Хозяин Москвы (1 сезон, 7-12 серия). Цитаты и фразы из сериала
2026 год
1811-1823 годы. Три семьи — дворяне Лебедевы, купцы Клыковы и
крепостные Никишины — стоят на пороге перемен, которые навсегда изменят
их жизни. Им предстоит пройти через войну, пожар, крушение надежд и
возрождение из пепла.
Все фразы и цитаты
Серия 7
-Сентябрь 1812 года.
Армия Наполеона входит
в опустевшую Москву.
Иван обнаруживает
пропажу денег на выкуп.
Осип поступает
на службу к французам.
Зрелище горящей Москвы
захватывает Наполеона.
Пожар уничтожил две трети города.
Павел и Фигнер организуют диверсии.
Василий и Иван
спасают Машу от французов.
Павел предлагает Мортье,
назначенному губернатором Москвы,
свой дом
вместо разрушенной резиденции.
Павел, Фигнер и Иван
вместе с ватажниками
планируют убить Наполеона.
Иван знакомится с Татьяной.
-Марфа Фоминична, добрый день!
-Ой, спаси Христос.
-Давайте я вам помогу.
-Ну, раз пришел, так пособи уж.
-Ага.
-Ваня, ты к братцу пришел али так?
-Да, к брательнику. Как он?
-Ничего, обошлось.
Пуля-то вскользь прошла.
Напугался больше.
-Спиридон Фомич!
-Это что за скоморох такой?
-Так, цыц! Скажите Спиридону Фомичу,
что к нему сам Осип пришел.
Позовите его.
-О!
-Чего ему надо?
-Тебе чего надо, сам Осип?
-Спиридон Фомич,
стал я нынче чиновником
по особенным поручениям
французского муниципалитета,
но все равно готов вас
облагодетельствовать,
ставши вашим зятем.
Мария Спиридоновна со мной
как сыр в масле кататься будет,
французское тонкое обхождение иметь.
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Мария Спиридоновна,
выйди, пожалуйста.
-Как сыр в масле, говоришь?
-Да.
-Тонкое французское обхождение, да?
Я тебе так скажу.
Я этих французов, если сунутся,
перебью, как поганых собак, и тебя
вместе с ними, благодетель ты мой.
-Что вы говорите такое, а?
-Давай, уйди отсюда.
-Вы сейчас французского муниципала
дергаете, вообще-то!
-Милый, иди-ка ты с моего двора.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Тревога! На помощь!
-Что ему надо?
-Помогите вы! Он меня ударил!
-Одна свинья бьет другую. Пойдем!
-Ну что? Помогли?
-Ничего, еще помогут. Я еще вернусь,
и вы у меня в ногах ползать будете.
Понятно?
-У!
-Вы пожалеете.
-Так может, они это... французы?
А русский выучили, басурмане.
-Да чтоб тебя черт лесом водил,
дышло тебе в печень, вожжу под хвост!
-Это по-нашему.
Может, и правда, а?
-Это кто?
-А это французы, Ваня.
-А...
Бонжур.
-Бонжур и тебе. Наконец-то.
-Павел Григорьевич? Вы как здесь?
Давайте...
-Ну как видишь.
-Развяжи его.
-Твои друзья нас за предателей
или шпионов приняли, уж не знаю.
-А что, я начинаю к этому привыкать.
-Дурни.
-Мерси, что башку не разбили.
Крепкая, а не железная.
Так, только ножичек приставили к шее.
-Так, это мой барин
Павел Григорьевич Лебедев.
-А мы думали!..
Так это он нас в острог упек?
-Да, это он.
-Эва как!
-Эва как? Познакомься,
капитан Фигнер Александр Самойлович.
-Бонжур.
-А что ж, батя и дядя Трофим
барина не признали, что ли?
Кстати, а где они?
-Так нет их, за харчами ушли.
-Иван, у нас к тебе дело есть,
переговорить нужно.
-Павел Григорьевич, у меня тут
ни от кого секретов нет.
Так что вы рассказывайте,
а мы все внимательно слушаем.
-Ну раз все, раз внимательно,
так скажи мне.
Помнится, ты ведь делал проект
артиллерийского склада
у торговых пристаней?
-Правильно. Строили без меня,
но расположение знаю.
Только он небось сгорел уже.
-Нет, пожар дотуда не дошел.
Но французы захватили склад,
а нам бы пороху оттуда вытащить -
бочонков пять.
-Ну, с нашей ватагой
можно и все десять.
-Ты давай тут за всех
у нас не говори.
Сколь готовы заплатить, барин?
-Заноза, заткнись, ради Христа прошу.
ХЛОПНУЛА ДВЕРЬ
-Ну-ка вот... пошамать чутка.
Павел Григорьевич...
-Терентий, мое почтение.
-А я ребятушкам вот...
-Сухари? Сухари!
А что в мешке?
-Крупа да капуста.
-А тебе что, гуся-порося подавай?
В Москве вон жрать нечего -
хранцуз ворон стреляет.
-Павел Григорьевич,
похоже, ты с ними расплатился уже.
Монограмма твоя?
-Так это ж мы не сами взяли,
это Маланья дала.
-Павел Григорьевич, спросить надо.
Как порох забираем?
-Яшка с вами пойдет, все расскажет.
-Покинув город вместе с армией,
Ростопчин едет
в свое имение в Вороново.
Предав его огню,
он переезжает в ставку в Тарутино
и вскоре отправляется в Ярославль.
Но по дороге задерживается
во Владимире, где и узнает
об уходе Наполеона из Москвы.
-Федор Васильевич,
я весьма обеспокоен вашей болезнью.
Вам следует себя беречь
и не работать по ночам.
-Полно тебе, Александр Яковлевич.
Все сведения,
получаемые мною из Москвы
от казачьих эстафет,
должно в виде экстракта
немедленно переправлять государю.
Но вы правы, Александр Яковлевич:
я ослаб.
Каждое новое известие,
получаемое мною из Москвы,
словно вливает в меня
новую порцию яда.
Отдача Москвы французам поразила умы.
Смерть в моей душе.
Вижу вОйска беспорядки,
крестьян разоренных.
Сообщения прерваны. Нет начальника!
И никого, кто бы его заменил.
Князя Кутузова больше нет,
его никто не видит.
Он все лежит и много спит.
Довод у него тот,
что надо сберегать армию.
Но если она должна все отступать,
то он скоро ее лишится.
Ну разве это непонятно?
-Ваше сиятельство,
из Москвы донесение.
-О! Да, давай.
Опа! Лебедев? Жив курилка!
-Вот. На этом складе пороха завались.
Мы с Яшкой в люк,
а вы сразу к воротам идите,
мы вам откроем.
-Кто такие?
-Рыбачим.
-Рыбку. Рыбку будешь?
-А ну, причаливай!
-А ну-ка, помоги.
-Посмотрим, какая у вас рыбка.
-И раз!
-У нас улов хорош!
-А ну-ка...
Здрасте-здрасте!
-Сколько там рыбы?
Давай всю сюда.
-Давай-давай, тащи его туда.
-Давай шустрее.
Тише ты, веслами не плещи.
-Давай-давай. Бежим, бежим.
-Кто такие? Не подходи!
Стой!
-Давай-давай, шустрее.
Стой! Вот он, люк. Ага.
Яшка, держи лодку.
-Открывай быстрее!
-Залетай, братва!
-Ну-ка... Быстрей.
-Не урони.
-Давай быстрей.
-Опа!
-Хорошо.
-Все не унести. Надо искать лошадь.
-Войдем в дом,
посмотрим, что осталось.
-Стой!
Руки вверх! Быстро!
-Какой хороший транспорт!
-Разбирай телега!
Разгружай! Разбирай!
-Ну, давай...
-Что это?
-А?
-Что это?
-Вино. Вино, припасы.
-Что там? Узнаем, что там.
Оставь. Один бочка оставь.
-Это... Для маршала Мортье.
-Мортье? Прекрасно.
Посмотрим, что там.
Дай сюда!
Быстро!
Амори, проверь.
-Я бы не делал этого на вашем месте.
-Это не вино! Это порох!
Вы все будете расстреляны!
Стреляй быстро!
-Господин офицер...
-К стена, быстро!
Целься!
-А зачем к стене-то?
-Нас сейчас убивать будут.
-Подождите.
Зачем с мертвых снимать?
Пусть сами снимут.
Снимай обувь! Быстро!
-Слышь, Кузьма,
что-то нога так болит!
-Мертвым она не нужна
в любом случае.
-Поможешь?
-Еще глумится, а!
-Нога. Нога болит. Помощь. Помощь.
-Снимать! Снимать! Быстро!
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-К оружию!
-Опустили быстро ружье!
-Не кричи, а то ваши сбегутся.
-Помогите мне!
-Все-все, кладу.
-Какой ты неудобный!
-К оружию!
-Пойдем.
-Бери.
-Давай-давай-давай.
-Стоять! Стой!
ВЫСТРЕЛ
-Французские власти назначили вас
комиссаром полиции.
Но результаты вашей работы ужасают.
Похоже, вы намеренно не выполняете
свои обязанности. У вас под носом
убивают солдат великой армии.
Десятками. Каждую ночь.
-Мы делаем все возможное
для поддержания порядка в городе.
-Мои люди вынуждены ночевать
в церквях вместе с лошадьми,
чтобы не быть убитыми.
Мы каждое утро находим трупы.
Это, по-вашему, порядок?
-Господин комиссар,
мои люди поймали разбойника.
-Вот, поймали.
-Да, но не ваши полицейские,
а наши жандармы. Докладывайте.
-Русские напали на моих солдат.
Их было человек двадцать.
Это были вооруженные партизаны.
Они убили двух солдат и лейтенанта.
Мы схватили одного из них.
Он был поджигателем.
-В чем дело?
-Лейтенант Паради, ваша светлость.
Убийства продолжаются.
Полиция бездействует. Наш патруль
обезвредил отряд партизан.
Вот один из них.
Убиты двое солдат и лейтенант.
-Расстрелять немедленно.
-Туда его. Расстрелять.
-Никогда.
Русские не смирятся никогда.
-Боже, ну что так долго?
Места себе не нахожу.
-В Рязани очень много приехавших
из Москвы. Кого только не встретил!
Граф Матвей Толстой,
супруга его Прасковья Михайловна,
урожденная Кутузова.
-Дочь главнокомандующего?
-Да-да. Отец ей пишет,
что армия стоит под Малоярославцем.
Ждут, когда Наполеон выйдет
из Москвы. Лазутчики доносят,
что у француза дела совсем плохи.
Армия мародерствует.
На зимние квартиры встать негде.
-Почему?
-Потому что город почти весь сгорел.
-Боже мой, а если наш дом
тоже сгорел? А Павел?
Он как там? Вообще жив ли?
-О, Оська! Ты чо тут забыл?
А это чо, вообще, такое?
-Я тебе не Оська, я Жозеф ВодопьянОв.
-Хо-хо!
-Выполняю распоряжение
генерал-интенданта Дарю
о сборе провианта и фуража
для великой армии.
Се муа!
-Какая муа? Ты куда?
Э, вы куда? Вы...
Да там нет ничего! Куда?
-Да, да. Я найду, Клыков, я найду.
-Да нет ничего, говорят вам!
-Нет, нет, нет...
-Сюда их.
-Где же, где же, где? Тут?
Не тут. Слишком просто, да?
А может, тут?
Тоже нету, да?
Или же...
Нет-нет-нет...
Спиридон Фомич,
да быть не может! Ну-ка...
-Ах ты, псиная морда!
-Спиридон Фомич, не губите себя.
-О-о! Господа, прошу.
-Откройте.
-Спиридон Фомич,
все, не уберег добро.
-Быстрее.
О-о!
И шелка, и хлопок, и бархат!
А добра-то сколько!
Ну, Спиридон Фомич... Забирай.
-Забираем все.
Отличная ткань. Выносите все ценное.
Эй, человек, поймай гуся.
-Антипка, гуся лови.
-Прекрасная обувь. Пусть разуется.
-Сымайте обувь.
-Чо?
-"Чо-чо". Сапоги сымайте!
Ваша обувь нужна великой армии.
-На!
-Так, Спиридон Фомич...
-Подавись!
-Чо ты как маленький, а?
Давай, сымай! Давай, все.
Месье... презент.
-Спасибо.
-Ах ты изверг!
Ах ты, гадина ты поганая!
Ой, да чтоб тебя в аду черти
в сковороде жарили на масле!
Да чтоб еще тебя сверху
маслом поливали!
-Ма-ни-фик.
А где же Марья, Спиридон Фомич?
-Марью не трожь!
-Ну, Спиридон Фомич,
не буду я ее трогать.
Бонжур, мадам!
Марья Спиридоновна, проходите.
Присаживайтесь.
Чувствуйте себя как дома.
Пардон. А где стол?
-Слышь ты, подлюка, ну, покуражился,
ну, вали ты уже отседова.
-Спиридон Фомич, если будешь бухтеть,
я кому надо шепну,
что на твоем дворе
твои же слуги порешили...
Да, Марья Спиридоновна? ...троих
солдат, унтер-офицера Трувиля.
Понимаешь, да,
что за это будет?
А покамест я тут,
ни один француз тебя не тронет.
Еще потом спасибо скажешь.
Да, Марья Спиридоновна.
ДРАМАТИЧНАЯ МУЗЫКА
Т-ш-ш...
-Соблазну быстрого обогащения
поддавались все
вплоть до офицеров и генералов.
Особенно в этом деле отличались
немцы и поляки. Из частных особняков
и дорогих магазинов
оккупанты забирали сукно,
роскошные ткани,
жемчужные украшения,
фарфоровые сервизы,
посуду из драгоценных металлов.
Армия страшно радовалась
награбленным вещам, и это ей
помогало забыть про усталость.
Лагерь французов совершенно
не походил на военный,
а скорее имел вид громадной ярмарки,
где оккупанты,
преобразившись в купцов, продавали
за бесценок драгоценные вещи.
-Ты радость моя, Агаша.
Ты мне силу даешь.
Не была б ты крепостная...
ГОЛОСА
-Может, маршал вернулся?
Пойду прислуживать басурманам.
-Ну давай, смелее, смелее!
Ты же актриса.
-На это больно смотреть. Это уже
не великая армия. Куда они палят?
-Они стреляют галок и ворон,
ваша светлость.
-Но зачем?
-Для пропитания. Они голодают.
-Еще неделя-две в Москве -
и мы потеряем армию.
А между тем ответа на письмо
императора русскому царю нет.
И даже нашего посла
Кутузов не пустил в Петербург.
-Говорят, будто русские
хотят заключить мир.
-Кутузов не сказал
ничего определенного,
но был вполне любезен
с нашим послом.
Подозреваю, что старый лис
нарочно тянет время.
-Как вы думаете, поведет ли нас
император на Санкт-Петербург?
-Император в раздумьях.
Он не делится своими планами.
По крайней мере, со мной.
Я бы не советовал ему этот подход.
Мадемуазель...
Какая очаровательная девица!
Немного растрепанная,
но ей это к лицу.
Император распорядился
начать эвакуацию раненых.
Полагаю, он все же
готовится покинуть Москву.
-Только что Агаша подслушала
разговор Мортье с его адъютантом.
Наполеон покидает вскоре Москву
и, думаю, у нас более не появится.
-Что ты хочешь сказать?
Что план провалился
и тирана нам не достать теперь?
-Спокойно, спокойно, Саш,
не кипятись, не кипятись.
У нас с тобой еще целый Мортье
и его штаб. Сегодня же поднимаем
бочки с порохом на чердак.
Я Яшку шлю за Иваном, а ты проследи,
чтоб в кабинете пока печь не топили.
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
Надеюсь, это все?
-Да. Осталось поднять.
КУРЛЫКАНЬЕ
КУРЛЫКАНЬЕ
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-Похолодало.
-Хорошо, хоть дождя нет.
Месье, позвольте. Извините.
-Господа, не пугайтесь,
это я, ваш радушный хозяин.
-Месье, вы пьяны. Идите спать.
-Прошу, выпейте за мое здоровье.
У меня день ангела.
-В темное время суток
запрещено находиться на улице.
-Выпейте со мной!
У меня день ангела.
-День вашего ангела?
Прекрасно. Что это?
-Водка. Настоящая русская водка.
-Водка русская?
То что надо в такой холод.
Вставайте. Возьмите свою шляпу.
Идите домой.
-Нет, я тут.
-Идите уже.
-Уже иду.
-Возьмите вашу шляпу. Идите к себе.
-Иду. Ухожу.
-Идите. Осторожно.
-Иду. Иду.
-Осторожно. Не упади.
Бедняга. Совершенно пьян,
не стоит на ногах.
Это превосходная русская водка.
-Сдурел, что ли?
-Что случилось?
-Чуть не попались.
Водку пришлось отдать.
-Прекрасно.
Ваше благородие, а тот, кто фитиль
поджигать будет, уйти успеет-то?
-Мы все просчитали. Шнур длинный.
-В нужный момент Агаша сбросит его
во двор отсюда и уйдет.
Остальные уйдут раньше.
А мы в это время уже во дворе
подожжем конец шнура.
-Агаша?
-В политике никогда не следует
признавать ошибки:
это подрывает достоинство.
Нужно идти вперед и вперед.
И если никто не поверит
в вашу правоту,
то поверит в вашу силу
и убежденность.
Император Александр поплатится
за обман и навязанную мне войну.
Моя армия тает с каждым днем.
Великая армия превращается
в дикую орду.
Русские хотят варварства?
Я им его предоставлю.
Это сделаете вы, Мортье.
-Варварство? Просвещенная Европа
нас не поймет.
-Завтра я покидаю Москву
и отправляюсь в Калугу.
И горе тем, кто попытается
меня остановить.
А вы, Мортье, останетесь в Москве,
чтобы подготовить взрыв Кремля.
Эта родовая обитель русских
должна взлететь на воздух.
Мой адъютант Сегюр останется с вами.
РЫДАНИЯ
-Что стряслось?
Груша, обидел кто?
-Обидел. Никитка-камердинер.
-Никитка? А как же это, а?
Он же завсегда любезный был.
-То-то и оно, что любезный.
А я думала, он со мной только так.
А он возьми и Палашке платок подари.
-Ну и плюнь на него.
Ну зачем он тебе, а?
-Красивый.
-Ой, ну и что с того?
Красивый, да червивый!
Послушай-ка лучше, что скажу.
Я уж почти четверть века замужем.
Знаю, как с мужиком управляться.
-Да?
Терентий твой с кухаркой Маланьей
живет уж почитай с год.
Чего молчишь? Все равно тебе?
Или думаешь, что вернется?
-Не думаю, милая. Знаю.
-Ваша милость, чего верхами-то?
Экипажем-то сподручней будет.
-Какой экипаж? Оставь, братец!
Время дорого.
-Григорий Иваныч,
возьмите меня с собой.
-Да ты-то куда? Ты старый уже.
-Не такой уж и старый.
И на войне с вами был. Или забыли?
-Да когда это было! На войне он был.
-Но ведь было же!
-Все, братец, ступай.
-Было!
-Ступай, тебе говорят.
-Григорий Иваныч, позволь спросить,
ты куда это собрался, друг мой?
-Разболтал, Никитка, да? Аннушка,
голубушка, мне в Москву надо.
-Ты рехнулся, батюшка? Я тебе
сказала, не поедешь никуда!
-Я войну прошел. Я могу понадобиться
и Павлу, и Отечеству.
-Да? А о нас ты подумал,
о своей семье?
-Опять ты за свое, а!
Я на эту удочку уже попадался.
Ну вот приехал я сюда с тобой.
Ты всем распоряжаешься сама.
Мне остается только
по болотам ходить с ружьишком.
Не могу больше!
-Я тебе сказала,
ты не поедешь никуда! Не пущу!
-Да? И что ты сделаешь?
-Гриша, Гриша, Гриша, подожди.
Послушай, я тебя умоляю...
-Нет, Анна!
-Я тебя заклинаю.
-Нет, Анна, это решено!
-Ради меня, ради нашей любви
не уезжай!
-Нет.
Что с тобой?
Что с тобой, Аннушка?
Анна! Господи!
Аннушка, что с тобой? Милая, что?
Ой-ой! Аннушка, милая, что с тобой?
-Боже! Боже! Гриша...
-Милая моя, что ты?
-Не уезжай, пожалуйста.
-Милая, все, все, я с тобой.
Все, не еду, никуда не поеду.
Все, милая, не поеду никуда.
-По всему городу
расклеить объявления:
всем жителям под страхом смерти
запрещается покидать дома
и приближаться к Кремлю.
И еще. Приказ императора -
собрать весь штаб
и вызвать ко мне капитана Листа.
Антуан, попроси ее растопить печь.
-Мадемуазель, маршал просит
растопить печь. Холодно.
-А там дымоход засорился,
его скоро починят.
-Это много времени?
-Нет. У нас хороший печник,
он скоро все сделает. Предупредите
его высокопревосходительство,
что наверху немного пошумят.
-Хорошо. Принесите нам кофе.
-Слушаюсь, сударь.
ФРАЗА ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Какие?
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
Какие распоряжения? Не поняла.
-Еще булочка. Сладкие.
Много булочка.
-Угу.
Мортье собрал всех по важному делу
от Бонапартия.
Просили печку истопить.
Я сказала, что чинят.
-Вот как...
Так, начинаем немедленно.
За Ванькой сейчас пошлю.
-Ага.
-Есть! Чего у вас там?
-Последний.
-Вот уж как вышло,
разлюбезные вы мои.
-Что вышло?
-Все, что...
Уходит Бонапарт из Москвы.
-А мы уж догадались.
Слава тебе, Господи!
-А мы - за ним следом.
-Кто это "мы"?
-Да уж явно не ты, Спиридон Фомич.
Ты уж давай тут доживай,
а Марья со мной поедет.
-Я тебе не жена.
-Да, не жена? Да?
Ну что ж, раз не жена, значит,
прямо сейчас и поженимся.
-Не трожь ее, убью!
-Не доводи до греха, Фомич!
Я не всегда добрый.
Пошла! Пошла, сказал!
А ты стой! Стой! Не подходи!
Не подходи, я сказал! Стой!
Вышла, шельма!
-Да уйди ты!
Открой! Открой, сказал!
-Сейчас я открою.
-Кому сказал, открой!
-Не подходи!
-Осип такой, Осип сякой, да?
-Не подходи! Батюшка!
ИСТОШНО КРИЧИТ
Не ори!
-Скотина! Открой, я сказал!
-Отойди, Фомич!
-Пусти!
-Чего орешь? Я ж тебя люблю, Маша.
КРИЧИТ
Осип тебя любит.
-Давай!
-Караул!
-Давай!
-Открывай скорее!
-Нет!
-Тихо, тихо, тихо, Вася.
Васенька, а тебя на свадьбу
никто не звал. Давай-давай, иди.
Давай, подобру-поздорову иди.
-Машенька!
Тише-тише-тише. Все-все.
-Туда ему и дорога, окаянному! Тьфу!
Спасибо тебе, благодетель.
Как ты, как ты, родная, а?
Ну, т-ш-ш.
-Поднимайте, поднимайте.
Тихонько, тихонько.
Я держу, держу.
НАСТОРОЖЕННАЯ МУЗЫКА
Все-все-все, тихо, аккуратно.
-Тише, тише, тише.
-Держу.
-Ваша задача - обеспечить перекрытие
всех подступов к Кремлю.
Капитан Лист, все ли готово
к подрыву Кремля?
-Ваша светлость, к завтрашнему
вечеру заряды будут готовы.
-Необходимо взорвать башни Кремля
Спасскую, Водовзводную, Троицкую,
соборы Кремля,
колокольню Ивана Великого.
Большое спасибо, моя дорогая.
-Что вы сказали?
-Спасибо.
Император остановится
на Старой Калужской дороге
и отдаст приказ о взрыве Кремля.
-Ваша светлость,
заготовленный порох отсырел.
На складе в Царицыно есть другой.
ЛЕГКИЙ СТУК
-Уронил, дурак!
-Скорей!
-Оставьте мокрый порох
и не докладывайте об этом
императору, вы меня поняли?
-Понял, ваша светлость.
-Отпускать?
-Отпускай. Все, уходим.
-Приведи сюда эту девушку.
-Молодец Агаша.
-Остальные дворовые все ушли?
-Да-да-да. Пора поджигать.
-Агаша там еще.
-Я дам знак, у двери встану.
-Да, иди-иди.
-Мадемуазель, вы пойти со мной.
Зачем вы бояться?
Маршал хочет задать вам вопрос.
-Нет, я не хочу.
-Вы поехать в Париж.
-Нет...
Пустите меня!
-Всех раненых -
в воспитательный дом.
-Простите, но это верная смерть.
-У нас нет другого выхода.
Это война.
-Ждать больше нельзя.
Ты совсем спятил из-за своей девки.
-С ума сошел?
-Ты ее угробил!
-И да поможет нам Бог.
-Ваша светлость, фитиль!
-Бегом на крышу!
-Агаша!
-Агаша!
-Да где же она может быть?
-Стой! Остановись! Взять!
-Господа! Бонжур!
Ну, или как там у вас?
Шерше ля фам. Уи, уи?
Не уи. Я сдаюсь.
-Сдавайтесь, сударь,
или будем стрелять!
-Что вы стоите? Уходите!
Сейчас взорвется все!
-Агаша, ну слава богу!
Где Павел Григорьевич?
Павел Григорьевич где?
-Не знаю.
-Как же ты не знаешь?
-Да ничего уже не взорвется.
-Где Павел?
-Павел твой?
Арестован твой Павел! Влип
по своей глупости! Тебя спасал!
Одни амуры на уме!
-М-меня спасал?
-Армия Наполеона покидала Москву,
обвешанная с ног до головы
награбленным добром.
Армия была деморализована.
Маршал Ней попытался восстановить
дисциплину и затеял прогонять солдат
через маленькую калитку,
чтобы они могли взять с собой
только то, что умещалось
в ее размеры.
-Да-а... Неужто Наполеон думает,
что даже после этого
его честь будет восстановлена?
-Интересно, будет ли сегодня дождь.
-Поживем - увидим.
-Господин адъютант,
надо ли нам разуться
или ваши солдаты
сделают все сами после?
