Прощальный квартет (2012 год). Цитаты и фразы из фильма

A Late Quartet

A Late Quartet) — американский фильм 2012 года израильско-американского режиссёра Ярона Зильбермана.

Фильм рассказывает о сложных взаимоотношениях музыкантов, играющих в струнном квартете. Музыканты переживают сложные личные драмы, при этом их отношения влияют на музыкальную деятельность квартета. Но музыка важнее всего, и именно она заставляет переживать личные жизненные драмы и принимать непростые личные решения.

Все фразы и цитаты

[Людвиг ван Бетховен. Струнный
квартет до-диез минор. Опус 131].
[Посвящается фельдмаршалу
барону Штуттерхейну].
«Настоящее и прошлое,
возможно, оба являются
частью будущего,
как и будущее когда-то
бывало в прошлом.
Если всё время – это
одно бесконечное настоящее,
то время невосполнимо.
А значит, конец предшествует началу.
Конец и начало существовали всегда,
задолго до начала и после конца.
И всё является моментом в настоящем».
Это заметки Томаса Элиота
о последних квартетах Бетховена.
Сегодня мы поразмышляем над тем,
что Элиот хотел сказать.
Начнём с квартета из опуса номер 131,
как утверждают, его любимого.
В нём семь частей, хотя в то время
стандартный цикл был четырёхчастным.
Они все соединены между собой,
останавливаться между частями нельзя.
Нельзя ни отдыхать, ни настраиваться.
Бетховен настаивал на его исполнении
аттакка, то есть, без перерыва.
Хотел ли он подчеркнуть связь,
единство между…
Извините.
Случайными событиями в жизни?
Или будучи глухим и одиноким,
предчувствуя кончину,
он, возможно, ощущал нехватку времени,
не мог остановиться, вздохнуть.
Наши же инструменты, если мы будем
играть на них долго и без перерыва,
спустя какое-то время
начнут расстраиваться,
и каждый по-своему.
Полный хаос.
Но что нам сделать, остановиться?
Или бороться, до самого
конца подстраиваясь друг под друга,
даже если инструменты расстроены?
Не знаю.
Давайте выясним.
Быстро ты.
Ладно, один момент.
Гонконг второго и четвёртого.
Шанхай тринадцатого.
Сначала надо всё со
всеми согласовать.
Я скажу тост, если можно.
Я скучал по вам в этот
перерыва перед началом сезона.
Как вы знаете, этот год был тяжёлым.
Мириам праздновала бы сейчас с нами…
Питер, она всегда с нами.
Через три недели ровно год.
Но музыка, наш квартет, наше единение
помогло мне пережить это,
и я хочу поднять стакан за наш…
Неужели, двадцать пятый сезон вместе?
– За «Фугу».
– За «Фугу».
За наш квартет.
Александра сказала, что твои
занятия невероятно круты.
Правда? Когда вы успели поговорить?
Сегодня днём.
Она очень хороша.
Высокий уровень, схватывает на лету.
– Ты должен гордиться.
– Это моя девочка.
Она практически перестала
играть для нас.
Будем надеяться, что она исправится,
выпустившись из Кёртисовского института.
Но для того, чтобы быть первой скрипкой…
ей нужен особый,
внимательный наставник.
Вообще, Дэниэл, я думал,
может тебе стоит её послушать?
Сказать своё мнение, приободрить.
Я послушаю, если вы хотите.
Конечно, было бы здорово.
– Начнём?
– Да, давайте.
Готовы?
Может, в этом сезоне
сыграем Бетховена…по памяти?
– Мне всегда нравилась эта идея.
– А я думаю, это наша фишка.
Мне кажется, сыграть всё
без этих нескончаемых пометок
было бы чем-то
волнительным и рискованным.
Рискованным?
Рискованным.
Мы что, в казино, Роберт?
В этих пометках тонна смысла.
Я согласна с Дэниэлом.
Похоже, победа за консерваторами.
Что-то у нас с вибрато.
Я всё ещё отдыхаю мысленно.
– Начнём с начала, пожалуйста.
– Хорошо.
– С места, где вступает Джульетт.
– Конечно.
– Извините, я что-то рассеянная.
– Это виолончель.
Извините, я сам не свой.
Может, через пару дней восстановлюсь.
– Всё нормально.
– Конечно.
Перенесём репетицию?
– Давайте.
– На следующий вторник.
Всё в порядке, Питер?
Да, просто… странно.
Вытяните руки вот так.
Хорошо. А теперь сожмите правую
в кулак, а потом разожмите.
Левую. Разожмите.
А теперь быстро.
Сжать-разжать, сжать-разжать.
Ладно.
Хорошо. А теперь встаньте.
Дойдите до той стены,
до двери, а потом обратно ко мне,
естественной походкой.
Хорошо.
Итак, думаю, нам надо взять
кровь на анализ
и записать вас на МРТ.
Давайте встретимся через неделю,
когда получим на руки все результаты?
МРТ? Мне следует знать о чём-то?
Сначала нужно всё проверить.
Вы можете сказать, что думаете,
даже если не уверены.
Всё нормально, мы ведь давно знакомы.
Так что?
Ну, результаты этого осмотра
и описанные вами жалобы
наталкивают меня
на мысли, что у вас
первые признаки болезни Паркинсона.
Да неужели…
По тому, что мы сейчас делали,
вы уже можете судить?
– Боюсь, что да.
– Паркинсон?
Нам всё ещё нужно взять
образец крови и провести МРТ,
чтобы исключить более
опасные варианты.
Ничего себе.
Аромат…
Просыпайся.
Я в долгу не останусь.
Что, если я начну говорить
с очень плохим французским акцентом?
Уи?
– Пожалуйста, я не…
– Не хотите любви?
Роберт. Роберт, пожалуйста,
я правда… не…
Я правда не в настроении.
Ладно, у нас ведь адажио, да?
Медленнее, пожалуйста.
Смычок впивается в струну,
а затем отпускает её.
Ты должна чувствовать
сопротивление, а потом облегчение.
Это я и пытаюсь сделать.
– Без намерения.
– Что значит «без намерения»?
