Хозяин Москвы (1 сезон, 1-6 серия). Цитаты и фразы из сериала

2026 год

1811-1823 годы. Три семьи — дворяне Лебедевы, купцы Клыковы и крепостные Никишины — стоят на пороге перемен, которые навсегда изменят их жизни. Им предстоит пройти через войну, пожар, крушение надежд и возрождение из пепла.

Все фразы и цитаты

Серия 1

ХОЗЯИН МОСКВЫ
-В 1811 году Москва не являлась
столицей уже почти сто лет.
Она стала центром
Московской губернии,
оставшись местом коронации
императоров,
первопрестольной столицей.
Сюда стремились подальше
от столичной суеты
представители российской знати,
и опальные вельможи,
и мечтатели сделать карьеру,
и беглые - затеряться в толпе.
Перед войной с Наполеоном
в городе проживало
около 270 000 человек.
В Риме на тот момент всего 150 000,
а в Петербурге - 210 000 человек.
Управлялся город сложно.
За всем стоял
военный генерал-губернатор,
управляющий и губернией.
Ему косвенно подчинялся
гражданский генерал-губернатор.
Однако ни у кого не было сомнений,
что именно в руках
военного генерал-губернатора
сосредоточена вся власть.
Правил он из казенного дома
на Тверской площади,
тогда Губернаторской.
МОЛИТВА
-Приимши, Владычице...
-Чего не поешь? Пой.
МОЛЯТСЯ
-Ишь ты, сам хозяин города
нонче здесь.
-Так ведь праздник-то какой!
-То-то я смотрю,
вырядилась как боярыня.
-Спиридон, охолонись.
Чай, не в лавке - в церкви.
-Лучшую мануфактуру
со склада взяла.
-Ну правда, батюшка...
-Что - батюшка? Цыц!
-Эвона куда заехали-то!
-Ну и где этот дом?
-Антон Юрьевич сказал,
самый красивый.
А здесь все самые красивые.
-Красота-то какая, господи!
-Эх, Агаш, вот выучусь -
буду дома строить краше этих.
-Только тебя тут все и ждут.
-Да куда мне!
Это тебя, Вася,
заждались здесь.
-И заждались.
Купцом стану - всем покажу.
-И тут ты будешь людей
обманывать, обвешивать, да?
-Твое какое дело, а?
-А такое дело!
-Чего собачитесь? Ну, угомонитесь!
Фу! Сначала выкупиться надо.
-Нарядные-то все какие, батюшки!
Мне и во сне такое не приснится.
-Агаш, смотри, какая шляпа!
-Вот выкупимся, Агаш,
и тебе обновок
тоже понакупаем. Замуж.
Ну, пошла! Далее поехали.
-Здравия желаю, ваше сиятельство!
-Доброе здоровье, Григорий Иванович!
Отчего вашей супруги Анны Андреевны
на службе не было?
-Захворала Анна Андреевна. Мигрень.
-Пожелай ей скорейшего выздоровления.
-Благодарю.
-Идут, идут,
матушка Аннушка Андреевна!
-А мы уже закончили.
ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
ГОВОРЯТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Миша!
-Здесь я, Иван Васильевич.
-Отчего до сих пор
площадь не замостили?
Уже 10 лет так стоит!
-Папенька, миленький,
нам нужен театр!
-Кукольный?
-Настоящий!
Мы будем, как Юсуповы,
и Шереметевы, и Апраксины,
давать спектакли.
Купи актеров, пожалуйста.
-Душенька, со всеми покупками -
к маменьке.
Осторожно!
-Напрасно ты себя так нагружаешь.
С твоей-то ногой
целую службу отстоять!
-Помилуй, Миш, такой праздник!
Великое чудо в память
Владимирской иконы Божьей Матери.
Избавление Москвы
от татарского нашествия.
Ты посмотри, сколько народу пришло.
Да и жена моя, Прасковья Андреевна,
царствие небесное,
этот праздник особенно любила.
-Ну и что? В Москве постоянно
что-нибудь да празднуют.
Никакого здоровья
на эти праздники не хватит.
-Нехорошо так говорить, Миша,
нехорошо. Москва - сердце России.
И если ты хочешь стать ее частью,
ты должен жить
ее верой, ее щедростью,
ее хлебосольством...
ее болью.
-На Тверской площади для прогулок
знати планировалось построить
галерею с колоннами
и большим камином для обогрева
во время зимних холодов
и оградить площадь
от простолюдинов.
Но казна была пуста,
и на площади были
лишь огороды да лужи.
-Адье, мадам.
-Оревуар.
-Грех все ж, Аннушка Андреевна.
За-ради мирской суеты, прически этой
службу пропустили.
-Не бурчи, нянюшка.
Ты меня и отмолишь.
-Бонжур, мадемуазель!
-Бонжур, месье Леонар!
Харитон, мама купит мне актерку!
-Это того стоило.
Все-таки месье Леонар
саму королеву Марию-Антуанетту
причесывал.
-А что же он к нам-то
подался? А? Отставили?
-Нянюшка, Марию-Антуанетту
казнили уже лет двадцать назад -
голову отрубили.
-Ах! Господи, помилуй!
Так зачем же ты, матушка, зовешь его?
-А я его зову голову чесать,
а не рубить.
Платят у нас поболе, дамы к нему
за два месяца записываются.
А те, кто причесан,
так и спят, сидя на стуле,
чтобы куафюру не испортить.
-Ах, маменька!
У вас прелестная прическа.
Давайте строить театр,
ставить пьесы!
Папенька сказал,
что вы купите актеров.
Я хочу поставить пьесу
про бедную девушку
и прекрасного молодого человека
Лиодора. Это будет лучшая пьеса.
Мы создадим
свой собственный театр, маменька.
Ну пожалуйста, ну я вас прошу,
ну пожалуйста, ну мамА!
-Вот как? Папенька сказал?
-МамА, ну хотя бы одну актерку!
МамА!
-Вы распорядились купить актерку?
У нас дома и оранжерея,
и птицы экзотИк. Всю Москву удивляем.
Зачем вам еще театр?
Или именно актерок не хватает?
-Анна Андреевна,
сейчас у всех есть свои театры.
Ну что в этом такого?
И сколько эта актерка стоит?
Рублей 100-200...
-Пять тысяч!
-Сколько?!
-Да. Недавно слышала
от графини Боловиной.
-Ну от нее еще не то услышишь.
-Поставь на место.
-Маменька, Павлу они теперь не нужны.
Он на настоящей войне.
-Сереженька, Павел вернется
и обязательно даст тебе поиграть.
-Лиза, проводи брата
в детскую комнату.
-Маменька, так что же актерка?
-Ни о каком театре
не может быть и речи. Давай, давай.
-Граф Завадовкин назначен...
Да, да, прекрасная прическа.
...назначен в Государственный совет.
-Неудивительно. Люди карьеру делают.
Когда уже появится новость
о представлении тебя
к ордену Святой Анны первой степени?
На ленте и со звездой.
-Милая моя, Анн у меня
уже более чем достаточно.
Анна на эфесе,
Анна на груди, Анна на шее
и, главное, Анна в сердце.
-Ты совершенно лишен честолюбия.
-Был в клубе,
слышал неприятную новость.
-Какую?
-Сперанский
ратует за налог
на дворянские имения.
-Какой налог? И что, введут?
Скоро за воду будем платить!
-Да.
-По миру бы не пойти
с этими новыми законами.
-Вода в Москве была в дефиците,
но за нее не платили.
Набирали
в пяти водоразборных фонтанах
и редких приусадебных колодцах
и развозили по городу.
-У водоразборных фонтанов
водовозы постоянно воруют ведра.
Не осталось ни одного.
-Передайте Ивашкину.
Пусть разберется, а завтра спрошу.
-Предстоящие дела.
Посетить с инспекцией
ансамбль дома Апраксиных-Глебовых
для контроля над переводом
Александрийского училища
благородных девиц в новое здание.
Написать письмо
Михаилу Илларионовичу Кутузову
о сражении при Рущуке.
И отправить инспекцию
в село Павловская Слобода
на казенную суконную фабрику
комиссариатского ведомства
военного министерства.
-Пригласите ко мне интенданта.
Обговорим инспекцию фабрики.
Потом поеду в училище. Сейчас
буду писать письма. Ступайте.
-Все работаешь,
совсем себя не бережешь.
Может, за доктором Сальваторе
послать?
-Да на черта он мне нужен,
Сальваторе?
Тут дел невпроворот. Недосуг.
Вот, только что пришла.
Секретная депеша
из Ставки Кутузова на Дунае.
Наполеон обвиняет нашего государя
в неприязненных действиях.
Грозит, что скоро вся Европа
будет против России.
-Так это может нам
грозить большой войной.
-Боюсь, что да.
Вот, в частном письме
Михаил Илларионович пишет
о потерях в войне с турками,
особенно среди знатных
московских семей.
Много убитых и раненых.
Вот, "тяжело ранен
поручик Пионерного полка
Павел Григорьевич Лебедев",
сын Григория Ивановича Лебедева.
Беда. Надо бы утешить товарища.
-Иван Васильевич, давай я тебе помогу
хотя бы эти письма разобрать.
-Передай Григорию Ивановичу.
-Угу.
-Спасибо, Миша, спасибо.
А насчет Сальваторе...
Так и быть, пускай осмотрит
часа через два-три.
-Разумеется.
-После приема.
-Разумеется.
-И спасибо, Миша,
что печешься о моем здоровье.
-Как большинство
дворян-аристократов,
Григорий Иванович Лебедев
держал открытый стол.
На обед могли прийти
любые горожане в чистом платье,
странники и бедные родственники.
Накрывали обильно и щедро.
Стерлядь и зайчатина,
цыплята и сливочная телятина,
маринованные сельди, икра
и сыры, индейки-гречанки,
откормленные при жизни
грецкими орехами.
В зимнюю пору угощали
яблоками и грушами
из собственных оранжерей.
-Нынче такой прием, наверное,
как хорошее имение стоит.
-Юсупов не помнит, сколько у него
имений. Чтобы ему не удивлять, да?
Антон Юрьевич,
как ваши дела продвигаются?
-Да... плохо, Григорий Иванович.
Боюсь, родственнички мои
с судьей сговорились.
-Из-за чего судитесь, Антон Юрьевич?
-Да...
-Так из-за чего?
-Дом на Большой Дмитровке
от сестры-покойницы достался.
Позволь цыпленочка, голубчик.
Да боюсь, ничего у меня не выйдет.
-Не скажите.
Вам нужно найти человека,
который поможет вам
выиграть ваше дело.
Знающие люди действуют
через Михаила Васильевича,
брата генерал-губернатора.
Цыпленка бери, говорю тебе.
-Я не хочу, маменька.
-Любезный, будь добр, цыпленочка.
-Ольга Сергеевна,
что же вы наших поросят
из Смоленского имения
не отведали еще?
-Ой, ну вы знаете,
нет никакой возможности.
Такой стол обильный, Анна Андреевна!
Мои девочки обожают вашу оранжерею.
Правда, у Апраксиных фруктов больше.
-Ну фруктами уж никого не удивить.
Наш садовник сейчас
совершенно помешан на розах.
Сейчас разводит новый сорт -
"слезы Психеи".
Ни у кого в Москве такого нет.
Демидов Николай Никитич
уж так просил уступить!
Полторы сотни рублей
за саженец предлагал.
И померанцы у нас крупнее юсуповских.
-Померанцы?
-Померанцы...
Анна Андреевна, позвольте,
мы пройдем в оранжерею.
Голубчик, ну ты
поросеночка-то нам заверни.
Дома отведаем, да?
ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-За один присест могли съесть обед
стоимостью в несколько экипажей
или даже целой деревни.
Прихватить с собой
понравившееся блюдо
было обычным делом.
Некоторые особы
не только не гнушались этим,
но и пользовались нещадно.
-Кажется, мы здесь уже были.
-Ваше благородие! Тпру!
Дом Лебедевых нам нужен,
а не найтить.
Пол-Москвы уж объехали.
А у кого спросить-то?
-Тебе зачем?
-Так барин у нас там,
Ишматов Антон Юрьевич.
Может, встречали?
-А бумаги представь.
-Это сейчас.
Вот, вот, ваше благородие,
бумага от управляющего.
-Мелковато что-то.
-А давайте я.
"Сим удостоверяю,
что Никишин Терентий Афанасьевич
1772 года рождения, уроженец
деревни Березовка Рязанской губернии,
дворовой человек помещика
Ишматова Антона Юрьевича,
с сыновьями Василием, Иваном,
дочерью Агафьей
следует в Москву по указанию барина.
При себе имеет,
помимо оброчных денег с описью,
припасы из деревни нижеследующие:
утки, гуси копченые два десятка,
солонины бочонок..."
-Так, а это что?
-Это ж балясины.
-Что за балясины?
-Ну, балясины для печей.
Мы ж печники,
приехали в Москву печи делать.
-Ладно.
Вон тот и есть дом Лебедевых.
-Антон Юрьевич,
ну так что ж дальше-то?
-Да я уж на все готов. Не все же
мне вас стеснять, Григорий Иванович.
-Ну полноте, ну полноте!
Мы с вами не чужие люди.
-Жду со дня на день,
крестьяне мои должны привезти оброк.
-А оброк большой?
На жизнь московскую хватит?
Вы и долгов уже наделали.
-Да, жизнь в Москве
нынче дорогая стала.
Актерку...
Актерку за пять тысяч продают!
Это же... это же уму непостижимо!
-Григорий Иванович вам письмо.
-Благодарю.
О! Генерал-губернатор
граф Гудович вызывает.
Просит срочно быть.
Прошу простить, господа.
-Я тоже, если позволите.
Григорий Иванович, я с вами.
Прошу меня простить.
-Иди сюда.
Ну-ка!
Иди сюда. Ну-ка?
Ой как! А?!
Нравится?
-Нравится.
-Нравится.
ПОПУГАЙ: Нравится. Нравится.
-Маменька, что это?
-Скоморох, что ли, какой-то?
А ну-ка, выходи!
-Ваше сиятельство,
свинку прикажете в карету отнести?
-В карету, голубчик.
Цыплят-то не забудь.
Ой, господи...
ПОПУГАЙ: Шляпки долой!
-Маменька!
-Иван Васильевич!
Ну вот, как говорится,
только расстались.
Чем могу быть полезен?
-Новости с Дуная, Григорий Иванович.
От Кутузова.
-Что?
Что? Павел?
-Да нет, да жив твой Павел, жив.
Да, ранен. Тяжело ранен,
но есть надежда
на скорейшее выздоровление.
-Господи, Павлуша, мальчик мой!..
-Павел не мальчик, Григорий Иванович.
Он боевой офицер.
-Да-да-да.
-Герой.
Вот, Михаил Илларионович пишет.
"Был ранен в бою
с превосходящими силами противника.
Взял командование на себя.
Заслуживает высокой награды".
Читай. Молитесь,
Григорий Иванович, и гордитесь.
Пойдем, у меня к тебе разговор есть.
-Судья говорит, у меня вообще
нет никаких прав на этот дом.
-Безобразие. Ну, вы можете подать
прошение на высочайшее имя.
О-о! Мне кажется, у вас лихорадка.
Позвольте, я вас провожу
к доктору Сальваторе.
Прошу вас. Прошу, прошу.
Доктор, господин Ишматов пришел
с прошением к генерал-губернатору,
однако ему стало дурно.
Не откажете посмотреть?
-Да. Мне очень не нравится
ваш цвет лица. Пойдете со мной.
Знаете, это может быть признаком
опасных заболеваний.
-Да я, собственно...
-Да. Да не волнуйтесь, я доктор.
Да. М-да...
Ну, давайте, прошу вас,
расскажите мне все с самого начала.
-А помнишь, как мы
воевали в Турецкую?
Ну, в ту еще. Тебя ранили.
Боялись, что не выживешь.
Ан нет. Быстро встал на ноги.
"Хоть Лебедев, да орел!" -
так мы шутили тогда.
-Пойду я, Иван Васильевич.
Благодарю вас за участие.
Надо молебен заказать.
-Да погоди ты, теперь о деле.
Государь еще в прошлом году
приказал по всей Москве
построить военные склады.
-Военные?
-Да, да.
-Как-то звучит тревожно.
-Да. Вечного мира не бывает,
сам знаешь.
Так вот, почему бы вам
не взять подряд на строительство?
Вы, Лебедевы, хозяйственные.
Я тебе как своему старому товарищу
полностью доверяю.
-Непременно.
Непременно, Иван Васильевич.
-Ну все, иди, иди.
-Да. Честь имею.
-Ой, эти судейские!
Знаете, сколько они возьмут
с противной стороны
за решение этого вопроса?
-Сколько?
-Полагаю, 4000 рублей.
Дом ваш тысяч двадцать стоит?
-Да ну, какое там!
С землей и всеми службами...
15 000 рублей.
Постойте, вы что, намекаете?..
-Санта-Мария!
Я ни на что не намекаю.
Вы можете забыть о вашем деле,
оно уже решено.
Вы знаете, мне все-таки
очень не нравится ваш цвет лица.
Давайте. Я жду вас
в следующий понедельник
и специально для вас приготовлю
микстуру. Натуралементе.
Недешевая.
-4000 рублей?
-Вы догадливы. Но для вас
я сделаю уступку. Три тысячи.
-Где я теперь достану такие деньги?
-А... Я не знаю.
Прошу вас.
-Анна Андреевна,
не знаю, как и доложить.
-Докладывай.
-Розы ваши и померанцы
не лихие люди крадут,
а барышни Боловины
домой прихватывают.
-Вот как?
Негодницы!
То есть порося и груздей мало.
Знаешь, Харитон,
есть у меня одна идея.
-Аннушка!
-Что?
-Ты только не волнуйся.
-Что? Что? Что случилось?
-Ничего, ничего.
Кутузов прислал письмо Гудовичу.
Наш Павлуша ранен. Ранен!
Но, как я надеюсь, не тяжело.
-Господи, как же так?
Это я виновата.
В церкви на службе не была.
Вот она, большая комета,
предвестница несчастий.
-Надо в церковь -
молебен об исцелении отслужить.
-К чудотворной иконе, да?
-Да. Скорей!
-Харитон, прикажи карету закладывать.
-Которую из них?
-Не надо никакую.
Мы пешком пойдем.
