«Прогулка» (англ. The Walk) — американский исторический фильм о
французском канатоходце Филиппе Пети, снятый режиссёром Робертом
Земекисом.
Все фразы и цитаты
ПРОГУЛКА
...ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ
Почему?
Этот вопрос мне задают чаще всего.
Почему? Зачем?
Зачем вы ходите по канату?
Почему вы искушаете судьбу?
Почему идете на смертельный риск?
Но...
Я смотрю на это по-другому.
Я даже не произношу этого слова.
Смерть.
Да, я только что сказал его
один раз, или, может, три раза.
Но вот увидите,
больше я его не произнесу.
Я воспользуюсь
прямо противоположным словом.
Жизнь.
Для меня прогулка по канату - это жизнь.
Итак,
давайте представим себе:
1974 год, Нью-Йорк,
и я влюблен в два здания, в две башни.
Все называют их башнями-близнецами
Всемирного торгового центра.
Они зовут меня,
эти башни,
они что-то пробуждают во мне,
они зарождают во мне мечту.
Моя мечта -
натянуть канат
между башнями-близнецами
и пройти по нему.
Конечно, это невозможно,
и к тому же незаконно.
Зачем пытаться совершить невозможное?
Зачем идти за своей мечтой?
Я не могу объяснить зачем.
Словами этого не объяснишь.
Но я могу показать вам,
как это все случилось.
И мы должны перенестись
в прошлое и за океан,
ведь мой роман с этими прекрасными
башнями начался не в Нью-Йорке.
Вы, наверное, догадались,
что я не американец.
Да. Моя история начинается
в другом прекрасном городе.
В Париже.
ПАРИЖ
ФРАНЦИЯ
Представьте себе Париж.
А вот и я, самозваный канатоходец,
на которого всем наплевать,
развлекаю народ на улицах,
как трубадур из прошлого.
Я создал определенный образ.
Я ношу цилиндр.
Одеваюсь в черное. Я учусь
рисовать на земле идеальный круг,
и внутри этого круга
я не говорю ни слова.
Этот круг - мое царство,
и я не позволяю людям поставить
внутрь него даже носок ноги.
А если зрители продолжают вторгаться
в мое священное пространство,
мне приходится прибегать
к крайним мерам.
Я развлекаю всех желающих,
и людям нравится представление.
Мужчинам, женщинам,
молодым, старым, всем.
Конечно, за исключением полиции.
Я не считаю нужным получать лицензию.
Но где бы я ни оказался,
что бы я ни делал,
я все время искал
идеальное место,
где можно натянуть мой канат.
У меня ужасно болит зуб.
Мне надо срочно к зубному!
Вы позвонили и назначили время?
У меня нет телефона.
Вам придется подождать.
Ну пожалуйста, мадам.
Ждать придется не больше двух часов.
Вы хотите, чтобы я так мучился два часа?
Надеюсь, я не потеряю сознание от боли.
И вдруг я замираю.
Я больше не чувствую зубной боли.
В журнале есть статья про башни
и их фотография.
Они еще даже не достроены,
но в журнале сказано, что они будут
самыми высокими зданиями в мире.
ВСЕМИРНЫЙ ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР
И эта маленькая карандашная линия
решила мою судьбу.
Это было началом моей мечты.
Я впервые увидел канатоходца,
когда мне было восемь лет.
В наш город приехал цирк,
и в нем выступала семья Оманковски,
одна из величайших семей
канатоходцев в мире.
"Белые дьяволы".
Мой сын, цирковой клоун.
Я учусь ходить по канату.
Оказывается, у меня есть способности
к лазанию, балансировке, жонглированию.
Но я хочу учиться дальше.
А ну слезай оттуда!
Так я познакомился
с Руди Оманковски-старшим,
патриархом семьи канатоходцев
"Белые дьяволы".
Все называют его "папа Руди".
Он никогда не говорил, откуда он родом.
Но французом он точно не был.
Папа Руди был превосходным
канатоходцем, акробатом и жонглером.
И, видимо, в тот момент
он что-то разглядел во мне.
Филипп!
Я не говорю по-чешски.
- Я говорю по-английски.
- Хорошо.
Сегодня ты научишься,
как выходить к публике.
Тебе надо научиться делать поклон.
Какой поклон?
Поклон - это сообщение без слов,
ты призываешь зрителей
смотреть внимательно.
А после представления
поклон означает благодарность.
Приветствие.
Приветствие.
Ладно, ладно, ладно.
Нет, Филипп. Это было ужасно.
Ты делаешь слишком много движений.
Не делай ничего. Попробуй еще раз.
Нет! Я сказал: "Ничего не делай!"
Ты все равно делаешь много движений.
Ты похож на труса.
Зрители должны чувствовать,
что у тебя все под контролем.
Не надо так сильно стараться!
Ничего не делай. Еще раз.
Где твое уважение? Ты ничего не сделал.
Но вы сказали ничего не делать!
Ничего не делай снаружи.
А внутри, сердцем,
ты должен приветствовать зрителей.
"Сердцем"?
О чем, черт побери, вы говорите?
У артиста должно быть
искреннее уважение
и благодарность
по отношению к зрителям.
Но почему я должен их уважать?
Я же иду по канату.
Ты будешь приветствовать зрителей
и отдавать им дань уважения!
Без зрителей нет и представления!
Если ты этого не понимаешь,
ты никогда не будешь циркачом.
Хорошо, ладно,
я и не хочу выступать в цирке.
Я не какой-то цирковой клоун.
Я артист!
И вот так
папа Руди дал мне пинка
под мой артистический зад.
А через некоторое время...
Ты впустую тратишь жизнь
на свои дурацкие цирковые фокусы!
Хождением по канату
ты на хлеб заработаешь!
Может, дадим ему еще один шанс?
Нет. Поздно, морковка сварилась.
Вот именно! Морковка сварилась!
Филипп!
Морковка сварилась. Делать быть нечего.
И я отправился в путь.
Я и сам не знал, что я ищу,
но решил, что, возможно,
найду это в Париже.
У меня так хорошо шли дела,
пока ты не пришел.
Теперь ты меня слышишь?
Говорящий мим?
Я не мим.
Я не прячусь за воображаемыми стенами.
Пожалуйста, не обижай мой круг.
Это мое священное пространство.
Я была бы очень признательна,
если бы вы пошли своей дорогой.
Это частный разговор.
Ну ничего себе!
- Мы думали, это представление.
- Вовсе нет.
Это вам.
Большое вам спасибо.
Пока.
Мне нравится твой английский.
Американское произношение.
Грязный воришка.
Твой английский мне нравится больше.
Кем ты себя возомнил? Подонок.
Да, английский точно лучше.
Слушай, жонглер. Ты украл
моих лучших зрителей за две недели.
И ради чего? Ради дешевого трюка?
Извини, но людям понравился
мой высоко натянутый канат.
Это называется "высоко натянутый"?
Это самый низкий канат, что я видела.
Вы правы, мадемуазель.
А все потому, что два самых
высоких дерева на этой площади
были в пределах вашей сцены.
А я ни за что не буду вторгаться
на сцену другого артиста.
Дождь собирается.
Разозлившаяся уличная певица.
Я бы хотел с тобой договориться.
Я буду выступать на этой площади,
только когда ты не выступаешь.
То есть по выходным
и раз в две недели по вторникам.
Ладно, договорились.
Меня зовут Филипп.
- Анни.
- Анни, красивое имя.
А почему мы говорим по-английски?
Мне надо практиковаться.
Я еду в Нью-Йорк.
Нью-Йорк. Это замечательно.
- Да? Может, ты поедешь со мной.
- Да, может быть.
Мне нравится, как ты поешь.