-Да, будьте любезны.
-Вот ведь как, Павел Григорьевич...
Равенство - оно...
...не в жизни - оно в смерти.
-Это не обязательно.
-Не для вас - для солдат.
И хотите - молитесь.
-Целься!
Пли!
ВЫСТРЕЛЫ
-Собаки французские!
-Успели, сынок! Успели.
Пойдем. Пошли-пошли.
-Что стоите? Пойдем.
-Пошли-пошли.
-Пойдем-пойдем.
-Бегом, бегом.
Идем-идем. Скорее, скорее.
Скорее, скорее.
-Дальберг!
Отправить немедленно
с курьером в Санкт-Петербург.
-Федор Васильевич, полагаю,
ваш переезд из Владимира в Ярославль
стоит перенести на несколько дней.
-Да. Я весь болен.
С час назад у меня
был сильный обморок.
Мне нужен покой.
Александр Яковлевич,
я понимаю скуку быть с больным.
Может, почитаете мой новый бюллетень?
Вас это развлечет,
а мне будет интересно ваше мнение.
-Пожалуй.
"Крестьяне,
жители Московской губернии!
Истребим достальную силу
неприятельскую,
погребем их на Святой Руси,
станем бить,
где ни встренутся..."
-Позвольте, Александр Яковлевич.
"А Москва опять украсится.
Покажутся золотые верхи,
дома каменны;
навалит народ со всех сторон.
Отольются волку лютому
слезы горькие.
Еще недельки две так кричать
"пардон", и вы будто не слышите.
Солдаты русские помогут вам.
Который побежит, того казаки добьют.
А вы не робейте, братцы удалые,
дружина московская..."
-Ваше сиятельство!
Бонапарт ушел из Москвы.
-А-а...
-Немного их осталось-то.
-Так весь гарнизон
еще вечером ушел с Мортье.
Это саперы.
-Нужно узнать место закладки зарядов.
-Ну и желательно их количество.
-Я уверен, что они находятся
на карте у капитана Листа.
Ждите знак.
-Капитан Лист, могу я вам помочь?
-Помочь мне? Это наш позор.
Европа этого не простит.
Здесь закончится наша слава.
-Господин капитан,
на Тверской казаки!
-Пороху не жалеют.
-Может быть, вы отмените приказ?
-Зажечь факелы!
Поджечь фитили -
и уходим отсюда!
-Давай-давай.
-Стой, собака!
-Русские!
-Федька... Федька!
-Кто-нибудь! Сюда!
-Не успеем! Уходим!
-Куда? Стой!
Куда? Стой!
-Я говорю, взорвемся!
БЕСПОКОЙНАЯ МУЗЫКА
-Васька!
-Устин Савватеевич?
-Ты что творишь, холоп?
-Устин Савватеевич, война.
Каждому свой карман ближе.
Не я, так французы бы все забрали.
-Устин...
-Давай поделимся, а?
-Тебя же за это - в кандалы
и на каторгу сошлют, дурак.
Или высекут.
-Отойди с дороги.
Давай иди. Иди.
-Васька, одумайся.
-Ты здесь меня не видел, понял?
-Опомнись, Васька.
-Иди.
У них все сгорело.
С наших не убудет.
Устин, прости, не хотел я.
Сам, сам ты.
-Барин! А Ваня? Ваня где?
-Бежим.
-Ваня! Ваня!
-Ивана взрывом засыпало: меня спасал.
-Как? Нет! Нет, нет!
Не может быть! Бог милостив.
Барин, как же так?
-Бежим.
-Как, батюшка? Ваня!
Батюшки...
-Дождь. Слава богу!
-Господи! Богородица! И святые
угодники! Господи! Это знак!
Знак это, барин, знак!
-Да.
-Дождь спас Москву дважды.
Почти полностью была снесена
Водовзводная башня и до фундамента
разрушена Петровская.
При подрыве арсенала наполовину
была разрушена Никольская башня,
но икона Николая Чудотворца,
находившаяся в центральном киоте,
уцелела. Спасская башня сохранилась.
Серия 8
-Сентябрь 1812 года.
Иван с ватажниками грабят
пороховой склад.
Василий убивает Осипа.
Мортье приказывает уничтожить
Кремль. Иван, Павел и сотоварищи
готовят взрыв дома Лебедевых,
резиденции Мортье.
Павел и Иван, спасая Агашу,
попадают в плен.
Ватажники спасают их от расстрела.
Наполеон покидает Москву.
Василий, пойманный на воровстве,
случайно убивает Устина.
При попытке остановить
подрыв Кремля французами
Ивана накрывает взрывом.
-Господи, помилуй, лишь бы были живы,
лишь бы были живы!..
Господи, помилуй!
Господи, помилуй!
Слава богу, живы!
Слава богу! Слава богу!
Батюшка, батюшка,
слава богу, живы!
Слава богу! А где Ваня?
Где Ваня? Где? Где Ваня?
-Меня спасал.
Взрывом засыпало.
Царствие небесное.
-Нет. Нет, нет... Батюшка!
-Павел Григорьевич, это...
Устина нашли в подвале.
Вон он лежит.
-Зови отца Андрея, чтобы отслужил
панихиду по всем погибшим.
-Видать, мародеры ночью поработали:
стенка в подвале проломлена,
много чего повыносили,
хотя да не все.
-Все, да не все.
Французы сволочи.
СКРИП ДВЕРИ
-Что в городе?
-В городе...
-Ушли супостаты?
-Ушли.
-Вась, что-то случилось?
-Взрывом завалило...
-Кого?
Ваню?
Вась, Вась, скажи, что с ним?
Он ранен, жив?
Вась, не молчи!
Скажи что-нибудь, Вась!
-Погиб Иван.
-Как?
-Тише-тише-тише...
-Нет-нет-нет-нет,
не может быть, нет-нет...
-Тише, Марья Спиридоновна.
-Нет-нет-нет...
-Марья Спиридоновна... Ну что вы!..
-Вася... Вася!
Вася!
-Марья Спиридоновна! А-а!
Да я ж люблю тебя.
СТУЧИТ В ДВЕРЬ
-Барышня, Танечка!
Господи!..
-Ах!
-Как его!..
-Феня, помоги!
-Батюшки!
-Где я?
Мне надо идти. Там... Где наши?
-Авангард уже в городе.
Уже сегодня ждут графа Ростопчина.
-Это хорошо. Мне идти надо.
-Отдыхайте, Ваня. Вам сил
нужно набираться. Отдохните.
ДОНОСЯТСЯ ГОЛОСА
Тише-тише.
Папенька! К вам пришли.
-Танечка, как он?
-Поспите немного.
-Захар Дмитриевич,
помните, французы нас вели
на расстрел, а вы тогда вступились?
-Конечно, конечно. Это мой долг.
Зачем же еще служить?
-Да вы жизнь нам спасли,
Захар Дмитриевич! А это вам.
-Да что вы, господа, не стоило.
Пойдемте, я провожу вас.
-Стой! Почему лица спрятаны?
-Это подмосковные крестьяне,
ваше сиятельство.
Командир авангарда граф Бенкендорф
поймал их за мародерство,
но развернул для захоронения трупов.
Отсюда и повязки.
-Ясно. Проезжайте.
Да подалее от города везите.
Кто занимается наведением порядка
в городе?
-На данный момент занимается
командир Московского эскадрона
майор Гельман.
Также на днях должен прибыть
обер-полицмейстер Ивашкин.
И, ваше сиятельство,
своим долгом считаю доложить вам,
что обязанности будочников сейчас
исполняют дворники, полицейских
не хватает, поэтому им в помощь
приданы казачьи отряды
для борьбы с мародерством.
-Французы не все унесли,
свои унести решили.
-Крестьяне, мобилизованные полицией,
собрали разлагающиеся останки
почти 12 000 человек
и более 12 000 трупов лошадей.
-Первая наша забота -
не допустить эпидемии.
И немедля подготовьте сведения
о числе людей, пребывающих
без крова и в крайней нужде.
Они будут размещены по квартирам,
одеты и накормлены за счет казны.
-ЗдорОво, Тихон Ермолаич.
Зачем пришел?
-Нужда погнала.
У тебя-то все в порядке, а у меня...
Ищу Осипа своего. Сгинул он.
Может, слыхал чего?
Оська-то к тебе заходил, знаю.
-Заходил. Ограбил подчистую.
-Ты уж прости, Фомич,
за сына непутевого.
Ну, может, я как-то возмещу,
ну, ущерб, а?
-Бог простит, и ты нас прости.
-Вас-то за что?
-Есть за что.
-В Москве была создана Комиссия
по восстановлению Первопрестольной.
Облик города стал меняться.
Вместо усадьбы с садом или парком
строили особняки типовых проектов
с фасадом, выходящим на улицу.
Появились и прекрасные площади.
-Таковым образом,
мертвые тела на поверхности земли
более не находятся.
Всего сожжено трупов 11 958,
а лошадей - 12 576.
-Что пожарные и полицейские части?
-Все отряды укомплектованы полностью.
-Вот перечень всех сгорелых домов,
ваше сиятельство.
-Графа Ивана Васильевича Гудовича -
оба дома.
Гражданского губернатора Обрескова,
обер-полицмейстера Ивашкина.
-Да, ваше сиятельство.
-Графа Шереметева, графини Пушкиной,
университет, Гостиный двор.
А мой уцелел.
Какая злая ирония!
"За Москвой-рекой из 9500 домов
в ряд осталось 2500".
-Однако многие обыватели уже
отстраивают на пепелищах новые дома.
Представьте, ваше сиятельство,
купцами возведено около 3000 лавок.
-Видел я эти лавки.
Деревянные сараи.
И все еще торгуют с телег.
Дальберг! Что с ранеными французами?
-В воспитательном доме оставалось
лежащих около 4000.
Перевозили по временным госпиталям.
-Вот, все-таки это была почта. Ну-ка.
-Ну-ка.
-Марья Аполлоновна пишет:
"Москва оживает.
Здесь теперь можно найти все,
даже предметы роскоши.
Все лица, которых дома уцелели,
занимаются их устройством".
-Папенька, поедемте в Москву,
пожалуйста.
-Ну едем в Москву!
-Ура! В Москву!
-Антон Юрьевич, мы забираем у вас
Ксению-кухарку.
-Григорий Иванович,
а нам-то что прикажете делать?
-Ну, простите, пожалуйста,
cuisine russe сейчас в моде. Да?
-Так, боже мой, это от Павла.
Как я пропустила?
Так, пишет, что повышен в звании,
что граф Ростопчин
представил его к ордену,
а он испросил в награду
перевод его в действующую армию.
Боже мой, а если Ростопчин его
отпустит? Нам надо срочно в Москву.
-Едем, едем, едем.
-Ура, мы поедем домой!
-Немедля!
-53, да 20, да 7... это 280 рублей
ассигнациями.
-Так это в божнице было,
а в поставце?
-Там нет ничего. Осип забрал.
-Вот гадюка!
-День добрый.
-О! Чего добрый?
Товар сгорел и покрали. Мне даже
на гильдейский сбор не набрать.
Выкинут из гильдии
к чертовой матери, и все.
-Сколько требуется внести?
-380 рублев.
-Ух ты!
-"Ух ты!"
-Ну так я вас выручу.
-О! Это с чего это ты вдруг решил
моим благодетелем стать?
-Хочу взять в жены вашу дочь.
Прошу вашего благословения.
Имею намерение выкупиться
из крепости, а насчет капитала
не беспокойтесь:
в скором времени обзаведусь.
Коль сговоримся, капитал свой
в ваше дело вложу.
Во вторую гильдию выйдете.
-А с каких доходов
ты капиталом-то разживешься, а?
-С торговых операций.
Продам имущество.
-Ха-ха! Какое у тебя имущество?
Вошь да медный грош.
-Зачем сразу слова такие,
Спиридон Фомич?
Что французы побросали,
то я и подобрал.
А губернатор указ издал:
что у кого оказалось, то его навеки.
-А-а!
Сперва капитал и вольную,
а потом уже и о свадьбе уговоримся.
И после Пасхи вас и окрутим.
-Слово даете?
-Купеческое.
Иди.
-Распрекрасная Москва...
Храни Господь.
...Всей России красота.
-Ваня?..
Ваня!
Вань, Вань, Вань...
Живой.
А я все это время молилась за тебя,
чтоб Он тебя вернул.
-Зачем меня возвращать-то?
Вот я, живой.
-Так Василий сказал, что ты погиб.
-Ну не мог он сказать так.
-Сказал.
-Ну и шут с ним. Сказал и сказал,
Марья Спиридоновна.
Ну его! Главное,
что мы не расстанемся теперь.
Я вольным стану.
Когда-нибудь точно стану.
Клянусь тебе. И мы тогда
батюшке твоему в ножки упадем, а?
-Отец меня замуж выдает -
за брата твоего Василия.
Он ему уже слово дал.
-То есть как это?
-Марфа! Марфа, ты куды смотришь?!
-Маша...
-Марья!
-Машенька, пойдем, пойдем, милая,
пойдем. Христа ради, пойдем!
Пойдем, пойдем, милая.
-Спиридон Фомич! Спиридон Фомич,
отмените свое слово,
которое вы Васе дали. Я ж живой.
Она меня любит, Спиридон Фомич.
-Любит она его. Про Марью забудь,
ты ей не пара, холоп нищий.
Я сказал, что за Василия выдам,
и выдам. Мое слово крепко.
То, что ты живой, тому я рад.
Прощай.
-Так, угощайтесь.
-Спасибо тебе.
-Доброго дня.
Вот, Захар Дмитриевич, возьмите.
А то потратились вы со мной
за два месяца. А меня вот Поликарпов
снова в помощники взял,
задаток получил.
-Да что ты, Иван, не надо.
-Надо.
-Чего зря от денег отказываться-то?
Лишними не будут.
-Вот, Феня дело говорит.
-Фень...
-Терентий сказывал,
что у вас матушка с братом приезжают.
К ним жить переедете?
-М! Он мне не сказывал.
Ну да, наверное, к ним переберусь.
-Фень, ну что ты такое говоришь?
Ну какое к ним?
Там же тесно, наверное,
и места для черчения не будет.
-Ну, как-нибудь потеснимся.
А то мне уже неловко вас стеснять.
-Ну отчего ж неловко,
ежели за плату?
Я уж, признаться,
подумывал жильца взять.
Надо как-то протянуть.
Неизвестно, что дальше будет.
-Что-то случилось, папенька?
-Всем, кто во французском
муниципалитете служили,
от места отказали.
Идет следствие,
не дай бог и сослать могут.
-Надо свидетелей позвать.
Клима Зюзина, Кирика -
всех, всех, кому вы жизнь спасли.
-Кто их слушать-то будет?
Приятного аппетита.
-Ты знал, что Ваня жив?
Зачем соврал нам?
-Марья Спиридоновна,
ну почему сразу соврал?
Он сильно ломаный был,
все думали, помрет. Берег вас.
Всяк свою выгоду блюдет.
-Выгоду?
Ты живого брата покойником объявил!
Холоп ты!
-Ой, а Ванька, вестимо, из дворян.
-Ненавижу тебя! Ненавижу!
Презираю! Никогда тебя не прощу!
-Принес. Как сговаривались.
-Ну, покажь.
О, богато!
-Тише ты! Брать будешь?
-Беру. Три ящика. Когда?
-После полуночи.
Только деньги все сразу.
-Будут. А еще есть что?
-Найдется.
-Скорей, скорей! Хозяева
скоро приедут, ничего не готово.
Ну куда ты стул несешь?
В круглую гостиную!
-Агаша!
-Павел Григорьевич, сюда!
-Агаша!
-Павел Григорьевич, сюда, сюда.
-Вот она, моя королева, да?
-Павел Григорьевич...
-Павел Григорьевич,
отдайте картину.
Не отвлекайтесь.
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Там крючки.
-Так, сейчас найду. Черт!
МУЖСКОЙ ГОЛОС: Павел Григорьевич,
родители возвернулись.
-Черт! Собирайся!
-Боже, что будет?
Нет.
-Вот черт!
-Я сама. Я сама. Все. Я пошла.
-Подожди, подожди.
Стой здесь. Стой здесь.
Стой здесь и жди пока все они уйдут.
-Ага.
Фух...
-Что же из тайника
только мебель достали?
Где часы, где серебро,
где все прочее? Где Устин?
-Убили его.
-Что? Как?
-Боже мой! Французы?
-Да кто ж его знает?
Павел Григорьич!
-Что?
-Он сказал, что в ночь,
когда французы уходили,
нашли его в подвале.
Видать, мародер какой и убил.
-Что с тайником?
-Ограблен. Мебель на месте,
вот серебро, картины некоторые
и часы.
-Боже мой. Ну...
Почему Павел не писал об этом?
-Вас не хотел расстраивать.
-Павлуша...
-Павел, сынок!
-Господи, дома.
-Не могу понять, зачем господа
эту из деревни притащили.
-Она теперь тута поварихой будет.
-Доброго здравьица!
-Здравствуй, батюшка!
-Ну, здравствуй,
Ксения Лукьяновна.
Как добрались?
Как устроились?
-Да все слава богу,
Терентий Афанасьич.
Премного благодарна.
-"Премного благодарна".
Ишь, божья коровка!
Тереш, я тебе пирог твой любимый
приготовила, с потрошками.
-А Гаврюшка где?
-Уложили, Терентий Афанасьич,
устал с дороги.
-А!
-Ваня! Сынок!
-Матушка...
Здравствуй, здравствуй, матушка!
-Маланья, пора ужин подавать.
-Ладно, пойду я. Дела.
-Какой стал...
-Какой стал?
-Ванечка!
-Чего?!
-Но-но-но!
-Что такое? Что?
-Да ничего.
-Все хорошо. Все хорошо.
-На восстановление Москвы
государь выделил значительную сумму.
Первая часть, 5 млн ассигнациями,
ожидается к концу года.
-А до того времени нам надобно
обходиться своими силами.
Выходит, с новым большим
строительством придется подождать.
Прежде всего необходимо
выплатить компенсацию тем,
кто пострадал. Дальберг!
Вам поручаю сверить прошения
с действительным положением дел.
Лебедев, утром получен приказ
откомандировать вас
в действующую армию.
Ваш полк уже в Польше.
День на сборы хватит?
-Хватит, ваше сиятельство.
Благодарю вас. Ваше сиятельство,
когда я был на секретном положении
в Москве, у меня были помощники.
Из ряда простых обывателей,
но они действовали добровольно,
рискуя своей жизнью.
-Подайте список, я изыщу средства,
сообразные их заслугам.
-Благодарю.
-Ну наконец-то! Где тебя носит?
-Едва-едва тушь просохла,
Арсений Никитич. В дому-то сыро.
Я две ночи не спал, все вычерчивал.
Вот, взгляните.
-Давай, давай.
Это что? Я говорю, это что?
Ты что тут наворотил?
Тебе велено было изготовить
чертеж по моему эскизу. По моему!
-Да я ж как лучше хотел!
Ну, чтоб нарядно...
-"Нарядно"! Это нарядно?
Это винегрет какой-то!
-Арсений Никитич!
-Я это показывать не буду!
-Ну здравствуй, герой!
-Павел Григорьевич...
-Ты посмотри, ты посмотри!
Хорош, хорош! Ты очень кстати!
Только что Ростопчин
пообещал наградить всех,
кто был рядом со мной и Фигнером.
Ну, кроме ватажников, увы.
Все обвинения по Сальватори
будут сняты.
-Господин Поликарпов!
Его сиятельство ждет вас!
Господин Поликарпов!
-Ну иди, иди, иди.
-Ваше сиятельство,
сие есть прожект возобновления
взорванной французами колокольни.
-Арсений Никитич, уж больно нарядно.
Прошу вас переделать проект,
чтобы был без излишеств.
Кроме того, вы видели
в каком состоянии дом?
Даже собственного кабинета не имею.
Такой разгром французы учинили.
Возьмете восстановление в свои руки?
-Ваше сиятельство, почту за честь.
-Ваше сиятельство...
Дозвольте спросить?
-Спрашивай.
-Возможно ли будет
при восстановлении фасада
добавить элементы военные?
Лавровые венки, копья -
ну, славу русского оружия.
-Да, пожалуй. Но без излишеств.
Кроме того, Арсений Никитич,
государь намерен в скором времени
учредить особую комиссию
для строения Москвы.
-Ваше сиятельство...
-Что?!
Как посмели вы,
французские прислужники,
явиться ко мне с прошениями? Вон!
-Ваше сиятельство, дозвольте.
-Елистратов? Это же вы
прежде возглавляли Комиссию
по злоупотреблениям! Я считал вас
человеком верным и храбрым!
-После оставления Москвы
русской армией
здесь продолжали оставаться
тысячи горожан
без защиты и призрения.
Те, кто под угрозой
немедленной смерти были принуждены
служить у французов,
пытались хоть немного облегчить
участь москвичей в сгорелом городе.
И ныне наше горячее желание -
продолжать трудиться
в городском управлении,
как до нашествия.
Но, ежели это невозможно,
поручите нам любое дело,
каковое сочтете нужным.
-В таком случае вы, Елистратов,
возглавите секретный отдел.
Ваши служащие будут
перлюстрировать обывательские письма
и слушать разговоры
в публичных местах
на предмет обнаружения шпионов
или же недовольных властью.
Вам понятно?
-Да, ваше сиятельство.
-Проходи. Давай, давай, проходи.
-Ты чего?
-Иди, иди.
-Что привело тебя?
-С позволения сказать,
намерен я жениться.
И с тем почтительно испрашиваю
вашего дозволения
выкупиться из крепости.
Деньги принес, тысячу рублев,
как вами раньше было сказано.
-Ну что ж, изволь. Только времена
нынче другие, цена другая.
Две тысячи.
-Две тысячи?
-Меньше невозможно.
-Хорошо, я готов.
Через месяц-полтора соберу всю сумму.
-Прости, братец. А позволь спросить,
где ж такие средства изыщешь?
-Да вот, ожидаются поступления
от торговых операций.
-О!
-Ну хорошо, Василий,
бумаги мы подготовим.
Только тысячу вперед оплати.
-Простите великодушно,
против закона идти не могу.
Деньги передаются по готовности бумаг
при двух свидетелях.
-Однако! Больно умные стали.
Ну хорошо, ступай.
-Уважаемые родители, я прошу
дать вольную Ивану Никишину.
-Милый Павел, а ему-то за что?
-Ну, хотя бы за то,
что во время известных
вам обстоятельств он проявлял
себя героически,
просто спас мне жизнь.
-А! Ты знаешь, а я согласен.
Павел, вот благородство и честь
в тебе - это от меня.
-Послушай, Павел, ну ты сам видишь,
в каком мы положении.
А Иван платит двойной оброк.
Давай так.
Ты вернешься с войны,
мы об этом поговорим.
-А если не вернусь?
-Па-па-па... Павел!
-Сын, ты... Откуда такие мысли?
-МамА и папА, прошу вас,
обещайте мне: через год
вы дадите Ивану вольную.
-Обещаю.
-Благодарю.
-Ну, прости, прости меня,
прости меня...
-День добрый!
-Проходи. Садись.
-Сынок...
-Батюшка...
-А?
- ...матушка,
намерен я жениться
на купеческой дочери Марье Клыковой.
Прошу вашего родительского
благословения.
-Коли так - дело-то хорошее.
Бог благословит.
-Сынок, Бог благословит.
-Ну все, все, мать.
-Сынок, а как же это -
купецкая дочь за крепостного пойдет?
-Господа намедни
согласились принять от меня выкупные.
-Сам себя выкупаешь
вперед родителей?
Не по обычаю, сынок.
-Бать, деньжат поднакоплю
и вам с матушкой подкину на выкуп.
-Вот ты благодетель...
-Отец, ну ладно тебе.
-Ты чего?
-Пошел вон отсюда, я сказал!
Благодетель!
Чтоб духа твоего не было!
-Пусть хоть кто-то из семьи
вольным будет, а мы уж как-нибудь.
-А ты ответь, благодетель,
где ж ты деньги добыл-то на выкуп?
-Скопил!
-Скопил.
-"Скопил". А к скопленным добавил
еще и Ванькины,
что с чердака-то украл, а?
-Чего?
-"Чего".
-Это правда, Вась?
-"Это что, правда, Вась"?!
-И чтоб ноги твоей не было тут!
-Вань, ты опять всю ночь сидел?
Ну разве так можно?
-Арсений Никитич сказал: "Винегрет".
А я не понимаю, что не так.
Не понимаю.
-Ты, конечно, извини,
но крыша у тебя как юбки у барыни,
а колокольня - как столб.
Ну или... Нет, как...
как свеча.
Знаешь, такая большая, прямая.
Я, наверное, глупость сказала?
-Нет. Я понял: как свеча.
Движение вверх к небу.
Ты молодец, Таня. Таня, ты молодец!
Молодец!
Ты чего?
-Ничего.
ДРАМАТИЧНАЯ МУЗЫКА
-В мае 1813 года правительство
предложило жителям Москвы
подавать прошение
о финансовой помощи.
Таковых было подано
свыше 18 000.
Помощь оказывалась в виде
десятилетних беспроцентных займов.
-В январе подал прошение
о вспомоществовании - и что?
Вон он, май месяц на дворе,
а Клыкову - вот, шиш с маслом!
Все лавки да склады погорели!
А деньги, которые для погорельцев,
они по карманам себе рассовали.
Ну ничего, и на графа Ростопчина
найдется управа.
-Спиридон, ты что шумишь-то?
На всю улицу слыхать! Господи,
ну подал жалобу - жди ответа!
Маша! Маша, ты где?
-Гневлив батюшка стал, не подойдешь.
Хотел после Пасхи свадьбу играть,
да приданое не готово.
До Вознесения решил подождать.
Это всего три недели осталось, Ваня.
Я за Василия не пойду, лучше в омут.
-Бежать нам надо.
Вот только как-нибудь
из Москвы бы выбраться,
а там, глядишь, и обвенчают нас
в какой-нибудь деревенской церквушке.
-Нет, Вань, страшно без родительского
благословения - грех.
-А в омут не грех, что ли?
Жить будем тихо да счастливо.
Поликарпов мне за прожект заплатил.
А? На первое время хватит.
Давай сбежим.
-Маша!