Эта фуга грандиозна. Это
эмоциональное потрясение,
а я его не слышу.
Окраска всегда должна
быть тёмной. Ещё раз.
Вибрато. С первой же ноты.
Угу.
Это же молитва, Александра.
Можно мне хотя бы такт сыграть?
Не думаю, что ты созрела
для этого произведения.
В классе всем очень
понравилось моё исполнение.
Невероятно.
И Питеру тоже.
Почему он начинает с медленной
фуги? Бетховен, я имею в виду.
Я не знаю.
Если ты жаждешь преждевременно
взяться за этот опус,
прочитай хотя бы
его биографию, ладно?
Попытайся залезть к нему в голову.
Ты знала, что отец будил его
посреди ночи, чтобы он
поиграл для его пьяных дружков?
Представь, какой это
оставляет отпечаток. Можно?
Я…
Пилар.
Привет, Роберт.
– Давно не виделись.
– Это точно.
Чем сейчас занимаешься?
Забыл, что готовлюсь
к новому шоу? Премьера в четверг.
На этот раз ты должен прийти.
Я внесу тебя в список гостей.
Хорошо.
Мне очень понравился тот квартет Бартока.
Пятый, кажется? Бомба.
Подожди секунду.
– Правда понравился?
– Да.
Я бы поставила по нему танец.
Следующий ша… Шостакович.
– Готова?
– Ага.
Он весь тут.
Послушай, пока бегаешь.
Какую партию ты играешь здесь?
Второй скрипки.
Это всегда моя партия.
Всегда?
Ага. Но без меня они бы были
одиноким и несостоявшимся трио.
Если серьёзно, то вторая скрипка
не подчиняется первой,
у них просто разные роли.
Насколько разные?
Ну, иногда мне достаётся
мелодия, иногда басовая партия.
Я соединяю первую скрипку,
которая обычно солирует,
с альтом и виолончелью,
но это не на поверхности, а под ней.
Я просто объединяю
всех вместе. Это моя работа.
Думаю, это важно. Но всё же…
Неужели хотя бы иногда тебе
не хочется стать солистом?
Ну, конечно, хочется.
Ну и? Почему бы не добиться этого?
Ну, я собирался поменять всё
в прошлом году, но…
время было неподходящее, так что…
Я знаю это чувство.
Моя мама говорит:
«Никогда не бывает подходящего момента,
а значит, подходит
любой момент», Роберт.
– Твоя мама. Да.
– Благослови её Господь.
Ладно, побежали.
Я разговаривал с доктором Надир.
Те проблемы, что меня мучают…
она говорит, что это может быть
ранней стадией Паркинсона.
Паркинсона?
Да, мой мозг недостаточно вырабатывает…
Дофамин. Он отвечает за движение.
Это болезненно?
Совсем нет, а хорошие новости
в том, что есть лекарство.
Оно заменяет дофамин.
Полностью не вылечит, но может
замедлить процесс.
Это обнадёживает.
Однако продолжать играть
я буду не в силах.
Но если лекарства помогут?
Нужно всё оценивать здраво.
Подойти серьёзно. Знать врага в лицо.
Врач говорит, у меня есть
ещё сезон, возможно, два.
Но я решил, что для квартета
будет лучше составить план заранее,
подумать о предстоящем.
Думаю, меня должна заменить Нина Ли.
Она чудесная виолончелистка,
мы всё её любим.
Это должна быть она.
Все согласны с этим? Дэниэл?
Нина… Она ещё играет c Гидеоном, да?
Нет, я с этим не согласна. Давайте
не будем обсуждать это сейчас.
– Ещё рано.
– Согласен.
Ещё кое-что: Есть лечение поможет,
и я к тому моменту смогу играть,
я бы хотел, чтобы первый концерт
сезона стал моим последним.
Знаете…
Если нам всё-таки придётся
брать нового виолончелиста,
если мы так решим…
думаю, это будет лишь началом.
Мы зазвучим по-новому.
Если так случится,
я больше не хочу играть
исключительно вторую скрипку.
Хорошо. Можно поинтересоваться,
что конкретно ты имеешь в виду?
Хочу, чтобы мы с тобой
менялись местами.
Необязательно
сразу делить всё поровну,
но я думаю, что
можно по каждому произведению решать,
какую скрипку каждый играет.
Боже, поверить не могу,
что это происходит.
Какая ужасная идея, Роберт.
Просто кошмарная.
– Не кошмарная.
– Именно такая.
И знаешь что? Выбрал
же ты момент. Хуже некуда.
Питер говорит, ты готова
к новой скрипке.
Правда?
Начинай искать.
А мы с мамой оценим твой выбор.
Господи, Питер так крут.
Ты в курсе, что он
отменил завтрашний урок?
Не знаешь, у него всё в порядке?
В целом, он на удивление
хорошо справляется.
Я больше беспокоюсь о твоей матери.
Боже, будто у неё самой Паркинсон.
Не будь к ней так строга.
Она расстроена. Дай ей время.
Да мне без разницы.
А как Мистер Совершенство
справляется с ситуацией?
Он помогает Питеру в поиске
нового виолончелиста.
Боже, он бездушный.
Он очень даже душевный. Просто
раскрывается за игрой на скрипке.
Не думаю, что стану ходить на его занятия.
Почему?
Потому что он отправил меня
домой после 10 минут урока,
чтобы я прочитала биографию Бетховена
и прониклась его мучениями, прежде
чем браться за сто тридцать первый опус.
Может, он в чём-то прав.
Питер рассказывал, что Шуберт попросил
сыграть ему в последний раз?
Да, он хотел слушать
лишь сто тридцать первый опус,
и ему сыграли его
за пять дней до смерти.
Правильно. Вот, что делаю я.
До того, как мы начинаем играть,
я представляю, что наш квартет
окружает умирающего Шуберта,
готовясь сыграть ему последнюю музыку,
которую он услышит на земле.
Мост Боу.
По-моему, я не был здесь с тех пор,
как впервые приехал в эту страну.
Годы Джульярдской консерватории.
Джульярд.
Помнишь, почему мы решили
встречаться именно здесь?
– Нет.
– Дарвин.
Дарвин.
Ты был так увлечён Дарвином.