Ты хорошо поешь.
Ты и не слушал, как я пела.
Ты играл с огнем на веревке.
Нет, до этого, я приходил сюда раньше.
Может, ты меня не видела,
но я тебя видел и слышал.
Ты прекрасно пела.
Спасибо.
Анни, можно купить тебе бокал вина?
Нет, не думаю, что это хорошая мысль.
Тогда давай договоримся.
Если ты позволишь мне
купить тебе бокал вина,
я никогда больше не натяну свой канат
в Латинском квартале.
Ты не сдаешься, да?
Нет. Нет, я очень настойчив.
Моя мечта.
- А это ты.
- Да.
Это будет самый знаменитый
проход по канату в истории.
И как высоко должен быть канат,
чтобы принести тебе столько славы?
На высоте более чем 100 этажей.
Где же растут такие деревья?
Это не деревья.
Две великолепные башни.
На сто метров выше Эйфелевой башни.
Понятно.
Что скажешь?
Не знаю. Это выглядит так...
- Так...
- Прекрасно.
Прекрасно, да.
И опасно.
И это полное безумие. Ты сумасшедший.
Да, я сумасшедший, но это...
Это моя мечта.
Если это твоя мечта,
ты должен это сделать.
Даже если все говорят,
что я сумасшедший?
Тебе должно быть наплевать
на мнение других.
Но мне не наплевать на твое мнение.
Мне очень нравится твоя мечта, Филипп.
- Да?
- Да.
Хочешь узнать, что я думаю о тебе?
- Нет.
- Нет?
- Ни капельки?
- Нет, нет.
Ладно, но я все равно тебе скажу.
Можешь сказать, но мне все равно.
Я знаю одно место
с двумя прекрасными деревьями.
Тогда я этого еще не знал,
но Анни стала моей первой сообщницей.
- Анни.
- Да?
Я думаю,
тебе стоит подняться сюда со мной.
Нет уж.
Да. Это будет твое крещение канатом.
Нет.
Ну же, Анни. Доверься мне.
Ладно.
Дыши
и делай шаг.
В парке при школе искусств,
где работала Анни, было два дерева.
Она договорилась, чтобы мне разрешили
натянуть там канат.
Это было идеально,
ведь я мог тренироваться каждый день
и видеться с Анни.
Однажды, когда я был на канате,
ко мне подошел
очень серьезный молодой человек.
Можно тебя сфотографировать?
Может быть.
Филипп.
Жан-Луи.
Жан-Луи, ты говоришь по-английски?
Да. А что?
Потому что мне надо упражняться.
Я еду в Америку.
Чтобы выступать?
Вот именно.
Но я не буду устраивать
традиционное представление.
Я устрою выходку.
Да.
Я собираюсь втайне протянуть канат
над самой эффектной сценой в мире.
А потом я появлюсь на ней
без предупреждения.
Это будет сюрприз
и незаконный проход по канату.
Если это получится, это будет
художественной выходкой века.
Ничего себе.
Ну, друг мой, ты можешь посмотреть
на мои фотографии когда угодно.
Они полны духа бунтарства.
Так ты не только фотограф,
но и анархист?
Все художники
в какой-то степени анархисты.
- Ты не согласен?
- Согласен.
А ты, друг мой, художник и анархист,
можешь быть моим
официальным фотографом.
Так я подружился с Жаном-Луи,
моим вторым сообщником.
Если бы это случилось
во время твоей выходки,
это стало бы
художественной катастрофой века.
Мне надо знать больше.
Ты не умеешь стучать в дверь?
Научите меня
привязывать канат на высоте.
Зачем тебе канат? Ты уличный жонглер.
Но мне надо знать,
как правильно завязывать узлы.
Мне надо знать, какой нужен кабель,
его вес, толщину, прочность.
То есть ты хочешь,
чтобы я просто выдал тебе мои секреты.
Секреты, которые я узнавал всю жизнь.
Которые я передал
только моим сыновьям.
Ты хочешь,
чтобы я их просто тебе рассказал.
Я могу заплатить вам. У меня есть деньги.
Неважно, сколько это будет стоить.
Встретимся в цирке
на восходе солнца.
Принеси свои деньги за жонглерство.
Клади деревянные бруски
между канатом и опорой.
Хорошо.
Бруски играют роль буфера,
и когда опора прогнется, канат не лопнет.
И всегда проверяй крепления сам.
Никогда не выходи на канат,
если сам не проверил все крепления.
- Понял?
- Да.
Был великий польский
канатоходец Роман.
Он говорил, что чувствует,
что канат хорошо натянут,
задницей и ухом.
Протягиваешь вниз,
в петлю,
фиксируешь.
Затягивай.
Плати.
Филипп, ты даешь мне рваные деньги.
- Их принимают.
- Они рваные.
Папа Руди разрешил мне
ездить с его труппой.
Конечно, я не выступал.
Но как только под куполом
никого не было,
я тренировался ходить по канату.
Большинство канатоходцев умирают,
когда они почти дошли.
Они думают, что дошли,
но они еще на канате.
Если тебе осталось сделать три шага
и ты сделаешь их высокомерно,
если ты думаешь, что ты непобедим,
то ты умрешь.
Этот урок я даю тебе бесплатно.
Через несколько недель
я впервые прошел по канату на публике
в крошечной деревеньке.
Ее даже нет на карте.
Но каждую весну мэр деревни
устраивает праздник.
И папа Руди убедил его нанять меня
пройти по канату над маленьким озером,
больше похожим на болото.
Хорошо натянут?
Нет. Почувствуй задницей и ногами
и скажи мне сам.
Приехала Анни,
она установила проигрыватель.
Жан-Луи приехал фотографировать.
Я начинаю представление,
и все идет очень хорошо.
Но потом я слышу
какой-то смех и хихиканье,
и оказывается, что в этот же день
проводится конкурс рыболовов
на том же озере, похожем на болото.
А рыбаки пьют вино.
И кричат мне оскорбления.
Они смеются надо мной,
когда я пытаюсь работать.
Хождение по канату требует
как физической силы, так и силы духа.
Если ты теряешь концентрацию,
ты теряешь равновесие.
Филипп!
И вот я, по колено в грязи,
делаю поклон папы Руди.
Это было мое первое выступление.
Полная неудача.
После него мне было не очень хорошо.
Но однажды
я шел вдоль Сены,
и мне было жалко себя.
Я посмотрел наверх
и увидел башни Нотр-Дама.
И я сказал: "Вот где я натяну свой канат.
Так я восстановлю свою репутацию".
И вот мы с Жаном-Луи
под покровом темноты
проникаем в собор с отмычкой.
Я привязываю леску
к мячу для жонглирования
и бросаю его Жану-Луи,
который ждет на другой стороне.
Потом мы привязываем эту леску
к тонкой веревке,
которую мы натягиваем между башнями.
Потом мы протягиваем
веревку потолще.
Потом эту толстую веревку
мы привязываем к стальному канату.
Мы с Жаном-Луи не спим всю ночь,
протягивая канат
между двумя древними башнями.
И когда утром к собору приходят
первые туристы,
я начинаю.
И у меня получается.
Это мой первый неожиданный для людей
незаконный проход по канату.
В первый раз
у меня возникает это чувство.
Чувство, что я попадаю в...
В совершенно другой мир.
И моя репутация была восстановлена.
Ну, я так думал.
ПОЛИЦИЯ
Парижане способны только на презрение.
Они не хотят ценить красоту.
Все другие страны - Германия, Испания,
Англия, даже Россия - хвалят меня.
Они называют меня "маэстро"
и смелым молодым поэтом.
Но только не французы.
Они называют меня
правонарушителем и вандалом.
- Филипп.