-Зовут.
-Перехватили жалобу
на высочайшее имя:
мол, Комиссия по оказанию
вспомоществования
не выплачивает деньги
по прошениям погорельцев,
потому что... "там сидят
воры и волокитчики,
а генерал-губернатор их покрывает".
-Кто писал?
-Купец третьей гильдии
Спиридон Клыков, чьи лавки сгорели.
И многие еще его примеру
последовать готовы.
-И где эти господа,
полагающие себя разоренными?
-В приемной, ваше сиятельство.
-А пригласите ко мне
этого кляузника Клыкова.
Будет знать, как доносы писать.
-Проходите.
-Что ты тут понаписал, ирод?
Денег тебе, погорельцу убогому,
не дают?
Украли чиновники?
Ты думаешь, я не понимаю
вашу душонку торговую?
Приписываете вдвое
супротив потерянного.
Знаешь ты кто? Кляузник!
Нет, выжига! А вот я за клевету
прикажу дом твой отобрать в казну.
А?
-Ваше прев...
-Руки-ноги есть, сызнова заработаешь.
Нечего казну доить.
-Ваше превосходительство,
не погубите! Помилуйте!
Я не знаю, затмение какое-то нашло.
-Встань, не холоп, чай.
-Не знаю, бес попутал, наверное.
Я виноват, виноват. Я искуплю.
-То-то! Забери свою кляузу.
И ступай.
-Ага. Дай Бог здоровья, отец родной!
Дай Бог здоровья, отец родной.
-Иди.
-Теперь поостережется доносы писать.
Да еще всем расскажет:
дескать, на генерал-губернатора
жаловаться - себе дороже.
Народ в Москве хитрый,
им и управлять надо по-хитрому.
Года не прошло,
а уж на торгах нет проезду.
Мануфактуры из пепла выросли,
фабрикантов число
против прежнего увеличилось.
Возрождается Москва!
-Настасья, наливки!
-Вот что, бабоньки,
губернатор хочет дом наш отобрать.
-Как - отобрать?
-А вот не надо было
на Ростопчина-то жалобу писать!
-Батюшка, ты на генерал-губернатора
жалобу написал?
-Да! Ну потому что всем уже
заплатили, все уже строиться начали,
а я... Да ну вас!
-Ой!
-Спиридон Фомич, а может, нам
Вознесения не дожидаться,
пораньше свадьбу сыграть?
-Это еще зачем?
-Чтобы дом ваш спасти.
-А как его спасешь-то?
-Батюшка, не надо свадьбу переносить.
-Бабы, вон пошли. Садись.
Я говорю, вон пошли,
чего непонятно?
Ну?
-Свадьбу играем в воскресенье,
а дом - в приданое.
Ну и лавку, торговое дело - все.
И все.
-Не жирновато ли для приданого-то?
-Спиридон Фомич, ну надо же
спасать ваше имущество.
-А потом?
-Что потом?
А, да потом, когда вся эта канитель
уляжется, я вам дарственную отпишу.
И дом ваш будет, и все счастливы.
-Знаешь что, Василий...
Ладно. Наливай.
-А это тебе. Ступай.
-Иван Никишин тута живет?
-Это я.
-Велено передать.
Вот. От Марьи Спиридоновны.
-"Батюшка свадьбу на воскресенье
назначил. Придется бежать.
Буду ждать тебя в четыре пополудни,
где и уговаривались".
-Вань, ты куда?
-Ухожу я, Таня.
Нам с Машей надо бежать.
-Да вас же поймают, Вань,
ты себе всю жизнь загубишь.
-Ну, пока спохватятся,
пока искать будут,
мы уж далеко уйдем.
Россия-то, она большая,
а работящие люди везде нужны.
-Да работящих много,
а таких, как ты один.
Талант свой в землю зароешь, Вань.
-Хотя зачем мне все это с собой, да?
Можно я у вас оставлю?
-Можно.
-Ага.
Прощай, Танечка.
Ты мне как сестра родная.
Дай Бог тебе счастья.
Ну все.
-Господи, я никогда еще
так далеко от дома не уходила.
-Ну все, теперь точно не догонят.
Прощай, Москва!
Ух ты!
-Ванечка... Ванечка!
"-Тихо стелется над лугом...
-...Золотистая заря".
-Ничего не бойся, слышишь?
-Вань, смотри, туча какая идет.
"-Ты пришла ко мне, подруга...
-...Словно свет после дождя".
-Ух ты! Ой да туча!
Вон сарай, укроемся.
"-Ой да пой, душа хмельная,
Над вечернею землей!
Словно Русь сама святая...
-...Нас венчает тишиной".
Сережку потеряла.
-Тетушка говорила, примета плохая.
-Типун тебе на язык.
"-Пусть летит над миром песня
Сквозь года и сквозь века,
Где любовь была чудесной...
-...И свобода коротка".
-Маша... Маша, вставай.
Маша, вставай!
Там Васька с мужиками и отец твой.
Вставай.
-Вот этот сарай. Здесь они, посмотри.
-Все, пропали мы.
-Я ему сейчас все объясню.
Батюшка, мы...
-Тварь гулящая!
Семью опозорила! Ну-ка, пошли домой!
-Ваня!
-Спиридон Фомич!
-Что?
-Я ж жениться хочу.
-Руки убрал!
-Отпусти его!
-Ну-ка, всыпьте ему.
-Нет!
-Вы чего?
-Ваня! Ваня! Нет!
Отпусти меня! Отпусти!
-Отпустите его.
-Нет! Пощадите!
Я все что угодно сделаю.
Пощадите!
-Разоренная дорожка
От Можая до Москвы...
Храни вас Господь.
Спасибо большое. Спасибо.
-Фомич-то уж больно дочку баловал.
Недоглядел.
-Да что ж вы злословите-то, окаянный?
Благослови, Господи, совет да любовь.
"...Разоривши ту дорожку,
В свои земли жить пошел.
Так расхватался Парижем,
Что своим Парижом...
На горе стоит Москва,
Вся садами убрана.
Белым камнем выстлана,
Песком желтым сыпана..."
-Трогай! Ну, теперь я хозяин.
Заживем так, что все иззавидуются.
-Зачем же зависть-то?
"Распрекрасная Москва -
Всей России красота".
-Ох, Маланья...
Ну что она тебе сделала, Ксюша-то?
А? Баба хорошая, не вредная.
-Ну и сидела бы в своей деревне.
Там и репа-то покрупнее.
Ой, как нам хорошо было
вдвоем с Терешей-то, а!
-Не обманывай себя, касатка.
Он тебя все одно не любит.
Ну прислонился раз-другой - и чего?
-А хоть чужой мужик, а все она!
Заела мое бабье счастье.
Ну ничего, скоро ее в деревню
обратно отправят, туда ей дорога.
-Это с чего это ты взяла?
-Да ни с чего!
-Ваня, сынок, выходи.
Господа милуют.
А, Вань?
А знаешь, кто за тебя просил?
Елистратов Захар Дмитриевич,
дай Бог ему здоровья.
Ажно до самого губернатора дошел!
Так вот!
Свет не без добрых людей.
-Потерпи сынок, потерпи.
Зато все как рукой снимет.
Средство проверенное. Помнишь,
как твои коленки разбитые мазала?
Ну вот. Вот. Готово.
Посиди тут,
а я пока на ледник схожу.
-Суп?
-Готов, можешь подавать.
-Анна Андреевна, Маланья
всыпала порошок от тараканов в суп.
-Мерзавка. Ко мне ее немедленно!
-Слушаю.
-Господи помилуй, вот дура-то!
-Да что ж это такое происходит?
Пока нас не было,
дворня совсем разболталась.
Один бежать вздумал,
а другая что, хозяев травить?
-Ох учудила Маланья, ну учудила!
-Матушка-голубушка,
государыня-барыня, не погуби!
Я не донесла б.
Бросила в суп - и тут я опомнилась.
Не хотела я никого травить,
вот вам святой истинный крест!
-Зачем ты это сделала?
-Я хотела суп спортить,
чтоб Ксению эту
в деревню обратно отправили.
-Мерзавка! Из-за своих прелюбодейств
на жизнь барина покусилась?
-Нет.
-Харитон!
Полицейских позвали?
-Нет еще.
-Погоди! Матушка Аннушка Андреевна,
пока суд да дело,
позору не оберешься.
Все тихо решить бы.
-Так, дуру эту
в Березовку сегодня же.
И выпороть там хорошенько.
Дворне рот на замок прикажи.
Терентию с Ксенией его съехать вели.
Видеть их не хочу.
-Пойдем, пойдем.
-Пора приличного повара звать.
Француза.
-О! Иван, как у тебя тут!
О! Хм!
Уж месяц лежишь.
О, вон как у тебя!..
А что это?
Чертеж-то где мой?
-Нету.
-Что?!
-Нету. Не сделал.
-Ну послушай,
ну ты же не дите малое.
И не девка. Тебе Господь талант дал!
Раскисать нельзя.
Ты отстраивать Москву должен,
она важнее.
Давай, Вань, вставай.
Пойди умойся - и за работу.
ПЕЧАЛЬНАЯ МУЗЫКА
-Вернувшиеся жители
стали искать свое имущество.
Иные вещи оказывались
не раз перепроданными,
возникали споры,
и Ростопчин издал общее решение:
можно считать своим все,
что найдешь в своем доме, -
иначе тяжбам не было бы конца.
-Что происходит?
-Господин полицейский, вот он вор!
Похитил господские вещи,
Григория Ивановича Лебедева.
Вот герб, вот буква "Л".
Вот здесь. И вот это вот.
Вот все, посуда - везде "Л".
Это все их, все!
-Да я сам это все купил, зимой еще.
-Врет он!
-Генерал-губернатор еще в марте
про то указ издал.
-Да знаю я ваши указы-то!
-Грамотный? На, почитай,
память освежи.
-А ну стой! Ну стой!
Это ж грабеж. Как есть грабеж.
-Ты это, полегче.
-А у кого ж купил-то?
-У купца этого. Как его... Крыкова.
-Клыкова?
-О, точно! Приказчик его продавал.
Кудрявый, остроносый такой,
лыбится все время.
-Васька!
-Васька, Васька.
-Васька-Васька...
-Спиридон Фомич...
-Что? Да, угу.
Василий, знаешь,
я тут в Троицком трактире был.
Там, конечно, смрад, нечисто,
воздух спертый какой-то.
Ни один благородный человек
туда не пошел бы.
Вот. Вот у Воронина - другое дело.
-А чего вы интересуетесь?
-А?
-Подсобите-ка.
-А, да.
Я к тому, что, может,
нам тоже взять и трактир открыть?
Ну а что, нынче это дело
прибыльное, знаешь, бойкое.
-Спиридон Фомич, ну какой трактир?
Надо серьезными делами заниматься.
-Да?
-Я хочу стать хозяином... Москвы.
-Василий Терентьевич,
там к вам батюшка ваш пришедши.
Просит вас выйти к нему.
Сами-то войти не хочут.
-ЗдорОво, бать!
-Ты почто Устина-то убил?
-Да с чего вы взяли?
-Перекупщик сказал, что у тебя
лебедевские вещи-то купил.
-Хотел я вещи из тайника
хозяев наших забрать -
все равно на французов спишут.
Убивать, бать, и в мыслях не было.
Только Устин кинулся, а я...
-Ох, да что ж...
Серия 9
-Сентябрь 1812 года.
Иван выжил, его выхаживает Татьяна.
Возвратившийся Ростопчин занимается
очищением города от трупов,
раздачей населению пособий
и поиском помещений
для государственных учреждений.
Лебедевы вернулись в Москву.
Отец Татьяны не наказан
за работу с французами
и начинает работать
в муниципалитете.
Павел отправляется с русской армией
в заграничный поход.
Василий, разбогатевший
на мародерстве,
спасает Клыкова от гнева губернатора
и взамен требует свадьбу с Машей.
Иван и Маша сбегают из Москвы,
их ловят.
Машу выдают замуж за Василия.
В отличие от наполеоновской армии
в России,
русские в Париже вели себя учтиво.
Город совсем не пострадал
от их присутствия.
Французов это удивило.
Жизнь города продолжалась
в привычном ритме.
Работали торговые лавки и театры,
а парижане с интересом
разглядывали бородатых иностранцев.
НАПЕРЕБОЙ: Павел! Павел!
-Слава богу! Я как знала:
все с утра в окно смотрела.
-Павлуша, Павлуша, сынок!
Как же ты возмужал!
-Здравствуй, здравствуй, папа.
-Павел, победитель
всех французских сабель!
ТАРАТОРЯТ: Свету целому известно,
Как платили мы долги.
Так теперь и получили
За Москву платеж враги.
-Да, Париж у наших ног,
и краше Москвы города нет.
-Все в дом, все в дом.
В дом, в дом!
-Господи, как же я соскучится!
Как ты тут без меня?
-Слава богу, Павел Григорьевич.
Главное, что вы живы-здоровы.
Мамаша с Ваней, как и папаша,
на оброк ушла.
Ваня помощником архитектора стал.
Сам свои проекты делает.
Платят хорошо. Даже с оброком
легко управляется.
-Что? То есть как, с каким оброком?
Жди меня здесь.
-Павел Григорьевич, не надо!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Мама, а что, простите, происходит?
Вы мне лично обещали,
что дадите Ивану вольную!
Вы обещания, получается,
своего не сдержали?
-Павел, Павел,
как ты разговариваешь с матерью?
-Я после твоего возвращения
обещала подумать. А ты,
прежде чем от нас требовать,
сначала свое обещание выполни.
-Какое же обещание?
-Мы договаривались,
что ты женишься на Софи.
-Мама, Софи замужем уже два года.
-Майор Полетаев погиб
в битве при Калише.
Она вдовеет уже больше года.
-Извините, большие соболезнования.
-Ты можешь их выразить лично.
Софи и твоя бабушка
на днях нанесут нам визит.
Я надеюсь, ты будешь учтив.
Как изменился Павел...
Это все война.
-Да.
Аннушка, если б ты знала,
как изменился Серж Ростопчин!
Пьет без просыху, играет,
наделал долгов.
Война часто меняет людей
не в лучшую сторону.
-Жаль Федора Васильевича.
Серж всегда был его гордостью.
И какие надежды подавал!
-Для увеличения поступлений в казну
откупщикам разрешили открывать
новые питейные заведения. При этом
откупная сумма не возрастала.
Также они могли переносить торговлю
в более выгодные для них места.
-ЗдорОво! Принимай!
Пироги с капустой, с грибами,
Делаем сами.
О, сват! Доброе утречко!
-Доброе.
-А чего, Спиридон Фомич,
ты с утра да в трактире, а?
-А что ж дома-то делать?
Бабы, скучно.
Вот хожу по заведениям,
присматриваю, что, где, как.
-Погодь, погодь, так это...
Ты чо, трактир решил открыть, что ли?
-Ну...
-Может, и мы на чо сгодимся?
Погодь-погодь. Мы с Ксенией
пироги Селиванову поставляем.
А ну, а ну, попробуй.
-Да не хочу я.
-А попробуй. Попробуй, говорю ж!
Ну, хоть укуси.
А? Мы и Воронину,
и в троицкий трактир тоже.
О, видишь как?
-Нет, подожди.
Терентий Афанасьич,
все это как-то... обмозговать надо.
-Так приходи в гости, обмозгуем.
Мы же теперь своим домом живем.
Во флигеле у Ишматовых.
В наем взяли. А! Ха-ха.
-Терентий Афанасьич!
-А?
Ать! Благодарствую!
Ну что, Спиридон Фомич, бывай!
Васька если про меня что спросит,
за меня ничего не отвечай.
-Ладно.
Слышь, любезный,
заверни-ка мне вот пару таких.
-Ну, признаться,
батя с маменькой обижаются.
Мол, место у них уже есть,
а я все по чужим людям.
Так что скоро к ним переберусь.
Ты чего, Тань?
-Не уходи.
-То есть как это?
-Я люблю тебя.
-Тань, ну...
Ты мне ж как сестра уже.
-Я знаю, что ты Машу любишь,
но она жена брата твоего.
А ты так и будешь бобылем ходить?
Прости, пожалуйста!
Не уходи, пожалуйста!
Хочешь, я тебе женой буду?
Хорошей, правда!
-Послушай, я крепостной. Жена моя,
дети тоже крепостными будут.
И ты пойдешь за меня?
-Пойду.
Куда скажешь, туда и пойду.
-Татьяна?
-Захар Дмитриевич...
Я прошу у вас руки вашей дочери.
В ближайшее время
намерен выкупиться
при содействии младшего барина
Павла Григорьевича.
-Я согласна.
Благословите.
-Ваше сиятельство, осталось-то
по большей мере 5000 домов,
которые еще нужно восстановить.
-Ну ведь строятся же.
Весь город в лесах.
Скоро Москву уже не узнать будет.
А все вашими трудами,
Федор Васильевич.
-А между тем
вся Москва меня ненавидит.
Прежде любили,
а теперь проклинают.
И в Петербург об этом пишут.
Все кому ни попадя.
Род людской неблагодарен.
Так что решился я подать в отставку.
-Что?
-Ну, Федор Васильевич...
-Если государь не примет ее,
это будет урок моим недругам.
Ну, а если примет...
-Елена Сергеевна...
А где Софи?
Софи, как мы рады,
что вы решили задержаться в Москве!
-И я.
А где же Павел Григорьевич?
-Мама, как я хочу,
чтобы они поженились!
-Я тоже.
-Мама, а зачем же Софи жить
в бабушкином доме,
когда лучше жить у нас?
-Прекрасная идея.
-Правда.
-Вы ни за что не догадаетесь,
кого я только что встретил.
Папа... Елена Сергеевна, весьма рад.
Софи. Примите мои соболезнования.
-Благодарю вас, Павел Григорьевич.
-Мама, правильно ли я понимаю,
что сегодня у вас будет прием?
-Да, моя душа, а что?
-Будет сюрприз.
Сейчас я встретил
на Тверском бульваре Митю.
-Кого?
-Дмитрия Ермолинского.
Помните такого?
-Ермолинского?
-Да. Ну, ну... Рязанская дорога.
-Папа, он нас спас!
Мама, вы же помните:
мы одни на дороге, у колеса спица,
и он единственный, кто нам помог.
-Поручик Ермолинский.
-Штабс-капитан Ермолинский!
И сегодня я пригласил его на прием.
-А что, вполне достойный юноша.
-Очень достойный.
Да к тому же
так заинтересован одной барышней!
-Павел, Софи любезно согласилась
остаться у нас.
-Ты же согласилась, Софи?
-Да. Я совсем не против,
Павел Григорьевич.
-Да. Ну что ж, это...
-Павел!
-Это прекрасно.
Это просто прекрасно.
-Мне кажется, у нас сегодня
будет чудесный ужин.
-Отчего зимою вопли
Стали редкими в лесу?
У француза нынче вопли
Заморозились в носу!
-Что это?
Что вы все делаете на кухня?
-Никола Жанович,
мы же никому не мешаем.
-Кухня не место для посидений.
Кухня - это место для приготовлений.
Пошли вон из кухня.
-Какой такой "твой кухня"?
Нету тут ничего твоего,
окромя фартука.
Скажи спасибо, что приютили.
А то в Сибирь снова,
или в Париж свой проваливай.
Что, с Бонапартием-то лучше было?
-Экскузи-муа, мадам Жюли...
-И не Жюли я тебе никакая,
а Ульяна Тимофеевна!
-Получил?
-Готовь, что умеешь, и помалкивай.
-Ну что, папа,
Федор Васильевич Ростопчин
собирается подать в отставку.
-Возможно ли?
Ну, впрочем...
Впрочем, я понимаю, что им движет.
Он ведь так и не получил
того доверия и признания,
которое получал у покойного
государя Павла Петровича.
-Ну что вы, Елизавета Григорьевна,
ничего особенного,
просто пару спиц в колесе поменял.
-Вы нас спасли, как античный герой.
-Митя, теперь ты будешь
Спицин Гефест или Спицин...
-Помолчите!
-Как же я завидую Лизе!
Ей так мало нужно для счастья.
-А вам, Софи?
-А мне?
-Да.
-А вы знаете это, Павел Григорьевич.
СОФИ ПОСМЕИВАЕТСЯ
-Молодые люди, вернувшиеся с войны,
совсем забыли о приличиях.
ПОПУГАЙ: Агаша хороша!
Агаша красотка! Агаша молодец!
Вот как!
-Как часто вы, должно быть,
это повторяли,
что даже попугай запомнил.
Впрочем, какое мне дело
до вашего попугая и холопки?
Павел Григорьевич,
вы что-то мне хотели сказать?
Или ждете, когда за вас
это сделает попугай?
-Было бы неплохо,
но все-таки попробую сам.
Софи, буду откровенен.
Мы с вами знаем друг друга
с детских лет. И, честно,
лучше жены не желал бы, но...
Но поймите, я как будто бы...
Я не готов прямо сейчас
к семейной жизни.
Сейчас, когда в Москве идет
такое строительство,
столько событий, что...
Я так занят, чрезвычайно занят!
-Все силы хотите отдать карьере?
-Как вы проницательны, Софи,
ну как вы!..
Еще бы смогли вы
совсем немного подождать?
Скажем, год, к примеру...
Всего лишь год.
-Павел Григорьевич,
я никуда не тороплюсь.
Надеюсь, за этот год у вас
получится обучить попугая
новым словам и именам.
А сейчас...
ПОПУГАЙ:
Агаша, радость моя! Хороша!
-Здесь несколько душно. Пойдемте?
-Надеюсь, года-то нам хватит.
-Не было ни дня,
чтоб я не думал о вас, Лизонька.
-И я. Я даже не надеялась.
Нет, я надеялась и ждала.
-Пардон...
Лиза, вы слегка экзальтированны,
мой друг.
-Совсем неуместно давать оценки,
коли о них не просят.
-Митя!
-Сегодня иду к генерал-губернатору
представлять свой проект.
-Бог в помощь.
-Ух, Таня, по глазам вижу,
что-то хочешь мне сказать.
Говори.
-Ладно, скажу сейчас.
-Угу...
-Я беременна.
У нас будет ребенок.
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-А проект я счел нужным поручить
своему помощнику Никишину.
Ну, это, так сказать,
в духе времени,
созвучно общему патриотическому
настроению. Понимаете?
-Ваше сиятельство, ваш сын.
-Сергей?
Ты что себе позволяешь?
Ты сын генерал-губернатора Москвы.
-Неужели?
Я думал, меня у цыган нашли.
Отец, мне настоятельно требуются
деньги. Презренный металл.
-Ты нездоров. Езжай немедленно домой!
После поговорим. Я занят.
-Чем ты занят? Вот этим?
Чем ты занят?
-Сделайте одолжение, отвезите его.
-Сергей Федорович...
-Что?
-Пойдемте домой.
-Куда?
-Домой, домой. Сергей Федорович!
-Да никуда я не пойду!
-Государь принял мою отставку.
БЕСПОКОЙНАЯ МУЗЫКА
-Уйди!
Ну наконец-то могу бузить
с чистой совестью.
Я больше не сын генерал-губернатора.
-Увезите его отсюда немедленно!
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
Главнокомандующим Москвы
назначен генерал от кавалерии
Александр Петрович Тормасов.
Подтормасили Москву.
Видно, очень прытко шла.
-Тормасов отличался
добросовестным отношением
к своим обязанностям.
Но среди сослуживцев и подчиненных
он не пользовался
большой популярностью.
Его вспыльчивый нрав,
надменность и излишняя строгость
составили о нем дурную славу.
-Видимо, это награды генерала
за его заслуги.
Он в отставке, кажется, уже год.
-Не забывай, мой друг,
что он первый полководец,
который одержал победу
над наполеоновским войском
в июле 1812 года.
Только вспомни,
как мы ждали перелома всей кампании.
-О да! Во всех театрах
сначала скандировали:
"Тормасов - наш герой!"
-Приветствую, господа!
-Штабс-капитан барон Дальберг,
ваше высокопревосходительство.
-Проект благоустройства, помнится,
еще архитектор Казаков делал.
По какой причине не исполнено?
-Не могу этого знать,
ваше высокопревосходительство.
-Ну, это к лучшему.
Здесь мы поставим
здание полицейской части,
капитальное,
сопряженное с сим зданием
в единый ансамбль.
Во всем должны быть
порядок и соразмерность.
Мне известен каламбур
моего предшественника.
Так вот позволю себе его продолжить.
Москва шла ничуть не прытко,
а, напротив, была совсем растоптана.
Ну что вы выстроились,
как прислуга в барском доме?
Такие порядки не по мне.
Прошу в кабинет.
-Справки наводил о каждом,
поэтому и замедлил с приездом.
-Отставкой пахнет.
-Да, а то и чем похуже.
-Господин Елистратов...
-Ваше сиятельство...
-Мне сообщили, что вы неоднократно
вскрывали злоупотребления,
связанные с подрядами.
Считаю вас ценным сотрудником.
Поручаю инспектировать
городские подряды.
-Это большая честь для меня.
-Надеюсь, вы оправдаете доверие.
Адъютант барон Дальберг...
чиновник особых поручений Булгаков...
обер-полицмейстер Ивашкин...
остаются при своих должностях.
Подполковник Лебедев...
ваша деятельность в Москве
весьма впечатляет.
Назначаю вас офицером
для особых поручений.
-Благодарю вас,
ваше высокопревосходительство.
-Что ж, господа, работы много.
Летом Москву
с высочайшим визитом
посетит государь.
Он не должен увидеть и тени
разорения, которое ее постигло.
Благодарю за работу.
-Антон Юрьевич, как добрались?
Что Березовка?
-Благодарю вас, Григорий Иванович.
Все хорошо.
Подробнейший отчет изложу чуть позже.
Что у вас в Москве?
Что слышно про графа Ростопчина?
-Граф Ростопчин сейчас в Петербурге.
Собирается в Карлсбад
поправить здоровье.
-Анна Андреевна, помнится,
вы сукновальню хотели завести?
Сейчас самое время.
Доход от продажи полотна
позволяет перспективу
о расширении производства.
-Прекрасно.
-Пролил!
-О боже мой!
-Очень похвально ваше рвение
идти в ногу со временем.
-Благодарю вас.
-Что делать?