-Батюшка, а может,
барин и не придет вовсе?
-Молчи, сорока!
Сказали ждать тута.
-Покойная барыня рассказывала,
что в Москве за одного мастера
тысячу попросили.
-Ой, напужала!
Наш барин-то за меня
пять сотен выкатил.
Да и за сынов по столько же.
Так что договорено, все.
-А ну как цену поднимет?
-Ну... поднимет...
Как поднимет,
тогда спервоначала
себя да Ваньку выкуплю.
-Батя, это что такое?
Я же старший. Моя очередь первая.
-Ну так, если на тебя не хватит,
с Ванькой-то мы быстрее
выкуп-то сделаем. Он-то рукастей.
-Всю мою жизнь так.
Ванька, да Ванька,
да сызнова Ванька!
-Что разорался-то, а?
Батя сказал - значит, так и будет.
-Слышь!
-Ну, тише!
-Ты что делаешь?
-...Орехов в лицо! Таких, как ты...
-Цыц! Цыц! А ну, цыц!
Рты позакрывали, сказал!
Цыц! Розги еще захотели?
Сейчас быстро отведут
да осудят. Все! Тихо!
Все, хватит. Хватит. Выкупим.
А вон и барин наш.
Антон Юрьевич! Барин!
Доброго здоровьица!
-Приехали, а? Приехали!
Что, деньги-то привез?
-Ага, ага.
Вот письмо от Карла Иваныча.
-Деньги, деньги давай!
-Сейчас, сейчас, сейчас.
Вот, прошу.
-А что так мало?
Оброк... Оброк - тысяча?!
-Не могу знать.
Там в письме все указано.
А это вот наши, выкуп
за меня да за сынов с дочкой,
полторы тысячи рублев,
как уговаривались.
Антон Юрьевич, это же
не оброчные деньги, это наши купчие!
-Не ваши! Вы мои крепостные.
Все ваше - мое!
-Антон Юрьевич,
так побойтесь бога-то...
Все же скопили, как уговаривались.
-Полторы тысячи за троих?
Я передумал. Еще столько же
принесешь - тогда поговорим.
Все, сегодня в доме переночуете,
завтра обратно.
Все, более нет на тебя времени.
Мне в клуб надобно.
-Ну вот и выкупились.
Ни денег, ни воли.
-Как воля-то, Вань? Понравилась?
Выкусил?
-Ты, что ли, Терентий Никишин?
-А? Да, я.
-Разгружайте телегу на заднем дворе.
Я вас там встречу, на ночь устрою.
Поторапливайтесь.
-Давай, давай, детки.
-За главным домом усадьбы
располагался
обычный сельский двор с конюшней,
коровником, свинарником и птичником.
-Господин Лебедев
в клуб не приезжали.
-Ну хорошо, я его там подожду.
-Гости только в сопровождении
членов клуба.
-Я Ишматов. Я родственник его.
-Родственник?
-Да мы накануне здесь были,
вы же нас и встречали.
-По уставу клуба не положено.
-Дмитрий Маркович,
как я рад вас видеть!
-А я-то как рад! Антон...
-Юрьевич.
-...Юрьевич, в клуб пришли?
Отчего не заходите?
-Да вот, не пускает этот Сарданапал.
А Григорий Иванович задерживается.
-Сарданапал, я могу подтвердить:
это гость Лебедева.
-Извольте.
-Хм!
А что, игра какая есть?
-Да, в бильярдном зале.
Уже собрались.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА, БОЙ ЧАСОВ
-Не пугайся, я это,
камердинер барина. Устин Савватеевич.
А тебя-то как звать?
-Агафья. Я заблудилась.
-Это господская половина.
Сюда дворне нельзя.
-Извините.
-Но тебе покажу, так и быть...
как баре живут.
Хозяев пока нет. Пойдем.
Это наша круглая гостиная.
-Как красиво!
-Наши баре богатые.
Вернее, богатая барыня наша.
Анна Андреевна.
Отец ее был губернатором в Сибири,
а она его наследница.
В доме она самая главная.
-Разве ж такое может быть,
чтоб жена главнее мужа?
-У кого деньги,
тот завсегда главный.
-А это неужто клавесин?
Я такое только на картинках видала.
-Из Парижа привезли.
-А можно, Устин Савватеевич?
-Ты умеешь?
-Угу.
-Сыграй.
ПОЕТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Кто ты и как ты сюда попала?
-Жена-то вольная была,
а за меня в крепостные пошла.
-Ой, горе-то!
-Да. А я обещал, что выкуплю ее.
И ее, и детишек, как пойдут.
Вот теперь у нас
трое сынов и дочка.
-Не многовато ли ртов
на хлеб нашего барина?
-Да что ж вы так, Устин Савватеевич?
Для людей хороших разве куска жалко?
-Да и мы ж не пустые,
мы же... припасов привезли.
Мед гречишный. Такого-то нигде нету.
-Меду!
Слышите, Устин Савватеевич?
-Ты вилку хоть возьми.
-Я Агаша Никишина
из крепостных барина Ишматова.
Нас здесь на ночь устроили.
-Крепостная?!
Ну, на клавесине играешь,
по-французски поешь...
-А меня сестра барина выучила.
Я у нее в воспитанницах была,
царствие ей небесное.
Умерла в прошлом году.
-Я читала одну пьесу -
про бедную девушку Лизу. Садись.
Да садись, садись. Оказалось,
что она была дочерью полковника.
Может быть, ты тоже
на самом деле из благородных?
-Нет-нет, что вы!
Я крестьянская дочь.
Но я свободна.
-Свободна?
-Ну, Вольтер писал,
что свобода - это не что вам дали,
а то, что у вас нельзя отнять.
-Мой брат тоже очень любит Вольтера.
Но его ранили тяжело. Мы с папА
и мамА сейчас были в церкви,
молились за него.
-Так...
Масло все выгорело. Дай-ка...
Эй, Афоня, ты чего?
-Ну так немного.
Чо там, кашу заправить...
-Э-э-э, давай сюды!
О!
Может, полночи и погорит.
Здесь из домов светло.
Так... Посветлее будет.
-Долго твой Ишматов
еще жить у нас будет?
-Господи, ну что еще?
-Пришел заполночь пьяный, орал,
стучал, топал - мне Харитон доложил.
-Милая моя, ну что мне делать?
Я не знаю. Ну не выгоню же я его.
-Дарья!
Иди, я сама.
-Знаешь, я решил...
Сам поеду в войска к Кутузову,
на Дунай. Сам буду Павла искать.
-Куда ты поедешь?
Где ты его искать будешь?
Что еще сказал Гудович?
-Ну, сказал, что большой войне быть,
что нужно строить военные склады,
что мы можем этим заняться.
Ну, про старые раны говорил.
-Подожди. Повтори.
-Ну, говорил про старые раны,
что старые раны ноют.
У него глаз вот...
-Я про склады.
-А что склады? Говорил,
что мы должны строить склады.
Я не понимаю, почему мы
должны этим заниматься?
У нас и леса подходящего нет,
и, в конце концов,
это не дворянское дело.
-Если леса нет, надо найти.
Умные люди давно на этом
большие деньги делают.
Даже петербургская аристократия.
И нам пора,
тем более с новым налогом.
-Почта.
Письмо от денщика Павла Григорьевича.
-Читай скорей же.
Ну что?
-Яшка пишет. Везет Павлушу в Москву.
Ранен, живой.
-Господи!
Живой Павел!
И домой везут его!
-Живой? Ой, маменька, папенька,
давайте, когда Павел вернется
и выздоровеет, мы устроим театр!
-Лиза, ты можешь еще о чем-нибудь,
кроме своего театра, думать, а?
-Ну она тоже хочет как-то развеяться
после всех этих потрясений.
-Ну все, все.
-Да, моя девочка?
-Хорошо, хорошо.
Делай свои постановки,
зови кузенов, кого хочешь. Все.
-Самим играть, как князь Долгоруков?
-Какой Долгоруков?
Долгоруков Каламбур
или Долгоруков Балкон?
-Почему балкон?
-У него балкон.
Ладно, играть самому
нынче модно.
-Маменька, ну пожалуйста,
давайте купим хотя бы одну актерку!
Я вчера видела девушку дворовую
Антона Юрьевича.
Она и прекрасно поет,
и играет на клавесине.
Антон Юрьевич, пожалуйста,
продайте нам вашу дворовую Агашу!
-Лиза, ты слишком торопишься.
Мы об этом поговорим после.
-Простите, ради бога,
утром головой мучился.
-Не надо чая.
Подай Антону Юрьевичу рассолу.
Принесите капустного рассола,
и побольше.
-Антон Юрьевич, неаккуратно вы.
-Антон Юрьевич, вы проигрались
в Английском клубе?
-Видишь ли, душа моя, Антон Юрьевич
не является членом Английского клуба,
и поэтому его проигрыш
записывается на мой счет.
-Сколько?
-Восемь тысяч.
-Сколько?
-Восемь.
-Восемь!
-Не извольте беспокоиться,
Анна Андреевна, я все возмещу.
Только...
-Что - только?
-Только у меня... нет денег.
А может, вы мою Березовку
в сто душ в счет долга возьмете?
И мне немного сверху.
Тысячу рублей всего. Мне там надо...
А лучше три.
Кстати, актерка для Лизоньки,
холопка, тоже из Березовки.
-Маменька, давайте...
-Лиза! Зачем мне сто голодных ртов
и актерка? У меня своих семь тысяч
только в смоленских имениях.
-Почему голодных?
-Что?
-Они у меня сами кормятся,
еще и доход приносят.
У меня же лес там свой.
-Лес? Какой лес?
Если березовый, то не надо.
-Сосна есть.
-Сосна...
-Немного осины.
-Сосна - это хорошо.
Хотя зачем нам лес?
Я подумаю.
-На рынке репа мелкая была,
взяла брюкву.
-Ну что, Терентий...
Новости слыхал?
-Какие?
-Нету больше вашего барина.
-Ох, ты ж...
Спаси, Господи...
-Неправильно сказал.
Барин-то есть.
-Ну?
-Да больше не ваш.
Он вас продал нашему барину,
Григорию Ивановичу.
-Ой, радость-то какая!
Добро пожаловать,
Терентий Афанасьевич!
Нам печник позарез нужен.
-Агафья,
тебя барышня Елизавета Григорьевна
зовет. Касатка, будешь у нее
горничной и актеркой.
-Барышня развлекается.
-Актеркой у нас будешь.
-Я?
Батюшка...
-Иди, иди.
-Прости господи...
-Мне нравится.
-Нет, это не то. Снимай.
Помещица, у которой есть
сын Лиодор... Нет.
...хочет выдать замуж Лизу
за старого солдата.
Но ее отец, полковник,
находит потерянную дочь,
и Лиза выходит замуж...
за Лиодора.
-Красивый?
-Кто?
-Лиодор.
-Конечно, красивый.
Кавалеры всегда красивые.
-А кто будет всех этих людей играть?
-Агаш, ты меня удивляешь.
Я - помещицу, а ты - бедную девушку.
-Антон Юрьевич говорил, ты печник.
А сыновья твои что умеют?
-Так...
-Печи класть.
Могу дома из камня строить,
могу план дома нарисовать.
-Нарисовать?
Малевать что-то, наверное.
-Барыня, а что, барин-то не сказывал?
Мы ж вольную выкупить хотим.
-А деньги на выкуп есть?
-Да, есть, есть.
Забрал барин Антон Юрьевич.
-Ты на барина-то не наговаривай.
Сочинил, поди.
-Так, ладно.
Хочешь выкупиться - приноси.
Две тысячи за тебя, по тысяче
за сыновей, и за дочь пятьсот...
Нет, тысячу. Этих - на оброк.
Пусть сами зарабатывают
и деньги приносят.
-Хорошо.
-Да, и печи все нам в доме переложи,
в порядок приведи, а то чадят.
-А жить-то нам где?
-Да где угодно.
Вы на оброке. Угол снимете.
-Голубушка, у нас же места много.
-Вот три тысячи.
-Мольто бене, в расчете.
Вот ваше лекарство
от нервической болезни.
Принимать
как написано на бумажке.
-Постойте, а как же?..
-Поскольку вы мой пациент,
я решил за вас
немного похлопотать.
Совершено бесплатно,
от чистого сердца.
Вот, извольте,
рекомендательное письмо к судье.
За подписью генерал-губернатора.
С этим письмом все ваши дела
решаются быстро
и в вашу пользу. Кьяро?
-Кьяро, кьяро.
От Гудовича. Благодарю вас.
-Вон улица, ведущая к Кремлю.
Ну что это? Огород, как в деревне.
Площадь на попечении Обрескова?
-Иван Васильевич,
Обресков считает, город купил
это место, чтобы устроить площадь
для развода военного караула.
Стало быть, расходы на ее устройство
на военном бюджете должны лежать.
-Слушайте, что мы торгуемся,
как купчины? Я тогда тумбы тротуарные
вспомню, что в прошлом году
за воинский счет были поставлены
по всей Тверской улице.
-Ну, так ваш бюджет против его втрое.
-Ладно. Кстати, к зиме
в казенном доме починят
печи да камины? Или опять мерзнуть?
Шутка ли, 251 печь
да камины с очагами!
Неужто Павел?
-Барина привезли.
-Павлуша? Павел!
-Молодой барин приехал.
Прохор, сюда!
-Ну что, сынки...
вот вам и Москва.
-Павлуша!
Господи!
Сынок, милый мой, как ты?
-Мама...
-Герой! Герой вернулся домой!
-Ты дома, ты дома.
Ты дома, все.
-Все хорошо.
-Лежите-лежите.
Лежите, Павел Григорьевич.
Я пришел лишь засвидетельствовать
свое почтение
да справиться о здоровье.
Вызову доктора своего, Сальваторе.
Быстро на ноги поставит.
А знаете почему?
Он по науке лечит. Да.
-Спасибо. Спасибо.
-Благодарю вас, Иван Васильевич.
Вы для Павла сызмальства
как покровитель небесный.
Потрудились прийти.
Право слово, благодарю.
-Да что! Что вы, друг.
Павел, можно сказать, мой птенец.
Под моим началом служил в Москве.
Ну что, нашему герою -
скорейшего выздоровления.
-Благодарю.
-Отдыхай, сынок.
-О, и у меня печи ремонтируют.
Кажется, я такие в Италии видел.
-Интересно, а у тебя-то это откуда?
И штампа никакого нет.
-Так это...
-Я сделал. Ну, еще в Рязани.
Привозили на продажу -
вот, решили печи здесь украсить.
-Толковый паря, толковый!
-А хотите, Иван Васильевич...
наши мастера
вам новую печь сложат, а?
Ну, в кабинете, например.
Это будет вам наш подарок.
-Благодарю, Григорий Иванович.
Подарками обременять не резон,
а вот мастеров вызывайте.
Труд оплатим как положено.
-Что вы, что вы!
Да, Иван Васильевич...
Когда Павел поднимется,
мы в честь его возвращения
хотели бы устроить небольшой прием -
в узком кругу, в теплой компании.
Не откажите посетить.
-Благодарю. Непременно буду.
Про склады подумайте.
НЕЖНАЯ МЕЛОДИЯ
-Барину плохо!
Доктор ушел! Помоги!
Что делать-то?
-Не знаю.
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Воды! Воды!
-Он просит воды.
Вот вода.
-Ты ведь ангел.
-Что?
-Ангел.
Ангел.
-Маман...
-Ну и дороги у вас в Москве!
Растряслась, как квашня на кулич.
-Доброго здоровья, маман!
-Бабушка!
-Бабушка!
-Ой, ой, ой!
-Душечка, как я рада!
-Я тебе столько всего
должна рассказать!
-Елена Сергеевна,
как мы рады, что вы решили
осчастливить нас своим приездом!
Мы уж не надеялись.
-Помилуйте, Анна Андреевна,
мы вчера только к вечеру приехали.
А нынче у вас. А все Софи.
Она как узнала, что Павлуша ранен,
настояла, чтобы я ее
с собой в Москву взяла.
-Бабушка!
-Да, вот, повара вам привезла.
-Маман, маман!
-По-русски не понимает.
Арман Плесо.
-Добро пожаловать, месье Арман!
-Спасибо, мадам.
Какой дом! Он великолепен.
Я не смею представить,
как выглядят ваша кухня.
-Маман, пожалуйте в дом.
-Ну-ну-ну-ну...
ШЕПОТОМ: Я тебе сейчас все расскажу.
-Баранки, бублики, пирожки!
Бублики, баранки, горячие пирожки!
Бублики, баранки, горячие пирожки!
Бублики, баранки!..
-Не подскажешь, как мне лавку
купца Водопьянова найти, а?
-Водопьянов? Пес его знает.
Лавки басурман - на Кузнецком,
а нашенские - там, у Кремля все.
Ей-ей-ей, у Кремля.
-Спасибо, спасибо.
-Ага. Бублики!..
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Дорогие европейские лавки
располагались на Кузнецком мосту,
а русские и восточные торговцы
занимали Красную площадь,
Китай-город, Охотный ряд
и Замоскворечье.
-Ваше степенство, дозвольте спросить,
тут лавка купца Водопьянова?
-Место ищешь? Опоздал, взяли уже.
Боле не требуются.
-Платки, перчатки! Приходи -
и будешь как в московском...
-Раз и два.
-Остальное прислать
сегодня вечер.
Только чтобы никто не знал,
иначе мадам поменяет поставщик.
-Что ты, я могила. Ой...
-Ах, какая материя!
Всем царицам на представление!
А кавалерам - на удивление!
Кто такой не покупал,
в жизни много потерял!
-Тише ты, болван!
-Спиридон Фомич, а это никак
самой мадам Обер-Шальме приказчик?
Неужто она у тебя ткань берет?
-Берет, шельма, берет.
Потом барыням втридорога перепродает.
Говорит, что из Парижу.
-Вот уж действительно Обер-Шельма.
Да, кстати, Спиридон Фомич,
а возьми парня в приказчики.
Шустер и криклив.
-Ну что криклив-то, я слышал.
А счету обучен?
-Не извольте сомневаться.
-Э, погоди!
-Посчитаю, обсчитаю,
догоню, верну и еще раз продам.
-О! И впрямь шустер.
Ну-ка, пойдем, покажешь,
чему тебя там обучили.
-Барышня, извините, я вот тут
записочку о здравии пишу.
И очень мне хотелось бы
ваше имя туда вписать.
Не подскажете, как вас зовут?
-Марией крестили.
-Очень приятно. Я Иван. Мы на днях
из Рязанской губернии приехали,
я, брат и батя.
-А матушка?
-А матушка пока там осталась.
-Моя матушка умерла, как я родилась.
-А...
-Тетенька. Она меня вырастила.
-Здравствуйте!
-Вырастила, но не для тебя.
Пойдем, Машенька, батюшка заждался.
-Маша, а вы...
А где Маша живет?
-Наглец!
Иди!


