Путешествие с родины на родину (2013 год). Цитаты и фразы из фильма

Die andere Heimat - Chronik einer Sehnsucht

Фильм рассказывает историю их семьи, освещая самые важные факты, как-то: свадьба, рождение детей, отречение от дочери

Все фразы и цитаты

"16-го, когда мы стояли примерно
на 58 градусе южной широты,
море сияло ночью,
что показалось нам странным
для высокой широты и холодного региона.
Хоть и не такой сильный, как у мыса,
но и здесь и там мы могли наблюдать блеск.
В полдень столбик термометра
поднялся до 33,5 градусов.
Дул сильный ветер
по всей этой области.
Мы видели много морских водорослей,
в основном на вершине скалы,
огромное количество буревестников,
а также других морских птиц.
Среди последних нас позабавили
некоторые большие серые чайки,
когда они охотились на
большого белого альбатроса".
Якоб!
"Несмотря на свои длинные
крылья, он не мог убежать от них".
Якоб!
"Они пытались добраться до него
снизу, к его животу, где он..."
Дай мне книгу!
- Лентяй, я покажу тебе, что такое работа!
- Я не слышал тебя.
- Выходи отсюда!
- Якоб!
Убирайся отсюда!
- Дай мне книгу.
- Дай мне книгу.
- Я не слышал тебя.
- Выходи!
Только не книгу, отец.
Ты негодяй, в следующий раз, поймав
тебя за бездельем, я сломаю тебе шею!
Дай мне эту книгу!
- Якоб!
- Пока ты живешь под моей крышей,
ты делаешь, как я говорю.
Куда ты пошел?
А ты всегда за хама!
Беда и раздоры весь день...
Думает, что он и сам
индеец, полоумный!
ДРУГАЯ РОДИНА
ХРОНИКА ТОСКИ
Дядя!
Что это такое?
Сегодня,
первого апреля
1842 года
в Шаббахе,
начал свой журнал
Якоб Адам Симон,
сын мастера-кузнеца
Йоханна Симона
и его жены Маргарете,
моей дорогой матери,
ведомый побуждениями моего
сердца исследовать мир
как это описано в книгах
и в записях, оставленных
отважными путешественниками,
в основном ради языков далеких
народов, которые я намерен изучать.
Луна полная,
поэтому ты не можешь уснуть.
Все в порядке, бабушка.
Будь осторожен с мечтой.
Мечты могут сбываться
в один прекрасный день.
Мое искренне намерение -
доверить этой книге
каждый из моих шагов
и серьезных решений,
пока я не встану на краю океана,
который перенесет меня в Новый Свет.
Ночью сон часто покидал меня,
и мне представилось множество
мужчин и женщин,
девушек, детей и юношей,
которые покинули
свои дома в эти годы.
Длинными вереницами их тени
движутся к бурным волнам,
что перенесут их в Новый Свет.
Почему,
спрашивает мое тоскливое сердце,
зачем уходить из дома навсегда?
Трудности, которые нас
окружают, наверняка пройдут,
а изгнанникам редко улыбается удача.
Почему все эти повозки
стоят загруженные
и готовые к отбытию
за границы Рейнской области
и Пфальца и, если верить слухам,
по всей Европе так же.
Пришло время.
Братья Кун эмигрируют.
Все трое.
Сколько же тех, кто ложась
в постель клялись остаться навсегда,
но проснувшись, решили
бросить свои корни в тот же день
и следовать зову времени.
Зов сильнее всей нашей решимости.
Господь благословит тебя и сохранит тебя.
Господь заставит твое лицо сиять
и будет милостив к тебе.
Господь обратит свое лицо
на тебя и принесет тебе мир.
Да благословит вас Бог, аминь.
Отче наш, сущий на небесах!
Да святится имя Твое;
да приидет Царствие Твое;
да будет воля Твоя
и на земле, как на небе;
хлеб наш насущный дай нам на сей день;
и прости нам долги наши,
как и мы прощаем должникам нашим...
Это последние.
Просто представь, мама,
там поля в пятьсот раз
больше, чем здесь,
и нет зимы.
Можно собирать зерно,
кукурузу и пшеницу два раза в год.
На Рио Гранде!
Самый большой лес на севере.
Это не просто в сто, это в тысячу раз
больше, чем весь Хунсрюк!
Откуда ты это взял, Якоб?
Я теряюсь в догадках,
когда смотрю тебе в глаза.
В твоих глазах что-то
есть, Якоб...
Я не знаю, откуда это.
Это всего лишь из нескольких книг, мама.
Их сотни, тысячи.
Нет, Якоб.
Ты всегда был другим,
даже когда был маленьким.
Я видела со стороны.
Бабушка сказала,
позаботься, чтобы он не умер молодым,
с этим взглядом в другой мир.
Отец иначе смотрит.
С этим гимном мы
приветствуем весну в этом году,
что с Божьей помощью принесет
нам справедливую награду
за всю тяжелую работу
последних лет: богатый урожай.
Это воля Бога, чтобы за бедными
годами последовали годы богатые.
Мы оглядываемся назад на семь лет
трудностей, плохих урожаев, тьму
и смерть многих наших
маленьких детей.
Некоторые из нас поняли гимн:
"Иди и ищи, сердце мое, радости жизни"
как вызов искать счастья
на той стороне океана.
Но даже в Бразилии рай божий
просто так не выпросить!
У судьбы есть множество путей,
и я последую ее зову,
когда однажды мой брат Густав вернется
из пехоты Его Величества в Везеле,
где он несет свою военную
службу как кузнец для драгунов.
Во славу этого прусского короля,
которому нет никакого дела
до своих подданных!
Но есть причина получше,
по которой служить могу я.
Ее имя - свобода!
Отсюда моя решимость
до конца года,
отвернуться от этой неверной родины
которая ничего, кроме рабства,
не предложит своим детям, а лишь поиски
царства грез, что описано во
многих книгах и путеводителях.
Они все в церкви.
Так хорошо, что ты вернулся, Густав.
Добрый день, бабушка.
Я так устал.
Попробуй поспать.
Ты сейчас дома.
Дядя.
Дядя!
- Дядя, Густав дома.
- Да, да.
Время пришло. Мир уходит.
Но не для меня.
Это по воле моей сестры.
А она лично пожала Наполеону
руку и коснулась его савана!
- И ужасный голод...
- Ах да.
Голод пришел с ложным императором.
Но шведы не страшили нас.
Мы были слишком сильны для них
здесь, в Шаббахе.
Но это было 200 лет назад, дядя.
Когда мир рухнет - будет воскресенье.
Пока все будут в церкви.
- Запомни мои слова!
- Послушай, дядя!
Густав вернулся домой.
Пока они все в церкви.
И Бог на небесах может
свысока смотреть на них всех.
- Он никогда не забудет. День расплаты!
- Он прямо на кухне.
Дядя, они ждут нас.
Якоб, твой отец все еще
делает твою жизнь несчастной?
Время идти домой.
Когда Республика покатится вниз
Негодяи
Во дворцах
Заплатят сполна
Они все будут кашлять,
пока не станут кашлять кровью!
Якоб, когда ты отправишся к
индейцам, я тоже смогу приехать?
Да, конечно.
- А ты научишь меня читать?
- Да.
И тогда мы сможем прочитать все те
книги, которые я приберег для тебя.
Да, дядя, обещаю.
Когда придет Республика,
идущая вниз по склону...
Иди сюда, Марготчен,
скажи добрый день, Густав.
Он был почти два года в армии.
Марготчен!
Ты криворукая курица!
Ты маленький шайтан!
Глупое существо, это все ты!
Ты творение дьявола, несомненно!
С твоей косолапостью!..
Сатана твой отец,
мы всегда знали.
Мой отец погиб на войне!
На какой войне? Наполеоновской?
Там от вас не было
никаких признаков тогда.
Хорошо, что ты вернулся.
Теперь все будет лучше.
Внимание!
Якоб, старина!
Ты удерживал форт, здесь без меня?
Ты вырос.
Сельские жители называют его индейцем.
Где теперь Лена?
С ней что-нибудь случилось?
Твоя сестра вышла замуж за жителя Мозеля.
Он крепкий парень.
Протестант или католик,
характер - это главное!
Она живет в Вольф-ан-дер-Мозеле,
ее муж - виноградарь
по имени Цайц.
Вы с ним не знакомы.
И этому маленькому католическому
ублюдку в ее животе здесь нет места.
- Я прав?
- Ты - сюда.
- Белый сыр на ужин!
- Сложить руки.
Наши глаза взирают к тебе, о Господь,
Ты кормишь нас,
когда мы голодны.
Полнота твоих рук изливает
благословение на все сущее.
Аминь.
Каюкачуа считают,
что к несчастью, хин-ти-тую,
говорить о вещах, которые
давно прошли или еще впереди.
Когда же они говорят,
они вообще воздерживаются
от каких-либо ссылок на время
или так называемое "наследственное" время.
Только индейцам разрешено
использовать такую форму,
потому что это также время, в котором
сочетаются их священные повествования.
Например: "Место,
где восходит солнце",
кла-куло.
Иди за мной, Флоринчен.
Сейчас я покажу тебе.
Хорошо, что оно мокрое. Идем.
Еттчен, это действительно поможет?
Ты клянешся?
На что угодно, Флоринчен.
Я попробовала это сама.
Все болячки исчезли еще до заката.
Смотри.
Давай, мы должны раздеться.
И спеть ту песню.
Еттчен, холодно.