- Вандалом!
Смотри.
Это знак.
В той же газете,
что моя история с Нотр-Дамом?
Это провидение.
Здесь написано,
что башни почти достроены.
На первых этажах уже работают люди.
Анни! Нам надо собирать вещи.
Они огромные.
Да.
Они громадные.
Они гораздо выше,
чем я себе представляла.
Да.
Это абсурд.
Полный абсурд.
Они не настоящие.
У этих башен нет масштаба.
Они все тянутся ввысь и не кончаются.
Будто их не люди построили!
Все кончено. Кончено. С этим покончено.
- С чем покончено?
- С выходкой! Моя мечта! Ей конец!
Ты видишь эти чудовища?
- Это просто звери! Звери!
- Успокойся!
Они просто говорят мне,
что это невозможно, и все!
Нет никакого знака.
Ничего не говорит мне,
что это можно сделать.
Привет.
Как дела?
Лестница наверх.
Возвращайся в гостиницу.
Если я не вернусь через пять часов,
ищи меня в полиции.
Я поднимаюсь наверх.
Меня никто не останавливает.
И я оказываюсь на острове,
который плывет в воздухе.
Я стою над пустотой.
Конечно, я машинально смотрю
на башню напротив.
Но потом мне надо осмелиться
посмотреть вниз.
Мне кажется, что я уже знаю,
что такое пустота.
Я канатоходец.
Пустота - мое царство, разве не так?
Но не такая пустота.
Но я нахожу мужество,
чтобы прошептать.
Я шепчу,
чтобы меня не услышали демоны.
Это невозможно.
Но я это сделаю.
По-английски. Только по-английски.
Мы должны говорить как ньюйоркцы.
Твоя так называемая выходка -
просто смехотворная шутка.
- Вот. Я сказал это по-английски.
- Поэтому я все распланировал.
Распланировал? Ты издеваешься?
Ты не знаешь, что происходит
на крыше другой башни.
Ты не знаешь, когда приходят
бригады строителей
и когда они уходят.
Ты понятия не имеешь,
каково расстояние между башнями.
И как закрепить кавалетти.
Как? Их абсолютно невозможно
закрепить на фасаде.
И, кстати, сколько дней
у тебя ушло
на строительство этого макета?
Перестань. Прекрасный макет!
Что такое кавалетти?
Вот эти оттяжки.
Папа Руди называет их "кавалетти".
Они стабилизируют канат.
Канат.
Скажи,
как ты намереваешься протянуть
канат над пропастью?
Так же, как над Нотр-Дамом.
Мы начнем с лески,
привязанной к веревке,
привязанной к кабелю.
А как мы передадим леску
от одной башни к другой?
Да, мяч там не добросишь.
Но я думал, что можно купить
радиоуправляемый самолетик,
который и протянет леску.
Было бы здорово.
Филипп.
Нужны годы, чтобы научиться
управлять таким самолетиком.
- Ты это понимаешь?
- Нет.
Выходка должна состояться этим летом.
Башни почти достроены.
У нас мало времени.
Мне нужна твоя помощь.
Представь, если мы добьемся успеха.
Это может стать самым смелым
- произведением искусства!
- Смелым? Смелым?
- Это безумие!
- Да, это безумие!
Никто в здравом уме не решится на такое.
Но поэтому я и должен это сделать:
такого еще никто не делал!
И да, признаю, что я сумасшедший.
- Да! Ты сумасшедший.
- Да! Я сумасшедший.
- Ты совершенно ненормальный?
- Да, я чокнутый!
Да, и ты меня любишь,
потому что я чокнутый!
Я безумен! Я совершенно чокнутый!
Я пойду.
Я придумаю,
как перенести канат через пропасть.
- Да!
- А ты - как закрепить кавалетти.
- Хорошо. Договорились.
- Договорились?
Кавалетти не должны идти вертикально.
Они должны располагаться горизонтально
и параллельно канату.
- Параллельно?
- Будет некрасиво,
но канат не будет качаться.
И ты должен закрепить зажимы кавалетти
тремя болтами.
Не двумя. Такое большое расстояние
создаст огромную нагрузку
на медные дощечки.
А когда ты пойдешь по канату,
из-за твоего веса может треснуть болт.
И дерево!
Не забудь
положить деревянные бруски
между канатом и распорками здания.
Когда здание будет дышать,
дерево треснет, но канат
не лопнет и не разорвет тебя пополам.
Ладно.
Дерево.
Кроме того...
Вот что ты сделаешь, Филипп.
Ты наденешь под костюм
ремень безопасности,
прикрепленный к страховке на карабине.
Страховка?
Карабин?
Я не пойду по этому канату
- со страховкой!
- На такой высоте
она будет не видна! Никто и не догадается!
А что мне делать,
когда я дойду до первого кавалетти?
Ты артист.
Встанешь на канате на колени.
Отстегнешь карабин и переставишь его.
- Зрители подумают, что это поклон.
- Ну уж нет!
- Ни за что!
- Тогда зачем ты сюда приехал?
Потому что ты так много знаешь?
Чтобы сказать мне, что я не прав?
Нет. Чтобы вы сказали мне,
как закрепить этот канат!
А не устроить обман публики, как трус!
Филипп, вы оба ведете себя как дети.
Он вообще не понимает,
что я хочу сделать.
У его каната и моего каната
нет ничего общего!
Пойди и поговори с ним.
- Предлагаешь мне поговорить с ним?
- Да! Поговори с ним!
- Извинись и...
- Я не буду извиняться!
Нет, будешь. У тебя нет выбора.
И ты это знаешь.
Послушайте, папа Руди,
простите меня. Но...
Если я пройду по канату со страховкой,
это потеряет всякий смысл.
Филипп...
Мои сыновья - искуснейшие канатоходцы.
А я бы никогда не позволил им пытаться
пройти по такому канату без страховки.
Да, но как насчет вас?
Вы бы сами пошли со страховкой?
Много лет назад, когда вы только начали
учить меня в этом доме,
я был глупым мальчишкой,
я никогда вас не слушал.
Но вы сказали мне кое-что,
и я этого никогда не забуду.
Вы сказали: "Нельзя лгать на сцене.
Зрители всегда знают,
что у тебя в сердце".
Кажется, теперь я понимаю,
что это значит.
Знаешь, Филипп,
возможно, я не понимаю, что ты делаешь.
Но это...
Это...
...нечто.
Нечто прекрасное.
Это принадлежало моему деду.
Тебе это понадобится.
И вот это.
Теперь мои секреты - наши секреты.
Спасибо.
Быстрее!
Сильнее!
Еще! Анни, сильнее!
Быстрее.
Сильнее.
- Я стараюсь.
- Ты буря.
Ты ужасный, ураганный ветер,
который завывает между башнями!
Жан-Луи.
Привет.
- Как дела?
- Привет, привет!
Рад тебя видеть.
Это мой хороший друг Жан-Франсуа.
Он хочет быть сообщником выходки.
Он всегда в поисках приключений.
Пожалуйста, зови меня Джефф.
Английское имя. Ладно, мне это нравится.
Добро пожаловать, Джефф,
в группу заговорщиков.
- Скажи, ты когда-нибудь...
- К сожалению,
Джефф не говорит по-английски.
Я немного говорю по-английски.
Например, шестью шесть -
тридцать шесть.
Да! У него неплохой английский.
Да, но он знает только цифры.
Он учитель математики в старших классах.
А еще он...
До смерти боится высоты.
Идеально.
Я до смерти боюсь алгебры.
Добро пожаловать.
Скажи мне, сколько будет
81 разделить на 27?
- Три.
- Точно.
Ты наш сообщник номер три.
А сколько будет, если 11 умножить на 10?