Серия 2

-Июнь 1811 года. Терентий Никишин
приезжает с детьми в Москву
за год до войны с Наполеоном.
Привозит барину оброк и выкуп.
Но тот проигрался и продал Никишина
генералу в отставке Лебедеву.
Семья начинает осваиваться
на новом месте.
Иван влюбляется
в купеческую дочку Машу.
Вскоре привозят раненного в бою
Павла, сына Лебедевых.
Хозяин Москвы
генерал-губернатор Гудович
готовится к надвигающейся войне.
В торговых рядах царила
громкая какофония зазывал.
Они буквально
проходу не давали публике,
перечисляя весь ассортимент
товаров в лавке.
Привычным было безбожное
завышение цен, мелкое воровство,
обсчитывание и обвешивание.
Покупатель-москвич
привычно учитывал это и, покупая
17 аршин ткани, просил 20,
зная, что в куске будет недостача
и он получит как раз 17.
-Подходи, народ! Заходи, выбирай!
Даром времени не теряй!
Шелк, атлас, канифас -
весь девичий припас.
Яблочком угощайся.
-Папенька!
-Чего?
-Папенька?
-Мы с Марфой к тебе,
как сговаривались.
-А где она сама?
-Так порося на мясо выбирает
у Мокея Никаноровича.
За вами послала.
-Послала она!
Ой, барыня разряженная!
Пойду сам посмотрю,
а то еще не того забьют.
-Шелк, атлас, канифас!
-А ты что здесь делаешь?
-Работаю, Вань, видишь?
Приказчиком взяли.
-А-а. Орать,
шельмовать - это твое.
-А ты на кого рот-то раскрыл, а?
Это дочка купца моего, Клыкова.
Так что на этот каравай
рот не разевай. Куда тебе, холопу!
-А что, он купец...
я мастер.
-Я тебе сказал, не лезь,
а то шею сверну!
-Не допрыгнешь.
Вася, Вася, курица снеслася!
-Анна Андреевна, душа моя,
я думаю, вам понятно,
что Павел должен жениться на Софи.
Удачнее партии не сыскать.
А о помолвке
надо сообщить в наш приезд.
Конечно, Лебедева из Петербурга
не выглядит хорошей партией.
-Елена Сергеевна,
Павлуша еще очень слаб.
Говорить о женитьбе сейчас
не совсем уместно. Его ранение...
-...никак не помешает
семейному счастью с Софи.
Уж поверьте. Я пекусь не о Софи,
а о своем родном внуке.
Вы знаете, что ее отец - камергер.
Излишне говорить,
как это обстоятельство
может помочь карьере Павла.
-Но Павел очень упрям
и излишне свободолюбив.
Полагаю, давить
и настаивать нехорошо.
-А я думаю,
он будет только рад.
-Тройки в Москву не пускались,
так как были
самым быстрым видом транспорта
и поэтому опасны
для пешеходов-москвичей.
Губернатор Гудович распорядился
при подъезде к Москве на заставах
выпрягать третью лошадь,
а в ночное время обматывать
колокольчики рогожкой,
дабы не будить жителей.
-Ну-с, что скажете,
господа архитекторы,
о строительстве площади?
Арсений Никитич!
-Ваше сиятельство,
Матвей Федорович Казаков,
учитель мой, как вы знаете,
еще в 1790 году разработал
план сей площади.
-Да, да.
Денег на войну с турками
ушло много, очень много.
Не до площадей тогда было.
-Да-да-да.
А сейчас благодаря вам
работы уже ведутся.
Вот, посмотрите, ваше сиятельство.
По всей площади положим брусчатку,
и можно будет проводить
развод караула в любое время года.
И для вечернего развода
темнота не будет помехой:
фонари уже устанавливают.
Вот с этой стороны,
где дом Лебедевых, будет еще пять.
Два укрепим прямо на фасаде.
Я сегодня сам к хозяевам зайду.
-Этак скоро в Москве
будет светлее, чем в Париже.
Если, конечно, гарное масло
перестанут воровать.
Как в прорву уходит.
Едят его они, что ли?
-Выходит, что так, ваше сиятельство.
-То есть как это?
-Едят.
-Ха! Вы что, шутите надо мной?
-Произведенное следствие выяснило,
что выделяемое для фонарей масло
некоторые фонарщики употребляют
с кашей.
-Гарное масло?!
-Конопляное, ваше сиятельство,
вполне съедобное, полагаю.
Меры принимаются.
Мы придумали добавлять в масло
скипидар.
-Я, как военный губернатор,
конечно, должен смотреть
за благоустройством в городе,
но в определенных же пределах,
и уж никак не за вывозом
бочек с нечистотами.
Они что, нарочно
вокруг казенного дома
перед моим носом их возят?
С утра все настроение испога...
ПРИНЮХИВАЕТСЯ
Закрой окно!
-Обозам предписано передвижение
строго по ночам.
Но вы же знаете, что людишки наши
пока не приучены к порядку.
-Не людишек, не людишек,
а москвичей мы должны обустраивать
со всеми удобствами.
Не деревня все ж таки - город!
Шутка ли, 260 000 жителей!
Так что делайте что хотите,
назначайте штрафы, вызывайте полицию.
Иван Карлович, ради бога, прими меры.
Это просто безобразие.
Вон... жалобы москвичей
на нехватку чистой воды.
У фонтана вон не протолкнуться.
-Водопровод мытищинский
обветшал совсем.
-Сколько было потрачено
на его строительство?
-При ее величестве
Екатерине Алексеевне
и в последующие годы
выделено было 3 377 571 рубль
и на мост в Ростокино - миллион.
-И что?
-Ну, семь лет назад открыли
водопровод, ваше сиятельство.
-Открыли? А что же до сих пор
не работает?
За семь лет камни, что ли, сгнили?
Или вода в реке кончилась?
-Он работает, ваше сиятельство,
однако ж, смею предположить, что...
-Все, все, назначайте ревизию
и доложите о результатах.
ГРОХОТ
-Что это?
-Это сигнал о том, что наше заседание
пора заканчивать. Все свободны.
ИРОНИЧНАЯ МУЗЫКА
ТИХО ПЕРЕГОВАРИВАЮТСЯ
-"Ах, сударь, вы представить себе
не можете, как..."
-Неплохо получается, Агаша.
-"...как весело и приятно
жить в деревне, а особливо,
когда ты имеешь невинное сердце,
не знающее ни рассеянности,
ни забав,
всегда веселое
и всегда готовое к добру".
-Давай-ка я подыграю тебе.
Давай.
-Нет-нет, Устин Савватеич. Я...
-Агаша, Агаша, Агаша...
А ты потом научишь меня
менуэты плясать, а?
-Отпустите.
-Давай.
-Устин Савватеич...
-Пара-пара...
-Устин Савватеич, отпустите!
Отпустите, пожалуйста!
-Я быстро учусь, Агаша. Правда, я...
-Устин Савватеич, отпусти...
-Сестру не трожьте.
-А что такого?
Я с уважением и интересом серьезным.
-А вы ее спросили, хочет она?
-Да ты, холоп, место свое знай.
Тебя забыл спросить.
-Ага...
-Батюшки, какие мы смелые!
-Да только я сестру в обиду не дам.
-Ваня, Ваня, Вань! Ваня!
-Так что руки в эту сторону
не распускай, понятно?
-Вань! Пойдем,
я тебе про пьесу расскажу.
-И руки распущу, и на тебя
плеть найдется, рожа рязанская.
РАДОСТНЫЙ КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
-Ой, разве праздник сегодня?
-Звонят в честь победы над турками,
должно быть.
-Ах!
-И только я здесь прохлаждаюсь.
-Ну не говори так. Ты наш герой.
Правда, Софи? Павел,
расскажи нам про свой подвиг.
-Нет, Лиза, поверь,
это совсем не интересно.
-Помилуйте, Павел.
Я, как узнала, почти заплакала.
-Почти? Софи, как вы поживали
все это время?
-Скучно. Балы, приемы, поклонники...
А помните Масленицу?
Я в тот год приезжала. Мм?
-Да, конечно. Как забыть это?
Когда еще Лизонька,
маленькая-маленькая,
блинчики на ручках развешивала.
-Я? Не может быть.
-Может-может, Лиза.
Лучше покажи, что там рисуешь.
Давай показывай.
-Я готовлю постановку пьесы.
-О!
-Посмотри, это костюмы.
-Ага...
-Кстати, нам нужен актер
на роль Лиодора. Очень нужен.
-Если героиня будет не Софи,
то даже не уговаривайте.
-Ах! Софи! Софи, соглашайся!
Это будет так мило!
К тому же тебе и играть ничего
не придется. Правда?
Вы же и так тили-тили-тесто,
жених и невеста.
-Так, Ли... Это что такое?
Что за ребячество?
А это кто?
-Кто?
-Я видел эту девушку.
-Да?
Ну, тебя лечил доктор Сальватори.
Может, ты его спутал с девушкой
в бреду?
-Ха-ха-ха!
-Елизавета Григорьевна,
вас Анна Андреевна зовет.
-Бегу, бегу.
-А кто это?
-Это горничная.
Она будет играть бедную девушку.
-Что ж, я сыграю... Лиодора.
-Вот раньше кирпичи-то делали -
ни трещинки. Чего выбрасывать-то?
Ах, Ванька, Ванька,
совсем ты сдурел.
Устина Савватеича чуть не побил!
Это как же так-то?
А как он сейчас
барину пойдет пожалуется, а?
-Ну и пусть жалуется.
Зато к Агашке приставать не будет.
Так это... Дело-то молодое!
-Ага...
-Агашке-то уж замуж пора.
А Устин чем плох, а?
-Действительно.
-Чай он барский камердинер,
а не какой-то тебе пастух.
Выйдет за него -
будет в барском доме жить,
в сытости.
ИВАН ВЗДЫХАЕТ
-Что-то, бать, мне подсказывает...
нелюб он ей.
-И чего ж?
Вот! Дурак ты, Вань. Нелюб!
-Вы сами-то по любви женились,
а дурак я. Матушка вообще из-за вас
из воли в крепость пошла.
-Ишь ты! Все-то ты знаешь.
-Софи, может, попробуешь сыграть?
Вы бы с Павлом
так хорошо смотрелись вместе.
Вы же уже почти жених и невеста.
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Это дурной тон,
моя дорогая.
Пусть холопка играет. Лиза,
у вас слишком вольный нрав в Москве.
-А что это вы тут?..
-ПапА!
-Что это вы тут затеяли?
Я не помешаю ли?
-Только если не будете
делать замечания, папА.
Агаша, Павел, прошу.
-Ага.
-Присаживайтесь.
-Благодарю.
Я буду вашим первым зрителем,
а не первым критиком.
-Благодарю, папА.
Продолжаем. Текст.
ШЕПОТОМ: Сейчас все начнется.
-Так ты работаешь в поле?
-Работаю, сударь.
А чему ж вы удивляетесь?
-О, я бы этого не хотел,
ведь зной солнца
может лишить тебя красоты.
ИРОНИЧНАЯ МУЗЫКА
-Нет, ну это все никуда не годится,
так играть нельзя.
-Отчего же, Лизонька? По мне,
так весьма. Играют с душой.
-Спасибо, папА. Благодарю.
Давайте еще раз попробуем.
-Прошу, Павел.
-Ты работаешь в поле.
Ты работаешь в по...
Так ты работаешь в поле?
-Работаю, сударь.
А чему ж вы удивляетесь?
-Я бы этого не хотел,
ведь злое солн...
-Павел!
-Павел!
-Господи боже! Ушибся?
-Павел, вам рано играть пьесу.
ПАВЕЛ СМЕЕТСЯ
-Все в порядке.
-Павел, ты еще так слаб.
-Все хорошо, хорошо, папА.
Сраженный Лиодор упал у ваших ног.
-Ну ты же сможешь играть, да?
-Смогу, конечно.
Но дай мне встать на ноги.
ЛИЗА РАЗДРАЖЕННО СТОНЕТ
-ПапА, эта пьеса - прошлый век!
ПапА, миленький, вы же знакомы
с графом Ростопчиным?
-Ну да, я частенько
встречаюсь с ним в клубе.
Большой оригинал,
разносторонних талантов человек.
-Говорят, что он пишет пьесы
патриотические. Это так модно!
Не могли бы вы у него узнать,
есть ли у него что-то подходящее
для домашнего театра?
-Угу.
-Лиза бредила театром.
Увлечение в Москве было безмерным.
Мало какой дом не ставил
домашний спектакль,
а то и вовсе заводил частный театр,
куда пускали по билетам.
В городе было
около 30 частных театров.
-Плоха Маланья,
а пироги подавай, да?
-Не бухти тут.
-Все, хватит, ну! Куда?
-Ты что наделал, остолоп?
Ты дурак? Ты зачем рисунок испортил?!
МЕСЬЕ АРМАН ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Чего он сказал?
-Он говорит, что у тебя талант.
-Какой талант?! Хозяйское имущество
изгваздал, дурак деревенский!
Харитон Ильич...
Тебя за это выпороть надо!
-Что случилось?
-Харитон Ильич,
вы поглядите, а!
Поглядите, что наделал!
Руками своими корявыми
накалякал тут!
-М-да...
Пусть барин решает,
что с тобой делать.
Бери рисунок. Пойдем.
Иди, иди. Иди давай.
-Ой, Ванечка...
-Чего встали? Манифик, манифик...
А ты!..
За братом следи.
-За ценность фасада не беспокойтесь.
Фонари будут укреплены аккуратно.
-Прошу простить,
у нас тут происшествие.
Извольте взглянуть.
-Что это?
-Это ваш дом.
Он, изволите видеть,
рисунок итальянского архитектора
самовольно разрисовал.
-Я...
-Испортил!
Что прикажете с ним делать?
-Я ничего не портил. Вон висит.
ИРОНИЧНАЯ МУЗЫКА
-Ну почему же испортил?
Арсений Никитич...
Эта картинка даже, пожалуй,
и получше будет.
-А какая точность деталей!
Произведение искусства.
Как же ты все это списал-то?
-Да так, по памяти.
-Молодец! Это не ты ли сегодня
в кабинете генерал-губернатора
печью занимался?
-Я, ваше благородие.
-Молодец! Григорий Иваныч,
учиться ему надо.
-Ну, какой учиться? Это холоп наш.
Ему оброк выплачивать надо.
-А давайте-ка я вашего холопа
в ученики возьму.
А если не будет хватать денег
на оброк, доплачу.
-Это надо с Анной Андреевной...
-Ну, вот и договорились!
-В начале XIX века
иностранные торговцы имели
ряд преимуществ
перед отечественными купцами.
Они платили только 25%
таможенной пошлины при вывозе
и 75% при ввозе товаров
по сравнению с русскими купцами.
Лишь иностранцам дозволялось
торговать в розницу в своих домах.
Местные обязаны были торговать
только в лавках.
-Хорошо, мадам,
бледно-голубой с фиолетовым оттенком.
Бедро испуганной нимфа.
-Ах, прелестно!
И новинка - зеленый дракон.
Только вчера из Парижа.
-Позвольте, ну как же из Парижа?
У меня есть достоверные сведения,
что вся торговля с Францией
прекращена.
-Мадам, высокие пошлины -
это еще не прекращение.
Поставка теперь есть в моем магазине.
У вас свои связи, у меня свои.
Прошу меня простить.
-Ходят настойчивые слухи,
что мы накануне
большой войны с Наполеоном.
Москва скоро будет переведена
на военное положение,
здесь будет центр снабжения,
склады оружия, провианта.
-Господи помилуй! Я все думаю,
куда же пропали лионские перчатки?
-Ольга Сергеевна, я вам сейчас такие
сведения, а вы мне про перчатки?
-Все это патриотическая партия.
Хотят нас рассорить со всей Европой.
Граф Ростопчин первый.
Говорят, он снова в гору пошел.
Могут сделать его министром
или губернатором.
-Вот как?
Ох, боже мой, я совсем забыла.
Прошу меня извинить,
вынуждена вас покинуть.
Спишь, Григорий Иванович?
-Я не сплю.
-А между тем Ростопчина собираются
сделать министром.
-Кого?
-Ростопчина.
-Ростопчина?
-Да.
-Безумного Федьку?
Как это мило!
-Григорий, вставай
и отправляйся в клуб.
-Вот сейчас в клуб?
-Да. В английский клуб.
А если там нет, куда угодно.
Но найди Ростопчина и пригласи
к нам на большой прием в честь Павла.
-Он откажется.
-Сделай так, чтоб не отказался.
Понимаешь, как это важно
для наших детей?
Вставай! Вставай!
-Бабушка...
-Не надо, не надо церемоний.
Я понимаю,
тебе нельзя беспокоить ногу.
София была так встревожена,
когда узнала о твоем ранении.
Полагаю, ее чувства не остыли.
-Возможно. Однако же я...
-Понимаю твои сомнения.
И спешу их развеять.
Да, вы в родстве,
но не столь близком,
чтобы препятствовать вашему браку.
-Видите ли,
я с вами абсолютно согласен.
София очаровательна, да-да-да, но...
-Что "но"? Ну какое может быть "но"?
Вы идеально подходите друг другу,
вы влюблены.
-Да мне 20 лет. Я...
Я не оправился после ранения.
Я не знаю, что ждет меня в будущем.
И вообще, я разочарован в себе.
-Все это у тебя быстро пройдет.
20 лет - это прекрасный возраст
для брака.
-Да, но ваш сын и мой отец
женился только в 30.
-Это не аргумент.
-Тем не менее в ближайшие пару лет
я не намерен вступать в брак.
-Нет, это... Это слишком долго.
Это... За это время
может произойти все что угодно.
-К примеру?
-К примеру, София выйдет замуж.
Или начнется война. Даю тебе год.
-Бабушка, ну, я умоляю вас.
Почему только год?
-Потому что я не так молода,
как тебе может показаться.
-А ну, хватит дурачиться!
Мое почтение.
-Богато живут.
Ты все слышала?
-Я случайно.
-Оно и к лучшему.
Не волнуйся.
Год пролетит быстро.
-Репетиция, генерал. Репетируем.
Мы делаем пудинг по-французски.
Берем хлеб белый,
мочим в молоко и добавляем
чуть-чуть ванильный сахар.
Даккор?
Мять... вот так.
Мешать медленно, свободно.
-Оладьи, что ли? Или каша?
-Оладьи? Ну, пудинг.
Имперский пудинг.
-Да поняла я. Что тут непонятного?
-Нет-нет, дай мне ложку. Комса.
И много, много, много, много. Хорошо?
-А это что за ягоды? Туда же?
-Томат. Это томаты.
Для другого блюда.
-Ядовитые ли?
-А попробуй.
-Ой, нет-нет-нет.
-Очень вкусно. Попробуй.
-Нет!
-Кушай!
-Посмотрим, как господа будут
твои томаты вместо репы есть.
-Я видел такие в колониальной лавке.
Очень вкусно. Мм! По рублю ягода.
-О, это как эти, как их,
прости господи, мандарины.
Десять штук по три рубля.
Стоят, как коза.
-Федор Васильевич, здравствуйте!
Как же я рад вас видеть!
Федор Васильевич, спешу пригласить
вас в субботу на прием.
-К чему же спешка,
дорогой друг Григорий Иваныч?
-Дочь моя Лиза увлечена театром.
Умоляет испросить у вас
патриотическую пьесу
для домашней постановки.
Она большой патриот.
А уж какой поклонник
вашего литературного таланта!
-Вот как? Она что, пьесы ставит?
-Да. И на приеме, о котором
я говорил, будет дан спектакль.
Ну, что-то о бедной девушке
и неком Лиодоре.
-Это Ильина пьеса, что ли?
Он же интриган,
глупо горд и тяжел так...
что всякая гиря перед ним пух.
-А, так что же, Федор Васильевич?
-Я, пожалуй, приму ваше приглашение.
-Благодарю! Супруге нижайший поклон.
Ох, голубчик!
-Гарнир - артишо и асперж.
-Мусье, я не знаю,
что это такое ваш "асперж".
А у нас принято к зайцу репу.
Репу! Или клюкву моченую.
-Клюква моченую - это что?
-А что, в Париже клюквы нет?
-Нет!
-Давай, попробуй.
-Маланья, я не хочу. Пожалуйста!
-Клюква - это ягода такая.
-Требьян.
-Очень вкусно.
-Василий...
-Ну а что?
-Даша, вы... вы грустная.
Я могу помочь?
-Нет, месье Арман. Мерси боку, нон.
Я сама виновата,
я взяла перчатки постирать,
почистить и... И вот.
-Скукожились так, на дите не налезут.
-Да какая в том беда, косатка?
Барыня перчатки эти
дюжинами покупает.
-Нет. Говорит, нет больше таких,
из Парижа не шлют!
-Не шлют, говоришь, да?
Я возьму?
-Да пожалуйста, бери.
-Возьму на пробу?
-Да бери.
-А расписками принимаете?
Барыня по расписке велела.
-С расписками в конец очереди.
Дамы, если останется.
Это же лионские перчатки.
По дюжине в одни руки.
-А две?
-Больше не могу.
По прежней цене больше не могу.
-Плачу два рубля за пару.
Две дюжины нужно,
иначе барыня заругает.
-А мне три дюжины.
А кружевом торгуете?
-И кружевами, и тканями шелковыми,
и бумажными.
-Ты чего тут гуляешь?
-Я?
-Я тебя давно тут приметила.
-А я... выжидал.
Вдруг, думаю, выйдете, а вы и вышли.
-Ну, вышла.
-Я соскучился.
-Соскучился?
-Просто хотел вас увидеть.
Посмотреть на вас.
-Ну... Посмотрел?
Я пойду, а то кто увидит -
батюшке расскажет.
-Маша, погодите!
Я нынче на оброке
и служу у господина Поликарпова
как помощник архитектора. Оттого,
гляди, и сам стану архитектором.
-Ты крепостной.
-Знаю, знаю.
Я вам не ровня, но я скоро выкуплюсь.
-А мне-то что с того?
-Маша!
Как на духу:
коли был бы я свободным,
полюбили бы меня?
-Долго ли воли ждать?
-Два года.
-Сколько?
-Может, чуть больше.
-Вань, за два года мне батюшка
точно какого-нибудь жениха найдет.
-Не найдет.
-Ну, Васька! Ну хват, а!
Как ловко все провернул-то, а!
Водопьяновские перчатки
за французские выдал.
Ты сколько с него взял-то?
-По полтиннику за пару,
Спиридон Фомич.
Оптом!
А продал за полтора рубля.
-Ох ты! Это что, получается,
ты за один денек наторговал,
как за месяц, да? Молодец!
Так, это отдай Тихону Ермолаевичу,
а это тебе сверх жалованья.
Заслужил.
-Благодарствую, Спиридон Фомич.
Разлюбила красна девица
Мои кудри, очи ясные.
Разлюбила ненаглядная
Мои песни, речи красные.
Эй, Москва! Я приехал!
-Слуги и крепостные,
как правило, не имели своих комнат
и спали где попало:
в людской, на кухне,
перед спальнями хозяев,
прямо на полу.
Поэтому Василию пришлось
устроить схрон в подвале.
-Пожалуйте список гостей,
как пожелали.
-Ага. Что граф Ростопчин?
-Обещал быть, но...
Я боюсь,
как они с графом Гудовичем...
Я слышал, они друг друга не выносят.
Месье Арман!
-Да, месье.
-Ну, чем удивлять будете?
-Как?
-Меню десертов.
-Меню, месье...
Посторонись.
Хотите сделать сюрприз?
Очень хорошо.
Мильфей. Из тысячи слоев.
Дальше кокосовое бланманже
со множеством маленьких
хрустящих макарун.
И с легким сливочным кремом.
Лимонное пирожное в форме купола.
-Подождите, это что, это все?
А русская кухня где?
Где вот это, Маланьины пироги,
расстегаи где? Грибочки,
капустка квашеная - все вот это.
Блины где? Где? Где?
-Мон ами!
Я боюсь, ваша маман
будет против такого.
-Да что маман!
Два графа, Ростопчин и Гудович,
они на русской кухне могут сойтись.
Один солдат, другой патриот.
Им хоть кашу из топора свари.
Что еще есть у вас? Что, что-то еще?
-Что еще?
Блины с баварским кремом.
-Вот, пожалуйста,
блины с баварским кремом.
-Именно, блины с легким кремом.
У нас еще есть шампанское
с лопающимися пузырьками.
Я могу абсолютно все.
-Григорий Иваныч, Анна Андреевна,
помилуйте.
Француз - это просто бич божий.
Три перемены, до спектакля и после.
Съедят, не съедят...
-Харитон, что это за экономия?
Чтоб я больше подобных речей
от тебя не слышал.
-Григорий Иваныч, ну...
-Харитон!
-Это же какой расход!
Вина княжеские назаказывал.
Буфетчик вот такими слезами плачет.
"Шато Марго".
-"Шато Марго"!
-Какое-то еще "Клу...".
-Вужу!
-Так, остановитесь!
Сегодня нельзя ударить в грязь лицом.
-Месье Арман, большое спасибо.
-Спасибо, до свидания.
-И ты ступай.
-Григорий Иванович...
-Ступай, Харитон! Ступай!
-Анна Андреевна, Григорий Иванович,
простите великодушно.
Анна Андреевна, может,
мы отменим нашу сделку?
-Хотите вернуть Березовку?
Нет, об этом не может быть и речи.
Да у вас...
Откуда у вас деньги?
-Денег нет. Но есть дом в Москве.
Отсудил.
-Угу.
-Продам его и верну вам деньги.
-Нет, голубчик.
Ждать и переигрывать уже нерезонно.
Леса в вашем имении -
хорошее приобретение.
"Нет" - мое последнее слово.
-Аннушка, может быть...
-Нет. Хотя я могу нанять вас
управляющим в Березовке.
Как хотите,
я завтра уже не предложу.
-Я согласен.
-Прекрасно.
-Вот и славно!
Слава богу.
-В высшем кругу
старались веселиться,
чтобы отвлечь себя и других
от страха
перед надвигающейся войной.
Званые обеды, театры и маскарады,
30-40 балов ежедневно,
бесчисленные уличные гулянья,
петушиные и гусиные бои.
Москва гуляла и развлекалась
от заката и до рассвета.
-Ах, сударь,
вы представить себе не можете,
как весело и приятно
жить в деревне,
а особливо,
когда имеешь невинное сердце,
привыкшее к простой
и умеренной жизни,
не знающее ни шумных забав,
ни рассеянностей.
Всегда веселая,
всегда готовая к добру,
я здесь стою вместе с солнцем
легко и свободно,
иду к милой моей барыне
пожелать ей "Доброе утро",
услышать полезный совет,
а, возвращаясь домой,
примусь за работу или пойду
с милой моей матушкой в поле.
Жну там, вяжу снопы.
-Как? Ты работаешь в поле?
-Работаю, сударь.
А чему же вы удивляетесь?
-Я бы...
Я бы этого не хотел,
ведь зной солнца
может лишить тебя красоты.
-Красоты!
Неужто ли об этом сокрушаться?
Красота наша не вечна.
Она точно листочки на цветочках.
Пришла осень - прости, листочки,
прости, красота.
-Нет, никогда.
Ваши любезности и приятности
всегда останутся навеки с вами.
-Наши дети.
-Для любительского театра неплохо.
Знаете, у меня даже появилась
одна идея.
-О, ты слышал?
-Иван Васильевич,
ты знаешь, что...
-А заяц в клюкве был еще прекраснее.
-А я наслышана
о ваших прекрасных пьесах.
-Иван Васильич, ты знаешь, что у нас
в Москве недостача по воде?
В Мытищах остается каждые сутки
4300 кубов.
-Ты шутишь, Миша?
4300 воды в сутки?
-Да.
-Что, каждый день?
-Да. А до Москвы доходит
не более 236.
Впрочем, завтра
тебе комиссия доложится.
Я поспешил, за город переживаю очень.
Я тебе воды принесу.
-Иван Васильевич, я помню,
вы говорили о подрядах
на строительство военных складов.
Я готов.
-Я помню, я прекрасно все помню,
но ситуация, видишь ли, изменилась.
Появилось слишком много желающих
на этот подряд.
Ну и поскольку вы мой старинный
приятель, я не могу вам дать
этот подряд вне конкурса.
Надеюсь, вы понимаете меня, друг мой?
-Конечно, конечно, понимаю.
Безусловно. Мне нужно идти к гостям.
Дамы и господа, наш новый повар
приготовил изысканнейшие десерты.
Прошу вас отведать, господа.
Надеюсь, вы не будете разочарованы.
Вот, прошу, креп-сюзетт.
Нежнейшие эклеры, воздушное безе.
Прошу, господа!
Пробуйте, пробуйте!
-Чо, Вась, в храм не пускают?
-Ты чо здесь трешься?
-А что, нельзя, что ли? Или ты уже
эту улицу выкупил? Ты чо здесь забыл?
-Я Марью Спиридоновну поджидаю.
Сладости хочу ей преподнесть.
-По какому такому случаю?
-Намерение я имею. Жениться.
-Ты ж холоп.
-От холопа слышу.
Денег накоплю, выкуплюсь,
стану вольным.
Потом уболтаю Спиридона Фомича.
Он во мне нынче души не чает.
Говорит, удачу ему принес.
-Ты ж ее не любишь, Вась.
-Дурак ты, Ванька.
Я хочу в клыковское дело влезть
зятем, чтобы потом
оно все моим стало.
-Тихон Ермолаевич желает
Машу нашу за своего Осипа выдать.
-Ух! А Осип-то сам где?
-Да где-то в Европах
по торговым делам.
Вот вернется - сговоримся.
-Марья Спиридоновна!
Конфеты вкусные.
-Ты еще не понял, что к чему?
-Что к чему?
-Ее сватают
за какого-то там Осипа.
-Дорогие друзья,
мы уже поднимали бокалы
за здоровье наших
императорских величеств.
Мы оказали уважение
хозяевам этого праздника.
Ну а теперь мне бы хотелось
преподнести небольшой подарок
моему старому боевому товарищу.
Позвольте?
ВОСХИЩЕННЫЕ ВОЗГЛАСЫ
-Какая красота!
И огромная честь для нас.
Повесим на самом почетном месте.
Благодарю!
-Надеюсь, вы будете вспоминать
о градоначальнике и о нуждах города.
-Вне всякого сомнения.
-И еще один маленький сюрприз.
Величайшим повелением
поручик Лебедев...
приписанный к Инженерному корпусу,
награжден императорским орденом
Святого равнопрестольного
князя Владимира четвертой степени.
-Служу Отечеству.
ТИХИЕ РАЗГОВОРЫ В ЗАЛЕ
-Григорий Иванович, вы позволите?
-Ох, Михаил Васильевич,
прошу, присаживайтесь.
-Благодарю.
Григорий Иванович,
я могу поспособствовать
в получении
интересующего вас подряда.
-Так...
-К слову говоря,
на днях видел
доктора Сальватори.
Он получил партию
исключительных пиявок.
-Простите, вы сказали "пиявок"?
-Да-да, именно.
Это, знаете ли, такие жирные червяки.
Очень помогает при подагре.
-Правильно ли я понял,
вы мне рекомендуете
посетить доктора Сальватори
для лечения моей подагры?
-Боже мой, у вас подагра?
-Ну, видимо, да.
Хотя я только что об этом узнал.
-Павел Григорьевич,
извольте объясниться.
Вы удостоены высокой награды.
Пренебрежение этой честью
непозволительно.
-Ваше сиятельство, я ни в коей мере
не хотел ввести вас в заблуждение,
но я считаю, я недостоин.
-Но отчего же,
сударь, вы сомневаетесь
в правильности решения?
Государь император...
ШЕПОТОМ: Я потерял свой полуэскадрон.
Я виновен в гибели солдат, 70 душ.
-Это же большая честь -
погибнуть за Россию - для воина.
Или это не так?
-Все так, ваше сиятельство.
-Все наши победы - это боль,
это слезы, это потери.
Или вам все это очень тяжело?
Если это так, то вы вольны
не возвращаться в армию.
А впрочем, дамы и господа,
рад сообщить:
поручик Лебедев любезно согласился
служить у меня адъютантом,
то есть отвечать за строительство.
-Друг мой, поздравляю!
-О, это честь!
-Прекрасно!
-Это нужно отметить, господа!
КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Кондрат, отдай шляпу. Отдай!
-Надо признаться,
я был приятно удивлен.
-И вы дадите мне свою пьесу?
-Лучше я напишу вам новую.
Специально для вашей актрисы.
Агафья, кажется?
-Кому интересны русские пьесы,
когда есть французские?
-Господи помилуй,
только и видишь, что молодежь,
одетую и обутую по-французски.
И словом, и делом,
и помышлением французскую.
Отечество их - на Кузнецком мосту,
а царство небесное - Париж.
Это из моего памфлета.
Прошу.
-Федор Васильевич напишет нам пьесу!
-Федор Васильевич, я хочу признаться,
ваша деятельность
на почве благотворительности
оказала на меня большое влияние,
и мы с Григорием подписали
взносы в ваши фонды.
ТРЕВОЖНАЯ НОТА
-Похвально, Анна Андреевна,
что вы осознали значение
благородного дела на благо Отечества
именно сейчас.
-Я не могла поступить иначе.
-Надеюсь, маменька не заметила
нашего исчезновения.
-Вы так прекрасно выглядите!
Ку-ку-ку.
ПОПУГАЙ: Вы так прекрасно выглядите!
-А мы за цветочками.
-Перестань, Наталья.
Мандарины поспели. Давай сорвем?
-Давай.
А никто не заметит?
КТО-ТО ЧИХНУЛ, ВСКРИКНУЛ ПОПУГАЙ
-Кто это?
-Попугай?
-Мандарины не трожь.
-Попугай?
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
КРИЧИТ
ИСПУГАННО КРИЧАТ
-Диапазон цен за выкуп был огромный:
от 25 рублей до 35 тысяч
за семью из 12 человек.
Савва Васильевич Морозов,
основатель династии, выкупился
с сыновьями за 17 000 рублей.
Василий Тропинин
только в 47 лет получил вольную
в качестве подарка на Пасху.
Его хозяин не хотел терять
талантливого художника, пошел на это
только под давлением общественности.
Тропинин уже получил статус
художника и академика,
а его жена и сын
еще пять лет оставались в неволе.
Актер Щепкин получил вольную
благодаря своим поклонникам,
которые организовали
спектакль по подписке.
Так за 10 000 рублей
Михаил стал свободным человеком,
но жену и четверых детей
ему пришлось выкупать самому.
Кстати, жена Щепкина, Елена,
изначально была свободной,
но, выйдя замуж,
по закону стала крепостной.
Тропинин написал портреты
Щепкина и его жены.
А Ивану и Василию
предстоял долгий путь -
по крохам собирать деньги на выкуп.
Путь длиною в годы.
ЗАГАДОЧНАЯ МУЗЫКА
-Что ж ты от меня шарахаешься,
голубушка?
Я ведь не обижу.
-Агаша!
-Павел Григорьевич, простите.
ШЕПОТОМ: Я не знала,
что вы уже дома.
ЧУВСТВЕННАЯ МУЗЫКА
Павел Григорьевич, не надо.


