Причал любви и надежды (2013 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Максим Бриус

Медсестра Люба Ковригина переживает кризис личной жизни. Её дочь выросла и уехала учиться в Москву, с мужем они живут по привычке. Всю себя Люба посвящает работе. Однажды, в неурочное время вернувшись с работы, Люба застаёт своего мужа с любовницей. Несмотря на то, что отношения между супругами охладели, предательство мужа становится для Любы тяжёлым ударом. Она решает кардинально изменить свою жизнь и уезжает из города. По протекции своей подруги, бывшей однокурсницы, Люба едет устраиваться в подмосковный пансионат. Но вакансия, которую может предложить Любе главврач санатория, освободится только через месяц. Главврач предлагает Любе провести этот месяц в должности сиделки у пожилой актрисы, живущей в соседнем посёлке. Люба знакомится со своей «подшефной» Надеждой Петровной и понимает, что ближайший месяц будет для неё непростым. Эксцентричная и ироничная Надежда Петровна, которая прожила яркую жизнь, не может смириться со своим настоящим и не хочет принимать заботу не только от чужих, но и от близких людей. Она живёт прошлым и хочет только одного: чтобы драма ее жизни стремительнее близилась к финалу… Живя под одной крышей, две женщины с разными характерами и судьбами вместе находят свет в конце тёмного тоннеля своего одиночества.

Все фразы и цитаты

- Молоко. Кому молоко?
Молоко.
Свежее молоко, свежее молоко.
Молоко. Кому молоко? Молоко.
Свежее молоко.
- Доброе утро.
- Привет.
- А ты чего сегодня на диване лег?
Опять срочный заказ был?
- Естественно.
Я, Люба, представляешь, до самого утра
сегодня в гараже сидел.
А утром домой пришел - лягу на диван,
думаю. Не будить же тебя, правда?
Люба, а это что такое?
Слушай, а ты кружки
моей не видела, нет?
- Нет.
- Люба...
Люба, ты чего такая?
- Какая?
- Да какая-то не такая.
- Сережа, ты помнишь,
какой сегодня день?
- Так это... Среда вроде, Люба
- Среда?
- А, так это нам сегодня
по кредиту платить надо, да?
- Сережа, мы с тобой кредит
в прошлом месяце погасили.
- Да? Ах, ну да, да. Ну да.
А чего ты тогда?
- Сережа, у нас с тобой
сегодня годовщина.
20 лет со дня свадьбы.
- О! Правда, что ли?
Да. Слушай, 20 лет. 20 лет!
Да за убийство меньше дают.
Нет, правда, Люба, где моя кружка?
- А я думала, ты вспомнишь.
Я вот стол накрыла,
посуду красивую поставила.
Про цветы я уж не говорю.
- Люба, да ну что, обиделась, что ли?
Не обижайся. Правда, забегался
я с этой... работой с этой. - Угу.
- Не знаю. Хочешь, в ресторан
вечером сходим, посидим?
- Какой ресторан, Сережа?
Я сегодня работаю в ночную.
Да и денег у нас с тобой
нет по ресторанам шастать.
- Так что ты от меня
тогда хочешь, не понимаю?
- Да ничего я не хочу, Сережа.
Просто все у нас с тобой как-то...
Вот она, твоя кружка.
- Знаешь что, Люба, ты, пожалуйста,
определись, чего ты хочешь.
А мне в мастерскую надо, короче.
- Здрасте.
- Привет.
- Здрасте, Люба.
- Здравствуйте.
Доброе утро.
- Здрасте.
- Здрасте, Любовь Андреевна.
- Здравствуйте.
- Доброе утро.
- Привет.
- О, привет, Любка.
- Доброе утро, Любонька. Будешь чай?
Тут Андреев конфет подогнал.
- Да нет, спасибо. Дома пила.
- Опять в своей задрипанной юбке
пришла, а у нее же муж бизнесмен.
Не понимаю, куда они деньги девают,
она все время как погорелица ходит.
- Может, они деньги копят,
чтоб за бугор свалить.
- Ага.
В королевство Занзибар, наверное.
- Ой, девочки, я бы хоть в Занзибар,
хоть в Папуа - Новую Гвинею.
Так надоело здесь ужас как.
- Так езжай уже, надоело ей.
- Так у меня ж нет,
как у Любки, мужа-бизнесмена.
- Вы бы лучше работать шли,
а не лясы точили. Вас люди ждут.
- Пошли работать?
- Обиделась, что ли?
- О господи!
А что на правду обижаться?
Я вообще не понимаю,
что у нее за бизнесмен такой муж,
если она с утра до вечера
в процедурке корячится,
все ночные дежурства на себя берет,
еще и массажем подрабатывает.
А чем ее Сереженька занимается
так весь город уже знает.
- И чем?
- Света, не тупи.
- Да баб он на своем "мерсе" катает.
Ему Любкины ночные дежурства
как коту масленица. Я сама видела, как
он с одной тут по городу разъезжал.
- Это с кем?
- Такая же, как Олька - рыжая.
- А кудрявая?
- А то!
- Давай-давай, колись,
никому не скажем.
- Ну и злые, девчонки.
Пошли работать.
- Работать, ой.
- Работать, работать.
Сейчас спокойно чаек допьем -
и тогда работать.
- Люба! Люба, погоди.
Любонька, ты не обижайся на баб.
Болтают - и пусть болтают,
пусть завидуют.
- А чему тут завидовать-то?
Все правильно они говорят. Я в этой
юбке вон какой год уже хожу.
Думаешь, мне это нравится? А что
делать, если кредит на мне висел.
И потом, за Катю мы столько
платим за этот институт.
- Люба, сейчас все наладится.
Главное, держи хвост пистолетом.
- Оля, спасибо тебе большое.
- Да ну что ты.
- Что вы тут стоите?
Работы нет? Ну-ка.
- По-моему, мне хана.
- Курицкая.
Иду. Я вчера лекарства
забыла дать, представляешь?
- Мама.
Держи, это тебя.
- Алло.
- Привет, доченька.
- А чего ты так рано? У меня же
вторая смена, ты что, забыла?
- Просто я соскучилась.
- И я.
- И еще у нас сегодня с папой
20 лет совместной жизни.
- Угу. Поздравляю.
- Доченька, а у тебя... а у тебя
скоро получится приехать?
- Не знаю, у меня сессия.
- Катя, можно потише?
Спать хочется.
- А это кто там у тебя?
- Это я рукой на пульт случайно
нажала, телик включился.
- Ладно, доченька, спи давай.
Ладно, а то я тебя отвлекаю.
Ты только звони, ладно, мне?
А то я так переживаю за тебя.
Все, давай, пока. Целую тебя.
- И я тебя. Пока.
- Пульт?
- Ты что, с ума сошел?
"Спать хочу, спать хочу".
- Ну а что, если хочется.
- Угу. Если мама бы узнала,
что я с парнем живу,
она тут же примчалась бы
и папашу с собой приволокла.
Тогда точно круто влетело бы.
- Да ладно, 21 век...
- Угу, ты это маме скажи,
она еще в том застряла.
- Все, я поехал.
Да вы хоть подмели здесь, что ли, я...
- Угу.
- Слышь, ты хозяин этой халупы?
- Я, и что?
Что халупа-то сразу, я не понял?
- Ничего, ничего. Чувак, сейчас
поймешь. - Давай.
- Тихо, тихо, тихо. Не надо, ребята.
Ай. Да тихо, пусти. Тихо, тихо, тихо.
- Вот, Игорь Павлович.
Это он вам машину чинил.
- какую машину, вы что? Я не...
- О! Смотри, Тоха, не помнит он.
- Ай!
- Да мы тебе сейчас память прочистим.
- Тихо-тихо, я вспомнил! Вспомнил я.
- Колодочки-то твои липовые оказались.
Игорь Павлович в ДТП попал.
Скажи спасибо, что жив остался,
иначе б мы с тобой тут не базарили,
а похороны твои организовывали.
- Игорь Павлович, я правда не знал,
что это ваша машина, я бы никогда...
- Весомый аргумент.
Другие что, не люди?
Мастерская твоя?
- Моя.
- Слушай меня внимательно, олень.
Деньги надо вернуть.
- Игорь Павлович, у меня
нет столько, но я найду.
- Найдешь, куда ты на хрен денешься.
Деньги за машину, дорогую.
Деньги за лечение,
медицина нынче подорожала.
- Я...
- Я тебе сочувствую.
Деньги за моральный ущерб.
И кстати, учти -машина и мои нервные
Деньги за моральный ущерб.
И кстати, учти машина и мои нервные
клетки восстановлению уже не подлежат.
- Но, Игорь Павлович, у меня правда
столько нет денег, я с кредитом
только что рассчитался.
- Жизнь удивительная штука, олень.
- Да.
- Тут рупь найдешь,
там тысячу потеряешь. Думай.
На меня смотри. Не найдешь деньги,
пожалеешь, что родился.
Поехали.
- Понял.
- До свиданья.
- Дай сюда.
- Чего встали? Идите домой.
Потом позвоню. Олени!
- Да, повышенное у вас. Я доктору
скажу, она обязательно к вам подойдет.
- Спасибо, сестричка.
- Василий Степаныч, выпейте. Только
обязательно, а не как в прошлый раз.
Договорились?
- Договорились.
- И курить вам надо поменьше.
Сергей Егорович, куда ж
вы встали-то? Вам же нельзя.
Вы как дети, ей-богу.
- Не могу я больше.
- Через два дня будет можно.
- Ну хорошо.
- Молодой человек, обратите внимание,
сегодня все цветы свежие.
- Ага.
- Только срезали.
Я вам рекомендую вот этот букет.
Ни одна женщина не устоит
перед такой красотой.
- Ну да. А сколько?
- Две пятьсот.
Вам же для любимой?
- Да мне для жены.
- Тогда посмотрите вот этот.
- А этот сколько?
- Всего лишь две.
- Ага.
Знаете, мне бы что-нибудь
поскромнее, что ли.
- Тогда посмотрите вот этот.
Восемьсот.
- А вы не знаете, может,
здесь дешевле где можно найти?
- На кладбище. Там вообще бесплатно.
- Я...
- Ой.
- Любаша! Люба.
- Сережа? Случилось что?
- Да, случилось.
- Что?
- Люба, я хотел тебя поздравить
с юбилеем нашей свадьбы.
Ты же дежуришь сегодня.
Это тебе, короче.
- Спасибо.
А я уже и не ждала,
расстроилась утром.
Слушай, может, чайку попьем?
Там у девчонок конфеты остались.
- Нет. Люба, я это...
поговорить мне надо с тобой.
Пойдем отойдем куда-нибудь.
- Пойдем, да.
- Да что ты как девушка с веслом.
Поставь. Все нормально стоит.
Пойдем.
- Идем.
- Здрасте. - Здрасте.
- И что ты мне хотел сказать?
- Любаша, тут такое дело... Понимаешь,
решил немножко расширить свой бизнес.
- Угу. - Понимаешь, мне
по дешевке предложили эвакуатор.
Небольшой.
Ну машина такая - эвакуатор.
- Я знаю, что такое эвакуатор.
- Вот.
Люба, это единственная
возможность, понимаешь?
Если я его сейчас не заберу, его потом
просто другие с руками заберут.
- Ну и что?
- Давай ты возьмешь кредит?
- Сережа, ты что, с ума сошел?
Мы только что за старый рассчитались.
И потом, кто мне его даст
с моей зарплатой?
- Люба, я бы взял сам,
но мне ж с моим волчьим билетом
вообще никто ничего не даст.
Люба, я тут подумал, у тебя же
этот одноклассник, этот Ане...
- Агеев.
- Агеев! Вот, Агеев.
Он же у тебя директор банка.
- Ну и что?
- Я подумал, ты поговори
с ним, и все.
- Слушай, Сережа, как у тебя
все просто получается.
Пришла, попросила, и тебе кредит дали.
Да? - Ну а...
- Да я вот юбку не могу себе
второй год новую купить.
Жили мы без этого эвакуатора
и дальше проживем.
- Люба! Люба, а я, между прочим,
не для себя стараюсь.
Я это все для тебя делаю.
- Для меня, да?
- Для семьи для нашей, Люба.
Это же все потом Катьке достанется.
Ты это понимаешь или нет?
- Угу.
- Любаша, ну поговори.
Тебе что, трудно, что ли, а?
- Трудно мне, Сережа, трудно.
- Люба.
Люба. Люба, ты что?
- Леночка, после обеда зайдите
ко мне в процедурную.
- Хорошо.