Так и должно быть.
Можешь вспомнить слова?
Мы не пойдем домой, мы не пойдем домой,
Мы больше не пойдем домой
Пока вся мерзкая сыпь не исчезнет
И больше не будет болячек на руках
Мы больше не пойдем домой
Три, два, один, заклинание закончено
И скоро весь налет исчезнет
Знаешь, о чем я думала?
О красивом принце.
С маленькой кисточкой,
свисающей вниз.
- Не смотри! Смотри в другую сторону!
- Отвернись!
Все нормально, можешь смотреть.
- Ты расскажешь о нас?
- Нет, никогда!
- Неужели никогда?
- Конечно никогда.
У нее сыпь на руках.
Это не пройдет.
Смотри, что я нашел. Это перо
из крыла falco rusticolus islandus,
на Скором Холме.
- Оставь себе, если хочешь.
- Спасибо.
Это история о любви?
- Нет, это о тропиках.
- Тропиках?
Это болезнь?
Тропики - это место, где...
в полдень тень вашей головы
падает прямо на ваши ноги.
Тропики...
Флоринчен, дурная, стой на месте!
Тропики...
Можешь оставить себе.
Спасибо.
- Из rusticulus oswaldus romandus.
- Falco rusticolus islandus.
С крайнего севера в Гирфальке.
Индейцы Cayucach?a
называют это кл-у-и-кл.
Но у них много других птиц,
которые намного красочнее.
Ты не представляешь, как выглядят
птицы в Южной Америке.
Некоторые размером с осу.
Другие такие же большие...
такие большие...
такие большие, как ты!
Кондор, скажем, или пеликан.
Флоринчен, сумасшедшая, подожди меня!
Это ты сумасшедшая!
Не менее необычным было наше первое
знакомство с песчаными блохами.
Эти насекомые стремились
к нашим пяткам и пальцам
и заложили их невылупившееся
потомство под кожу.
Якоб!
Опять ты за свое!
Выходи отсюда!
Притворяется! Лжец!
Иди в кузницу!
Отдай мне книгу!
- Готово?
- Да, готово.
Йоханн,
разве мы не должны радоваться,
что мальчик так много учится?
Чему он научился?
Ничему полезному!
У него обе руки левые, и он ленивее
мертвой летучей мыши.
Я бы хотела уметь читать книги.
Нет, мама, отец прав.
Я ни на что не годен.
Мы все должны зарабатывать на хлеб.
Посмотри на своего брата!
Я прав, Густав?
Флоринчен!
Флоринчен, ты где?
Никто не смог бы увидеть нас сейчас,
если бы мы сняли всю нашу одежду.
Мне уже не нужно. Смотри!
Не осталось ни одного маленького нарыва!
- И даже рубцов на пальцах.
- Это помогло.
Но мы все равно можем
снять одежду, верно?
Я умру, если кто-нибудь нас увидит.
Ты имеешь в виду, если придет индеец.
Или принц.
Рыщет волк средь высокой травы
По грязной земле
И вонзит он клыки в маленькую девочку
Прежде чем она успеет оглянуться
Флоринчен... там!
Это принц!
Вы местные?
Ах, вы взяли кратчайший
путь через холм Коппенштайн.
Сплошь камни и гранит...
Наполеону это хорошо известно.
И да и нет.
- Науерт!
- Да?
Иди сюда. Посмотри на это.
- Густав!
- Вы мне больше не нужны.
Вот.
В благодарность.
Им нужны свободные руки.
Это молодой барон из Гемюндена.
Позаботься о лошадях,
пока твой отец снова не разозлился.
Разве вы не девушки с дробилки
ценных камней в Киршвиллере?
Еттчен - да, а я из дубильни
Морша в Фишбахе.
Ах да.
Это помогло?
Увидимся, может быть.
- У нее все еще есть то перо.
- Флоринчен!
Барон, твой дядя...
ты бросил его в Кройцнах?
- Нет, он отправил меня сюда...
- Понятно.
...потому что его леди жена
на курсе лечения.
Я вижу. Так подходит.
- Теперь подходит.
- Да, подходит.
Прямо по твоей улице, а?
Лучше, чем тяжелая работа в кузнице.
Ты это понимаешь?
Да.
Это испанский.
Это означает что-то вроде...
"В ночь после того,
как я говорил с ним
"появился сильный ветер
и подул так сильно
"что часть крыши улетела."
"Дикари были злы на меня.
Lingua...
На их языке они сказали: "Хуа-ка-атра-аку.
Сти-она санти-кулу хем.
Это диалект Xancar?u,
а значит...
"Лукавый,
знахарь заставил ветер прийти.
"Он имел в виду книгу, которую я держал."
Да ты прямо волшебник, а?
Спокойно, не дури,
а не то мы сделаем из тебя колбасу.
Не спеши.
А что это значит?
Это английский.
"В предыдущих выпусках мы
опубликовали некоторые новости
"О состоянии рабов на плантациях..."
Якоб!
- О, это мой отец.
- Где ты прячешься?
Это будет шесть серебряных.
Колесо стало лучше, чем было раньше.
Я не вру.
Прибереги ee до следующего раза.
Для меня это всего лишь испанский.
Отец!
Отец!
Ты слышал?
Братья Флоринчен тоже
едут за границу.
Отец, я знаю, что ты хочешь сказать.
Но не волнуйся. Я остаюсь с тобой.
А также с мамой.
Иначе у тебя не будет
никого, кто тебя понимает.
Не беспокойся.
И у меня тоже нет любимого...
Ты что-то хочешь мне сказать, отец?
Красиво.
Так далеко.
Бесконечно.
Можно потеряться там навсегда.
Через море и дальше.
Это как небеса.
Это не имеет конца.
Это рай.
Часто, когда мы были детьми,
мой брат Густав, на три года меня старший,
брал меня за руку, чтобы провести
через нашу деревню, когда было темно.
Тот, кто не может видеть,
должен иметь мир в голове, сказал бы он.
Все, что он имел в виду,
это расположение домов и ям на дороге,
чтобы не попасть в них.
Я говорил,
что весь мир - темное место,
и оно должно быть освещено
в наших умах так,
чтобы мы смогли найти
дорогу ночью, как индейцы.
Остерегайся того хорька!
Его нора там, где ты спишь.
И разве не найти повсюду
людей, что знают
и могут показать нам верный путь,
если мы на их языке попросим об этом?
Как обращаться к членам племени?
Например,
"вождь говорит с беременной женщиной":
"тамюк вка тукш-талем ханья ктекель".
Или "беременная женщина
говорит с вождем":
"тамюк хаймья такель
вка тукш таюкель".
Примечание:
все члены племени и все незнакомцы
будут использовать первый вариант.
Тем самым они выражают
свое уважение к вождю племени.
Моя мама не умеет ни
читать, ни писать, как все крестьяне
и трудолюбивые поколения,
которые им предшествовали.
Она дала мне безопасность.
Как мы говорим на нашем языке:
"Geheichnis".
Когда я мечтал,
что могу летать, как птица,
но она никогда не смеялась
надо мной с презрением.
Вместо этого она увещевала меня
не позволить завистливым насмешкам
моих хулителей обрезать мои крылья.
Благодаря ее мудрости,
я избежал ловушек
в которые попали те,
чьи ноги привязаны к их земле.
- Это большие.
- Хорошо.
Мы копаем картошку.
Как вы думаете, насколько я глуп?
Йоханн, не надо!
- Йоханн!
- Даже армия не справится с тобой!
Прочь с глаз моих!
Пытался обмануть меня так!
Наш индеец! Ты не поймаешь его!
Я научу тебя, что такое работа.
С дубиной, если нужно!
F?rchtegott!
Фюрхгехотт!
Ты не видел моего мужа?
Нет, здесь никого не было.
F?rchtegott Niem с дробилки
ценных камней в Киршвиллере.
Он не был дома всю ночь.
Помоги мне найти его!
Я знаю Еттчен, вашу дочь.
Это ваш муж?
Фюрхгехотт!
Выходи из воды!
Фюрхгехотт!
Пошли.
Frau Niem, держите колесо?
Уже иду. Да.
Давайте, мистер Ним.
Фюрхгехотт?
Мой муж перестал говорить
двенадцать лет назад.
Он не разговаривает.
Двенадцать лет!
Можешь себе представить?
Еттчен здесь нет. Она никогда не
бывает здесь, когда нужна мне.
Вероятно, болтается с подругой
из грязной дубильни.
Помочь мне не убила бы ее.
Ты голоден?
Должно быть голоден.
Это все, что я могу тебе дать.
Положи сюда.
Времена тяжелые.
Merci.
Говорить о страданиях меня не устраивает...
У меня есть ноги,
чтобы пойти так далеко, как я захочу,
а не ждать,
повиноваться и молчать.
Если я однажды отправлюсь
посмотреть на Новый Свет,
Я не буду брать орудия,
как все остальные, которые
обременены своим хозяйством,
посудой, своими кроватями
и ночными горшками.
Как простодушно их
видение Нового Света!
Нам не следует воспринимать
это как грядущее бедствие,
а напротив - как отражение мечты.
Я не возьму с собой ничего,
кроме знания всех тех
кто прошел этот путь до меня
и писал об этом в книгах.
Ибо все может быть потеряно,
погруженное шормом в море.
Но только не знания нашего сердца.
