Полынь - трава окаянная (2010 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Фокин

С тех пор, как в личной жизни телеграфистки Любы Кружкиной произошёл сбой, она дала зарок, что будет жить одна, - чтоб в свои сорок лет не трепать себе больше нервы... Есть ребёнок, есть работа, ухажёр даже есть – какой-никакой - Геннадий Иванович, - здешний учитель, - только уж больно интеллигентный для сельской местности... И все, наверное, так бы и шло до скончания века, если б судьба не преподнесла Любе удивительный сюрприз в лице незнакомца, который сваливается на неё буквально как снег на голову. Странные обстоятельства его появления не дают Любе покоя…

Все фразы и цитаты

- Вовка!
- Смотри!
- В школу пора.
- Мама, глянь, сколько рыбы.
ПОЛЫНЬ
ПОЛЫНЬ
ТРАВА
ПОЛЫНЬ
ТРАВА
ОКАЯННАЯ
- Люба!
- Вовка, автобус пришел.
Идем, идем.
Как ты?
- Да ничего, нормально, скоро уже...
- Хорошо. Давай, давай.
- Ой, Любка, смотри, директор
твой пилит. Шляпу надел.
- Вовка, ты не забыл,
сегодня Геннадий Иванович придет.
- Это ты не забудь,
он ведь к тебе ходит.
- Ты чего выдумываешь? Он что,
со мной математикой занимается?
- У меня пятерка уже давно, а он
все ходит. На шестерку вытягивает?
- Так, поговори у меня еще.
После школы - сразу домой. Понял?
- Хорошо. - Давай.
Вместе: - Здрасте.
- Привет.
Света? Света, ты чего? Света.
Света...
- Да Степановна!
- Чего?
- Я в первый раз в жизни
у нее вперед попросила.
Аванс не дает.
- Странно, что это с ней?
- А мне жениху надо купить
одеколон и эти... запонки.
Запонки.
- Мне давала. Странно.
- Вам-то хорошо, вам все можно. А я?
- Света, я тебе помогу.
Сколько тебе надо?
- Правда?
- Ну да.
- Спасибо, Люба! Запонки куплю.
- Тихо, тихо, тихо.
А знаешь что, мы с тобой завтра
вместе сходим и купим.
Только запонки ему не покупай,
ты лучше ему галстук купи модный.
И скажи, что в этом галстуке
ты его хочешь видеть
в самый ответственный день
в его жизни - то есть в загсе.
Ладно, пойдем.
- Ладно, пойдем.
- Правда, что ли, хорошо, Люба?
- Нина Степановна, что я вам
врать буду?
- Да? - Да.
- Это ж областное совещание.
А клипсы надеть?
- Надеть. Они сюда в самый раз.
- Ладно. Вот так, да?
- Да. Хорошо.
- Спасибо за совет. Остаешься за меня.
- Да.
- Вот что я тебе скажу:
это совещание для меня очень важное.
У них там, конечно,
своя политика идет.
В общем, меня могут в район перевести.
Так вот я хочу, чтобы ты вместо
меня начальником осталась.
- Да вы что, Нина Степановна?
Спасибо вам.
- Как с домом-то дела? Продала?
- Да. Деньги хочу Вовке на учебу
оставить, только не знаю, как быть:
дома держать страшно,
а в банке - ненадежно.
Посоветуйте, Нина Степановна.
- Ой, Люба, я не знаю.
Давай вот что сделаем: я съезжу
на совещание, там поспрашиваю.
- Хорошо.
- Ладно, все, иди.
Да, с девчонками построже.
- Хорошо.
- Давай.
- Зина, сделай это срочно.
- Угу.
- Любка, что я хотела
попросить-то у тебя...
Дай ты мне еще этой
травки от склероза.
Я же заварила ее, так ведь
жизнь совсем другую узнала.
Даже вспомнила то,
чего и не знала никогда.
И голова прошла, как ты и обещала.
- Хорошо, баба Нюра, принесу.
- Спасибо.
- Люба, а мне чайку для бодрости.
- Да куда тебе? Ты и так бодрая.
- Да ладно, мы сейчас
с Петькой ругаемся,
мне дополнительная бодрость нужна.
- Ладно, принесу. Тебе - чабрец,
ему - мяту для спокойствия.
- Нет, для полного-то
спокойствия зачем?
Вы знаете, он у меня
после ругани такой злой...
Вы понимаете меня, да, девочки?
Тетя Нюра, ты-то понимаешь меня?
- Понимаю.
- Тишина... Как в мавзолее Ленина.
Для меня чего-нибудь есть?
- Есть. "Анюте Семеновой,
до востребования". Пожалуйста.
- Чего читаем? Да...
- Ничего себе, хороша.
Ни здрасте, ни до свидания.
Интересно, уголовник с зоны-то пишет.