-Не волнуйтесь, я высушу одежду.
-А скажите мне, Григорий Иванович,
этот ваш гувернер -
он что, из пленных французов?
-Хе... А вы знаете,
у нас и гувернер, и повар,
как у всех теперь,
из пленных французов.
А месье Плесси, кстати,
прекрасно образован. Учит Сережу
языкам, истории, литературе.
-Да, и фехтованию,
и танцам, и манерам.
-А я задумала спектакль
о героическом подвиге партизан.
-О, об этом многое может рассказать
мой хороший друг, майор Воронец.
-Я знаю, что майор Воронец
очень популярен в московских салонах.
-Дмитрий Платонович,
почему бы вам не пригласить
нашего друга к нам на журфикс?
Мы принимаем по четвергам
с двух пополудни.
-Обязательно.
-После войны жизнь в Москве
изменилась.
Менялся город, менялись и люди.
Прежняя склонность
к безудержному разгулу
и галломании уступили место
разумной практичности
и патриотическим настроениям.
-Не люблю эти новомодные журфиксы.
Поесть нельзя по-человечески.
С собой почти взять нечего.
-Да, до войны приемы были богаче.
-Майор Георгий Алексеевич Воронец.
-Бонжур, мадам и месье!
Смотрю, у вас тут весело.
-Георгий Алексеевич, очень рада.
-Очень рад, мадам.
Очень рад.
-Весьма рад знакомству. Наслышан.
-Павел Григорьевич,
ну рад, братец, рад!
А помнишь, как мы с тобой
под Дрезденом, а?
-Конечно. Конечно, помню, Жорж.
-Господа, это страшный человек.
Страшный!
-Ой, ну перестань. Перестань.
Господа...
-Взорвет что угодно.
-Не слушайте его, господа.
Простите, что-то отлучился.
Такая встреча бывает редко.
Вы не скучали без меня эти полминуты?
-Ничего страшного.
Они улетели из этого года потому...
потому хороши.
-Что это за прекрасный человек
французской наружности?
-Гувернер наших детей. А что?
-Шарль дю Плесси.
-Вы что, знакомы?
-Ну, в некотором роде.
Два года назад я имел честь
взять его в плен.
Бонжур, месье!
Какая неожиданная встреча!
-Поверьте, сударь,
я удивлен не менее.
-В тот раз мы не закончили
наш поединок.
Не желаете ли продолжить?
-Я готов.
Однако я тут в услужении,
и у меня нет оружия.
-Думаю, это поправимо.
Господа!
Я не могу упустить этой возможности.
Этот ваш мсье
искуснейший фехтовальщик.
-А-а! Несомненно.
Бонжур, месье!
А я думаю, где я его видел.
Они с Жоржем на биваке под Вязьмой
поспорили, кто лучше фехтует.
-Именно.
Но тогда нам помешали это выяснить.
-Серж, принесите
наше тренировочное оружие.
Мерси, мон ами.
-Господа, господа,
прекратите немедленно!
Месье Плесси,
что вы себе позволяете?!
-Пардон муа, мадам.
-Я умоляю вас, мадам.
Тем более это будет изящная игра.
Танец, балет.
-Анна Андреевна, не беспокойся.
Все будет хорошо.
-Защищайтесь!
ДАМЫ АХНУЛИ
-Я предпочту атаковать.
-Не уподобляйтесь Бонапарту.
Вы рискуете завязнуть в моем животе,
как в Москве.
-У вас в животе пожар?
Советую сменить повара.
-Промах.
Не пытайтесь меня побрить.
У меня для этого есть камердинер.
-Увольте его.
Я справлюсь лучше.
Укол.
А это... смертельный удар.
-Да.
Я надеюсь, мы еще встретимся.
ГОСТИ АПЛОДИРУЮТ
-Я до сих пор
не могу прийти в себя!
-Свою победу я посвящаю
мадемуазель Агаше.
-Ах! Агаша удостоилась
такой чести!
-Боже мой, какой скандал!
Завтра будет об этом говорить
вся Москва. Я надеюсь.
-Вся Москва будет ходить
на твои журфиксы.
-Для восстановления Москвы
была создана комиссия.
Она разработала правила этажности,
размера и окраски зданий.
При обустройстве кварталов улицы
теперь проектировались прямыми.
-Ой, грязищи-то сколько, пылищи-то!
-Да, не чета прошлым годам.
На бульваре с дитем погулять негде!
-Ой, дамочки...
Вот вам надо все и сразу,
как в чудесах божественных.
-Ой, поучи, яйцо, курицу!
-Вань!
-Здорово!
-А я от бати с матушкой как раз иду.
Говорят, новые торговые ряды
будешь строить, а?
-Пока не знаю.
На днях будем прожект представлять.
-Ну бог в помощь.
Твоей удаче порадуюсь.
-В лесу, что ли, сдох кто-то?
-Что было, то быльем поросло, Ваня.
Нам с тобой делить нечего.
Давай старое забудем, новое начнем?
Братья все же.
-Давай.
-Вань, ты заходи вечером.
Посидим, поболтаем о том о сем.
-Милостивый государь, простите...
-Что?
-Единственно горькая нужда.
Дети на руках малые:
Бенедикт, Митридат,
Клеопатра и Антониночка.
Кланяйтесь, кланяйтесь.
-Да полно, полно!
Почтенный, вы от меня-то чего хотите?
-Митрофанушкин я,
коллежский регистратор. Домик у нас
в Теплом переулке Арбатской стороны.
А сейчас наш дом
по новому плану Москвы - под снос.
А где же нам средства-то взять
на новый дом?
-А вы прошение подавали
на имя генерал-губернатора?
-Я прошение написал,
но подать не решаюсь,
так как люди-то мы маленькие...
-Ну давайте ваше прошение.
Попробую помочь.
И много вас таких, чьи дома сносят?
-Милостивый государь, не могу знать,
но полагаю, что очень много.
-Ну ладно, это я наведу справки.
Не отчаивайтесь, господин...
-Митрофанушкин.
-...Митрофанушкин.
Понадеемся на благополучный исход.
-Дай Бог вам здоровья! Кланяйтесь.
-Арсений Никитич!
-Ну где ты? Где ты бродишь?
Работы по горло, видишь?
Пошли.
-Ну все, накрыла на стол - ступай.
-Это кого это мы ждем?
-Не мы, а я. Гость один важный.
-Это что это за важный гость?
-Машенька, ступай, пожалуйста.
-Нет, Вася,
я тебе не служанка, я жена.
-Маша, иди...
Ваня!
-Вася...
-Здравствуй, брат!
Проходи, присаживайся. Давай сниму.
-Спасибо.
Здравствуй, Маша!
-Здравствуй, Ваня!
Присаживайся.
Вот блинчики. Варенье будешь?
-Варенье не люблю.
-Да? Очень вкусное.
-Что ты, Машенька, садись. Я что,
за родным братом не поухаживаю?
-Спасибо вам.
С самого утра не ел.
-Давай кушай.
-Благодарю.
-Слыхал я, тестюшка твой Елистратов
теперь всеми подрядами заведует?
-Ну, всеми не всеми,
но чем-то заведует, да.
-Серьезно.
Слушай, думка у меня есть.
Нам бы с тобой объединиться,
свое дело завести.
-Ух ты!
-Артель братьев Никишиных! Звучит?
-Звучит.
-Ты архитектор, я подрядчик.
А тесть твой нам поможет.
-Чем?
-Ну как - чем?
Подряд быстро получить. Без суеты.
-С ума, что ли, сошел?
-А что?
-Ну нет, конечно.
Не будет Захар Дмитриевич
с подрядами ловчить. Я тоже не буду.
-Что, Вань, не сговоримся?
-Не сговоримся с тобой.
-А вот я так и думал!
-Очень вкусно.
-Спасибо.
-Слушай, Вань,
ну возьми меня к себе на стройку,
хотя бы подрядчиком.
А то с деньгами сейчас
вообще туговато.
Кирпичи, там, гвозди, доски...
-Давай я завтра
с Арсением Никитичем поговорю,
как там.
-Вот это братская любовь
разгорелась!
-Тебя кто спрашивал?
-Ты мне рот не затыкай.
-Маш, выйди.
-Нет.
-Выйди, я прошу тебя.
-Руки убрал!
-А тебе-то что? Моя жена, не твоя.
-Узнаю, что руки распускаешь, - убью.
-Да ты что, Вань! Я ж люблю ее.
Да, Ванька,
обскакал я тебя.
Потому что я умный,
а ты дурак. И холоп.
-Я честный, а ты вор.
Думаешь, я не знаю,
как ты капитал начал наживать?
А ты, Васька, просто взял и деньги
украл, которые я на вольную копил.
И картина из дома Лебедевых.
Знаешь, Васька, вот в одном ты прав:
я дурак. Ванька-дурак почему-то
поверил, что у него есть брат.
-М-да... Ты не только холоп,
а еще и вор.
Ненавижу тебя. Презираю.
-Васька, ты что творишь, паскуда?!
-Моя жена - что хочу, то и делаю.
Вон ты как заговорил!
Мне же, в моем же доме!
-В каком таком "моем"?
Нет у вас дома -
все на меня переписали!
Аль забыли?
И дом мой, и лавка моя,
и дело торговое тоже все мое!
Захочу - вас на улицу выгоню.
Понятно? Я тут хозяин!
-Не ори, печенка лопнет.
Сам уйду. Давно уж хотел.
Маша, иди, собирай вещи.
У сватов жить будем.
-А ты куда?
А ты мне по гроб жизни
должна быть обязана,
что позор того прикрыл.
Чай, не девкой взял.
Дите, может, чужое взращиваю.
-Идея единого архитектурного ансамбля
хороша. В духе времени.
Но строить долго и дорого.
-Именно так,
ваше высокопревосходительство.
-Имеется указание
при новом строительстве
придерживаться общего стиля: ампир.
А это отклонение от общей линии.
Хоть и красиво.
-Ваше высокопревосходительство...
-Я не граф Ростопчин
и вольностей не потерплю.
Главным архитектором по фасадической
части назначен господин Бове,
он и займется проектом
торговых рядов в стиле ампир.
Отставить, Никишин.
Хорошая работа не пропадет.
Прибережем твои идеи на будущее.
Кстати, пора тебе уже присвоить
звание архитектора.
Займитесь, Арсений Никитич.
-Да, ваше высокопревосходительство.
-Да, Арсений Никитич.
-Но для этого потребно прошение
в Академию художеств.
-Ну так подготовьте.
Все. Все свободны.
Что еще?
-Ваше высокопревосходительство,
в Арбатской, Пятницкой,
Тверской частях
многие землевладельцы
уже отстроили свои дома.
А теперь они идут под снос
для спрямления улиц.
Эти люди, не имея средств,
находятся в отчаянном положении.
Ваше высокопревосходительство,
здесь прошение
коллежского регистратора
Митрофанушкина,
а также сведения о домовладельцах,
оказавшихся в подобной ситуации.
-Хорошо. Оставьте это у секретаря,
я потом посмотрю.
Но средств на компенсацию
домовладельцам в казне нет.
Мастеров согнали 60 тысяч
со всех губерний:
каменщики, плотники, -
им платить надо. Лес, камень...
Все, идите.
-Не расстраивайся,
у тебя все впереди.
Сказано же, подавай
на звание архитектора.
А у меня новость. Конкурс проекта
для храма Христа Спасителя продлили,
уточнив проектное задание,
и я все же решил участвовать.
-А что, участвовать
в конкурсе могут все?
-Да. Уже участвуют Воронихин,
Кваренги, Стасов! Какие имена!
Какие возможности
построить грандиозный храм,
исторический памятник на века,
обессмертить свое имя!..
-Арсений Никитич, а что, если я
свой проект подам в русском стиле?
Как думаете?
-Ну-ну, ты это... не забывайся.
Ты будешь вычерчивать мой проект.
До своего еще не дорос.
-Так, еще раз с реплики
"Мы будем сражаться".
-Но мы еще здесь,
и мы будем сражаться!
ХОРОМ: Мы будем сражаться!
-Какие образы, Лиза! Манифик!
-Как хорошо, что вы пришли!
Я уже измучилась с образом
для главной героини.
Она должна призывать народ
на борьбу с неприятелем.
Вы же были среди партизан.
Посоветуйте, что делать
с этим копьем.
-Выбросить.
И велите принести с кухни ухват.
-Как - ухват?
-А лучше топор.
И уберите эту портьеру.
Пусть героиня будет
в тулупе и валенках.
-Но это же некрасиво.
-Поверьте мне,
я видел, как выглядят партизаны.
-Доверяй Мите.
-Ладно, Агаша,
снимай эту портьеру.
-Я сбегаю за ухватом, можно?
-Хорошо, Сережа.
-Вы позволите вам помочь?
-Благодарю, вы очень любезны.
-Лиза, а ты и переживай. Наша актриса
будет хороша в любом наряде,
хоть рогожу на нее надеть.
-Да, рогожа ей будет к лицу.
Сережа, ну вы где?
Прошу вас, быстрее, быстрее.
Павел, помогай.
Да, отлично, продолжаем.
-Чу! Они идут! Скорей, скорей!
-Стойте!
Сережа! Подождите!
Поменяй рогатину с Акимом на ухват.
И давайте заново.
-Но я не хочу ухват. Я хочу топор.
А лучше саблю.
-Сережа!
-Сережа, возьми ухват.
-Не спорь с сестрой.
-Репетируем, репетируем.
-Завтра срок подачи проекта
на конкурс.
Эти два месяца выдались тяжелыми,
но мы все-таки успели.
Да, ты молодец.
-Арсений Никитич...
Я ведь и свой проект сделал.
-Вот ты упрямец!
Ну что с тобой сделаешь!..
Хм. Ну ладно, собирай свои чертежи.
Передам завтра вместе со своими.
-Проходите. Я слушаю вас.
-Ваше высокопревосходительство,
два месяца назад господин Поликарпов
передавал прошение
чиновника Митрофанушкина
касательно снесенных домов.
Навел я справки, и домов
оказалось действительно много.
Вот список всех заявителей.
-Я знаю. И помню.
В своем докладе государю императору
я испросил дополнительные средства.
Государь прибавил к запрошенным
деньгам еще два с четвертью миллиона
на вспоможение пострадавшим.
-Благодарю вас.
-А признайтесь, вы полагали,
что я отмахнулся и забыл?
Это мой долг.
Я командовал армией
и ни секунды не сомневался,
что Москвой управлять
гораздо легче. Ошибался.
Был несправедлив
к графу Ростопчину.
Ни за год, ни за два
такую махину повернуть невозможно.
Он, конечно, прожектор и позер,
что принесло о нем нелестные отзывы.
Но он первым стал
общаться с народом.
Уж не знаю, правильно ли...
У вас все?
-Ваше высокопревосходительство,
не сочтите за дерзость.
У меня сестра сейчас готовит
спектакль патриотический,
о партизанах. Скоро будут играть.
С великим удовольствием
хотел бы позвать вас с вашей семьей.
-Спектакль?
-Так точно.
-Ну что, пожалуй...
принимаю приглашение.
-Добрый вечер! Проходите.
Дамы...
-МамА... Как же соскучилась
Москва по веселью!
-Поиграйте.
Я скоро вернусь.
-Добрый вечер!
-Здравствуйте!
СТУК В ДВЕРЬ
-Месье Плесси?
-Я люблю вас, мадемуазель Агаша.
Будьте моей женой.
-Но я несвободна.
-Я знаю.
Я написал родственникам.
Мне прислали деньги.
Я выкуплю вашу свободу
и увезу вас.
Мы будем жить в Сен-Мало
или в Париже, если вы захотите.
Вы согласны?
-Его высокопревосходительство
генерал-губернатор
Александр Петрович Тормасов.
-Александр Петрович, рады.
Очень.
-Проходите.
-Какие славные мальчишки!
Ваше высокопревосходительство,
милости просим.
-Кто это с ним? Сыновья? Я не знала.
-Тот, что помладше,
родной сына Александра,
а постарше - приемный, Виктор.
Александр Петрович взял на воспитание
сына погибшего товарища.
-Ах! Как это трогательно!
-Музыка!
РИТМИЧНАЯ МЕЛОДИЯ
С АКЦЕНТОМ: Туда!
Но! Туда!
Но! Туда!
Эй, туда!
Шевелитесь, болваны!
Великая армия наступает!
-Это Бонапарт.
-Немного потолстел.
Я понял, Григорий Иванович.
-Чудовища французские
топчут нашу родину!
Там и там! Но мы здесь!
И мы будем сражаться!
ВМЕСТЕ: Мы будем сражаться!
-Чу! Они идут. Скорей, скорей!
С АКЦЕНТОМ: Сомкнуть ряды!
Гвардия, в атаку!
-Хоть Москва в руках французов...
-Сережа! Осторожней!
-Мама, не волнуйся. Мы репетировали.
Все хорошо.
-Анна Андреевна...
-О! Но! Мой армИ!
Мой армия!
Где мой армия?
Погибла!
А! Нет! Я император!
Я император!
Но! Все пропало!
-Это... это береза, символ.
-Березина.
-Да.
-Это, видимо,
старостиха Василиса.
-Да. Да.
-Шарман.
-А-а-а! Но!
АКТЕР ИЗОБРАЖАЕТ РЫДАНИЯ
-Браво!
-Утаскивайте барабаны!
-Браво!
-Скрепим мы клятвой
новый наш союз.
Да будем мы
народом граждан-братьев -
В беде, в грозе,
единым, нераздельным!
Да будем мы свободными,
как предки!
И смерть пусть каждый
рабству предпочтет!
Хвала вам! Победу вы
не запятнали кровью.
-О, Шиллер! Браво!
-Браво!
-Браво!
КРИКИ "БРАВО!"
-Спасибо. Спасибо.
КРИКИ "БРАВО!"
-Лиза, браво!
-Анна Андреевна,
Григорий Иванович!
С трепетом прошу руки вашей дочери.
ЗАЛ: Ах!
-Ой!..
-Это что, продолжение спектакля?
Это второй акт?
Однако... Вот так поворот!
Анна Андреевна...
Лиза, что же?.. Анна Андреевна...
И что же, Лиза?..
Согласна?
-Да.
-Браво!
-Поздравляю!
-Ну что ж, я поздравляю вас
с помолвкой дочери.
-Да, они прекрасная пара.
-Бесспорно.
-Как вам спектакль?
-Прекрасно.
А эта актриса обладает
чудным голосом
и достойна императорских театров.
Кстати, директор, граф Нарышкин,
мой хороший знакомый. А правда ли,
что она ваша крепостная?
-Да, это так.
-Я полагаю, что это можно исправить.
Даже настаиваю.
-Ваше сиятельство, Анна Андреевна,
я восхищен! Я хочу выкупить у вас
эту талантливую актрису.
Три тысячи.
-Четыре тысячи.
Я готов заплатить 4000
за свободу этой девушки.
-Вы, месье...
ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Подтверждаю, господа. Я видел
его бумаги, когда брал в плен.
-Скажите, сударь,
генерал-губернатор Одессы
дю Плесси, герцог де Ришелье
вам не родственник?
-Очень дальний,
ваше высокопревосходительство.
Я из бретонской ветви нашего дома.
Пять тысяч, мадам.
-Мам!
-Это просто...
Просто водевиль какой-то!
Шесть тысяч!
-Ах!
-Прошу, остановите этот кошмар.
Мы же не на рынке рабов.
-Господа! Прошу прощения.
Думаю, я сейчас разрешу ваш спор.
Агафья!
Я хочу объявить,
что Агафья Никишина
получает вольную...
-Ах!
-Что?
-...и сможет поступить
в императорский театр.
-Браво, Григорий Иванович!
Это поступок чести.
-О, Павел! Послушай,
ты не представляешь, что происходит.
Вся Москва судачит о вчерашнем
происшествии. Мы прославились.
-МамА, я лишилась актрисы. Агаша
получила бумаги и уехала к родителям.
-Ой, уехала? Как, уже?
-Да, уже.
-Месье Плесси тоже уехал.
Бросил нас.
-Ну-ка, прекратите!
-Тише, тише. Ну что вы, детки. Тише.
-Павел, надеюсь, ты не будешь
выставлять себя на посмешище,
преследуя эту актрису? Я не думаю,
что генерал-губернатор
одобрит подобное поведение.
-МамА, да что за глупости!
С чего вы взяли, что я собираюсь
кого-то преследовать?
-Павел Григорьевич!
-Здравствуй, мой друг!
-Здравствуй!
-Ты чего такой веселый?
-Да я со дня на день отцом стану.
-Да ты что!
Поздравляю, поздравляю,
мой друг.
Иван, скажи на милость,
а нет ли новостей
о судьбе Агафьи Терентьевны?
-У нее все хорошо. Спасибо.
Ей предложили ангажемент
в Александринском театре
сразу на два сезона. Она и уехала.
-Она уехала одна?
-Ну, этого я знать не могу.
Павел Григорьевич,
меня там Арсений Никитич ждет.
Пойду. Всего доброго!
-Танечка! Таня!
-Ой, слава богу!
Идите к ней. У нее роды начались
раньше срока. Совсем худо прям.
-Сын, дочь?
-Дочка.
-Красивая.
Таня как?
-Отходит она. Прощайтесь.
-Таня!
Таня! Ты как?
-Ваня...
-Таня!
-Назови дочку Оленькой.
-Назову.
Мы, мы назовем, да?
-Вань, прости меня.
Это я на вас с Машей донесла.
Вас поэтому быстро нашли.
Я хотела как лучше.
Хотела талант твой спасти.
Я тебе всю жизнь испортила.
Прости. Прости.
-Тань!
Тань!
ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
Серия 10
-В мае 1814 года
Павел возвращается с войны.
Иван женится на Татьяне.
Император принимает отставку Ростопчина.
Губернатором становится
генерал Тормасов.
Павел остается
при новом градоначальнике.
Он избегает Софи.
Лиза влюбляется в Митю Ермолинского.
Иван отказывает Василию
в поддержке махинаций с подрядами.
Поликарпов не подает на конкурс
проект храма Христа Спасителя,
созданный Иваном.
Благодаря Тормасову и Лебедеву
Агаша получает вольную.
Татьяна умирает при родах.
Несмотря на патриархальное
семейное устройство,
в России с XVIII века утвердился
принцип раздельной собственности.
Это благотворно отразилось
на развитии
женского предпринимательства
и касалось всех сословий.
Чаще всего женщины наследовали
хозяйство после смерти мужа
или отца, но были и случаи,
когда они начинали дело с нуля.
-Душа моя, глазам не верю:
ты и газета! Что случилось?
-Так, послушай, мон амур.
"Граф Тормасов распорядился давать
публикации о планах строительства
в городе и об участках,
выставленных на продажу".
-И что же тебя в этом
так заинтересовало?
-Мы можем покупать земельные участки
и строить на них дома для продажи.
-Ну да. Это очень интересно,
но это требует значительных вложений.
А у нас нет свободных средств.
-Утро доброе!
-О, Павел! А у меня и для тебя
хорошая новость.
На днях приезжает Софи.
-А-а... М-м...
-Угу.
-И не лень ей по этим дорогам
путешествовать.
-Она путешествовала
по дорогам Европы
и почти два года не бывала у нас.
-Ну еще бы!
Сравните наши дороги
и европейские.
-Павел! Софи хороша собой.
-Это так.
-Да.
-Сказочно богата.
-Все так.
-Прекрасно воспитана.
-Да.
-Чего еще желать?
-Да. И питает к тебе
сердечную склонность, мой мальчик.
-Да-да-да, но я не питаю
сердечной склонности к Софи.
-Боюсь спросить, а к кому же
вы ее питаете, Павел Григорьевич?
-Mama, mama... я люблю вас.
-Ха!
-И Отечество!
-Вот так.
-Что "вот так"?
-Оленька...
-Какой вкусненький!
-Бери бубличек. Бери, бери.
Бабушка твоя прислала.
-Ой, как же тяжело без матушки-то!
-Фень...
-А что, Захар Дмитриевич,
может, и правда
мы с Оленькой к моим переберемся?
Матушка будет о ней заботиться
как о своей. Они рады будут.
-Ванечка, да как же так-то?
-Ты чего, Вань?
-Чего?
-Да.
-Ты не забирай внучку, прошу.
Она для меня свет в окошке. Я как тут
один в пустом доме останусь?
Мне одному зачем это все?
Ну ты же не уедешь, Вань,
не бросишь меня тут?
-Захар Дмитриевич,
да это же я так...
Как лучше хочу.
А так... куда я уеду?
-Вот бублик какой у нас!
-А нынче надо ехать.
Олюшка, не балуйся.
Слушай Феню. Хорошо?
-Егоза такая, егоза!
И куда это у нас
папа такой нарядный?
-А папа такой нарядный
к генерал-губернатору
графу Тормасову.
Сегодня будут выставлены
все проекты Христа Спасителя,
которые были поданы на конкурс.
-Подожди, это что,
и твой будет, что ли?
-Ну да. Говорят,
государь уже выбрал победителя.
Может, сегодня и объявят. Да?
-Государь... Ишь ты!
-Мне кажется, проект Витберга
не имеет никаких шансов.
К тому же он масон.
-Я слышал, проект Воронихина
пользуется бОльшим успехом.
-Осип Иванович, извините,
не вижу свой проект.
-Ваш с Поликарповым? Вот же он.
-Это да.
Я через Арсения Никитича
передавал свой собственный.
-Не видел. Может быть,
Арсений Никитич знает?
-Арсений Никитич,
я не вижу почему-то свой проект.
-Господа, государь император
однозначно выбрал победителя.
Ну что ж, выбор неожиданный.
Этот молодой архитектор
еще ничего значительного не построил.
Витберг Карл Магнус.
АПЛОДИРУЮТ
-Поздравляю.
-Поздравляю.
-Государь император желал бы видеть
храм-памятник на Воробьевых горах,
кои он называет короной Москвы.
-Но это же опасно.
Там ненадежный грунт, он может
попросту сползти в Москву-реку.
-Вы смеете осуждать
решение государя?
Господин Витберг угадал
желание государя
и удовлетворил его мысли
об этом храме.
Заставил камни говорить.
Ваш талант и служение России,
господин Витберг, заслуживают
самую высокую оценку. Поздравляю.