Всюду естественный отбор.
Ага.
В этом плане всё не сильно изменилось.
– Правда?
– Да.
Старик заболевает и выбывает.
Есть новости по поводу лекарства?
Особого эффекта пока нет,
но ещё рано делать выводы.
Будем надеяться,
оно подействует до концерта.
Если он сможет отыграть концерт,
то и весь сезон
закончит с нами, Дэниэл.
Зачем пренебрегать его
желанием, Джулс?
Потому что я не верю,
что он этого хочет.
Сейчас он потрясён.
Представь, как его
это опустошило.
Сначала Мириам, теперь это.
Мы должны дать ему время,
чтобы привыкнуть.
А что будем делать с Робертом?
А что с ним?
Поменяться партиями?
Тебе нужно поговорить с ним об этом.
Сомневаюсь, что это поможет.
Это полностью изменит наше
звучание, Джулс, ты же понимаешь.
Как и если мы заменим
Питера на другого виолончелиста.
Если это будет Нина, то нет.
Она отлично заменяла Питера
в прошлом году. Она очень похожа на него.
Пожалуйста, поговори с ним.
В любом случае, если Питер
уйдёт, я вряд ли останусь.
Ладно.
Я поговорю с Питером, а ты с Робертом.
Знаешь, не думал, что скажу это,
но мне даже нравится наш возраст.
Мне нравится, что не нужно
ничего никому доказывать.
Это чудо – я могу просто выйти
на сцену, сесть и начать играть.
Знаешь, в Мюнхене, после нашего концерта,
когда публика аплодировала,
Нина прошептала: «Было весело!».
Можешь себе представить?
Нина говорит, что было весело!
Ты отлично её обучил,
и я безмерно тебе благодарен.
Гидеон, мне нужно попросить тебя
об одном серьёзном одолжении.
Для тебя — всё, что угодно.
Я принял решение перестать выступать,
и мне бы хотелось, чтобы Нина
заняла моё место в «Фуге».
– Нина? Из моего трио?
– Твоя Нина.
Она сможет это сделать.
Она знает наш репертуар,
квартет любит её и
как человека, и как творца.
Она нам нужна.
Конечно, если она согласится.
Питер, это будет огромной ошибкой.
Не уходи!
Обещаю, у тебя откроется
второе дыхание,
и это будет лучшим временем
всей твоей жизни.
Не можешь же ты всерьёз
просить меня отказаться от Нины.
Знаешь, она стала неотъемлемой
частью трио, она незаменима.
Гидеон, тут и сравнивать нечего. Проще
найти замену для фортепианного трио.
Есть виолончелисты, готовые занять
её место, я помогу в поисках.
Я думаю, что без Нины «Фуга»
прекратит своё существование.
Всё серьёзно.
Я понимаю тебя, но сделать этого не могу.
Не могу отдать её.
Для начала я расскажу
об общих проблемах,
с которыми сталкиваются люди
с болезнью Паркинсона.
Во-первых, всё сжимается,
становится меньше.
Появляется сильная сутулость,
шаг становится меньше,
голос слабеет, даже почерк
становится мельче.
Всё сжимается и закрывается.
Нам нужно расширить рамки.
Двигаться большими шагами,
чтобы самим контролировать болезнь,
а не позволять ей
контролировать нас.
А чтобы сделать это,
нужно двигаться осознанно.
Давайте начнём с того,
что разведём руки в стороны,
поднимем их и опустим,
поднимем и опустим.
А теперь вперёд и в сторону.
Вверх и вниз. Отлично.
Вперёд, в сторону.
Вверх и вниз.
Хорошо.
Папа кое-что подсказал.
Похоже, это сработало.
Да, сработало. Вам бы
тоже послушать его совета.
Да? Например?
Он может научить вас
не быть такой…
занозой в заднице.
Смешно.
Ладно, если честно, я думаю,
что моя помощь тебе больше не нужна.
Не переживай, я позвоню Питеру,
скажу ему что-нибудь.
Да ладно, Дэниэл, это просто шутка.
Я не имела этого в виду.
Конечно, имела. Проверяешь степень
своих возможностей, всё в порядке.
Степень возможностей?
Можно просветить меня?
Хотя, это скорее жажда внимания.
Я бы посоветовал тебе
сфокусироваться на музыке.
Сфокусироваться на музыке?
И всё?
Да, ты, вероятно, только что
поняла, сколько нужно работать,
чтобы стать приличной скрипачкой,
даже не хорошей,
и ты уже не уверена,
стоит ли это всех усилий,
хватит ли тебе таланта,
сможешь ли ты справиться с давлением.
Только ты и скрипка в маленькой студии,
ничтожно маленькие шаги
каждый день… и так до конца жизни.
Вот почему ты создаёшь квартет.
Ты думаешь, что это
избавит тебя от проблем.
А потом понимаешь, что работы ещё больше,
и теперь ты застряла с тремя людьми.
Полностью завися от того,
как они играют, от их вкуса.
Они тщательно изучают твой талант.
Слышат каждый недочёт.
И это очень сильно ранит
твоё маленькое эго.
Не так ли?
Ты особенная, Алекс.
Ну да.
Не потеряй этого.
Встретимся на следующей неделе.
[Журнал «Граммофон»: Струнный квартет «Фуга»
преображает камерную музыку уже 25 лет].
[Питер Митчелл формирует новый квартет].
Я неустанно уговаривал
его создать квартет,
но он, как и все, жаждал играть соло.
Как мало они знают, ничего не подозревают.
А потом, в последний день семестра,
Дэниэл подходит ко мне и заявляет:
«Профессор, я решил создать квартет
и хочу, чтобы вы играли
в нём на виолончели».
И я подумал: «Этот парень с ума сошёл?
Я же его на 30 лет старше».
Я чётко дал понять, что после
распада «Гудзона»,
где я играл с матерью Джульетт,
я не планировал больше выступать.
Но Дэниэл настаивал,
и моя жена сказала: «Действуй!».
Так что я согласился, но с одним
условием: Джулс будет играть на альте.
В этом я не был готов
никому уступать.
Но любопытнее всего то, как мы нашли
Роберта, словно звёзды сошлись.