Hannes, Hannes, следуй за мной
Бразилия - это место, куда мы едем
Земля такая большая, земля такая свободная
С картошкой размером с колено гиганта
Где каждый день можно забить свинью
И запить ее вдоволь лучшим вином
И все горшки слишком малы
для рысаков, печени, голов свиньи.
Итак, Ханнес, Ханнес, не тяни,
не упускай своего счастья
Господа!
Образ милосердного Императора.
А вот и попугай из Бразилии.
Из Бразилии мои друзья. Попугай.
Бразилия это рай на земле.
В Бразилии нет льда, нет снега.
Ни одной из ваших холодных зим.
Там есть все,
земля вечного солнца.
Многие, как вы, разбогатели
в Бразилии. И вы тоже можете.
Понимаете? Там вас ждет удача.
Добро пожаловать, говорит император
Всем вам мое приветствие
Ибо я хотел бы поделиться с вами
Частью моей империи
Не бойся, моя рука защитит тебя
От зла ??и от злой воли
Покуда вы будете моими подданными
На прекрасной земле Бразилии
Не бойся, моя рука защитит тебя
От зла ??и от злой воли
Покуда вы будете моими подданными
На прекрасной земле Бразилии
Господа, господа!
Сегодня не только вино бесплатно.
Император Бразилии
предлагает каждому поселенцу
четыреста акров земли,
годовой оклад в две тысячи гульденов,
двенадцать рабов, дом,
десять голов скота и десять свиней.
Для опытных мастеров
переезд бесплатный,
а для их семей
почти ничего не стоит.
Вот документы.
Подходите, подпишитесь
и сделайте свою удачу!
Много стариков.
- Один или два подпишут.
- Один или два?
- Не много.
- Вы знаете как это бывает.
Мы бы поехали в Рио-де-Жанейро на удачу.
Но мы из хунсрюкской дубильни.
И если мы не можем свести
концы с концами здесь,
какие у нас шансы в Бразилии?
В Рио спрос на кожу в 200 раз
выше, чем здесь,
но есть только 10% из многих дубильщиков,
хорошо владеющих профессией.
Объясните нам еще раз!
Наш торговый дом Delrue в Брюгге -
это ваша гарантия.
Осматривая комнату, я
вижу, о чем вы думаете.
После плохого урожая, налогов,
рутины в армии и
деспотизма ваших лордов
вы говорите себе: любая
судьба лучше смерти.
А? Разве не так?
А что лучше смерти?
Хорошая жизнь, лучшая жизнь!
И это то, что предлагает
вам наш торговый дом Delrue.
Наш секретарь Антонио
Альварес де Мирандан Вареджао
договорился об этих контрактах
лично с президентом Бразилии
Аурелиано де Соуза и Оливейро Кутиньо
и его министр Аранье Рибейро
подписал и опечатал их.
Антонио Альварес де Мирандан Вареджао,
Аурелиано де Соуза Кутиньо,
министр Аранье Рибейру...
Все эти имена крутятся
в моей голове.
Если мы носим красные или желтые туники,
шляпы или шлемы, ботинки или туфли
Если мы шьем женские платья
или плетем шнурки для обуви
Это не имеет никакого значения,
нам больше нечего терять
Если мы шьем женские платья
или плетем шнурки для обуви
Это не имеет никакого значения,
нам больше нечего терять
Эй, дорогой друг,
ты поедешь с нами?
- Я?
- Да ты! Давай!
Куда держите путь?
В Трарбах, Целль, в Кувеленц
Свергнуть короля в Майнце
К свободе и аллотрии
И после мы отправимся в Америку!
Моя сестра живет в Трарбахе!
Дрогнем!
Браво. Свобода жива!
Пять лет в тюрьме за
каждую из этих книг,
если тебя поймают с ней.
"Проклятая цивилизация,
"самая почетная и подлая
из всех аристократий,
"денежный класс,
"наследственное дворянство
"и превращение орды оленеводов
в правителей нации...
"Но революция не долго
терпела этого дьявола."
Странствия по зодиаку
Стойте! Высаживайтесь на берег!
Вы оглохли? Это приказ.
Вставайте, немецкие братья,
на карту поставлено отечество
Мы боремся за права человека и за
гражданское счастье
Рабами мы никогда не будем
в республике свободных...
Там, в лучах земного блаженства,
Я видел огромные ядовитые растения
растущие из болота и грязи...
Спешиться!
...раздутые пиявки,
институты, замаскированные
под рай либерализма
просто служат, чтобы побороть
излишки королевской власти и богатых...
Я разорвал нить, что связывала
меня с миром моих родителей.
Прощай, товарищ! Удачи!
Мое путешествие к свободе
начинается с нового мировоззрения.
Я отказался от всего знакомого.
Мои глаза благословлены
этой остротой зрения,
потому что они увидели свободу,
которой я дорожу всем моим сердцем.
Вольф ан дер Мозель,
десятое сентября 1842 года,
по дороге в дом моей сестры Лены.
Ты должен рассказать мне
все новости, Якоб.
Как ты поранил руку.
Как дела у отца и мамы.
И в Шаббахе.
И почему отец никак не простит меня.
Я не могу до него достучаться.
Мой ребенок не виноват,
что его отец католик.
Я отрекся от своих родителей.
Малыш. Почему?
Никто не отрекается от своих родителей.
А ты любимый у мамы.
Якоб, ты в безопасности здесь со мной.
Не могу поверить, что ты здесь...
...не могу поверить.
Дядя?
Дядя?
Что случилось?
Дядя...
Цып, цып, цып...
Я обойду его со спины.
- Подожди, я возьму его ноги.
- Хорошо.
Сначала возьми его за ноги.
Я возьму за руки.
Тяжелый, не так ли?
Подожди, я должна вытащить его.
- Раз, два, три...
- Давай оттащим его отсюда.
- Вот так с ним будет удобнее.
- Возьми его ногу.
Я развяжу этот ботинок, а ты другой.
Он тяжелый!
Теперь спустим брюки!
- Раз, два, три.
- Тебе надо его приподнять.
Дай мне эту тряпку?
С тобой все впорядке?
Ты как маленькая.
Ужасная вонь!
- Я займусь его задом.
- Скоро мы закончим.
Я только помою пальцы ног,
хоть они и так выглядит
чистыми у дяди.
Давай голову, и все.
Только голову.
Я могу и шею тоже.
Остальное не будет видно.
Теперь мы можем положить
его в могилу... дядя.
- Ну вот все и поымыто.
- Ты кое-что пропустила.
Позволь мне это сделать.
Поднимаем вместе.
Он тебе нравится, да?
- Давай пить!
- Прямо из под пресса.
Хорошо. Пить я хочу.
Идите все сюда. Будем пить!
- Что это такое?
- Сок.
- Вкусно!
- Но осторожней.
Почему?
Если выпьешь слишком много,
проведешь в туалете весь день.
Он пройдет насквозь.
Погоди минуту...
Вы можете напиться вдоволь.
Сок. Свежий.
Пей, Флоринчен!
Но не переборщи,
а то выйдет у тебя снизу.
Выйдет у тебя снизу?
Я так хочу пить.
Так вкусно!
Еттчен, будь сдержанней!
На этом самом месте, где ты стоишь,
Отец Вальтера умер третьего июля.
Мы нашли его только на следующий день.
Он был за алтарем,
поэтому мы не сразу увидели его.
Я никогда не знала мать Вальтера.
Она умерла прошлой зимой.
Вальтер говорит,
что его отец умер от горя.
Я тоже, если что-нибудь
случится с Вальтером.
Мы созданы друг для друга, Якоб.
Если бы только отец понял, что два
человека могут принадлежать друг другу
даже если у них разные религии.
Католик может быть таким же
богобоязненным, как и протестант.
Вальтер хороший человек,
и вместе с тем мудрый.
Это такое благо в
эти ужасные времена.
Лена...
Я хочу эмигрировать.
- Что тебя надоумило?
- Я хочу туда...
...куда уходит солнце,
когда оно садится здесь.
Ты понимаешь?
Когда тут стемнеет...
...там становится светло.
Намного ярче,
чем бывает здесь.
Ты хочешь мне почитать?
О тропиках?
Нет.
Эту книгу я получил только
вчера в библиотеке.
Это Паулино Райтц из Рио-Гранде.
Он католический миссионер.
Он объясняет по-португальски
как разные племена тропических
лесов говорят друг с другом.
И как они говорят?
Например, у индейцев Cayucach?a
есть 22 слова для "зеленого",
но нет слов для "левый" и "правый".
Но у Xancar?u есть
слова направления,
как "вниз по течению" или "направление
носа" или "направление верхушки дерева".
Cayucach?a всегда знают,
где найти то, что им нужно.
И как они говорят "рука"?
Рука?
Ko-ю.
Но поднятая рука - это галк-ю.
- Ко-ю.
- Ко-ю.
- Гальк-ю.
- Гальк-ю.
- Протяни ее в сторону, и это будет птак-ю.
- Птак-ю.
Потому что в джунглях каждое
движение имеет значение.
А вот так?
Индейцы так не делают.
Они... скрещивают руки на груди,
немного наклоняются вперед и
говорят: "На ана мана сэзу".
На ана мана сезу.
Правильно.
Я... я думала, что это прошло,
но теперь все начинается снова.
Потому что ты слишком много выпила.
Тэ-ю кам си-у уклу танд-ла-о.
А это что значит?
- "Ты умеешь хранить тайну"?
- Kauwatach?a так говорят?
Cayucach?a.
Умеешь?
У нас уже есть тайна?
Наша тайна. Помнишь?
- Я покидаю страну.