- Люба, а чего муж приходил?
- Да с юбилеем свадьбы поздравил.
- Прямо цветы подарил?
Такой он у тебя внимательный.
Я тебя тоже поздравляю от всей души.
- Спасибо.
- Люба, зайди ко мне.
- Хорошо, Валентина Андреевна.
- Давай, я отнесу.
- Вот Иванов из пятой палаты
накатал жалобу:
"Ваш младший медицинский персонал
плохо справляется
со своими обязанностями.
Вы должны лечить пациентов, а не
увечить, согласно клятве Гиппократа".
О! Грамотный какой.
- Это он про меня, что ли?
- А какая разница, про кого?
Да у вас у всех руки
не из того места растут.
Ты же опытная, я тебя просила
контролировать работу других сестер.
Что здесь непонятно?
- Я не могу за всеми смотреть,
у меня своей работы хватает.
- А мне это не интересно.
Дано распоряжение - надо выполнять.
И этого Иванова возьмешь на себя.
- Хорошо, я поняла.
- Можешь идти. Ковригина!
Эти цветочки, знаешь,
не в рабочее время.
- Иванову из девятой ты катетер
вводила? - А почему сразу я?
- Так я по почерку узнала,
ты все руки человеку переколола.
- Так поставила же.
- Угу, с пятой попытки.
Ты в следующий раз, когда будешь
ставить, ты меня позови, ладно?
А то я сама за всем уследить не могу.
- А за всем же и не нужно.
Ты, главное, за своим мужем уследи.
Он, говорят, любит молодок
на своей тачке возить.
- Что ты сказала?
- Что слышала.
- Девочки, девочки, что вы!
- Не надоело вам, а?
- Совсем уже?!
- А что я такого сказала?
Зинка вон сама все видела.
- Что ты видела?
- Да так, ничего.
- Ничего? Тогда нечего
и языком трепать.
- Люба,
ну что ты...
Ты ж знаешь, Светку слушать -
себя не уважать.
Ты ж знаешь, Светку слушать
себя не уважать.
- При чем здесь Светка?
Плевать мне на нее.
Просто навалилось все как-то,
знаешь, в одну кучу.
- Ты просто устала, это видно.
Тебе надо отдохнуть.
Слушай, правда, взяла бы ты отпуск,
уехала бы в какой санаторий.
Люба, на, вот смотри,
я цветочки собрала. Жалко же. Ну?
- Спасибо.
А ты чего такая нарядная?
Платье красивое.
- Нравится?
- На свидание собралась?
- Да ты знаешь,
я у Грымзы отпросилась,
сказала, что на день рождения
к подружке вечером иду.
А ты что, опять на сутки заступила?
- Ну да. Куда деваться, работать надо.
- Да, Грымза тебя ценит.
Слушай, я побегу.
Увидит, что не работаю,
совсем не отпустит.
- Давай.
- Добрый вечер, Любочка.
Ты сегодня опять дежуришь?
- Здравствуй, Петровна.
Да, вот дежурю.
- А чего-то ты бледная.
Не случилось ли чего?
- Да нет, все нормально.
- Ага.
- Просто устала.
- Совсем ты себя не бережешь.
Я помню, когда ты молодая была -
румяная, здоровая.
Не девка, а счастье для всех.
О господи! Боже мой! Люба, Люба!
Люба, девочка моя.
- Ну, очухалась?
- Простите, Валентина Андреевна,
я сама не знаю, как так получилось.
- Угу.
- Но со мной все в порядке.
- Угу. - Я еще немножко
полежу - и опять за работу.
- Нет. До работы я тебя
сегодня не допускаю.
Смирнову уже вызвала, она додежурит.
А ты собирайся, иди домой.
Больных у нас и без тебя хватает.
- Но, Валентина Андреевна...
- Никаких "но". Домой, я сказала.
А то загремишь под фанфары
в своем же отделении.
- Алло, Боря? Здравствуй.
Это Люба Ковригина. Узнал?
Да, в смысле, Ковалевская.
Боря, у меня к тебе очень серьезный
разговор. Мы можем встретиться?
Прямо сейчас? Да, могу.
Хорошо, я поняла.
- Попалась?
- Привет.
- Ну здравствуй, Люба Ковалевская.
Как жизнь молодая?
- Да не такая уж и молодая, Боря.
- Да ладно, какие наши годы?
Что, пойдем?
- Куда?
- В машину для начала. Не будем
же мы с тобой здесь разговаривать.
Столько лет не виделись. Пошли?
- Пойдем.
- Что, прокатимся?
- Куда прокатимся?
- Тут недалеко есть хорошее кафе.
Уютное, тихое, никто не помешает.
- Да нет, Боря, давай без кафе.
Нам и здесь никто не помешает.
- Да? Ну ладно.
В машине так в машине. Садись.
Так о чем ты со мной
хотела поговорить?
- Боря, ты же сейчас директор банка?
- Ну да.
- Я хотела тебя попросить...
У меня в семье возникли кое-какие
финансовые трудности.
Ты можешь мне помочь в оформлении
кредита в твоем банке?
- Хорошо, помогу. А что случилось?
- Ты ж понимаешь,
у меня такая зарплата,
что мне под нее
не дадут большую сумму.
- Понятно. Что, не сладкая жизнь
с любимым-то мужем?
- Почему, нормальная жизнь,
как у всех.
- Вот именно, как у всех.
А могла жить как королева.
- Да я не хочу как королева, Боря.
Мне и так нормально.
- Да ладно, Люба, не лукавь. Ты чего?
Ты вон счастьем особо не светишься.
Да и, словом сказать,
благополучием от тебя не веет.
- Хорошо. Ты скажи,
поможешь мне или нет?
- Помогу. И деньги без процентов дам.
- Что ты делаешь?
- Люба...
Ты чего, Люба?
- Ты что, совсем с ума сошел?
- Люба!
Дура!
- Здрасте.
- А как ваши дела?
- Да подожди ты!
- Давай одевайся быстрей.
Люба... Люба... Что ты здесь делаешь?
Любочка.
- Вообще-то я живу здесь, Сережа.
- Люба! Люба, я тебе все объясню.
Люба, это не...
Люба, Люба!
Люба!
Люба! Любочка. Люба, подожди.
Люба, постой. Пожалуйста, подожди.
Это не то, что ты подумала, Люба...
Люба, Люба!
Ох ты...
Оля! Оленька, Оля!
Оля, прости, я не знал,
что эта дурында так рано придет.
- Да? Я тебе говорила, что спалимся!
"Пойдем ко мне, пойдем ко мне".
Как мне сейчас на работу идти?
Как мне ей в глаза смотреть?
Меня Грымза вообще убьет.
- Так а что ты хотела? Что ты хотела?
"Сереженька, ты самый красивый.
Сереженька, ты самый любимый у меня.
Да она сама виновата,
что от нее мужик бегает!" Да?
- Да!
- Да что ж за день такой?!
- Вы извините, Валентина Андреевна,
что я вас загружаю своими проблемами,
но мне просто больше некуда идти.
- Что делать-то собираешься?
- Пока не знаю.
Но домой я точно больше не вернусь.
- Нет, это эмоции.
Такие вопросы решаются
с холодной головой.
Иди-ка ты сейчас в сестринскую
и поспи немного,
а завтра будешь решать,
как тебе поступить.
- До завтра я ждать не буду.
Я решила, я поеду в Москву к дочери.
А там видно будет.
Вы мне подпишете заявление на отпуск?
- Как вы мне все надоели
с этими своими проблемами.
Работать-то кто будет, Ковригина?
А ну-ка сядь!
У тебя деньги-то есть?
- Немного.
- Немного...
В Москву она собралась без денег.
Премию тебе хотела выписать за хорошую
работу. Считай, что выписала.
Чего смотришь?
Бери, пока не передумала.
- Спасибо.
- Здесь бесполезно,
поезд медленно идет.
Тебе метров пятьсот правее.
- Простите?
- Я говорю, там поезд идет быстрее,
а тут остановка. Тут бесполезно.
- Что бесполезно?
- Под поезд, говорю, бесполезно.
Ты поторопись, милая, поезд на Москву
через 20 минут прибывает
Аккурат успеешь.
И если там что ненужного с собой -
у рельс положишь, там.
Или сразу мне отдай.
Не пропадать же добру, сама понимаешь.
- Понимаю.
- Это чего? Это из-за него, что ли?
- Когда, вы говорите, на Москву?
- Так через 20 минут.
Премного благодарен.
- На Москву - это хорошо.
- До свидания.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте. Женщина, вы куда?
Посторонним нельзя.
Зайдите за красную линию.
- Так я к Кате Ковригиной
приехала из 25-ой комнаты.
- Хоть из 225-ой. Видите?
Приказ ректора -вход по пропускам.
- Хоть из 225-ой. Видите?
Приказ ректора вход по пропускам.
Посторонним вход воспрещен.
- Так какая ж я посторонняя?
Я же мама ее.
Я могу вам паспорт показать.
Я из Новопольевска приехала.
- Да хоть из Нефтеюганска!
Миленькая, нельзя, не положено, все.
Звоните, пускай спускается.
- Так у нее телефон не работает.
- До свидания.
- Так что, мне починить?
Молодой человек!
Привет, красавчик.
- Здравствуйте, Василиса Николаевна.
- Вот так-то.
- А почему ему можно, а мне нельзя?
- Потому что он сантехник.
- Тогда я уборщица.
Где 25-я комната?
- Пользуетесь вы моей добротой.
- Вы быстучали громче,
а то полдня простоите.
- Привет.
- Мама? А ты как здесь?
- Да вот приехала.
- А чего не предупредила?
- Так я звонила, у тебя телефон
что-то выключен был.
- Наверное, батарея села. Я просто
всю ночь к экзамену готовилась
и забыла поставить.
Так а ты чего в Москве? Случилось что?
- Да вот по тебе
соскучилась, доченька.
- И я.
- Ты знаешь, мы с папой поссорились.
- Да ладно, бывает.
В первый раз, что ли? Поссорились -
помиритесь. Дело житейское.
В первый раз, что ли? Поссорились
помиритесь. Дело житейское.
- Катя, что ты там зависла?
- А это кто у тебя?
- Одногруппник зашел за конспектом.
- Ой, здрасте. А вы из деканата, да?
- Нет, Леня, это не из деканата,
это моя мама. Мама, это Леня.
- Пардон.
- За конспектом зашел, да?
Однокурсник?
- Мама, не начинай, ладно?
- Что - не начинай?
Конспект принес, да? Заодно и помылся?
- Так, мама,
ты же сюда не просто так приехала?
У тебя, наверное, какие-то дела есть?
Иди, займись своими делами,
а обо мне не беспокойся.
У меня все хорошо.
- Да, у тебя все хорошо, доченька.
- Да, представь себе.
- У всех у вас все хорошо.
Извини, что не вовремя.
- Пока, мам. - Пока.
- Ругалась?
- Нет. Сказала, что ты клевый чувак.
- Хороший вариант. Я уже сдал,
а вы еще только начинаете свой путь.
Я вот сдал на пять,
я ничего вообще не видел.
- Да ладно? - Вообще?
- Совершенно! Да, отвечаю.
- Алло, Ира? Привет.
Я в Москве сейчас.
Да, к дочке заезжала.
Думаю, дай тебе позвоню.
Да, адрес я помню, конечно. Хорошо.
Давай, договорились.
Ребята, вы не подскажете,
где здесь метро?
- Так это там.
- Вон туда. - Спасибо.
- Дурында!
- Да, Ира, хорошо тут у тебя: парк...
А я всю жизнь на первом этаже прожила.
- А я высоты боюсь, прикинь.
Мой купил, даже не спросил.
Пойдем чай пить, готово все.
Люба, присаживайся, угощайся.
- Спасибо.
Ты молодец, Ирка, конечно,
что в свое время в Москву уехала.
- Ну...
- Квартира у тебя шикарная.
Машина вон какая дорогущая.
- Ой.
- Муж -умница.
- Ой, Люба, что мне эта Москва?
- Муж умница.
- Ой, Люба, что мне эта Москва?
Народу столько -ужас. Все такие
пафосные, говорят только о деньгах.
Народу столько ужас. Все такие
пафосные, говорят только о деньгах.
Витя мой постоянно
на работе, понимаешь?
Докторскую вон защитил -
в Штаты укатил по обмену опытом.
Докторскую вон защитил
в Штаты укатил по обмену опытом.
А я тут скучаю -подруг у меня нет,
поговорить мне не с кем.