Расскажи им.
Я собирался уезжать на день из Джульярда,
и тут Дэниэл выглядывает
из комнаты и говорит:
«Роберт…
не хочешь ли сыграть с нами
небольшой отрывок…
просто, чтобы скоротать вечерок?»
Я даже подумать о таком не мог…
Я был тогда первокурсником,
собирался переводиться в другое место,
чтобы изучать современную композицию.
А тут вторая скрипка в квартете…
я не был уверен, что готов к этому.
Но с первой же ноты…
Я понял.
Я прочувствовал...
эту динамику квартета,
и насколько значимо
быть членом этой группы.
И мы все должны стать одним целым.
До этого самого момента
я этого не понимал.
Я мыслил себя как единое
целое, понимаете?
Но гораздо важнее
быть его частью.
И…напротив меня сидела
потрясающая женщина,
играющая на скрипке так,
будто от этого зависела её жизнь.
От неё…дух захватывало.
Видимо, так сошлись
звёзды, не знаю.
Роберт?
Мне бы очень хотелось, чтобы ты
отказался от той идеи смены партий.
Почему?
Потому что это опасно для квартета.
Почему каждый раз я…
Дэниэл никогда не согласится
подыгрывать тебе.
Не думаю, что наша
задача состоит в этом.
Нет, конечно. Ни в коем случае.
Но почему тебе так важно
сделать это сейчас?
Я никогда не хотел быть
второй скрипкой.
Но я никогда не настаивал,
ведь… у нас всё было хорошо.
Мне нравилась наша… гармония.
Я понимаю и благодарна за это.
Знаешь, когда Питер сказал,
что, скорее всего, уйдет…
А если он останется?
Я бы всё равно хотел меняться.
Помнишь, как впервые,
когда мы только начинали,
каждая репетиция была,
словно… открытие.
Мы ждали их с нетерпением.
Спорили просто ради спора.
Из-за положения смычка могли
глотки друг другу перерезать.
«Думаю, достаточно высоко».
«Нет, низко».
«Надо выше».
«Нет, ниже».
– «Говорю же, выше».
– Знаю, это было ужасно.
– Я скучаю по этому.
– Да.
Я скучаю по чувству предвкушения.
Передать не могу, как сильно.
Дэниэл…
Считает, что ты не справишься
с первой партией.
Прости?
Он думает, что у тебя не получится
быть первой скрипкой.
– Почему ты не на моей стороне?
– На твоей.
Почему ты поддерживаешь
его, а не меня?
Не в этом дело.
Слушай, мы же договаривались
не занимать ничью сторону
в такого рода ситуациях.
Прекрасно.
Без предвзятости.
Думаешь, я не сравнюсь
с Дэниэлом как первая скрипка?
– Прекрати. Я думаю, что ты…
– Без предвзятости. Просто мнение.
Я думаю, что ты прекрасный скрипач.
Я думаю, ты… великолепен.
Первая скрипка или вторая…
Мне это неважно.
– Но мне важно.
– Это не касается тебя или меня.
- Это касается меня. Касается.
- Нет. Это касается квартета.
И мне кажется, что ты...
Лучшая вторая скрипка в мире.
– Нет никого лучше тебя в этом.
– Ух ты.
Вау.
– Можете остановить машину?
– Прошу, не надо, Роберт.
- Все ценят твой вклад.
- О, боже.
- Роберт...
- Вот здесь.
Когда вы с Дэниэлом это обсудили?
Он хотел встретиться и поговорить
о том, как сохранить квартер, Роб…
Я встречался с Гидеоном...
...и он сказал нет.
Ты ведь предложил ему помочь
в поисках другого виолончелиста?
Ему очень нравится работать с Ниной.
Ну, естественно.
У него и до Нины было шесть
обожаемых виолончелистов.
На протяжении сорока лет.
Не волнуйся, я завтра
поговорю с Ниной сам.
Пока рано.
Мы ещё посмотрим.
Может, тебе стоит передумать
насчёт ухода, Питер.
Если ты скоро сможешь играть,
а мы уверены, что сможешь,
мы бы хотели играть с тобой
до тех пор, пока ты в состоянии.
А как же «никаких компромиссов»,
«качество превыше всего»?
Найди новую виолончель
и заставь «Фугу» звучать по-новому.
Теперь, если не возражаешь, я отдохну.
Практика, практика. Готовься к тому,
что мы делаем лучше всего.
У нас скоро выступление.
Нина, у него Паркинсон.
Да.
Наверное, он не хочет,
чтобы Гидеон об этом знал.
Нехорошо.
Не очень.
Эй.
- Привет.
- Привет.
Я сделала твой любимый завтрак.
Ты, должно быть, голодный.
Прости за вчерашнее.
Я была не прав. Прости.
– Я не хотела.
– Боже, от меня воняет.
Да ничего.
Хочу сходить в душ. Я ненадолго.
Так. Я скоро вернусь.
- Где твоя скрипка?
- Что?
Мне нужна канифоль. Не могу найти её.
На диване нет?
Нет. В спальне тоже нет.
Блядь!
Блядь, я оставил её в баре.
Серьёзно? В каком? Я позвоню.
Я сам разберусь, дай секунду,
я сейчас выйду. Блядь!
- Привет.
- Привет.
Спасибо.
– Выглядишь уставшим.
– Ага.
Ты хоть немного поспал?
Пару часов.
Я вообще не спала.
Лежала в кровати и думала
о нас до самого рассвета.
Мы не можем…
Нам нельзя.
То, что произошло между нами,
Роберт, это редкость.
Не отрицай этих чувств.
Ты должен прожить их, прочувствовать.
Знаю. Но я правда не могу.
Привет, Джулс.
Это Пилар.
Мы...
Помнишь, я говорил про неё?
Мы в парке вместе бегаем.
Она поклонница «Фуги».
Я как раз собиралась уходить.
Можете сесть на моё место.
Она милая.
Да, она... она милая.
Тебе не кажется, что вся
эта затея со сменой ролей
зашла слишком далеко?
– Боже мой…
– Блядь. Просто отлично.
Мне жаль.
Мне очень жаль.
Это было…всего один раз.
