Документальный фильм исследует жизнь мексиканской художницы от
первого лица через ее дневники, письма и интервью.
Все фразы и цитаты
Всю свою жизнь в своих картинах
я лишь честно выражала саму себя.
Говорила то, что нельзя высказать по-другому.
Я рисую, потому что мне это необходимо.
Кто бы мог подумать, что цветные пятна смогут ожить сами
и помочь жить человеку?
Мексика была всей моей вселенной.
Я была счастлива.
Я бегала по каждому уголку нашего двора,
я кричала и смеялась под деревом.
Моя мать была одержима религией.
Она приглашала священников проводить служения в нашем доме,
перебирала чётки, молясь с подругами.
Пока все молились,
я старалась не рассмеяться.
Помню, как я спрашивала их о загадках Библии.
Мне всегда отвечали:
"Человек должен всецело посвящать себя Господу."
Но я всё равно донимала священника вопросами.
Как родился Христос?
На самом ли деле Дева Мария была девственницей?
Меня выгоняли, чтобы я не смущала остальных детей.
Мой папа был фотографом.
Меня завораживала его студия.
Папа был атеистом, он единственный в доме читал
книги о науке, географии и истории.
Я везде ходила с отцом.
Возле реки он рисовал небольшие пейзажи
акварелью и масляными красками.
Папа прятал ящик с красками у себя в студии.
И мне очень хотелось добраться до этого ящика.
Зеленый.
Добрый, тёплый свет.
Пурпурный.
Ацтекский.
Бордовый.
Запёкшаяся кровь опунции.
Коричневый.
Цвет соуса моле.
Земля.
Желтый.
Солнце и счастье.
Я была девочкой, шедшей по миру, полному цветов,
осязаемых форм.
Всё вокруг скрывало в себе некую тайну.
Я расшифровывала мир как головоломку.
Я хотела стать врачом
и посещала Государственную начальную школу.
Сначала мне там не нравилось,
мне приходилось подниматься наверх
с остальными девушками.
Девушки говорили:
"Фрида немного странная."
Я подружилась с группой под названием " Качучас", "Кепки".
Мы носили кепки,
и я была среди них единственной девушкой.
В школе Фрида была бунтаркой,
она шла наперекор традициям.
Её привлекали молодые бунтари,
и потому она вступила в нашу группу.
Я повсюду ходила за "Качучас"
и принимала участие во всех их бесчинствах.
Мы привязали фейерверки к собаке
и запустили её в школу.
Мы устроили переполох,
из-за нас отменили все занятия.
Фрида стояла в коридоре и смеялась до упаду.
Я посещала занятия с парнями вместо того,
чтобы ходить на свои.
Я с большим трудом сдавала экзамены,
часто я просто списывала.
Алехандро был лидером в школе.
Он принимал участия во всех студенческих протестах.
Меня привлекают умные люди.
Я выбираю тех, кто кажется мне умнее меня самой.
Мой Алекс.
Мой любимый Алекс.
Мой Алекс.
Я хотела, чтобы Алехандро меня выебал.
Но он предпочитал говорить мне комплименты.
Он читал мне стихи,
целовал и обнимал меня.
Я считаю, что всё, что приносит удовольствие - хорошо.
Дыхание.
Запах.
Подмышки.
Любовь.
Бездна.
В тот день я ехала на автобусе с Алехандро.
Я сидела возле поручня, а Алехандро сидел рядом со мной.
Вскоре автобус попал в аварию.
К нашему автобусу медленно подъехал трамвай
и врезался прямо в середину.
Автобус оказался на удивление эластичным.
Он гнулся всё сильнее и сильнее.
Когда он дошёл до предела прочности,
то разлетелся на тысячу частей.
Удар был не резким,
но тихим.
Медленным.
Поручень прошёл сквозь меня
как меч сквозь быка.
На самом деле удар не ощущаешь.
Не плачешь.