Сто десять.
В башнях сто десять этажей.
Эй, ребята!
Кажется, я выполнил то, что обещал.
Что это, лук и стрелы?
НЬЮ-ЙОРК
Не так сенсационно,
как самолет с радиоуправлением,
но гораздо тише.
Получилось! Получилось!
Итак, теперь у меня есть деньги,
у меня есть сообщники,
у меня есть какой-никакой план.
Осталось только выбрать дату.
Надо было успеть до осенних холодов
и до завершения строительства башен.
АВГУСТ
И я выбрал 6-е августа.
Я выбираю 6-е августа!
Это через три месяца.
Джефф и Жан-Луи полетят в Нью-Йорк
в конце июля.
Тем временем мы начнем поиск
американских сообщников.
Итак. Шестое августа.
Полипропиленовые веревки,
веревки из пеньки, таль с тремя блоками,
большая таль с одним блоком,
стропы, стальной канат,
канат диаметром четверть дюйма,
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НЬЮ-ЙОРК
блочная обойма, строительные перчатки,
разводные гаечные ключи, рулетка.
И шест для балансировки
из четырех деталей.
И зачем вам это все?
Я собираюсь натянуть канат
между башнями
Всемирного торгового центра
и пройти по нему.
Удачи!
Следующий!
Как только мы вернулись в Нью-Йорк,
я начал шпионить.
Я ходил к башням каждый день,
иногда в 6.00.
И каждый день я менял свою внешность.
Я фотографировал все.
Я детально описывал каждый
сантиметр башен.
Как вы знаете, Северная башня
была полностью закончена
уже два года назад,
а Южная башня достроена до 80-го этажа.
- Обе башни функционируют.
- М-р Тоззоли, простите.
Тулуз Сезанн из журнала "Архитектор".
Не могли бы вы назвать,
точное расстояние
между северным углом Южной башни
и южным углом Северной башни?
Что?
Точное расстояние между башнями?
Лу?
Сорок два метра.
Сорок два метра.
Я ездил на всех лифтах.
На местном, на скоростном,
на скоростном до верхнего и нижнего
"небесных вестибюлей".
Я ездил на них сотни раз.
Я следил за обслуживающим персоналом,
за погрузочными доками.
Я наблюдал за грузовиками
службы доставки.
Когда они приезжают?
Как долго они разгружаются?
Много ли документов
переходит из рук в руки?
У меня была отличная маскировка:
я притворялся архитектором.
Я надевал галстук, брал в руки чертежи
и пытался важничать.
Так я проходил туда,
где еще шло строительство.
Филипп, рана довольно серьезная.
Может, сходишь в больницу,
чтобы наложили швы.
Нет, заживет. Глянь, какой сегодня день!
Осталось три недели.
Жан-Луи и Джефф приезжают
на следующей неделе,
а у меня до сих пор нет доступа
на крышу Северной башни.
А ты сможешь пройти по канату
с такой ногой?
Да, к тому времени она заживет,
но что мне делать завтра?
Как я буду следить дальше
с больной ногой?
- Тебе нужны костыли?
- Нет, мне не нужны костыли.
Точно! Костыли!
- Давайте я подержу вам дверь.
- Спасибо.
Давайте помогу вам с этими костылями.
Спасибо.
Пожалуйста, сэр.
- Скоростной лифт.
- Спасибо.
Надеюсь, нога скоро заживет.
Да, думаю, через пару недель
мне будет гораздо лучше.
- Этаж?
- Да, 85-й, пожалуйста.
Простите, но...
Можно спросить...
Что вы здесь делаете?
Вам не полагается здесь быть.
Да, точно, я прав.
Вам...
Вам совсем не полагается здесь быть.
Так ведь...
Филипп?
Я так и знал! Филипп Пети.
Канатоходец-смельчак.
Я видел вас в Париже на соборе Нотр-Дам.
- Да!
- Да, ничего себе.
Знаете, полицейские не знали,
что с вами делать.
Они никогда не знают.
- Барри. Меня зовут Барри Гринхаус.
- Здравствуйте.
Да.
Так вы будете выступать здесь,
в Нью-Йорке?
Да, да. А вы здесь работаете?
Да.
Страхование жизни.
Этот человек работает на 82-м этаже.
Для нас было бы очень важно,
если бы мне удалось
уговорить его стать
нашим сообщником.
Он работает в Северной башне.
У него есть доступ к лестнице
и к крыше Северной башни.
Подождите! Барри! Минутку!
И мы с Анни приглашаем его на обед.
...Нотр-Дам, и выходка во Всемирном
торговом центре будет схожей.
Я приношу мой альбом с записями
наблюдений и вырезки про Нотр-Дам.
Он видел, как я там прошел,
так что он понял,
что я настроен серьезно.
И постепенно я рисую перед ним картину.
А когда взойдет солнце...
Я пройду по канату.
Это явно незаконно.
Это подрывная деятельность,
и к тому же это очень опасно.
На такое пойдет только испорченный,
антисоциальный анархист,
разозленный мятежник!
Вы нашли своего агента!
Филипп!
Добро пожаловать.
Добро пожаловать, Джефф.
Очень хорошо. А как ты?
- Супер.
- Хорошо.
- Мой друг.
- Привет.
Очень хорошо.
Они перед вами.
Филипп, эта выходка - просто катастрофа.
Почему мы ждем ночи,
чтобы забраться на крышу?
Потому что днем мы, скорее всего,
на кого-нибудь наткнемся.
Но если кто-то увидит нас ночью,
у нас нет никакого предлога.
Нет, но зато днем нас точно кто-то увидит
и спросит, куда мы идем.
Днем ты говоришь:
"Я иду в такой-то офис
на встречу с таким-то!"
А ночью тебе нечего сказать.
Почему ты дрожишь?
Я же сказал, что боюсь высоты.
- Боишься даже такой высоты?
- Впадаю в панику на табуретке.
А как насчет охранников?
Ночью один охранник.
Он обходит только те этажи,
которые еще строятся.
Будет очень просто его избежать.
- И он никогда не ходит на крышу.
- Филипп!
- Филипп, куда ты?
- Нам нужно переговорное устройство.
Вот что вам нужно.
Вам нужна портативная рация.
Нет, мне нужно переговорное устройство
вроде этого, с проводом.
- Вроде этого?
- Да.
- Вот эта штука? Не нужна она вам.
- Да, пожалуйста.
Вот эта штука с проводом? Она устарела.
Вам нужно... Посмотрите вот на это.
- Радио.
- Нет. Мне нужно вот это, пожалуйста.
- Вроде этого, да?
- Ладно, приятель.
Ты меня не слушаешь,
а я хочу, как лучше для тебя.
Эту штуку больше не выпускают,
и я не смогу дать тебе гарантию.
Мне все равно. Мне нужно вот это.
С проводом. Пожалуйста.
Да. Как скажешь.
- Спасибо. Хорошо.
- Тебе решать.
- Он думает, что мы простаки?
- Хочет нас обдурить.
А чем тебе не нравится рация?
Нам нужен провод, чтобы
полиция не могла нас подслушать.
Эй, ребята.
Если планируете наркосделку
или ограбление банка,
будьте осторожны.
Вы думали, что только вы
говорите по-французски в Нью-Йорке.
Ясно.
Ничего. Кстати,
я ничего не имею против
грабителей банков.
Думаю, нам надо пригласить его на обед.
Меня зовут Филипп.
Жан-Пьер.
В Америке я Джей Пи.
Джей Пи,
добро пожаловать в компанию
"Промышленные заборы Фишера"
из Форта-Ли, Нью-Джерси.
Похоже на настоящий документ.
- Кто его сделал?
- Это долгая история.