– Я всё закончил.
– Да? Ты накричал на меня вчера.
Вчера ты был в ярости
из-за разговора с Дэниэлом о будущем…
Меня сильно ранили твои вчерашние слова.
– …будущем квартета!
– Ты сказала, я недостаточно хорош!
Так ты решил донести это до меня?
Трахая другую женщину?
Я недостаточно хорош?
Да насрать мне на место первой скрипки...
Это моя жизнь!
- ...это всё твоё эго. Чушь собачья!
- Скрипка - моё всё!
Мне плевать!
Я люблю тебя.
Люблю тебя больше всего на свете.
Ты должна это знать.
Я совершил глупую ошибку.
Боже, я облажался.
Прошу, прости меня.
Я поздно вернусь. И хочу,
чтобы к полуночи твоих вещей не было.
- Нет...
- Джулс...
Собирай вещи и уходи.
Это Дэниэл, оставьте сообщение.
Дэниэл, у меня новости. Весьма хорошие.
Звонил Гидеон. Он передумал.
Я говорил с Ниной. Она готова.
Позвоню позже. Пока-пока.
Хорошие новости.
Нина присоединится к нам.
Питер...
Что случилось?
Ты расстроена?
Не могу себе представить...
Не могу представить, как буду
играть в квартете без тебя, Питер.
Гастролировать без тебя, не видеть
тебя на соседнем стуле.
Я не уверена, что смогу.
Я не хочу так.
Пожалуйста, не говори так.
Когда твоя мать умерла,
позволить квартету распасться
было моей большой ошибкой.
Я должен был бороться,
найти нового скрипача,
остаться вместе, несмотря на грусть.
А не быть слабым, напуганным и ленивым.
Не совершай эту ошибку.
Будь сильной. У получил второй шанс.
Но не всем он выпадает.
Спасибо, что устроил эту поездку.
Мне нравится уезжать из города.
Позволь мне рассказать, почему «Фуга»
такой великолепный квартет.
Давай.
Во-первых, у них есть ты.
И ты гипнотизируешь зрителей
своей безжалостной точностью.
Они следят за тобой,
как кобры за своим заклинателем.
Так...
Потом… у вас есть мой отец.
Который добавляет
красок и текстуры в ритм.
Он всегда дополняет
тебя, окрыляет,
но никогда не затмевает.
Есть множество квартетов
с превосходной первой скрипкой.
Но именно вторая скрипка,
талант второго скрипача
выделяет квартет среди других.
И твой отец великолепен.
А потом, есть ещё моя мать.
Она добавляет звучанию глубину,
которой никто из вас не может добиться.
Она вызывает желание
заплакать без причины.
Голос ли это раненой души?
Навыки выживания,
которые ей пришлось развить,
подготовили её к служению
сразу трём мастерам.
Одного она любит,
второй её партнёр,
а третьего она желает.
Это было давно, Алекс.
До того, как твои родители сошлись.
Да, конечно, конечно.
Неважно.
И, наконец, у них есть
виолончелист с большим сердцем.
Когда ворота под защитой,
эмоции приветствуются.
Мы все сидим
и готовимся к обрушению.
Это идеальный квартет.
Браво.
Что ты собираешься делать
после ухода Питера на пенсию
и всей ситуации между мамой и папой?
А что между ними происходит?
Роберт.
– Привет.
– Привет.
Захватила тебе Гальяно.
Прекрасно.
Попробуй. У нас есть
немного времени до начала аукциона.
– Хорошо, спасибо.
– Ага.
– Привет, Джулс.
– Прости за опоздание. Я Джульетт.
– Брэнда Франклин.
– Приятно познакомиться.
– Взаимно.
– Спасибо.
– Я скоро вернусь.
– Ладно.
Спасибо.
Ты вовремя.
– Хочешь попробовать?
– Нет, давай ты.
Нижние ноты такие глубокие,
они будут очень хорошо…
– Тёплые тона, податливая.
– …сочетаться с альтом.
– Завитки.
– Понятно, почему Алекс её хочет.
Красивая. Дай посмотрю.
Корпус в прекрасном состоянии.
– Уверена, что не хочешь?
– Нет, спасибо.
– Мы должны участвовать в торгах.
– Определённо.
Может, поговорим?
Мы здесь, чтобы купить скрипку, Роберт.
Мы можем это обсудить?
Мы это уже обсудили.
Нет, не обсудили.
Думаю, это проблема.
Знаешь, мы прожили вместе
почти двадцать пять лет.
Думаю, это заслуживает
чуть больше слов, понимаешь?
И… знаешь, жить и играть вместе…
Мы оба знали, что будет нелегко.
Тогда это было захватывающе,
у нас были и взлёты, и падения.
Но в целом, я думаю…
Мне кажется, у нас был хороший брак.
Поэтому я не верю, что одна
ошибка может всё испортить.
Я безумно люблю тебя с нашей
самой первой встречи,
но в глубине души я всегда боялся.
Что ты была вынуждена пойти на это.
Что ты не вышла бы за меня,
если бы не забеременела.
Потому что во многих отношениях
в действительности тебя не было рядом.
Не полностью.
И я научился жить с этим,
ожидая, что однажды
ты наконец захочешь стать мне ближе.
Я попрощался с мечтами сочинять
и исполнять музыку других жанров.
И сделал это с радостью,
безоговорочно, для нас.
Чтобы быть вместе.
Играть.
Завести ребёнка.
Любишь ли ты меня на самом деле?
Или я просто удобен?
Хороший отец. Хороший муж.
Хорошая вторая скрипка.
– Разве не великолепная?
– Да, она… идеальна.
Мы будем торговаться.
– Отлично. Удачи.
– Спасибо.
– Мы уже начинаем.
– Хорошо.
Классная вещица.
Неплохо. Неплохо.
А что насчёт вот этой?
Вообще-то, их не срезают с лошади.
Их привозят со всего мира.
– Эта же из Сибири, так?
– Да, верно.
Слушайте, я упакую лучшие
экземпляры, что у меня есть,
а какие вам не понадобятся,
те пришлёте мне обратно почтой.
Спасибо, Джек.
«Эта же из Сибири».
Что? Что это было?