-Поздравляю. Я очень рад,
что именно ваш проект
выбрали победителем.
-Заслуженно.
-Поздравляю. Уверен,
воплощение превзойдет замысел.
-Замечательная работа.
Поздравляю.
-Поздравляю.
-По замыслу государя,
в первопрестольном граде
должен был подняться
грандиозный храм
в благодарность
за заступничество Всевышнего
в критический период истории России
как памятник мужеству
русского народа в борьбе
с наполеоновским нашествием.
-Арсений Никитич!
-Да? Что у тебя?
-Я так и не видел свой проект
среди прочих.
-Не видел?
-Нет.
-Странно. Впрочем, я тоже.
Но я подавал.
Вместе со своим подавал.
Может, затерялся где.
-Мой затерялся, а ваш - нет.
-Ну, дорогой мой,
я не имею ни малейшего понятия.
Может, стоит справиться в комиссии?
-Может, и стоит. Глядишь, и отыщется.
-Да непременно отыщется. Непременно!
-Барин, кобыла уснула.
Ехать-то собираетесь?
-Да ехай, ехай!
-Поехали.
-У нас теперь, Ваня, и так много дел.
Мы же теперь с тобой
в комиссии по строению Москвы,
по 4-му участку, которым ведает Бове.
А это вся центральная часть города.
Только представь, каков размах!
-Неужели государь
действительно вникает
во все подробности
московского строительства?
-Конечно. Я представил
его величеству план Москвы,
составленный архитектором Бове,
со всеми намеченными строениями.
Государь даже изволил собственноручно
исправить форму Петровской площади.
-Простите, но там же болото.
-Александр Петрович, скажите,
а землю будут продавать?
-Анна Андреевна, я думаю,
об этом обязательно напишут
"Московские ведомости".
-Ваше сиятельство...
-А вот сейчас тебе Митя поведает,
как он проспал экзамен, да?
-О, Павел Григорьевич,
давайте все-таки не будем об этом.
Сейчас меня другое интересует.
-И что?
Дорогая Софи, не хочешь ли
прогуляться в оранжерею?
У нас появился новый сорт роз.
-Кстати, о театре. Слышали новость?
Приехала Агафья Никишина.
-Я ее видел в Санкт-Петербурге.
Она была восхитительна.
-Как? Та самая Агафья,
которую мы видели здесь?
-Да, да!
-Анна Андреевна, вы слышали?
Ваша бывшая холопка
теперь знаменитость.
-Два сезона в Александринском театре
имела большой успех.
Говорят, сам государь
благосклонно отзывался.
-Вот, взгляни.
Цвет бедра испуганной нимфы.
Я слышала, как Павел его назвал,
только никому не говори...
"Цвета ляжки испуганной Машки".
-Ох уж эти военные!
А там, кажется, тот юноша.
-Прости, дорогая, я ненадолго...
Ну пусти!
Я отлучусь ненадолго.
-Беги-беги.
Павел, и вы здесь?
-Простите, Софи...
Я искал счастливой возможности,
чтобы остаться с вами наедине.
Чтобы...
-Дальберг, сейчас не время.
-Софи, я...
В особенности здесь и здесь,
ваше сиятельство.
Это что касаемо подрядов.
И во имя продолжения борьбы вашей
с лихоимством в полиции.
-Да, привычка кумовства,
протекций, презентов, взяток,
благодарение Господу,
уходит в прошлое.
-Несомненно, ваше сиятельство.
Все благодаря вашим стараниям.
Но я позволил сделать себе
предположение о выявлении
возможных злоупотреблений заранее.
-Поясните.
-Например, в группе по 4-му участку
помощником архитектора
является Иван Никишин.
Он крепостной Лебедевых.
Лебедевы же, в свою очередь,
хотели бы получить большие подряды
все в том же 4-м участке.
А тот, кто отвечает за подряд,
тесть все того же
Ивана Никишина.
-Мне кажется,
вы излишне подозрительны.
-Имеется письмо.
Оно давнишнее, правда,
но там некий аноним докладывал
о махинациях графа Михаила Гудовича
и доктора Сальватори.
-Мне кажется, вы напрасно тратите
мое время.
-Простите, ваше сиятельство.
Дело в том, что Лебедевы именно тогда
через графа Михаила Гудовича
получили большой подряд
на поставку леса. Вот это письмо.
-Мне непонятна ваша настойчивость.
В письме нет ни слова
о семье Лебедевых.
А что касается остального, полагаю,
что обер-полицмейстер Ивашкин
был уже болен
и просто не дал ход этому делу.
-Не могу знать, ваше сиятельство,
причин тому,
но вся прочая документация
после отставки
генерал-губернатора Гудовича
была уничтожена.
-А откуда у вас тогда это письмо?
-Признаться, сам не знаю,
откуда оно взялось.
Полагаю, выпало из общей пачки
и затерялось.
-А ныне очень кстати нашлось.
У вас что-то личное
к семье Лебедевых?
-Ваше сиятельство...
-Но вы правы.
Обвинения в кумовстве нам не нужны.
Благодарю вас за бдительность,
Александр Карлович.
-В том вижу свой долг,
ваше сиятельство.
-Мне надо было еще тогда,
когда только узнала об этом пасквиле,
отправить тебя в Березовку
на скотный двор!
Так нет, уговорили пожалеть.
И вот теперь обстоятельства
принимают неожиданно ужасный вид.
-Да не знаю я, ваша милость,
откуда опять это письмо взялось.
С другой стороны,
там же нет вашей фамилии.
-Молчи! Будешь говорить,
когда я скажу!
Ты же входишь
в строительную комиссию?
Знаешь, что и где
в Москве строить будут?
Отвечай.
-Разумеется.
-Мне надобно знать,
на каких участках планируется
возведение государственных строений.
Нынче пустырей и пожарищ задарма
много. Если к межевщику успеть...
Так вот, если добудешь для меня
этот план, прощу тебе все грехи.
А может, и приплачу еще.
Что скажешь?
-Нет.
-Нет?
-Я против закона
и совести не пойду.
-Ты, холоп,
вздумал мне перечить?
В Березовку!
На скотный двор!
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Мадемуазель Агаша,
не гоните меня.
Я проехал пол-Европы,
чтобы вновь увидеть вас.
Вы знаете, что мой отец
был против нашей женитьбы.
Однако он скончался, и теперь
нам больше ничто не препятствует.
Я унаследовал титул
маркиза де Гринадан.
Вы станете маркизой.
Мы выправим вам родословную.
-Согласна.
-Однако я должен вам сказать...
...будущая маркиза де Гринадан
не может иметь незаконных детей.
Поэтому, к моему великому сожалению,
вам придется оставить
вашего сына в России.
-Сашеньку?
-Да.
-А что ж Марья Спиридоновна?
Неужто уже легла?
-Я Фомушку укладывала.
У него к ночи снова жар.
-Так пошли за доктором.
-Да был уж доктор.
-Ничего, даст бог, поправиться.
А ты... ты должна мужа встречать!
-Тише.
-И сама ему на стол накрывать!
-Тише.
-Знаешь же, что не люблю,
когда кто-то другой накрывает.
Пошла вон отсюда!
Я здесь хозяин!
И все в моем доме будет по-моему!
Не зыркай мне так в затылок!
Радуйся, что за меня вышла,
а не за Ваньку.
-А это ты к чему?
-К тому.
Конец нашему Ваньке.
Был Ванька-архитектор, да весь вышел.
В деревню его господа отправляют.
-Почему?
-Он их холоп. Куда хотят,
туда и отправляют.
Елистратов от такого зятька
горючими слезами обливается.
Дочка померла, а Ванька с внучкой
в деревню уезжают.
И остался Захар Дмитриевич
один как перст.
Но зато и посговорчивее будет.
А то такой неприступный
да неподкупный ходил.
-А ты и рад, когда у людей горе.
-Ах ты дрянь! Дрянь! Убью!
-Ну давай, бей!
-Тише, тише, тише. Ты чего, Машенька?
-Ты про родного брата говоришь.
-Ты что! Тише, тише, тише.
Ты из-за Ваньки плачешь, да?
Ну так я быстро утешу.
Плеточкой утешу.
-Ну попробуй.
Ну бей!
Бей!
Бей!
ПЛАЧ РЕБЕНКА
-Иди к ребенку.
-Фомушка...
ЗВОН
-Вот беда-то!
Ты, если что нужно, деньги, скажем...
Так, сколько надо? Ссужу, ссужу.
-Нет, не надо, Арсений Никитич,
деньги есть.
Но спасибо за предложение.
-Да ладно.
-Да не только за это.
Можно сказать, все, что у меня было,
только благодаря вам.
-Да не надо.
-Да что "не надо",
если так оно и есть?
Вы первый, кто меня заметил. Оценили
мои способности, поверили в них.
-Ну а как было не оценить?
Я тебе так скажу...
Я талантливого ученика теряю,
а Москва, Россия -
настоящего архитектора.
-Ну, учеников и без меня
у вас хватает. А что до архитектора -
голова моя, способности мои,
кои успел обресть, при мне. Глядишь,
и в деревне на что-нибудь сгодятся.
-Да.
Ты прости меня, Иван.
-За что?
-Да... Ежели что.
Ты даже представить себе не можешь,
как могла бы теперь сложиться
твоя судьба, если бы... Эх!
-Что - если бы?
-Да один твой проект
храма Христа Спасителя
мог бы составить тебе славу.
И не Витбергов бы проект,
а твой был бы одобрен государем.
И разве бы Лебедевы осмелились
показывать свое самодурство
столь явным образом? Да никогда!
-Эка вы хватили,
Арсений Никитич!
Куда мне... в калашный ряд.
-Да все б так и было!
Если бы...
-Ну что - если бы? Не томите.
-Ты прости меня, если сможешь.
Я ведь не подал твой проект, а сжег.
Да, сжег...
ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА
-Зачем?
Отчего люди обманывают, отче?
Почему нельзя просто жить
по совести и законам Божьим?
Как простить предательство?
-Род людской слаб. А ты прости.
Особенно того, кто сознался
и покаялся в содеянном против тебя.
-Ну и что ж мне теперь,
господ своих простить?
-Оно тебе надобно, Иван.
Ведь только дай послабление злобе,
хоть самое маленькое,
и она тебя съест.
И тогда не их, а себя погубишь,
жизнь себе изломаешь.
И не приведи Господь,
душу свою погубишь.
-Понимаю, отче. Понимаю.
Да вот только что-то на меня
все сыпется и сыпется.
Где силы-то найти,
чтобы в уныние не впасть,
чтобы не озлобиться на всех?
-А Господь каждому дает крест
по силам его. В том и путь
всякого православного,
чтобы усердно
над собой трудиться.
А духовная работа,
она много труднее обычной.
Кто дает волю гневу,
не обретут спасения.
-Когда же эта Неглинка
перестанет нам
Венецию-то делать,
а, Павел Григорьевич?
-Ваше сиятельство,
к вам архитектор Поликарпов.
Говорит, что дело
не терпит отлагательств.
-Пусть войдет.
-Ваше сиятельство,
мне крайне неловко беспокоить вас
по столь незначительному поводу...
-Что? Что у вас?
-Ну, не совсем у меня, но я обязан.
Долг, честь и, кроме того,
возможный урон...
-Вы можете говорить четко и по сути?
-Моего помощника Ивана Никишина
его хозяева Лебедевы...
Простите, Павел Григорьевич.
...распорядились отослать в деревню
со всем семейством.
-Никишина? В деревню?
Да за что же это?
-Ваше сиятельство,
я уже несколько лет не могу уговорить
mama, чтобы она дала Ивану вольную.
-Батюшка ваш, помнится,
сестрицу его сумел вызволить.
Теперь снова проблема?
С одной стороны, сугубо частное дело,
с другой - Никишин становится
первостатейным архитектором.
Это уже дело государственное.
Москве архитекторы нужны
пуще солдат на войне.
Но приказывать тут не в моей власти.
-Заступитесь, ваше сиятельство!
Одно ваше слово...
-Благодарю. Вы свободны.
Павел Григорьевич...
Можете передать Анне Андреевне:
если она оставит Никишина в Москве,
сможет купить участок
на Петровской площади.
-Иван! Постой!
-Доброго здравия, Павел Григорьевич!
-И тебе здравствуй!
Только что граф Тормасов
просил передать Анне Андреевне
настоятельную просьбу
не высылать тебя в деревню.
-Вы думаете,
ваша матушка его послушает?
-Я уверяю тебя,
в этот раз она точно послушает.
Аргументы он за тебя
приложил весомые.
-Правда?
-Точно. Да точно, точно тебе говорю.
-Благодарю вас, Павел Григорьевич.
Пойду своих обрадую!
-Иван, а где сестра твоя
сейчас остановилась?
-Остановилась у родителей
в доме Ишматова, во флигеле.
-Ваше высокоблагородие!
Простите!
Извините, не извольте гневаться!
Павел Григорьевич,
можно вас на минутку?
-Сурин? Ну здравствуй! Ты ли это?
-Он самый! Припомнили?
Поговорить бы нам о былых делах
на поле брани, а?
-Пойдем. Пойдем.
-Военная карьера - под откос,
средств к существованию никаких.
Я персона нон-грата.
А все после того сражения,
в котором по твоей вине
погибло пол-эскадрона,
а ты получил орден.
-Ну, должен тебе сообщить,
что ношу я этот орден с честью.
И помнится мне, тебя на тот момент
уличили в шулерстве, так?
-Так ты же в этом шулерстве
меня и уличил.
Ну, кому интересен я?
Вот Павел Лебедев -
офицер с безупречной репутацией.
Кстати, а во сколько ты готов
ее оценить?
-Что ты сказал?
Ты в уме ли?
-Да. Надеюсь, ты тоже не сглупишь.
Все по-честному.
Ты подкидываешь деньжат
своему бывшему боевому товарищу,
а боевой товарищ
держит рот на замке.
-Что ж, так ты шулером и остался.
-А что ж Василий-то
глаз не кажет?
Или на нашу кофейню
поглядеть не хочет?
-Занят очень, Терентий Афанасьевич.
Дел невпроворот.
Но обязательно, обязательно зайдет.
-Я пока в Петербурге жила,
разные кофейни видела.
Но такой даже в столице нет.
Хорошо все обустроили.
Все вот Спиридон Фомич придумал,
светлая голова!
-Ай, да придумать - это полдела.
Вот капитал - это главное.
Без Тихона Ермолаевича
ничего бы этого не было.
-Это да. Ваня вот проект сочинил.
Ну, я кое-что помогал.
Знаешь, чай, три года понадобилось.
-"Помогал"! Да тут все
вот этими руками отстроено!
-Ладно тебе!..
-А трое внуков у нас,
вот где счастье-то.
-Да. Как бы вот Оленьку не забрали
с Ваней вместе. Так-то оно ж...
-Бог милостив, обойдется.
-А?
-Дай бог.
-Чего?
-Вань...
-Ну ты чего ж молчишь-то?
-Ну?
-Что "ну"? Остаюсь я.
-Ваня!
-Я же говорил!
-Граф Тормасов барыню уговорил.
-Слава богу. Дай Бог здоровья.
-Я же говорил.
-Давай, давай, присаживайся.
-Агашка, пойдем-ка.
Видел нынче Павла Григорьевича.
Спрашивал про тебя.
Не хочешь ему про сына рассказать?
-Нет.
Никогда.
-Ну и напрасно.
-Вот здесь. Благодарю.
-Ваше высокоблагородие!
-Опять ты? Что-то забыл?
-Павел Григорьевич,
так я вслед и подумал -
ну, маловато ты мне денежек отсчитал.
Надолго не хватит.
Ты добавил бы немного.
Ну, за молчание-то.
Чуть-чуть, Павел Григорьевич.
-Держи.
В качестве помощи
бывшему боевому товарищу. Прощай.
-И что, так каждый раз после дождей?
-Отец родной,
документ на вспоможение готовим.
Товару тут сколь опять попортило!
-Казне шибко дорого платить жителям
после каждого дождя.
-Да ведь как же.
То горишь, то тонешь.
-Проблема с разливом Неглинки
будет решена. Скоро. Обещаю.
Стараниями военно-строительной
команды господина Челеева.
Я прав?
-Да, ваше превосходительство.
Мы уже завершаем
сооружение подземного ложа,
на протяжении почти трех верст
прокладывается туннель
с кирпичными сводами.
Стены укрепляются цементом.
-Цемент английский?
Дорого обойдется.
-Цемент моего изобретения,
ваше сиятельство.
Разработал специально
для этого случая.
Английский через время
крошиться начинает.
Мой же, напротив, от воды
только больше затвердевает
и дешевле обойдется.
-Хорошо. Здесь мы закончили.
Разворачивайся.
Порядком подавайте списки.
-Ваше сиятельство, разрешите!
У Ивана есть предложение.
-Я слушаю.
-Ваше сиятельство,
я предлагаю сделать
полную нивелировку местности.
Чтоб по весне или после дождей
вода сразу уходила с улицы.
-Ваше сиятельство, при переносе
грунта потребуются точные расчеты.
-Ну, пусть Никишин и займется
расчетами и измерениями.
Коли справишься, выкупим тебя
из крепости за счет городской казны.
-Благодарю вас, ваше сиятельство,
за участие! Я справлюсь.
-Давай-давай, постарайся.
-Не ради себя, а ради общей пользы.
-Маменька, я слышала,
там подают настоящие эклеры.
-Да, давайте зайдем.
-Что ты!
-В чем дело?
-Агаша, я...
-Это совершенно неприлично.
-Да что вы, маменька.
А вы разве не слыхали,
что сама мадам Виже-Лебрен
завтракала в кофейне
на Тверском бульваре?
-Я умоляю, выслушайте меня.
-В это время кофеен и кондитерских
в Москве было еще мало.
Почти все -
на Кузнецком мосту.
Содержали их
почти сплошь иностранцы.
Сюда после службы заходили чиновники
выпить кофе или рюмку ликера
и почитать газеты.
Такой досуг считался изысканным.
-Как же сильно ты изменилась
за эти два года.
-Это жизнь изменилась,
а я осталась прежней.
Павел Григорьевич, так зачем вам
понадобилась встреча с актриской?
-Могу предложить вам новые эклеры
"Сильфида". Только у нас делают.
Или, может быть,
желаете венские вафли?
-Спасибо. Рекомендую отведать.
-Нет, не требуется.
Агаша, послушай...
-Бонжур, мадам, какая честь!
Прошу: лучшие места.
-Выбирайте, девочки.
-Эклеров, пожалуйста.
-Прошу.
-Угощайтесь.
-Ты... хочешь связать жизнь с ним
и забыть все, что было между нами?
-Павел Григорьевич,
прошу вас, не надо этого.
-А, я понимаю, понимаю.
Агата дю Плесси,
маркиза де Гринадан.
О, как звучит, да?
-Он меня любит.
-Но ведь я люблю вас не менее.
Агаша, я бы... Я всей душой хотел бы,
чтобы вы были моей женой,
но это невозможно. Вы актриса,
я не могу просто бросить карьеру,
свою жизнь, я просто не могу.
Что я могу с этим поделать?
-Чего же вы хотите,
Павел Григорьевич?
-Я могу быть... твоим покровителем.
Мне наплевать, что обо мне скажут
в свете, лишь бы быть с тобой.
-Я согласна.
-Возможно ль вместо роз,
Амуром насажденных,
Тюльпанов, гордо наклоненных...
Лиза, Лиза, откуда столько радости?
-Молчи, молчи, тебя ждут.
Он тебя позвал -
такой решительный, загадочный!
Софи, дорогая, я вперед рада
за тебя, за вас.
-Кто позвал? Куда?
-В оранжерею же!
Mama, Павел позвал ее в оранжерею!
-Софи, Павел в оранжерее.
СОФИ НАПЕВАЕТ
-Павел Григорьевич, вы сами
меня вызвали. Теперь молчите?
-Да, простите, я...
Послушайте, я прекрасно понимаю,
чего все от нас ждут, и думаю,
мое отношение к вам также известно.
-Я слушаю вас.
-Софи, право,
только ваше расположение,
только то, как вы меня понимали, -
только это давало мне надежду,
что и в этот раз вы не отвернетесь,
протянете руку друга
и скажете, что вы...
-Что я согласна.
Я говорю вам "да".
И вот вам моя рука.
-Москву называли ярмаркой невест.
Сюда на бесконечную череду балов
съезжались с дочерьми на выданье
со всех уголков страны.
Московские барышни считались
в обществе романтичными
и воспитанными
в традиционном семейном укладе,
тогда как петербургские девушки
были более бесстрастными
и имели склонность
к холодному расчету.
-Ах, Софи, как это хорошо,
как хорошо!
-Тише, тише, задушишь меня.
Да, я тоже счастлива.
-Софи, дорогая моя, поздравляю.
Ну наконец-то. Как я ждала!
Что?
-Думаете,
он действительно меня любит?
-Конечно, любит.
Конечно, любит.
Разве может быть иначе?
Моя дорогая невестка,
мы объявим о вашей помолвке
на первом ближайшем приеме.
-Почему же вы так долго тянули?
-Харитон!
-В таких делах
не всегда следует спешить.
Вначале нужно проверить чувства -
и свои, и мужчины.
-Как же их проверить?
-Способов существует множество.
-Расскажи.
Ну хотя бы один, ну расскажи!
-Например...
Например, когда ваш братец впервые
позволил себе флиртовать со мной,
я сделала вид,
что меня интересует его друг.
-Зачем?
-Чтобы вызвать ревность
и понять, действительно ли
он влюблен или это просто увлечение.
-Я вот совершенно уверена
в своем Митеньке.
-И напрасно. Мужчинам нельзя верить.
У них все одно - только слова.
Потому и нужно прежде
проверить чувства.
А я вот все правильно рассчитала.
-Павел Григорьевич, что случилось?
-Я... Агаша, я...
Я вернулся домой,
и там, как назло, оказалась Софи.
Я решил с ней объясниться,
но так получилось, что...
Господи, что же я наделал-то?
-Что вы хотите сказать?
-Я хочу сказать, что я...
Я решил поставить точку
в наших отношениях, но дело в том,
что она неправильно поняла, и...
-И вы сделали ей предложение?
-Нет! Точнее, она так поняла.
Но я не имел этого в виду.
Все дело в том,
что сейчас я не знаю, что делать:
маменька объявит помолку в четверг.
-Значит, на то воля Божья.
Все к лучшему.
-Нет, Агаша, я... Я правда мечтаю...
Я бы хотел отменить это.
Но я не имею права.
Мне не позволит честь.
-Честь...
Я никогда не буду вашей содержанкой.
Видите, все решилось само собой.
-Я умоляю вас, пожалуйста, Агаша!..
-Будьте счастливы, Павел Григорьевич.
-Скажите мне, пожалуйста,
что за дуэль произошла в Петербурге?
Говорят, убили Василия Шереметева?
-Я слышал, что Завадовский хотел
стрелять в воздух,
но Шереметев крикнул,
чтобы Завадовский его убил,
если сам рано или поздно
не хочет быть убитым.
Это все решило.
-Бедный, бедный Шереметев.
Говорят, он очень страдал.
-А в чем причина дуэли?
-Григорий Иванович,
там такая... некрасивая история.
Из-за артистки балета!
Авдотьи Истоминой.
-Боже мой,
так это все из-за какой-то актриски?
-Из-за женщины.
Он защищал честь женщины, mama.
-Разве у такой женщины есть честь?
-Это очень и очень сомнительно.
Знаете, господа, говорят,
Истомина эта известна тем,
что танцует в неглиже
перед молодыми повесами.
-Избавьте нас
от таких пикантных подробностей,
Дмитрий Маркович.
-Ольга Сергеевна, прошу прощения.
Я, право, никак не рассчитывал,
что вы так хорошо слышите.
-Я, конечно, понимаю,
что такого рода связи
с такого рода особами...
На них смотрят теперь сквозь пальцы.
Это вас касается, Павел Григорьевич.
В вашем положении
вам должно быть совестно
в кофейнях актрискам
пылко в чувствах объясняться.
-Ольга Сергеевна,
что вы такое говорите?
-Только то,
что видела собственными глазами.
А видела я Павла Григорьевича
и эту... Агафью Никишину.
И слышала его объяснение.
-Софи! Софи! Павел, Павел,
иди за ней, что ты стоишь?
-Ну что? Ну не то, не то это!
-Софи, да постойте же вы!
Софи, ну же!
-Вы сделали мне предложение,
говорили, что считаете меня
своим лучшим другом!
-Софи, помилуйте, вы неправильно...
-А вы подумали,
как я буду выглядеть в свете?
Еще и замуж не успела выйти,
а будущий муж уже изменяет!
Такие связи держат в тайне!
-Да вы неправильно поняли!
Разве я делал вам предложение?
Я говорил о дружбе.
-А холопке - о любви?
Презренной падшей артистке?
-Что?!
-Павел Григорьевич, там вас
какой-то странный человек спрашивает.
-Ну и что тебе нужно?
-Как - что? Деньги нужны, конечно.
-Я уже дал более чем достаточно,
и ты обещал уехать из города.
-А что мне с твоего отказа,
когда я проигрался, а?
Ну, не повезло вчера.
С самого начала не задалось.
Да и позавчера тоже...
Видать, налетел на шулера
классом повыше. Должок мне
через три дня возвращать,
так что с тебя причитается.
Или думал, что так легко
от меня отделался? Шалишь, брат.
-Ты же офицером был.
Ну что же с тобой стало?
-Я тебе отвечу. Все из-за тебя.
Если бы не твое чистоплюйство,
то я и сейчас бы офицером был.
-Я не про то, что ты был разжалован.
Я про честь, Сурин.
-Про честь. Он про честь!
А честь товар дорогой.
Мне не по карману. Вот у тебя есть
средства, так и честь при тебе.
Но это временно. Так что лучше скажи,
когда мне прийти за деньгами.
-Никогда.
-Думаешь, я никому не скажу,
каков ты на самом деле,
Лебедев, а? Все узнают!
И первым - твой начальник,
граф Тормасов.
-Ты не получишь от меня
более ни гроша. Это ясно?
-Я не понимаю, Павел Григорьевич,
вы что, платили этому мерзавцу за то,
что изобличили его,
старшего офицера, как шулера?