У меня не было слёз.
Я не осознавала, какие раны мне были нанесены.
Мне казалось, что на мне не было ни царапины.
Я очутился под трамваем.
Как только я выбрался, я бросился искать Фриду.
Я пришёл в ужас, когда увидел,
что железный прут пронзил её тело.
Человек сказал: "Нужно его вытащить."
Он придавил тело Фриды коленом и потянул.
Фрида закричала так громко,
что заглушила сирену кареты "Скорой помощи."
Врачи отчаялись её спасти.
Придётся ждать очень долго,
прежде чем срастётся перелом в моей тазовой кости
и затянется рана в ступне.
Доктор считает, что мне придётся провести в таком виде
три или четыре месяца.
Теперь я живу в мире боли.
Прозрачном.
Как лёд.
В нём больше нет тайн.
Крушение уничтожило меня,
но хотя бы меня не забрала Смерть.
Все утешают меня, говорят: "Не отчаивайся."
Но никто не понимает, каково мне приходится.
Всю жизнь я вольно гуляла по улицам.
Я - пленница в четырёх стенах моей комнаты.
Я одинока внутри моей души.
Моя мать сделала из дерева приспособление,
к которому я могу прикреплять свои бумаги.
Она также подвесила над кроватью зеркало,
чтобы я могла рисовать себя с натуры.
Я начала рисовать портреты друзей.
Дорогой Августин.
Я нарисовала твой портрет с любовью.
Прекрасная Алисия.
Я посылаю тебе всю свою любовь. Твой друг, Фридуча.
Мигель, братик.
никогда не забывай о Качуче номер девять.
Фриде Кало.
Алекс.
Это чтобы ты не забывал обо мне.
Не прекращай мне писать.
Вот мой портрет, Алекс.
Через несколько дней он будет в твоём доме.
Прошу, повесь его пониже,
чтобы ты мог смотреть на него будто на меня саму.
После года, проведённого в гипсе,
я ослабла, моё тело всё ещё болело.
Но я хотела быть продуктивной
даже будучи в недобром здравии.
Когда началась Революция, я знала, что произошло.
Мне было четыре года, когда я увидела
крестьянское восстание Сапаты против правительства.
Крестьяне взялись за оружие, чтобы забрать хлеб,
который не давали им богатые.
Земля и свобода.
В Мексике слово "Корахе" означает
жестокость в ответ на несправедливость.
Я чувствовала боль притеснённых.
Я хотела бороться за них.
Как только врачи позволили мне встать
на ноги после катастрофы,
я вступила в Коммунистическую партию.
Дух Мексиканской революции
стал фундаментом моей решительности.
Диего Ривера рисовал фрески в Министерстве образования.
Диего - коммунист.
Его творческая работа
стоит на службе социальной революции.
У него великолепный вкус.
Его восхищает всё, что излучает красоту.
Хоть бы это была женщина или гора.
Я видела его лишь издалека, но я глубоко восхищалась им.
Однажды я пришла к нему с четырьмя картинами.
Я просто сказала ему: "Диего! Спускайся!"
Я посмотрел вниз со своих лесов
и увидел девчушку лет восемнадцати.
У неё было красивое тело и утончённое лицо.
Послушай, я пришла сюда не заигрывать с тобой.
Хоть ты и славишься как сердцеед,
я пришла показать свои картины.
Если тебя они интересуют, дай мне знать.
Если нет, то и не надо.
Я найду другой способ поддерживать моих родителей.
Я был впечатлён.
В её полотнах содержалась невероятная выразительная энергия.
"Я считаю, тебе следует продолжать рисовать",
сказал я тут же.
Он сказал мне: "У тебя есть талант."
Так начались наши с Диего ухаживания.
Диего - большой ребёнок.
Его выпученные глаза всё время в движении.
Их будто специально сделали для художника.
С его пухлых губ не сходит
озорная и нежная улыбка.