Серия 3

-Июль 1811 года.
Василий мечтает покорить Москву
и сердце Маши.
Братья становятся соперниками.
Анна Лебедева намерена женить Павла
на Софии, но он увлечен Агашей.
Лиза ставит домашний спектакль,
где у Агаши главная роль.
Архитектор Поликарпов
берет Ивана в ученики.
Гудович стремится навести порядок
в Москве, не догадываясь
о махинациях за его спиной.
Ростопчин рвется к власти.
Работы у Павла особо не было,
потому что обещанные царем
ассигнования
на строительство военных складов
не поступали.
Объявленный сбор пожертвований
тоже ничего не дал.
Москвичи не верили, что в случае
войны Наполеон дойдет до Москвы.
-Мне надо с тобой поговорить.
-Да, маменька, слушаю.
-Скоро приезжает твоя бабушка
с Софи. Она тебе писала.
Уже год прошел.
-Маман, вы снова...
-Вот что пишет твоя бабушка:
"Надеюсь, что Павлуша готов выполнить
свои обещания. Здоровье мое слабое,
но я не теряю надежды,
что с Божьей помощью доживу
до свадьбы моего любимого внука.
Софи пребывает..." Неважно.
Надеюсь, ты понимаешь,
что необходимо предпринять?
-Маман, вы снова об этом?
-Послушай меня. На следующей неделе
мы устраиваем детский бал.
Там мы объявим о вашей помолвке.
-Маменька, я прошу простить,
это звучит как приказ? Мы с Софи
проводим время прелестно и без...
-Тянуть дальше просто неприлично.
Ты понимаешь, в какое положение
ее ставишь? Это просто...
Это просто...
Это просто бесчестно.
-Маман, ну это уже слишком!
-Ну давай, давай, скорее!
-Са ва.
-Сова. Какая сова?
-Завтрак хозяйке!
-И вуаля, мадемуазель Маланья,
я упечь бублик.
-А бублики - загляденье!
Молодец, месье Арман.
Чай не курассан.
Забирай свежий для барыни.
-Круассан!
-Как его ни назови,
круассан твой назавтра засохнет,
а бублик - нет, вот так.
-Агашка не приходила еще?
-Сейчас придет барыне завтрак нести.
-Ну, может, ей некогда,
она, небось, еще почивает на перинке
у молодого барина.
-Ах ты ж кочерыжка завистливая!
-Столбом стоять будешь?
-На будущей неделе
объявят о помолвке молодого барина
с барышней Беклемишевой.
-Что?
Я...
-Агаша, спать нужно ночью.
Лучше в своей кровати.
-Закатят балов да приемов!
А ты куда?
-Тереша бублики любит.
-Дай один хоть.
Тереша... У него жена законная есть.
Аль забыла?
-В допожарной Москве
социальный состав распределялся
следующим образом:
5% - дворяне, 7% - купечество,
31% - крестьяне, 35% - дворовые,
1% - иностранцы.
-Ну что, Ваня, поделился твоей идеей
по поводу вентиляции
для артиллерийского склада.
Но пока не одобрили.
-Почему? Это чтобы порох
не отсыревал, я все продумал.
-Понимаешь, когда докладывал,
в деталях запутался.
Хотел за тобой послать,
да у них времени нет ждать:
водопроводом занимаются.
О-о-о! Как начал их
генерал-губернатор чихвостить!
Я в угол забился от греха подальше.
Да! Его сиятельство
предложил тебя позвать
на следующее заседание комиссии.
-Правда?
-Да! Говорит: "Нужно привлекать
к работе самородка из крестьян".
-Ну что, Арсений Никитич,
жарковато было, да?
-Да.
-Но дело есть дело.
А это, значит, и есть ваш помощник?
-Да. Давай-давай...
-Надо переодеть его в чистое платье,
а то не пустят
в кабинет генерал-губернатора.
-Дело Елистратов говорит.
А он, между прочим,
титулярный советник из канцелярии
самого генерал-губернатора.
Ничего, Вань, переоденем тебя.
Знаю одну лавку,
одежда там не новая, но хорошая.
-Арсений Никитич...
-Да не волнуйся, я сам заплачу.
Да, чуть не забыл.
Сегодня был у меня купец,
которому мы склад по осени строили.
Вот твоя доля.
-Металлические деньги
были дороже бумажных ассигнаций.
Купюры были совершенно разного
достоинства: 10, 25, 100 рублей,
но денежная масса
быстро обесценивалась,
потому что Наполеон напечатал
и смог забросить в Россию
огромный объем фальшивых купюр.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Ух ты! Кто это у нас тут
такой нарядный, а?
-Это не твое дело. Ты чего приперся?
-А я-то по делу, от хозяина.
Ты думаешь, галстучек нацепил -
сразу за благородного сойдешь?
Вань, на роже-то написано:
"Ванька-холоп".
-Ну не Ванька...
а Иван Терентьевич.
И не холоп, а помощник
архитектора Поликарпова.
В понедельник к генерал-губернатору
в кабинет пойду.
Он меня сам позвал.
-Да ну!
-Угу.
-Тебя?
-Меня.
-По всей Москве искал, с собаками.
Где, говорит, Ванька-холоп?
Не могу без него ничего построить!
Да хоть сам государь-император
тебя позовет, Вань...
а для Марьи Спиридоновны
ровней все равно никогда не станешь.
Марфа Фоминична, записочка к вам!
-Так заходи. Открыто.
-Зовут, Вань. Меня зовут.
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Маша, Василий записку
от батюшки принес.
Ой, тут как-то неразборчиво.
Может, ты поймешь?
"Бедная сестра моя
Марфа Фоминична..."
ЧИТАЕТ НЕРАЗБОРЧИВО
-Ну?
-Попросил стол побогаче накрыть.
-Зачем?
Водопьяновы свататься придут.
-Ох, вот те раз.
-Бабушка!
-Здравствуйте, мои милые!
А где Павел?
-Сергей, позови брата.
-Какое платье!
Ты это видишь? Катя!
-Как доехали, Елена Сергеевна?
-Слава богу, благополучно.
-Ой! Я же забыла предупредить
насчет пирожков. Пойдем?
Софи, позовете Павла с Сережей?
ДОНОСИТСЯ МУЖСКОЙ ГОЛОС
-А когда ты женишься,
можно я заберу твоих солдатиков?
-Серж, я не собираю жениться.
-Почему? Свадьба - это весело.
-Семейная жизнь - это скучно.
Идешь на завтрак - там жена,
возвращаешься со службы вечером -
а там опять жена.
И говорит: "О мон шер,
вы знаете, подумала,
не пора ли нам сменить
обстановку в столовой?
Я вчера была на приеме
у Пистимии Евграфовны -
увидела такой
премилый гарнитурчик. Ах!"
Ты знаешь, Серж, я еще слишком молод,
чтобы тратить свою жизнь на это.
А солдатиков...
забирай хоть сегодня.
-Пардон, мадемуазель Софи,
прошу меня простить.
Пардон, мадам.
Нужно было окончить письмо.
Надеюсь, ваше путешествие
прошло успешно
и вы в хорошем расположении духа?
-Благодарю вас.
Путешествие было бесподобным.
-Что ж, я рад.
-Какая красивая пара!
-Бабушка...
-Люблю изящные вещи.
-Милая моя, я смотрю, вы бледны.
-Разве? Должно быть, вам показалось.
-Маменька, маменька!
Павел мне подарил своих солдатиков.
-Сережа, я поздравляю.
-Не бегай туды-сюды.
Сел бы, как люди, поговорил.
-А вот я не понимаю. В Париже сначала
узнают человека, потом приглашают,
а в Москва сначала пригласить,
потом узнать.
ФРАЗА НА ФРАНЦУЗСКОМ
-Дурной, а как еще-то?
Ты сначала напои, накорми,
а потом уж в душу залезай.
-Маланья, довольно.
-Бонжур, мадам. Бонжур, месье.
-Ваня!
-Ну не Ваня, а Иван Терентьевич.
-Откуда платье-то?
Не украл ли?
-Украл, конечно.
Мы ж, рязанские холопы, такие -
все крадем, ничего с собой
поделать не можем.
Вот на днях пойду на заседание
к генерал-губернатору.
-Месье Арман, барышня пирожки просит
с ягодами.
-А, я.
-Нешто он знает,
какие барышни любит, а?
-За работу.
Давай.
-Ванечка!
-О!
-Какой ты у меня красивый!
-Да ну, красивый.
-А взгляд грустный. Чего это?
-Да...
Да знаю я, что я Маше не пара.
Я холоп.
Но это пока. Поликарпов
за первый склад заплатил,
и у нас еще новые заказы.
Ну, если так пойдет,
то сам в архитекторы выбьюсь.
И тебя выкуплю.
Будешь самой завидной
невестой в Москве.
-Кто? Я?
-Ну а кто? Я, что ль?
А ты французский знаешь,
на пианинах играешь.
И какая красивая, посмотри!
-Вот она где!
Барышни ее зовут,
а она прохлаждается.
Или, думаешь, если молодому барину
постель греешь,
то можно и тута лясы точить?
-Агаш...
Это правда?
Точно тебя выкуплю.
Не век же тебе в любовницах ходить
и чушь всякую слушать.
-Я не жалуюсь, Вань.
Я, может... Я, может,
и сама люблю его.
Он такой красивый!
-Понимаю.
А вот женится он -
и что делать будешь?
-Не знаю. Совсем плохо будет.
-Так, проходите, проходите.
Всегда рады высоким гостям,
Тихон Ермолаевич.
-Бонжур, мадам.
Мадемуазель, са ва?
-Осип Тихонович, а чего вы
в чужих землях так задержались?
Мы вас полгода назад ждали.
-Ну, коммерческие операции.
Потом образование надо было получать.
-Ну, это дело хорошее.
И как там, в Европах?
-Все манифик.
-А...
-Хорошо. Порядка побольше будет.
Я вот вижу, Марья Спиридоновна
в расстройстве пребывает.
Хотелось бы знать,
что послужило причиною.
ГНЕТУЩАЯ МУЗЫКА
-А чего я сказал-то?
-Да нет, это просто
особа еще такая романтическая, да.
Днем собаки порвали цыпленка -
вот она плачет целый день. Ну ничего,
девичьи слезы - это ж вода.
Ничего, успокоится, вернется назад.
-Главное, чтоб промеж нас
все нормально сладилось.
-Да.
-И чтоб на городское начальство
укорот нашелся.
-Точно, Тихон Ермолаевич.
Вот, понимаете,
просто замордовали черти,
спасу нет, а!
Как вы думаете, чо это они
со складами-то засуетились?
Не иначе готовятся к чему-то?
-Вот.
Осип говорит, что беспременно
война будет с Бонапартом.
И причем очень скоро.
-Ой, упаси бог.
-Этого бояться нечего. Французы же
не ордынцы, не турки какие-нибудь.
Они народ просвещенный.
Придут порядок наведут.
Их император всей Европой правит.
И нас лапотных, научит,
как жить надо правильно.
-Лапотных?
Ха! Что ж получается?
Вот французы к нам придут -
мы что, должны хлебом-солью
их встречать, что ли?
Это, знаешь...
За это можно и в Сибирь.
-Чего сразу в Сибирь-то?
-Маша, пойдем. Слышишь, девонька моя,
пойдем, батюшка ждет.
Да и мне попадет.
Ну что ж поделаешь-то?
Такова наша бабья доля.
Пойдем, пойдем.
Пойдем, душа моя, пойдем.
Ну...
-Нет, Тихон Ермолаевич, в своем дому
я таких вот речей не потерплю!
-Дело твое, Спиридон Фомич.
Как говорится,
насильно мил не будешь.
Но ты все ж таки подумай.
-А тут и думать нечего!
Все, давайте, идите, гости дорогие,
подобру-поздорову пока еще.
-Спасибо за хлеб, за соль!
-Ага!
-Давай!
-Раньше надо было
свое чадо-то воспитывать,
когда оно еще поперек лавки
укладывалось!
Вот! Вот вам, а не моя дочь, ясно?!
Вот так вот.
Все, бабы, в дом пошли.
Пошли!
-Благодарствуйте, папенька!
-Граф Федор Васильевич Ростопчин
был, несомненно, яркой личностью.
Общительность, аристократизм,
проявление неординарности
в мышлении и поступках соседствовали
с эгоизмом и хвастовством.
Весной 1812 года Ростопчин
пробирался к власти по головам.
Написал донос на Сперанского,
и того отправили в ссылку.
-Сергей Федорович, наслышаны!
Теперь адъютант
при самом генерале Барклае.
Наши поздравления!
-Благодарю.
-Серж - наша гордость.
В честь праздника отправили домой
на несколько дней.
Завтра уже возвращается в армию.
-Ну, будущий герой?
-Да!
-Как доехали?
-Детки, ну-ка, потише, давайте в зал.
-Надо признаться...
с трудом. Едва не лишились рессоры,
что не мудрено на наших-то улицах-то.
Одни ухабы.
-Побойтесь бога, Федор Васильевич.
Тверская нынче, а?
Как по маслу катишься!
И мы, кстати, перед домом замостили.
-А у Охотного ряда болото,
а у Петровского театра на моих глазах
одна повозка едва не затонула.
-А до того ли сейчас, граф?
Война на носу.
Военному генерал-губернатору
графу Гудовичу
есть чем заниматься,
кроме грязи на дорогах.
Если честно говорить,
городское хозяйство, вообще-то,
епархия гражданского губернатора
господина Обрезкова.
-Да неужели граф Гудович
не был поставлен для того,
чтобы навести порядок во всем
твердой рукой?
А коли ослабела рука,
то не пора ли на покой?
-Федор Васильевич,
я вот благодарен Ивану Васильевичу
за освещение города.
Такого нынче и в Париже нет.
Уж поверьте, бывали.
-А, Париж! Сдался вам этот Париж,
право слово!
-Да неужели, Дмитрий Маркович,
наша Москва впереди Парижа оказалась?
Поздравляю, Иван Васильевич!
Вот оно, истинное признание заслуг.
-Напрасно вы ехидничаете,
Федор Васильевич.
Не правы - так признайтесь.
-Мы с русским народом
способны невероятное продвижение
в различных областях производить.
Истина. Ежели заниматься толково.
-Однако пора и начинать.
Лиза, зови гостей. Где месье Йогель?
-Простите великодушно,
Иван Васильевич,
если мои слова прозвучали
как недовольство вашими трудами
на пользу города.
-Федор Васильевич, я стар и болен,
но из ума-то еще не выжил.
Сейчас не время для ссор и интриг.
Вы же не хуже меня знаете,
что государь вернулся в Вильно
10 дней назад, в штаб-квартиру
1-й Западной армии.
-Знаю, граф. Начало войны -
дело ближайших недель.
Потому и хочу вас предостеречь.
В нынешних обстоятельствах
может быть весьма опасным,
что некоторые иноземцы
слишком приближены
к первым лицам города.
-Помилуйте, граф.
В чем может быть опасность,
если жена моего камердинера
француженка?
Кстати, ваш повар,
между прочим, месье Товне.
-Я имею в виду
вашего лекаря Сальватори.
-Господа, господа, что же вы
с пустыми руками? Отведайте.
-Вот, это самое время.
-И дело не в его подданстве.
Вам известно,
что, пользуясь своим положением,
он оказывает
отнюдь не медицинские услуги?
-Что вы хотите этим сказать?
-Кроме того, есть сведения,
что к этому причастен и ваш брат.
-Лиза восхитительна, шарман!
И совсем уж взрослая.
Пора и в свет выводить.
-Что вы, Анна Петровна, еще рано.
Может быть,
в следующем сезоне.
-Позвольте пригласить вас
на следующий танец.
-Прошу простить,
я, кажется, уже ангажирована.
-Этот тур вальса...
за мной?
-Следующий танец - вальс.
-Помните, как мы танцевали на детском
балу в Благородном собрании?
-Ах, как забыть?
Я был влюблен в вас, как ребенок.
-Были?
-Ну, теперь же я ваш взрослый раб.
-Рабов у меня предостаточно, знаете.
Прошу простить.
-София, дорогая!
О, мужчины все предсказуемы.
Должна признаться, Софи,
что в молодости Григорий Иванович
был весьма нерешительным. Мне даже
пришлось его немного подтолкнуть.
-Следующий танец - кадриль.
-Ну что, мой друг, как дела?
-Хорошо.
-Да?
-Я всего лишь сделала вид,
что принимаю ухаживания
другого кавалера.
Мне кажется, этот молодой человек,
барон Дальберг, немного заскучал.
Вы не могли бы?..
-Конечно, Анна Андреевна.
Дальберг! Прогуляемся?
-Ага.
-Что же вы заскучали совсем,
Дальберг?
-Смотри.
-Вы такой смешной!
-Да...
-Ой, не обращай внимания.
-Анна, я только что
был случайным свидетелем
одного очень неприятного разговора.
Граф Ростопчин...
-Тсс! После.
-Ну что, давай.
-И тут Ростопчин Гудовичу
все как на духу выложил.
То, что брат его Михаил Васильевич
взятки берет,
очень определенно намекнул.
И что иноземец Сальватори
вмешивается в строительство
военных складов, тоже рассказал.
-Про нас он говорил?
-Нет, но Гудович сказал,
что, если все это правда,
никого прикрывать не станет.
-А если Михаил Васильевич
во всем признается губернатору?
-Это подсудное дело -
получение подряда за взятку.
-Так, ладно. В случае чего
мы знать ничего не знали,
просто участвовали в конкурсе
и выиграли.
А Павлу нужно поскорее
обручиться с Софи.
Если что, ее отец в Санкт-Петербурге
порадеет за будущих родственников.
-Иван, что случилось?
Ты плохо выглядишь.
-Цвет лица...
Так бывает, когда разлита желчь.
-Я вот что подумал.
Не пора ли мне подать в отставку?
-Да бог с тобой, ну какая отставка?
Ну, прихворал,
но это дело обыкновенное.
-Да, и я дам лекарство.
-Довольно!
Вы мне зубы-то не заговаривайте.
Вчера я имел пренеприятнейший
разговор с графом Ростопчиным.
По Москве ходят слухи,
будто брат мой...
да лекарь взятки берут
за моей спиной.
-И ты поверил? И кому? Ростопчину?
Этому сумасшедшему Федьке?
Да он под тебя копает,
он твоей отставки добивается,
верно, сам на твою должность метит.
-Он сам это все придумал, это слухи.
-Не доверяю я слухам.
Но с людьми, которые заведуют
подрядами да ценами,
непременно поговорю.
-Иван Васильевич,
нас-то это каким образом касается?
-Не касается - что ж вы задергались?
-Братец, совсем ты себя не бережешь.
-Довольно!
Проверку проведу строжайшим образом.
Виновные будут наказаны
по всей строгости, невзирая на лица.
Шутка ли? Имя!
Генерал-губерна...
-Это приступ.
-Сделайте что-нибудь.
-Давайте я дам лекарство.
-Ступайте. Так управлюсь.
-Слушаю вас, ваше сиятельство.
-Проверьте отчетность по подрядам.
-Будет сделано, ваше сиятельство.
-Срочно!
-Граф Иван Васильевич Гудович,
боевой генерал-аншеф, брал Хаджибей
и Анапу. Был нрава горячего,
с виду казался угрюмым,
неприступным, но в кругу друзей
был ласков и приветлив,
знал пять языков.
-Арсений Никитич, потеряли что?
-На сегодня все свободны.
И быстро по домам,
а то как ливанет!
-Случилось что?
-Генерал-губернатор
потребовал отчетность
по строительству военных складов.
Цены на материал, говорит,
завышены в несколько раз.
Говорит, что я мошенник.
Судебным разбирательством грозит.
-Они что, правда завышены?
-Завышены. Но только не мною.
Это все братец губернаторский,
Михаил Васильевич,
на пару с лекарем своим.
Лес по одной цене берут,
по документам цену ставят в три раза
выше, а разницу себе в карман.
-Так вы скажите все, как есть.
-Кому?
Генерал-губернатору?!
-Да.
-Что его младший брат, в ком он
души не чает, мошенник и вор?
Думаешь, поверит?
-Ну, поверит не поверит,
а надо идти на прием,
говорить или написать.
-И чего добиться?
-Арсений Никитич, правды.
Всяко лучше,
чем за чужие грехи страдать.
Его высокопревосходительство
во всем разберется. Честный человек.
-Эх, Ваня, Ваня...
-Прошу вас, милостивый государь.
Арсений Никитич,
вы на кого жаловаться вздумали?
-Жаловался не я.
-А кто еще знает,
сколько стоил лебедевский лес
в первой смете?
Сальватори!
-В чем дело?
-Вот, полюбуйся.
Эта кляуза сегодня пришла
на имя генерал-губернатора.
От анонима.
Хорошо, что я перехватил,
а то, может быть,
еще кому-то написал.
-Хорошо, что знаем только мы с вами.
-И господин Поликарпов.
-Это даже не мой почерк.
-Да чей же еще?
-Не знаю.
Хотя...
Не может быть.
Ванька!
Ох и дурень!
-Вань!
-Тереш! Терентий Афанасьевич,
ну куда ж вы в грязи-то, ну?
-Где Иван?
-Не приходил еще.
У Поликарпова своего, должно быть.
-Вот незадача-то, а!
Так, Васька, давай ты.
Полезай на чердак,
дымоход проверить надо.
-Бать, ну ты чего?
-Не бурчи давай.
-Может, съешь чего?
-Опосля.
А я пока в большой печи пошуршу.
Давай, давай, пошли.
Ну давай свой пирожок!
Пошли, пошли.
-Открыл, бать!
-ДОбро!
ПОДОЗРИТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА
Василий, ну где ты? Спускайся!
-Иду, бать, да!
-Что, прямо так и сказал, подлец?
-Да чуть ли не судом грозил.
Мол, это мы подговорили
своего холопа Ивана Никишина.
Ты представляешь,
мы подговорили холопа!
Это как я холопа подговариваю?
Как?
Его, Михаила Васильевича, засудить,
а деньги все себе забрать.
-По себе, шельмы, судят.
-Что? Вот что тебе? Тебе что?
-Иван Никишин здесь,
как вы велели.
Изволите принять?
-Давай-ка его сюда.
Как же ты, холоп...
...смел подумать, что мы
казенные деньги хотим присвоить?
Мы, Лебедевы,
потомки боярского рода!
-Ваша милость, я... Я не знал,
что вы к этому делу причастны.
-Поневоле! Поневоле причастны!
Подвел нас Михаил Васильевич,
нечего сказать! Хорош!
-Я правда не знал.
-Давай договоримся:
ты забываешь про сей конфуз.
Коли спросят, отвечаешь:
"Знать не знаю, ведать не ведаю".
-Даже если сам генерал-губернатор
спросит.
А мы тебе за это вольную отпишем.
-О!
-Подождите, а если Арсения Никитича
судить будут, он же...
не виноват.
-Тебе вольную предлагают, а?
Ты вслушайся,
только вслушайся - вольную.
При чем здесь Поликарпов?
-Как - при чем?
Невинного человека на каторгу.
Я ж как по справедливости хотел,
а не под монастырь.
-Да что ты его уговариваешь?
Так, смотри...
Мое слово последнее.
Или ты сейчас же соглашаешься,
или никогда
от нас свободу не получишь.
Мало того, в деревню отправим.
-Я лгать не приучен.
-Ступай, голубчик.
Ступай, ступай.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Помогите! На помощь!
Рассудите!
Помогите!
-Эй-эй, стоять!
Отдай кошелек!
-Помогите!
На помощь!
-Всем стоять!
-Помогите!
-Фух, господин Сальватори,
ваш кошелек?
-Мой кошелек!
-Да что вы делаете, эй?
Я кошелек отобрал у них!
-Это он меня ограбил!
Разбойничья рожа!
-Господин Сальватори, это я,
Иван Никишин, дворовой Лебедевых.
-Это он вор! Вот мой кошелек!
-Да вы что?
-Увезти!
-Вяжите его!
-Ты чо?
-Догоните!
-Что стоите, болваны?
-Да беги же!
-Батя, батя!
-Ух ты! Ты где был-то?
Все утро тебя ждал!
-Тише, тише.
-Пришлось за песком самому идти.
Давай, бери, помогай.
-Бать, ты же знаешь Марью Клыкову?
У отца ее Васька работает.
-Ну?
-Передай ей, что я буду ждать ее
ночью в сарае.
-В сарае?
-Да, в сарае. У них во дворе
сарай есть, там буду ждать.
-Что у тебя мысли, как блохи, скачут?
Случилось чего?
-Меня полиция ищет.
-О господи!
Зачем?
-Батя, я...
-Сынок...
-Батя...
Я не виноват.
Я не виноват, слышишь?
-Тише, тише.
-Передай Маше: ночью в сарае.
Я не виноват.
-Сынок... Сынок!
-Ой... Ой...
-Спиридон!
Чего не спишь? Ночь на дворе.
-Ой...
Да не до сна. Вот как-то в последнее
время все не повдоль, поперек.
Может, сглазил кто?
-А ты помолись. В нашем храме
икона Николая Угодника
который день мироточит.
Народ к ней все идет,
храм даже на ночь не закрывают.
Вот и ты сходи и попроси.
Глядишь, и заступится за тебя
пред Господом.
КАШЛЯЕТ
СТОНЕТ
-Господи! Господи, Иван Васильевич,
батюшка! Господи! Водички?
Али за лекарем-то послать?
-Не надо лекаря.
Вели коляску подать
с заднего двора.
Только тихо, чтоб ни одна душа...
-Да куда же это, в ночи-то?
-В храм! В храм,
к иконе мироточащей.
-Вы же хворый еще.
-Живо! Чтоб ни одна душа!..
Шкуру спущу.
-Помоги нам,
Угодниче Божий,
да не погибнем
со беззакониями нашими,
избави нас от всякого зла
и от всякия вещи сопротивныя.
-Отче наш, иже еси на небесех...
да приидет царствие Твое...
да будет воля Твоя, яко на земли...
и на небеси, аминь...
Руку! Руку!
-Что ж вы так!
-Оставьте меня! Оставьте!
Я же не падаю.
Все!
-Спасибо тебе, что подсобил.
А то ведь и не знаю, как довез бы.
-Да ладно.
Давно его превосходительство
занедужил-то?
-Да прихварывал-то давно,
а держался-то молодцом.
А таперича
видишь как расхворался-то!
-Ага. Осторожно.
-Господи...
-Ой, все под Богом ходим,
что хозяин города, что холопы.
-Не, ну ты так не сравнивай это.
-Ой, заболел, значит.
-Трогай.
-Мы ж, купцы, просились к нему,
хотели в ноги упасть,
чтоб избавил нас от козней
этого брата своего, лихоимца.
Тьфу! Этого доктора поганого,
имя забыл.
Обирают нас, понимаешь, поносят.
Дескать, нам, торгашам,
только бы мошну свою набить,
а до города нам дела нет.
А сами чего? Дашь на лапу -
все, есть подряд им.
Пока кто-то больше не заплатит.
А иноземцы и пошлину меньше плотют,
и вон лавки в доме держат
на Кузнецком. А нам нельзя.
-Где это мы?
А чем это так воняет?
-Так ведь ночь, ваше сиятельство.
Обоз золотарей
по вашему велению проехал.
-Ну вот.
-Вы не переживайте,
ваше высокопревосходительство,
мы поможем вам сойти.
-Не мешай! Сам справлюсь.
-Ну, сам так сам.
Давай, батюшка, осторожней.
-Осторожней.
-О господи, господи...
-Это... Ай...
Ваше превосходительство,
я ж никому, ей-богу!
-Вань!
Иди покушай.
-Там уснули все?
-Да. Батюшка в церковь пошел.
-Ах... Хорошо.
Значит, и мне идти надо.
-Да ты покушай.
-Не могу я. Мало того что сам
пропащий, еще и тебя погублю.
-Может, ты еще на денек останешься?
-Потом еще на денек,
и еще на денек, пока меня
твой батюшка или тетушка не застанут.
Нет. Пошел.
-Вань! Может, в полицию пойти?
Расскажешь все как было.
Я с тобой пойду.
-Ну и кто нам поверит,
если доктор генерал-губернатора
на меня указал?
У меня теперь, Марья Спиридоновна,
два путя: один - на каторгу,
чего не хотелось бы,
а один - скрываться.
По нехорошим местам
да трущобам отираться.
-Возьми меня с собой.
-Куда? На каторгу?
-Да хоть куда! Хоть в Сибирь.
А хочешь, еще дальше?
-Да не могу я, Маш,
обречь тебя на такую судьбу.
-Да уж лучше такую, чем выйти замуж
за какого-нибудь Осипа.
-Маша!
-Скажите "А!"
-А-а-а.
-Если бы знал, Санта-Мария! На днях
ограбили, почти убили разбойники.
-А что ж полиция?
-А что полиция?
Они разве могут быстро бегать?
Они одного схватили, он убежал.
Но я его узнал.
-И кто же это был?
-Вызывали, ваше сиятельство?
-Вот! Их человек.
Разбойник.
-Что? Разбойник - мой человек?
-Ваш. Вы знаете этот помощник
архитектора Поликарпова?
-А, так это который печник?
-Да, именно, печник.
-Не губите! Не Иван это, не Иван.
Я богом клянусь, не он.
-Погоди божиться.
Лучше скажи, где он.
-Не знаю, барин.
Истинный крест, не знаю.
-Все, ступай.
Уйди с глаз долой!
Ваньку нужно срочно отловить,
пока он лишнего не наговорил.
-Лишнего? Да чего же
он может наговорить?
-Ты ж не знаешь ничего.
Никишин кляузу написал губернатору,
будто мы приписками занимаемся.
За лес для строительства
тройную цену назначаем.
-Как?
-Вот и я хочу знать - как!
Откуда он узнал? Кто навел?
-Папа, прошу простить, но...
то есть это правда?
Ну, про лес и приписки.
ПапА?
-Как ты можешь, а?
Я же говорю, нет. Кляуза. Навет!
-Прошу простить.
-Господин Сальватори, доброго дня.
Генерал-губернатор указал
изъять у вас
все существующие бумаги.
-Я подданный Италии.
-Желаете вызвать полицию,
господин итальянец?
-Нон, синьоры, не желаю.
Делайте свое дело.
-Да, Павел Григорьевич,
не так я надеялся закончить
свое генерал-губернаторство.
Что, все эти бумаги изъяты
из кабинета Сальватори?
Да, ваше сиятельство,
и, вероятно,
вина вашего брата даже не так велика,
как вина вашего лекаря.
-Да нет, вина тут только моя,
что вовремя не разглядел
неприглядные дела моих приближенных.
Сегодня я подал прошение
об отставке по состоянию здоровья.
Только об этом никому ни слова.
Вам, Павел Григорьевич,
поручаю передать
это письмо моему брату.
А это относительно Сальватори.
Ступайте.
-Честь имею.
-Все это следует немедленно сжечь.
Немедленно!
Найдите где-нибудь камин.
Бегом!
ТИХАЯ МРАЧНАЯ МУЗЫКА
-Ма шери, регард!
Держит слово Иван Васильевич,
Тверская начинает преображаться.
-Да, слава богу, наконец-то.
Павел!
-Дорогие родители,
граф Гудович подал в отставку.
-Как? Почему?
-Объявил, что по состоянию здоровья,
но на деле выслал брата из Москвы
и отстранил Сальватори от должности.
-Если государь примет его отставку,
то в сложившейся ситуации
нам это было бы очень на руку,
но жаль, конечно, Ивана Васильевича.
-Угу.
-Все-таки старый боевой товарищ.
-Интересно, кто придет ему на смену?
Хотя, кажется, я догадываюсь.
-В конце мая император подписал указ
о назначении Ростопчина
главнокомандующим в Москве
и ея губернии.
Рано утром Ростопчин выходил
инкогнито на московские улицы,
чтобы узнать, о чем говорят жители.
-Хлебного вина да закусить.
-Сию минуту-с!
-Милый человек, не бери хлебного.
Лучше возьми наливочки здешней.
Она и вкуснее, и дешевше.
И мне и за совет нальешь.
-Не знал.
Благодарю, братец.
Человек, не надо вина.
Наливочки мне и вот ему.
-Слушаю-с!
-Не хуже вина, говоришь?
-Не хуже.
-Здешняя, говоришь?
-Отменнейшая.
-Беспошлинная? Мимо казны?
-Шутить изволите?
У нас все по закону. С каждой бочки
налог платим как положено,
а свое производим только
для собственного потребления,
ежели кому наливаем,
так это только по большому уважению.
Ну и ни копейки за то не просим.
-Так это угощение?
-Да чего ты к людям цепляешься?
Пришел пить - пей.
А мимо казны или как еще,
пускай власть московская разбирается.
-Вот она и разбирается.
Власть московская.
Самовидцем буду все инспектировать,
дабы искоренить непотребное.
-Мужик, ты чего?
-Нынче я хозяин Москвы.
-И все меры к наведению порядка
работы питейных заведений
с нашей стороны принимаются.
-Меры принимаются, а толку нет.
И так куда ни ткни!..
По мощению улиц
тоже меры принимаются?
-Точно так, ваше сиятельство.
-Что? Грязны сапожки-то?
Это все улицы московские.
Не мощеные, не чищеные.
Понятная сия аллегория?
Сапоги вычистить до блеска и вернуть.
И будете вновь чистить,
пока все улицы не будут вымощены
надлежащим образом,
или лишитесь должности.
Ясно ли, говорю, сударь?
-Ясно, ваше сиятельство.
-Это только начало.
Настоящая работа впереди.
Доложитесь.
-Штабс-капитан барон Дальберг,
ваше сиятельство!
-Что ж вы так кричите, барон?
Не на параде же.
Записывайте.
Тех, кто должны были надзирать
за законностью сделок и подрядов,
но манкировали своими обязанностями,
предписываю лишить должности.
Разрешить всем москвичам
беспрепятственный доступ
к канцелярии генерал-губернатора
со своими прошениями ежедневно
с 11 до 12.
А кто по особо важному делу -
в любое время.
Так, что еще?
Не возить мясные отходы
в открытых телегах.
Убрать гробы,
служащие вывесками лавкам.
Собак со двора ночью не пускать.
Запретить пускать воздушных змеев.
И будет еще 74 приказа!
Ну что, я думаю,
двух дней будет достаточно,
чтобы убедить Москву,
что от моих глаз ничего не скроется.
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
Да, и вот еще что, когда привезут
приказ из столицы о моем назначении,
отслужить молебны перед всеми
чудотворными иконами Москвы.