Не сомневаюсь. У меня есть должность?
Да, раз ты дольше всех нас
живешь в Нью-Йорке,
я сделаю тебя
начальником отдела кадров.
Круто. Мне нравится.
А что я должен делать?
Найти нам еще сообщников.
Я знаю, кто нам нужен.
Я могу помочь вам закрепить канат.
Я здорово вяжу узлы.
Я работал на креветочном судне.
Да, чувак, точно. Я тоже согласен.
Особенно если этот канат будет...
Так высоко, что полный улет.
Понимаешь?
Понимаешь, чувак, полный улет!
А почему Всемирный торговый центр?
Все ненавидят эти безобразные коробки.
Они похожи на два ящика для документов.
Это точно.
Знаете что? А давайте заберемся
на Крайслер-билдинг?
Вот это будет кайф, да?
Это плохо.
Я им не доверяю.
Джей Пи.
Мы можем на них рассчитывать?
У меня было мало времени.
Или они,
или двое бродяг с улицы.
Завтра! Завтра!
Выходка состоится завтра!
Завтра большой день!
Вы все знаете план.
Рабочие приходят в 7.00,
так что в 6.00 я должен быть уже на канате.
Вы не слушаете.
Почему никто не слушает, когда я говорю?
Вы меня слушаете?
Филипп, тебе надо поесть.
Поесть? Как я могу есть?
Нам надо обсудить план!
Мы уже двадцать раз обсудили план.
Значит, это будет двадцать первый раз.
В 14.00 мы загружаем фургон.
Джей Пи за рулем.
Мы высаживаем Жана-Луи,
Анни и Альберта у Северной башни.
Вы встречаетесь с Барри.
Он прячет вас у себя,
пока не сможет выпустить вас
на лестницу, ведущую на крышу.
Остальные, то есть ты, Джей Пи,
ты, Джефф, ты, Дэвид,
мы в рабочей одежде
проносим канат и крепеж
в строительный лифт.
Согласно моим наблюдениям,
мы должны подняться
на 82-й этаж.
Когда рядом никого не будет,
как можно быстрее
переносим все на крышу
и начинаем крепить канат.
К полуночи мы должны закончить!
Слышите? В полночь!
Так я смогу пробраться
в Северную башню и проверю крепление.
Потому что у меня должно быть время
проверить крепление на обеих башнях.
На восходе солнца, в 6.00,
я делаю первый шаг.
- Филипп.
- Да.
- Я думаю, нам надо подождать.
- Нет!
Чтобы найти сообщников получше.
Сейчас или никогда.
Морковка сварилась.
Вареная морковка?
- При чем тут морковка?
- Французы.
Они обожают кулинарные метафоры.
В этой стране 365 видов сыра,
по одному на каждый день года.
Конечно, они пользуются
овощными метафорами.
Морковка сварилась.
То есть жребий брошен. Пути назад нет.
Ребята, что мы здесь делаем?
Слушайте, я думаю, что мы делаем
нечто крутое, но я не хочу в тюрьму.
Особенно из-за какого-то француза,
помешанного на овощах.
В тюрьму. Ну, ты испортил настроение.
Он явно сумасшедший. И что теперь?
Мы будем смотреть, как он погибнет?
Он хоть умеет ходить по веревке?
Он умеет ходить по канату.
Это не проблема.
Проблема в том, что он сходит с ума.
Может, он и сходит с ума,
но он не отступится.
Он никогда не сдается.
Ему просто нужна наша помощь.
Я думаю, он на это способен.
Это будет очень... Красиво?
- Прекрасно.
- Да.
Это будет очень красиво.
Настала ночь перед выходкой,
и, конечно, я не мог уснуть.
Я забыл сделать кое-что важное.
Я забыл заколотить гвоздями гроб.
Вообще-то, не было никакого гроба.
Речь шла о ящике,
в котором лежал канат.
Но мысленно я называл его гробом.
Филипп!
Что ты делаешь?
Ты разбудишь всю округу.
Я забыл заколотить гроб.
Прекрати его так называть!
Возможно, это и есть гроб.
Это не смешно. Что с тобой такое?
Ты хочешь смерти, что ли?
Не произноси это слово!
Я никогда не говорю это слово.
Да ладно тебе! Смерть, гроб, умереть.
- Это одно и то же.
- Зачем ты так?
Почему ты вдруг против меня?
Против тебя?
Я поддерживаю тебя больше всех.
Тогда почему ты произносишь это слово?
Почему ты наводишь меня на эту мысль
накануне моего самого опасного прохода?
- Почему ты такая равнодушная?
- Равнодушная?
- Ты самый эгоистичный, высокомерный...
- Да, я высокомерен. Так надо.
Чтобы пройти по канату,
чтобы командовать им!
А как же твои партнеры? Твои сообщники?
Ты им даже спасибо не сказал,
не сказал, что ты их ценишь!
- Они знают, что я их ценю!
- Да ну?
Да! Чего ты от меня хочешь?
Чтобы я пошел туда
и сказал им спасибо?
Я могу разбудить их и сказать:
"Всем спасибо! Мерси!"
- Иди спать. Ты совершенно измучен.
- Анни.
Я полон сомнений. Я не знаю...
Когда я буду стоять над пропастью
и надо будет выходить на канат,
я не знаю, смогу ли я сделать первый шаг.
Твое сердце скажет тебе, что делать.
Анни.
Только ты
по-настоящему меня понимаешь.
Только благодаря тебе
я смогу пройти по этому канату.
Ты даешь мне силу
и способность сделать это.
Без тебя я бы не смог.
Все будет хорошо.
Вставайте!
Подъем! Подъем! Подъем!
Я должен вам кое-что сказать,
чего не говорил раньше.
Это очень важно.
Спасибо. Мерси.
А теперь отдыхайте.
У нас завтра большой день.
Вот видите?
Он сошел с ума.
Что?
СТАНДАРТНЫЙ ГРУЗ
Как только мы погрузились в фургон,
я думаю про себя:
"Вот оно, начинается".
Выходка началась.
Моя жизнь больше не в моей власти.
Площадь у Северной башни!
Шевелитесь, живее. Тут стоять нельзя.
С помощью Барри, нашего агента,
мы выгружаем Альберта и Жана-Луи
у Северной башни.
Мы думали, что Барри спрячет их
в своем офисе до наступления ночи.
Здесь нельзя стоять.
До свидания.
Здесь нельзя стоять.
До встречи.
Я люблю тебя.
Я тоже люблю тебя.
Альберт и Жан-Луи безупречно одеты,
словно они архитекторы.
У них в руках тяжелые дипломаты,
полные оборудования.
А еще они несут тубус для чертежей,
в котором спрятаны лук и стрелы.
Я чувствую спуск вниз:
мы съезжаем по пандусу
к месту разгрузки в Южной башне,
и я знал, я знал,
что нас поймают прямо там!
Остановись, ковбой.
Тихо там, ребята.
Зачем приехали?
У нас доставка. "Заборы Фишера".
"Заборы Фишера"? Что за черт?
Пару месяцев назад
мы обнесли площадку забором.
Теперь они хотят, чтобы мы сняли
тот забор и установили новый.
Хорошо. Езжайте вниз.
К зоне разгрузки средних грузов.
Этот полицейский, кажется,
что-то подозревает.
Я чуть в штаны не наложил.
Вон там можно взять еще.
- Эй! Эй! Нельзя! Нельзя!
- Нет. Нет. Нет.
У нас доставка на 82-й этаж,
"Заборы Фишера". Вот здесь...
Нет. Сегодня принимаются
только доставки из "Мета".
Они сняли на сегодня все лифты.
Приходите на будущей неделе.
- На будущей неделе?
- Именно.