Она обожала слушать, как он говорит.
Она дразнила его,
обожала его злить.
Я увидел, что Диего завёл новую девушку.
Довольно юную особу.
Он немедленно нарисовал её на фреске.
Он сказал ей, что у неё собачье лицо.
"А у тебя морда жабья", ответила она.
Жабья морда.
Она любила называть его так.
А ещё она называла его
Жирное пузо.
Иногда она называла его нежно...
Диегито.
Вскоре он начал интересоваться её мнением о своих работах.
Иногда она давала крайне нелестную оценку.
Он ворчал, но на следующий день менял работу по её вкусу.
Раньше я одевалась как мальчик.
Но когда я начала встречаться с Диего,
я стала носить традиционные платья техуана.
Тебя будут звать "Ауксохром" - тот, кто захватывает цвет.
Я - "Хромофор", та, кто даёт цвет.
Все говорили:
"Это как если бы слон женился на голубке."
Я хотела сына,
потому что мир принадлежит мужчинам.
Хотела, чтобы он был похож на Диего.
Если бы у меня родилась девочка, я бы хотела,
чтобы она была похожа на меня,
но красивее.
Каждый день я ходила на встречу с Диего, пока он рисовал.
Он был рад видеть, как я прихожу с едой
в корзинке, покрытой цветами.
Я работал по семь дней в неделю,
по восемнадцать часов в сутки над государственными заказами.
Когда галерист предложил мне
устроить персональную выставку в Музее
современного искусства в Нью-Йорке,
я тут же пришёл в восторг.
Для художника это - вершина профессионального успеха.
Вот она...
Сила...
Власть...
Слава...
Молодость наших краёв.
Прибыл известный мексиканский художник Диего Ривера.
Миниатюрная женщина с птичьим лицом,
сеньора Ривера улыбается из-за спины мужа.
Нью-Йорк так огромен,
я не могу поверить, что его построили люди.
Наша гостиница - прямо напротив Центрального парка,
в одном квартале от Пятой авеню.
Некоторые районы Нью-Йорка гораздо интереснее наших.
Мы отправились в Гарлем.
Это очень красивое место.
Здесь есть общины иммигрантов со всех краёв света.
В Чайнатауне празднуют совсем как в Мексике.
Яркие цвета и фейерверки.
Нам организовали великолепный приём,
мы крутились на вечеринках, званых ужинах и приёмах.
Диего здесь - самый главный хер.
Люди из высшего общества
ведут наиглупейшую жизнь.
Они все порют чушь
и хвастаются своими миллионами.
Тебе нужен целый ворох платьев.
Если одеться затрапезно, они сожрут тебя живьём.
Но Мексика сейчас в моде,
и мои платья привлекают всеобщее внимание.
Их челюсти отвисают,
потому что они - сборище болванов,
которые удивляются любой глупости.
Диего работает в двух кварталах от нашей гостиницы.
Я тоже всё время рисую.
На мои картины сильно повлиял Диего.
Я приспособилась к его стилю.
Я стараюсь рисовать как можно лучше.
Она рисовала малые картины яркими мексиканскими красками.
Но она не просила меня посмотреть её работы.
Она немного стеснялась своих картин.
Она не строила из себя художницу.
Она сопровождала звезду Диего.
Зима здесь ужасно грустная.
Внезапно всё становится белым.
Но люди не прячутся по домам.
Я же сижу дома.
Мне тяжело ходить с искривлённым позвоночником.
Мне всё время больно.
Я ослабла и устала.
Я провожу дни в одиночестве,
потому что Диего не может оторваться от рисования,
не может оставить своих дел.
Диего.
Мне одиноко.
Я никогда не был верным мужем.
Я шёл на поводу своих желаний и крутил романы.
Часто я не мог устоять перед женскими чарами.
Я желал свободно волочиться
за любой женщиной, которая меня привлекла.