Серия 4

-Весна 1812 года.
Василий крадет деньги Ивана
на выкуп из холопов.
Машу сватает
сын богатого купца Осип.
Павел продолжает избегать Софи.
Ростопчин обвиняет Гудовича
в слепоте: его брат - взяточник.
Над Лебедевым сгущаются тучи.
Из-за мести Сальватори и оговора
Иван вынужден скрываться.
После разоблачения взяточников
в руках Дальберга остается
компромат на Лебедевых.
Гудович уходит в отставку.
Губернатором Москвы
становится Ростопчин.
-И что же,
прям вот так вот сапогом?
-Да.
-А сам, стало быть,
босой остался?
-Судя по всему, так, папа.
-Да, большой оригинал граф Ростопчин.
Недаром говорят о нем: умеет удивить.
-Но то, что он тебя на должности
оставил, это очень хорошо.
-Это очень, это очень хорошо.
Ну а как иначе?
Недаром же ты назван в честь
его любимого императора
Павла Петровича.
-Цветов мало,
принеси из оранжереи еще.
-Хорошо, барыня.
-М-да.
Жаль, конечно, Гудовича. Жаль.
Наверное, места себе не находит
в своем имении.
-Что его жалеть-то - в новом имении?
-А мне папа пишет,
что государь император лично передал
свой портрет графу Гудовичу,
усыпанный бриллиантами.
-Вот видишь, Павлуша,
и на государственной должности
свои почести и награды возможны,
если иметь сильного покровителя.
-Вы что, думаете, я самостоятельно
ничего не добьюсь?
Прошу простить.
-Павлуша, что с тобой?
-Ничего, ничего. Бон аппети.
-Что-то происходит с ним
в последнее время.
ВСКРИК
-Ну что, испугалась?
-Нет.
Павел Григорьевич, вы если позволите,
я бы поговорить хотела...
-Так.
-Насчет брата своего, Ивана.
Не мог он кошелек украсть.
Это точно не он.
-А скажи мне, Агаша, ты брата любишь?
-Да.
-Софи, может быть, у вас
получится как-то его отвлечь?
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Прошу прощения,
Павел Григорьевич.
Вы, видимо, заняты?
-Нет, знаете, Софи,
напротив, вы очень кстати.
Я как раз хотел с вами поговорить.
-С ней репетировали наш разговор?
-Что, простите?
А, вы шутите. Поверьте, Софи,
шутки тут совершенно неуместны.
Вы знаете, Софи, мне было нестерпимо
наблюдать, как вы оказываете
знаки внимания барону Дальбергу
на балу, в то время как мы с вами...
-Говорите же, мы с вами что?
-Неважно. Уже неважно.
Софи, поверьте,
я не терплю предательства.
-Павел Григорьевич,
я всего лишь хотела...
-Вы хотели подтолкнуть меня
к решительным действиям?
Что ж, вы просчитались.
Я не позволю
водить меня как медведя на веревочке.
Честь имею.
-Я прошу меня простить.
Павел, друг мой!
Простите, мадам.
Павел Григорьевич, а выпейте-ка
со мной на брудершафт.
-О, нет-нет-нет. Какой брудершафт?
Мне скоро на службу. Ну вы что!
ЦЫГАНЕ ПОЮТ
-Строгий начальник?
Кстати, как вам граф Ростопчин?
Всех мздоимцев поменял?
-Да за полтора месяца пока никого.
-Старый губернатор или новый,
порядка все равно не будет.
-Безусловно. Граф Ростопчин -
это же вам не Бонапарт.
-А жаль.
-Сколько здесь, однако,
почитателей тирана собралось.
-Вы знаете, я не его поклонник,
но не признавать то,
что Наполеон - фигура,
сопоставимая разве что
с Александром Македонским,
может быть, даже и превосходящая его,
глупо. И отрицать это могут
либо слепцы, либо глупцы.
-Павел Григорьевич,
мне кажется,
вы забываетесь немного.
-Да вы что, Александр!
А вы, по-моему, спать хотите.
Идите проспитесь.
-Господа, право, не стоит.
-Ну-ка, повтори! Руки убери!
Повтори, я тебе говорю!
-Спокойно!
-Ты ничего не понимаешь!
-Спать идите, Александр!
-Руки! Я спокоен, спокоен!
-Письмо поручику Лебедеву!
-"Прошу незамедлительно явиться
в Тверской казенный дом
в предутренний час, пополудни.
Злодей Наполеон перешел реку Неман.
Граф Ростопчин".
Война, господа...
-Яви нам, Господи, милость Твою,
и да приложатся к нам словеса,
реченные Моисеем
к людем Израильским:
дерзайте, стойте
и узрите спасение от Господа,
Господь бо поборет по нас.
Сотвори с нами знамение во благо,
яко да видят ненавидящие нас
и Православную веру нашу,
и посрамятся, и смирятся.
-Лиза, ведь войны не будет?
-Молись. Не будет, конечно.
-...и спасения уповающим на Тя.
И Тебе славу воссылаем,
Отцу и Сыну и Святому Духу,
ныне, и присно, и вовеки веков.
Аминь.
ВСЕ: Аминь.
-И да будут милости великого Бога
и Спаса нашего Иисуса Христа
со всеми нами.
Аминь.
-Аминь.
-Говорят, Наполеон
в первый же день Вильно взял.
-Я надеюсь, это только слухи
и превосходит всякое вероятие.
-Это слухи.
-Дай-то Бог.
-Ну, с Богом.
-Бог с нами, я чувствую.
-Несомненно, Федор Васильевич.
-Что про французов слышно,
Харитон Ильич?
-Известно что: война.
-Ванька...
-Вот горе-то.
-Теперь баре молятся, нам и не войти.
А то пиры да балы. Накликали беды.
-Они накликали, а нам отвечать?
Так, по-твоему, что ли?
-Хватит болтать.
-Ванька.
-Где?
Где Ванька?
-Показалось.
-Э! Ты мне только 25 фунтов дал,
а взял за 30! Давай обратно!
ТОЛПА ВОЗМУЩЕННО ГАЛДИТ
-Из-за чего шумим, православные?
-Соль продаем, ваше сиятельство.
Вот, недорого.
-А что ж это вы, православные,
так на соль набросились?
Али в Москве соли не стало?
-Так запасаться надо, батюшка.
Француз вот-вот нагрянет!
-Вот как?
А кто ж тут француза ждет? А?
-Никто не ждет, ваше сиятельство.
Как можно-то?
-А тогда уж скажи, батюшка,
как думаешь,
одолеем мы Бонапартия али как?
-Наше дело правое.
Да и что нам Бонапарт!
Татары, поляки да шведы
побойчее французов-то были.
И тех наши старики так откачали,
что любо!
И французской силе
быть в могиле.
-Правда, батюшка.
-Ну и что стоишь?
Отпусти пять фунтов мужику,
давай шевелись.
ГУЛ ТОЛПЫ: И мне! И мне!
-Защитим Святую Русь
от вражеского отродья.
-Вон из Москвы иноземцев!
-Лавки их разбить!
-Всех на фонарях развесим!
-Так, православные, охолонись.
Грабежи да расправы не дозволяю.
-А тогда вели, батюшка,
всех иноземцев из Москвы долой.
-И куда ж их теперь?
На баржу и вниз по Москве-реке?
ТОЛПА СОГЛАСНО ШУМИТ
Вот что, ребятушки. Ежели найдете
какого шпиона, то сразу ко мне.
Я спуску никому не дам.
-Ростопчин успокаивал население
и писал в своих "Афишах":
"Что за диковина ста человекам
прибить костяного француза
или в парике окуренаго немца?
Охота руки марать!
Войски-то французскии
должно закопать,
а не шушерам глаза подбивать".
-Вот как? Ты подал прошение
о переводе тебя в действующую армию?
-Да, маменька. Я надеюсь,
мне не откажет ни государь,
ни генерал-губернатор.
-Хм. А почему же ты прежде
не посоветовался со мной,
с отцом?
Ты чего молчишь?
-Боевой офицер,
прошедший несколько кампаний, -
что я могу сказать сыну,
который намерен исполнить свой долг,
сражаясь за Отечество?
Только благословить его.
-Благодарю, отец!
-Вот как?
То есть наперекор мне, да?
-Ну зачем ты так, ну!
-Ты зачем потакаешь ему? Мм?
-Ма шери...
-Кроме того, ты поссорился с Софи,
и она теперь - вуаля! -
она помолвлена с капитаном
кавалергардского полка,
героем Аустерлица
Ильей Полетаевым.
-Опа.
-Жители Москвы
не покидали город,
потому что бравурные "Афишки"
Ростопчина и его уверения
в скорейшей победе распространялись
во всех слоях населения.
Народ ревностно следил
за слухами и сплетнями,
но положительных сведений
о действиях наших армий не имел.
Знали, что они отступают
для отыскания
удобного места для сражения.
-"Покорнейше прошу позволить мне
перевод в действующую армию,
поскольку не считаю возможным
находиться в тылу в то время,
когда армия Вашего Императорского
Величества противостоит завоевателям.
Ваш покорный слуга Павел Лебедев,
поручик пионерного полка,
бау-адъютант
главнокомандующего Москвы".
И резолюция: "На усмотрение
главнокомандующего Москвы".
Я разделяю ваш порыв,
Павел Григорьевич,
сам бы желал на фронт, однако же...
я нужен государю здесь,
а мне нужны вы.
-Ваше сиятельство,
я действующий боевой офицер,
и сейчас мое место на поле битвы!
-Жаждете боевой славы?
Мечтаете о Тулоне?
А ну как не успеете?
-Простите, ваше сиятельство,
я вас не понял.
-Пока соберетесь, доберетесь,
а неприятель уже повержен -
пора возвращаться.
-Но, Федор Васильевич, я слышал,
что уже в Гродно и Вильно
французы вошли, верно ли это?
-Обстоятельства пока таковы,
но государь находится при армии,
и война не выйдет
за территории Западной губернии.
Поверьте, там и без вас
есть кому воевать,
а ваше место здесь.
-Но может, все-таки кампания
окажется не такой быстротечной,
тогда бы я надеялся...
-Отставить!
Любой ценой удержать в городе
порядок, пресечь слухи,
сдержать цены, устранить шпионов,
сделать запасы и обучить новобранцев.
В помощь полиции
приданы армейские части.
Ваша задача -
организовать патрулирование.
ШУМ НА УЛИЦЕ
-Тащи его!
-К генерал-губернатору мы!
НЕДОВОЛЬНЫЕ ВОЗГЛАСЫ
-Шпиона поймали!
-С чего вы решили, ребятушки,
что это шпион?
-Ваше сиятельство,
это чудовищная ложь!
-Посмотрите,
какие он картинки
в трактире рассматривал!
-Мюрат, Даву, Ней! Да тут
полный список маршалов Бонапарта!
Кто таков?
-Никита Муравьев, ваше сиятельство.
-Готов подтвердить,
ваше сиятельство,
знаю семейство.
-Я некоторым образом тоже.
К чему карта и сей список?
-По картам хотел добраться
до нашего войска - с тем,
чтобы вместе сражаться с узурпатором.
Список... Врага надобно знать,
не так ли, ваше сиятельство?
ВОЗМУЩЕНИЯ
-Разъясним!
На съезжую его, в камеру!
ОДОБРИТЕЛЬНЫЕ ВОЗГЛАСЫ
Молодцы, ребятушки! Спасибо!
Спасибо за бдительность! Молодцы!
-Ваше сиятельство, не слишком
сурово для юного патриота?
-Сурово? Я его от расправы спас.
И потом, Павел Григорьевич,
"патриотом" не равно "дураком".
Это же какая глупость -
карту и список маршалов
в трактире разглядывать.
Посидит на съезжей,
потом отвезете его к маменьке,
с поклоном, но от меня лично.
-Будет исполнено.
-Ну вот, господа,
наконец у нас появился шанс
смыть позор Тильзитского мира,
когда эти французы получили все,
а мы - ничего.
-Если не считать присоединение
Финляндии. Главное, господа,
что мы выиграли время,
чтобы подготовить армию
к новым сражениям.
Но я не знаю, кому суждено уцелеть,
а кому остаться на поле боя.
За царя!
-За Отечество!
-За Отечество!
-О, поручик! Идете с нами в поход?
-Главнокомандующий Москвы считает,
что мне нужно гонять разное отребье
да местных иностранцев.
-Я слышал, их велели загнать на баржу
и отправить в Нижний Новгород.
-Да верно, верно. Быть может,
эта ссылка многим спасет жизнь.
И уверен к тому же, что сейчас
в Москве ни один иностранец
не может чувствовать себя
в безопасности от народного гнева.
-А ты французишка или итальяшка?
Шпион! Как по-нашему!
-Пропустите!
-Ага! Точно француз! Держите его!
-А ну-ка, говори, кто ты?
-Что вам нужно?
-Держи! Держи!
-Держи! Держи его! Держи!
-Супостат! Попался, французик!
-Держите его! Держи!
-Держите!
-Попался!
-Попался!
-Эй, вы что делаете, а?
Руки уберите от него!
-Какой уберите? Он шпион!
-Какой шпион? Он повар!
-Какой он повар?
-А такой!
У Лебедевых служит, слыхали?
-Ну слыхали, и что?
-Слыхали, значит, руки выбираем,
отпускаем его!
Он сюда от Бонапарта сбежал, да?
-Да.
Да, я сбежал. Ненавижу Бонапарта.
-Вот, "ненавижу Бонапарта",
а вы говорите, шпион. Верни шляпу,
продукты - в корзину обратно.
-Не серчай, мусье. Бывай.
-Дома все хорошо?
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Рада вас видеть,
дорогой доктор. Что с вами?
-Я чудом избежал смерти.
На моих глазах
толпа чуть не растерзала какого-то
француза. Это было совсем рядом.
-Присаживайтесь. Поешьте меренги,
все равно клиентов нет.
-Благодарю, мне не до пирожных.
Это ужасно!
Граф Ростопчин приказал вывесить
картинки с портретом Бонапарта
на всех улицах, и теперь народ
в каждом прилично одетом господине
средних лет видит черты гасконца.
-Вы хотите сказать,
нашего великого императора?
-На вашем месте, мадам,
я бы не афишировал
преданность Бонапарту.
-Скоро Наполеон придет в Москву,
и все эти глупые эгоистичные женщины
будут просить моей протекции.
У меня все записано.
-Где бы вы были без их денег,
как, впрочем, и я.
Именно благодаря этим дамочкам,
вам позволено иметь все это.
-Не волнуйтесь, дорогой доктор,
я замолвлю за вас словечко.
Ведь нам, представителям
великой Французской империи,
стоит держаться вместе.
-Кажется, на улице тихо.
Пожалуй, я пойду.
А что касается Французской империи,
я итальянец.
И если хотите знать, мадам,
лично я не присягал Наполеону.
Честь имею!
-Господин Сальватори,
а мы как раз вас везде разыскиваем.
-Павел Григорьевич,
у вас кто-то болеет?
-Нет, знаете, слава богу,
все в здравии,
но вам предстоит в течение суток
покинуть Москву и оставаться в Перми
вплоть до дальнейших указаний.
-В Пермь? А почему в Пермь?
ПО-ИТАЛЬЯНСКИ: Почему?
-Ваше счастье, что не на барже
с остальными французами, поверьте.
-Но я же не француз, я итальянец.
-Я вас понимаю, господин Сальватори,
но сейчас это не имеет
никакого значения.
-Соединившиеся армии Барклая
и Багратиона вступили
в двухдневное Смоленское сражение,
в результате которого
город был оставлен и русские войска
вынужденно начали отход к Москве.
-Какое счастье, Павел Григорьевич,
что губернатор вас на войну
не отпустил.
-Ну надеюсь, я его все же уговорю.
Да ты не бойся, не бойся.
И с поля битвы возвращаются живыми,
тут уж как Господь Бог рассудит.
А ежели нет...
скоро ль ты меня забудешь?
-Зачем вы такое спрашиваете?
Я вас никогда не забуду,
Павел Григорьевич.
Павел Григорьевич.
-Да?
-Я бы поговорить с вами хотела
про брата своего, Ивана. Можно?
-Вот скажи мне, Агаша,
ты кого больше потерять боишься,
меня или брата своего, Ивана?
-Отчего вы спрашиваете?
Равно боюсь.
-Да ты что! А знаешь,
мне нянюшка в детстве
рассказывала такую сказку
про Авдотью Рязаночку.
Нет? Вот ты у нас - Агаша Рязаночка.
У нее монголы свекра, мужа и брата
в полон угнали.
Она пришла к хану их вызволять.
Он ей говорит:
"Можно, можно, только одного".
-И кого она взяла?
-Так вот Авдотья сказала:
"Чтобы восстановить родную Рязанщину,
нужны молодые".
-Ну? Кого она взяла, брата?
-А ты отгадай.
Вот кого б выбрала ты?
-Мужа.
-А она выбрала брата.
-Почему?
-А потому что нового брата
у нее никогда не будет.
Даже если он разбойник.
-Он не разбойник.
-А что же он тогда в бега пустился?
Забудь. Пустое все это,
пустое.
Да и не муж я тебе, чтоб помогать,
так ведь?
-Да хлопок весь на войну забрали,
в госпиталЯ. Кому эта парча нужна?
-Так я и говорю, Спиридон Фомич,
в полцены отдавать надо.
Ну или третий рулон даром.
-Куда?
-Куда? К нам.
-Зачем?
-Ткань мы бы все равно выбросили.
Она не...
-Е-рун-да!
-Здорово.
-Ванька! Беглый, и в Москве.
-Тише, тише, тише.
-Я думал, ты далече.
-Какое "далече"?
Два месяца зайцем бегаю,
все невинность свою доказать не могу.
Не брал я кошелек.
-Брал не брал -
от меня что хочешь?
-Помощь твоя нужна.
Ты ж брат мой.
-Брат? Чем я помогу тебе?
-Ну ты ж то в Москву, то из Москвы.
Спрятал бы меня в телеге и вывез.
-У меня условие.
-Любое!
-Ты в Москву больше не вернешься.
Никогда.
-То есть как это "никогда"?
-Ну, нет так нет, Вань.
-По рукам.
-Ванька, а это не по твою душу?
Спиридон Фомич, я отойду на минутку?
-Куда ты отойдешь?
-Не узнал меня?
-ЗдорОво!
-Дорогу.
-Точно не узнал.
-Пойдем напомним ему.
Эй, слышь, далеко путь держишь?
А то разговор имеется у нас.
-Какой разговор?
-А сейчас узнаешь.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
ЗВУКИ БОРЬБЫ
-Вот они, ваше благородие.
-Нашли время драться!
Шли бы лучше француза бить.
-Что с ними делать? В участок?
-Приказано шпионов ловить,
а это рвань подзаборная.
Валите, чтобы я вас здесь
больше не видел.
-Стоять!
Вот этого задержать.
-За что ж, Павел Григорьевич?
-Да, действительно, за что же?
Да хотя бы за то,
что ты беглый холоп,
и за нападение на Сальватори.
-Ну если за Сальватори,
то этих задерживайте,
это они нападали.
-И этих тоже.
-Да за что, барин?
-На съезжей разберемся.
-Патрули усилены на всех участках,
ваше сиятельство,
и результаты не замедлили себя ждать.
У торговых рядов задержана
крупная шайка разбойников,
промышлявших грабежом.