А я тут скучаю подруг у меня нет,
поговорить мне не с кем.
Вот. Санечку мы отправили
учиться в Англию.
Машину тоже надо менять.
Понимаешь, три года модели, уже пора.
Отдохнуть куда-то поехать -мне
кажется, что мы уже почти везде были.
Отдохнуть куда-то поехать мне
кажется, что мы уже почти везде были.
А ты говоришь, Москва. Надоело.
А ты как, Любаня? Мне кажется
или у тебя что-то не так?
Проблемы на работе?
Дочка? Серега?
Так, мне кажется,
одним чайком здесь не обойдешься.
Подожди, милая.
- О! Простите...
Здрасте. Простите, пожалуйста.
Вы не подскажете, как мне тут
Любу Ковригину найти?
- А вам зачем?
- Так я муж ее.
- Так нет Любки. В отпуск она уехала.
- Как в отпуск?
- Я не знаю, в отпуск.
Вы лучше у заведующей спросите.
Пойдемте, покажу.
Вон там последняя дверь. Она сейчас
с обхода вернется, все вам расскажет.
Подождите ее там.
- Спасибо.
- А этот что здесь делает?
- Слушай, я не знаю, самой интересно.
Любку спрашивал.
А я ему говорю, что в отпуске она.
- Да? Ничего себе.
Допрыгался, наверное.
- Вот скажи мне, только честно, Люба,
оно тебе надо было?
Я не говорю, что все у тебя все плохо
было -и Серегу ты любила,
Я не говорю, что все у тебя все плохо
было и Серегу ты любила,
и Катьку родила...
Но университет зачем же было бросать?
Ты же на курсе одной из лучших была.
- Так получилось.
- Угу.
- Сначала Катюшка маленькая была,
потом у Сереги проблемы были
с законом, ты же помнишь.
- Угу.
- Пришлось одной все тянуть.
- Да. А он тебе чем отплатил?
Любитель женщин в белых халатах.
Ладно, ладно. Люба...
Квартира хоть на тебя записана?
- На мне.
- Уже хорошо.
Нет, Серега мне твой
никогда не нравился.
Ты же знаешь, я тебе говорила.
Но Катя тоже хороша.
Так отфутболить мать!
- Это уже моя вина.
Я сама виновата, я знаю.
Я ее как маленькую в ясли отдала,
так потом почти и не видела.
Все работа, работа, работа...
Ох, Ирка, если б можно было бы
все назад вернуть.
- Надо жить настоящим.
Вот что ты собираешься сейчас делать?
- Если честно, пока не знаю.
- Слушай, у меня есть идея.
Я тебя к Лехе Гурьеву
в пансионат пристрою.
Приятель моего мужа.
У них там такая текучка кадров.
Они медсестру берут,
и она сразу же в декрет уходит.
Воздух там у них какой-то особенный.
Ну что, поедешь?
Звоню?
Люба!
- Звони.
- Валентина Андреевна,
да подождите вы.
Вы ж ее начальница.
- Я еще раз повторяю -не имею ни
малейшего понятия, где ваша жена.
- Я еще раз повторяю не имею ни
малейшего понятия, где ваша жена.
Более того, если бы я и знала,
вам не сказала бы.
- Так, это еще почему?
- Из женской солидарности.
- Нормально.
- Угу.
- Ясно. Короче, все вы, бабы...
- Вы хотели сказать -дуры?
- Ясно. Короче, все вы, бабы...
- Вы хотели сказать дуры?
- Короче...
- До места доберешься, позвони, ладно?
- Хорошо.
- и вот еще что... на первое время.
- Ты с ума сошла, да?
Я не возьму, ты же меня знаешь.
Потом, мне премию дали и отпускные.
- Да знаю я ваши премии и отпускные.
Люба, возьми.
- Не выдумывай, Ира.
- Так и знала.
Возьми хоть это. Это вещи я собрала.
Не будешь же ты ходить
все время в одном и том же.
Мне малы. Возьми. Пригодится.
- Спасибо.
- Держи. Все, давай.
- Нет, вообще, у нас
в Прохоровке хорошо, красиво.
Одна беда -вай-фая нет.
Одна беда вай-фая нет.
- А зачем вам вай-фай?
- Внучок у меня городской,
в Москве учится.
Так его летом сюда не загонишь.
Он говорит:
"Деда, у тебя даже вай-фая нет".
Нет, а так у нас хорошо. И люди
хорошие. Вот дурного слова не скажут.
А как пансионат построили, так дамочки
просто шикарные, вот как вы.
Шикарные дамочки появились.
Любо-дорого посмотреть в трудный час.
Меня Григорий зовут.
- Очень приятно.
- Я, ежели что, - ежели что! - всегда
на посту номер один.
- И где этот пост?
- Как - где?
У магазина.
- Извините, пожалуйста, а вы не
подскажете, где здесь главный корпус?
- Да вот он.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
- Девушка, у вас красивый плащ. Был.
- Почему был? Он у меня и сейчас есть.
- Боюсь, что это ненадолго.
- А!
- Опять Степановичу
скамейку перекрашивать.
- Сами виноваты! Надо было табличку
повесить, что у вас окрашено.
- Девушка, да это не я виноват,
а мои рабочие.
Они за это получат, получат выговор.
Скамейка окрашена,
от нее несет за три версты.
Запах такой, что получше любой
предупреждающей таблички.
А в-третьих, девушка, надо следить,
куда вы присаживаетесь.
- А некоторым за порядком
не мешало бы смотреть.
- Да у нас, девушка, в этом
направлении, в принципе, все сложно.
Не успеешь что-нибудь сделать,
обязательно кто-нибудь наследит.
И между прочим, не всегда ногами.
- Знаете что, вы бы вместо того,
чтобы в вашем доморощенном остроумии
упражняться, подсказали бы,
что мне с этим делать теперь.
- С этим? Даже не знаю.
Хотите, я вас ацетоном протру?
- Себя протрите.
- Ну, Степанович...
- Как - перекрасить?
- Да вот так.
- Иванович, ты даешь.
Я только что покрасил. - Понятно.
А что, трудно было приклеить
табличку "окрашено"?
- Она бы прилипла.
- Вместо таблички приклеилась дама,
которая приехала к нам отдыхать.
Давай, давай, давай, крась.
- Слушай, а дама хоть эта ничего?
- Вроде ничего.
- Здрасте.
Михаил Иванович, можно вас на минутку?
- Иди, иди.
Эта липучка посильнее скамейки.
Только осторожно.
- Здрасте, Маргарита Владленовна.
Чем могу на этот раз помочь?
- А что это вы там за дамочку
обсуждали? Кто к кому прилип?
- Да ерунда. Приезжая дама села
на окрашенную скамейку и прилипла.
- Так на то она и приезжая.
Приехала и уедет.
А мы, между прочим, тут остаемся.
- Маргарита Владленовна,
вы меня позвали оказать
вам какую-то помощь.
Что у вас опять? Велосипед сломался?
- Нет, что вы,
с велосипедом все в порядке.
У меня другая беда.
- Какая?
- Знаете, у меня на кухне...
у меня совершенно развалилась
мебель на кухне.
Не могли бы вы оказать помощь одинокой
женщине? Прийти починить.
Вы знаете, в нашем поселке за помощью
обратиться просто не к кому.
Не к Степановичу же.
- Это да, да.
Зайду, гляну на вашу
мебель обязательно.
- Спасибо вам большое.
- Зайду.
- Я буду ждать.
- Да, да.
- Давай смелее, хлопцы хвалят.
- Да хорош ты.
Хвалят! Тоже мне плейбой.
- Я все понимаю, но наша
медсестра Карина Малышева
уходит в декретный отпуск
только через месяц.
Вот через месяц я и могу вас взять.
- Да куда мне деваться?
Мне и поехать некуда,
чтобы потом через месяц вернуться.
Да и денег у меня совсем немного.
- Понимаю, сочувствую.
Вот! Вот посмотрите. Что за народ?
Сколько раз просил поливать теплой
водой комнатной температуры. Нет!
Смотрите, ледяной заливают.
Вот растение и гибнет.
Любовь Андреевна, вы знаете, мне
действительно нечего вам предложить.
Четверть ставки массажиста.
Это же вас не устроит?
Это же копейки.
- Наконец-то! Я еле вас нашла.
Здрасте.
- Здрасте
- У меня к вам письмо
заказное и журнал.
- Спасибо, Маргарита Владленовна.
- Вот здесь вот распишитесь.
- Какие новости,
Маргарита Владленовна?
- Да у меня-то какие?
У меня все по-старому.
А от Акимовой опять сиделка сбежала.
- Галя?
- Да!
- Мать честная. Когда?
- Да сегодня.
Я с почты иду, смотрю -драпает.
- Да сегодня.
Я с почты иду, смотрю драпает.
Вот где вы будете теперь новую искать?
Я смотрю, не приживаются
у нее ваши протеже.
- Ой, не ерничайте,
Маргарита Владленовна.
Где ж ее искать? Где ее искать?
Все об этой артистке знают.
Постойте! Есть у меня кандидатура.
Вот, знакомьтесь - Любовь Ковригина,
профессиональная медсестра.
- Здрасте.
- Здрасте.
- Соглашайтесь.
- Эта, что ли?
Не. Эта не продержится.
Дня два, от силы три.
- Сиделкой?
- Соглашайтесь, Любовь Андреевна.
Посмотрите за ней,
в доме по хозяйству поможете.
Ей, собственно, сиделка не нужна.
Помощница нужна, собеседница.
Она же, представляете,
ничего сама делать не умеет.
- Ой, это точно.
- Актриса. Этим все сказано.
А четверть ставки
я за вами закреплю.
Будете приходить
сюда пару раз в неделю.
Согласны?
- Хорошо.
- Маргарита Владленовна,
не соизволите ли вы
сопроводить Любовь Андреевну
к пункту назначения?
- Ладно, доставлю в лучшем виде.
Мне все равно надо Акимовой
корреспонденцию передать.
А сама-то откуда?
- Из Новопольевска.
- Не, не слыхала. А муж твой что?
- А муж... А муж объелся груш.
- Понятно.
Странно, а чего это у тебя
вещей так мало?
- Так получилось.
- Чудная ты какая-то.
- Да нет, самая обыкновенная.
А что актриса ваша?
Вы сказали, что она чокнутая?
- Это не я говорила,
это все так считают. По-моему,
так она больше придуряется.
Привет, Лизка.
- Здрасте.
- Сама себе письма пишет.
Все из себя мнит кого-то там.
Я понимаю, может, когда-то она
и была неплохой актрисой,
она же в Москве жила.
Муж был, ребенок.
А она взяла и семью бросила,
в режиссера одного влюбилась.
Ролей, конечно,
она больших не сыграла,
а вот этот вот второй муж,
с которым она от первого сбежала...
- Ага.
- ... он взял да и помер.
- Какой кошмар.
- Ой, мне б такой кошмар.
После него такой домина
остался огромный.
Она там сейчас живет одна,
сидит, королевна.
"Не буду, видишь ли, -
говорит, - старух играть".
Так ее и в театр,
и в кино звать перестали.
А у сына жить не хочет.
Не хочет в приживалках ходить.
Он, правда, иногда приезжает,
какую-то копеечку ей подбрасывает.
На этом их общение и заканчивается.
Она иногда даже и побрякушки
какие-то свои продает.
Жить же на что-то надо.
- Ну да.
- Так что готовься.
Вон за тем поворотом дом.
Давай-давай, иди.
Ох, жалко мне тебя.
Она ж кому угодно жизнь отравит.
Одним словом - змея.
Тук-тук-тук! Надежда Петровна!
- Что еще?
- Надеждочка Петровна,
Надеждочка Петровна, дорогая...
- Маргарита, что ты
разоралась как полоумная?
Я слышу. Я, в отличие от тебя,
старческой глухотой не страдаю.
- Интересно почему. А, гены хорошие.
- Да нет. Гены как у всех.
Просто не доживу.
- Кто, вы? Ой, не смешите меня,
Надежда Петровна.
Да вы тут нас всех переживете.
Вы ж такая, вы...
Тьфу ты! Вы меня совсем заговорили.
Я ж к вам по делу.
Я вам корреспонденцию принесла.
- Ладно, на кухне оставишь.
- А, хорошо.
- А это что за бесплатное приложение?
Я не заказывала.
- Так это сиделка новая.
Это Гурьев прислал.
- Господи, откуда он знает?
- Ума не приложу.
Прямо сама удивляюсь.
- Что ж, сударыня, кто вы?
Откуда прибыли в наши пенаты?