Фрида не возражала против моих интрижек.
Она возмущалась лишь тогда, когда я выбирал женщин,
недостойных меня, или которые были хуже её.
Однажды за ним начала увиваться одна девушка.
Фрида начала напевать весёлые мексиканские песенки.
Она становилась всё веселее.
Стала настоящим фейерверком остроумия.
Диего тут же перестал обращать внимание
на другую девушку, оказавшуюся нудной.
Фрида знала, как его обуздать.
Всё это начало меня злить. Если честно, я начала ревновать.
Почему я не могу понять, что все
эти интрижки с другими женщинами,
учительницами английского,
натурщицами,
ученицами, которых заворожили твои картины,
всё это лишь легкие увлечения.
Хотя мы ругаемся и проклинаем друг друга,
я лишь сильнее понимаю,
что люблю тебя пуще своей жизни.
И даже если ты не любишь меня столь же сильно,
ты же должен любить меня хоть немного?
Выставка Диего имела успех.
Каждый день её посещали две или три тысячи человек.
Диего получил множество новых заказов.
И сейчас мы выезжаем в Детройт.
Я хочу лишь вернуться в Мексику,
но Диего мечтает нарисовать сталелитейные заводы.
Художественная комиссия детройта во главе с Эдселем Фордом
пригласила меня украсить фресками
Детройтский институт искусств.
Это самая большая сумма,
которую мне предлагали за роспись стен.
Он влюблён в фабрики...
В машины.
Как ребёнок с новой игрушкой.
К сожалению, Диего приходится работать
на этих богатых скотов.
Он говорит мне, что работы здесь на три-четыре месяца,
затем мы сможем вернуться в Мексику.
Я на втором месяце беременности.
Не знаю, что мне делать.
Не думаю, что Диего хочет завести ребёнка.
Диего заботит лишь живопись.
Для него это важнее всего на свете.
Кроме того, я слаба.
Авария автобуса раздробила мои кости.
Вряд ли малыш будет здоровым.
У меня ещё есть время понять,
что будет лучше для моего здоровья.
Мне кажется, что мне следует сделать аборт.
Доктор сказал, что мне следует оставить ребёнка
вместо того, чтобы делать аборт.
Несмотря на моё слабое здоровье, он считает,
что я смогу родить ребёнка через кесарево сечение.
Не знаю, почему доктор советует мне оставить ребёнка.
В том ли дело, что аборты здесь запрещены?
Может, он просто боится.
Прошло почти два месяца.
Теперь мне кажется, что я перенесу беременность.
Я рада, что у меня будет ребёнок.
Когда я приехала туда четвёртого июля,
Фрида сказала: "Я беременна."
Она была счастлива.
Это случилось в три часа ночи.
Диего прибежал, весь растрёпанный.
Он сказал: "Идём скорее, у Фриды кровотечение."
Я бросилась в спальню, она лежала там.
Это была самая большая лужа крови, что я видела.
Фрида казалось такой крохотной, будто подросток.
Её платье было мокрым от слёз, она лежала в крови.
Она кричала от отчаяния.
Выкидыш случился мгновенно.
Плод не сформировался. Он разрушился.
Чёрт знает, что не так с моим телом?
Я так хотела родить маленького Диего.
Я так плакала.
Меня отвезли в больницу Форда.
Врач не сказал, почему произошёл выкидыш.
Я не знаю, в чём причина.
Она умоляла врача принести медицинский справочник.
Она хотела увидеть, как выглядел плод.
Она даже хотела увидеть настоящий плод,
но врач отказал ей.
"Я не могу дать вам книги."
И затем Диего серьёзно поговорил с врачом. Он сказал:
Перед вами - не обычный человек.
Она может с этим что-то сделать.
Она использует это в искусстве.
Я стала одержима тем, чтобы начать всё сначала.
Рисовать вещи так, как их видела я.
Не через чужие глаза,
но через свои.