-Не совсем, ваше сиятельство.
Я виновен, что вызвал на дуэль
старшего офицера, находясь в лагере
фактически на осадном положении.
Вследствие чего турки
едва не прорвали оборону.
-Но вы же сдержали их малыми силами.
За то и орден дали.
-Но силы могли быть бОльшими,
если бы мы вопроса чести не решали.
-Я прекрасно помню эту историю.
И не считаю вас виновным.
Кроме того, вы искупили
ошибки молодости кровью.
Поэтому орден ваш заслужен.
И продолжайте носить его с честью.
Это приказ.
-Есть орден носить.
-А что касается этого Сурина...
Почему он в Москве? Дезертировал?
-Нет, он списан.
-Я прошу вас, не якшайтесь более
с подобными господами. Ступайте.
-Что застыл! Шампанское от "Жогляра",
пирожки - от... Неважно.
Угощайтесь, угощайтесь. Я вас уверяю,
ужин будет божественный.
-Как думаешь, мы встретим сегодня
нашего осетра с ужина во вторник?
-Не сомневаюсь.
Все как всегда, с миру по нитке.
-Это уже не по нитке,
а по осетру, по рябчику и поросенку.
А, Филипп Матвеевич, боже мой!
И вы здесь. Здравствуйте!
Как я рад вас видеть! Анна Андреевна,
позволь тебе представить.
Князь Филипп Матвеевич Тоцкий,
мой старинный знакомец.
Анна Андреевна, моя супруга.
-Очень рада.
И чего же раньше мы не имели
удовольствия вас видеть?
-Служба. Наш полк расквартирован
в Петербурге. Что мы все обо мне?
Я просто старый солдат.
-Старый солдат, но молодой генерал.
-Просто удивительно.
У вас - и такая взрослая дочь?
-Да, я тоже удивляюсь.
Я вот дома куда ни погляжу,
везде красота и грация.
Красота и грация. А Лиза...
Лиза уже скоро выходит замуж.
Представляете?
-Вот как?
-Да.
-Поздравляю.
-У мужчин одни только слова,
и ни одному из них нельзя верить.
Софи говорит...
-Слава богу, вы никогда не будете
похожи на жеманницу Софи.
И мне нравится
эта ваша милая наивность.
-Чего вы говорите со мной
как с ребенком?
-Вы не умеете притворяться
и играть в чувства.
Я ценю это в вас больше всего.
-Да? А мне хотелось бы быть
более уверенной в ваших чувствах.
-Разве я дал повод в них усомниться?
-Я бы хотела иметь доказательства.
-Помилуйте, какие же?
-Елизавета Григорьевна, я восхищен.
Вы расцветаете все больше
день ото дня.
Правда, я начинаю завидовать
капитану Ермолинскому.
-Ах, Мишель, зачем же завидовать?
Пойдемте, я должна вам
кое-что сказать.
-Ну, это все, конечно,
очень мило и красиво.
Но меня настораживает, что Дмитрий
не появляется уже третий день.
Может быть, вы поссорились?
Это было бы очень глупо.
Венчание через две недели.
-Ах, нет! Конечно, нет ничего такого.
Просто у него, наверное, дела.
-Для Елизаветы Григорьевны.
-Ну, вот и письмо от Мити.
Сейчас как раз мы все и узнаем.
-Что?
-Как же так?
-Лиза, что?
"Дорогая Елизавета Григорьевна,
с глубочайшим прискорбием сообщаю,
что наша свадьба состояться не может.
Из-за минутного ослепления
я вызвал на дуэль Мишеля,
своего друга, и убил его.
Ныне я разжалован в солдаты,
нахожусь на гауптвахте и, отбывши ее,
буду направлен в расположение
Отдельного Кавказского корпуса.
Мы с вами больше не увидимся.
Я люблю вас. Дмитрий Ермолинский".
РЫДАНИЯ
Лиза, Лиза...
Воды неси!
Лиза, тш-ш-ш... Все...
-В конце концов,
вспомни мудрость Соломонову.
"И это тоже пройдет".
-Да что пройдет?
Завтра должно было
состояться венчание.
И вот теперь Лиза несчастна,
ее сердце разбито.
Ее репутация...
Она две недели не выходит.
А если у нее
горячка нервическая разовьется?
Знаешь, кто всему виной?
Софи Полетаева.
-Как - Софи?
-Да, так, Софи.
Никогда не любила
эту столичную гордячку.
Это ее влияние на Лизу -
вызвать у Мити ревность.
-А не ты ли некогда
советовала Софи нечто подобное?
-Да что за глупости ты говоришь?!
-Я вчера встретил в клубе
князя Тоцкого.
Он очень просил принять его завтра.
-Мы никого не принимаем.
-Понимаю, понимаю.
Ему нужно срочно возвращаться в полк.
И кажется, он намерен просить
руки Лизы. Но я понимаю,
что сейчас это неуместно.
-Да, это неуместно.
И потом это тоже будет неуместно.
Он намного старше.
-Я согласна.
-Лиза, доченька,
ты не обязана, слышишь?
Ты должна знать, что мы с папой
желаем тебе только счастья.
-Счастья? А разве для меня
теперь может быть счастье?
-Милая моя, ну, голубушка...
-Разве я могу даже думать об том?
-Моя дорогая, конечно, ты можешь.
Ты можешь и ты должна.
-Папа, передайте ему мое согласие.
-Да, как много мы успели
за эти пять лет.
Мы... да нет, вы - восстановили
башни Кремля, здание университета,
осушили болото,
построили Верхние торговые ряды,
выпрямили улицу.
А сколько еще предстоит сделать!
Дай бог нам сил
со всем этим справиться.
Я, конечно, не привык к похвалам
и наградам, но сегодня, господа,
моя самая искренняя благодарность.
Кстати, Павел Григорьевич,
не пора ли за счет городской казны
выкупить нашего Ивана?
Право, заслужил.
-Александр Петрович,
ну вы же знаете mama.
-Ладно, это мы еще посмотрим.
-Да?
-Готовьте бумаги
для отправки Никишина на учебу в Рим.
-А что, без сопровождения?
-Ну, думаю, справится.
-А, э-э...
-Найдем.
-Ну что, сваты, думаю,
пора вам на вольную выкупаться.
-О! Барыня такую цену выкатит,
на ногах не устоишь.
-Ничего, ничего. Поможем.
Разговора нет.
Тем более, дело наше так хорошо идет.
Грех жаловаться.
-А еще граф Тормасов
отправляет меня учиться.
-Куда?
-В Рим!
-Ишь ты!
-Ишь я. Так что обучусь,
вернусь и, глядишь,
звание архитектора получу.
Ведь у нынешнего хозяина Москвы
слово с делом не расходится.
-Конечно. Но он же единственный
из наших полководцев,
кто за кампанию 1812 года
"Апостола Первозванного" получил.
Нынче, говорят, хворает.
Хворает, вчера никого не принимал.
-Да ну, что ему какая-то там хворь,
столько войн прошел.
-Ну да.
-Ничего, скоро поправится.
-Ну что, за его здоровье.
-Павел Григорьевич,
из канцелярии губернатора.
-Так...
Умер Александр Петрович Тормасов.
Серия 11
-1817 год. Иван воспитывает дочь
и занимается восстановлением Москвы.
Дальберг показывает Тормасову
донос на Лебедевых.
Анна грозит Ивану
ссылкой в Березовку.
За него вступается Тормасов.
Василий ревнует Машу к брату.
Терентий и Клыков открывают кафе.
Тормасов занимается
проблемой разлива Неглинки.
Павел соглашается на брак с Софи,
но все узнают
о его объяснении в любви Агаше.
Отношения с обеими расстраиваются.
Лиза из-за коварства Софи расстается
с Митей и выходит замуж за другого.
Тормасов обещает за счет казны
выкупить Ивана, но умирает.
-Как же так? Ведь еще не старый был.
-Подорвался боями да трудами.
-Турок бил, поляков да персов бил,
саксонцев, французов.
Эх, и полководец был!..
-А как город при нем воскрес!
-Теперь вопрос:
кто будет новый губернатор?
Нам же при нем служить.
Удобный или неудобный?
Да уж какой бы ни был,
а Москве без хозяина нельзя.
-Голицына обладала в городе
какой-то всеми признанной,
безусловной властью.
К ней на поклон везли девушек
перед представлением ко двору.
К ней первой являлись
гвардейские офицеры,
только надев эполеты.
-Да сядь уж.
-Да, маменька.
-Да не здесь.
-МамА, вы звали?
-Звала. А как?
Не позовешь, так и не вспомнишь,
что у тебя мать имеется.
-Вы несправедливы, мамА.
Третьего дня я был у вас.
-Я не для того тебя позвала,
чтобы препираться.
Весточку я из дворца получила.
Тормасов почил.
-Царствие небесное.
Жаль. Герой.
-Царствие небесное.
-И ведь совсем молодой,
на 10 лет меня моложе.
Думаю, Митя,
ты должен занять место
московского генерал-губернатора.
-МамА, но это решать не мне.
Государь назначит того,
кто достоин.
-Хорошо бы, конечно,
губернатора Санкт-Петербурга,
но поздно уж,
опередил нас этот выскочка
Мишка Милорадович.
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Но, мама,
граф Милорадович - герой Бородино,
герой Малоярославца,
герой Вязьмы, герой Лейпцига.
-Не перечь! Он из худородных сербов,
а ты - Гедиминович!
Познатнее самой императорской
фамилии. Я уже все решила.
Соня, нынче же передай ее величеству
императрице Елизавете Алексеевне,
что я скучаю и жду ее в гости.
Я уже в таком возрасте,
когда любая встреча
может быть последней.
А там я уже все сделаю сама.
А ты в среду вечером
должен быть у меня.
И никаких возражений не принимаю.
Женушку-то свою захвати.
И скажи ей, чтобы прилично оделась
в кои-то веки.
ФРАЗА НА ФРАНЦУЗСКОМ
-Митя, может, мне стоит
намекнуть государыне,
что ты не особо стремишься
занять эту должность?
-Соня, пост
генерал-губернатора -
это не просто...
высокая должность,
это прежде высокая честь
и обязанность.
ПО-ФРАНЦУЗСКИ:
Если государь назначит меня
градоначальником Москвы...
это только потому,
что у него есть связи
со старой княгиней Голицыной.
-Да что тебе за дело
до светских пустословов?
Ты же знаешь, маменька все это делает
единственно из любви к тебе.
-Мне скоро 50 лет!
А я все по-прежнему не так сижу,
не так ем, не так женился.
Мои товарищи обгоняют меня по службе.
-Да, с маменькой непросто.
-"Непросто"!
Что ж, на все воля Божья
и государева.
-В дни пожара 1812 года
храм Космы и Дамиана чудом уцелел
и стал свидетелем публичных казней
подозреваемых в поджогах жителей.
-...Помилуй раба Божьего Александра.
-Какая потеря!
Как с поездкой-то твоей быть, Ваня?
-Агаша...
Иван, нам с твоей сестрой
побеседовать нужно.
-Здравствуйте, Павел Григорьевич.
Примите мои соболезнования.
Очень жаль Александра Петровича.
-Да, царствие небесное.
-Хороший был человек.
Я ему всегда буду благодарна
за участие в моей судьбе.
Девять дней минуло со дня кончины,
а сердце болит, как за родного.
-Агаша, я... Я понимаю, что я сейчас
не к месту и не то время,
но я был на всех ваших спектаклях.
Я... Это просто невыносимо -
видеть вас и не быть с вами. Я...
-Павел Григорьевич, я...
Мы с Шарлем после Рождества
уезжаем в Сен-Мало.
Там будет венчание.
-Что же, вы не оставите мне
никакого шанса?
-Павел Григорьевич, прощайте.
Храни вас Господь.
ЗАДУМЧИВАЯ МУЗЫКА
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Идем.
Дорогая, нам пора.
Багаж уже уложен.
-Еще минуту.
Надо с Санечкой попрощаться.
-Конечно.
-Дочь, присмотрим за дитем,
не пропадет. Да, мать?
Сейчас разведете бабьи слезы!
Ну зачем это?
Нарожаешь еще детишек
своему маркизу.
-Нет.
-Будешь как сыр в масле кататься!
-Ну хватит.
Может, и не свидятся больше.
-Санечка, мой родной, любимый!
Солнце мое! Санечка...
-Мамочка, почему ты плачешь?
-Мамочка не плачет,
просто в глаз что-то попало.
-А я поцелую глазик, и все пройдет.
-Поцелуй мамочку. Поцелуй, солнышко.
Санечка! Мамочка, какая же я дура!
Я согласилась сына оставить!
Господи, какая же я дура!
-Ну все, все, ну...
Ну все.
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Простите, Шарль,
я не могу уехать с вами.
Шарль, видит Бог, я очень старалась,
но я не смогу без сына и на чужбине.
-Вы просто не любите меня.
Я готов был терпеть и ждать.
Надеюсь, вы не пожалеете,
мадемуазель Агаша.
-Маменька! Маменька!
-Да, Санечка? Да?
-Никогда от меня не уедешь?
-Нет конечно.
-Прощайте.
-Все сломали головы, кто придет
на место графа Тормасова.
Сегодня обещал быть
Александр Яковлевич Булгаков.
Вот он нам все и расскажет.
-Шах и мат.
-Знаете, его брат на такой должности,
что все назначения знает,
можно сказать, из первых рук.
Александр Яковлевич!
Ну, не томите.
Вам наверняка уже известно,
кто будет управлять Москвой.
-Князь Голицын.
-Который?
Голицын Кулик
или Голицын Пудовик?
-Да вы знаете,
этих Голицыных столько развелось,
что ими можно вымостить
Невский проспект.
-Ну только не Пудовик!
-А зря.
Уж Федор Сергеевич бы превратил
нашу городскую жизнь
в вечный праздник,
карнавал, фейерверк.
-Дмитрий Владимирович.
Голицын.
-Э-э... Князь Дмитрий?
Простите, пожалуйста...
Подождите секундочку!
Он же по-русски едва может
имя свое подписать!
И все приказы его в полку
пишутся по-французски.
-Бросьте вы повторять
эти праздные домыслы.
Князь Голицын с детства любил
немного французничать.
-Но Москва его быстро
снова русским сделает.
-А не может ли статься, что Москвой
будет управлять усатая княгиня -
матушка князя Дмитрия?
-Помилуйте! То есть вы считаете,
что княгиня Наталья Петровна
заместо сына полком управляет?
Вы считаете, что победы при Красном,
при Дрездене, при Фер-Шампенуазе
она одерживала, да?
-Господа, господа!
Василий Львович,
а правду говорят,
что племянник ваш Александр
поэму пишет
по карамзинской "Истории"
и русским сказкам?
-Да уж почти закончил.
Называется "Руслан и Людмила".
К весне выйдет в печать.
Полагаю, наделает много шума.
Жуковский просто в восторге,
а это уже дорогого стоит.
РАСПЕВАЕТСЯ НА ИТАЛЬЯНСКОМ
-Здравствуй, Агаша!
-Что вам угодно?
-Я слышал, ты отказала Плесси.
Ты любишь меня? Это правда?
-Павел Григорьевич, эта реплика,
она из какой пьесы?
-Это не реплика, это вопрос.
-Да, я отказала Плесси.
Вы тут при чем?
И я хочу напомнить,
я давно уже не ваша крепостная.
Прошу обращаться ко мне на "вы".
-Что ж, извольте, Агаша.
Вы правы. Но что же мне тогда делать?
Как мне вернуть все,
что между нами было?
-Павел Григорьевич, я благодарю вас.
Мне ничего от вас не нужно.
-Вероятно. Но говорят,
что примадонна Красовская отказалась
выходить с вами на одну сцену
в "Деве озера" Россини. Так ли это?
-Да. Она сказала: "Она или я".
И директор решил в ее пользу.
-Зачем же вы носите этот костюм?
-Захотела надеть его в последний раз.
-Ну это мы еще посмотрим.
-Павел Григорьевич,
вы ничем не поможете.
У этой пьесы печальный конец.
-Но я все же надеюсь,
что способен в этой пьесе
сделать счастливый конец.
Вы можете мне доверять?
-Пожалуй, нет.
ПОЕТ АРИЮ НА ИТАЛЬЯНСКОМ ЯЗЫКЕ
-Я вас уверяю!
Вы только дайте Никишиной
выйти на сцену в "Деве озера" -
и сразу поймете, что вы не ошиблись.
-В "Деве озера"? Это моя роль!
-Павел Григорьевич,
Павел Григорьевич...
Поймите меня правильно.
Госпоже Красовской благоволит
одно очень влиятельное лицо -
ближайший родственник
покойного генерал-губернатора.
-Что ж, в таком случае я хочу,
чтобы вы знали,
что Никишиной
покровительствует человек,
который ныне находится
на службе у генерал-губернатора.
-Елена Борисовна, если вы желаете
покинуть театр, на то ваша воля.
-Что?!
-Мой добрый друг...
Вы понимаете, о ком я.
...тотчас обо всем узнает.
Уж будьте уверены.
-Сделайте милость.
-Я вас уверяю, ваша примадонна
по сравнению с Агафьей
совсем не Психея.
-Посмотрим, Павел Григорьевич,
посмотрим.
-Я даже представить не могу,
как вам это удалось.
Чтобы директор отказал
самой Красовской!
-Теперь возьмешь меня
своим Лиодором?
Смотри.
Это для тебя.
Небольшая мелочь
для самой талантливой актрисы
этого театра.
Тебе очень идет.
ЛИРИЧНАЯ МУЗЫКА
-Днем назначения Голицына на пост
московского главнокомандующего
считается 6 января 1820 года.
Но выехал он на место службы
лишь в середине февраля.
Новое назначение
поселило в душе боевого генерала
смятение и даже робость.
-Здравствуй, сынок!
-Что случилось?
-Давеча говорил с нашей барыней
Анной Андреевной про вольную.
-Отказала?
-Ой, подняла цену только.
-Ясно.
-Там пирожные для Оленьки возьми.
-Какова красота!
Она, как всегда, будет в восторге.
Матушка, может, все-таки дозволите
вам с деньгами помочь?
-Ну сколько раз говорено:
тебе самому надо на вольную копить.
Новый губернатор-то не станет
чужие обещания исполнять.
-Ну, раз от меня
помощь принять не хотите,
я с Василием сговорюсь... пополам.
-О, видать, градоначальник
новый приехал. Вчерась на Тверской
мы с тобой мыли тротуар,
а это весной-то.
-Мм!
Последнюю.
-Все готово?
-Ждем приказа, ваше сиятельство.
-Поджигай!
Что стоишь?
Поднимай сигнальный флаг!
-Ой!
-Что же делается?
-Что же, флаг поднят.
Признаюсь, Павел Григорьевич,
я в должности своей
многому буду должен научиться.
И весьма рад буду с вами работать,
учитывая обстоятельства
нашего знакомства в 1814 году.
Мы с вами... одного поля ягоды.
Одного поля ягоды!
-Почту за честь служить вам,
ваше сиятельство.
-10 минут? Откуда вы прибыли?
-Мясницкая часть, ваше сиятельство.
-А что, ближе
пожарных частей нет?
Ближе пожарных частей нет?
Ди минут! Официально объявляю
Мясницкой пожарной части
благодарность. Орлы!
И лошади у вас не лошади, а птицы!
-Рады служить, ваше сиятельство.
-Вы пожар-то тушите, а то дом сгорит.
-Ваше высокоблагородие,
это губернатор?
-Да, это князь Дмитрий Голицын,
наш новый генерал-губернатор.
-Я так полагаю,
этот помпезный прожект
Тверской полицмейстерской
и пожарных частей
граф Тормасов
утвердить не успел?
Так давайте сделаем новый прожект,
поскромнее, а про этот забудем.
Осип Иванович, мы доведем
до завершения все прожекты,
так необходимые городу.
И новый Петровский театр,
и площадь перед ним.
Кареты больше не будут тонуть.
А начнем мы с ревизий. Я полагаю,
двух месяцев на это хватит.
-Тут ловчий перервал в ответ:
"Ты сер, а я, приятель, сед,
И волчью вашу я давно натуру знаю;
А потому обычай мой:
С волками иначе не делать мировой,
Как снявши шкуру с них долой".
И тут же выпустил на Волка
гончих стаю.
Вот так, Олюшка. А Волк -
это не кто иной, как Наполеон.
А ловчий, который сед, - это Кутузов.
Запомнила?
-Да.
-Иван! Здравствуй!
-Здравствуй, Маша.
-Здравствуй! Здравствуйте, Олечка.
-Здрасте!
-Пусть поиграют?
-Папенька, хочу к Фоме на качельку.
-Ну, это надо у Фомы спросить.
-Фомушка, пустишь Оленьку
на качельки?
-Хорошо.
-Аккуратненько.
А раньше тут не было качелек.
-Да, Василий сделал на скорую руку.
Времени совсем нет,
дома почти не бывает.
-Ну понятно. Жалко, что маловатая,
только для одного.
О! Ну вот. Какая хорошая скамейка!
-Да.
-А где у вас инструменты?
-Коллежский советник Елистратов?
-Да, это я. В чем, собственно, дело?
-Вы осуществляете надзор
за распределением
строительных подрядов?
-Да. Был назначен графом Тормасовым.
-Ваши документы и печати
подлежат изъятию
для всестороннего расследования
в рамках общей ревизии.
-Документы?
-Да-да. По строительным подрядам.
-Позвольте узнать,
на каком основании?
-На основании
поступившей в канцелярию жалобы
на итоги торгов за минувший год.
Дело о мздоимстве. Слышали?
-Лихоимство, когда чиновник
вымогал взятки
за то, что и так должен был делать,
безоговорочно осуждалось.
К мздоимцам, готовым
исполнить дело и без денег,
но от подношений не отказывавшихся,
относились терпимо.
-Позвольте, я сам?
-Лихоимец получал лиху -
избыток, излишек.
Лихо отличалось от мзды,
которая понималась
как справедливое вознаграждение.
Правосознание чиновников XIX века
было снисходительно к тем,
кто заботился о пополнении
собственного кармана больше,
чем о кармане государственном.
Государево жалованье
всегда было небольшим,
даже у тех чиновников,
через чьи руки проходили
миллионные суммы. Его едва хватало
на скудное дневное пропитание.
-Ну вот. То, что мы,
собственно, и искали.
-Вот еще печать...
-И печать.
-Три-четыре! Так лучше?
ХОРОМ: Да!
-Здорово!
-Здорово!
-Гуляете, смотрю.
-Ну да.
-Лавку сломал... Делай новую теперь.
Доски в сарае.
-Васька, ты б заглянул к родителям,
что ли. А то мама говорит,
забыла, как ты выглядишь.
-Зайду как-нибудь.
-Им денег на выкуп не хватает.
Барыня опять цену подняла,
и еще оброк.
-Вон оно как, хозяева не отпускают?
А ты-то на что, Вань?
Тебе тоже денег не хватает?
Ты же архитектор,
у вас там деньги тысячами крутятся.
И тестюшка твой Елистратов.
-Видишь, в чем дело, Вася...
Я-то не вор, на подрядах не ловчу.
А Захар Дмитриевич и подавно.
Матушка мои скопленные брать
не хочет. Да и не хватит там на всех.
Думал, мы как-то с тобой сообща...
Ну, нет так нет.
Олюшка, пойдем, домой пора!
-Ты приходи еще,
я тебе лошадку свою покажу.
-Приду.
-Взлетаем?
-Да!
-Да! Мария Спиридоновна,
Фомушка...
-Наконец-то! Нагулялись молодцы мои!
-Что мы сегодня делали?
-Мы катались на качелях.
-А кто эти качели построил?
-Папа.
-Какой у нас папа!
Сейчас мы обедать будем.
Захар Дмитриевич пришел сам не свой.
-Что случилось?
-Аудиторы приходили с обыском.
Пойдем с тобой ручки помоем
и покушаем сейчас
что-нибудь вкусненькое.
-Серж?!
-Он самый!
-Вот так номер!
-Позволь?
Поручик лейб-гвардии Конного полка
Лебедев прибыл в ваше распоряжение!
-Ой, хорош! Ну орел, орел!
Вольно.
Ой, хорош! Ты к нам как, в отпуск?
-Подал в отставку.
-Как? Почему?
-С меня хватит. Наслужился.
И не говори мне ничего,
я и сам все знаю:
что все в семье Лебедевых служили,
что мой старший брат герой...
Конечно, если будет война,
я вернусь на службу немедленно.
Но в мирное время я не хочу
тратить жизнь на пьянки и муштру.
-Так позволь мне узнать,
чего ты хочешь.
-Я хочу поступить в университет
и заняться юриспруденцией.
Но России нужны новые законы!
Это немыслимо,
что такая огромная страна
до сих пор живет
по Соборному уложению XVII века!
И нужны новые люди, которые будут
эти законы разрабатывать.
Я неправ?
-Да прав ты, прав, Серж.
Но что родители?
-Сказали, что не допустят,
чтобы отпрыск древнего рода
стал крючкотвором,
крапивным семенем
et cetera et cetera.
Но ты-то, Паша, вне этих условностей.
Ты же всегда шел против течения,
не так ли?
-Ну...
-А кстати, как там
твоя актриса поживает?
-Серж...
-Переманиваешь брата на свою сторону?
Напрасно. Мое слово последнее.
-Маменька!
-Или служба в гвардии
и я оплачиваю все твои нужды,
или уходишь в свои университеты
без содержания.
Павел, а ты... а ты не смей
потакать его глупостям!
-Маменька, но это прямая тирания.
Это деспотизм!
-А это традиции и здравый смысл.
-Три года назад проводились торги
по закупкам в казну.
И брат твой уговорил меня
посодействовать.
-Это же невозможно. Подрядчики
делают ставки, присылают в конвертах.
Конверты вскрываются
только на торгах.
-Конверты-то где хранятся?
У меня.
-Зачем? Захар Дмитриевич, не понимаю,
мы что, плохо живем, что ли?
У меня жалование, у вас жалование.
-Да я не знаю, не знаю я!
Ну, помрачение какое случилось.
-Когда это было?
-Когда барыня тебя в деревню
хотела отправить с Оленькой.
Да и поверил же я,
честно сказать-то, Василию.
Не чужой же человек - брат твой.