- В Бразилию?
Я подал заявку на получение
разрешения на эмиграцию.
Вот почему ты изучаешь
эти языки джунглей?
Да. Потому что, если ты вдруг
встретишь индейцев в джунглях,
Ты знаешь, чего они хотят от тебя.
Понимаешь?
Ты можешь сказать:
На ана мана сезу,
и они узнают,
что у тебя благие намерения.
Или, если они подходят к тебе
и говорят: талу татем-тел,
значит они на тропе войны,
и следует сказать, что ты с миром.
- Ченту хаем, я-е.
- Ченту хаем, я-е.
Да. Или... ты предлагаешь им подарок.
- Ульма пта-киль.
- Что это такое?
"Ульма" означает дар,
а "пта-киль" означает огонь.
Это просто означает коробку спичек.
Они никогда не видели их раньше.
И тогда ты сразу станешь их другом.
Ты возьмешь меня с собой
посмотреть на индейцев, Якоб?
Послушай, я серьезно.
Якоб, посмотри сюда.
Здесь Густав.
Как ты меня нашел?
Бабушка знает все.
Якоб, возвращайся домой.
Ты нужен нам.
А как насчет нашей сестры?
Не пора ли ей тоже вернуться в Шаббах?
И побыстрей.
Якоб...
Дядя умер.
Но с ним все было в порядке.
Похороны в пятницу.
Он всегда был на моей стороне.
В пятницу?
Никто в деревне не понимал его.
Никто не понимал.
Мы втроем.
Да... мы втроем.
Это так.
- Только мамы здесь нет.
- И отца.
Я скучаю по ним всем.
Прощаться естественно
для всех людей.
Дни нашей жизни проходят один за
другим, и мы никогда не увидим их снова.
Подобно тому, как мертвые забирают часть
нас с собой в свои безмолвные могилы,
так время и молодость уходят от
нас, чтобы никогда не вернуться.
Воспоминание о потерянной любви -
это воссоединение и прощание в одном.
Все поэты пишут об этом,
и я испытал на сырной ярмарке
седьмого ноября 1842 года,
когда солнце надо мною померкло
и не светило еще много долгих дней.
Как бы странно это ни звучало,
ярмарка сырного соуса обернулась
для меня катастрофой.
Это так называемый
"праздник холодных ног",
потому что это происходит
в начале ноября,
когда работа на полях
закончена и тихие комнаты
ждут, пока любимые придут домой
и сядут в спокойном воссоединении.
Все парни и девушки из деревень
Зиммерна и округа Херштайна пришли,
как и я, хоть у меня и не было
навыка или знаний о танцах.
Мой брат велел мне сопровождать
его, поэтому я пошел.
Соус!
Соус из Шаббаха!
Купите соус!
Это лучший соус в мире,
да что я говорю: во всем Хунсрюке!
Три фартинга за
ломтик хлеба с соусом.
В горшке есть агатовые шарики.
Если вы найдете один,
вы можете оставить его,
и получить еще один бутерброд.
- Другой для моей подруги.
- Есть два серебряных.
Если вы найдете один, вы можете оставить
его, и вы получите еще один бутерброд.
- Что это?
- Соус из Шаббаха!
- Еттчен! Мне попался агатовый шарик!
- Попался тебе?
Какой красивый.
У тебя есть бутерброд для меня?
Мы должны забрать нашу награду.
Пойдем!
Соус из Шаббаха!
Если не понравится, денег не вернем.
Но у нас такого никогда не было.
Кому попался агат?
Кому попался агат?
Они есть внутри,
Флоринчен нашла один.
У нее уже полные руки.
Угощайтесь, пробуйте!
Посмотри на своего брата!
Он знает как это делается!
- Якоб, ты не хочешь танцевать?
- Нет
Идем, я тебе покажу.
...два, хоп.
Раз, два, хоп.
Густав был в армии.
- На ана мана сезу.
- На ана мана сезу.
Значит ли это,
что вы хотите что-нибудь выпить?
- Да.
- Пошли.
- Буттерлинг!
- Густав!
- Дай мне четыре стакана вина.
- Я не могу.
В моих подвалах вина полно,
но мне не разрешено его продавать.
Не говори ерунды.
Какая ярмарка без вина?
Барон в Гемюндене имеет исключительное
право продавать вино до Рождества.
Но так не бывает.
Здесь бывает, таков порядок.
Древними привилегиями они называют это.
- Коварными привилегиями, если по-моему.
- И что теперь?
- Я могу дать тебе шнапс.
- Тогда дай мне шнапс.
Я хотела бы услышать все те 22 слова,
которые есть у индейцев для "зеленого".
Ты все их знаешь?
Давай посмотрим.
Видишь эти сосновые ветви там?
Это "лика-ла-иту".
А...
что насчет платья этой женщины?
- Фим-са-ла.
- Фим-са-ла?
- Фим-сса-ла, с острой "с"
Хорошо, фим-сса-ла.
А эта маленькая медная лампа здесь?
Я не знаю есть ли
у Cayucach?a медь.
Йуки-хем? Ка-йи?
Хольм-хуо.
- Хольм-хуо?
- Да, это холм-хуо.
В другом контексте это
также означает "защита".
Но если это говорить о лампе,
значит "зеленый".
- Я всегда знал, что Еттчен и Якоб
найдут друг друга.
- И я знала.
- Честно.
Никто, ни один человек в
Хунсрюке не похож на тебя, Якоб.
Ты слышал, как Флоринчен
и ее братья поют?
- Нет.
- Нет?
Тогда ты должен! Идем.
- Подожди минуту. Я должна петь.
- Ну, тогда пой!
Когда солдаты отважно
маршируют по улицам
Все местные девушки
стоят у дверей и машут
- Но почему?
- Да потому!
Потому что они идут нога в ногу
чинг-дерасса, бум-дерасса,...
Итак? Почему вы не танцуете?
- Я думаю, что Якоб боится.
- Якоб, может, и боится? Но ты точно нет!
Ты настоящий маленький волчок!
Вот, подержи!
Когда взрываются на поле
бомбы и гранаты
Девушки все плачут о своих
бедных солдатах
Но почему?
Когда они наконец
возвращаются из окопов
Все девушки уже чужие
- Но почему?
- Да потому!..
Что здесь происходит?
Уйди с дороги!
Уйди с дороги!
Они хотят разгрузить бочки.
Науерт, убери эту штуку.
Помогите нам!
Когда вы наконец научитесь?
Это установленные привилегии,
изложенные в письменной форме.
Они говорят, что мы можем пить
только вино барона на ярмарке.
- Так было всегда,
еще до того, как пришли французы.
- Закройте его кляпом!
Ярмарка всегда была в ноябре.
Мы не видим причин, по которым эти мерзавцы
должны обогащаться за наш счет.
Ты назвал меня мерзавцем?
Ты знаешь кто я?
Они тебе платят, вот и все.
Грабители они!
Сначала французы,
теперь проклятый дворянин!
Они не оставят нам ничего, даже
землю, на которой мы будем сидеть!
Это верно! Это наша ярмарка!
И это мой магазин,
и я хочу продавать наше вино.
Так что эти несколько монет
остаются в нашей деревне.
Если мы не постоим за
себя, мы погибнем!
Барону и так хватает.
- Он не будет голодать. Я прав?
- Да!
Он прав!
Отныне мы продаем
только собственное вино.
И те бездельники больше
не будут ехать за наш счет.
Как этот жирный неряха там!
Им плевать, будем мы
жить или умрем.
Нет больше бесплатного вина
и сладостей для комиссионера!
Egalit?!
Пора слову стать законом!
Как насчет небольшого танца,
мистер надзиратель? Спускайся!
Мятеж!
Это мятеж!
Что с вами такое, люди?
Это вы так празднуете?
Расходитесь!
- Времена меняются.
- Вы!
Разгрузите эти бочки!
Не будет отныне их дерьма в золотых чашах!
Ты видел своего брата?
Разве он не танцует?
Это мятеж! Революция!
Сопротивление власти!
И Еттчен ты тоже не видел?
С наилучшими пожеланиями барону!
Отныне он может нажираться
собственным вином!
Слезай!
Не смей!
- Месть долго ждать не будет!
- Проваливай, надзиратель!
Время праздновать!
Пей, пей!
Конечно, вы должны заплатить.
Но не сегодня. Пейте и наслаждайтесь!
У нас хватит на всех.
Пейте!
Как сквозь землю провалились.
- Кого ты имеешь ввиду?
- Твоего брата и Еттчен.
Ты видела как досталось
им от твоих братьев?
Кому?
Людям барона.
Я иду домой.
Подержи!
Давай, выпей еще немного.
Сегодня это бесплатно.
Вот. Еще один глоток для тебя.
Ярмарка окончена.
Это должно быть немедленно прекращено.
Ярмарка закрыта из-за публичной
наглости, мятежа и неподчинения.
Хватит играть. Хватит танцевать!
Хватит играть!
Зачинщики должны быть арестованы
и взяы под стражу.
Кто станет сопротивляться,
будет куковать в тюрьме.
- Кто начал беспорядки?
- Какие беспорядки?
Это был барон.
У тебя большой рот,
но мы скоро его у тебя закроем.
- Как тебя зовут, парень?
- Зовите меня... Libert?!
Зовите меня Либерте!
Либерте!
Либерте!
Либерте!
Либерте!
Либерте!
Либерте!
Либерте!
Либерте!
Либерте!
Либерте!
Либерте!
Либерте!