Мои чувства.
Мои настроения.
Мои самые искренние ощущения от жизни.
Я знаю лишь одно.
Я рисую, потому что это мне необходимо.
Как же мне хочется уехать отсюда.
Бежать и бежать до самой Мексики.
Фрида хочет вернуться в Мексику,
но мне нравятся Соединённые штаты.
Здесь я счастлив.
Рокфеллер-центр, город внутри города.
Восемь гектаров белоснежных зданий, вздымающихся в небо.
Нельсон Рокфеллер хотел, чтобы лучшие художники
украсили новое здание RCA.
Я полностью разочарована знаменитыми Соединёнными штатами.
Все здесь пытаются пускать пыль в глаза,
но на деле это огромная куча дерьма.
Я видела тысячи людей, живущих в самых ужасных условиях,
им нечего есть и негде жить.
Рокфеллер всё знал о моих коммунистических взглядах.
Я рисовал революционную фреску,
на которой маршировали и пели рабочие,
на которой была фигура Ленина.
Я чётко осознавал, что иду против общественного мнения.
Частная полиция в Радио-сити
приказала мне прекратить работу.
Мою фреску разбили на куски.
Надменные гринго.
Говнюки. Сукины дети.
Из-за конфликта с Рокфеллером
я лишился всех заказов в Соединённых штатах.
Диего винит меня за возвращение
в богом проклятую Мексику,
но я знаю, что это не моя вина.
Он не желает работать.
Мого злится.
Мне больно от того, что он винит меня.
Мексика - единственная страна, которая примет его.
И вот Троцкий высаживается в Тампико со своей женой.
Бывший соратник Ленина и главком Красной армии
ищет убежища.
Я добился того, что Троцкий получил убежище в Мексике
после того, как все остальные страны
захлопнули перед ним двери.
Я был болен, когда приехал Троцкий,
поэтому я попросил Фриду встретить в порту его и его жену.
В своих отношениях с Троцким
Фрида вскоре начала вести себя более распрепощённо.
Она была крайне внимательной.
Троцкий, очарованный Фридой,
начал писать ей письма.
Он прятал письмо в книгу и отдавал книгу ей,
даже в присутствии других людей.
Диего не имел понятия о том, что происходило между ними.
Я посвящаю эту картину Льву Троцкому.
Со всей своей любовью.
Через шесть месяцев он ей наскучил.
Как меня утомил этот старик.
Троцкий написал Фриде письмо на девяти страницах,
в котором просил её не разрывать отношения.
Его жизнь без неё была бы грустной и пустой.
Это была мольба.
Так умоляют своих возлюбленных
семнадцатилетние юнцы.
Фрида.
Она была величайшей женщиной в моей жизни.
Нельзя поспорить с тем, что у неё были
крайне сильные сексуальные потребности.
Однажды она рассказала мне, что смотрит на жизнь так:
Заняться любовью, принять ванну
и снова заняться любовью.
Чтобы я влюбилась в человека,
он должен быть чувствительным,
и в первую очередь я должна испытывать
к нему сексуальное влечение.
Интрижка продолжается, пока она приносит удовольствие.
Заниматься сексом хорошо даже без любви.
Во время секса мои груди играют активную роль.
Я возбуждаюсь, когда их касаются.
Начито, я хотела бы провести
больше времени с тобой наедине.
Я сильно тебя люблю, Джорджия.
Жаклин, я не забыла тебя.
Ночи долгие и изнуряющие.
Бартоли, прошлой ночью
я чувствовала, будто крылья ласкают всё моё тело.
Будто кончики твоих пальцев
были губами, целовавшими мою кожу.
О, мой дорогой Ник.
Я обожаю тебя.
Поверь мне, так я ещё никого не любила.
Эта картина была написана для тебя.
Не забывай, что я существую на этой планете.
Любовь - основа всей жизни.
Диего одобрял отношения Фриды с женщинами.