Нельзя использовать
любой волос для смычка.
Малейшее изменение
в структуре волоса полностью
меняет тембр инструмента.
Что?
Ты одержим.
Наверное.
Замёрзла?
Почему ты не продолжил
сольную карьеру?
Я бы не хотел такого.
Солист репетирует
с оркестром три, может, четыре раза,
а потом раз или два
выступает с произведением.
И всё. Дальше другой город,
другой дирижёр, другой оркестр.
В прошлом сезоне мы отпраздновали
трёхтысячный концерт.
Чувствую себя древним стариком, но…
Только так можно
найти выразительное толкование.
Величайшие композиторы,
когда хотели выразить
свои искренние мысли, чувства…
…глубоко погрузиться
в собственную душу,
всегда использовали
такой формат, всегда квартет.
Если им хватало духу, Алекс…
Что ты делаешь?
Нужно забрать образцы.
Великолепный Гальяно
резьбой на нижней деке.
– Четырнадцать тысяч по телефону.
– Подними руку.
– …приблизительно 1820 год.
– Как далеко мы зайдём?
Пятнадцать.
– Пятнадцать тысяч на кону.
– Подними руку.
Пятнадцать тысяч
долларов. Шестнадцать тысяч.
Спасибо, леди с прекрасной
шляпкой справа.
Справа от меня шестнадцать тысяч.
Шестнадцать тысяч.
Торги на этой сумме.
Подними руку.
Джулс, я не хотел тебя расстраивать.
– Гальяно…
– Двадцать!
– Двадцать тысяч долларов.
– Если я не прав, так и скажи.
Позади двадцать одна
тысяча. Девушка на заднем ряду.
– Мы на двадцать одной тысяче.
– Двадцать пять!
Двадцать пять тысяч, мужчина у прохода.
Двадцать пять тысяч. Двадцать шесть?
Заканчиваем на двадцати пяти?
Торги на двадцати пяти
тысячах окончены.
Двадцать пять тысяч.
Продано за эту сумму.
Поздравляю, сэр, вы отобрали качественную
скрипку у настоящего музыканта.
Джулс!
Джулс, подожди!
Пожалуйста, подождите минутку.
– Подожди.
– Спасибо.
Что? Что ты хочешь, Роберт?
Что мне тебе сказать?
Что я всегда любила тебя,
но не могу проявить эту любовь
так, как этого хочешь ты?
Вот правда: Я не знаю.
Я не знаю, люблю ли я тебя или нет.
Я не знаю, что я
чувствую. Не знаю.
Оставь меня в покое.
Кто там?
– Дэниэл.
– Привет.
Проходи.
О чём ты думал, Роберт?
Ставить под угрозу свой брак
и наш квартет ради чего? Перепихона?
Что насчёт тебя?
При чём тут я?
За моей спиной
подобрался к Джульетт.
Пытался настроить мою
жену против меня.
Не глупи, прошу. Никто
никого не настраивал.
Ты просто зашёл слишком далеко.
Кто-то должен был
вразумить тебя, вот и всё.
На самом деле,
разум возвращается ко мне
впервые за долгое время.
Правда?
Оставаться там, где меня не уважают?
Хватит.
Ты прекрасный скрипач.
Я обожаю играть с тобой, правда.
Ты не можешь руководить квартетом.
– Ты недостаточно дисциплинирован…
– Ты считаешь себя лучше…
– …не мотивирован.
– …меня.
Тебе просто это
не дано. И это нормально.
Ты считаешь себя лучше меня.
Когда я так говорил?
Ты ошибаешься.
Знаешь, одержимость
практикой не делает игру идеальной.
Она совершенно
высасывает жизнь из музыки.
Она становится жёсткой, монотонной,
лицемерной и безопасной.
Боже, Роберт, хватит вести
себя, как ребёнок.
Пожалуйста. Да, я знаю,
что сейчас трудное время…
Вся группа идёт по твоему пути.
Да. Я понимаю.
Квартет играет так, как играешь ты,
и это одна и та же музыка
снова, и снова, и снова!
Мне уже за сорок.
Мы играем с двадцати лет.
Вот, к чему ты нас привёл.
Но если мы будем держаться
вместе, теперь и с Ниной…
Вот, к чему ты привёл этот квартет!
К чему мы позволили нас привести!
Я позволил тебе!
Один ущерб.
Ты даже Бетховена без нот не играешь!
– Отдайся чувствам, чувак!
– Отдаться чувствам?
Пробуди в себе страсть!
Чего ты боишься?
Втроём мы прикроем твою задницу.
Отдайся чувствам.
Вау.
Молодые люди ждут
– старики вот-вот помрут.
Молодёжи не пристало
прослезиться даже.
Старики-оригиналы – знай живут…
Вопрошает молодёжь: – Ну когда же…
ты помрёшь? – безучастными глазами…
Отвечают старики: – Мы всё знаем сами!
Заходи.
Мама.
Чёрт.
Что?
– Это мама.
– Что?
– Это не смешно, Алекс.
– Я не шучу.
– Не смешно.
– Она собиралась зайти.
– Твоя мама?
– Да.
Боже. Одевайся.
– Алло?
– Привет, это я.
Я сейчас соберусь, встретимся внизу.
Я бы хотела подняться
и посмотреть твою квартиру.
Я хочу кофе.
А у меня его тут нет.
Сходим за ним после, Алекс.
Ладно, поднимайся.
Нет, она поднимается пешком.
Дэниэл, тебе придётся
уходить через окно.
Мне очень жаль, но это
единственный вариант.
Извини.
Чёрт, чёрт. Иди, иди!
Александра.
– Привет, прости. Дверь…
– Всё в порядке.
Как ты?
– Хорошо.
– Выглядишь замечательно.
– Здорово, здорово.
– Да?
– Твой подарок на новоселье.
– Спасибо.
– Печенье.
– Открою прямо сейчас.
И как тебе тут живётся?
– Я в восторге.
– Да?
Да, я здесь счастлива.
Хорошо. Напоминает мне
Сохо двадцать лет назад.
Я ужинала с папой в воскресенье.
Думаю, он рассказал
тебе, что между нами происходит.