- Здравствуйте. Я Любовь Ковригина.
Приехала к вам из Новопольевска.
Меня Алексей Львович...
- Это я уже слышала, не глухая.
Что ж, имя у вас красивое.
- Спасибо.
- А вот сами подкачали.
Рекомендации есть?
- Да. Алексей Львович передал.
- И что, вот эти вот каракули -
это все,
что вы заработали за эту жизнь?
- Почему,
я закончила три курса
медицинского университета.
У меня очень большой опыт работы
медицинской сестрой,
в том числе хирургической.
- И чего не закончили?
- Так получилось, что...
- А, не по Сеньке шапка?
Что ж, бывает,
выше головы не прыгнешь.
А трудовая книжка?
- Нет, так получилось, когда я...
- Меня не волнует, как получилось.
Я в свой личный собственный дом
пускаю совершенно незнакомую бабу,
и я должна ей верить на слово?
А вдруг у меня галоши пропадут?
- Да не пропадут у вас галоши.
Хотите, я могу вам
паспорт свой оставить.
- Ой, не надо, уберите свои корочки,
а то будете всем рассказывать,
что я вас в рабство увела.
Видно же -
жалкий, закомплексованный человек.
Да еще и недоучка.
Ладно, не маячьте здесь,
идите в дом.
Ваша комната - крайняя справа.
И меня не беспокойте.
Вы мне, вообще-то, не нужны.
Мне никто не нужен, ясно?
- Ужасная женщина. Ну, мать, держись.
- Постараюсь. - Но пасаран!
Надеждочка Петровна,
Надеждочка Петровна,
я там все оставила.
До свидания, дорогая.
- Что ж делать? Что ж делать-то?
Так... Так, что здесь?
О, отлично.
О господи. Так...
Хорошо.
Так.
Что ж делать-то?
Что ж делать-то? О!
- А что это вы - не успели приехать,
сразу за швабру зацепились?
Заняться нечем?
Вы что, не знаете, что подметать
вечером - плохая примета?
Там полная раковина посуды.
Терпеть не могу грязную посуду.
Понятно?
- Я поняла, Надежда Петровна.
- Стоять. Я еще не договорила.
Ужинать я не буду - устала.
Эх, пойду пьесу почитаю - и спать.
А вы там найдите себе
что-нибудь поесть.
Вот. А утром мне приготовьте
яичницу с беконом и кофе.
Надеюсь, это вы умеете? Понятно?
- Более чем.
- Да, и по пустякам
меня не беспокойте.
Хотя кто знает, что в этой жизни
пустяк, а что главное.
- Спокойной ночи.
- Угу.
- Опа. Хозяйка!
- Да-да.
- Принимай работу!
Хозяйка!
- Ой. - Осторожно.
- Спасибо.
- Все готово.
- Я знаю, Михаил,
что у вас руки прямо золотые.
- Спасибо большое.
- А может быть, вы чаю хотите?
- Да нет, спасибо.
- Может быть, чего-нибудь покрепче?
- Да нет, что вы.
Поздно уже. Да куда там.
В следующий раз, может быть. Простите.
Да у меня и дел невпроворот.
- Да какие там дела?
Я же знаю, что вы живете один.
Совершенно один.
- Маргарита... Как вас там?
- Владленовна.
- ... Владленовна, а куда вы
на ночь глядя вырядились?
На танцы, что ли?
- Почему же сразу на танцы?
- Я понял. Приятного вам
времяпровождения
и до свидания.
- В смысле?
Куда же вы? Михаил!
- Где мой кофе?
Ларочка, да не волнуйтесь так,
я не кусаюсь.
- Меня Люба зовут, Надежда Петровна.
- Лена, Люба, Люся. Да какая разница?
Вас всех не упомнишь. Слушайте,
вы даже кофе не можете сварить.
Это не кофе, это помои.
Милочка, будьте любезны,
вылейте это и приготовьте мне
настоящий крепкий напиток.
- Вам крепкий нельзя, у вас давление.
- Позвольте мне самой судить,
что мне можно, а что нельзя.
Раз уж кофе от вас не дождешься,
придется воспользоваться тем,
что есть.
Вам, естественно, я не предлагаю.
- А я и не пью, тем более по утрам.
- А я и не сомневалась.
У вас такое тусклое лицо
закоренелой трезвенницы.
- Вам бы я тоже не советовала.
- Вы мне еще лекцию прочитайте
о вреде алкоголя и табакокурения.
А я вам расскажу про одну зануду,
которая сама жить не умеет
и другим мешает.
Алло. Это Акимова беспокоит.
Что за чушь вы мне прислали?
Я отказываюсь от этого предложения.
Душечка, ты услышала меня?
Я же сказала - нет!
У этого режиссера я работать не буду.
Что застыла? Прибирайся там.
Это я не вам. А продюсер этот кто?
Он радеет не за искусство,
а за свой толстый кошелек.
И не предлагайте больше
мне таких глупостей.
- Поставь на место.
- Это ваш муж?
- Раз и навсегда говорю -
не лезь в мою жизнь.
А если хочешь принести
какую-то пользу, сходи в магазин.
Продукты в моем холодильнике
не растут. Понятно?
- Извините, пожалуйста.
- Здрасте.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
- В общем, скрутило моего Федьку -
не согнуться, не разогнуться. Врачиха
выписала наша какие-то мазилки,
так они ж ни шиша не помогают.
Я ему и говорю:
"Вот, Феденька, твоя рыбалка
и выходит тебе боком.
Хоть бы раз надо было
послушать жену-то свою".
- Да? А он что говорит?
- Что он?
Он пытался тапком на меня замахнуться,
а согнуться-то не может -
скрутило в бараний рог Федю.
- Боже мой, страсти какие.
- Яночка, ну уважь последний раз.
- Нет, ты видишь, а?
Гриня, отвали, я тебе сказала. Все!
Больше в долг наливать не буду. Все.
Все, все, отстань. Ты видишь,
я с человеком разговариваю - отойди.
- Кобра ты.
- Отойди. Что ты делать-то будешь?
- А что делать? В район надо ехать.
У нас по этой части никого нет.
- Надо. Чего вам, женщина?
- Да я вот случайно услышала...
Вашему мужу действительно
к врачу нужно.
А хотите, я могу его посмотреть.
- Нет, ты слышала?
Что значит "посмотреть"?
- Да я массаж могу сделать. Я умею.
- Видала?
- Ишь ты, умелица.
Чужих мужиков тискать - это что?
Спасибочки. Как-нибудь уж обойдемся.
Пока, Янка.
- Выздоравливай.
- У вас магазин работает?
- Пойдемте, я рассчитаю. Извините.
- Привет, медицина!
- Здравствуйте.
- Как оно там?
- Да терпимо.
Хотя Надежда Петровна ваша,
прямо скажем, не подарок.
А что это вы прихрамываете?
- Ой, Люба, лучше не спрашивай.
Меня так протянуло где-то.
- Не на рыбалке случайно?
- Чего? Нет, это,
ты знаешь, так сильно,
прямо не согнуться, не разогнуться.
- Так давайте я посмотрю.
- Давай. Давай, вот я тут живу.
Давай ко мне.
Ой, Люб, какая ж ты молодец.
А так вот по тебе не скажешь.
Ай! Ой!
- Отпускает?
- Ой, отпустило.
- Отпустит.
Только вам поберечься надо,
особенно от сквозняков.
Да, и толокнянки себе заварите.
Она помогает лишнюю жидкость
из организма вывести.
- Ой, я прямо как на свет родилась.
Держи.
- Спасибо.
- Ой, хорошо.
Так это... Люба, подожди,
так сколько я тебе должна?
- Да ну что вы.
Я деньги со своих не беру.
- Ой, ну спасибо.
Нет, так ты подожди.
Дай я хоть сумки помогу подвезти.
Тяжелые же.
И у меня еще к этой...
для твоей чеканутой письмо есть.
Я как раз отвезу.
- Так давайте я отнесу,
чтобы вам лишний раз не мотаться.
- Оно заказное.
Я должна мегере лично
в руки доставить.
- Никакая она не мегера.
Мне кажется,
просто несчастный человек.
- И чего? Я тоже одинокая
несчастная женщина.
И нормальная. Между прочим,
писем сама себе не пишу.
- Нет, я вам сказала. Мне такого
больше не предлагать, понятно?
Все, разговор окончен.
- Надеждочка Петровна,
вам письмо, так что танцуйте.
- Да? Да я уж свое, Маргариточка,
оттанцевала, слава богу.
Но поклонники радуют, радуют. Да.
А киношники звонят -
такую белиберду предлагают.
Стоять. Вход на кухню
у нас там, Лидочка.
- Меня Люба зовут, Надежда Петровна.
- Вас даже за смертью страшно
посылать - долго будешь мучиться.
- А по-моему, хорошая баба эта Люба.
- Думаете?
- Да. Только ей не везет.
Ее муж бросил.
- Что ж удивительного?
- Действительно.
- Где ваша корреспонденция?
- Тихо. Идите сюда.
Только давайте аккуратненько,
чтобы она не заметила.
До свидания, Надеждочка Петровна.
- До скорого.
Милочка, ты что,
надо мной издеваешься?
Это что? Овсяные хлопья?
Творог обезжиренный.
Что это? Что? А это что?
Кабачки? Ты что, собираешься
делать заготовки на зиму?
Это же все - мечта язвенника.
Кто-то собирается сидеть на диете?
- Вы, Надежда Петровна.
- Не смеши меня.
Ты думаешь, что я буду плясать
под твою дудку? Ошибаешься.
Ты либо слишком глупа,
либо самоуверенна.
И запомни: в своем доме я ни дур,
ни нахалок не потерплю.
Если вы действительно хотите
остаться здесь, запомните:
творог я люблю жирный,
мясо - копченое, а кофе - крепкий.
А вот эту вот свою диету
оставь-ка, знаешь,
для дедушек из дома престарелых
или для рефлексирующих домохозяек.
Понятно?
- Леня, что ты делаешь? Заходи.
- Катюша, держи, как обещала.
Незаменимая в дороге вещь.
- О, спасибо.
- Ой, Катюня, везет тебе.
В Питер едешь на семинар.
- Ага.
- Ты нам хоть фотографии привези.
- Конечно привезу.
Все, я побежала.
- Катя!
- А? А-а.
Вот я балда. Спасибо.
- Держи. - Пока.
- Давай, счастливо.
- А ты приглядывай тут за ним,
чтобы он не безобразничал.
- Да ладно, что, я же кремень.
- Угу.
- Ну что, кремень, грушу хочешь?
- Давай.
- Сейчас принесу.
- Надежда Петровна.
- Ну?
- Вот выпейте.
- Отравить меня хочешь?
- Это лекарство от давления.
- Что стоишь над душой?
Смотришь на меня глазами
недоенной коровы.
- Скажите, а вы всегда делаете то,
что вы хотите?
- Если тебе интересно - да.
Я всегда делаю то, что я хочу.
Вот к этому даже режиссеры привыкли.
- Но вы уже далеко не юная леди.
- Что?
- У вас давление повышенное,
и вам нужно поберечь свое здоровье,
а заодно и мое.
- Свое побереги сама.
Я могу все себе позволить,
даже умереть.
А давление действительно
меня беспокоит,
так что не оказывай его на меня.
Вообще, что ты делаешь здесь?
У тебя же муж есть. Ты вообще знаешь,
что в этой жизни хочешь? А?
- Алло. Петя? Здравствуй.
Как я себя чувствую?
Как всегда, замечательно.
Что сделал?
Деньги мне послал. Спасибо.
Спасибо, сынок.
Люба, вам не кажется,
что подслушивать нехорошо?
- Я не подслушиваю,
Надежда Петровна,
я просто хочу вам сказать,
что я ухожу.
- Недолго же ты продержалась.
Слава богу.
- Нет, вы меня не поняли. Мне нужно
в пансионат отлучиться ненадолго.
- Хахаля нашла?
- Раз я вам не могу быть полезной,
так хоть там кому-нибудь помогу.
- Ой, себе помоги, девочка.
Иди, что ты мне мизансцену портишь?
Иди.
Петя?
- Любовь Андреевна,
можно вас на минутку?
- Да, конечно. Извините.
- А вы, я смотрю, мастер.
Еще и с людьми хорошо ладите.
Мне очень жаль,
что я пока не могу взять вас
на полную ставку
и избавить от общества
уважаемой нами актрисы
Надежды Петровны.
- Да все не так страшно.
Она кипятком меня пока не ошпаривает
и каленым железом не прижигает.