Однажды он сказал мне со смехом...
Ты знаешь, что Фрида - гомосексуалистка?
Женщины более чувствительны.
Следовательно, две женщины вместе
получат самые невероятные сексуальные ощущения.
Все знали, что Диего - бабник,
поэтому её нельзя винить за романы с мужчинами.
Однако для Диего это было неприемлемо.
Я был в неё влюблён.
Я устраивал с ней тайные встречи там и тут.
Диего пришёл ко мне с пистолетом.
Он всегда носил пистолет.
Он показал мне пистолет и пригрозил:
"Если я увижу тебя снова, я застрелю тебя."
Диего был безумно ревнив.
Чем больше я любил женщину, тем сильнее
я хотел причинить ей боль.
Фрида была главной жертвой этой отвратительной черты.
Я спутался с лучшей подругой Фриды,
её сестрой Кристиной.
Нас было четыре сестры,
но сестру Кристину я любила больше всего,
и ей я старалась помогать всем, чем могла.
Кристина очень красивая.
В детстве я ей сильно завидовала.
Мы постоянно с ней ругались.
Но она для меня важнее всего.
Я знаю, что сейчас Диего больше
интересует моя сестра, чем я.
Что за дерьмо.
Я не могу простить его.
И это всё.
Любовь...
Ненависть...
Безумие....
Целыми днями я кричала от ярости.
Я была обычной девушкой,
которой разбил сердце мужчина.
Я - ничтожество.
Я ничего не могу сделать правильно.
Моя ситуация настолько глупа,
что я сама себя возненавидела.
Как только Фрида узнала, она бросила меня.
Слишком поздно.
Но если бы мне дали ещё один шанс,
сомневаюсь, что я поступил бы иначе.
Каждый человек - продукт своего времени,
я тот, кто я есть.
Я хотела уехать в Нью-Йорк, но у меня не было денег.
Теперь я живу в другом месте.
Иногда ко мне заходит Диего,
но нам нечего друг другу сказать.
Между нами больше нет связи.
Он не рассказывает мне о своей жизни.
Его не интересует то, чем я занимаюсь, что я думаю.
Я слишком любил её, чтобы заставлять страдать.
И чтобы предотвратить дальнейшие муки,
я умолял её дать мне развод.
Сегодня я подписала бумаги о разводе.
Чувствую себя паршиво, потому что я правдалюблю его.
Но это, наконец, даст ему то, чего он хочет.
Я больше не буду для него бременем,
лишающей его той свободы, которая ему потребна.
Через несколько месяцев я простила сестру,
теперь я просто пытаюсь забыть о случившемся
и жить дальше.
Я учусь быть одинокой,
и это само по себе - маленький триумф.
Я провела свои лучшие годы, находясь
в зависимости от мужчины,
не делая ничего для себя.
Мне нужно зарабатывать на жизнь своими картинами.
Тогда я стану свободной.
Я больше не возьму ни цента из рук Диего.
Пока я жива, я не приму денег из рук мужчины.
Я пишу себя, потому что знаю себя лучше всего.
Мои автопортреты -
истинное выражение моих эмоций.
Меня просили не писать так много грустных вещей,
но я буду писать то, что хочу я сама,
даже если мои картины не прожаются.
Впервые в моей жизни
я продала одну из своих работ.
Я получила заказ на автопортрет с обезьянками.
Почему-то все хотят обезьянок.
Не знаю, почему.
Поэт-сюрреалист Андре Бретон приехал в Мексику.
Когда я прибыл в Мексику,
мои глаза были закрыты на крайнее благородство
и ужасающую нищету индейцев
на залитых солнцем рынках.
Я всё ещё не видел Фриду Кало.
Она была как сказочная принцесса,
с кончиков её пальцев слетали волшебные чары.