Он несчастен.
Я не понимаю, за что ты мучаешь его.
Он сказал, что я мучаю его?
Нет. Папа и слова плохого
о тебе не скажет.
Однако то, что сделал
твой отец, неприемлемо для меня,
Александра, и неправильно.
Если относиться к нему,
как к коврику под дверью,
он начнёт думать о том,
что находится за дверью.
Коврику? Ты ничего не знаешь
о наших отношениях, Александра.
– Я знаю, что вижу.
– Я скажу тебе, что вижу я.
Машину Дэниэла… на улице.
Что он делал в твоей квартире?
Он учит меня.
Надеюсь, игре на скрипке,
и ты просто не заправила кровать.
Я не буду тебе врать.
Хорошо.
Дэниэл и я влюблены.
Вы не влюблены. Глупости.
Ты завидуешь.
Почему ты так злишься на меня?
Что я сделала,
что ты так со мной разговариваешь?
Мы тебя избаловали, или как?
Думаешь, мне было весело?
Думаешь, мне понравилось быть
ребёнком бродячих музыкантов из квартета,
уезжающих каждый год
на семь месяцев,
а я у них всегда на втором
месте после скрипки и альта?
Всегда. Это весело?
Ты так считаешь?
Ты всегда была в приоритете.
Херня! Это херня,
просто слова. Они ничего не значат.
Будь это правдой,
ты бы отложила гастроли.
– Мы не могли…
– Ты бы замечала,
что со мной происходит.
А не репетировала бы постоянно
квартет грёбаного Гайдна.
Я делала всё, что могла.
Я пыталась быть хорошей матерью.
Я хотела быть идеальной,
но такова жизнь музыканта.
Мы репетируем,
занимаемся, выступаем.
К сожалению, твоя жизнь
будет такой же, увидишь.
Нет, не будет.
Потому что я не воспитаю
ребёнка так, как ты.
Прости.
Будь я твоём месте,
сделала бы аборт.
Как ты можешь быть такой жестокой?
Я рискнула всем, чтобы ты родилась.
Ты это понимаешь?
Ты хоть понимаешь,
каково это. Понимаешь?
– Да. Да.
– Нет.
Я знаю каково это –
расти без ебучей матери!
Боже.
Это же ёбаные шестнадцатые,
Стив, хватит так напрягаться.
Ребята, спорьте,
но без грубости, и, пожалуйста…
попытайтесь не зацикливаться
на ошибках.
Когда я был вашего возраста,
я встретил великого Пабло Казальса.
Я был в таком восторге,
что едва мог говорить.
Возможно, он почувствовал
это, потому что…
вместе разговора он
попросил меня сыграть.
Он попросил сыграть прелюдию
к четвёртой сюите Баха.
Я собрался, сделал
глубокий вдох, полились ноты,
музыка витала в воздухе,
и играл я хуже некуда.
Я так плохо сыграл, что,
дойдя до середины, остановился.
«Браво», – сказал он. – «Молодец».
Потом он попросил меня сыграть
аллеманду. «Второй шанс», – подумал я.
Игры хуже в моей жизни не было.
«Замечательно.
Потрясающе», – хвалил он меня.
Когда я ушёл в тот вечер,
мне было ужасно стыдно за игру,
но Казальс волновал меня больше.
Его неискренность.
Годы спустя я встретил его в Париже,
тогда я уже был
профессионалом, мы вместе играли.
Мы стали хорошими знакомыми,
и однажды, за бокалом вина…
я признался, что думал
о его брехне много лет назад.
И он разозлился. Изменился,
схватил свою виолончель.
«Слушай», – сказал он. И сыграл фразу.
«Ты же играл это
на своём инструменте?
Так и было.
Это было оригинально. Хорошо.
А вот этот пассаж ты
разве не сыграл вот таким смычком?
Казальс обращал внимание
на хорошее, на то, что ему нравилось.
Он вдохновлял. А остальное
оставьте идиотам,
которые судят по ошибкам.
«Я могу быть благодарным,
и ты тоже должен», – сказал он,
«за каждую фразу,
каждый необыкновенный миг».
– Вау.
– Да. Вау. Пабло Казальс. Чемпион.
Ещё разок, и с чувством,
пожалуйста. С чувством!
Привет, вы позвонили Роберту и Джульетт.
Никто из нас не может
сейчас ответить на ваш звонок,
пожалуйста, оставьте сообщение
после сигнала. Спасибо.
Джулс, Роберт... лекарство работает.
Теперь я в порядке. Я могу играть.
Репетиция у меня во вторник.
Я позвоню Дэниэлу. Пока.
Вот это хорошо. То, что надо. Энергия.
Не могу понять, какое
звучание мне нравится больше.
Мне очень понравилось, как ты сейчас
сыграла. Остановись на этом.
Думаю, ей стоит
играть так, как она хочет.
– Давайте продолжим.
– Да.
Так, продолжаем.
Продолжаем. Давайте играть.
В чём дело, Роберт?
Что происходит?
Рассказывайте.
У нас концерт в четверг.
Думаю, будет лучше,
если мы оставим личные вопросы.
Знаешь, я думаю, будет лучше,
если ты, блядь, заткнёшься.
Держи себя в руках, Роберт.
Перестань.
Может тебе стоит
держать себя в руках, Дэниэл?
Не мог найти чью-нибудь
другую дочь, чтобы спать с ней?
Что?
Что? Что ты сделал?
Мы с Алекс встречаемся.
Так уж вышло, Роберт.
Ты спал с ней?
Мы любим друг друга.
Я не хотел, чтобы это случилось,
но так уж вышло, Роберт.
Сядь!
Перестаньте! Не надо!
Пожалуйста, не в моём доме.
Довольно. Закончили.
Вы все, прекратите.
- Лучше?
- Прошу, уходите сейчас же.
- Она не твоя собственность.
- Я твоя собственность.
Я твоя собственность. Мы все тут,
блядь, твоя собственность!
Что ж, думаю, твоя жизнь отстой.
Впервые за долгие годы
я полюбил кого-то, и знаешь, что?
- В этот раз я не сдамся.
- Перестань, Дэниэл. Хватит.
Вы меня достали. Вон.