- Да?
Не хочу вас огорчить,
но мне кажется, что она еще пока
не явила всю мощь своего характера.
- Поживем - увидим.
- Вы сильная женщина. Уважаю таких.
- Извините, мне надо идти.
- До встречи.
И еще красивая, как орхидея.
- Простите.
Да! Мы как идиоты
час на этом вокзале проторчали.
В общагу, куда еще.
Пока, давай, увидимся.
- Катя? Катя, подожди, ты...
А ты что здесь делаешь, Катя?
- Я тут живу.
- Катя, да...
Катя, это не то,
что ты подумала, правда.
- Свинья.
- Надежда Петровна,
мне надо отлучиться ненадолго -
на почту, позвонить. Вы не против?
- А у вас что,
даже мобильного телефона нет?
- Нет. Я его выбросила.
- Я даже не спрашиваю,
зачем вы это сделали.
Это типичная выходка
необразованной истерички.
- Надежда Петровна,
почему вы меня все время оскорбляете?
- А разве правда оскорбляет?
Что поделать,
если у вас отсутствует
эта внутренняя интеллигентность.
Какой с вас спрос? Вы же...
- Плебейка, да?
Вы это хотели сказать?
- Заметьте, это сказали вы.
А если бы вы проявили тактичность,
то узнали бы, что хотела сказать я.
"Смотрите: вы упоены
Вином, которого не влили.
Что может быть спокойней лилий
И сладостнее тишины?"
Что вы стоите? Идите, куда шли.
- Здорово, медицина!
- Привет.
- Как дела?
- Да почту вашу ищу.
Хотела дочери позвонить, а у Надежды
Петровны телефон не работает.
- Он уже год не работает. Отключили.
- Правда? Так я сама видела,
как она по нему разговаривала.
- Ты еще не такое увидишь.
А ты меня спрашивала,
почему она чокнутая.
Да, узнаешь еще не то,
если, конечно, выдержишь.
Ладно, я поеду, а почта - вон она.
- Спасибо. - Не за что.
- Алло.
- Алло, Катенька.
Доченька, алло.
- Мама? А что за номер странный?
А, в воду уронила, ясно.
- Тебя кто-то обидел? А?
- Да все в порядке. Мама, я тебе
говорю, со мной все хорошо.
Да не хамлю я, мама!
У меня все нормально, замечательно!
- Ты точно в порядке, Катя?
- Да, точно в порядке.
- Что-то мне на сердце
неспокойно, доченька.
- Мама, тебе кажется.
Все в порядке, правда.
- Катя, я же слышу,
что что-то случилось, а?
Ты плачешь? Ну хочешь, я приеду, Катя?
- Мама, не вздумай никуда приезжать.
У мне я все в порядке. Пока.
- Алло, Катя!
- Надежда Петровна, вам нехорошо?
- Ах! Ты что так подкрадываешься?
- Простите, я не хотела вас напугать.
Вас что-то расстроило?
- Не твое дело.
- Хорошо, вы только не переживайте.
Давайте я вам давление померяю.
- Слушай, уйди от греха подальше.
- Зачем вы так?
Я же помочь вам хочу.
- Знаю я таких помощничков.
Только и ждете, чтобы я сдохла, да?
Да я сама не против,
только вот что-то эта старушка
с косой ко мне не спешит.
Так что я вас еще помучаю.
- Так вы ж себя мучаете
в первую очередь.
Живете здесь одна, никого к себе
не подпускаете - ни чужих, ни своих.
Так же нельзя.
- Да кто ты такая, чтобы меня учить?
- Я? - Да.
- Я мать, женщина...
медработник, в конце концов.
- Да все это ерунда.
Ты кто как личность? Кто?
Ты никто. Ты тень.
Никто, ничто, и тебя зовут никак.
- Хорошо.
А вы считаете, вы личность?
- Да, я личность, причем состоявшаяся.
- И вы счастливы?
- Разумеется, я счастлива. Счастлива.
- Надежда Петровна,
вы можете мне соврать,
но себя-то не обманывайте.
"Все понятно, просто и несложно.
Этот взгляд, холодный и чужой,
Но напрасно вы так осторожны,
Избегая встретиться со мной.
Я вас спрашивать не стану
И обратно вас не позову.
Все проходит поздно или рано.
Уж как-нибудь и я переживу.
Есть сердца, которые умеют
Закаляться в горе и беде.
Если я о ком-нибудь жалею,
То о вас, отнюдь не о себе.
Ваше сердце холодно и пусто,
Жар любви утратили давно.
Вы боитесь искреннего чувства,
Оно для вас и чуждо, и смешно".
- Надежда Петровна, что вы делаете?
- Это ты что делаешь?
Где мой коньяк?
- Ваш коньяк? Я его спрятала.
- Нет, ты его не спрятала,
ты его своровала!
Между прочим, это моя собственность,
ты не имеешь права этого делать!
Ты воровка! Я сейчас вызову полицию,
и тебя арестуют. Ты этого хочешь?
- Вызывайте.
- Ты у нас смелая, да?
А ты у нас смелая такая,
хорошая такая, добрая, да?
Ты меня спасать хочешь, да?
- Да, спасать.
- Давай спасай. Давай спасай.
Давай, только верни мне все,
что у меня было!
Верни мне молодость, слышишь?
Верни поклонников! Верни мне любовь!
Верни все, что у меня было, слышишь?
Что стоишь, смотришь?
Ты не можешь этого сделать!
Я все в этой жизни видела, все!
У меня все было!
А теперь у меня ничего нет! А ты
что-нибудь в своей жизни видела, а?
Так что не надо меня спасать, слышишь?
Займись своей жизнью!
Где коньяк?
- В туалете ваш коньяк,
в сливном бачке.
- Вот я дура,
как же это я не догадалась, а?
Ты еще в навоз его закопай!
Плебейка!
- Надежда Петровна! Надежда Петровна!
Надежда Петровна!
Надежда Петровна! Надежда Петровна!
Надежда Петровна, вы меня слышите, а?
Ну вставайте же, ну! Вставайте!
- Что случилось?
- Вы что издеваетесь, что ли?
Или вы правда не поняли,
что случилось?
Так я вам сейчас объясню:
вы, народная артистка
Акимова Надежда Петровна,
нажрались, как сапожник в туалете,
и чуть не спалили дом.
А если бы я спала?
Если бы я не почувствовала запах?
- Ну ты же почувствовала.
И вообще, рожденный утонуть
сгореть не может.
- Слушайте, оставьте ваш цинизм, а?
Как вам не стыдно?
Вы что, не понимаете,
что мы обе чуть не погибли?
Я всего-навсего сиделка
и не нанималась спасать тут
народных артисток.
- Да что... Кто тебя просил спасать
пьяных артисток?
Что ты суешься в мою жизнь, а?
Ты кто такая? Убирайся немедленно.
- Никуда я не пойду,
потому что мне некуда идти.
Я никому не нужна.
Мне надо продержаться этот
чертов месяц у вас, и я это сделаю.
А потом можете продолжать
гнить здесь в одиночестве,
травить себя коньяком и сигаретами,
можете сдохнуть
от сердечного приступа.
И будете лежать здесь и разлагаться,
и вас будут жрать черви!
Или вот так вот - сожгите себя заживо.
Вы умрете, вас похоронят,
а через неделю забудут,
потому что вы никому не нужны.
- Почему это я никому не нужна?
Я поклонникам нужна.
Они мне письма пишут.
Продюсеры мне звонят.
И вообще, у меня сын есть.
- Надежда Петровна,
письма-то эти сами вы себе пишете.
И телефон у вас выключен.
Да и сыну вы своему не нужны.
Я сама слышала,
как вы с ним разговариваете,
а потом корвалол пьете.
Так что посмотрите правде в глаза
хотя бы раз в жизни.
Я- то думала, что это я несчастная,
а вам-то намного хуже, чем мне.
- Ох...
- Надежда Петровна, выпейте
это лекарство. Вам полегчает.
Мне надо в пансионат сходить
на пару часов,
у меня пациент на массаж записан.
- Думаешь, мне помогут эти таблетки?
Мне полегчает, только когда
у этого соседнего питекантропа
сломается газонокосилка. Ох.
- Человек же не виноват,
что у нас такая бурная ночь выдалась.
- Но это же невозможно.
Он целый день что-то клепает,
пилит, травку косит.
Одно слово - матросня,
ни дня без подвига.
Хотя что удивительного? Ой...
Что удивительного?
Только вспомнить, как его коллеги
в 1917 году Зимний брали!
Мне так и кажется, что он сейчас
войдет в калитку с топором
и будет разбираться со мной
как с представителем чуждого класса.
Люба, пожалуйста, сходите к нему,
пускай он хотя бы
на время угомонится, а?
- Хорошо, я попробую.
А вы мне обещайте
выпить это лекарство.
Здравствуйте!
Извините, пожалуйста!
Здравствуйте! Молодой человек!
А, это опять вы?
- Да, это опять я.
Здравствуйте, прекрасная незнакомка.
А каким ветром вас ко мне занесло?
- Никаким ветром, как вы выражаетесь,
меня не принесло.
Я работаю здесь у соседки вашей,
Надежды Петровны.
- Понятно. Вы, значит, новая сиделка.
- Угу.
- А я уж грешным делом подумал,
что вы ко мне в гости пришли.
- Еще чего не хватало!
Просто Надежда Петровна попросила...
- Я понял.
У нашей звезды поэтическая мигрень?
- Зачем вы так, а?
Она и правда плохо себя чувствует.
- Кто? Надежда Петровна? - Да.
- Я вас умоляю.
Она нас вместе переживет.
Так что пусть звезда потерпит.
Я работаю в законное время,
отпуск у меня, на своей территории.
- Так и отдыхайте потихоньку.
- Извините, но отдыхать, как некоторые
считают себя высшим сословием,
я не научился. Мы же плебеи,
нам надо пахать!
Так что передайте Надежде Петровне
мое искреннее сожаление.
- А вы так не нервничайте.
Это вредно для здоровья.
- А я не нервничаю.
- Так и заболеть можно.
- Вы уж присмотрите за нашей
звездой лучше. - А вот это вот
не ваше дело - за кем мне
присматривать и что мне делать.
- Что?
- Ничего.
- Подумаешь! Командирша.
Только отвлекают от работы. Ай! Черт!
Вот же ведьма! Сглазила. Ой.
- Что это такое?
- И это что, все, что ли?
Плохо работаешь, мастер!
Процент-то растет.
- Так у меня нет больше, правда.
Серьезно.
- Ну ничего.
Зато у тебя есть квартира.
- Нет, ребята,
квартира на жену записана,
а она уехала, трубку не берет вообще.
- Так ищи! Ищи жену! Ищи!
Мужик ты или нет, а?
- Я найду, найду. - Быстрее ищи.
Игорь Павлович ждать не любит.
- Хорошо. Я понял, я все понял.
- Короче, гони ключи от своей тачки.
- Ребят, да...
- Есть кто?
- Да, проходите, пожалуйста.
- Ага. Здрасте.
- Здравствуйте. Раздевайтесь,
одежду кладите на стул.
- Ага, хорошо.
А вы знаете, я уж собрался было
в район ехать,
а мне сказали, что у нас свой
собственный костоправ есть,
причем хороший. У меня вроде
здоровье ничего, а тут скрутило!
Е- мое, сглазила одна ведьма,
соседка моя.
- Если вас сглазили,
то вы не по адресу пришли.
Вам к бабке-шептухе надо.
- Я понял. Пойду к бабке.
- Что вы как маленький? Раздевайтесь.
Я сглазила, я и лечить буду.
До свидания.
- Товарищ прекрасная незнакомка,
она же очаровательная соседка,
она же строгий медицинский работник,
разрешите обратиться?
- Я вас слушаю.
- Позвольте хамоватому соседу
с бензокосой доставить вас
в место дислокации.
- То есть вы предлагаете мне поменять
мою метлу на ваш автомобиль?
- Зачем вы меня обижаете?
Я же попросил у вас прощения.
Просто хочу подвезти, мне по пути.
- Я не думаю, что это хорошая идея.
Вы что, так и будете меня
до самого дома провожать?
- До самого дома.
- Тогда поехали.
Спасибо вам большое.
- Да вы что, это вам спасибо,
иначе бы я ходил
согнутый в три погибели.
- Что вы, это моя работа.
- Ага. - Ну ладно, я пойду.
- А... Подождите.
Я считаю, что после того,
что между нами произошло,
я просто обязан...
спросить, как вас зовут.
- Люба. Любовь Андреевна.