- Иди домой, парень.
- Либерте!
- Проспись!
- Либерте!
- Да здравствует юная Германия!
- Ну ты сам напросился.
Либерте!
Либерте!
Во имя Его Величества
Короля Пруссии,
и придворной администрации,
обращаем ваше внимание на
следующее постановление!
Сбор листвы, мусора, мха,
вереска, дерна и травы
в королевских лесах запрещен,
как и разбиение камней.
Под страхом смерти запрещено
выкапывать грязь, глину или песок
для строительства или укрепления зданий,
дорожек и коровьих следов,
полей, лугов, садов и тому подобного.
В королевских угодьях
запрещено охотиться на дичь,
птиц или любых других существ,
грабить гнезда для яиц,
и использовать королевские
воды для рыбалки,
полива льна, орошения земли
или в любых других целях.
Никому не разрешается пользоваться сухой,
зеленой, рубленной или цельной древесиной,
что растет или лежит в лесу, на огороженных
участках или в проточной воде.
Не собирать хворост,
желуди, буковые орехи
или другие плоды леса,
кору деревьев для дубления,
дикие фрукты, ягоды, грибы и прочее.
Лесничие и надзиратели
были проинструктированы
немедленно сообщать о любых нарушениях
этого указа своему начальству
и обеспечить, чтобы любое
преступление против законов леса
было строго наказанно в соответствии
с государственным указом...
Что может быть выше стремления
объединить усилия и искать путь,
на котором вырваться
из тирании и бессердечия?
Ольм - настоящий друг.
Я многому научился у него.
Теперь я понимаю, что несправедливость
и бедность зарождаются
не в Боге, а в людских сердцах.
Свобода не является
противоположностью плена.
Это священное право любого из нас.
Что ты видишь?
Снег.
Снег.
- Мне сказали, Флоринчен больна.
- Она там в постели, сопливит.
- Что с ней?
- Мы не знаем. Сопливит.
Смотри сюда.
Я принесля тебе несколько яблок.
И баночку соуса с ярмарки.
И два куска нашего
хорошего лавандового мыла.
Чтобы ты хорошо пахла.
Ты все еще сердишься на меня?
Я принесла тебе кое-что еще.
Смотри!
- Не дари мне ничего.
- Сейчас Рождество.
Ты можете вернуть его
когда будешь здорова.
У тебя будет ребенок, не так ли?
Это так заметно?
Густав должен жениться на тебе.
Но я его едва знаю.
Я имею в виду, не так как тебя.
Ты хочешь знать как там Якоб?
Они положат конец
его безумным идеям.
Это сделает его мужчиной.
Я ведь прав, Маргарете?
Если бы я только знала...
Знала что?
Как я могу помочь ему.
Мы должны вызволить его из той темницы.
Могу ли я оставить эту корзину у
вас, пока навещаю сына?
Вы не против,
если я поставлю сюда корзину?
Я ненадолго.
Ладно,
тогда я здесь поставлю.
Якоб...
Эти надзиратели - все
мошенники, я уверена.
Они готовы на многое ради денег.
Где же мне взять деньги?
Смотри!
Этого хватит,
чтобы вызволить тебя отсюда дважды!
Мама, откуда взялись такие деньги?
Я скажу тебе, когда мы вернемся домой.
Пошли!
Пошли!
Это знак.
Но Якоб все еще не вернулся.
Как часто этот луидор обжигал
мою кожу, как адский огонь!
Тысячу раз я спрашивал себя,
может ли ценность свободы быть
выражена золотой монетой.
Такие вопросы терзают
мое трепетное сердце.
Даже мой друг Ольм, столь презирающий
духовенство и прусского короля,
умоляет меня продержаться
с ним и не платить денег
за то, что бесценно.
Он говорит, придет знамение с небес
и предвестит, что свобода близка -
наша всеобщая мать, восседающая на
троне, что дороже золота.
Это конец света, пастор?
Второго марта 1843 года
комета достигнет такой яркости,
что будет видна днем.
Она принадлежит к группе Kreutz
и ее хвост имеет необычайную длину
в две астрономические единицы.
Это знак.
Знак ничто, фрау Ним.
Я пришла из-за моей Еттчен.
Ее что-то беспокоит?
Ты порядочный парень, Густав.
Так думает Еттчен,
так же, как и мы с мужем,
мы все трое так думаем.
Или я должна сказать все четверо?
Никто не услышыт нас здесь.
Теперь мы можем поговорить.
Я здесь, чтобы сказать тебе,
что Еттчен, мой муж и я,
мы одобряем тебя.
Итак, мы подумали, что ты мог бы
сначала поговорить со своими родителями,
а после приехать в Киршвиллер
и попросить руки Еттчен.
Но ты не должен затягивать надолго,
иначе на свадьбе это будет очевидно.
Ты понимаешь, не так ли?
Она заслуживает того,
чтобы выйти замуж в красивом платье,
такая красивая девушка, как Еттчен.
Ты же понимаешь, о чем я, Густав?
Да, понимаю...
Я хотел построить этот паровой двигатель.
Отец?
Куда ты идешь?
Раз, два, три, хоп!
- Встало на место?
Хорошо.
Я пойду возьму рукоять
и вставлю в этот механизм.
Блоки.
- Готово?
- Да.
Скобы.
Винты.
Итак? Сходится?
Сходится.
Густав, тебе нужно принести
Еттчен из кареты.
Флоринчен, ты береги отца.
Поставь ее здесь.
- Вот сюда.
- Сюда?
Прямо сюда.
Густав!
Пастор!
Ставь ее сюда.
Идем, Фюрхтеготт!
Вот. Твоя туба.
- Доброе утро.
- Минутку, пастор.
- Ты подружка невесты, ты должна...
- Ну хватит суетиться!
Иди вперед.
И возьми цветы с собой!
Отец!
Мама?
Подожди немного.
Мама?
Всему свое время.
А ты опоздал.
Мой муж здесь?
Его не было в церкви,
Я думала, что он остался
с братьями Морш.
Теперь он снова потерялся.
Он не может просто забыть про дочь
в самый важный день в ее жизни.
Фюрхгехотт!
Фюрхгехотт!
Густав!
Густав, Еттчен здесь,
ты должен сопровождать ее.
Еттчен, стой!
- Густав, перенеси ее через порог!
- Ну да.
И, хоп-ля!
Теперь правильно!
Пастор Виганд, идемте скорее.
Церемония удалась, верно?
Я так есть хочу.
- Не обращайте внимания на меня.
- Теперь вы двое режте торт, вместе.
Мне?
Теперь мы все семья
и я могу рассказать.
Когда мы купались в деньгах,
а Еттчен было около 10 лет,
мои представления о свадьбе
были другими.
Затем,
внезапно,
земля Хунсрюка опустела.
Не было больше нигде агата.
Мы ничего не могли с этим поделать.
Твои знают, что ты здесь, в Шаббахе?
Слушайте! Якоб вернулся.
Ваш Якоб!
Я видела его своими глазами.
Это действительно он.
Якоб вернулся.
Якоб?
Да. Выходите все наружу.
Где ты его видела?
Якоб!
- Нет смысла смотреть в кузнице!
- Я видела его здесь.
- Он просто сидел там.
- Он ничего не сказал?
Куда он ушел?
Вниз по дороге.
Вы похоже перебрали снова!
Я видела его, говорю же вам!
Деревня Херштайн,
Рин-Мозель
Франц Ольм, гравировщик
Ювелирные изделия: геммы и инталии
Кто-нибудь дома?
Луиза?
Я не хочу навязываться.
Я могу ночевать где-нибудь еще.
Луиза.
Франц.
Помнишь? Твоя шляпа?
Мой друг делился со
мной своими мыслями,
но ни разу не произнес ни слова о том,
в каком тяжелом положении он находился.
Гордость благородного
мастера запечатала его уста,
и вряд ли богатей заслуживает
такого описания.
Нужда была позором, тайной, которую
нужно хранить от мира любой ценой.
Они жили в безмолвном стыде за
страдания, в которых не были виноваты.
Без средств к существованию
не может быть достоинства.
Если бы только великий шторм
наконец нагрянул и смел несправедливость
и произвол навсегда!
Для моего жилья.
Мы приехали.
Спасибо за все.
Весьма признателена!
Фюрхгехотт!
Ты до сих пор работешь?
Твой дом теперь там где я, Еттчен.
Мы узнаем друг
друга намного лучше.
У нас не было времени раньше.
И ребенок!
Я должен многое сделать для вас.
Любая судьба лучше смерти.
Как вы говорите в Херштайне:
"eisch han gesoht"?
Нет, здесь мы говорим "eisch han gesaht".
Это походит на диалект Cayucach?a.
"Церемония прошла успешно":
"Туа туш татекел хум дам а"
или "Тау туш татекель хам дум а".
Они просто поменяли
пару гласных местами.
- Люди везде одинаковы.
- О нет.
Если бы это было так просто,
нам бы не пришлось эмигрировать.
Мы могли бы просто остаться здесь.
Должно быть что-то
общее у всех языков,
скрытое правило,
иначе мы никогда не сможем общаться.
Например, как мы могли бы сказать...
Мама!
Ты здесь.
Все, ты на месте!
Возьми корзину!
Мама, ты пришла.
Богу было угодно превратить
все, что я делаю, в парадокс.
По возвращении тоска по дому,
что мучила меня в тюрьме,
превратилась в тоску по любимой
Я не был уверен, что люблю,
пока не потерял ее навсегда.