-В самом деле?
И насколько крупная?
-Лично я задержал четверых, которые
были уже уличены в попытках грабежа.
А вот это было обнаружено
у торговых рядов.
-"Бог хочет, чтобы русский народ
освободился от господ,
что ежечасно помыкают им
как скотом,
и дарует великую силу и славу
императору французскому.
Не верьте, кто скажет,
что он пришел разорять дома ваши.
Он пришел дать вам волю".
Это же перевод письма Наполеона
к прусскому королю.
Напечатано в европейских газетах.
В данных обстоятельствах
опасная диверсия или даже измена.
И как много этой мерзости в городе?
-Да пока только одну обнаружили,
ваше сиятельство.
-Мерзавца немедленно найти
и арестовать.
-Слушаюсь, ваше сиятельство.
Приложим все усилия.
-Однако что, ежели кто увидел
и вздумал переписать?
Полагаю, надо действовать
на опережение.
Свои прокламации составлять.
Но только уже в противоположном духе.
-Нет-нет-нет, не хочу, зараза.
-Цыц, калеки убогие!
Пришла артель новая.
-Это ж все из-за тебя.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-А ну прекратить безобразие!
Порки и пытки захотели?
Сейчас мигом устроим.
-Все равно тебе не жить, слышишь?
-Спасибо.
-Агаша, подожди. Подожди, Агаша!
Смотри, что купил. Для тебя.
-Устин Савватеевич...
-Бери.
-Да не надо. Зачем они мне?
-Барин-то скоро уедет.
А вернется ли, бог ведает.
Агаша, а я здесь.
Я замуж тебя возьму, Агаша.
-Устин Савватеевич,
пустите, пожалуйста.
-Ну хотя бы примерьте.
-Устин Савватеевич, пустите!
-Просто примерьте.
-Пожалуйста!
-Устин, а что здесь происходит,
скажи на милость.
-Простите, барин. Простите.
Я с подарком.
-Пал Григорьевич, пожалуйста!
Пал Григорьевич!
Оставьте его, пожалуйста!
ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Что произошло?
-Да... так, ничего, папенька.
Устин шел-шел
да споткнулся случайно.
-Григорий Иванович, Павел,
что случилось?
-Да ничего, душа моя.
Ровным счетом ничего.
-Ничего.
-Тут, видишь ли, кто-то споткнулся.
Пойдем-ка, Павел Григорьевич,
поговорим, пойдем побеседуем.
-Устин!
Может, ты мне объяснишь,
что здесь происходит?
-Не могу знать, барыня.
-Послушай, я, конечно, понимаю,
дело молодое, но мой сын,
наследник древнейшего русского рода,
устроил какой-то балаган с холопом
из-за дворовой девки?
ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Балаган? ПапА!
-Это мой камердинер,
и учить его буду я,
если сочту нужным.
Ты думаешь,
я тебя осуждаю?
-Да.
-Нет.
Даже одобряю.
Ну, в каком-то смысле.
У меня этих Агашек-Палашек было
знаешь сколько?
Был случай один...
СМЕЕТСЯ
Да. В общем, надо соблюдать приличия.
-ПапА!
-И не расстраивать маман.
-День добрый. Слыхали новость?
-Что за новость?
-Ванька нашелся.
-Где?
-Арестовали его. На съезжей.
-Как - арестовали?
-А вот так!
Патрульный взял с дружками,
его подельниками.
-Ай-ай-ай.
-Сами Пал Григорьич распорядились,
чтоб на съезжую.
-Пал Григорьич?
-Угу.
-Как же это? Боже.
-Вот оно, бать, как получается.
В каталажке теперь Ванька наш.
Не повезло.
-Во злыдень-то, прости господи.
Сам радуется, едва не лопается.
Жаль Ваньку, ни за что попал.
Что ж делать-то?
-Наполеон наступал, и в городе
появились панические настроения.
Но градоначальник продолжал уверять,
что Москву не сдадут,
каждый день сочиняя новую афишку.
-"Слава богу, все у нас в Москве
хорошо и спокойно!
Хлеб не дорожает, и мясо дешевеет".
-Это кто ж там заливает?
-Хозяин московский наш.
-Дайте дослушать, может,
что про французов скажет.
-"Однако всем хочется,
чтобы злодея побить, и то будет".
-"Станем Богу молиться, да воинов
снаряжать, да в армию их отправлять.
А за нас перед Богом заступники:
Божья Матерь и московские чудотворцы;
перед светом - милосердный
государь наш Александр Павлович,
а перед супостаты -
христолюбивое воинство".
-"А чтоб скорее дело решить:
государю угодить,
Россию одолжить и Наполеону насолить,
то должно иметь послушание,
усердие и веру к словам начальников".
-"И государь изволил приказать
беречь матушку Москву;
а кому ж беречь мать,
как не деткам!"
-"А я верный слуга царский,
русский барин
и православный христианин.
Вот моя и молитва:
"Господи, Царю Небесный!"
-"Продли дни благочестивого
земного царя нашего!"
-"Продли благодать Твою
на православную Россию..."
-"...продли мужество
христолюбивого воинства..."
-"...продли верность и любовь
к Отечеству..."
-"...православного русского народа!"
-"Направь стопы воинов
на гибель врагов..."
-"...просвети и укрепи их силой
Животворящего Креста..."
"...чело их охраняюща
и сим знамением победиша".
-Хорошо, хорошо.
-"Иной вздумает,
что Наполеон за добром идет,
а его дело кожу драть".
-Выпить дай.
-"Обещает все, а выйдет ничего".
А, вот еще.
"Нашла туча, да мы ее отдуем".
Ага, отдуют они. Вот еще.
-Мерси.
-А французское войско меж тем
скоро под Можайском будет.
А вот такие олухи, как ты,
эти вот писульки читают и верят,
что смогут одолеть армию,
победившую всю Европу.
-Верно.
-Что верно?
-А то и верно.
-Так, стало быть, надобно и дальше
вместо этих афишек свои печатать,
народ просвещать.
-Хочешь?
-Да.
-Делай. Только я к этому отношения
не имею и иметь не хочу.
Тебе когда список
для перевода давал сделать,
я ни о чем таком не помышлял.
Это ты дальше пошел.
-О, да?
-Уничтожь все копии, понял?
-Понял, понял, как не понять-то?
Трус ты, Мишка.
-А ты предатель и дурак.
-"Ты предатель и дурак".
Умнее ничего не мог придумать?
-Ты тут Никишин?
-Я, ваше благородие,
Василий, Терентьев сын.
-Иван Никишин не твой ли родственник?
-Нет, ваше благородие.
У меня только меньшой брат есть,
Гаврила.
-С чем пожаловал?
-Ваше благородие...
-Не тяни, времени нет.
-В трактире Селиванова
французских шпионов видел.
Сговаривались писать афишки
за Наполеона.
-Знаешь их?
-Одного точно знаю.
Осип Водопьянов, купеческий сын.
А прочих...
-Прочих найдем. Ступай.
-Ваше благородие,
а этот Никишин - он тоже шпион?
-Разбойник. Взяли со всей ватагой.
Сидит вон на съезжей.
Или ты его знаешь?
-Не, не.
-Ступай.
-Однако! Значит,
Наполеона ожидаешь? Один?
Один, спрашиваю, французов ждешь
или еще такие, как ты, имеются?
Один?
-Я ничего говорить не буду!
Вы поняли меня?
-Говори, кукла чертова,
кто тебя на это подбил?!
-Бать, бать...
-Говори! Прокляну!
-Бать, это Мишка! Мишка Верещагин!
Это он! Это он письмо наполеонское
приволок! Поняли меня?
Я не виноват! Не виноват я, понял?
-Одевайтесь!
-Чего? Куда одевайтесь?
-Одевайся!
Разговор у меня к тебе,
Спиридон Фомич.
-Ну?
-Оську моего ночью арестовали.
-Эвона как! Беда-то какая,
Тихон Ермолаевич.
Соболезную, однако ж поделом.
-Батюшка, Настасья пирога прислала,
горячий еще. Доброго дня.
Я покамест до тетеньки дойду,
она в мясной лавке.
-Да тут ее подожди.
-Как скажете.
-Так ты, Спиридон Фомич, ежели тебя
вдруг про сынка моего спросят,
ну про то, как он этих французов-то
нахваливал, не сказывай, а?
-Я Оську покрывать не стану.
"Нахваливал"!
Он сдаться им с потрохами предлагал.
-Ну, подумаешь, наговорил лишнего.
Ну, дело молодое.
-Это не молодость и не глупость.
Это измена, а за это в острог,
в кандалы.
-Ну, разошелся, Фомич.
Я тут вспомнил, как ты со мной
про заем под лихву малую заговаривал.
Вот и подумал, почему бы и нет.
-Ты что, купить меня, что ли, хочешь?
Ну-ка, иди отсюдова, давай, давай.
-Так в наше время никакая деньга
не лишняя.
Ну а коли и вовсе без лихвы?
Сколько взял, столько и отдал.
Нынче втройно живешь.
-Ну, пожалуй, что можно. Можно.
Только ее вот за Оську твоего
не отдам. Хоть ты мне золотые горы
сули. Ежели выйдет с острога.
ШЕПОТОМ: Благодарю, Матерь Божья,
заступница.
-Доброго денечка, Марья Спиридоновна.
-Осипа Водопьянова арестовали.
-Ну, значит, было за что.
-Да вроде и жалко его.
-А у меня за брата моего,
за Ваньку, сердце болит.
Может, и впрямь разбойник,
а брат все-таки.
Как узнал, что его арестовали...
-Ивана?
-Угу.
-И за что это ему?
-А он всегда дюже умный был.
Вот нарвался.
-Ваше сиятельство, настроения
в городе близки к панике.
Некоторые довольно известные фамилии
уже покинули Москву,
другие собираются.
Говорят, француз в двух шагах.
-Да неужели кто-то верит в подобное?
-Увы, слухи продолжают
распространяться,
несмотря на все наши усилия.
-Так усильте, удвойте усилия,
удесятирите их.
Как вы знаете, через неделю
нас с августейшим визитом
посетит государь император.
Несомненно, он развеет все сомнения
и вдохновит народ.
И чтобы до государя не дошли-таки
подобные слухи,
необходимо успокоить воспаленные умы.
Дворянство я беру на себя, займитесь
купечеством, чиновниками, мещанами.
-Да, ваше сиятельство, но...
-Что "но"?
Вот что "но"?
Ну тогда вы, господин Ивашкин,
как обер-полицмейстер,
перед зданиями,
где собирать их будете,
поставьте арестантские телеги,
чтобы знали, чем для них
дело кончится,
ежели бузу затеять решатся.
-Всенепременнейше.
-Ваше сиятельство, а может быть,
все-таки подготовить
присутственные места
к исходу из города?
-Вы что, не верите в силу нашу?!
Хотите, чтобы паника поднялась?!
Государь император, помазанник Божий,
не отдаст врагу Первопрестольную
ни за что, никогда!
А мы с вами будем смиренно ожидать
высочайших его указаний.
Все, господа, спасибо. Все свободны.
-Ах вот ты где, Агаша!
А я тебя по всему дому ищу да ищу.
Отчего ты меня избегаешь,
скажи мне на милость? Из-за Ивана?
-Ну что вы, Павел Григорьевич,
как можно? Дел много, простите.
-"Дел много"...
Что стоим? Тоже дел много?
А? Дела важные? Трите сильнее!
А то совсем тусклые.
-А ты чего расселась-то?
У тебя ж дел много.
-Уймись! Давненько я барина
в людской не видала.
-А барыня-то как недовольна будет, а?
-Сорока, тебе хвост прищемить?
Не протрещишься,
так и обойдется небось.
-Я сам зайду, не трожь.
-Шевелись давай, не на прогулке.
-Я тебе сказал, не трожь! Все потому,
что нет судебной системы в России,
да, Осип Тихонович?
-Проще упечь человека,
чем докапываться,
виновен он или нет!
-Осип Тихонович!
-М?
-А вы, случаем, не Водопьянов?
-А ты откуда знаешь?
Да это все равно.
-Вас-то за что?
-Меня за что? Меня за что?
Да меня за правду!
За то, что желаю победы
императору Наполеону!
СМЕХ
Чего?
-Погодите, вы в себе ли?
-А что? Просвещенный народ,
глядишь, и вас вон людьми сделает.
Будете жить по-человечески,
а не в грязи валяться,
как скотина какая.
А что? Скажешь, я неправ?
Да русский человек, он...
-Гнида! Придушу!
-О! А вот и веселье началось.
-Который тут Осип Водопьянов?
-Я.
-Выходи.
Тебя купечество на поруки берет.
-А тебя кто на поруки возьмет, а?
-Человек только погостить пришел,
а вы его сразу забираете.
-А меня? Меня, меня забыли!
Я Михаил Верещагин.
-Опа! А про дружочка-то позабыли.
-Про тебя речи не было.
-Ну так давай мы с тобой поговорим.
Или чего, лучше позабавимся, да?
Я гляжу, ты перед всеми у нас
плясать рад.
-Москва всегда была главою
прочих городов российских;
она изливала всегда из недр своих
смертоносную на врагов силу;
по примеру ее из всех прочих
окрестностей текли к ней,
наподобие крови к сердцу,
сыны Отечества для защиты оного.
Настало время и для России
показать свету ее могущество и силу.
-Господа, я буду краток,
ибо сейчас настал час не слова,
но дела для каждого, кто чувствует
себя истинным сыном своего Отечества.
И здесь я объявляю,
что все свои доходы готов употребить
на военные нужды, оставив для себя
лишь 10 000 рублей ежегодно.
Кроме того, обязуюсь мобилизовать
до 5000 душ в народное ополчение,
обеспечив их оружием и всем
необходимым, для того чтобы они
стали подлинно русским воинством,
готовым биться со своим врагом
до последней капли крови.
-Верно. Действовать - и немедля.
-Помещик Демидов,
3000 душ на ополчение.
-Граф Салтыков.
Два казачьих полка за свой счет.
-Помещик Лебедев.
1000 душ и полное обмундирование.
-Благодарю.
-Служу Отечеству.
-И ныне, как встарь, Москва явила
подлинное величие и силу духа.
Благодарю. От всего сердца моего
низкий поклон.
-Вы только вдумайтесь, господа!
Двенадцать полков
договорились собрать! Двенадцать!
А после того как купцы московские
порадовали! Подписались
на 2 миллиона 400 тысяч!
Не пожалели на благое дело.
-А говорили еще,
дух Минина и Пожарского
истреблен в народе.
-Необходимо найти помещения
под госпитали,
заняться укреплениями, подготовить
наших ополченцев для сражений.
-Ваше сиятельство, не вызвали бы
все эти приготовления
излишнего беспокойства.
-Кстати, господа,
я вчера рассчитал своего повара.
Подлец посмел
про узурпатора сказать
"наш император".
Я тут же велел его взашей со двора.
Полагаю, что и прочие
последуют моему примеру.
-Месье Руссо, к сожалению,
я вынуждена вас рассчитать.
Ничего личного, поверьте,
мне очень жаль.
Как вы знаете, я уже уволила
гувернера и бонну.
Если бы не наша близость
к генерал-губернатору...
Надеюсь, вы понимаете.
-Да, мадам.
-Здесь ваше жалованье до конца года.
Будем надеяться,
что все это скоро закончится
и все будет как прежде.
Харитон, проводи месье Руссо.
Харитон! Проследи,
чтобы из дома губернатора видели,
что мы тоже уволили нашего француза.
-Ох, месье!
Куда ж тебе, горемычному?
Возьми вот бубличков,
авось не зачерствеют, и клюкву.
Клюкву возьми.
-Яблочки на дорогу.
-Мерси.
-Арман!
-О ля-ля! Мерси.
Я думал, что нашел в России
свою родину.
-Но вот оно как повернулось.
-Прощайте, друзья.
Как у вас говорится,
не поминать лихОм. Прощайте.
-Армаша!
-Даша!
-Я с вами!
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Как?
-Согласны?
-Согласен. Да.
-Ступайте.
Может, судьба и помилует вас.
-Осторожно. Вот.
-Удачи!
-До свидания!
-До свидания.
Эх! Не забывайте.
-Повезло, что не на съезжую.
-Агаша, где ты?
-Иду, барышня.
ШЕПОТОМ: Я здесь.
Постой, Агаш. Ты чего?
Чего от меня прячешься?
-Павел Григорьевич, пожалуйста,
мне идти надо.
Елизавета Григорьевна заругается.
-Ничего, подождет.
-Нет, мне надо идти
вещи к отъезду готовить.
Пустите.
-Иди ко мне.
Ух ты!
-Тяжело держать, барин, уроню.
-Агаша, ну где ты?
-Иду, барышня!
-Чего возишься?
-Так... Ваньку хочу порешать.
-А как? Шуму не оберешься.
-Миску расколотил.
Горло перережу,
побулькает чуть, и все.
Тихо, тихо. Молчи.
-Тихо, тихо, тихо.
Тише, тише. Люди спят.
Да?
-Да.
-Ну и ты иди поспи.
-Ага.
-Давай. Все.
-Не управился?
-Господа, в шесть часов утра
курьер привез известие
о взятии Смоленска.
Объединенная армия
генералов Барклая и Багратиона
принуждена отступить.
Дела плохи. Мы все понимаем,
что Смоленск - это ключ от Москвы,
и коль скоро...
-Ваше сиятельство, депеша.
-Государь император сообщает,
что назначил главнокомандующим
всеми русскими армиями
светлейшего князя
генерала Михаила Илларионовича
Голенищева-Кутузова.
Сие известие, господа,
дает нам надежду на счастливое
для русского оружия
продолжение войны. Ура, господа!
НЕУВЕРЕННО: Ура...
-Нет. Ура!
ГРОМКО ХОРОМ: Ура!
-Первая наша обязанность, господа, -
не допустить паники
при известии о взятии Смоленска.
-Ваше сиятельство...
-Михаил Илларионович готовит армию
к генеральному сражению,
просит прислать лошадей
для перевозки артиллерии
и достаточное количество
провианту и фуражу.
Дальберг, подготовьте
все необходимое.
Вам известно, господа,
что это именно я имел дерзость
просить государя
о назначении Кутузова.
-Так а Михаилу Илларионовичу сие,
несомненно, также известно,
ваше сиятельство.
-И вот он нынче пеняет мне,
что Москва собрала
только 30 000 человек
вместо обещанных 80 000.
Будто не знает, что за месяц
столько людей собрать невозможно.
-С ближних имений народ
с жатвы сняли,
а с дальних месяц дороги будет.
-Родитель ваш, Павел Григорьевич,
помнится, обещал тысячу ратников.
-Точно так.
Полторы сотни уже под ружьем.
-Прискорбно мало.
Так ему и передайте.
Александр Яковлевич, и снеситесь
со всеми, кто еще не прислал отряды,
и поторопите их.
Все свободны, господа.
Павел Григорьевич, начните
сбор подвод для вывоза архива
и ценностей. Без огласки.
-Будет сделано.