До свидания.
- Любовь Андреевна, а может быть,
я смогу вам чем-то помочь?
- Да нет, спасибо.
А впрочем...
- Да?
- Вы можете нам дверь починить?
- Прямо сейчас? - Да.
- А, хорошо. Я тогда переоденусь,
возьму инструменты и приду.
Ну, это... я пришел.
Надежда Петровна, вам нехорошо?
- Нехорошо мне было с утра.
Но когда я увидела
этого революционного матроса,
я подумала,
что он пришел восстанавливать
социальную справедливость.
- На этот раз всего лишь
дверной замок.
- Любочка, что же вы меня
не предупредили,
что у нас будут гости? А у меня
такой непрезентабельный вид.
- Надежда Петровна,
все у вас в порядке.
Мы же все люди. Я так понимаю,
вы вчера погуляли с размахом, да?
- А вы что думаете,
народные артистки не могут погулять
как нормальные люди?
- Да мне как-то...
Дело житейское, я понимаю.
Ладно, Любовь Андреевна,
я, наверное, завтра приду.
- Нет, куда же вы спешите,
молодой человек?
Люба, предложи мужчине чаю.
- Что говорить, в общем,
уволился я в запас
в должности капитана-лейтенанта,
купил этот дом,
устроился работать в санаторий,
руковожу ремонтными работами.
Теперь начальник я, угу.
Скучаю, правда, по морю,
очень часто по ночам снится.
- А семья?
- А с семьей как-то не сложилось.
Жены любят, когда муж рядом находится,
не каждая выдержит
многомесячные разлуки.
Вот моя и не выдержала.
Вы знаете, я всегда мечтал
иметь свой дом,
как причал, что ли,
где тебя любят и ждут.
Вроде такой уже есть,
а некому тебя там ни ждать, ни любить.
Что я все о себе да о себе...
А как вы?
- Мне, наоборот, казалось, что у меня
есть, как вы говорите, причал,
где меня любят и ждут... А оказалось,
что все это только иллюзия.
- А давайте не будем расстраиваться.
Я скажу тост.
Давайте поднимем наши бокалы
за всех одиноких людей:
чтобы они в конце концов нашли
свой причал любви и надежды. Да?
- Михаил, сколько я вам
должна за ремонт?
- Любовь Андреевна...
Люба, зачем вы меня обижаете?
- Извините.
- А вообще, я тут рядом живу -
обращайтесь, если что починить.
Я всегда буду рад. - Хорошо.
- До свидания. - Спасибо вам.
- Да не за что.
- Здрасте.
Здорово, Люба. Королевишна у себя?
- Да, в доме.
- Я пойду женщину проведаю.
Надеждочка Петровна, вам письмо.
- Любовь Андреевна, здравствуйте.
- Здрасте.
- Можно вас на минутку?
- Да, конечно.
- Вы меня помните?
Мы с вами в магазине встречались.
Вы еще тогда Федьку моего предлагали
подлечить. - Да, помню.
- Вы простите меня, пожалуйста,
что я на вас тогда нарычала.
Вы человек новый в поселке,
да и такая интересная женщина.
- Я понимаю.
- Я работаю уборщицей в пансионате.
Так там только все про вас
и рассказывают.
Так, может, вы посмотрите моего Федю?
Я бы его привела в пансионат,
когда вы там снова появитесь.
- Конечно, приводите.
- Ой, правда? Спасибо вам огромное.
Я вот тут вам молочка
принесла свеженького.
- Да ну что вы.
Я же еще ничего не сделала.
- Так это примите извинения
за магазин. Берите, берите.
- Спасибо.
- Ой, спасибо вам огромное.
До свидания.
- До свидания.
- Надеждочка Петровна, вот ваш коньяк.
Васька-водитель сказал,
что снова в город поедет
только на следующей неделе,
так что писем пока не будет.
- Ничего, я терпеливая. Посчитай.
- Я не понимаю,
зачем вам такой дорогой?
Он же, говорят, клопами воняет.
- Я клопов не нюхала, слава богу.
- Вот так вот и живем,
Надеждочка Петровна.
Да. Прямо не знаю, что делать...
Ой, Люба пришла.
- А что это вы к нам зачастили,
Маргарита Владленовна?
- Так работа у меня такая -
радость людям в дом приносить.
- Так работа у меня такая
радость людям в дом приносить.
- Что, опять письма от поклонников?
- Маргарита пришла ко мне пообщаться.
Нельзя?
- Да, я, например,
забавляю Надежду Петровну.
Новости ей всякие рассказываю.
Да, Надежда Петровна?
- Да, да, да. - Сплетни?
- И сплетни тоже. А что здесь такого?
- Любочка, будьте добры, угостите
Маргариту чаем, я позже присоединюсь.
Мне вообще нужно с ней пообщаться.
Она у нас женщина мудрая.
Совета спросить. Да?
- Да? А вообще, да.
- Как скажете, Надежда Петровна.
- Маргариточка, какое больше нравится?
- Какая красота!
Ах! Ой, какая прелесть!
- Что мне выбрать?
- Я не знаю... Оба хороши.
Это смотря куда вы в них пойдете.
- На похороны.
- На чьи похороны?
- На свои.
- А-а. Тогда, конечно, вот в этом.
- Я тоже так думаю.
- Я же тебе говорила,
что она сумасшедшая.
- Маргарита Владленовна,
вам на работу не пора?
- И сад молчал, и ад молчал...
Так.
- Надежда Петровна, можно?
- Можно. Коньяку выпьешь?
- А вам что, пожара было мало, да?
Я надеялась, вы как-то одумаетесь.
- Милочка, когда прошлой ночью
я почувствовала дуновение смерти
у себя за спиной, я поняла,
что это совсем не страшно.
- Какие дуновения, а? И зачем было
все это представление с платьем?
- Это не представление. Я готовлюсь.
- К чему?
- Можно сказать,
к своей новой роли. Да.
Гениальная артистка
из меня не получилась,
и мне надоело сидеть в этом
долгосрочном антракте.
Но последнюю свою роль
я должна сыграть гениально.
- Надежда Петровна,
хватит говорить ерунду, а?
У вас все будет хорошо.
Почему бы вам просто не поехать
и не поговорить с сыном?
- Ты думаешь, это так просто?
Нет, я к этому еще не готова.
- Если вы будете так готовиться,
то вы никогда к нему не съездите.
И потом, откуда у вас этот коньяк, а?
Мне казалось, что в доме
не осталось ни капли спиртного.
- Сорока на хвосте принесла.
- Угу. Я, кажется, знаю эту сороку.
Пойду-ка я ей перья пообщипаю.
- Слышали последнюю новость? - Нет.
- Надежда Петровна по ночам
в приведение наряжается:
прямо простыню так вот наденет
и бегает, орет:
"Аплодисменты, аплодисменты!"
- Ой!
- Так ее жалко, совсем с ума сошла.
- Совсем с ума сошла.
- Маргарита, ну-ка иди сюда!
- Бабоньки, мне некогда. Черт!
Я не могу, меня адресанты ждут.
- Ничего, подождут.
- В чем дело?
- Так, если я еще раз узнаю,
что ты Надежду Петровну коньяком
спаивала, тебя твои адресанты
долго не увидят. Ты поняла меня?
- Интересно, это еще почему?
- А потому, что следующую бутылку
ты у меня сама выпьешь,
причем всю до дна.
Чтобы ты на своей шкуре поняла,
что такое отравление алкоголем.
- Это что, угроза?
Так я в полицию буду жаловаться.
- А я тогда всему поселку расскажу,
что ты спаиваешь пожилую женщину.
У вас поселок маленький - слухи
быстро разойдутся. Ты меня поняла?!
- Ах ты ведьма! Тьфу!
- Что ты сказала?
- Давай, давай, беги к своей актрисе.
Вы с ней два сапога пара.
И оба левые! Черт.
- Люба, вы что себе позволяете, а?!
Вы что, обнаглели?
- Не обнаглела, а осмелела.
- Это с чего это вдруг, а?
- Надежда Петровна, помните, вы
говорили, что я не знаю, чего я хочу.
Так вот. Теперь я знаю, чего я хочу.
И я хочу, чтобы вы как вверенный мне
пациент были живы и здоровы.
И пока я здесь работаю,
я все для этого сделаю.
А начинать мы будем с малого.
- Нет, это вообще!..
- Это теперь ваш любимый напиток.
С сегодняшнего дня у нас в доме
объявляется сухой закон.
Так что писем от поклонников
больше не ждите.
- Знаете что, милочка?
Что-то наши точки зрения расходятся.
Я не позволю ограничений собственной
свободы в моем же собственном доме.
Слышите?! Если я хочу пить -
значит, я буду пить!
И сейчас, дорогая, вы пойдете
в магазин и купите мне новую бутылку!
А молоко пей сама!
- Никуда я не пойду.
- Ах, вы хотите, чтобы я пошла?
Замечательно. Пускай вам будет стыдно.
- Мне? Да никогда.
- Большое спасибо.
- На здоровье, Олечка.
- Шикарная женщина!
Наше вам, Надежда Петровна.
- Бутылку коньяку, пожалуйста.
- Вам какого?
- Самого лучшего, милочка.
- А у нас всего один.
Написано - армянский, а чей реально...
Простите, рядом не стояло.
Сто двадцать четыре рубля.
- Какой же это коньяк? Это пойло.
- А-а... А у нас в поселке
не все такие аристократы, как вы.
Нам "Наполеон" не по карману.
Пойло брать будете?
- Да вы не сомневайтесь,
коньяк приличный.
Я покупал однажды на 8 марта
одной женщине.
- Давайте ваше пойло.
- Прошу.
- А-а! Шикарная женщина.
- Была. Да вся вышла.
Главное, а?.. Артистка...
А кто ее вообще помнит?
- Я помню.
- Ладно, иди отсюда.
- Бабушка!
- Дима, это не твоя бабушка, пойдем.
- А где моя?
- Наша бабушка нас ждет.
- Пойдем, я люблю бабушку.
- Надежда Петровна, вам плохо?
- Почему? Хорошо.
Я сейчас была на старом причале:
там так тихо, спокойно. Люба...
- Да.
- Вызовите на завтра
парикмахера и маникюршу.
- А у нас что, будут гости?
- Нет, в гости поеду я.
В Москву, к сыну.
Кажется, я для этого созрела.
- Кто там?
- Открывай, олень!
А то мы сейчас сами войдем -
хуже будет.
А то мы сейчас сами войдем
хуже будет.
Да... Хата, конечно, не фонтан,
но ничего, покатит.
Жену нашел?
- Нет. Как сквозь землю провалилась.
- О, бабу довел, а? Что она аж сквозь
землю провалилась. Может, научишь?
А то у меня теща вот здесь
уже вот сидит.
- В общем так. День тебе на сборы,
чтобы хату освободить.
Мы ее сдавать будем:
так копеечка быстрее набежит.
- А я куда?
- Так у тебя гараж есть.
Там и перекантуешься.
- Да нет, мужики... Ну как?
Там же негде. Там же ничего нет:
ни дивана, ничего. Как я спать буду?
- Так а ты на полу, под подъемником.
- Мужики. Ребята, ребята...
Вы... вы что, серьезно, что ли?
- А мы что, баклан,
по-твоему, на клоунов похожи?
Короче, собирай манатки -
мы завтра к тебе за ключами придем.
Это... бежать не вздумай.
Найдем -такое шапито устроим,
Это... бежать не вздумай.
Найдем такое шапито устроим,
что мало не покажется. Усек?!
- Угу.
- Погнали, Тоха.
- Алло, Катя? Да, это папа.
Короче, Катюша,
я тут в Москву хочу приехать.
Надо нам встретиться.
Так отложи дела. Это очень серьезно.
Да, и это... Если мама звонить будет,
ты ей не говори ничего, ладно? Ага.
Совсем распустилась. Вся в мать.
- Вот что он там все время делает, а?
- Кто?
- Кто? Наш сосед, революционный моряк.
Мне кажется, если к нему
провода подключить,
он бы весь поселок
электричеством обеспечил.
- Да траву он косит, Надежда Петровна.
- Любочка, на природе нужно
наслаждаться тишиной и пением птиц.
Я готова. Не знаю... Можем ехать.
Автобус через полчаса.
Вообще... раньше меня возили
в правительственных лимузинах.
Как я буду смотреться
в этом дурацком автобусе?
- Да нормально вы будете смотреться.
- Нет, Люба, я передумала. Я не поеду.
- Как это вы передумали?