Я не буду записывать ее имя здесь,
и впредь я буду
избегать ее присутствия.
Счастье, которое она нашла с
другим, разбивает мне сердце.
Поэтому я не могу вернуться
в дом моих родителей.
Но любовь моей матери
ко мне никогда не умрет.
Я обязан ей не только своей жизнью,
но и ежедневным пропитанием.
Вот несколько морковок...
Бекон!
29 июля 1843 г.
Оставайся в постели с Матильдче!
Они милые!
Теперь мы заходим под
навес и в кузницу.
Это большой дымоход,
Ты никогда,
никогда не должна подходить к нему сама.
Ты понимаешь?
Человек, стоящий у наковальни -
твой дедушка, кузнец.
А вот и паровой двигатель,
сделанный твоим отцом.
Он почти закончен.
Мы окрестили тебя Матильде,
в честь твоей прабабушки.
Имя великовато для
тебя, но времени достаточно.
Ты дорастешь до него, не бойся!
Ты сошел с ума!
Матильдче,
1843.
Я пойду прослежу за огнем.
Поверни колесо немного!
Отец! Скажи что-нибудь!
Она работает! Вы где все?
Науэрт! Отец! Матильдче запустилась!
Она запустилась!
Она работает! Я говорил, что так будет!
Она работает!
Быстрее! Моя хорошая,
ты можешь еще быстрее!
- Густав, ты где?
- Я не смог ее остановить!
Ты почти разрушил это место!
- Густав!
- Генриетте!
Она шла все быстрее и быстрее!
Ты ранен?
- Нет, нет.
Я не мог ее остановить.
Все быстрее и быстрее.
Я думал, она улетит.
Я пытался закрыть клапан.
Мне повезло.
Старая стена уберегла меня.
- С тобой все в порядке?
- Нет.
Затем мы обходим побережье
Мавретании слева
и плывем мимо Канарских островов,
на запад-юго-запад.
Конная Широта - это
место на берегу океана
где ветер иногда прекращает
дуть целыми днями.
Воздух не дышит!
И когда мы пересекаем экватор,
капитан открывает бочку
вина для всех нас.
Шесть-восемь недель спустя
мы достигнем Баии,
пройдя через Пернамбуку,
вот здесь.
Через иллюминатор
вы сможете увидеть огромные леса,
которые тянутся аж до берега.
И удивитесь одному или
двум племенам индейцев,
что никогда не видели шхуну с
четырьмя мачтами, как наша.
Затем дальше, дальше на
юг, к пункту назначения:
Порто Алегре.
Оказавшись там,
мы настигнем вечное лето.
Никаких признаков зимы,
даже на Рождество.
И мы никогда не вернемся?
Тринадцатого августа
известие о кровотечении матери
очень встревожило меня.
С образом моей умирающей
матери перед глазами,
Я бежал не за свою жизнь, а за ее.
Мне казалось, что бросив вызов природе
и совершив путешествие
через горы и ручьи,
через лес и заросли без
отдыха или питья,
то этого может быть хватит,
чтобы отогнать руку смерти.
Я поставил единственное,
что у меня было:
мою веру в то, что я смогу спасти
мою дорогую маму.
- Как там мама?
- Ты не можешь войти, с ней доктор.
- Но я могу ей понадобиться.
- Кто знает?
Помоги мне подковать лошадь доктора.
Отец, Якоб вернулся.
Добрый день, отец. Как мама?
Ты знаешь, как это делать.
Она снова дышит свободно.
Все так, как я говорила. Легкие.
Марготчен, уходи,
это зрелище не для тебя.
Как я и говорила. Легкие!
Если бы я только мог помочь вашей матери
как вы моей лошади.
Я у вас в долгу, вы знаете.
Легкие вашей матери
хрипели годами.
Тяжелый труд день за днем, а из еды
только творог и картофельное пюре.
Из-за недоедания
болезнь прогрессирует.
У меня было целых десять
случаев в некоторых деревнях.
Существует только одно лекарство:
свежий воздух, солнечный свет,
и отдых, отдых и еще раз отдых.
Достаточное питание тоже,
но вы это знаете.
Я не знаю,
где вы получите его,
но вы должны.
По крайней мере, сейчас в доме молодая
женщина, которая может работать.
После кометы весна наступила
намного позже обычного.
Вишневые деревья
расцвели с каштанами,
лен взошел только в августе.
И в прошлом году эта воробьевая чума...
Все выбилось из под контроля.
Мама лежит на кухне.
Бабушка с ней.
Она спит сейчас.
Она звала тебя.
- Где нам ее поставить?
- Я не знаю.
Что ты говоришь?
В поле, там внизу?
Эта непогода вчера
оставила свои следы.
Это хорошее место.
- Дыши глубоко, полной грудью!
- Пошли, Якоб.
Мама, что случилось?
Мама?
Мама!
Я только что видела всех детей,
которых Господь Бог забрал у меня.
Все твои маленькие братья и сестры.
Тони,
умер в своей кроватке.
Фрида, моя первая маленькая дочь,
ей было всего три года, когда она
умерла той холодной зимой 1816 года.
Анна,
что пришла в этот мир
вся синяя лицом,
маленький Себастьян с его
бледно-голубыми глазами
и милым смехом.
Кати,
сгорающая в лихорадке
круглый год, каждый день.
И Ганс,
чьи легкие причиняли
ему одни страдания
до того последнего, прекрасного дня
летом, когда он не смог больше встать.
Шестеро детей, больших и маленьких.
Я только что видела
их всех своими глазами,
как они машут мне с той стороны.
Я слышал о скрытом месте,
земле, спрятанной
в джунглях Амазонии,
что дарит свои райские изыски
только тем, кто приходит туда
свободным от жадности и с чистым сердцем,
помня о своем долге
перед отцом и матерью.
Но болезнь мамы и
тяготы этой зимы
настолько ужасны, что подавляют
веру в любое Эльдорадо.
Они толкают нас в холодную слякоть,
невинных, чистых сердцем.
Пишу окоченевшей рукой
в зиму нашего бедствия,
год кометы, 1843.
Они все обречены
там, в Хунсрюке.
Как они смогут выжить?
Мы есть друг у друга.
Каждую ночь я думаю о
маме, об отце и братьях.
Религии - это изобретение дьявола.
Они только вызывают раздоры в мире.
Это бесполезно!
Я часами ездил по деревням,
но не видел ни души,
даже собаки на дороге.
Это не из-за холода.
Это страх.
Они закрылись,
потому что боятся.
Но смерть проникает через все двери.
Сегодня еще четверо детей задохнулись.
Я ничего не смог сделать.
Даже молитва не помогает
против дифтерии.
Мертвые дети повсюду,
семеро в одну ночь в Шаббахе,
и четверо в Киршвиллере.
Иногда мне кажется, что я сам могу
распространять болезнь своими посещениями.
В прошлое воскресенье,
к семи утра,
маленькая девочка Густава и Еттчен
умерла от дифтерии на руках ее матери,
задушенная бичом, который уже
стремился забрать нас в детстве.
Мы можем поднять руку
на каждого врага
спасаясь от смерти, но этот
изможденный и ухмыляющийся призрак,
проникнув в наши дома,
не сдвинется ни на дюйм.
Он вынуждает нас в конце взлететь,
если мы хотим сбежать из этого ада.
Где родители? Время пришло.
Поднимайтесь, давайте!
Уже ничего не поделать.
Густав, кто будет
нести малышку?
Мы двое.
- Отец?
- Подойди сюда!
Возьми крест и иди впереди.
Они ждут.
Впервые с незапамятных пор,
мороз проник в землю глубже,
чем мы копаем могилы.
Что ж, простимся с душами наших
маленьких детей здесь, на этом месте,
в память о муках Христа.
После мы будем сопровождать их
тела через мост на кладбище,
где мы будем хранить их
с постоянным бдением
пока ужасная ярость зимы не иссякнет
и земля освободится, чтобы принять их.
Цветы дремлют пока ночь...
Даже в этом великом испытании
Бог является надеждой для всех нас.
Мы, христиане, верим
что есть путь к лучшей жизни,
чем эта долина слез на земле.
Эти маленькие дети не
оставили нас позади,
они ушли перед нами
в небесное царство.
Перед нами, пастор?
Куда?
Это то, что вы называете
небесным царством?
Ад - вот что это такое.
Тише маленькое дитя...
Сущий ад!
...закрой глаза
- Я могу помочь?
- Где живут Ольмы?
Они живут напротив.
Вам письма.
Ольм?
Подпишите здесь.
Поднимитесь в класс, погрейтесь,
подложите бревно в огонь
и оставайтесь там до конца занятий.
И будте осторожны с огнем!
- Эрнст Бодтлендер?
- Наконец!
Бумаги для сына
кузнеца тоже здесь?
Да, и для Генриха Науэрта,
его жены и дочери.
Они не движутся.
Как будто они мертвы.
Густав!
Хетти!
Откройте дверь!
Густав! Хетти!
- Они должны есть!
- Откройте дверь!
У меня кое-что есть для Якоба.
Он дома?
Я возьму свои инструменты из кузницы.
Я принес инструменты,
сейчас вскрою дверь.
Ключ в замке.
Тогда я должен сломать ее.
Это мой отец.
Слава Богу!
Мы все должны жить.
Такова воля Бога.
Первое февраля 1844 года.
Шесть недель или сорок один день
и мы покинем землю наших предков.
Эта книга была моим верным
спутником перед лицом Бога.