Прости.
У вас никакого уважения к музыке.
– Ты должна была сказать мне.
– Друг к другу.
– Прости. Роберт, подожди.
– Ничего.
Я иду наверх, когда я вернусь,
я хочу, чтобы вас тут не было.
Не иди за мной!
Ты должна была сказать мне!
Забудьте о концерте.
Концерта не будет. Ничего не будет.
Не могу в это поверить.
Когда двадцать пять лет назад ты
попросил меня помочь собрать квартет,
я понимал, что означает
наша разница в возрасте.
Я знал, что однажды мне придётся уйти.
Просто я не мог представить,
что это будет так сложно.
Но смотреть как в это же время
на твоих глазах распадается квартет, это…
Это нечто иное. Это кошмар.
Для меня это тоже кошмар.
Ты должен расстаться с ней сейчас же.
Что бы ты об этом ни думал,
что бы ты ни делал... покончи с этим.
Нет.
Нет, я не могу.
Тогда совестная работа
тебя ничему не научила.
Тебе должно быть стыдно.
Если по-особому
смотреть на эти картины,
то они открываются тебе.
Кто-то может войти в картину
и встретиться с этими людьми.
А они там сидят, смотрят, слушают.
Мириам думала, что кто-то может
обмениваться с ними мыслями.
Эту она особенно любила.
И что сегодня говорит тебе Рембрандт?
«Я босс. Я король художников.
Я велик и знаю это.
Я старею, но я
всё ещё в расцвете сил».
Посмотри на взгляд из тени, он силён.
Он немного глупо выглядит
в этом золотом костюме, он знает это,
но всё же его тело
и разум не предали его. Пока.
Это вдохновляет.
Моё тело и разум - другая история.
Лекарства, которые я принимаю,
будут действовать недолго.
Скоро они вызовут тревожность,
у меня начнутся галлюцинации,
и я стану обузой дня других людей,
им придётся кормить
меня, одевать и мыть.
Сейчас я думаю,
как избежать этого.
- Я буду обузой.
- Питер, ты никогда не будешь обузой.
Я хочу заботиться о тебе.
У тебя есть квартет.
Тебе надо приглядывать за Робертом
и Александрой, заботиться о них.
Поэтому, пожалуйста, сохрани квартет.
Сделай меня счастливым.
Хорошо?
Я родилась в Нью-Йорке в 1963.
Моя мама, Франсуаз Рейно, играла
в квартете «Гудзон» вместе с Питером.
Он был её лучшим другом.
Когда моя мама умерла,
квартет распался.
Она умерла, рожая меня.
Я училась с Джил Бретон,
когда мне исполнилось 16,
Питер устроил меня на учёбу
в Джульярд, я получала стипендию,
а потом я переехала сюда, они
с Мириам пригласили меня пожить у них.
Мы жили счастливо,
они стали моей семьёй.
Но если честно, всё хорошее,
что было в моей жизни,
произошло лишь в результате
их невероятной любви ко мне.
Мы собрали «Фугу»,
и тогда я встретила Роберта.
А потом у нас появилась
дочка, наша малышка.
Александра.
Думаю, она единственная
в нашей семье по-настоящему одаренная…
скоро вы услышите о ней,
я уверена, сами увидите.
Я провела большую часть времени
в разъездах, но это было необходимо…
Ты в порядке?
Хорошо.
Открой.
Это для тебя.
Папа сказал, она стоит 25 штук.
Я не могу её принять.
Об этом не волнуйся.
Она принадлежит другу,
который у меня в долгу.
Можешь пользоваться
ей сколько пожелаешь.
Это я сделал специально для тебя.
Попробуй.
Дэниэл, могу я с тобой поговорить?
Да, конечно.
О чём?
Ты замечательный человек.
Ты великолепен.
Я восхищаюсь тобой, и думаю,
что ты мечта любой девушки, которая
сможет сойтись с таким мужчиной.
Не думаю, что я сейчас
могу быть этой девушкой.
Это из-за твоих родителей, да?
– Нет. Нет.
– Из-за них. Из-за твоего отца.
Это мое решение.
Не позволяй им встать между нами.
Дело в «Фуге», Дэниэл.
В «Фуге».
«Фуге»?
Ты хочешь закончить всё между нами
из-за квартета? Это безумие.
Алекс, ты понимаешь, что это безумие.
Не надо жертвовать
одним ради другого.
Придётся.
Ты же знаешь, что я никогда
не прощу себя за это, как и ты.
– Ты не можешь…
– Алекс, успокойся. Ладно? Успокойся.
Всё в порядке, всё будет хорошо.
- Я позабочусь об этом.
- Нет, ты не слушаешь меня.
Я серьёзно поговорю
с твоими родителями.
Если они не примут наши отношения,
я не заинтересован играть
с этими людьми. Ты поняла меня?
Мы создадим новый квартет.
Новый.
Ты и я, Алекс. Ты и я.
- У нас есть Нина.
- Дэниэл, в этом и проблема.
Я пытаюсь поговорить
с тобой, пытаюсь донести,
что для меня между нами
всё кончено. Кончено.
Уходи.
Просто... уходи.
Дэниэл?
Дэниэл…
Леди и джентльмены,
я вынужден остановиться.
Мои друзья играют
слишком быстро, я не успеваю.
Это вина Бетховена,
заставляющего нас играть…
опус 131 аттакка – без пауз.
Мне нужна пауза. Нина Ли.
Прекрасная виолончелистка…
наш друг…
заменит меня
на сегодняшнем выступлении
и, надеюсь, впоследствии тоже.
Нина, пожалуйста.
Мне было приятно
играть для вас все эти годы
вместе с Робертом,
Дэниелом, Джульетт.
Спасибо. Спасибо.
И Мириам…
Моя жена, которая где-то там…
Спасибо. Я скучаю и думаю о тебе.
Скоро увидимся.
Седьмая часть.
Все части объединены.
Вы не можете поехать
на дикой лошади в седьмом,
если не оседлали её в шестом.
Поэтому, с вашего позволения, дамы
и господа, мы немного вернёмся назад.
Спасибо.
Четыре такта назад?
 

////////////////////////////