Мы же с вами договорились:
вы едете к вашему сыну.
- Ничего страшного.
Поеду в следующий раз.
- В другой раз лимузина тоже не будет.
- Плевать.
- А если я найду вам машину, поедете?
- Где ты в этой дыре найдешь
приличную машину?
Что?! - Угу.
- Ты хочешь, чтобы я ехала
в одной машине с этим революционным
матросом? Ни за что. Даже не думай.
- Михаил, только можно нам в Москве
еще в магазин заскочить,
подарки Надежде Петровне купить?
- Для внуков.
- Заскочим. Нет проблем.
- Какая-то зверская у вас машина.
Как вы ездите на таком монстре?
- Как, как? Все очень просто.
Я же грубый, неотесанный мужик.
Нам пижонить не пристало. Угу.
- По-моему, в вашем автомобиле
я смотрюсь более нелепо,
чем в автобусе. Обратно возьму такси.
Ужас какой-то.
- Надежда Петровна, все будет хорошо.
- Угу. Если доедем.
- В смысле?
- А в том смысле, Надежда Петровна,
что негатив чувствуют не только
люди - угу! - а и автомобили тоже.
Вот мы вас везем - нет чтобы сказать
спасибо, так вы еще и бурчите.
Лучше бы рассказали какую-нибудь
историю из театра и кино,
какие роли вы играли, а мы бы с Любой
с наслаждением послушали бы их -
какие роли вы играли, а мы бы с Любой
с наслаждением послушали бы их
глядишь, и машина поехала бы быстрее.
- Что ж, если вашему авто угодно,
есть у меня в запасе
пара киношных историй...
Только извините,
там есть нецензурные выражения.
Надеюсь, от этого
ваш монстр не заглохнет?
- Да нет, поедет быстрее, давайте.
- Спасибо.
Слава богу, Михаил, ваша колымага
не развалилась на полном ходу.
Дальше я сама.
Ваша помощь мне больше не нужна.
- Надежда Петровна, вы уверены?
- Не волнуйтесь, я справлюсь.
Думаю, двух часов мне хватит
для общения с внуками и своим сыном.
- Надежда Петровна, тогда мы
с Любой пройдемся, прогуляемся,
может, перекусим, кофе попьем.
И встречаемся здесь через два часа.
Мобильный телефон мой у вас есть, да?
- Как ни странно, да.
- Ну что, пойдем, погуляем?
- Пожалуйста.
- Спасибо.
- Спасибо большое.
- Пожалуйста.
- А Надежда Петровна забавная тетка.
Язык у нее, конечно,
поострее швейцарского ножа будет.
В один момент я даже захотел
посреди дороги остановить машину
и высадить ее. Да!
- Вы же понимаете,
что это всего лишь
защитная реакция от одиночества.
- А как же ее внуки, невестка?
- Там тоже не все так просто.
Я думаю, когда там
отношения наладятся,
то характер у нее поменяется.
- Да, с таким характером наладить
отношения гораздо сложнее.
Какой-то замкнутый круг получается.
Люба, а почему вы грустите?
- Моя дочь...
Да, Михаил, у меня есть дочь.
Взрослая дочь.
Она учится здесь в университете.
Когда я ей звонила,
я поняла по голосу,
что что-то у нее там неладно.
Но рассказывать она мне
ничего не хочет.
- Может быть, к ней просто съездить?
Вы не стесняйтесь, говорите,
я подвезу.
- Да, но сначала позвонить
не мешало бы,
а мой мобильный приказал долго жить.
- Так какие проблемы? Возьмите мой.
Пожалуйста. А тот принесите мне -
я попробую его починить.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
- Катя. - Мама?
- Доченька, здравствуй! Это я.
- Привет. Опять с чужого номера?
- Да, просто мой телефон сломался,
я попросила - тебе позвонить...
- Понятно.
- Катюша, скажи мне, как у тебя дела?
- Нормально. Я же тебе говорила.
- Ты была так расстроена,
когда я тебе звонила...
- Мама, все хорошо.
- Правда все хорошо? - Да.
- Доченька, так получилось, я сейчас
в Москве и хочу с тобой встретиться...
- Мама, я занята. Я на консультации.
- На консультации по экзамену?
- Да. - А потом?
- Потом у меня еще одна консультация,
а потом спортзал.
- А если ты сегодня пропустишь
свой спортзал?
- Мама, я не могу, у меня
ответственная тренировка. Я в команде.
- Да, конечно... Да, я понимаю.
Хорошо, доченька. Ты только береги
себя, ладно? - Ладно.
- Ну все, давай. Пока.
- Пока, мама.
- Я тебе позвоню.
- Хорошо. Пока.
- Ну вот, сегодня опять не получается.
Сессия. Вы же понимаете...
- Любовь Андреевна... Люба, я вас
прошу, вы, пожалуйста, не нервничайте.
Все будет хорошо. Правда.
И поверьте мне, любые отношения можно
наладить. Было бы только желание.
- Да, Михаил. Но оно должно быть
обоюдным. - Согласен.
Спасибо.
- Пожалуйста.
- Знаете что? Давайте обедать.
- С удовольствием.
- А то есть очень хочется.
- Конечно, приятного аппетита.
- Спасибо.
- Да.
- Так, выходим.
Пойдем, малыш.
И что ты выделывала в машине?
Кто же себя так ведет?
- Я больше не буду.
- Ладно, давай носиками.
Все, пошли.
- Пойдемте.
- Так вот же она.
Надежда Петровна!
Надежда Петровна, как все прошло?
Надежда Петровна...
- Замечательно. Все было замечательно.
- А подарки?
- Внуки обрадовались, и сын тоже.
- А подарки как? Понравились?
- Очень.
Только ничего у меня не вышло.
- Как - не вышло?
- А вы оказались правы:
я им совсем не нужна.
Ладно, где там ваша колымага?
Пошли. Что застыли?
- Спасибо.
Надежда Петровна, вам плохо?
- Нет-нет, не беспокойся.
Просто душно сегодня -
что-то воздуха не хватает.
Я устала, пойду прилягу.
- Здрасте.
- Здрасте.
- Михаил Иванович, я вам тут пирожков
напекла, они еще теплые - попробуйте.
А то вы так быстро убежали, я вас даже
как следует отблагодарить не успела.
Попробуйте, попробуйте.
- Спасибо, Маргарита, но не стоило.
- Как же - не стоило.
Вы такой внимательный,
вы столько для меня делаете.
Помогаете одинокой женщине:
мебель починили, велосипед.
- Вот, возьмите.
Сколько я вам должна за извоз?
- Так, я, пожалуй, пойду. Это вам.
Заходите, если что.
- Извините, пирожки я печь не умею.
Могу отблагодарить только деньгами.
- Люба, зачем вы меня обижаете?
- А что вы мне предлагаете?
Бросаться вам на шею и целовать вас?
Этого я делать не буду.
Вы так считаете?
А стоило бы попробовать.
- А вы еще и издеваетесь?
- А вы что, меня ревнуете?
- Еще чего.
Надежда Петровна.
- Да.
- Я просто хотела спросить,
что вам на ужин приготовить.
- "Куда теперь? Домой идти?
Нет, мне что домой, что в могилу
все равно.
Люди мне противны,
и дом противен, и стены противны.
Нет, не пойду туда. Не пойду".
- Это вы о чем?
- А это, Любочка, Островский.
"Гроза", монолог Катерины.
Лучшая роль в моей жизни.
А ужинать я не буду. Идите отдыхайте.
- Надежда Петровна.
Островский "Гроза".
Надежда Петровна!
Надежда Петровна,
не делайте глупостей!
- Не подходи. Зачем пришла?
Не мешай мне!
- Если вы прыгнете,
мне придется прыгнуть за вами!
А я плавать не умею. И тогда
вам придется отвечать за меня там.
- Этого еще мне не хватало.
Мне там и без тебя на орехи хватит.
- Так вот и давайте не будем
торопиться. Еще успеем.
Пойдемте домой, а?
- Нет! Нет! Неужели ты не понимаешь?
Я не могу так! Это невозможно!
Ну кто я? Кто?..
Народная артистка! А кому я нужна?
Кто меня помнит, а?
Если только этот пьяница
из местного магазина?
Я не могу жить без любви, понимаешь?
- Да вы сами придумали себе
этот миф и сами в него поверили.
Вы нужны вашей семье,
нужны вашему сыну.
- Я не хочу этого слышать!
- Нет, вы послушайте.
Вы подумали о вашем сыне:
что с ним будет, если он узнает,
что вы утонули? А что он скажет вашим
внукам? Что их бабушка - самоубийца?
Да вы посмотрите на себя: даже сейчас
вы же играете, вы не хотите умирать.
Прыгайте! Что же вы стоите? Прыгайте!
- Господи, как же вы мне
все надоели, а!
И на том свете от вас покоя не будет.
Тоже мне развели черт-те что.
Быть или не быть?..
Жить или не жить?..
Вообще, кто здесь артистка - я или ты?
Девочка, без любви жить невозможно.
Понимаешь?!
- Иду. Иду.
Я почему-то так и подумал,
что это именно вы.
- А что это вы так подумали?
Если бы не Надежда Петровна,
ноги бы моей в вашем доме не было.
- А что ей не нравится опять?
Что в моем доме тихо.
Так я сейчас быстро
газонокосилку заведу.
- Хватит ерничать.
Мне нужна ваша помощь.
- Значит, его телефона у вас нет.
- Нет.
- И точного адреса вы не знаете.
- Точного не знаю.
Только подъезд, где мы с вами
Надежду Петровну оставляли.
- А как он выглядит, вы помните?
- Помню.
Видела на фотографиях
у Надежды Петровны.
- Это уже неплохо.
- Угу.
- Люба...
Любовь Андреевна, вы что,
до их пор на меня обижаетесь?
- На вас? - Угу.
- Еще чего.
А вот это, кажется, он.
Молодой человек, вы Петр?
Вы сын Надежды Петровны Акимовой?
- Да. Чем могу быть полезен?
- Как вы так могли поступить
с вашей матерью, а?
- Подождите, вы о чем? Вы кто?
- Я сиделка Надежды Петровны.
- А что, с мамой что-то случилось?
- Да, случилось, причем уже давно.
- Здрасте.
- В чем, собственно, дело?
- Идем поговорим.
- Пойдем поговорим.
- Вот такие дела, доча.
Поссорились мы с ней из-за ерунды.
Короче... Она взяла и сбежала,
как девчонка. Телефон отключила.
И главное, хоть бы позвонила разок...
Я же волнуюсь. Тебе она хоть звонила?
- Звонила с какого-то чужого номера.
Да она и приезжала,
говорила, что вы поссорились.
- Слушай, а у тебя, случайно,
не сохранился вот этот номерок,
с которого она звонила?
- Может, и сохранился...
Я сейчас посмотрю.
Вот.
- Ага.
Можно?
- Да, пожалуйста.
- Алло.
- Алло, Люба?
- Нет, это не Люба.
Простите, а с кем я разговариваю?
- Так я это... муж ее.
- Муж?
Значит, послушай меня, муж.
Если Люба захочет, она сама к тебе
вернется, понял? Что вряд ли.
И больше по этому телефону не звони.
- А вы, соб... Кто, соб...
А вы кто, собственно, такой?
- Кто я такой?
Тебе об этом лучше не знать. Все.
- А-а...
- Муж...
- Ну?
- Нет, ну...
- Да что случилось, папа?
- Нет, нормально, а?
Так... Хороша наша мамочка, а?
- Да что случилось?
- Не успела меня бросить - и все...
Такая вся разобиженная убежала.
И тут - вот, пожалуйста: нового хахаля
завела. Сразу же. Сразу!
Утешилась быстро, короче.
- Папа, что ты сразу так завелся?
Мало ли какой это мужик был?
- Мало ли какой?
Да ты бы слышала,
как он со мной сейчас разговаривал.
Ой-ой-ой... Нет, я тебе говорю,
это хахаль ее, точно.
- Ну вы, предки, даете.
Совсем сбрендили под старость?
- Так, ты поговори мне еще! Ой-ой-ой!
Что же делать-то? Что делать, а?
- Так что делать теперь?
- Что делать... Искать ее надо.
Что делать... Что делать... О! Слушай!
- Что?
- А ты не знаешь, может, она контакт
с кем-то здесь поддерживала?
Может, друзья какие, знакомые?
- Если только тетя Ира...
- Так звони давай! Чего ты стоишь?!
- Что ты орешь мне на ухо?!
Сейчас позвоню.
- Все, все, все, звони. Звони.