Теперь океан ждет нас.
280-тонный, совершенно
новый, чрезвычайно красивый,
трехмачтовый пакетный катер
"Эмилия" из Бремена,
под командованием капитана Дж. Майервинда,
отправится в Рио-де-Жанейро
пятнадцатого марта.
Корабль построен специально
для пассажирских перевозок,
имеет необычайно щедрые и
чрезвычайно элегантные кабины,
лучше описать как каюты,
очень вместительный и просторный
между палубами
горячо рекомендуется для
использования пассажирами.
Вечность, о громовое слово
О меч, пронзающий мою душу
Начало без конца
Вечность, время без времени
Так тяжело мое сердце
Я не знаю куда обратиться
Мое трепещущее сердце так вздрагивает
Мой язык липнет к моим зубам
Мы благодарим Тебя за твои муки,
несмотря на стыд и страх
Ты боролся за нас.
Мы - причина Твоих страданий.
Помоги нам теперь, Господи,
признать наши грехи
и быть благодарными за Твое
истинное милосердие.
Что такое?
Мы с женой Еттчен решили,
после здравых размышлений
и без влияния других,
навсегда покинуть наш несчастный дом
и эмигрировать в Бразилию,
страну,
где розы цветут в Рождество.
Да поможет нам Бог.
Густав!
Вы должны взять всех?
Я хотел объяснить.
- Объяснить?
- Да.
Объяснить, что я должен
заботиться о наших родителях,
что я могу унаследовать кузницу,
что я могу последовать за тобой позже,
но не раньше, чем я заведу семью!
Ну, это правда, не так ли?
Нет, Густав.
Ты уплывешь в Новый Свет непрощенным.
Не будет тебе прощения
за раскол между нами!
8 июля 1844 года, написано в Шаббахе.
Сегодня я закрою свой
дневник навсегда
и завершу этот рассказ обо всех
моих мечтах, которые сошли на нет.
Пока мои родители живы, я должен
оставаться здесь и быть им опорой,
до последнего их часа,
и мое благодарное сердце должно
биться, крепко и стойко.
Пока я пишу это,
мой друг Франц Ольм и его семья
в открытом море на
бременском катере Эмилия
направляются к своему последнему
пристанищу с капитаном Мейервиндом.
Наши мысли встретятся
там, в космосе!
Якоб Адам Симон
Лена
А что, если твой отец
снова отошлет нас?
Если Густав отправился на Рейнском пароходе
в Бахарахе, все равно уже слишком поздно.
До Шаббаха четыре
часа и уже полдень.
Я хотела еще раз увидеть Густава и
Еттчен.
Они уедут навсегда.
Мы почти на месте.
Вишневое дерево.
Ты была так бледна весь день, мама.
- Куда мы идем?
- К вишневому дереву.
Не торопись!
Осторожно тут!
Теперь поворачиваем, Якоб.
Немного вперед.
- Так?
Давай, Якоб, поможем ей подняться.
Вот так.
Теперь все.
- Густав.
- Да, мама.
- Я хочу, чтобы ты обещал мне.
- Да, так и сделаю.
Напиши нам, когда вы туда доберетесь.
Обещаю.
Расскажи нам,
что ты в порядке.
Я обещаю, положа руку на сердце.
Что тебя беспокоит?
Мама!
Якоб, держи ее!
Мама?
Что с ней такое, Якоб?
- Я иду за помощью.
- Мама, успокойся.
Успойкойся.
Мама!
Успокойся, мама.
Я здесь с тобой. Мама!
Мама!
Мама! Мама!
Очнись! Мама!
Мама...
Отче наш, сущий на небесах...
- Софи!
- Густав, в чем дело?
Маме совсем плохо.
Она не может дышать.
Кто может помочь нам?
Она в поле с Якобом.
- Может быть, она...
- Нет, нет...
Нет, Густав, мы почти уехали.
Дорогой Бог, позволь маме
пожить подольше!
Где она? Где Маргарете?
Там, в поле.
- Я этого не допущу! Не сегодня!
- Я иду с тобой.
Будет ужасно, если она умрет сейчас.
Если она еще не умерла,
мы должны вернуть ее в дом.
Якоб!
Мама!
Якоб!
Маргарете, держись!
Я почти там.
Мама!
Быстро!
- Она все еще жива?
- Да.
Ты не нужен нам сейчас.
Это будет ударом для всей деревни.
Не только для тебя и Еттчен.
Уйди с дороги!
- Положи ее там.
- Что с ней?
Наоборот. Головой сюда.
- Густав, я держу ее.
- Иди, я все сделаю.
Дай мне эту подушку.
- Еще подушку. Иди принеси подушку!
- Еще подушку?
Теперь ты можешь идти.
- Ты тоже.
- Да.
Еттчен, подержи Маму,
чтобы я могла дотянуться до спины
и послушать ее легкие.
Держи ее. Хорошо.
Дыши, Маргарете. Очень глубоко.
Ты можешь положить ее.
Когда вы эмигрируете,
вы не будете одиноки.
Я получил этот список из офиса
районного администратора.
В нем 850 имен
только из Кобленца,
63 из них отсюда.
Давай посмотрим.
Мы увидим их всех на корабле.
Я знаю, откуда они,
сколько у них собственности
и законопослушные они
граждане или нет.
Ты всегда во все совал свой нос.
Как знать, может это пригодится.
Где твой отец?
Кто-нибудь видел отца?
Он может быть в кузнице.
Все, что мы можем сделать
сейчас - это ждать.
Не так громко!
Когда ты повзрослеешь,
тебя отвезут к
известному врачу в Майнце.
Он возьмет твою ногу,
сломает ее, повернет
и вставит обратно,
чтобы росла правильно.
И тогда ты найдешь прекрасного
возлюбленного для свадьбы.
Не надо ломать!
Это пугает меня!
Не нужно тебе бояться!
Давайте, помогите мне приготовить
картофельный салат.
Еттчен, нам нужна соль, бекон
и мускатный орех.
На языке Каюкачуа есть слово,
что примерно означает
"возврат к концу времени".
Тапа-на-ма,
стрела, которая летит
обратно в руки лучника.
Тапа-на-ма.
Вот и я, следую за стрелой
времени и дыханием моей матери.
Якоб! Ты не дома?
- Я скоро иду.
- Но это их последний вечер.
- Да.
- Тебе нужно быть там.
Да, да.
Я везу приданое Еттчен
для Бразилии.
Эдвин, подожди меня!
Ты идешь?
Поторопись.
Течение этих последних часов
неизбежно и в то же время бесцельно.
Где зарыты сокровища
и где живет счастье
мы никогда не узнаем.
Даже мой отец,
всегда уверенный в том,
что правильно и нерушимо,
вдруг усомнился и ищет золото
в бренной земле под его ногами,
пока это существует лишь
в его несчастной голове,
а не в стенах темниц для разбойников
правителей прошлого.
Тапа-на-ма.
Скажи что-нибудь!
Где болит?
Почему ты ушел,
ничего не сказав?
Ты нашел Сокровище Разбойника?
Я только хотел убедиться.
И вот именно сегодня?
Завтра было бы слишком поздно.
Дай посмотрю.
Французский лейтенант дал мне это мыло.
Он был расквартирован с нами,
когда французы были здесь.
Мне было девять или десять.
Это было много лет назад.
Держу пари, оно потеряло свой аромат.
А вам нужно все испортить!
Этот корсет все еще подходит.
Ах, Еттчен, хотела бы я
поехать с тобой в Бразилию
и никогда не возвращаться.
Это самое чудесное кружево.
Я сама эго сделала.
Смотрите!
Ну разве не хорошие тарелки?
Говорят, в Рио-де-Жанейро
есть очень выдающиеся люди.
Моей дочери не следует стыдится
того, что она родом из Хунсрюка.
Где Еттчен?
Что ты делаешь, Маргарете?
Тебе нужно успокоиться.
Это наша Гретчен.
Вальтер снаружи на тележке.
Какая красивая девочка.
И вы ждете еще одного ребенка?
Ленче?
Всему свое время.
Я знала это.
Маргарете, ты не можешь так продолжать.
Завтра было бы слишком поздно.
И потом ты подумал,
что если бы ты нашел сокровище
разбойника, мы бы остались.
- Отец!
- Я только хотел знать точно.
- Йоханн!
- К умывальнику!
Что тебе нужно?
Оставь меня в покое!
Мне нужно осмотреть тебя.
Как ты? Я знаю, это больно.
Лена?
- Разве ты не видел Вальтера на тележке?
- Нет.
Не страшно, все в порядке.
Я хочу помыться.
Мама, дай мне воды.
Маргарете, мне нужно полотенце.
Дай-ка мне.
Да это настоящий Симон.
Как ее зовут?
Гретчен.
А мальчика?
Мы иногда называем его Ханникель,
если это мальчик.
Будет мальчик, это уж точно.
Это Вальтер.
Прошу простить меня. В сторону!
Mathildche...
На ана мана сезу.
На ана мана сезу.
Идем.
Никто не услышит нас здесь.
Тэ-ю кам си-у уклу танд-ла-о.
- Ты помнишь это?
- Да.
И я точно помню, что это значит.
Си-у уклу:
тайна.
Завтра я уеду, Якоб.
Рано утром.
Минутку!
Ты можешь.
Посмотри мне в глаза, Якоб,
посмотри мне в глаза!
Так и смотри. Легко и медленно.
Все хорошо?
Я с тобой.