Все, давайте. Идите.
Вы слышали?
Все лифты сняли.
Сегодня это невозможно.
Мы никуда не уйдем.
Заставь его передумать.
Мы устроим перерыв. Рабочий перерыв.
Простите, сэр.
Я сейчас уйду, но можно узнать ваше имя?
Фрэнк Сиелани.
- Вы сицилиец?
- Я из Калабрии.
Хорошо. А то у меня соседи-сицилийцы.
Живут на два этажа ниже.
Все время готовят кальмаров.
В моей квартире от них жуткая вонь.
Неудивительно.
Никсон-то, каков сукин сын?
Я бы этого мерзавца
упек в тюрьму пожизненно.
Вы прямо как мой отец.
Говорит, эта страна пошла к черту
в день, когда застрелили Кеннеди.
Это уж точно.
- Как вас зовут?
- Джей Пи. В честь Джей Пи Моргана.
Я сижу там, беспомощный,
и наблюдаю за рабочими.
Моему воспаленному воображению
кажется, что рабочие ползут
со скоростью улиток.
Спокойной ночи, парни.
Важный день. Удачи вам.
А вы все еще тут, подпираете стены?
Послушайте, м-р Сиелани,
я скажу вам честно.
Если мы не доставим этот груз,
нас уволят,
а Филу точно конец.
- Что у вас? И куда вам нужно?
- 82-й этаж.
Эй, Джимми!
Отвези этих лягушатников на 82-й этаж.
- Ты издеваешься, да?
- Да ладно. Последняя ходка, да?
- Ладно.
- Спасибо, сэр. Большое спасибо.
Да, да, да. Скорее. У нас конец смены!
- Какой этаж?
- Нам нужно на...
На 110-й этаж.
ЛИФТ 2
ЭТАЖИ 0-110
110? Там ничего нет.
Там просто машинная часть.
Да, но нам это подходит.
Нам надо быть поближе к крыше.
К крыше? Зачем вам на крышу?
Потому что у нас здесь детали антенны.
- Антенны.
- И мачтовая опора.
- Мачтовая опора.
- И электрический забор.
И все детали для изоляторов.
Для изоляторов. Нам надо измерить...
Да, пока мы все не измерим,
мы не можем проложить проводку.
- Для антенны. Опаздываем на 4 месяца.
- Большая проблема.
Как скажете. Берегите пальцы.
Так, Джей Пи.
Когда мы приедем на 110-й этаж,
мы выбрасываем оборудование.
А ты должен спустить этого парня вниз.
Нам повезло.
Лифт везет нас на 110-й этаж.
Но это значит, что Джей Пи должен
отправить оператора лифта вниз.
Если он останется с нами, выходке конец.
110-й этаж.
Джимми. Большое спасибо.
Давай я куплю тебе пива.
Ребятам надо все выгрузить.
Провести инвентаризацию.
У них на это уйдет куча времени.
Они найдут дорогу обратно.
- Да пожалуйста. Берегите пальцы.
- Ладно.
Коммедас. Это греческое имя?
На два этажа ниже меня живет один грек,
все время готовит баранину.
Только баранину.
Вот черт. Дело становится все хуже.
Будем разгружать здесь.
Ладно.
- Хорошо.
- Вот черт.
Сначала берем канат. Если нас остановят,
скажем, что это оттяжки для антенны.
- Тяжелая, дрянь.
- Тихо.
Ужасно тяжело.
Просто ужасно тяжело, я серьезно.
Вот черт. Что-то мне здесь не нравится.
Вот блин.
Черт, это полиция!
- Здесь полиция, чувак!
- Прячься, прячься.
Вот черт. Нам конец.
Черт. Мне страшно, чувак.
Вот сюда.
- Ничего.
- Я не могу, чувак.
Мне ужасно страшно.
Ладно, слушай.
Ты нам не нужен. Иди. Хорошо?
- Я пойду.
- Иди.
Нет, по лестнице.
Нет, по лестнице на 82-й этаж.
На 82-й этаж, там есть лифт.
Слушай, чувак. Я очень хочу помочь вам
сделать нечто крутое.
Понимаешь, чувак? Но только... Вот черт!
Вот черт. Я сматываюсь.
Надежда только на то,
что охранник уйдет на другой этаж,
или, когда стемнеет,
мы проскользнем мимо него.
Но, должен признать, что к этому моменту
я был обеспокоен тем,
что выходка уже сорвалась.
Привет, Анни!
- Я тебя везде ищу.
- Все в порядке?
Была небольшая проблема,
но, думаю, теперь все в порядке.
Ладно.
Господи боже.
Просто не верится,
что эта шахта не закрыта воротами.
Кто-нибудь убьется.
Мы сидим целую вечность
на стальной балке.
А самое ужасное, самое неприятное -
то, что от наших тяжелых
строительных ботинок болят ноги.
Я вижу рацию, но не вижу охранника.
Что это значит? Охранник ушел?
Может, он все еще здесь,
просто мне его не видно?
Он же не оставит свою рацию
где попало, правда?
Я поворачиваюсь к Джеффу
и вижу ужас на его лице.
Его ужас заражает и меня.
Мне самому лезут в голову
ужасные мысли.
Проходит время. Я продолжаю смотреть,
рация лежит на месте,
и я спрашиваю себя:
"Почему этот охранник
бросил свою рацию?
Он играет со мной в игру?
Он ждет, пока я выйду,
чтобы посмеяться надо мной?
Он заснул?"
Примерно через час
после наступления темноты...
Он ушел.
Охранник ушел?
Я его не вижу.
Мы отстаем от графика на три часа.
Что с ним?
Не знаю.
Может, он наркоман.
Или он умер.
Смотри! Он там.
Он готов стрелять!
Следи за охранником.
Мы с Жаном-Луи
придумали сигналы рукой.
Он сообщал мне,
что готов пустить стрелу.
Он должен был пустить стрелу
через пять секунд после сигнала.
Проходит пять секунд -
и ничего не происходит.
Я пытаюсь услышать звук врезающейся
стрелы, но ничего не слышу.
Я оглядываюсь. Я ничего не вижу.
Я думаю, что, может, стрела улетела
слишком далеко.
Я размахиваю руками, надеясь,
что поймаю невидимую леску,
но ничего не нахожу.
Филипп! Какого черта ты делаешь?
Ищу леску!
Я раздеваюсь, думая, что голой кожей
у меня больше шансов
почувствовать леску.
Тебе помочь?
Нет! Следи за охранником!
Нет, нет, нет.
Филипп!
Охранник ушел!
Я быстро одеваюсь
и мы как можно быстрее
переносим наше оборудование на крышу.
Слушай, думаю, нам надо отдохнуть
и вернуться перед рассветом.
Ты иди. Я останусь.
- На всю ночь?
- Да.
Анни, здесь, внизу,
ты ничего не сделаешь.
Или у Филиппа все получится, или нет.
К тому же ты выглядишь подозрительно,
стоя здесь с биноклем на шее.
Я буду ходить туда-сюда.
- Мы в Нью-Йорке. Здесь опасно.
- Ничего со мной не будет.
Интересно, знает ли Филипп,
что ты еще здесь.
Я принесу тебе утром пончик.
Спасибо.
Так, хорошо. Он пометил ее.
Метка Жана-Луи.
Алло, алло, Жан-Луи, как слышно?
Очень хорошо.
Так, хорошо. У нас есть связь.
Я измерю веревку,
чтобы понять, где установить кавалетти.
Вот.
Но что бы ни случилось...
Буду защищать ее своим телом.
Гарбовски, ты не спишь?
Очень смешно.
Тебе надо кое-что проверить
на 37-й улице.
Да? Что там?