Я был безгранично удивлён, когда обнаружен,
что её работы расцвели в чистейший сюрреализм,
несмотря на то, что она писала без
малейшего знания о тех идеях,
которые подвигали на действия меня и моих друзей.
Я и не знала, что была сюрреалисткой,
пока в Мексику не приехал Андре Бретон
и не рассказал мне об этом.
Должна признаться,
я и не знала о существовании подобного направления живописи.
Сюрреализм - это всемогущество снов.
Нам выпала честь присутствовать
при дебюте молодой женщины, одарённой талантом к соблазнению,
которая привыкла к обществу гениальных мужчин.
Искусство Фриды Кало - это бантик на бомбе.
Я обожаю сюрпризы и неожиданности.
Но я никогда не рисовала свои сны.
Я рисовал мою собственную реальность.
Бретона так впечатлили мои работы,
что он убедил меня устроить выставку в Париже и Нью-Йорке.
Сюрреалистическая галерея в Нью-Йорке
предложила мне устроить персональную выставку.
До сих пор у меня никогда не было выставок.
На этой неделе переполох в Манхэттене
вызвала первая выставка картин Фриды Кало.
Картины малышки Фриды имеют кровавую,
игривую прихоть бесчувственного ребёнка.
Всё прошло великолепно.
Я выставила двадцать пять работ и продала двенадцать.
Затем я полетела в Париж на выставку,
которую организовал Андре Бретон.
Как только я приехала, начался дурдом.
Моя выставка даже не была подготовлена.
Мои картины терпеливо ждали меня на таможне.
Этот сукин сын Бретон даже не потрудился забрать их.
Теперь Бретон хочет выставить мои картины
рядом с цацками, которые он купил на мексиканских рынках.
Обычное барахло.
Сплошной мусор.
Выставка в итоге откроется в галерее Пьер-Коль.
Говорят, она одна из лучших.
На открытии собралась огромная толпа.
Меня поздравляет Жоан Миро.
Меня хвалит Кандинский.
Меня восхваляет Пикассо и прочие важные херы сюрреализма.
Но вся эта зажравшаяся сволочь
ничего не хочет покупать.
Мне не предоставили честь быть принятой
в элитный круг знаменитых живописцев.
Мужчины - короли.
Они управляют миром.
От этих людей меня тянет блевать.
Они часами сидят в кафе
и греют свои бесценные задницы.
Они без конца говорят о "культуре",
"искусстве" и "революции".
Они портят воздух теориями,
которыми не суждено осуществиться.
Я ненавижу сюрреализм.
Это упадочное проявление буржуазного искусства.
Мне надоела вся эта затея.
Пошло оно всё к черту.
И Бретон, и всё это чёртово место могут идти нахер.
Пусть жрут дерьмо.
Я еду домой.
Чувствую себя ужасно.
Постоянная, выматывающая боль в спине
с каждым днём становится всё хуже.
Из-за аварии мне пришёл пиздец.
Моя нога всё время болит.
Нервы повреждены.
Моя ступня уже никогда не излечится.
Это безнадёжно.
Все врачи хотят,
чтобы я согласилась на операцию.
Я боюсь.
В конце концов они сломали кости.
Они оторвали кусок моего таза
и прирастили к позвоночнику.
Кость долго будет отрастать и приспосабливаться.
Я надолго застряла в больнице.
Я не знаю, чего ждать от будущего.
Не хочу думать об этом, пока не поправлюсь.
Дерево надежды, стой крепко.
Фрида, я не знаю, как это сказать.
Я никогда не мог признать,
как сильно тебя люблю.
Но теперь я в этом уверен.
Девочка, я страшно беспокоюсь из-за твоей болезни.
Он говорит мне,
что я женщина, которую он любит больше всех,
и он хочет снова на мне жениться.
Я любил её,
и я умолял её снова выйти за меня замуж,
но безуспешно.
Когда она, наконец, согласилась, она выставила условия.
Она сама будет поддерживать себя
заработками со своих полотен.