-Ваську знать надо.
-Он же мне сказал, что ты все знаешь.
Да робок, сам попросить не решаешься.
Обещал с прибыли от этих подрядов
выкупить тебя из крепости,
чтобы в деревню не послали.
-Почему вы просто меня не спросили?
Почему?
-Я не знаю, не знаю.
Вань, не знаю ничего.
Стыдно стало и страшно.
Знаю только, что со дня на день
меня арестуют.
-Что ж вы наделали?..
-Давно ты с братцем моим
у меня за спиной?
-Дети поигрались, а ты уж...
-Дети поигрались.
Родители недоигрались?
-Побойся бога, Василий.
-Боишься? Знать, виновата.
В глаза смотри мне!
-Не трожь маменьку!
-Ай! Хорошо ты сынка воспитала,
нечего сказать!
-Отпусти его! Отпусти!
-Или не отец я ему?
-Отпусти ты!
-Отпусти!
-От Ваньки прижила пащенка?
-Пусти!
-Больно!
-Пошел вон отсюда!
Ничего, я тебя поучу, как заведено.
-Только попробуй!
Я тебя порешу!
-Ты что!
-Порешу!
-Ополоумела?
-Фомушка, иди сюда!
Фома, не бойся. Иди.
-Ну ты дура!
-Маменька, куда мы? Я домой хочу.
КОЛОКОЛЬНЫЙ ПЕРЕЗВОН
Ну что ты стоишь?
-Батюшка, я сама не знаю, как так
вышло. Будто кто под руку толкнул.
Я же его готова была ножом...
-Господи, спаси и помилуй.
Успокойся, Марья, все уже позади.
Ты пережила страшное искушение,
но беса-то одолела с Божьей помощью.
-Батюшка, а мысли мои как одолеть?
У меня же вот тут
все от ненависти клокочет.
Это же грех.
-Василий твой не пропащий.
Страстей много в нем,
но душа-то жива. Одначе он таков,
что в одночасье может
душу свою погубить. И только
ты одна можешь этому помешать.
-Я? Как?
-Милосердием и любовью.
-Батюшка, да какой любовью?
Я его видеть не могу.
Замуж насильно шла.
-Что ж ты думаешь,
все по любви женятся?
Нередко любовь приходит потом,
если сердце открыто. Тяжкий труд.
Ну и ты потрудись.
Я тоже жениться не хотел.
И покойница матушка Фотиния
в невестах боялась меня.
Но Господь послал нам
счастье и семеро деток.
Иди с Богом, дитя мое.
-Спасибо, батюшка.
-Господи, где ж вы были-то, а?
-К отцу Андрею ходили.
После к батюшке зашли повидаться.
Иди поиграй.
Ты так ничего и не покушал.
-Это что?
-Конфекты.
Ксения Лукьяновна
для Фомы дала. Грушевые.
-Грушевые?
Мм!
-Что, в детстве в Рязани
не было таких?
-Не-а.
-Покушай, покушай.
-Голицын заложил основы
московского меценатства и сделал
благотворительность престижной
общественной деятельностью.
Привлекая к решению проблем
богатейших москвичей,
он сам обычно подавал пример,
делая взнос на благое дело.
-Рад вас видеть...
-Елизавета Петровна.
-...Елизавета Петровна.
-Что-то рано вы, голубчик,
стали имена забывать.
-Ну что вы, Елизавета Петровна,
я просто вас немного побаиваюсь.
-Глупости не надо делать -
и нечего бояться будет.
Неужели это Екатерина?
Красота какая! Катерина выросла?
Быстро растут чужие дети.
-Время быстротечно.
Мерси бьен.
-Да, мон шер.
Здесь, в Москве,
эти старушки всем заправляют.
-Ну не всем. Благополучием
всех жителей города
занимается твой супруг.
-Взгляните, Анна Андреевна,
князь Долгоруков,
второй сын покойного
Василия Васильевича.
Простите. Недавно из Италии
вернулся. Холостой.
-Кати, обрати внимание
на того молодого человека.
Павлуш, вы ведь, кажется, знакомы.
Представь нас, мон шери.
Представь нас.
Ты должна непременно
ему понравиться. Непременно.
-Прошу.
Хотел бы вам представить:
князь Николай Васильевич Долгоруков.
А это моя прекрасная семья:
Григорий Иванович,
Анна Андреевна...
и моя сестра
Екатерина Григорьевна Лебедева.
-Очень рад знакомству.
-Весьма рады знакомству.
Как вам Москва, князь?
-Шарман! Очаровательно, но...
Как это сказать? ...непривычно.
С трудом вспоминаю русский язык.
-О, русский язык! Тогда вам весьма
полезно будет поговорить с Катиш.
Она очень любит русских поэтов,
особенно молодого Пушкина.
-Непременно приму ваше предложение.
-Ваше сиятельство...
-Князь, а как вы находите...
-А?
-Как вы находите поэму Пушкина
"Руслан и Людмила"?
-Мадам оставила детей в карете.
-Совсем одних?
-Да.
-Невероятно.
-Что случилось?
-Бартенева Федосья Ивановна
приехала на бал с детьми
и оставила их одних в карете.
Какая беспечность!
Проводите малюток в мой кабинет,
и пусть их накормят. Идите.
-Ах, мон амур,
вы всегда готовы всех спасти.
-Павел Григорьевич!
-Здравствуй!
-Очень вас прошу, ради всего,
что мы в 1812-м пережили,
заступитесь
перед генерал-губернатором
за Елистратова.
Пропадет он, на каторгу сошлют.
-После ревизии?
Стало быть, есть за что.
-Бес попутал. Он переживал за меня,
когда ваша матушка
хотела меня в деревню отправить.
-Хорошо.
Сделаю, что смогу.
Ваше сиятельство, проведенная вами
ревизия, безусловно, принесла плоды,
но, видите ли, так получилось,
что первой жертвой стал человек,
который всегда отличался
исключительной честностью
и, возможно, просто оступился.
-О ком вы?
-Господин Елистратов
из вашей канцелярии.
НАЧИНАЕТ ГОВОРИТЬ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Почему вы так беспокоитесь
о его судьбе?
-Он тесть нашего крепостного
Ивана Никишина.
Да вы его знаете, он работает
на господина Поликарпова,
архитектора, в строительной комиссии.
-То, что вы так заботитесь
о судьбе крепостного, это прекрасно.
Но я никак не ожидал,
что вы тоже подтверждены этому,
как сказать...
знаменитому московскому кумовству.
-Если вы вдруг обо мне иного мнения,
то я готов подать в отставку
прямо сейчас.
-Я учту.
-То есть ты действительно
наговорил это все князю Голицыну?
-Да, и не вижу в этом
ничего предосудительного.
-Надеюсь, без свидетелей?
-Мама, какая разница?
Папа, как думаете,
Голицын вызвал бы меня на дуэль?
-Может быть, он забудет
об этом разговоре?
-Ну, он-то забудет, а я не забуду.
-Я не об этом.
Если без свидетелей,
сегодня извинишься перед ним,
и оба сделаете вид,
как будто бы разговора не было.
-Даже не подумаю.
-Ты не в том положении,
чтобы ругаться
с генерал-губернатором.
-Мама, я вам не Сережа,
чтоб вы говорили со мной
в таком тоне.
Или это ультиматум?
-Да, это ультиматум.
Григорий, ты чего молчишь?
-Павел, Анна,
какие могут быть ультиматумы
между родными людьми?
Что с вами?
-Да, это ультиматум. Или ты сейчас же
извиняешься перед Голицыным...
-Или?
-...или я лишаю тебя наследства!
-О господи!
-Харитон!
Харитон! Собери-ка,
пожалуйста, все мои вещи.
Я сегодня же съезжаю.
-Ну все, он сейчас поедет
к своей актриске.
-И почему ты решила,
что он поедет к Агаше?
-Да потому что их уже не раз
видели вместе.
Надо что-то делать, понимаешь?
-Надо уже перестать что-то делать!
Может, надо уже смириться с тем,
что Павел - хозяин своей судьбы?
-То есть ты на его стороне?
-Аннушка, голубушка,
Павлуша уже большой мальчик.
-Нет, он уже не мальчик.
-Что это у вас?
-Это проект,
который поручил мне разрабатывать
граф Тормасов. Садовое кольцо.
-Покажите.
-Вот.
Это границы старого земляного вала.
Во время пожара по обеим сторонам
многие дома сгорели.
Граф Тормасов предлагал
по всей территории устроить сады.
-Так и что?
-А я предлагаю по всем границам
устроить огромную мощеную улицу,
12 саженей в ширину.
-А где же сады?
-Вот здесь.
Вот здесь. По обе стороны улицы.
И хозяева домов
будут сами обустраивать их
по своему вкусу.
-Я раньше не слышал об этом прожекте.
-Как? Вы разве не поэтому
меня позвали?
-Я позвал вас поговорить
о вашем родственнике, Елистратове.
За него хлопотал
Павел Григорьевич Лебедев.
Но я не понимаю,
почему я должен его простить.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
Ведь он виновен.
-Виновен. Ваше сиятельство,
если позволите, Захар Дмитриевич -
человек кристальной честности.
Он людей спасал во время француза.
Он совершил ошибку,
но не с умыслом, а в помрачении.
-То есть вы считаете,
что это достаточная причина,
чтобы его не наказывать?
Ваш прожект весьма любопытен.
Горожане должны гулять.
Я в Париже любил ходить
в Булонский лес
с обществом на променад.
Ступайте.
-Анна Андреевна?
-Да, это я. Барыня твоя.
-Я уже давно не крепостная.
-Нет сил душевных на приличия,
поэтому скажу прямо...
Ты распутная девка.
Добилась-таки своего,
чтобы мой сын к тебе переехал?
-Вы о чем? Ко мне никто не переезжал.
-Как - не переезжал?
-Я даже не знаю, где он сейчас.
-Это правда?
-Анна Андреевна,
я сама с ним встречи не ищу.
-Это хорошо.
Но этого мало. Я хочу,
чтобы с сего дня, сего часу
ты прервала все отношения с Павлом.
Даже если он навстречу идти будет,
ты глаз не поднимешь
и мимо пройдешь, поняла?
Поняла?
-Поняла.
-А если я узнаю... Ты помнишь,
что твоя родня - мои крепостные.
Захочу - всех сгною.
Поняла?
-Поняла.
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-До чего опустилась!
Поехала к бывшей холопке.
-Ты была у Агаши?
-Да.
-Снова грозилась всех отправить
в деревню на скотный двор,
к черту на рога?
-Прекрати. Павел не у нее.
Где его искать?
-В гостинице.
-Что значит "в гостинице"?
Сергей!
Почему ты молчал
все это время?
В какой он гостинице?
Там клопов нет?
-Ну, насчет клопов я не знаю,
но, если вы меня не отпустите
учиться, я к нему перееду.
-Тоже собираешься
семью опозорить, да?
-Аннушка, Аннушка, не преувеличивай.
Многие молодые люди
учатся в университете.
Или как Анненков-младший.
Он поступил в университет,
курсы не окончил,
поступил в кавалергардский полк...
-Я непременно окончу все курсы.
-...и теперь уже корнет.
-Ну хорошо. Хорошо, езжай. Учись.
Только не в Москве.
Езжай в Германию.
-Маменька!
Маменька, маменька, вы ангел!
-Ну все, все.
-Дмитрий Владимирович!
-О, Григорий Иванович!
-Татьяна Васильевна...
Ну что же, Россини дают сегодня.
Говорят, в Европах фурор.
-А что-то супруги вашей не видно.
Все ли хорошо?
-Все хорошо. Так, небольшая мигрень.
-Ну что ж, у госпожи Никишиной
прекрасное сопрано.
Однако в скором времени
в Петровском театре,
я вам хочу сказать,
мы будем слышать
лучшие голоса Европы.
Не так ли, мон шер?
-Да-да, да.
Алябьев, Верстовский и Шульц
написали
удивительной красоты увертюру
специально для открытия Большого.
-Это не тот Верстовский,
музыка которого будет звучать
на открытии Малого театра?
-Именно.
-Вот.
-Театрами и талантами
Москва будет богата всегда.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Что же вы, Александр Карлович,
нарочно выбрали ложу
рядом с Лебедевыми?
-Что вы, Софья Алексеевна!
Откуда же мне знать, да и к чему?
Я просто выбрал самую лучшую ложу.
Взгляните, отсюда прекрасный вид
на сцену, не правда ли?
-Ах, Софья, какая встреча!
Давненько мы вас не видели.
-Добрый вечер,
Ольга Сергеевна!
-Павел!
А я знал, что встречу тебя
здесь сегодня.
-Папа, давайте после:
начинают.
СИМФОНИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
ПОЕТ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ
-Тюль сейчас свалится,
и птичка останется без пения.
А мы насладимся ее позором.
ЗАЛ: Браво! Браво!
-Софи, я давно хотел сказать вам:
будьте моей женой.
-Что за глупости? Нашли время!
-Вы видели,
как она посмотрела на Павла?
-Она совсем помешалась.
Об этом все говорят.
-Боюсь, у вас теперь
нет другого выхода,
как принять мое предложение.
-Хорошо, я согласна,
но мы немедленно уезжаем в Петербург.
-С удовольствием.
-Ну что ж, Агаша, я тебя поздравляю.
Это было просто невероятно!
Ты слышала зал?
-Да.
-Это невообразимый успех.
Я очень счастлив, правда.
Послушай, даже я смотрел
как ребенок.
И знаешь, я решил... Агаша,
составишь ли ты счастье моих дней,
будешь моей женой?
-Как же ваша служба? Вам ведь
нельзя жениться на актрисе.
А, или вы назло Анне Андреевне?
-Что? Нет, конечно, при чем тут она?
Послушай, я могу делать
со своей жизнью все что угодно. Все.
И теперь решено,
я подаю в отставку.
-Вы можете делать со своей жизнью
все что угодно, но не я.
Я не могу принять ваше предложение.
-Что значит - не можешь? Объяснись.
-Между нами пропасть,
которая никогда не исчезнет.
-Агафья Терентьевна,
вас ждут на сцене.
-Пустите.
-Агаша...
-Павел Григорьевич,
меня публика ждет. Пустите!
-Я не могу. Я не могу отпустить
тебя, пока не добьюсь согласия,
ты знаешь.
-Я уже не ваша крепостная.
Вы не можете мне приказывать.
-Полетели... О-о-о!
И в соседнее гнездо заскочим?
-Да.
СТУК В ДВЕРЬ
-Иду-иду!
-Кто это может быть так рано?
-Дедушка! Дедушка пришел!
-Здравствуй, моя хорошая!
Здравствуй, Вань!
-Захар Дмитриевич...
-Отпустили до вечера -
вещи собрать, помыться.
-Все-таки в Сибирь?
-Слава богу, нет.
По личному распоряжению губернатора
высылают в Рязань.
Даже с разрешением на работу.
Сейчас приду, сейчас приду.
-Слава богу!
-Ну все, ступай.
Скоро учитель придет.
-Да, папенька.
-Вась...
-А?
-Знаешь... я снова в тягости.
Третий месяц.
-Хорошо бы дочка.
Да чтоб красивая, как ты.
-А я сына еще хочу -
умного, как ты.
Знаешь, как учитель Фомушку хвалит!
Особенно по арифметике.
Он считает так быстро!
Ну весь в тебя, Вася.
-Еще рисует как хорошо!
Прям как Ванька, дядька его.
Дядя Ваня.
Спасибо, родная.
-Ты почто явился?
-Батюшка, матушка...
Вот деньги. На выкуп.
Серия 12
-1820 год. В результате ревизии, устроенной
новым губернатором Голицыным,
Елистратова отправляют в ссылку.
Агаша не хочет оставлять сына,
поэтому отказывается уезжать
с Плесси во Францию.
Павел покровительствует Агаше,
помогая в ее карьере,
и вновь добивается ее расположения.
Анна оговаривает Агашу,
чтобы прекратить их связь с Павлом.
Маша смиряется с замужеством
и обретает семейное счастье.
Василий приносит деньги
для выкупа родителей.
В Москве начинается
строительство Садового кольца.
-Друг мой, ну что ты читаешь, а?
-"Руслана..."
-Что ты читаешь?
-"Руслана и Людмилу".
И это прекрасно, великолепно,
какие-то именины сердца!
А как это смело! Вот послушай...
"Жених в восторге, в упоенье:
Ласкает он в воображенье
Стыдливой девы красоту..."
-Это просто неслыханно!
Не приведи господь,
Катюше на глаза попадется.
-Ей уже 18 лет.
-И не надо!
Дело не в этом.
Знаешь, кто сейчас приходил?
Терентий Никишин.
Опять хотел выкупиться. Но я...
-Ты согласилась?
-Ну нет, конечно.
Ты не понимаешь,
пока эти Никишины в моей власти,
эта мерзкая Агашка
к Павлу близко не подойдет.
А мне уже несколько дам намекнули,
что княжна Наталья Голицына
весьма к нему неравнодушна.
Ты представляешь,
если породниться с такой семьей?..
Ты понимаешь?
-Милая моя...
-Да?
-Ты меня пугаешь.
Ты никак не успокоишься.
Это уже похоже на идею фикс.
-Что за глупость!
Я просто пытаюсь
хорошо устроить судьбу сына.
Хорошо устроить судьбу сына.
-Послушай лучше,
какие прекрасные стихи!
"В надежде сладостных наград,
В восторге пылкого желанья..."
-Павел Григорьевич,
зачем вы меня ждете?
Что вам от меня нужно?
-Агаша, доброе утро!
Скажи, чего ты меня мучаешь, а?
Если ты разлюбила, так и скажи.
"Разлюбила" - и все.
-Нет.
-Нет? А что ж ты тогда
от меня бегаешь?
-Я боюсь. Анна Андреевна...
-Что Анна Андреевна?
Что, она угрожает тебе?
-Поставила условие.
Я прекращаю с вами всяческое общение.
В другом случае она тотчас
отправляет всю мою семью в деревню.
-Боже! Да, моя матушка не изменяет
себе в желании осчастливить меня
по собственному разумению.
Поверь, этому не бывать.
-Как бы там ни было,
она сегодня снова отказалась дать
моему отцу вольную.
-Нет, забудь. Забудь.
Это все пустое. Я обещаю тебе.
Но это... это моя мать.
Не станет она резать курицу,
которая несет ей золотые яйца.
Не станет. Я тебе обещаю,
я сейчас же поеду к своему отцу.
И даю тебе слово: никто
из твоей родни не пострадает.
Ты мне веришь?
-Уже нет.
-Я так и знал! Я так и знал,
что ты за моей спиной
сговорился с этим итальяшкой.
-Арсений Никитич, вы о чем?
-Думаешь, я не знаю,
что ты с зимы постоянно болтаешься
в мастерской Бове?
Я все прекрасно понял.
Ты надеешься,
он тебе поможет звание архитектора
получить? Черта с два!
-При чем здесь звание?
Я ничего не понимаю.
-Неблагодарный!
Я тебя с улицы, из грязи вытащил!
А ты чем мне отплатил? Подлостью?
Убирайся к своему Бове!
-Хорошо.
Уйду. Уберусь.
А касаемо подлости,
Арсений Никитич...
А вы чего, забыли, что ли,
как мой проект сожгли, а?
-Знать тебя больше не желаю! Вон!
СТУК В ДВЕРЬ
-Павлуша!
-Папа!
-Вот так сюрприз!
-Ну как рад!
-Сынок, Павлуша!
Ну, надо признаться, я соскучился.
-Я тоже, тоже очень рад.
Но сперва прекрасная новость.
Готовы услышать?
-Ну...
-Итак, за учреждение и содержание
богоугодных заведений
в честь иконы
Смоленской Божьей Матери
вы награждены
орденом Анны 1-й степени,
с чем вас и поздравляю.
-Ах ты господи!
А ждали-то, ждали-то как!
-Да, да.
-А маменька-то как обрадуется!
-Да. Ну что ж, насчет маменьки...
Знаете, мне тут одна птичка напела,
что она угрожает Агафье.
-Ну глупость ужасная! Надеюсь, Агафья
не приняла это близко к сердцу.
-Знаете, как раз наоборот.
-Передай Агафье,
что ее родным ничто не угрожает.
Я лично прослежу.
-Папа, я всецело хочу довериться
вашим словам,
но вы же знаете мама.
Ну вспомните, что было
с этой вольной для Ивана Никишина.
Неужели не будет так же?
-Я тебе обещаю: лично прослежу.
Что мы все о других?
Как ты живешь, скажи мне?
Выпорхнул из родительского гнезда -
и все, сразу жениться надумал?
-Нет, не надумал пока.
-И очень даже напрасно.
Во всех салонах обсуждают
твое холостое состояние.
А между тем вокруг столько невест.
-Маменька...
-Взять хотя бы княжну
Наталью Дмитриевну Голицыну.
Ты все время рядом с ее отцом.
За ней хотя бы поухаживал.
-Уважаемые родители!
Прошу меня простить.
Служба зовет, Отечество.
Нужно спешить.
-Павел...
-Отец вам все расскажет.
-Павел! Павел!
-Это что же вы мне расскажете?
Анна на ленте?
Ой, тебя представили! Боже мой,
ну наконец-то! Как я рада!
Ты... ты будешь великолепно
смотреться в парадном мундире,
с лентой через плечо и с крестом.
Я поздравляю тебя!
Ну боже мой! Мой дорогой!
-Агашка!
-Да?
-Ты даже не представляешь, как тебе
повезло! Ты услышишь это первая.
В общем, Поликарпову
взбрело в голову,
что я, видите ли, слишком часто
бегаю в мастерскую Бове.
Он обиделся на меня
и выгнал из помощников.
-И чем же тут хвалиться, Вань?
-А тем, что Ванька не дурак.
Я пошел к Осипу Ивановичу,
и он тотчас взял меня к себе.
-Сам Бове?
-Сам Бове.
-Просто не верится!
Ваня, я тобой горжусь!
-Папенька, а что ты будешь строить?
-Я? Я буду строить театр.
ЧИХНУЛ
ВМЕСТЕ: Будь здоров!
-Большой?
-Большой. Огромный.
-А проект у Бове красивый?
-Ну, тут есть небольшие сложности.
Князю Голицыну
пришел из Петербурга проект.
Из Императорской академии художеств.
Профессора Михайлова. Но он оказался
слишком велик для Петровской площади.
-А у профессора
разве не имелось размеров?
-Ну, имелись, конечно. Но они же
привыкли к столичным масштабам.
Главное, князь Голицын поручил
переработать проект именно Бове.
Дал сроку в полтора года,
включая закладку фундамента.
Мало того, Агашка...
-Вань!
-К лету надо сочинить
и построить
новый Кремлевский... сад.
-Ой!
-В 1819 году был объявлен конкурс
на строительство
нового здания Петровского театра.
Победил проект
профессора Андрея Михайлова,
но он оказался
очень дорогостоящим,
и его переделал Осип Бове,
понизив высоту здания
на несколько метров.
Крепостной ров у Кремля,
в котором протекала река Неглинная,
был перекрыт сводами,
земляные бастионы и куртины срыли,
и на этой местности были устроены
сады, названные Кремлевскими.
Основной достопримечательностью
Верхнего сада стал грот "Руины",
при постройке которого
были использованы обломки зданий,
разрушенных в ходе войны и пожаров.
-О мон шери, ты самая красивая роза
в нашем саду, милая моя!
А где же девочки? Катюша, Лиза?
О боже, боже, боже! Они идут с нами?
-Пропустить такое событие -
ни за что.
Ну это нет...
Так не пойдет совсем.
Нужно надеть парадный мундир,
и ордена все, и ленту.
-Не к месту генералу в отставке
быть при орденах и при параде.
-Нет, надо переодеться!
Никита, принесите барину
его парадный мундир, все ордена.
И ленту не забудьте.
Девочки, девочки, мы опаздываем!
Переоденься.
Будет Пушкин, Кокошкин.
Будут все.
-Ничего приносить не надо.
-Какая сегодня пестрая публика,
однако.
-Анна Андреевна,
Григорий Иванович, мое почтение.
-Василий Львович, здравствуйте!
Как ваша подагра?
Что же вы, тяжело ходите - и пеший?
-Спрашиваете, да?
Поутру был в Кремлевском саду,
решил пройтись сюда.
Ну как вам сей вертоград?
-На мой взгляд,
очень интересное
романтическое решение.
-Помилуйте, что же интересного
в остатках домов и ядрах пушечных?
-Анна Андреевна, вас бог миловал,
дом цел остался,
а иные москвичи туда ходят
и камни родные рассматривают.
-Да уж отстроились почти все
благодаря государю императору
и Дмитрию Владимировичу.
Здравствуйте, Аглая Павловна!
-Здравствуйте!
Доброго дня! Анна Андреевна...
Какая встреча, Лизонька!
Надолго ли приехали?
-Буквально на пару недель.
-А я была недавно в Петербурге,
видела вашу родственницу Софи,
баронессу фон Дальберг.
-Да, Лиза тоже часто
ее в столице встречает.
Рада была повидаться, Аглая Павловна.
-Сынок, пойдем.
-Взгляни-ка, Аннушка,
какой прекрасный малыш!
-Боже мой, это ее сын!
-Да. И Павла.
Дорогая, это наш внук.
-Мама, это наш племянник?
-До чего хорош!
-С ума сошел?
Я никогда не приму это отродье.
А князь Голицын?
-Вылитый Павлик.
БРАВУРНАЯ МУЗЫКА
-Ваше сиятельство, позвольте
преподнести вам торжественную оду
по случаю сегодняшнего события.
-Смотри, какая пара. Мне кажется,
княжна Наталья Голицына
глаз с нашего Павла не сводит.
-Да?
-Да.
-А мне кажется,
ей довольно затруднительно
это делать,
потому что Павел стоит за ее спиной.
-Не дай бог, он вздумает ее прочесть!
-Ну, вам, Пушкиным,
это рифмоплетство,
конечно, кажется смешным.
Но, будучи помощником управляющего
императорскими театрами,
это, знаете ли...
-Ну да.
-Благодарю вас, Федор Федорович,
я обязательно прочту.
Итак, я обещал,
что доведу до завершения
все прежде начатое графом Тормасовым.
И вот извольте.