- Я, конечно, понимаю,
что вам тоже нелегко пришлось,
но она все-таки ваша мать.
Почему вы ее не выслушали?
Она собралась, подарки купила.
Приехала к вам.
- Приехала? Кто приехала? Куда?
- Надежда Петровна. Приезжала,
ждала вас вчера здесь у подъезда.
- Да не было ее.
Если бы она ко мне подошла,
я бы ни за что ее не прогнал
и не обидел.
Я сотни раз пытался наладить с ней
отношения, но все без толку.
К тому же она была против моих
отношений с Ниной, против свадьбы.
Звонила, говорила всякие гадости.
И чуть вовсе не расстроила
наши отношения.
Моя мама очень тяжелый человек.
- А внуков вы почему не привозите?
- А зачем?
Чтобы она на них отыгрывалась?
По-моему, она вообще никого не любит,
кроме себя и своих ролей.
- Это неправда. Она любит вас.
Переживает. Я не знаю,
что сказать в ее оправдание.
Но вы должны ее понять и простить.
Женщина не может жить без любви.
Это мне ваша мама сказала.
- Катя...
Слушай, ты сходи к ней одна, а?
- А ты чего?
- А я тебя здесь подожду.
Вы там по-женски поговорите.
- Угу. Ну ладно.
- Почему ты такая злая?
Прогнала мать и даже не выслушала ее.
Может, у нее проблемы. Может быть,
она просто искала поддержки,
хотела быть рядом с тобой, Катя.
- А может, я тоже хотела,
чтобы она рядом была, пока я росла.
Поиграла бы со мной, лишний раз
ласковое слово сказала, обняла...
Ладно папа: я от него вообще никогда
ничего хорошего не ждала.
Но она же моя мама.
Где она раньше была?
- Катя! Ты прекрасно знаешь,
где была твоя мама. Она работала.
Она крутилась как белка в колесе,
чтобы у Катеньки все было,
чтобы Катенька хорошо одевалась, ела.
Отца на себе тащила, в конце концов...
А он ей чем отплатил?
- Чем?
- Изменил он ей.
- Ну что там, Катюша?
- Знаешь что, папа?
- Что?
- Я от тебя такого не ожидала.
- Ну Ирка!.. Рассказала все-таки...
Ну стерва!
- Это она стерва? А ты кто?
С какой-то чужой бабой
в вашей с мамой спальне...
- Ты осторожней, пожалуйста.
Я тебе все-таки отец или кто?
- Угу. Отец...
- Бывает в жизни так. Бывает...
- Что бывает?! Ты предал маму!
- А зачем я ее ищу, по-твоему?
Я у нее прощения хочу попросить,
помириться с ней хочу.
Где я, в конце концов, такую найду,
как твоя мама?
Короче, нам с ней нужно серьезно
поговорить. Ты вообще хочешь,
чтобы мы с ней помирились или нет?
- Теперь уже не знаю.
Это пусть мама решает. Но если
она тебя не простит, я ее пойму.
Предательство не прощают.
- Ой, много ты в этом понимаешь!
- Уж побольше тебя! На.
- Это что такое?
- Адрес.
- Так. Так, Московская... Где?!
Ясно. Я, короче, побежал. Пока.
- Пока.
- Спасибо вам, Михаил,
вы меня уже в который раз выручаете.
- Да не за что.
Люба, это вам.
- Ах! Какие красивые!
Не стоило.
- Мне просто захотелось
сделать вам приятное.
Может быть, вы простили бы меня тогда.
И вообще, Люба, вы та женщина,
которой хочется дарить цветы.
- Мне этого никто не говорил.
Даже мой муж.
- Он мне сегодня звонил.
- Сергей?
А откуда у него ваш номер?
И что вы ему сказали?
- Во-первых, как мой номер
у него оказался, я не знаю.
А сказал я ему: если вы с ним захотите
пообщаться, то сами ему наберете.
Я правильно сделал?
- Абсолютно.
Только я думаю, в ближайшее время
мне вряд ли это захочется сделать.
- Извините меня за нескромный вопрос:
Люба, скажите, вы его еще любите?
- Нет. Мы с ним совершенно чужие люди.
- Любочка, кажется, вы растопили
сердце этого революционного матроса.
- Да что вы, Надежда Петровна,
он просто подарил мне цветы.
- Угу... Да я знаю, что говорю.
Я с балкона видела,
как он на вас смотрел.
Что вы краснеете, как старлетка?
Он вам нравится?
- Я не знаю...
- Значит, нравится.
Это уже полдела. Сначала он вам дарит
цветы, потом он назначит свидание
и придет, одетый как лондонский денди.
А потом он вам предложит выпить
шампанского на брудершафт...
Боже мой, как это прекрасно!
- Надежда Петровна, я уже и не помню,
что такое ходить на свидания.
- Любочка, тихо.
Будем вспоминать вместе. За мной!
Ну, прелесть?
Для женщины важно
не только выглядеть хорошо,
но и чувствовать себя королевой.
И тогда люди будут относиться к тебе
с большим уважением.
Ты с помощью своего мужа
сделала из себя Золушку,
которая чахнет в ожидании своего бала.
- Да я уже ничего и не ждала.
Так, жила как все.
- Вот как это так? Под одной крышей
встретились две идиотки.
Две ненормальные.
Одна всю жизнь жила как все,
а другая не хотела жить как все -
а результат один.
- Надежда Петровна, мы же с вами
работаем над собой. И все исправим.
- Конечно исправим. Какие наши годы.
- Бабушка! - Бабушка.
- Привет.
- Деточки мои, откуда вы?! Боже мой!
Как хорошо, что вы приехали!
Мои. Господи. Господи.
- Бабушка, я скучала.
- Ты почему не приезжала?
- Мама.
- Петя! Родной!
- Ну что ты.
Ну все.
- Привет.
Пойдемте, пойдемте.
- Пойдемте в дом. - Пошли.
- Люба.
Вы сегодня очень красивая.
- Да это вот все Надежда Петровна.
Я сама-то не умею
всю эту красоту наводить.
- Зачем же красить красивое?
- Опять вы заставляете меня краснеть.
- Между прочим, легкий румянец
очень даже вам к лицу.
А я так понимаю, к вам гости приехали?
Да, это сын приехал
к Надежде Петровне.
- А вы почему здесь одна грустите?
- Это их дела семейные -
пусть поговорят. - Ну да.
Люба, а пойдемте ко мне
домой пить чай. Хотите?
Почти пришли.
- Вот же ж гадюка.
А еще скромницу из себя строит.
- Здравствуйте.
- О господи, напугали.
- Извините. Вы не подскажете,
где у вас тут дом номер 17?
- К Акимовой, что ль?
- Ну я не знаю.
Там живет моя жена.
- Жена?
- Да. Вы ее знаете?
- Обижаете, мужчина.
Я в этом поселке всех знаю.
- Нет, я за вас очень рад, женщина,
но мне бы 17-й дом...
- Так вы вон возле него и стоите.
- Так что сразу не сказать-то? Ой...
- Мужчина, так я вас не пойму:
вам дом 17-й нужен или Люба?
- Женщина...
Женщина, вы меня с ума сведете.
Я вам говорю, мне нужна моя жена.
- Любка, что ль?
- Любка!
- Так ее там нету.
- Не понял.
- Она у соседа.
Я только что видела, как он повел
ее в свою берлогу. Вон туда.
- В берлогу, значит? - Угу.
- Угу. Ясно, короче.
- Только я вам ничего не говорила!
- Люба, я тебе хотел сказать...
- Ну здравствуй, Любаша!
А я смотрю, ты тут это, короче,
зря времени не теряешь, да?
Ну это, как говорится,
свято место пусто не бывает, да?
- А я не понял,
кто это у нас такой деловой?
- А это мой муж, Миша.
- А-а, понятно.
Вы бы, молодой человек, для начала
представились, а потом уже хамили.
- Здрасте. Может, тебе еще поклон
отвесить? Ты кто такой вообще?
Я тебе по-хорошему
морду должен был набить уже.
- Так ты не стесняйся.
- Так а я и не постесняюсь...
- Ты что приехал, а?
- Да просто поговорить, Любаша.
- Говори.
- Разговор короткий, в общем-то.
Короче, ты сейчас собираешься
и едешь со мной в Новопольевск
и подпишешь кое-какие документы
у нотариуса.
- О разводе, я надеюсь?
- Нет, это само собой, Любаша.
Но это не главное. Ты оформишь
дарственную на нашу квартиру.
Ты же, я так понимаю,
там жить не собираешься, да?
У тебя же вон какой домина.
- Эта квартира достанется
нашей дочери.
- Ладно, хватит этой демагогии.
Поехали. Все. Поехали, поехали. Все.
- Никуда я не поеду!
- Эй, послушай, ты же видишь,
что она с тобой никуда не поедет.
- Да отвали ты от меня! Поехали!
- Ты что, глухой, что ли?
- Да отвали ты от меня! Иди сюда!
- Тебе сказали русским языком -
вали отсюда.
- Тебе сказали русским языком
вали отсюда.
- Мужик, да что ты такой
непонятливый, а?
- Тихо, тихо, тихо.
Я же тебе сказал русским языком -
никуда она с тобой не поедет.
Я Любу в обиду не дам. Ты слышал?!
- Мужик...
- Первый и последний раз я вижу тебя
в своем доме! Все, вали отсюда! Бегом!
- Люди добрые, гляньте!
Чуть не поубивали друг друга
из-за бабы.
- Все, представление закончилось.
Спасибо за внимание.
- Да была бы хоть баба,
а то одно название.
- Люба... Не плачь.
Все будет хорошо. Люба.
Ну, пожалуйста.
- Давай, догоняй!
- Дети, аккуратней со шляпами.
- Хорошо, бабушка.
- Не догонишь! Не догонишь!
- Садитесь.
Любовь Андреевна,
мама едет к нам погостить.
- Это же замечательно.
- Да, и дети тоже рады.
И это все благодаря вам.
Спасибо вам большое.
- Вот, Люба, решила снова
окунуться в столичную жизнь.
Нине помогу, с детьми позанимаюсь.
Они, наверное,
у вас от компьютера не отходят.
- Как и все современные дети, мама.
- Это мы исправим.
- Надежда Петровна!
- Будем ходить по театрам.
Я не знаю... Читать умные книги -
подальше от этих жутких машин.
- Надеждочка Петровна,
вам письмо из Москвы.
- Тихо ты.
Маргарита, вы что-то путаете.
Я ничего не отправляла.
- Нет, правда, из Москвы. Вот оно.
- Что там, мама?
- Петя, меня приглашают преподавать
актерское мастерство
в театральную академию.
А, как неожиданно?
- Что же тут неожиданного? Актерского
мастерства-то вам не занимать,
Надежда Петровна.
- Ох, поплачет у меня молодежь.
Они же сейчас ничего не умеют,
только тусоваться.
Я думаю, они еще будут гордиться,
что у них преподавала сама Акимова.
- Еще бы.
- Поздравляю вас, Надежда Петровна.
- Спасибо. Люба, тебе я поручаю
следить за домом.
Да, вот и... вот за этим вот
революционным морячком - мало ли чего.
- Я буду без вас скучать.
- Как кролик без удава?
Все - по коням!
- Надежда Петровна,
что бы я без вас делала?!
- Спасибо тебе, спасибо за все,
слышишь?
Ладно, все. Давай, пока. Счастливо.
Поехали.
- До свидания.
- Ну что, Люба? Я так понимаю,
Надежда Петровна вам поручила
за мной присмотреть? А я как раз
собрался на причал прогуляться.
Не составите мне компанию?
- Я же обещала.
- Спасибо. Прошу.
Я очень люблю это место. Здесь очень
красиво, спокойно и, главное, тихо.
- А мне наоборот, Миша,
как-то тревожно.
Вроде бы все у всех наладилось.
У Надежды Петровны все хорошо.
Меня на работу взяли.
А вот с дочкой я так и не поговорила.
Что она? Где? Ничего не знаю.
Поэтому в будущее смотреть
мне как-то тревожно.
Просто все так как-то
стремительно переменилось...
- Люба, я хочу тебе сказать,
что с той самой минуты, как ты присела
на эту окрашенную скамейку,
я не перестаю думать о тебе.
И хочу сказать,
что тебе нечего бояться.
- Мама! Мама!
- Катя?
- Мамочка, пожалуйста, прости меня,
я очень тебя люблю.
- Ну вот, я же говорил:
все будет хорошо.
- Доченька моя,
я тебя тоже очень люблю.
 

////////////////////////////