Серия 5

-Июнь 1812 года.
Приходит весть о начале войны.
Ростопчин начинает борьбу
с паникой и шпионами.
Павел собирается на войну,
но у губернатора на него
другие планы.
Василий сдает Ивана полиции.
Иван в тюрьме
сталкивается с ватажниками.
Там же, по доносу Василия,
оказываются Осип
и студент Верещагин.
Александр Первый посещает Москву.
Дворянство и купечество жертвуют
большие суммы на военные нужды.
После взятия Смоленска французами
Кутузов просит Ростопчина о помощи.
Запись в ополчение происходила
при всеобщем патриотическом подъеме.
Московские ямщики,
обращаясь с просьбой зачислить их
в ополченский полк, писали:
"Будучи движимы усердием
и любовью к Отечеству,
желаем поступить в число воинов".
Записывалась в ряды ополченцев
и учащаяся молодежь,
в том числе Грибоедов. В народе
не возникало ни малейшей мысли
о том, что враг
может взять Смоленск.
-Ну что, орлы?
Кто из вас готов послужить Отечеству?
Нет, нет, нет,
вас мое предложение не касается.
Каждому по рублю в месяц и провиант.
О, хорошо, хорошо!
-Послушайте, папа.
-Погляди, погляди, Павлуша,
полюбуйся, каковы орлы!
Выполним обещание государя, выполним,
а остальных возьму
из смоленских имений,
управляющему я уже отписал.
-В Смоленске французы.
-Как... как французы?
Почему? Как, какие?..
Господи, спаси и сохрани.
-Барин, извиняйте, вы это...
пожалуйте подъемные для сборов.
-Обожди, голубчик, обожди.
Что же это значит?
Получается, смоленские не придут?
А что же, придется снимать людей
со строительных работ?
А что же я скажу его сиятельству?
-Я думаю,
что набор отрядов
сейчас намного важнее.
-Послушай, мон шер,
я приняла решение.
Поскольку в нашем имении французы,
мы едем в Березовку.
Конечно, это не очень удобно, но...
-Правильно, поезжайте, конечно,
а мы с Павлом...
-Надо взять сербский фарфор,
фамильное серебро,
что-то из мебели... Погоди.
Ты разве намерен остаться?
-Конечно!
Мой долг - как патриота,
как гражданина - остаться
и защищать город и Отечество.
-Защитники и без тебя найдутся.
Твой долг - оберегать свою семью.
Ты что, хочешь бросить меня
и детей на произвол судьбы?
-Аннушка, ты сильная.
Я уверен, ты справишься.
-Гриша...
Я сильная, только когда ты рядом.
Я без тебя пропаду.
-Ну что ты...
Милая моя.
-Все, пропали мы. Пропали.
Сейчас придут французы,
перестреляют нас, как курей.
-Не боись, Федька.
Французы в нас стрелять не будут.
-Верно, верно.
Они так и писали, не будут.
-Да конечно не будут.
Чего зазря пульки тратить?
Перережут, да и вся недолга.
-Все...
-Чего шумите, огрызки?
Батогов захотели?
-Ваше благородие...
Где нынче неприятель?
-В бюллетене генерал-губернатора
сказано, что авангард неприятеля
стоит 13 верст перед Вязьмой.
Народ болтает, что вроде уже Вязьму
прошли и дальше идут.
А может, брешут.
-А коли что, с нами-то как?
-С вами? Не знаю.
Никаких распоряжений не поступало.
-Отойди.
-Вань, ты чего там?
Он бежать собрался, мужики.
Ишь ты какой умный! А то, что там
полиции везде до черта, ничего?
-Французы придут - полиция
ангелами покажется. Отойди!
ПОЛЫЙ СТУК
Слышите звук?
-Что за звук?
-Там полость.
-Какая полость?
-Дыра, дырка, пустое место.
-А с чего ты взял,
что там эта полость есть?
-Я печник, учился, стены строил,
разобрать и подавно смогу.
-Это кто там скребет?
-Мышь, ваше благородие,
невозможно уже.
-Шутник выискался, а!
Так скажи этому мышу,
что там полтора метра кирпича -
скрести будет
до морковкина заговенья.
-Что ж ты, печник, полтора метра
кирпича ковырять сейчас будешь?
-Ты глухой, что ли?
Я говорю, там полость.
Про полтора метра я знаю, я учился.
-Где ты учился, ученый,
в дерьме моченый? Ты посмотри
на себя, ты ж крепостной.
Растопорщился
как вошь на параде у нас.
-Глядишь, тоже барин выискался.
Давай помогай.
-Где?
-Здесь.
-Давай туда, на шухер.
Давай-давай.
-А что я, братушки.
-А тут если попал,
то уж не выкарабкаться.
-А мне кажется,
всегда можно выкарабкаться.
-Где скрести?
-Здесь.
-Стойте.
Нет здесь ничего.
-Это как?
-Вот так.
-Как так, нету-то?
Ты сказал, что есть. Ты ж ученый!
-Я ошибся.
-Есть там полость. Давай, помоги.
-Дурак ты!
-Федь, на волю хочешь -
работай давай.
Есть там полость эта.
-Слышь, Кузьма, нет там ничего.
-Не трожь меня! Есть полость, говорю!
Есть там полость...
-Батюшка, там такие дела творятся!
-Немцев и французов
всех вон из Москвы гонят.
Николашку уже выстлали.
-Ну что, хорошо.
Скатертью ему дорога.
А эту мадам его, обер-шельму, тоже?
-Сидит одна.
Мадамы поразъехались - никого.
-Теперь ты у нас главная модница
будешь, да? На мои кровные в этих
шелках, бархате щеголять будешь.
-А что, пускай все видят.
Мы не какие-то там,
а тутошние, купеческие.
-Да я слыхала, Спиридон Фомич,
к шельме сам Бонапарт захаживал.
-Да ты что!
-Да, ряженый и с бородой -
подвешенной.
-Про Бонапарта, может, и глупости,
а про эту говорят, что она шпионка.
Ах, Спиридон, жутко в городе -
ехать надо.
В Лыково. Отсидимся.
Там тишина, небось.
-Куда ехать? В армию Кутузов приехал,
в войска туда,
прямо главнокомандующим.
Разобьет он этих французов.
В губернаторской афише написано:
"Граф Ростопчин говорит:
"Москву не сдадим,
не о чем беспокоиться". Все!
-Говорят, когда Кутузов-то
к войскам своим вышел,
вот так прямо два орла появились.
И вот так парят, парят - аки ангелы.
О господи!
А потом радуга появилась,
и засияла так, двойная...
-Все?
Все, хватит стрекотать,
никуда мы не поедем.
-Французы взяли Смоленск.
-Чего?
-Говорят, таким макаром
скоро под Москвой будут.
-Ты откуда знаешь?
-У Лебедевых слыхал.
Их сын же при губернаторе служит.
-Батя, надо ехать.
-Что ты "надо ехать"?
Ты еще тут "надо ехать".
А ты, Васька, иди вообще, иди.
-Куда?
-Куда-куда...
Подводы нанимай, штук 10-15.
И товар собирать надо. Чего сидим?
-Настасья!
-О!
-Давайте.
-О господи...
-В Лыкино все отвезем.
Там береженого бог бережет.
-Спиридон Фомич, где же я вам
столько подвод-то достану?
-Где... Вон, на Тверской заставе,
говорят, много. Иди.
-Эвакуация городских учреждений
началась по приказу Ростопчина
в последних числах августа,
еще до официального решения
военного командования
об оставлении Москвы.
Всего из города было вывезено
38 казенных учреждений.
Вышло 150 обозов
с наиболее ценными предметами,
остальное было закопано в землю
или спрятано.
-Ваше сиятельство,
титулярный советник
Елистратов Захар Дмитриевич,
подававший записку
о злоупотреблении с подводами.
-Значит, вы уверяете,
что подвод был затребовано
в три раза больше необходимого
с корыстными целями, так?
-Точно так, ваше сиятельство.
Завышали число -
излишек продавали обывателям.
У Тверской заставы торговали.
-Каждая подвода нынче на вес золота.
От Кутузова что ни день -
по несколько курьеров. Вот пишет:
"Ради бога, прошу помощи скорейшей".
Ежедневно по 600 подвод отправляю
провианта, фуража, пороха,
а эти наживаются! Я учредил комиссию
по пресечению злоупотреблений.
Вы, господин Елистратов,
назначаетесь ее главой.
Все бумаги получите у секретаря.
Вот что Кутузов пишет:
"Не решен еще вопрос, что важнее -
потерять ли армию
или потерять Москву".
И это он мне пишет!
Мне!
Господи... как я желал
стать генерал-губернатором Москвы,
как рвался!
И вот что мне уготовано...
Вместо чести - позор,
вместо меду - пепел.
И знаете, Александр Яковлевич,
какая мысль моя страшная пришла?
А что если Кутузов
не отстоять нашу Москву хочет,
а отдать ее Наполеону?
Ловушкой ее сделать.
-Что? Это противоречит
всякому здравому...
-Я принял решение, что прибытие
нашей армии в Гжатск должно послужить
сигналом к тому, чтобы вывезти
из Москвы все что нужно.
Время пришло. Нынче же начинаем
вывозить дела Сената и Синода,
ценности патриаршей ризницы,
соборов и монастырей.
А дабы не посеять панику
и не привлекать шпионов,
по дороге сказывать: мол, обозы
Юсуповых, Толстых и других семей.
Мы будем готовиться к обороне.
Вызвать всех.
-Москва все пустела и пустела.
Говорили:
"Москва выходит из Москвы". Бедные
свое имущество выносили на себе.
Громоздкие вещи
прятали в секретные места.
Богатые все, что не могли увезти,
закапывали в землю или замуровывали
в каменные стены. Лавки постепенно
запирались, одна за другой.
Войска наши стояли уже
на Дорогомиловской заставе.
Близ Поклонной горы
делались укрепления.
-Душа моя, все уезжают.
Яновские поехали.
Я думаю, и нам пора.
-Что значит - пора?
У нас всего две подводы,
нам нужно минимум восемь.
-Голубушка, где я тебе сейчас
возьму восемь подвод? Да и зачем это?
Недели через две-три вернемся.
Ростопчин сказал:
французов в Москве не будет.
-Две-три недели?
-Да.
-Мы, может, вообще сюда
никогда не вернемся.
-Ой, ну, милая моя,
зачем же так сгущать краски?
-Аглая Павловна говорит, что сейчас
многие тайники в домах делают,
в подвалах и погребах.
А чего и нам не сделать?
-Ну, хорошо. Дельное предложение.
Все мелкое и хрупкое снесем вниз,
в подвал. С той стороны
Терентий стенку кирпичную сделает
и ее останется сторожить.
-Давай Устина сторожем оставим.
-Как угодно.
-Так надежнее будет.
-Конечно.
-А нового камердинера
тебе в Березовке найдем.
-Хорошо. Конечно.
-Гриша...
-Да.
-Может, найдется еще шесть подвод?
-Нет, милая!
Ну пойми, я не могу, не могу
из-за этого рисковать тобой и детьми.
Прошу тебя!
-Кто тут хозяин?
-Я! Что такое?
-Слышь, парень, разгружай подводы:
надо раненых везти в лазарет.
Приказ генерал-губернатора.
-А мне товар на земь кидать?!
Не отдам подводы, хоть убей.
-Это можно.
Считаю до трех и стреляю. Раз...
Два...
Три.
-Да подавись! Бери подводы.
-Разгружаем.
-Это что делается?
Господин унтер-офицер,
ну как же, подводы денег стоят.
Это ж какой убыток!
-Приказ генерал-губернатора.
Активней там! Разгружаем, говорю!
-Васька, ты за подводу заплатил?
-Задаток только.
-Тогда дуй на заставу
ищи другие подводы. Быстро, давай!
-Осторожно ты! Сербский фарфор.
Давай сюды.
Полный ящик, уноси.
-Проходь, проходь.
Аккуратно.
О, Семен! Подь сюды. Подмогни.
Аккуратнее!
-4 августа Наполеон прибыл
к Смоленску
и тут же отдал приказ на штурм.
Атака была отбита,
и неприятель
понес значительные потери.
Барклай, принявший командование
кампанией на себя,
приказал первой армии
оборонять Смоленск, а Багратиону -
прикрыть московскую дорогу.
Однако, несмотря на успех в обороне,
Барклай, опасаясь выхода французов
на московскую дорогу,
все же принял решение
оставить Смоленск.
-Анна Андреевна, на улице раненые,
их по лазаретам распределять будут.
-Давайте, давайте.
-Матушка-заступница, сколько их!
-Дозвольте вынести им воды
и поесть что-нибудь.
-Конечно. Неси все, что на кухне
осталось, и из запасов тащи.
-Ах, папенька, маменька,
там нужно полотно для бинтов!
-Да. Скажи Ульяне,
пусть даст сколько потребуется.
-Ульяна!
-Ваша милость, батюшка, помогите!
-Конечно.
-Окажите помощь -
не хватает подвод для раненых.
-Конечно. Я распоряжусь.
Пока подождите меня здесь.
Лизонька, голубушка,
я ценю твой порыв,
но тебе это будет слишком тяжело.
-Лиза, тут есть кому позаботиться.
Ступай в дом.
-Давайте, барышня.
-Я сама!
-Лиза!
-Барышня...
-Ну что вы стоите? Ступайте!
-Ткань на бинты?
-Я помогу. Да, на бинты.
СЛЫШНЫ РАЗГОВОРЫ,
СТОНЫ РАНЕНЫХ
-Доктор!
-Возьмите.
-Возьмите.
-Выпейте воды.
ДРАМАТИЧНАЯ МУЗЫКА
-Сейчас все хорошо будет.
-Терпи, терпи. Давайте, давайте.
ДРАМАТИЧНАЯ МУЗЫКА
-Терпи, миленький.
-Попей, родимый, попей.
-Возьмите, пожалуйста.
-Выпейте воды.
-У меня... у меня нет бинтов,
маменька!
-Лиза!
-Мне не хватает полотен для бинтов,
маменька! У меня нет бинтов!
Не хватает полотен для бинтов.
-Сейчас принесут бинты.
Сейчас принесут.
-Анна Андреевна,
это не для ваших глаз.
-Уведи ее.
-Я уведу.
-Я не могу, мы должны здесь быть!
Где Павел?
-В госпитале раненых устраивает.
Кажется, в Лефортово.
Там не хватает людей.
-Пойдемте, барышня, вам сказали уйти.
Пойдемте.
-Я не могу уйти! Я должна помочь!
-Пойдемте.
-Потерпите, потерпите, братцы.
-Француз на Москву пойдет!
-Не сдадут Москву, братцы, не сдадут!
Господь не попустит!
-Генерал-губернатор распорядился
отправить раненых
в Шереметевский странноприимный дом.
Всех там не разместить,
часть придется отправить в Лефортово.
-Конечно. И мою коляску берите.
-Благодарю. Можем отправляться.
-Ваше благородие!
Прислали из Лефортово.
Не хватает людей,
нужны еще санитары.
-Анна Андреевна,
дозвольте мне в госпиталь помочь!
-Да, ступай.
-Спасибо.
-Скорый в заступлении
един сый, Христе,
скорое свыше покажи посещение
страждущим рабам Твоим сим,
имена ты их, Господи, веси...
и избави от недуг
и горьких болезней
и воздвигни во еже пети Тя
и славити непрестанно...
-Чего стоишь?
Бери стул и неси в подвал.
Пошевеливайся.
-Аккуратней.
Бог в помощь!
Бать, а что это тут такое делается?
-Да дело одно.
-Что за дело?
-А ты чего тут трешься? Проваливай.
Я тебе сказал, проваливай!
Проваливай, говорю!
-Устин, Устин... Что ж ты, Устин,
уже с родным отцом поговорить нельзя?
-Маменька, нигде нет Агаши.
-Агаша?
А она, наверное,
в госпитале задержалась.
-Пошлите за ней кого-нибудь,
пожалуйста.
-Этого еще не хватало! Нам надо
выезжать и немедленно. Садитесь.
А может, оно и к лучшему.
Будет кому присмотреть за Павлом.
-При чем здесь Павел?
Она моя горничная, а не его.
-За старшего оставляю
Устина Саватеевича.
Ты знаешь, что делать.
-Не извольте беспокоиться.
Все сделаем как надо.
-Да. Исполнять волю
Устина Саватеевича как мою!
Бог в помощь.
-О каждом из вас буду молиться
ежедневно. Ничего не бойтесь.
Храните верность Господу, государю
и своему барину.
-Если губернатор изволит ополчение
собирать, дозволяю участвовать,
послужить Отечеству.
-Боже мой, ну где же Павел?
За ним кто-нибудь посылал?
-Вот он.
-Успел, слава богу.
-Павлуша! Павел!
-Это что такое? Обещай не плакать
и слушаться маму и папу. Хорошо?
Серж...
-Павлуша, на пару слов.
Какие вести от князя Кутузова?
-Завтра состоится
генеральное сражение у села Бородино,
к которому готовились неделю.
И Кутузов написал лично Ростопчину,
что намерен переломить ход войны.
-Господи. Ну, сын...
Береги себя.
-Все будет хорошо. Да?
Прощайте!
-Это что?
-Серебро столовое.
-Ладно, ступай. Да язык-то
придержи, не болтай тут.
-Обижаете, Устин Савватеевич.
-Давай, Терентий,
клади стенку.
Только чтоб незаметно было,
что новая.
-Да вот ты и не мешай,
Устин Савватеевич.
-Давай.
-Спиридон Фомич, это хорошо,
что вы не уезжаете,
вам французов бояться нечего.
-Какие французы, ты что несешь?
Москву не сдадут!
-Сдадут.
Сдадут, только страшного в этом
ничего нет.
Французы же не звери.
Я, знаючи французский язык,
получу хорошее место.
Мы с Марьей Спиридоновной венчаемся,
и я для вас, как для тестя,
выхлопочу разрешение на торговлю.
Вы будете первым купцом в Москве.
-Иди, а то зашибу сейчас тебя!
-Спиридон Фомич!
-А? О, нашел?
-Нашел подводы.
-Ну?
-Но денег не хватает.
-Как не хватает?
Я ж тебе дал 40 рублев!
-За 40 уже никто не соглашается,
Спиридон Фомич.
-О! А за сколько?
Ну?
-800 рублев.
-Сколько?
-800.
-800 рублев?! 800?
-По рукам? И завтра венчаемся.
-Уйди. 800 рублев, а!
800 рублев!
-Спиридон Фомич...
-Ах ты! Вот ироды, а!
Я сейчас сам пойду
и сожгу весь товар к чертовой матери!
-Весь товар-то зачем жечь?
-800 рублев! 800!
-Спиридон Фомич...
-Чего? 800..
-Погодите. Вон Мещеряковы
все в продажу пустили.
По копейке, да,
но хоть какие, а деньги.
Спиридон Фомич?
-Думаю.
Вот что. Надо взять товар,
что поплоше, и так выставить,
чтоб на виду все было.
А тот товар, что подороже,
запаковать - и в тайник.
-А тайник? Тайник где?
-Тайник где? Где тайник...
Вот тут тайник.
И спрячем - не токмо от француза,
но и от лихих людишек.
-Колодников из тюрьмы отправить
под полицейским конвоем
в Нижний Новгород.
Долговую тюрьму открыть.
Пусть катятся на все четыре стороны.
А съезжую...
-От главнокомандующего.
-Господа, полагаю,
князь Кутузов почитает
генеральное сражение при Бородино
выигранным.
"Батареи переходили из рук в руки,
и кончилось тем,
что неприятель нигде не выиграл
ни на шаг земли
со всеми превосходными силами".
-Ваше сиятельство,
могу я рассчитывать на скорый ответ?
Велено поторопиться,
а до Можайска-то я пока доскочу...
-Князь Кутузов в Можайске?
Извольте отвечать!
-Сегодня в полночь
армия оставила позиции под Бородино
и отступила к Можайску.
-"Я взял намерение отступить 6 верст,
что будут за Можайском.
У нас несколько раненых генералов.
Князь Петр Иваныч Багратион -
пулей в ногу. Ожидают известной любви
вашей к Отечеству и тех усилий,
которые может столица Москва
армии дать".
-Ваше сиятельство,
позвольте уточнить?
Вы говорили долговую тюрьму открыть,
а съезжую-то - как?
Ее-то присоединить к конвою?
-Я же сказал: открыть,
выпустить на все четыре стороны!
-Долговую?
-И съезжую?
-Да! Да не сегодня!
Не до того сейчас!
А нынче всех оставшихся раненых
отправить в Нижний, всех до единого!
Сколько еще остается?
-25 000, ваше сиятельство.
Подвод не хватает.
-Что?!
-Будет исполнено.
-Ваше сиятельство,
по вашему приказанию
все питейные дома,
винные подвалы и лавки
во избежание пьяных дебошей
закрыты и опечатаны.
-Не забудьте
запереть колокольни.
Только звонарь
должен иметь туда доступ.
Нельзя допустить набата
и призыва к бунту.
-Ваше сиятельство,
я уже распорядился.
-Я, Наполеон,
великий император всея Франции,
приказываю тебе, Верещагин:
если не хочешь свободы, тогда...
тогда... тогда...
Ух, тогда бах-бах -
и ля пулька в твоей ля башке
вот здесь застряла!
И тогда... тогда на твою ля башку
вот шапка твоего великого императора
приземлилась.
-Да что ж вы глумитесь-то?
Наполеон - великий человек!
Вам просто невдомек всем.
-Невдомек? Так ты тогда на нас,
таких неучей,
пролей света премудрости, гнида!
Да я тебя прям здесь задушу!
-Хорош, хорош!
На нем и так лица нету.
-А ну, господа разбойнички,
выкатываемся отсель!
Давай, по одному! Шустро!
Шустро, шустро! Давай-давай!
Чего лежите? Давай!
-Куда ж нас-то, а?
-Куда-куда. Тут прибьют.
-По одному, по одному!
-Ать!
-Да дай прости. Дай пройти!
-Иди.
-Да дай пройти, я тебе говорю!
-Выпускай!
-Быстрее, быстрее.
-А ну шевелись!
Все тута? Согласно распоряжению,
со съезжей - всех долой,
на все четыре стороны!
Вот вам документ на свободу.
-Ваше благородие, это правда?
Не ошибка?
-Бумагу же тебе дали.
Приказ генерал-губернатора. Иди.
-Вот она, братцы, волюшка наша. Да...
-Чего теперь-то?
-Ты не боись, Федька, не пропадем.
Пойдем.
-А этот куда пошел?
Давайте-ка за ним, а?
-Чего увязались за мной, а?
Чего надо?
-Просто интересно посмотреть,
куда ты нас выведешь.
У твоих бар в домах,
небось, богато будет.
-Вывел. Вот, полюбуйтесь -
дом генерал-губернатора.
Довольны? Все?
-Довольны, Вань.
Да только барских-то домов
вон сколько!
И небось, все пустые стоят, да?
Вот так куш сорвали мы.
Пошли за мной.
-Не пойду.
Насиделись-то в съезжей, буде.
Сам иди.
Слышь, Вань? Ты грамоту знаешь,
да и с понятиями.
Будешь у нас старшой, а?
-Я в ополчение пойду.
Хотите - со мной,
не хотите - проваливайте.
-Какое ополчение?
-Вот генерал-губернатор зовет.
"Собирайтесь тотчас на Трех горах.
Я буду с вами,
вместе истребим злодея".
-Подожди, а нам-то какой интерес?
-А не хочется в неволю боле.
А, Федь?
Идем к Трем горам.
-Федька! Федя!
-Чудотворные иконы -
святыни кремлевских соборов.
Но в первую очередь
должны эвакуировать раненых.
-Будет исполнено.
-Вот перечень складов,
провианты и фуражи.
-Подать экипаж.
Я должен сегодня же быть
в Филях в штабе армии.
-Все, ваше сиятельство,
готово.
Со съезжей и из долговой
все арестанты выпущены.
-Что?!
Извольте объясниться, почему
были отпущены арестанты со съезжей?
Кто распорядился?
-Так это же ваш был приказ,
ваше сиятельство.
-Мы исполняли ваше указание.
-Вы в своем уме?
Как я мог дать такое указание?
Все воры, разбойники, грабители
должны идти под конвоем в Нижний.
-Виноваты, ваше сиятельство.
-Недослышали.
-А этот Иуда, Верещагин, где?
Если его выпустили, то вы пойдете
под суд, под трибунал пойдете.
-Мы его найдем,
ваше сиятельство.
-Ваше сиятельство,
граф Сергей Федорович.
-Сережа?.. Как ты?
Как рука?
Сергей, ты должен оставаться дома.
-Отец, позвольте мне
в эти минуты быть с вами.
-После получения новостей
об отступлении русской армии
от Бородино, люди собирали
самые необходимые вещи
и направлялись к городским заставам.
Вся московская дорога
была забита в несколько рядов
разными экипажами
и пешими, бегущими из столицы
жителями.
-Вот незадача.
Две спицы за раз, угораздило же!
-Ах ты! Ну так почини.
-Да я не обучен.
Всегда Митрофаныч чинил.
Он в Москве остался.
Здесь каретный мастер нужен
или просто наученный кто.
-Ты зачем Харитона с Никиткой
вперед отправил?
Кто теперь это чинить будет, а?
-Аннушка, ты захотела отдохнуть
на постоялом дворе.
Вот они все вперед и уехали.
-Папа, мы домой хотим.
-Девочки, все, все образуется.
Все будет хорошо. Так, Карпушка,
давай-ка, выпрягай мне коня.
-Ага.
-Выпрягай.
-Зачем тебе конь?
-Поеду до ближайшего селения.
Найду каретного мастера или кузнеца.
-Ты что, хочешь оставить нас с детьми
одних на дороге?
-Хорошо, давай вместе
сидеть на дороге
и ждать неизвестно чего.
-Там сало, лук, хлебушек.
Тереша, а зачем тебе в ополчение-то?
-Надо. Хозяин Москвы зовет.
-А мы-то?
А нас ты на кого покидаешь?
-Ну... да вот дворни полно осталось,
уж сами как-то разберетесь.
А мы с Трофимом воевать пойдем.
-Батюшка, на кого ж ты
нас оставляешь?
-Поручик Дмитрий Ермолинский
к вашим услугам.
У вас крушение, как я вижу?
-Да. Люди наши вперед отосланы,
а мы поломались, вследствие оного
застряли на дороге.
-Пара спиц. Топор есть?
-Так на передке.
-Попробуем починить.
-А мы с вами!
-Да!
-Катя, осторожней!
-Так, подержи.
-А что вы будете с ними делать?
-Сейчас увидишь. Подальше отойдите.
Ребят, ну-ка, отойдите подальше.
Отошли?
Ну вот и все. Трогай!
-О, мы так вам благодарны!
-Но!
-Прощайте, мадемуазель.
Может, более никогда не увидимся.
-Не говорите, пожалуйста,
не говорите такого!
-В своем воззвании Ростовчин
призвал вооружаться кто чем может
и идти на Три горы, обещая,
что прибудет туда вскоре сам.
Народ толпами валил туда,
но градоначальник так и не появился.
-А генерал-губернатор где?
-Должно, скоро придет.
-Да не будет здесь
никакого губернатора.
-Ох, вот так.
Вот так.
Ванька, что ли?
-Наши. Наши!
-Ванька! Сынок!
-Батя!
-Ах ты ж!
-Батя!
-Ах ты ж...
-Привет, дядя Трофим.
-Погодь, погодь, а ты?..
Ты чего, сбежал что ли?
-Да какой "сбежал"?
Отпустили нас всех.
-А почто ж домой-то не зашел, а?
-Да тут...
-Чего?
-Вы чо уши-то развесили?
Идите вон, погуляйте.
-А что это ты у нас
раскомандовался тут?
-А ну, а ну. Тихо-тихо-тихо.
-Ты чего, бать?
Тебя забыл спросить.
Тебе говорят, иди отсюда.
-Тише-тише-тише.
-Может съестного что найдется?
-Это кто ж такие-то?
-Да разбойнички, увязались за мной.
Я сразу сюда, чтоб подальше
их отвести. Вы-то как здесь?
-Да вот.
-Чего?
-Барин дозволил в ополчение пойти.
Они еле уехать успели.
Так вот мы с Трошкой-то
и с народом сюды пришли,
а командиров чего-то и не видать.
Народ-то волнуется.
Утром у Кремля оружие раздавали.
Кому-то досталось,
а кто-то с дубинками,
с вилами.
Ох, Ванька, улепетывать надо,
на город пойдет, так это...
Бунт, считай, Ванька,
до греха это недалеко.
-Уходить надо, батя.
Только вот куда? Эти увяжутся.
-Значит, давай-ка сейчас двинем
в дом Ишматова, он пустой.
Сторож у меня там давний знакомец,
Илюха, да ты, считай, знаешь его.
Пустит пересидеть,
а там дальше видно будет.
Трошка, пойдем.
-А вот и мы с вами!
Шалить не будем, да, Федь?
-Да.
-Эй, стой-стой-стой.
Куда это вы собрались-то?
-А куда надо? Ты либо с нами,
либо на все четыре стороны.
-Вот он, этот дом.
Ладный, крепкий.
Погодь тут.
-Кто там?
-Илюх, это я, Терентий.
-Здорово, Терентий.
-Здорово.
-Ванька, ты что ли? А это кто?
-А это с нами, ребятки смирные.
Ты пусти тут пересидеть,
на людской половине, тихонечко.
-Только чур не шалить,
а то враз прогоню.
-Идем, идем.
-Вань! Вань!
Можно с вами?
-Тебя не звал никто.
-Если пустишь, то, глядишь,
пригожусь.
-Три раза в грязь садились
по самые ободья...
А все зря! Князь Кутузов
меня не захотел приглашать
на совет генералов в Филях.
А может, оно и к лучшему.
-Ваше высочество,
от главнокомандующего.
-"Неприятель и невыгодное
здешнее местоположение
принуждают меня
с горестью Москву оставить.
Покорно прошу ваше сиятельство
прислать полицейских офицеров,
которые могли бы провести
на Рязанскую дорогу".
Через два часа будет исполнено.
Павел Григорьевич, отправляйтесь
к обер-полицмейстеру Ивашкину
немедленно. Передайте ему
с глазу на глаз:
на рассвете вывести из города
все пожарные команды
и средства тушения.
Вплоть до последней трубы.
-Слушаюсь.
-Ваше сиятельство, злодей Верещагин
найден. Забыли его в камере
по недоразумению.
Куда его прикажете?
-Запереть пока в подвале
моего дома на Лубянке.
После я разберусь.
-Угу, слушаюсь.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Стоять!
-Вы что делаете? Пустите, сказал!
-Что, добегался, а?
-Кто таков?
-Павел Григорьевич, беглого поймали.
-Павел Григорьевич,
ради Христа прошу!
-Разберусь сам!
-Не виноват Ваня ни в чем!
-Оставь меня!
Пойдите все,
Ваньку оставьте.
Значит, тебя отпустили со съезжей
по приказу губернатора, так?
Более не беглый?
-Да, Павел Григорьевич, так и есть.
-Москву сдают неприятелю.
-Как?
-Я остаюсь в городе,
ты мне можешь понадобиться.
-Павел Григорьевич,
только скажите, я готов.
Мы тут рядом, в доме Ишматова
на Дмитровке. Я, батя, конюх Трофим.
-Я тебя услышал.
Как понадобишься, позову.
Ступай.
-Вань!
-Кроме вас в городе остаются
пятеро полицейских, знакомых вам.
у каждого свое задание.
Вы будете доставлять мне донесения
посредством казачьих аванпостов...
через Сокольнический лес.
Донесения будете доставлять
в известное вам место
на Лосином острове.
Не позже двух часов пополудни.
Что семья ваша, уехала?
-Да, ваше сиятельство, в Рязань.
-Мои в Ярославль отправились,
только Серж еще здесь,
ждет меня на Лубянке.
Павел Григорьевич, ваша задача -
не только сбор сведений,
но и, при случае, организация
любых действий против неприятеля.
Любых. Вы меня поняли?
-Так точно.
-Ивашкин и Обрезков отправились
во Владимир.
Сегодня через город пройдет армия,
я последую за ней.
По моему приказу вывезли все,
что могли: раненых, служащих,
казну, документы, ценности.
Мне остается только плакать
об участи моей отчизны.
Прощайте, Павел Григорьевич.
Бог в помощь.
-Честь имею.
-Ваше сиятельство,
около вашего дома на Лубянке толпа -
на Трех горах двое суток вас ждали.
Многие вооружены и требуют вас.
Не езжайте домой,
ваше сиятельство, это опасно.
-И что? Трусливо бежать,
поджавши хвост, от своих же горожан?
Раз требуют, значит, я им нужен.
К тому же, в доме мой сын и слуги.
-Но...
-Я знаю, что делаю,
а вы немедленно отправляйтесь
к Рязанской дороге
и ожидайте нас там.
-Спиридон Фомич!
-Чего приперся?
-Мишку Верещагина толпа
в клочья разорвала.
-Да ты что?
-На Лубянке.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
К дому Ростопчина толпа пришла -
пьяные, с оружием,
а там Мишка Верещагин.
И Ростопчин стал кричать,
что это он Иуда, что это он...
французов ждал, вы понимаете?
-Ростопчин?
-Да, Ростопчин!
И толпа на него накинулась...
И все, и не смогли остановить.
-Ну, ай... Ко мне-то
ты чего пришел?
-Так а если они про меня узнают?
Они ж и меня так - в клочья.
Я же сам не знаю, как убег, а то...
Я же вот настолечко от смерти был.
Спиридон Фомич?
-А?
-Можно мне у вас схорониться
до вечера? Мне домой нельзя к батьке.
-Так ты схорониться пришел?
-Да.
-Ну это можно. Сейчас.
Так, схорониться... Сарай! Не...
Вот, смотри, под телегу можно.
Думаю, найдут, понимаешь?
О, колодец! А?
-Колодец?
-Утопнешь еще. Но не расстраивайся,
есть у меня одно местечко такое.
Точно никто не найдет,
не сыщет никто.
Пшел вон из моего дома!
Собираемся, с нашей армией
уходить будем.
-Куда мы уйдем-то? Там одни мародеры.
Бать, у нас и лошади нет.
-И лошади нет.
-Ваше сиятельство, с чего начинаем?
-С Балчуга.
Сжечь все склады,
чтобы французам не достались.
ОРКЕСТРОВАЯ МУЗЫКА
Прости меня, сын.
-За что?
-Что вознамерился
поступить как римлянин.
Сергей, поклонимся Москве
в последний раз.
Скоро она будет объята пламенем.