Я буду платить лишь половину наших домашних расходов.
И мы не будем заниматься сексом друг с другом.
По поводу последнего условия Фрида сказала:
Когда я представляю тебя со всеми твоими женщинами,
я не могу заниматься с тобой любовью.
Как только ты попытаешься соблазнить меня,
передо мной возникнет психологический барьер.
Я был так счастлив вернуть её, что согласился на все условия.
Мы с Фридой поженились во второй раз.
Наш второй брак оказался более удачным.
Между нами больше взаимопонимания.
Никакой больше ревности или некрасивых ссор.
Оба супруга вносят свою лепту в содержание дома.
Мы будем вместе вечно.
Между нами лишь любовь.
Мой малыш.
Я построю тебе дом
со всей своей любовью.
Теперь я преподаю в художественной школе.
По вечерам я отдаю себя красоте живописи.
Как только я заканчиваю картину,
мне приходится продавать её, чтобы заработать
деньги на ежемесячные расходы.
Если бы не моё здоровье,
я могла бы считать себя счастливой.
До тысяча девятьсот пятидсятого года
я чувствовала себя более-менее хорошо.
Но теперь моё здоровье резко ухудшилось.
Фрида стала профессиональным пациентом.
Ей потребовалось множество хирургических вмешательств,
полчища докторов заковывали её в ортопедические аппараты.
Её подвешивали, чтобы выпрямить позвоночник.
Такова моя реальность. Исцеления не будет.
Несмотря ни на что, нет ничего лучше смеха.
Смех даёт мне силы.
В больнице Фрида шутила над своей болью
и постоянно материлась.
Ебучая жизнь.
Если она видела меня с красивой женщиной, то говорила:
"Передай её мне. Дай затянусь."
Я всё время в гипсе,
но я не унываю.
У меня огромная воля к жизни.
Да здравствует жизнь!
Я уверена, что мне ампутируют правую ногу.
Я не знаю подробностей, но мои доктора обеспокоены.
Я - инвалид.
Теперь я пленница
в этом ёбаном доме забвения.
Жёлтый.
Болезнь.
Страх.
Все призраки носят этот цвет.
Красный.
Кровь.
Чёрный.
Ничто черно.
Истинное ничто.
Я хочу умереть.
После операции по ампутации ноги
она стала тихой.
Не помогало даже присутствие Диего.
Она совсем не хотела рисовать.
Доктор сказал, что не нужно заставлять её что-то делать,
потому что она больше не хочет жизнь.
Но одним утром она посмотрела на меня и сказала:
"Думаю, я буду рисовать."
Мне пришлось привязать её к коляске,
чтобы она могла сидеть прямо.
Всю свою жизнь я рисовала,
у меня не было амбиций, я не желала славы,
всё, что я хотела - доставлять себе удовольствие
и зарабатывать на жизнь своим ремеслом.
Я потеряла столько вещей, которые были мне нужны.
Но живопись делает мою жизнь полной.
Я сказала Диего, что это возмутительно,
мы никогда не устраивали выставку Фриды в Мексике,
и не хочет ли он провести её в моей галерее?
Она прибыла в карете "Скорой помощи",
как героиня.
Фрида сидела в центре комнаты.
Она была рада видеть, что столько людей
оказали ей тёплый приём.
Она почти ничего не говорила.
Видимо, она поняла, что прощается с жизнью.
Я не боюсь смерти.
И всё-таки мне нужно признать горький факт.
Даже многих жизней не хватит,
чтобы нарисовать всё, что я хотела.
Что такое радость?
Творение, рождённое от открытия.
Одинокий олень печально бродил, терзаемый болью,
пока не нашёл тепло и пристанище.
Когда олень вернётся сильным, счастливым и исцелившимся,
все раны, нанесённые ему, будут стёрты с его тела.
Спасибо, что дали мне утешение.
В лесу оленя
небо теперь чисто.