Мы закладываем первый камень
в основание нового сотворения...
Тверской частного дома.
В этом месте будет находиться
высокая башня,
на которой будут находиться часовые
и наблюдать за Москвой.
Сообщать о тревоге, если увидят
в какой-то из ее частей возгорание.
Огненная стихия больше никогда
не сможет сжечь наш город.
Ура!
ХОРОМ: Ура! Ура! Ура!
-Познакомь меня с Кокошкиным.
-Федор Федорович...
-Григорий Иванович...
-Желаю здравствовать!
Позвольте представить:
моя супруга Анна Андреевна.
-Анна Андреевна...
-Как бы мне хотелось услышать оду
в вашем исполнении!
Отчего бы вам не почтить нас
своим присутствием?
Мы принимаем по четвергам.
-Всенепременно. Благодарю вас.
-Доброго дня, ваше сиятельство!
Разрешите представить:
моя сестра Агафья.
-Я большой поклонник вашего таланта,
мадемуазель.
-Благодарю вас, ваше сиятельство.
-Прошу.
-Мама, а кто этот дядя?
-Зрительный зал спроектирован так,
чтобы пол, стены и потолок
усиливали звучание.
-А что скажет советник по театрам
Федор Федорович?
-Грандиозно, ваше сиятельство.
Это будет лучший театр империи,
всей страны, всей Европы!
-А фасад?
-Вот, ваше сиятельство.
А здесь эскиз
будущей Петровской площади.
Изволите видеть, точное
воспроизведение в масштабе.
Работы господина Никишина.
-Се манифик!
Аполлон и тройка лошадей
на фронтоне. Великолепно!
А воду брать в другом месте.
Такой театр - и перед ним водовозы?
Я боюсь, государь
может не утвердить.
-Полагаю, убрать водовозов -
это не проблема.
-Василий Иванович, когда поедете
утверждать к государю,
возьмите вместе с чертежами
и эти эскизы.
-Непременно, ваше сиятельство.
Вернусь со щитом или на щите.
-Лучше на щите.
Тьфу! Лучше со щитом.
-Советник комиссии
по строению Москвы,
камергер высочайшего двора,
советник по театрам
Федор Федорович Кокошкин.
-Федор Федорович, как я рада!
Поздравляю! Ваша новая премьера -
какой успех!
-Федор Федорович,
как же хороша ваша протеже!
-Да-да, она чудо. Моя надежда.
-Талантлива и чиста. Не в пример
этой, простите, Никишиной.
-Но позвольте, Анна Андреевна,
я не замечал ничего дурного
за Агафьей Терентьевной.
Неустанно работает, скромна,
прилежна, и все ее любят.
-Об этом, право,
неудобно говорить, но...
вам я признаюсь:
когда она покидала наш дом,
она украла у меня фамильный браслет.
Он принадлежал еще моей бабушке.
Вы видели на ней его, конечно.
Он такой заметный, с камеей.
-Да-да, я видел.
Но отчего вы не заявили в полицию?
Это же кража, преступление.
-Я не сразу заметила,
потом не хотела огласки
из-за расположения
к директору театра.
Понимаете?
-Строительство храма
на Воробьевых горах затянулось.
Природные условия
и просчеты в организации
не дали осуществить
первоначальный план постройки
по проекту Витберга,
на которого и была возложена
основная ответственность
за срыв работ.
-Ох, распустился ты в Москве!
Хоть по-русски говорить научился,
и то слава богу.
А известно ли тебе,
как ведутся работы земляные
при возведении
храма Христа Спасителя?
-Грандиозно, маман.
-Да!
-С большой поспешностью
и великим размахом.
-А известно ли тебе,
что этот архитекторишка Витберг
наряды заполняет карандашом,
подрядчиков не проверяет?
-Я слыхал об этом, маменька.
Полагаю, сие наветы завистников.
-Напрасно.
Твое благодушие
может обойтись Москве очень дорого!
-Маман, я не вправе
менять архитектуру.
Проекты и смета
высочайше утверждены, и мое дело
лишь надзор за выполнением,
каковой неусыпно осуществляется.
-Я возьму на себя смелость поговорить
с государем про этого Витберга.
А ты будь начеку.
-По улице мостовой,
По широкой столбовой...
По широкой столбовой...
-Как же... как поет!
Душой, душой разговаривает!
-Недаром говорят, русский человек
умирает два раза -
за Родину и когда слушает цыган.
-Точно.
-За холодной ключевой...
-А Митя Ермолинский, слыхали,
выслужился в офицеры,
теперь вот при Ермолове.
Ермолинский при Ермолове - каково!
Говорят, так и норовит
в самое пекло залезть,
будто пулю ищет.
-Это, верно, из-за той дуэли.
У него еще тогда
помолвка расстроилась.
ГРОМКИЙ СВИСТ
-Да, с моей сестрой.
О-о!
-Давненько не заглядывали к нам,
Георгий Алексеевич.
-Ну что поделать-то... Служба.
-...Любить!
-Спасибо, братцы!
Польщен-с и растроган.
-Что же вы не едите? Угощайтесь.
-Ешьте-ешьте.
-Вот это "Агнесса" Агашина любимая.
Это "Прелестина".
-Матушка, что за названия
у вас такие все кучерявые?
-А это в честь ролей Агаши,
которые особый успех имели.
-Сестрица,
ты чего такая грустная?
Какие беды и печали
тебе люди накачали?
-Успехи мои на сцене кончились.
Федор Федорович
обвинил меня в воровстве.
-Это как так-то?
-Кричал что-то, что я украла.
Я толком не поняла.
Но только я не могу больше
в театре оставаться. Ушла.
-Так это, Агаш, надо было
как-то по правде разобраться.
-Да как разобраться-то, Вань?
Ты же сам знаешь,
у каждого правда своя.
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-Ох уж!..
-Я приехал в кои-то веки в Москву!
-Так...
-Захотел ее послушать.
Я даже даму пригласил.
-Ну понятно.
-Пришли мы в театр.
Все чин чинарем.
Жду Агафью - оп! - и нет Агафьи.
Вместо нее какая-то швабра пищит.
Опозорила меня перед дамой.
-Да?
-Да.
-Это скандал, мой друг.
Это скандал. Спасибо тебе.
Спасибо, что сказал.
Я обязательно разберусь. Обязательно.
-Непременно!
-Да и шут с ними!
Мы сами театр построим.
А что? Я знаю теперь,
как это делается.
Ты будешь играть все, что захочешь.
-Подожди, это надо выкупить
участок земли, для этого нужно
разрешение городских властей.
А капитал?
Это деньжищи неподъемные.
-Смотрите... Мы можем
пустой сад взять в аренду.
Построить там не только театр,
а всякие увеселения:
балаган с представлениями,
качельки, карусельки.
Где тут любимое пирожное Агаши?
-Вот это.
-"Агнесса".
-"Агнесса"! Будем продавать.
Мм, вкусно! Ну а что,
в Москве сейчас таких садов
раз-два и обчелся.
Народ валит валом. Ну что там?..
Александровский сад,
Эрмитаж, Нескучный. Все.
И для детишек
что-нибудь построим,
чтобы можно было там кататься,
резвиться. Называется это "воксал".
-Можно качели со спинкой,
как ты сделал. Или как люлька.
-Да, или вообще тележку, а?
На ременном приводе.
Сашка будет в восторге.
-А что, знатно придумал, Вань.
Бать? Спиридон Фомич,
что скажете?
-Одно дело-то - делать, это хорошо.
А как это дело делать-то?
Ну, можно выкупить на паях,
а прибыль на всех.
Тихона Ермолаевича
в товарищество взять.
Нет, знаешь, риску много.
Дело незнакомое...
-Спиридон,
ты когда кофейню открывал,
тоже дело незнакомое,
а вон как получилось.
-Это верно.
-Только покамест без меня:
я капитал свой
в одно дело вложил.
Как раз хотел похвастаться:
я тут сумел в чайники пролезть.
После Успения
отправил караван на Кяхту.
Туда ткань, обратно чай.
-Ай да Васька!
Удивил.
-Говорила я ему, опасно, -
не слушает.
-И сколько товара отправил? Много?
-Много. Все, что было.
Но через полгода должны привезти
сто пудов китайского чаю:
улуну, лянсину...
-Это то, что в колониальной лавке-то
по 10 рублей за фунт?
-Да-да-да.
Так что чистой прибыли
должно выйти тысяч под 50.
Тогда и театр, и сад построим,
а я в первую гильдию выйду.
-Существовали целые артели ямщиков,
перевозивших чай из Кяхты в Москву.
Караван из связки пяти саней
преодолевал это расстояние
где-то за 2,5 месяца.
-Агаша, здравствуй! Я...
Мне стало известно,
что ты ушла из театра.
Что-то случилось?
-Пришлось уйти. Простите,
я не хочу об этом разговаривать.
-Агафья Терентьевна!
Слава богу, я нашел вас!
Прошу прощения.
Жестокие обстоятельства
вынуждают меня обратиться к вам.
Завтра играем "Эсфирь".
Сам князь Голицын должен быть,
а Марья Дмитриевна тяжко занемогла.
Это катастрофа.
-Я вам сочувствую.
-Вы много раз выходили в этой роли.
Прошу вас, выйдите завтра.
Спасите театр.
-Вот как вы заговорили!
А я, извините,
не хочу с вами разговаривать
после того,
как вы меня воровкой ославили.
-Что? Сударь, прошу объясниться.
-Да я, собственно...
Павел Григорьевич, как неловко!
Ваша матушка сказала,
что этот браслет -
ее фамильная драгоценность и...
и что Агафья Терентьевна...
-Так, постойте, вы...
Вы точно уверены, что этот браслет?
-Да-да, Анна Андреевна
именно его описала.
-Федор Федорович, будет вам известно,
что этот браслет
полтора года назад купил я
и лично вручил его
госпоже Никишиной.
-Боже, какой стыд!
Агафья Терентьевна,
прошу вас, простите меня!
Я поверил оговору. Мне очень стыдно,
нет мне прощения,
но во имя зрителей,
Мельпомены прошу вас.
Волшебница! Богиня!
-Федор Федорович, я прощаю вас.
Я выступлю.
Театр важнее мелких обид.
-Вы... вы ангел!
-Я с вами полностью согласен.
-Павлуша!
-Павел?
-Простите, папа. Мама, с какой стати
я узнаю от третьих лиц,
что вы оклеветали Агафью
перед Кокошкиным?
Якобы она у вас украла браслет.
По какой причине и с какой целью?
-Павел, что ты говоришь?
-Оклеветала?
Что за несусветная чушь?
Какой браслет и какое мне дело
до этой Агафьи?
-Откуда такие сведения?
-А от самого Кокошкина.
-Однако!
-Хорошо, я объяснюсь.
Эта холопка сломала тебе жизнь.
Из-за нее ты до сих пор холост.
Но я твоя мать.
И я всей душой желаю тебе счастья.
-Анна, не руби сплеча.
-Это я уже слышал,
но ответа так и не получил:
по какой причине и с какой целью?
-Я хочу, чтобы она убралась
из театра, из города
и из твоей жизни!
-Аннушка, Аннушка, Аннушка!
-Что ж, тогда не удивляйтесь,
маменька,
что скоро во всех салонах Москвы
будут знать,
что Анна Андреевна Лебедева
пыталась сражаться
со своей бывшей холопкой и...
проиграла.
-Проиграла?
-Именно. Кокошкин знает,
что я лично подарил
этот браслет Агаше. Она восстановлена
в своем положении примадонны.
Вы зря стараетесь.
-В таком случае живите как хотите.
Я лишаю вас содержания.
И вот что...
-Анна, опомнись!
-С вашим уходом
у нас стало очень спокойно.
Я надеюсь, вы и впредь
не позволите себе
переступать порог нашего дома.
-Честь имею.
-Григорий!
-Ты только что отказала от дома
собственному сыну.
Где предел твоей ненависти
к Никишиным?
-Зимний театр...
А где он предполагается?
-Корсаков сад.
-Что это за несуразица?
А кто его строить будет?
-Частные средства. Это для города.
-Я полагаю, что это даже показывать
его сиятельству зазорно.
А кто рекомендовал?
-Я рекомендовал, господин Поликарпов.
И проект Никишина никаких нареканий
вызывать не должен.
-Воксалами
в первой половине XIX века
назывались популярные места отдыха
московской знати,
где проводились гуляния с танцами,
маскарадами и фейерверками.
-Так и до эпидемии может дойти,
не приведи господи.
Николай Иванович,
покажите нам прожект,
который вы подготовили.
-Да, ваше сиятельство.
Вот, взгляните.
Вода из Мытищ с помощью водокачки
будет поступать
в резервуар Сухаревой башни,
а из него по трубам -
к пяти фонтанам
в разных частях города.
Из них три фонтана уже имеются,
но требуют прочистки и поновления.
А еще два новых будут сооружены.
-Попросите господина Бове,
как вернется из Санкт-Петербурга,
сделать скульптурный овал
оформления фонтанов.
Готовьте смету, я подпишу.
-Ваше сиятельство,
прибыл господин Бове.
-Проси!
Я вижу, вы, Осип Иванович,
вернулись со щитом.
-Именно так, ваше сиятельство.
Проект Большого Петровского театра
государем утвержден.
-Всем шампанское!
-Сухарева башня была возведена
по указу Петра I
на месте деревянных Сретенских ворот
Земляного города.
В здании была размещена
морская контора
Адмиралтейской коллегии.
После установки в 1824 году
резервуаров для воды, поступающей
по Мытищинскому акведуку,
башня стала водонапорной.
-Чего-то не хватает.
-Можно птиц пустить. Да, бать?
-Утки, лебеди?
-Нет, можно, конечно, и лебедей...
-А домик для лебедей вот здесь.
-Где, ты говоришь, домик для лебедей?
-Вот здесь.
-Да нет, я бы его
где-нибудь вот здесь поставил.
-А здесь можно стулья.
-Да-да. Кофе, там, оршад...
Здорово получается, да?
-Ну что скажешь, Тихон Ермолаевич?
-Сурьезно, сурьезно.
В таком деле я бы поучаствовал.
Но один не потяну.
-Капитал будет! Будет капитал.
Жду караван с чаем из Кяхты.
-Когда?
-Не позднее февраля, клянусь.
-Ну так это еще три месяца.
-Да будет, будет точно капитал,
бать, скажи ему.
-Будет капитал, будет.
-Эка ты, Василий, развернулся!
Что ж, я понимаю,
осталось дело за малым:
сговориться с владельцем сада,
чтобы он разрешил открыть
все эти увеселения.
-Вот с этим пока закавыка,
но Ванька уже пообещал поговорить
с Павлом Григорьевичем.
-Пусть поговорит.
А это я заберу.
-Стой! Стоять!
Степан Иванович!
Доброго дня! Как торговля?
Павел Григорьевич,
нужно заранее подготовиться
к пасхальным гуляниям под Новинским.
От Кудрино до Смоленского рынка
устроить огороженные площадки
без карет, расставить качели
и постлать зеленейший дерн.
-Ваше сиятельство, я не ослышался?
-Да, вот именно. Это моя идея.
Как вам сказать... что-то наподобие
французского газона.
На радость гуляющим.
И вот увидите, станет намного чище.
-Что ж, будет исполнено.
Ваше сиятельство, есть просьба.
-Вы хотите снова
за кого-то попросить?
-Ваше сиятельство,
образовалось некое товарищество.
Хотят арендовать сад
для устройства увеселений.
-Прекрасная идея.
Я с радостью подпишу.
-Я вас благодарю. Но дело в том,
что сад находится на Божедомке.
Им владеет генерал-адъютант
Николай Иванович Корсаков.
А он, как известно...
-Заупрямился.
-Так точно.
-Он большой оригинал.
Человек старой закалки. Я думаю,
что он не будет заниматься так садом.
Что же такому саду зря пропадать?
Пускай служит на благо москвичей.
-Благодарю вас, ваше сиятельство.
-Давай, давай, давай! Сюда!
Проходи! Давай быстрее!
Туда ставь. Ты - сюда.
Знаешь, что это значит?
-А?
-Чай высочайшего качества.
-Скорее бы этот лянсин уже увидеть.
-Подожди, Маш.
-Столько ждали его!
-Еще подожди.
Фунт 10 рублев стоит!
А мы с тобой чай дома попьем.
-Понятно.
-Ладно, подожди, Маш.
Самому не терпится.
Готова?
-Да.
-Смотри. Каждый в своем мешочке.
Вот китайцы молодцы, да?
-Угу.
-Чистой прибыли выйдет под 50 тысяч.
Вот. Почувствуй, какой аромат.
-Ой!..
-Чего?
-Что, он с плесенью, Вась?
Вонючий такой!
Как господа его пьют! Хотя, говорят,
они и сыр с плесенью едят.
Смешные, да?
-Да с какой плесенью, Маш?
-Вась, ты что делаешь?
-С какой плесенью?!
Я всю свою жизнь мечтал
стать купцом первой гильдии,
коммерции советником.
Я все свои дела ради этого затевал.
Ловчил, воровал, подличал.
Маш, я-то думал, я всех обхитрил.
А оказывается, меня.
Я все деньги в этот чай вложил!
Маш, я же тебе всю жизнь сломал.
Вышла бы за Ваньку -
была бы счастлива. У него все хорошо.
Брось меня, Маш. Иди к нему.
-Вась, мы с тобой
перед Богом венчаны.
Куда денемся друг от друга?
Ничего. Главное, живы.
Остальное решим.
-Прости. Я же люблю тебя.
-Ничего, Бог милостив,
как-нибудь проживем.
Вась, ты что-нибудь придумаешь.
Ты же умный.
-Я ссуду возьму.
Начну все заново.
Сам с караваном пойду.
Три месяца туда, три обратно.
К февралю как раз дома буду
с деньгами. Начнем сад строить.
-В конце концов, детям
совершенно не обязательно появляться
в первые годы брака.
-Прошло уже почти пять лет.
-Не мучь себя. Надо развеяться.
Хочешь - пойдем кататься.
Широкая Масленица,
на улицах гулянье, веселье.
-Не хочу, маменька.
-К вам баронесса Дальберг.
Изволите принять?
-Софи? Пожалуйста...
Нет, я не хочу ее видеть.
-Дорогая, ну это неловко. Зови.
-У меня начинается мигрень.
Я пойду полежу.
-Ах, Лиза, Анна Андреевна,
как я рада вас видеть!
Ты тоже решила Масленицу в Москве
провести? Как я тебя понимаю!
Это так помогает развеяться!
В Петербурге тоже гулянья,
но там совсем-совсем не то.
-Как же вас отпустили? Я слышала,
вы пожалованы в статс-дамы.
-Ах! Я просто очень просила
ее величество. Знаете,
две беременности подряд -
это так выматывает.
-У вас уже двое?
-Да. Сыну два года, дочке скоро год.
Это так тяжело!
Представляете, няньки глупы и ленивы.
Иногда мне приходится
два раза в день смотреть,
как они одеты.
Отвлекает от жизни.
-А у нас, как видишь, все по-старому.
-Ну и слава богу.
-Может, останетесь к обеду?
Наш повар приготовил
особые полбяные блины.
Сегодня, кажется,
золовкины посиделки.
-Прошу простить,
вынуждена откланяться.
Мне сегодня еще 10... нет,
12 визитов нужно совершить.
И обязательно заехать
к сестре Александра Карловича.
Она ведь моя золовка.
А ведь моей золовкой могла быть ты.
Помнишь, как мы об этом мечтали?
ТИХО БЕСЕДУЮТ
-Икорочки подложить?
-Давай, на блинчик.
-Держи еще. Бать...
-Да сядь ты, Марья, не суетись!
-Маш, ну извелась, правда,
девонька. Ну скоро приедет.
-В середине февраля должен был,
а уж начало марта!
-Баба дура! Говорили же тебе,
путь неблизкий.
5500 верст только в один конец!
-Да вдруг случилось что?
-Маш...
-В дороге всякое может...
-Олечка... Посидишь пока
с тетей Агашей, хорошо?
-Я вот это буду есть?
-Сейчас пойдешь.
-Не плачь.
Ну что, Марья Спиридоновна...
любишь его?
А я что ж... чужой, что ли, для тебя?
-Вань, то, что между нами было,
я никогда не забуду.
Но мы теперь не те, что прежде.
Взрослые мы.
У нас вон другая жизнь.
Вася!
-Все сбыл Перловым.
Ну что, будем чай продавать?
-Василисушка, папа приехал!
-Тятя приехал!
НАПЕРЕБОЙ: Дядя Вася приехал!
-Хорошие мои! Фомушка!
Как вымахал! Мужик!
-Анна Андреевна,
вы уже были в Корсаковом саду?
-Нет, а что там?
-Как! Вы не были? Это все обсуждают.
Там теперь сад для увеселений,
какого прежде еще не бывало.
Там все красиво, очень бонтонно,
по последней моде.
Еще и механизмы всякие обустроены.
-А как быстро все построили!
Зимой ничего не было -
к Пасхе открылись.
-Я слышала, архитектора выписали
не то из Парижа, не то из Рима.
-А инженера - из самого Лондона.
-Да ничего подобного.
Наш архитектор, московский!
Ученик Бове.
Русская такая фамилия.
Забыл... "Ш" посредине.
Не Пушкин, не Кокошкин...
-Никишин.
-Точно! Никишин!
-А вы знаете, что он родной брат
примадонны императорского театра
Агафьи Никишиной?
Как раз третьего дня
в музыкальном салоне исполняла
романсы на стихи Дениса Давыдова.
Чудное сопрано!
ДРАМАТИЧНАЯ МУЗЫКА
-Что с тобой, милая?
-Я... прошу меня извинить.
-Прошу простить. Мигрень.
Помилуй, Анна,
что тебя так расстроило?
То, что твои крепостные
трудятся во благо этого города
и добились несомненного успеха?
Что в этом плохого?
-Оставь меня.
-Нет.
На этот раз придется поговорить.
Ты всю жизнь чего-то добивалась
любой ценой.
Новый орден, очередной подряд,
хорошие партии для детей.
Зачем все это?
-Хочу, чтоб наши дети были счастливы.
Ты правда не понимаешь,
зачем я это делала все?
-И чего ты добилась?
Павел счастлив? Или Лиза?
Может быть, Катюша счастлива,
которую ты пыталась впихнуть
в объятия Долгорукову?
Один только Сережа счастлив,
потому что ты дала ему свободу.
Ему одному. Ты, Анна Лебедева,
все время пытаешься навредить
своим холопам,
которыми должна гордиться.
И Никишины, несомненно,
останутся в истории.
А вот Лебедевы...
разве что как их бывшие хозяева.
-Бывшие?
-Да. А наш внук будет Лебедев.
-Скажи еще, что Терентий нам сват.
-Терентий нам сват.
Если у тебя осталась
хоть капля разума,
если кто-то из них
придет к тебе за вольной,
даже не вздумай им отказать.
Иначе, Анна,
ты останешься в этом доме одна.
-Ты меня бросишь?
-Считай, что это ультиматум.
Ты же любишь ультиматумы, не так ли?
-Анна Андреевна, к вам Иван Никишин.
-Слушаю.
-Прошу позволения
выкупиться из крепости.
Всей семьей.
-Достаточными средствами
располагаешь?
-Располагаю.
-Изволь. За пять душ 15 500.
-Сколько?
-Аннушка...
Аннушка... Анна Андреевна шутит.
Павел! Павлуша! На ловца и зверь
бежит. А я как раз к тебе собирался.
Прекрасные новости. Сегодня же
твой Ванька и вся его семья
будут свободны.
-Как тебе удалось?
-Не спрашивай, неважно.
А что такое, Павлуш?
Что такое? Ты чего мрачнее тучи?
-Ничего. Ты знаешь, я тут размышлял,
мне... 32 года, а жизнь моя будто уже
совершенно ничего не стоит,
будто я ее прожил впустую.
-Павлуш, подожди, подожди,
а как же сын?
-Какой сын?
-Ты что, не знаешь?
У твоей Агаши есть мальчик, ее сын,
лет семи или около того.
-Что?
-Ну как же, мы его видели
собственными глазами.
-У меня есть сын?
-У тебя сын. Я был уверен,
что ты знаешь. Похож на тебя
как две капли воды.
Как две капли воды!
-Маменька говорила, что только
пирожные отнесет и сразу вернется.
А уже столько времени прошло. Санечке
вон скоро спать пора ложиться.
Наверное, навстречу пойду.
-А как разминетесь?
Ты уж погоди, сейчас будут.
-Где мой сын?
-Какой твой сын?
-Так, довольно. Сейчас же,
немедленно приведите его сюда.
-Нет, я не позволю. Это лишнее.
-Цыц, дура!
Говорили ж тебе...
-Все, надо...
надо заканчивать эту историю.
Все, довольно.
Завтра же я подаю в отставку,
мы с тобой вместе
едем в Петербург
и там венчаемся. Это ясно?
-Павел Григорьевич,
я была бы очень рада услышать это
несколько лет назад. Не вините себя.
Занимайтесь карьерой, как и ранее.
Я изменилась.
Нам с вами не суждено быть вместе.
Не тревожьте ни меня, ни сына.
Солнышко мое!
-Здравствуйте.
-Здравствуй. А ты Александр, да?
-Мама, это тот добрый дядя?
-Да...
Это... твой папа.
-Что, так прямо и сказал?
-Да. "Отпускаю на волю".
-Ну, барин орел.
-Да.
-Подожди, а барыня что?
-Надулась, как жаба.
-Как?
-Ну как... Как жабы надуваются?
Вот так. "Да".
-Вот и слава богу.
-Как мы раньше ее боялись-то, да?
У меня, признаться,
сегодня коленки
по старой памяти тряслись.
-Да, деньги эти нам не помешают,
все в дело пойдет.
Ты пей чай-то, пей. Первостатейный,
без изъяну, самолично проследил.
-Ух ты...
Спасибо, Вась, пойду я...
вольную получать.
-Ой, погоди, дело есть.
-Господь всемогущий, что за дело?
-Вот, передай им, хозяевам нашим.
-Бывшим.
-Бывшим. Это же ихнее было,
пусть у них и висит.
-Люди! Пожар! Люди! Пожар!
Дом генерал-губернатора горит!
-Пожар!