Серия 6

-Август 1812 года.
В город клынул поток раненых.
Ростопчин занимается
организацией эвакуации.
Перед отъездом
Лебедевы прячут ценности в тайник
и с трудом уезжают из Москвы.
Преступников,
в том числе ватажников,
недругов Ивана, самого Ивана и Осипа
выпускают из тюрьмы.
Иван с ватажниками селится
в брошенном доме.
Покидая город, Ростопчин приказывает
сжечь все склады,
чтобы не достались французам.
2 сентября
со 110 тысячами своего войска
Наполеон подошел к городу.
По воспоминаниям
дворцового префекта Бассе,
он ждал, пока авангард
не очистит город
от последних неприятелей,
и каких-нибудь местных властей,
которые пришли бы к нему
и преподнесли ключи от столицы.
Войско его переоделось
в парадные мундиры
для торжественного вступления
в Москву.
Он думал увидеть у окон
разряженных дам,
любезно приветствующих его,
как это было в Вене, Варшаве
и прочих завоеванных им городах.
Долго ждал он депутации,
но она не появилась.
Гордость Наполеона была уязвлена.
Ожидания обманулись,
он пришел в исступление.
То быстро ходил взад и вперед,
то останавливался,
то надевал перчатку,
то скидывал и мял ее.
Наконец велел подать лошадь
и въехал в заставу без приглашения.
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: -Этот необъятный город
в высшей степени прекрасен.
-Кажется, он так же велик,
как Париж.
-Но отчего он так пуст?
Мы не увидели ни одного жителя.
-Это капитуляция.
-Нет, Мортье.
Это означает, что война продолжится
и надежды на мир нет.
Как сказал Александр
и передал мне маркиз Коленкур:
"Я не обнажу шпагу первым,
но я вложу ее в ножны последним".
Что это горит?
-Сир, мастера подожгли кареты,
чтобы мы не ездили по городу.
-Сегюр, произведите учет запасов
продовольствия и теплой одежды.
Возьмите под охрану учреждения
и склады. А вы, маршал Мортье,
будете управлять городом.
-Да, сир.
КОМАНДЫ НА ФРАНЦУЗСКОМ
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-Чего шляетесь?
Француз идет!
-А ты пошто до сих пор в городе?
-По приказу генерал-губернатора
сжигаем склады,
чтоб французу ничего не досталось!
-Это ж...
-Не поспеем в господский дом-то.
Вертаться надо. Шут с ним!
-В смысле - шут?
Там деньги мои,
которые я на вольную откладывал!
Да что? Забрать надо!
-Ладно. Может, поспеем.
Давай, шибче! Шибче!
Зато, может, разживемся
какими харчами. Давай, шибче!
ЗАДУМЧИВАЯ МУЗЫКА
-Что ж будет-то теперь,
Павел Григорьевич?
Французы в Москве.
Страшно-то как!
-Агаша, ты, главное, не бойся.
Ты лучше меня слушайся
и из дома не выходи.
Хорошо?
-Здорово, Терентий!
Ты ж в ополчение вроде ушел.
-Как ушел, так и пришел.
Постояли, пождали, да и ушли.
-А-а.
-С Ванькой с моим.
Теперь вот зашли
хоть какие-то вещи забрать
да из харчей кое-чего прихватить.
-С харчами-то не сильно!..
Самим надо. А где осели?
-В доме у Ишматовых схоронились.
-Ну, тоже неплохо.
Что тут толкаться?
-Ага.
-Ладно, барину завтрак готовить надо.
-Яшка...
-Вань...
-Денег нет.
-Вот те раз!
А кто ж мог залезть-то?
-Идут! Хранцузы идут!
Ужо.
-Ох, зря мы, Вань,
так долго возились!
-По Тверской идут,
а может, и по Дмитровке.
Так... Там не пройти.
-Давай к Селиванову
в трактир переулками,
там переждем,
а опосля к Ишматовым.
А там, глядишь, и из города.
-Ага.
-Что делать-то будем, брат?
-Не знаю.
-Господин лейтенант,
в доме никого нет.
-Надо Ваньку ждать.
-Мы что, без Ваньки
уже ничего не решить не можем?
-Чего решить-то?
-Верно, ничего не решить.
Айда грешить!
-Мирон, мы у тебя переждем дотемна,
покуда эти пройдуть?
-Давай.
-Ага.
-Давай.
-На. Для храбрости.
-Благодарствую.
СТУК В ДВЕРЬ
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
Не открывай.
-Мирон, не открывай.
-Нормального обхождения люди.
Европа!
ГРОМКО ГОВОРЯТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Угостишь водочкой?
Водка, водка!
-Эй, водка!
ГОВОРЯТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Э, батя...
-А чего он смеется-то?
-Ну смеется и смеется.
-А чо?
А чо ржете-то?
-Бать!
-Чо ржете как лошади?
-Бать, пойдем от греха подальше, а?
-Откуда явились-то? Из Парижу?
-Батя, пойдем.
-Из Парижу! Чо ржете-то?
-Бать, пойдем.
-Ишь, тоже мне!
О! Еще одни явились из ПарИжу-ПарижУ!
Давай-давай! Давай-давай-давай!
-Э, э!
-А ну-ка, погоди, сынок.
-Батя... Бать!
-На! На! Режь французской сталью
русскую грудь!
-Бать, успокойся.
-На, давай!
-Отставить! Приказ императора:
не трогать гражданских.
-Что он сказал?
-Не знаю.
-Скажи спасибо нашему императору.
-Ла-ла! Спасибо!
-Все, бать, пойдем. Пожалуйста!
-Чего это они
гражданских не трогают?
-Батя!
-Да погоди ты, сынок!
А чего вы не трогаете гражданских?
Что ты молчишь? Я тебя спрашиваю!
Чем гражданские-то хуже?
Чего молчишь? Иди сюда, я тебя...
-Ты издеваешься, что ли?
Все, все! Пьяный, пьяный.
Тихо, он пьяный. Он пьяный.
Уходим, уходим.
-Пьяный, пьяный.
СМЕХ
-Мужик руссо!
Давай-давай!
-Ну, давай! Давай!
Давай, давай. Иди, давай.
Упейтесь!
-Пойдем!
-Виват!
-Виват!
-Я с вами пойду.
-Во, во, идут. Идут, кажись.
Иди открой.
-Здорово, Терентий! А это кто?
Ты кого притащил?
-Сообща держаться надо.
-А ребята твои
по воровским делам хотят пойти.
-По воровским?
-Ну да, по воровским.
А что, мне просто так тут сидеть
смерти ждать?
СТУК В ДВЕРЬ
-Откройте, проше!
Открой, мы тебя видеть!
-Что делать-то будем, братка?
-Не знаю.
-Все, братцы, нам конец.
-Что делать, бать?
ГОВОРЯТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Засов.
-Что "засов"?
-Ну скажи, что засов сломался.
ГРОМКО: Слышь, старик, тебе ж сказали
дверь открыть - открывай!
-Так засов сломался!
Дверь-то не открыть!
ШЕПОТОМ: Чего?..
-Бонжур! Бонжур, месье!
Дверь! Дверь нельзя открыть: холера!
Уже 10 человек померло!
Холера! Холера! Нельзя!
-Хватит! Вдруг там
действительно холера.
Найдем где расквартироваться.
-Вроде ушли.
-Ай да Ванька, а!
-Так откуда дым, Спиридон Фомич?
-Замоскворечье горит.
Боюсь, как бы сюда
огонь не добрался.
-Так, ежели французы подожгли,
так они сами и потушат.
Деваться им некуда,
они сюда на зимние квартиры пришли.
-Город Ростопчин сжечь приказал,
все это знают.
-Ничего, у нас ведра и песок
припасены. Если что, отобьемся.
-Да с французом поладить тоже можно.
Надо только подход знать.
С умом, с уважением, понимаешь?
-Ты забыл,
как я тебя с лестницы спустил?
-Так, не трещи, Осип, не трещи.
Я так думаю:
купечеству вместе держаться надо.
-Вместе держаться надо,
Тихон Ермолаевич.
А за что держаться?
Что, за французов, что ли?
-Да хоть бы и за французов.
Как в Москве с властью определится,
хочу Осипа к ним на службу
пристроить.
Справно по-ихнему лопочет.
-Так то ж измена, Тихон Ермолаевич.
-Хорошо, а как еще добро сберечь?
-А ну уйди!
-Все, я молчу.
Но позвольте хотя бы
на Тверскую в казенный дом сбегать.
Разузнаю.
-Сбегай, сбегай.
-Куда сбегай-то?
-Ты от Оськи-то не отмахивайся,
Спиридон Фомич.
Он у меня парень хваткий.
А коль деньги еще нужны,
так я дам.
-Вот этот дом.
-Этот? Хорошо.
-Здравствуйте, господа!
Я здешний, могу вам все показать.
-Этот особняк нам подходит.
Я думаю, там есть конюшни.
-Конечно. Этот особняк вам подойдет.
Это дом губернатора Москвы.
-Теперь мы хозяева Москвы. Идем.
-Да, да! Меня зовут Осип Водопьянов.
Я считаю, что этот особняк
вам подходит.
Это самый лучший дом
во всем городе.
АВАНТЮРНАЯ МУЗЫКА
-А ты что тут делаешь?
Что высматриваешь?
-Я?
Да вот смотрю, все ли тут
заперто, а то, знаешь...
-Проваливай.
Смотрящих без тебя хватает.
-Ростопчин увез что смог.
-Ваша светлость, не беспокойтесь,
мы соберем мебель
из других комнат
и из соседних домов.
-Не переусердствуйте.
"Будьте прокляты".
Мы не варвары, а великая армия.
Главная задача -
потушить пожар по городу.
Приведите здесь все в порядок!
-Сюда!
-Император ждет меня в Кремле.
-Бонжур, Григорий Иванович!
Встречайте нового барина.
Его превосходительство
Григорий Иванович Лебедев.
-Да какой уж теперь "бонжур",
Антон Юрьевич?
Скорее уж "здравствуйте
подобру-поздорову".
-Поймали. Но и я вас поправлю.
По-русски "подобру-поздорову"
говорят, когда кого-то прочь гонят.
Неужто вы меня выгнать хотите?
-Оставьте.
-Катюша, детонька моя!
-Нянюшка!
-Ой, Харитон...
-Анна Андреевна, как добрались?
-Ужасно. Дороги размыло,
мы еле тащились, карета сломалась.
Постоялые дворы переполнены,
еды нет, лошадей не накормить.
Просто слов нет!
-Сожалею, Анна Андреевна.
А что слышно? Где неприятель нонче?
-Что это вы по-простонародному
заговорили? "Нонче".
-Так а...
-Нечем мне вас порадовать,
Антон Юрьевич.
Неприятель, говорят, в Москве уже.
-Господи, твоя воля!
Неужто правда?
-Папенька, а мы на рыбалку пойдем?
-На рыбалку пойдем, Сережа, пойдем.
-А я с Лизой буду играть в камешки.
-Ты умница моя!
-Добро пожаловать.
-Папа! Папа!
Неужели мы будем здесь жить?!
-Лизонька, Альфред Великий...
Альфред Великий,
когда был в изгнании,
жил на болоте и сам жарил себе рыбу.
-Альфред Великий не жарил, а пек.
И не рыбу, а хлеб.
-Я так понимаю,
вы проголодались с дороги.
Я пойду распоряжусь.
Не прыгай, упадешь.
-Ступайте, голубчик.
Будьте так добры, распорядитесь.
-Кого высматриваешь, лапушка?
-Мужа, сынов, дочку - Никишиных.
-А, знаю твоих.
Остались в Москве под французом.
Ну да ничего.
Бог не даст в обиду небось.
-Захватывающее зрелище:
море огня, океан пламени!
Это самый великий
и самый ужасный спектакль,
который я видел в своей жизни.
-Ваше величество,
нужно покинуть Кремль.
Уже загорелась Троицкая башня.
-Сколько дворцов
погибает безвозвратно!
-Все пожарные насосы вывезены
по приказу графа Ростопчина.
Сир, вам нужно уехать
в Петровский дворец.
-Какая решимость!
Какие отчаянные люди! Просто скифы!
Вы правы, Мортье, мы переедем
в Петровский дворец. Временно.
-Грабежу поочередно предавались
все части армии.
Сначала грабила Старая гвардия,
потом Молодая, потом корпус Даву,
потом тирольские стрелки,
и потом - команды,
расположенные по окрестностям.
Солдаты выискивали
винные склады и погреба, из частных
особняков и дорогих магазинов
забирали мебель, сукно,
роскошные ткани, фарфоровые сервизы,
посуду из драгоценных металлов.
Не отставали от оккупантов
и отечественные мародеры.
Некоторые дворовые
охраняли до конца хозяйское добро,
а некоторые мародерствовали
вместе с французами.
АВАНТЮРНАЯ МУЗЫКА
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
АВАНТЮРНАЯ МУЗЫКА
-Барин Павел Григорьевич,
каретный ряд уж два дня как сожгли.
Арсенал тоже.
-Да слышал, слышал.
Вот за это мы сейчас француза
продовольствия-фуража и лишим.
-Казачки подожгли склады на Балчуге.
Может, эти сами загорятся, а?
Куда на рожон-то лезть,
Павел Григорьевич?
-Да нет же, нет. Москва-река рядом -
охрана потушит быстро.
Надо чтоб наверняка.
Пошел. Пошел, пошел.
Дай, я сам. Дай.
-Топор! Положи топор.
Быстро, быстро!
Руки. Оба.
-Делай, что говорит.
-Пошли. Вперед!
-Яшка, приготовься.
-Сейчас я, барин.
-Все, все, пошли! Пойдем!
Закрой.
Дверь, дверь!
-Не поджигается.
-Слышишь скрип?
-Да, дверь.
Смотри, сломана.
Руки вверх! Что вы здесь делаете?
Черт!
Стоять!
НАСВИСТЫВАЕТ
-Получай, свистун французский.
-Павел Григорьевич, уж как мы все
молились тут за вас - и вы живой.
-Башка трещит.
-Только вот сажа...
-Аким, ну перестань, перестань.
Причитаешь битый час уж:
"Павел Григор..."
Все, Аким, ну хватит уже!
Пустое это все. Так хорошо?
Главное, все удалось.
Теперь французам предстоит
поискать провиант в другом месте.
-Угу, если найдут.
За меня тоже помолишься?
Чуть башку мне не проломил, каналья!
-Простите великодушно,
ваше благородие. Я ж думал, хранцуз.
-Зачем табуреткой-то по башке?
-Так что под руку подвернулось...
-Аким, ты есть неси наконец.
Твоими причитаниями сыт не будешь,
ну право.
-Да побольше принеси.
-Так. Я это... капусты принесу.
-И капустки, и всего.
Все, что найдешь.
-Так, значит, говоришь,
не просто так в Москве остался?
-Ох! Да. По приказу Ростопчина:
сбор сведений, диверсии. А ты?
-Я тоже, только по приказу
князя Кутузова. Сам вызвался.
-Ох каков! Что ж ты, не отказался
от своей идеи убить тирана, да?
-Нет, конечно.
Слушай, мне нужен твой дом.
Точнее, не твой,
а вот этот, напротив.
Там должен обосноваться
маршал Мортье,
новый губернатор Москвы.
Когда пожар поутихнет.
-Капитан артиллерии Фигнер
был послан на разведку в Москву
и организовал отряд,
который начал устраивать засады
и истреблять неприятеля.
-Ваше величество, мадам Обер-Шальме.
-Ваше величество...
-Да-да, это тот самый зал,
в котором Екатерина Великая
сидела за этим столом.
Отсюда Павел I
отправлялся на коронацию,
и Александр тоже был здесь.
Где сидел герцог Голштинский?
Может, здесь? Граф Апраксин?
Головин?
Граф Аракчеев, Кутайсов, Кочубей?
Где они? Где они все?
Теперь здесь только я.
-Кто они перед вами, сир?!
-Мадам, вы общаетесь
со всей знатью.
Как они восприняли
эту катастрофу?
-Говорят, что Москву
подожгли специально
по приказу графа Ростопчина.
-С какой целью?
-Граф не может смириться с тем,
что пришлось отдать вам Москву.
А еще я слышала, что он о чем-то
договорился с Кутузовым.
-О чем же?
-Этого я тоже не знаю,
но непременно выясню.
-Кутузов!
Какое варварство -
сжечь собственный город!
-Но, сир, здесь остается
такое количество дворцов,
что хватит
на каждого члена вашей свиты.
И потом Александр придет
и будет умолять вас о мире.
А потом и вся Москва
устроит нам манифестацию.
-Крестьяне примут мой манифест
о свободе с восторгом?
-Я боюсь, сир, что только треть
из них сможет вас отблагодарить.
Две трети не поймут, к сожалению,
что вы этим хотели сказать.
-Итак, чем вы собираетесь
заниматься?
-Сир, я жду ваших распоряжений.
-Займитесь моей кухней.
Я слышал, вы знаете в этом толк.
-Да, сир.
-Кухня будет
в Архангельском соборе Кремля.
-Но, сир, это усыпальница
русских царей.
-И что? Вряд ли
они смогут помешать вам.
-Ваше величество...
-Слава богу, пожар до нас не дошел.
Уберег Господь. Господи, помилуй!
Мы же со Спиридоном Фомичом
спозаранок в Китай-город ходили.
Ой страху натерпелись!
Там одни головешки
и голодные французы так вот:
шнырь, шнырь! Разбойники.
-Страх господень!
Машутка, ну-ка, давай-ка,
иди-ка к себе в комнату. Давай.
-Тетенька, не могу я больше
взаперти сидеть.
Да и к чему?
Французы ни разу не заходили.
-Тьфу-тьфу-тьфу! Чтоб не сглазить.
-Не хочешь в комнату к себе -
иди в сарай.
-Спиридон, ты что, ума лишился?
Они же в первую голову
в сарай-то полезут.
Да и она замерзнет там.
-А ты не лезь!
Сказано в сарай, значит, в сарай!
-Марья Спиридоновна! Поговорить бы.
-О чем?
-Марья Спиридоновна...
-Да что "Марья Спиридоновна"?
-Я вот как раз...
Я...
-Вась, давай потом.
ФРАНЦУЗСКАЯ РЕЧЬ В ОТДАЛЕНИИ
Французы идут.
-Да подождут французы,
Марья Спиридоновна...
-Здрасте!
Здрасте, Марья Спиридоновна.
Знакомьтесь, мои новые друзья.
Сержант Анри Трувиль,
рядовые Фуке, Гриньон, Арман...
Да. О, Спиридон Фомич, здрасте!
-Ты зачем их сюда привел, дурень?
С АКЦЕНТОМ: Спасибо, друг.
-Чего?
-БрагА! Сильвупле!
-Чего он хочет?
Ага, сейчас! Не дождетесь.
ФРАЗА ПО-ФРАНЦУЗСКИ
ПО-ФРАНЦУЗСКИ: Не волнуйтесь,
сейчас будет брага.
Спиридон Фомич,
ну они же с ночи, замерзшие.
Ну налейте им, и они уйдут,
ну что вы?
-Мадемуазель, бонжур!
-Э, э, э, э!
-Спиридон Фомич, дайте им,
что они просят, они уйдут.
-Настасья! Принеси им браги.
-Сейчас.
-Спиридон Фомич, ну, они тихие,
правда, мирные.
Вы им нальете -
они, наоборот, успокоятся и уйдут.
Не переживайте. Вот.
ГОВОРЯТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-Беги к Ишматову, зови Ваньку.
-Держите. Держите.
-О, мерси!
ФРАНЦУЗЫ ВОЗМУЩЕННО ВОСКЛИЦАЮТ
-Отойди!
-Вася...
-Отойди!
-Опусти топор. Уйдут, уйдут.
-Зарублю!
-Топор положь.
Они мирные, уйдут, Вася.
-По-по-положи топор, ну их.
Ты чего делаешь?
-Мадемуазель!
-Куда?
-Батя! Батя! Нет!
Не трогайте! Не трогайте!
Батюшка!
А! А! Отпусти! Отпусти меня!
-Да вы что!
Отпусти! Месье, отпустите меня,
пожалуйста.
-Мадемуазель, вы такая красивая.
УДАР
-Вы кто такие?
-Вперед!
Бежим скорей!
Шустрей, шустрей, ребята!
-Кто на ней женится - ты, я?
-Пошел отсюда!
-Вы хотите поиграть?
-Пошел отсюда, я сказала!
-Не подведи.
Мы подождем, но недолго.
-Мы уже заждались, Фуке, поторопись!
-Ну что? Цыпа-цыпа...
МАША: Помогите!
-Всем стоять!
КРИК МАШИ ИЗ САРАЯ
Вы все арестованы именем Франции!
МАША: Батюшка!
-Оружие на землю!
-Хватит игр!
-Пусти!
-Ироды окаянные!
Что ж вы делаете?!
-Да уйди ты!
-Васька!
-Пусти! Пусти!
Вася! А!
-Тушите!
Тушите, черти, дом сгорит!
-Ты как, Машенька?
-Скорее, пока крыша не занялась.
-Лей, лей сюда!
ДРАМАТИЧНАЯ МУЗЫКА
-К колодцу беги!
Беги к колодцу еще!
РАСКАТЫ ГРОМА
-Слава тебе, Господи, слава тебе.
-Спасибо!
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Все, все, все.
Все, все, все.
Я тебя люблю, Маша.
-Рядом с домом генерал-губернатора
располагалась тверская караульня.
Сам дом находился
в полном запустении.
Солдаты выламывали
деревянные двери и паркет
для растопки печей и каминов.
После ухода французов
в его парадных залах
лежали трупы людей и животных.
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-О! Ай, молодец, Крапка!
Неси!
Иди, иди! Молодец!
Вот так, вот так!
Ну что, домой пойдем?
Ксения твоя, говорят,
так утку готовит,
что с костями съешь.
-Ты устал, что ли, Григорий Иванович?
Давай еще побродим.
-Во что мы с тобой превратились,
Антон Юрьевич?
Ходим тут, бродим с ружьишками,
постреливаем.
А должны в Москве быть,
город свой защищать.
У меня ж сын там.
Вот стыдно прям, стыдно.
Я же русский офицер.
-Неужели уплыла?
-Что?
-Здесь она.
-Что там?
-Подержи.
А мы сейчас с тобой
за русского-то офицера и выпьем,
Григорий Иванович, а?
Ты куда, Григорий Иванович?
-В Москву.
-Как это - в Москву-то?
Постой!
-Для поддержания порядка
мы организовали муниципалитет.
Надо собрать лояльных к нам
чиновников и уважаемых горожан.
-А если мы не найдем лояльных?
-Мы заставим их стать таковыми.
Я должен объяснить русским
их функции.
Все как всегда:
обеспечение квартирования войск,
обеспечение города продовольствием,
забота о госпиталях и бедных,
обеспечение безопасности
и спокойствия.
Список продолжить?
-Вас понял, ваша светлость.
Приношу свои извинения.
В покоях Ростопчина
все в полном запустении,
стены сырые, в диванах клопы.
-Как же там жил граф Ростопчин?
-Он жил в своих покоях
на Большой Лубянке. Теперь там
разместился генерал Делаборд.
-Какой счастливец! Ну что ж,
а нам придется жить с клопами.
-Видишь, какая у них там жизнь?
Уверен, тиран вскоре объявится.
Он ездит по городу с инспекциями.
Говорят, в церковь заезжает,
мерзавец.
Усиливают Старой гвардией,
значит, точно Наполеона ждут.
-Да, и все-таки твоя идея
стрелять из нашего дома
абсолютно безумна.
-Я знал, что ты оценишь.
-Саша...
в кадетском корпусе
ходили прям легенды
о твоих оружейных стрельбах.
Сколько там?
На 10 мишеней одно попадание?
-Я ж не стрелок, я артиллерист.
-Ха-ха! И ты что ж, думаешь,
что у меня в подвале есть пушка?
И ты прав, пушки у меня нет.
Зато есть план получше твоего. Идем.
-Да?
-Угу.
-И какой же?
-Надо, чтобы Мортье организовал
свою резиденцию в этом доме.
Мы закладываем здесь бомбу,
дожидаемся появления Наполеона
и к чертям всех разнесем.
Даже и без Наполеона.
-Прекрасно!
Только с какой стати
Мортье переносить резиденцию?
-Подозреваю, что, пока его здесь
не было, дом пришел в негодность.
-Да.
-А чтобы адъютанты Мортье
не затрудняли себя поисками,
я сам любезно приглашу их в свой дом.
-Ваша светлость,
явились члены муниципалитета.
-Они согласились?
-Большинство - нет,
но мы их убедили.
-Пусть войдут.
-Входите.
-Приветствую вас, господа.
От имени императора Франции
я заявляю, что население города
не должно бояться великой армии.
Вы что-то хотите сказать?
-Ваша светлость,
солдаты грабят и убивают.
Отбирают у жителей последнее,
что не сгорело.
-Хорошо. Найдите в этом здании
помещение для полицейского участка
и организуйте патрули из местных.
И еще.
Подыщите для меня другую резиденцию,
здесь невозможно оставаться.
-Ваша светлость,
не сочтите за дерзость,
у меня к вам предложение.
-Ваше имя, месье?
-Павел Лебедев,
представитель
московского дворянства.
-И что вы предлагаете,
месье Лебедев?
-Мой дом, ваша светлость.
Он просторный, не пострадал
от пожара и расположен
прямо напротив. Вот этот.
-Ну хорошо. И какова причина
столь щедрого предложения?
Только не лгите.
-Если ваша светлость изволит принять
мое приглашение,
мой дом не будет занят солдатами
или разграблен мародерами.
-Что ж, резон. Квартирмейстер
завтра осмотрит ваш дом.
Спасибо. Благодарю вас.
До свидания, господа.
-Не нравится мне все это.
-А вы думаете,
у меня кто-то спрашивал,
хочу ли я быть городским головой
при неприятельской власти?
-Одно дело - помогать голодным
и погорельцам, и другое - отбирать
у них провиант для французов.
-Да вы не дослушали меня, милейший.
Хитрее надо быть, осмотрительнее.
Хотя бы ради дочери вашей.
Без протестов и заявлений.
-Что же делать? Сказаться больным?
-А почему нет? Негодяев
и доброхотов без нас хватает.
-Петр Иванович...
у меня к вам разговор.
-По поводу того, что вы соблаговолили
возглавить отряд фуражиров?
-Да.
-Одна минута - и я весь ваш.
-Мерси.
-Вот таких дураков потом и будут
вешать, если сейчас не прирежут.
-Са ва?
Са ва, са ва.
-Так, смотри, мой друг,
мы бочонки с порохом
соединяем шнуром
и спускаем в дымоход печи.
Тогда взрыв пойдет точно в зал,
когда Мортье соберет
всех своих генералов
и, возможно, Наполеона.
-Хорошо, допустим. А как ты
собираешься спустить порох в дымоход?
Через трубу на крыше?
Нас же тут же заметят.
-Труба дымохода
проходит через чердак, так?
-Так.
-Мы разбираем дымоход
и спускаем туда бочонки -
вниз, вниз и в самый низ, да?
И тогда фитильный шнур
выводим во двор и поджигаем.
-Нужно обязательно промочить бочки
водкой, чтобы они загорелись.
-Отличная идея, мой друг.
-Здравствуй, милая пастушка!
Простите, мадемуазель.
Ты нас не познакомишь?
-Нет, прошу прощения.
Зачем ты сюда вышла?
-Павел Григорьевич...
-Я тебя что просил?
Я просил тебя сидеть в комнатах,
нос не высовывать, верно?
-Да.
-Ступай.
-Нет, Павел Григорьевич,
я не могу так больше.
Я вас не вижу.
Я... Я не говорю ни с кем.
Я не знаю, что в Москве делается.
Я сама ничего не делаю.
А вы с господином Фигнером
задумали что-то опасное.
-Что делается, хочешь знать?
-Хочу.
-Жестокий враг топчет нашу землю.
Жжет, грабит, насильничает.
Но мы здесь.
Мы. Мы будем сражаться, не ты.
Пожалуйста.
Поэтому ступай в покои... Хорошо?
...и ни о чем не переживай.
Хорошо? Иди.
-Позвольте я с вами на смерть пойду.
Я сильная. Я не боюсь.
Не верите? Испытайте.
Я по-французски могу говорить.
-Агаша, это опасно.
Я не имею права
рисковать твоей жизнью.
-Если вы погибнете, мне не жить.
-Тише, тише.
Я обещаю, что все будет хорошо.
-Не доверяете.
Потому что не любите.
-Подожди. Я, кажется, знаю,
как ты можешь пригодиться.
Только обещай... Слышишь, обещай!
...что самостоятельно на рожон
ты не лезешь.
-Я... я обещаю.
-Клянись. Клянись.
-Я клянусь.
-Ступай.
-Что-то случилось?
-Да нет, ничего.
Где нам взять столько пороха?
-Что?
А... Да где-где -
на артиллерийском складе, где же еще?
-Все склады взяты под охрану.
-Ну, это мы допускаем,
но у нас ведь есть помощники.
-Устин, Яшка и лакеи?
Они справятся?
-Да нет, нет.
Есть... Есть один знакомый,
который как раз и делал прожекты
для артиллерийского склада.
-Павел Григорьевич, вас там
какие-то французы спрашивают.
-Скажи, что иду.
Ну что, Саша, это, видимо, от Мортье?
Сейчас пойду покажу им дом.
Как вернемся, сразу идем
за моими резервами. Готовься.
-Что-то я, Вань,
в толк взять не могу.
Там ж на чердаке-то
никого не бывает - ты да я.
Ну, Васька раз мне еще с дымоходом
помогал. А так - никого.
-Васька?
-Да.
ЖЕНСКИЕ КРИКИ
-Спасите, люди добрые!
Спасите кто-нибудь!
-Что делаешь ты, супостат!
-Тихо, тихо.
-Барышня, вы как? Уже все позади.
-Ох и голосина у тебя!
Ну все, все.
-Спасибо, мы с няней дальше
сами дойдем. Нам тут недалеко.
-Ну давайте мы вас
все-таки проводим, да?
Так надежнее будет.
Давайте, давайте. Все, все, все.
Шибче, шибче только.
-Идем.
-Зайдите, пожалуйста,
я вас приглашаю. Чаю выпьем.
Я представлю вас папеньке.
Захар Дмитриевич Елистратов,
титулярный советник.
-С удовольствием зайдем.
А что это у вас здесь написано?
-А, то, что папенька
в муниципалитете служит.
Всем на домах вешают.
Чтобы французы не заходили
и не грабили.
-Простите, мы к вам зайти не можем.
-Нет, вы не понимаете,
он по принуждению.
-Да, да, да. Прощайте, сударыня.
Пойдем, бать.
-Прощевайте, барыня.
-До свидания.
Пойдемте, барышня, пойдемте.
Чего зря на улице-то стоять?
-С чего ты взял, что они шпионы?
-Так по всему видать.
Шляются тут без дела,
вроде как ждут кого-то,
а сами все на наши окна зыркают.
-Сколько можно ждать?
Мортье явится, а нас в доме нет.
Мне кажется, что мы привлекаем
ненужное внимание.
-Ну а что такого?
Французские офицеры, кого-то ждут.
-Тогда хотя бы не говори со мной
по-русски.
ОТВЕЧАЕТ НА ФРАНЦУЗСКОМ
-Точно. Что они тут делают?
-Да кто ж знает?
-Так, может, мы их и спросим?
Потихонечку.
-Не, не надо. Лучше Ваньку дождемся.
Он же у нас теперь атаман.
Атаман. Вот пусть сам и решает.
-Так, может, они как раз тут
Ваньку ждут, чтоб арестовать?
Идем.
-Тихо, ваше французское благородие,
а то ножик у меня ой какой острый.
-Тише, тише, нож опусти.
Русские мы, русские, слышишь?
-Я понял, что русские, лицо знакомое.
Предатели, значит?
-Сам ты предатель.
Мы ждем Ивана Никишина.
-Кузьма! Кузьма! Давай в дом их.
Пикнешь - прирежу.
Пошел!


 

////////////////////////////