Как насчет пиццы с пепперони, мясом
и двойной порцией сыра?
Вот это дело.
Пронесло.
Нам нужен сигнал тревоги.
Так. Хорошо. Я прикрутил кавалетти.
Мы готовы передавать канат. Вы готовы?
Да.
Сначала я передам толстую веревку,
потом канат.
Веревка у нас.
Так, мы посылаем канат.
Хорошо, хорошо.
Держи! Держи! Держи! Держи!
У нас проблема.
Мы сделаем все возможное,
чтобы поднять канат.
До рассвета всего несколько часов.
Мы сделаем все возможное.
Филипп, это безумие.
Мы так никогда не закончим.
Нет, закончим. Закончим.
Нет, не закончим! Не закончим!
Нас поймают и бросят в тюрьму.
А я не хочу в тюрьму.
Канат привязан небезопасно.
Я не хочу смотреть, как ты упадешь.
Я ухожу, ясно? С меня хватит.
Альберт, послушай меня.
Я согласен с тобой, понятно?
Если мы не закрепим канат к рассвету,
если крепление
не будет безопасным, я сдамся.
Смотри-ка, кто ходил здесь до утра.
- Я принес тебе пончик.
- Спасибо.
Они натянули канат!
Да, но он натянут не туго.
Что-то не так.
Филипп, ты меня слышишь?
Да, да, слышу.
Хорошая новость в том,
что канат привязан и закреплен.
Плохая новость в том,
что Альберт нас бросил.
Альберт нас бросил. Он сказал,
что уже рассвет и выходка не удалась.
Погоди, а ты положил дерево
между креплением и канатом?
Филипп, ты меня слышишь?
Альберт объявил забастовку.
Он палец о палец не ударит,
чтобы помочь мне.
Кроме того,
он пронес сюда фотоаппарат,
чтобы снимать
и потом продавать фотографии.
Я так и знал. Я тебе говорил,
что ему нельзя доверять.
Ну что ж, мой друг,
остались только мы с тобой.
И еще кое-что: ты всегда будешь
моим официальным фотографом.
Получается!
Канат двигается!
Он решился.
Смотри. Канат идет вверх.
Колесо!
Скорее! Мне нужна твоя помощь!
Лифт идет наверх!
В любой момент здесь появятся рабочие!
Нам надо подтянуть кавалетти!
Филипп, я не могу это делать!
Джефф, я тебя умоляю!
Если ты мне сейчас не поможешь,
выходке конец.
Я не могу.
Не смотри вниз.
Не думай об этом.
Ну же, давай.
Помоги мне повторить математику.
- Семью семь?
- Сорок девять.
Девять умножить на восемь?
- Семьдесят два.
- Так.
Смотри.
Поворачивай вот так.
Ладно.
- Стой тут. Я подтяну следующий.
- Не оставляй меня!
- Семью восемь!
- Пятьдесят шесть.
- Девяносто шесть разделить на восемь!
- Двенадцать!
Пошли.
Ты молодец.
Спасибо.
Колесо.
- Зачем ты взял эту штуку?
- Какую штуку?
Этот момент моего приключения
я называю "таинственный посетитель".
Я понятия не имею, кто он.
Больше я его никогда не видел.
Могу только представить себе,
что он подумал.
Настало время надевать мой костюм.
Я должен сделать это незаметно,
поэтому моя гримерная -
это выступ здания.
Ее не видно с улиц Манхэттена.
О значении гримерной
мне тоже рассказал папа Руди.
Именно в ней происходит преображение.
Именно в ней самозванец в костюме,
незваный гость становится актером.
Артистом.
О господи! Он падает!
Нет, это просто его рубашка.
Это его рубашка.
Привет. Пока ничего, да?
Ему пора начинать.
ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ
К ОБОРУДОВАНИЮ КАНАТОХОДЦА
МАЛЕЙШЕЕ КОЛЕБАНИЕ КАНАТА
ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ АРТИСТА.
Я потерял мой костюм!
Это трагедия!
Я на самой большой сцене,
и я потерял костюм!
Он упал с выступа. У меня нет костюма!
Что?
Я потерял мою водолазку!
Это не мой костюм!
Что нам делать?
Будем продолжать. Все равно.
Я пойду в этой дурацкой майке,
но мы это сделаем.
Одна нога на здании, вторая - на канате.
И внешний мир начинает исчезать.
Джефф больше не существовал.
На моей башне никого не было.
Я больше не слышал звуков Нью-Йорка.
Наступила тишина.
Я видел только канат,
ровную линию,
тянущуюся в бесконечность.
И если я перенесу вес моего тела,
я стану канатоходцем.
Как только я переношу
вес моего тела на канат,
я немедленно ощущаю
знакомое мне чувство.
Я чувствую канат,
который держит меня.
Я чувствую, как башни держат канат.
О боже! Он пошел.
Он пошел! Ты видишь! О боже!
Он пошел!
Люди! Остановитесь! Посмотрите!
Там канатоходец!
Вот там!
Да! Да! Да! Ты это сделал!
Я подхожу к первому кавалетти,
и оно перевернуто.
Я смотрю внимательнее и вижу,
что все в порядке.
Спасибо, папа Руди,
за подсказку насчет трех болтов.
Сейчас вылетит птичка, Филипп.
Филипп.
Давай, Филипп. Ты идешь.
Ты идешь, Филипп.
О боже!
Блестяще!
Я дохожу до Северной башни,
и меня переполняет сильнейшая радость,
чувство самого глубокого
удовлетворения за всю мою жизнь.
Филипп! Давай, Филипп. Так, Филипп.
Да, ты за работой. Так.
Хорошо, а теперь через плечо?
Филипп, улыбнись.
Спасибо, мой друг.
Я закончил переход,
выходка была закончена.
Но потом я посмотрел на Южную башню,
и она все еще звала меня.
И я думаю:
может быть,
мне стоит снова выйти на канат.
Он снова выходит.
И тогда я ощущаю то,
чего я никогда по-настоящему
раньше не ощущал.
Я чувствую благодарность.
И я опускаюсь на одно колено
и приветствую.
Сначала я приветствую канат,
потом башни,
а потом - великий город Нью-Йорк.
А когда я встаю,
я вижу двух людей в формах.
Полицейские.
Господи боже, это еще что такое?
Надень на него наручники.
Эй! Руки за голову.
Сядь! Сядь!
Руки за голову. Сядь!
Я француз. Я не говорю по-английски.
Что?
Черт возьми. Это лягушатник.
Француз, я француз.
Вы с твоим приятелем-танцором влипли,
понимаешь?
Слушай, приятель.
Иди сюда,
и мы с тобой поговорим, ладно?
Давай, приятель. Давай.
Иди сюда. Да.
Представление окончено.
Да. Иди сюда.
Парле-ву американо?
Осторожно!
Господи!
Эти полицейские, дай им бог здоровья,
напоминают мне о тех днях, когда
мне приходилось бегать от полиции.
Но они не могут выйти за мной сюда.
Черт, что нам теперь делать?
Теперь я начинаю замечать людей внизу,
которые смотрят на меня.
Мои зрители.
И хотя канатоходец
никогда не должен делать этого,
я смотрю вниз.
И было...
Было так тихо.
Тихо и спокойно.
Не опасно.
Ты это слышал?
Кто-то идет. Пошли, пошли. Скорее.
Пошли, пошли, пошли.
Пошли, пошли, пошли.
- Пошли, пошли, пошли.
- Ладно.
- Они там.
- Мы на крыше.
Эй, приятель!
Что ты там делаешь?
Господи. Ты только посмотри на него!
Этот дурак рехнулся.
Эй. Послушай, приятель.
Сойди с этой штуки, ладно?