Паспорта, документы об освобождении
от прусского гражданства,
сертификаты хорошего
нрава для меня и тебя,
бронь проезда из Роттердама
в Рио-де-Жанейро и оттуда в
Порту-Алегри, с квитанцией ??об оплате,
и пассажирские билеты на пароход
по нижнему и центральному
Рейну в Роттердам.
И подарочный сертификат
от посла Бразилии в Гамбурге.
Еще раз:
паспорта, документы об освобождении
от прусского гражданства,
сертификаты хорошего
нрава для меня и тебя...
...родился в Шаббахе,
район Симмерн,
проживающий в Шаббахе с женой,
Генриеттой Симон,
урожденная Ним, 19 лет,
для эмиграции в Бразилию.
Этот паспорт должен
быть предъявлен полиции
во всех местах, где держатель
остается дольше 24 часов,
в любом государстве.
Смотри, Еттчен: "Все лица,
указанные здесь, получают страховку,
"что однажды получив документы
об освобождении от их настоящего..."
Я не могу это прочитать.
"...или их правительства,
тогда они станут...
"подданными бразильского императора."
Мама.
Тех, кто уезжает,
моего брата и всех соседей,
покидающих нас навсегда,
будет удерживать желание остаться.
Оно завладеет ими тайно в
последний час перед их отъездом.
И все же они должны ехать
выбросив его из сердца,
и никогда не горевать о том,
что они оставили позади.
Доброе утро!
Доброе утро.
Иди сюда.
Стой на месте. И повернись.
Давай.
Пей!
Ты тоже.
Может быть, вам это и не нужно,
но я принесла маленький
мешок земли Хунсрюка.
Вы можете вырастить в ней
цветы, уже в Бразилии,
они будут напомнить вам о нас,
если хочешь.
Спасибо, Флоринчен.
Отец, мама,
Я надолго не задержусь.
Я предложил возчику привезти
лошадей и пустую телегу с Гевиллера.
Кто-то должен это сделать.
Это правда, Якоб?
Или ты тоже уедешь?
Я вернусь, не волнуйтесь!
Молоток.
Щипцы.
Еттчен.
Еттчен, мое единственное утешение!
Не оставляй меня! Ты не можешь
оставить свою бедную маму одну!
Кто посидит со мной,
когда я буду умирть?
Если корабль потонет,
я не смогу жить дальше.
- Останься со мной! Останься со мной!
- Мама!
Останься со мной.
- Уже хватит, мама!
- Не уезжай!
Пошла!
Они уходят навсегда.
Они никогда не вернутся.
Прощай моя родина, мне пора идти
В далеке меня ждет океан
Он приведет меня в незнакомое место
Прощай, моя родина, не забывай меня
Храни меня в своем сердце, мой друг
Останься верным мне, милое дитя
Мы расстаемся, такова моя судьба
Прощай, моя родина, не забывай меня
Постскриптум.
Мы живем не раз.
Тот, кто пережил
бурные волны жизни
с удовольствием последует
за мной в густые леса,
через бесконечные степи
и могучие спины Анд.
И мирской дух скажет ему:
в погоне за наукой - свобода.
Отец! У меня есть решение!
- Мы должны построить центробежный регулятор.
- Что построить?
Центробежный регулятор,
как в этой книге.
Смотри.
"Центробежная сила запускает
шарнирно-рычажный механизм
"Это снижает давление пара, когда
машина начинает работать слишком быстро.
"В противном случае он будет вращаться
на максимуме, пока не сломается."
Теперь мы знаем, что
Густав сделал неправильно.
- Центробежный регулятор?
- Да, центробежный регулятор!
Мы можем сделать его сами.
Или скорее... ты сделаешь его,
а я скажу тебе, правильно это или нет.
Мама?
Мне нужно тебе кое-что сказать.
Я только что рассказывал отцу
про центробежный регулятор.
Послушай меня.
Что такое?
Я подумала.
Может, тебе стоит жениться?
Ты потеряла рассудок?
Я знаю, что говорю.
На ком мне стоит жениться?
Флоринчен - милая девушка.
- И у нее прекрасный певчий голос.
- Флоринчен?
Она едва знает меня.
Она приходит каждую неделю
и спрашивает, как дела у моего Якоба.
И что ты ей отвечаешь?
Что ты всегда сам по себе.
А потом она говорит,
что она тоже сама по себе.
Я не могу думать о женитьбе!
Я переписываюсь с этим известным
тайным советником в Берлине.
Он совершил ошибку, и я доказал это!
Он хочет знать, откуда у меня эта идея.
В этой книге, он говорит,
языки Cayucach?a и Xancar?u -
это разные диалекты,
но это не так,
они языки сами по себе.
Мы обсуждаем это в письмах.
С Рождества!
Один?
Это не про меня.
Мама, неужели ты не понимаешь?
Я не один.
Такой чудесный голос.
Ты действительно так думаешь?
Северное направление.
Сверим!
Показания точны!
Займи свою позицию
на краю поля.
Да, там!
Добрый человек, вы можете мне сказать
как называется эта деревня?
Вон там? Это Шаббах.
Бенжамин!
Отец, это значит, что у нас есть
машина, которая работаает сама.
Ты можешь не следить за ней больше.
Я горжусь тобой.
Теперь можем.
Давай попробуем.
Подойдите немного ближе.
Вы знаете некого Якоба Симона?
Чего вы хотите от моего мужа?
Я потерял дар речи.
Бенжамин, мой письменный прибор!
"Уважаемый Якоб Симон!
"На нашем пути из Берлина в Париж,
"мы бы с радостью выразили свое
почтение прирожденному мастеру.
"Но благоговея за свою репутацию,
он скрылся от нас.
"Будьте верны науке!
"Мои наилучшие пожелания.
"Александр фон Гумбольдт"
Так это была правда,
про письма из Берлина.
- Какая ты стала легкая. Как птица.
- Перестань, у меня кружится голова.
Скоро ты сможешь летать.
Мне же страшно.
Отсюда отличный вид.
Смотри,
там внизу дробилка матери Еттчен.
А дальше Гевиллер и Хене.
Весь мир там внизу
у твоих ног.
Мне лишь нужно закрыть глаза,
и я могу отправиться куда угодно.
Далекие страны,
неизвестные города в джунглях,
берега океана.
Хотела бы я уметь летать, Якоб...
знаешь куда я бы полетела?
В Бразилию,
чтобы увидеть, как дела у Густава.
Нет, Якоб.
В Хеннвиллер,
где я провела свое детство.
В Хеннвиллер? Для этого
тебе не нужно летать.
В моем возрасте нужно.
Я хочу, чтобы Густав написал наконец.
Прошло 13 месяцев.
Маргарете...
перестала дышать.
Рядом с вами в постели?
Вам не нужно смотреть.
Она теперь покойна.
Это так.
Я надеюсь, что ничего не
случилось с Густавом и Еттчен.
Кто-нибудь дома?
Письмо для Симона.
Якоб! Густав написал!
"Дорогие родные и близкие нашего дома.
"После почти 60 дней в море
мы прибыли в Рио-де-Жанейро.
"В пароходе часто было опасно.
"Семеро детей и трое
взрослых умерли на борту
"и были преданы волнам.
"Повар выдавал пассажирам двойные
порции еды за взятку
"из-за чего другим ничего не досталось,
хоть пайки и были положены договором.
"По прибытии мы пробыли
в депо несколько недель подряд.
"Наши документы ничего не стоили там.
"Но когда Густав
пожаловался губернатору,
"нам разрешили ехать в Порту-Алегри.
"Оказавшись там, один агент
показал нам нашу землю на карте
"и дал нам документы на собственность.
"Это в основном были джунгли,
небольшой участок которых была вырублен,
"но затем заброшен и
тот снова зарос.
"Нам пришлось трудиться день за днем,
чтобы распахать землю дюйм за дюймом.
"Франц Ольм и его семья
живут в одном дне пути,
"Его дочь Фрида устроилась
горничной в Порту-Алегри.
"Вспахивая свои поля,
Ольмы нашли агат и драгоценные камни,
"что были так нужны им дома.
"Расскажите это моей маме.
"Теперь, спустя полгода,
дела идут на лад.
"Скот наконец пригнали.
"У Густава 40 коров,
"50 гектар земли,
"а деревянный дом, который мы
построили, имеет замок на двери.
"Змей прогнали.
"Мы еще не видели ни одного индейца,
"поэтому я не могу опробовать
на них послание Якоба:
"те-ю кам си-у уклу танд-ла-о."
Это написала Еттчен.
А это от Густава:
"Дорогие мои, у нас все хорошо.
"2 гектара пшеницы
пустили корни.
"Восьмого марта
Еттчен родила мне дочь.
"Мы назвали ее Якобинчен.
"Крепкий ребенок.
"С Божьей помощью на другой нашей родине
она вырастет в прекрасную девушку.
"Помните нас.
Густав и Еттчен.
"Передайте наше приветствие
"маме, отцу,
"Лене, ее мужу и бабушке.
"Якоб, наши приветы Лотте Ним
и Моршам тоже передай,
"и прежде всего Флоринчен, и скажи
ей, что мы... что у ее братьев все хорошо.
"Они живут в 10 днях пути от нас
и работают в дубильне.
"Передай привет Софи, Марготчен
и всем соседям тоже,
"Науэртам и Бодтлендерам в Шаббахе
"и Линнеманам в Киршвиллере."
Памяти моего брата,
Гвидо Райтца (1946-2008)
 

////////////////////////////