Зачем ты это делаешь?
Ну хватит.
Слушай, хватит терять
свое и чужое время!
Давай. Сойди с каната сейчас же!
Хватит валять дурака.
Слушай, болван.
Черт. Черт.
Эй, эй, эй.
Не упади, приятель!
Эй, эй, не надо падать!
- Черт побери.
- Вот придурок!
Теперь, когда полиция ждет на крышах
обеих башен, у меня нет выбора.
Я должен оставаться на канате.
- Приятель.
- Нет. Нет.
Невероятно.
Хорошо. Хватай его.
- Я тебя держу.
- Да, хорошо. Я...
- Держишь меня?
- Держу.
- Ты меня держишь, да?
- Да.
Так, давай.
- Вот так. Медленно.
- Хорошо.
- Давай.
- Хорошо, давай.
- Вот так. Плавно и спокойно.
- Понял.
- Держи.
- Вот так.
Давай, приятель.
Хорошо.
Вот так.
Вот так. Да.
Хорошо. Да.
Вот так... Хорошо. Еще шаг.
- Что... Что ты делаешь?
- Проклятие.
Что ты делаешь?
- Сукин сын!
- Черт.
Ну же!
Невероятно!
Теперь я видел все.
Это точно.
Крутой чувак.
Ему пора закругляться.
Надвигается шторм.
Все, Филипп.
Пора заканчивать.
Я лежу на спине и вижу над собой небо.
Облака
подобны музыке.
Потом появляется что-то еще.
Видение.
Птица!
Птица смотрит на меня.
Я чувствую немую угрозу.
Легче. Легче.
Легче!
И вдруг меня переполняют сомнения.
Я думаю, что, возможно,
канат устал держать меня.
А вдруг мои башни
говорят друг с другом?
Вдруг я им надоел?
Вдруг они решили меня сбросить?
Нет, нет, нет. Он в порядке.
И я думаю, что, возможно,
мне пора прекратить это вторжение.
Это полиция нью-йоркского порта!
Немедленно сойдите с каната.
Вы нарушили
около 100 муниципальных законов.
Немедленно сойдите с каната,
или нам придется принять меры
и снять вас с каната.
Скажи ему, чтобы он вернулся!
Филипп!
Они рехнулись! Они хотят тебя убить!
Они перережут канат!
Филипп!
Скажи ему, чтобы шел сюда!
Филипп!
Они чокнутые!
Они хотят перерезать канат!
Но я не могу закончить мою прогулку
в момент сомнения,
со сгорбленной спиной
и опущенной головой.
Я принимаю решение.
Я покину канат и мои башни
победителем.
Он совсем рядом.
Я держу тебя.
Тянись. Хватай его, хватай.
Молодец. Вот так.
Господа нью-йоркские полицейские,
благодарю вас за терпение.
Я объявляю полиции о том, что я дошел.
- Проход между этими великолепными...
- Я говорю им, что закончил.
...башнями закончен.
Но моя прогулка еще не закончена.
Мне осталось сделать три шага.
Вы в порядке?
Осторожней.
- Скорее. Идите сюда.
- Хорошо.
- Держу. Держу.
- Осторожно.
Меня зовут Филипп Пети. Я канатоходец.
- Ложись, умник.
- Давай.
Представление окончено.
Бобби, надевай на него наручники.
Давай!
Что скажешь?
Я же говорил. Я говорил.
О боже.
Филипп, ты прошел.
Мой Филипп.
Нет, нет, нет! Не перерезайте канат!
Не перерезайте мой канат!
- Заткнись!
- Нет!
- Всем плевать на твой канат!
- Он очень туго натянут!
Он лопнет и ударит кого-нибудь!
Вы должны мне поверить!
- Погодите, парни.
- Его надо ослабить с помощью захвата.
Он прав. Где рукоятка?
Спрятана в дыре в стене.
Вот он.
Сделайте дыру, сделайте дыру!
Хорошо. Разойдитесь!
Берегите пальцы.
Они спускаются, Лу.
Надо отдать должное вам, лягушатники.
Вы меня обвели вокруг пальца.
Должен признать.
Ты сделал нечто особенное.
Я знаю, что больше никогда не увижу
ничего подобного.
Ты смельчак, приятель.
Молодец.
- Почему вы это сделали?
- Новости 6-го канала.
Мир хотел бы знать,
зачем вы это делаете?
Третий канал. Мы хотим знать почему.
Почему вы решились
на такую опасную выходку?
Нет никакой особой причины.
Просто...
Когда я вижу красивое место, где можно
натянуть канат, я не могу устоять.
Чуть позже судья приговорил Пети
снова пройти по канату.
КАНАТ МЕЖДУ БАШНЯМИ
Но на этот раз в Центральном парке,
перед толпой детей
и на высоте
всего пары метров над землей.
УЛИЧНЫЙ АРТИСТ ПРОХОДИТ
МЕЖДУ БАШНЯМИ ВТЦ
История о моей выходке попала
в газеты всего мира!
Когда папа Руди услышал о ней
во Франции, он был на седьмом небе.
Когда папа Руди злится,
он злой как черт.
Но когда папа Руди счастлив,
его собаки получают двойную порцию.
Для меня
самым потрясающим был момент,
когда ты подал мне знак о том,
что можно пускать стрелу.
В ту минуту я понял,
что выходка будет успешной.
О чем ты? Мы чуть не потеряли стрелу.
Она была на краю здания.
Нет. Она была там, куда я целился.
То есть ты это признаешь?
Ты хотел увидеть его в костюме Адама.
Да.
Ладно, ладно.
Я бы хотел провозгласить тост.
За всех вас, мои сообщники.
Я знаю, что со мной...
Иногда бывает трудно.
Но вы все равно меня не бросили.
И поэтому я смог пройти по канату.
Благодарю вас
за предоставленную мне честь.
- Ты хочешь сказать "за вас".
- За вас!
За вас, за вас!
РЕСТОРАН "ГОНКОНГ"
Только посмотри.
Мы сделали это, Филипп.
Мы показали миру,
что нет ничего невозможного.
Они теперь другие.
Слушай, Филипп, они теперь другие.
Да, так и есть.
Они другие, потому что ты там прошел.
Все ньюйоркцы, с кем я говорил,
сказали, что теперь они их любят.
Возможно, ты вдохнул в них жизнь,
дал им душу.
Вскоре после этого
Жан-Луи и Джефф вернулись во Францию.
Но я остался.
Я с гордостью стал жителем Нью-Йорка.
Чтобы остаться, я должен был
оплатить мой долг обществу.
Судья постановил, что я должен бесплатно
пройти по канату в Центральном парке.
Конечно, я с радостью это сделал.
Анни...
Как ни грустно,
Анни вернулась во Францию.
Подожди...
Ты уверена?
Уверена.
Ты осуществил свою мечту.
Мне пора найти мою.
До скорого?
Прощай.
Анни.
Спасибо.
За все.
Я рада, что башни позвали тебя.
Филипп Пети
7 августа 1974
Это было невероятно.
- Но больше так не делайте.
- Нет, никогда.
Помните Гая Тоззоли
и его пресс-конференцию?
Он был одним из создателей башен.
Ему понравилась моя прогулка,
и он дал мне пропуск
на смотровую площадку,
чтобы я мог приходить туда,
когда захочу.
И я много раз приходил туда один.
Я приходил туда и смотрел в пустоту,
чтобы снова вернулись те мысли
и то чувство.
Потому что...
Это был прекрасный день.
А что касается моего пропуска...
Обычно на таких пропусках стоит дата,
после которой они недействительны.
Но на моем пропуске
м-р Тоззоли вычеркнул дату
и написал:
"Навсегда".
ПРОГУЛКА