- "Анюта, я тута", - пишет.
- Да ладно вам, хватит. Ну и что,
что у нее мужик в тюрьме сидит?
Может, у них любовь?
Может, они любят друг друга.
- Чего? Любовь?
А ты знаешь, что она сама
чуть в тюрьму не угодила?
Она же в райцентре
на рынке заведовала.
Проворовалась или чего там, я не знаю.
Ты думаешь, она просто так,
что ли, в простое сельпо
продавщицей перебралась?
- Так, хватит сплетничать.
- Здрасте, Нина Степановна.
- Люба, привет!
- Привет, Дима.
- Слушай, Люба, можно
тебя на минуточку?
- Что такое?
- Помоги, а?
- Что случилось?
- Да ужасы по ночам снятся.
- Какие ужасы?
- Ты представляешь, снится,
как будто я сам себя задерживаю,
а потом протокол составляю,
и так до самого утра.
- А за что задерживаешь-то?
- Этого я не могу сказать.
Служебная тайна.
- Понятно. Знаешь что, подушку
сеном набей и спи на ней -
как рукой снимет.
- Думаешь, поможет?
- Да я тебе говорю.
Ты вот что мне скажи,
я развод могу с Толиком оформить?
Он уже три года не появляется.
- Это тебе в суд надо.
Ты знаешь, я возьму Семейный кодекс,
на ночь сегодня прочитаю,
завтра тебе скажу.
- Понятно.
Дима, знаешь что? Ты лучше
на ночь кодекс не читай.
А то еще не такие ужасы приснятся.
Ладно, пока.
- Пока.
Тоже верно.
- Здрасте, а вы здесь уже?
- Здравствуйте, Люба.
- Вовка!
- Чего?
- Иди математикой заниматься.
Проходите.
- Спасибо.
- Какое расстояние он проедет
за тридцать минут?
Записал?
- Угу.
- Давай. Давай, решай.
- Ответ: расстояние
от пункта А до пункта Б...
22 миллиметра.
22 килограмма.
- А? Что?
- 22 километра.
- Вот это другое дело.
Ты что, все в уме решил? Ух ты!
Люба, представляешь,
он все в уме решил!
Молодец, молодец.
- Мама, я гулять, ладно?
Пока.
- Давай.
Сейчас чай будем пить.
- Ура, пацаны, меня отпустили. Привет!
- Здорово, как дела?
- Привет, привет.
- Вот и чай.
Ой.
- Осторожнее.
Вот. Это к столу.
- Что это?
- Это абсент, настойка на травах.
- На травах?
- Вы же любите травы, я и раздобыл.
- А на каких травах?
- На полыни.
- Да? Как интересно.
- Люба...
Уважаемая Люба.
Я очень долго думал об этом...
Даже не знаю, с чего начать.
Я хотел вам...
Я хотел вас...
- Угостить меня хотели, да?
- Конечно, и это тоже.
- Да...
- Дорогая Люба...
Наши отношения...
- Подождите, Геннадий Иванович.
Я... Мы с Вовкой
очень вас ценим как друга, учителя,
как человека.
Но давайте мы эту настойку
в другой раз выпьем.
- Конечно.
Конечно, вы извините меня.
А я вам хотел калиточку поправить.
- Нет, не надо, в другой раз.
Вон на вас костюм новый.
- Да.
- Да, и спасибо вам за Вовку.
Он уже в уме считает.
- Ну что вы.
Не стоит. Извините меня еще раз,
я, наверное, пойду.
Я пойду, простите. Что?
- Нет, нет, ничего.
- Люба, привет.
- Привет.
- А чего это Иванович так вырядился?
- Да предложение приходил делать.
- Да ты что? Сподобился наконец-то.
А ты чего?
- Да ничего.
Отказала.
- Как? Да он же три года собирался.
- Он собирался, а вот я не собиралась.
Потом, говорю, вашу полынь пить будем.
- Какую полынь?
- Да окаянную.
Напилась я этой полыни-то.
- Ой, чудная ты.
Я чего зашла-то...
У меня на шампунь аллергия.
Ты мне дай какую-нибудь
травку для волос, а?
- Любисток можно.
- О, давай.
- Ой, где Вовка-то, а?
- Давай, Вовка! Давай!
- Давай!
- Давай, Вовка, давай!
- Давай, бей его!
- Ну, ты чего?
- Давай! Вовка, давай!
- Бей его, давай!
- Эй, хватит. Сказал же,
хватит маленьких обижать.
- Я не маленький
- Не маленький...
Ты чего делаешь-то?
Давай, брысь отсюда.
- Я с тобой еще поговорю.
- Давай, беги, топай.
Чего встали-то?
Вот мелюзга-то. Живой?
- Ага.
- Ничего, заживет до свадьбы.
Пойдем, я тебя провожу. Пойдем.
- Ну-ка стой. Это что такое?
Что это с тобой? Ты подрался, что ли?
- Угу, с Ванькой Крекшиным.
- Он же на две головы тебя выше.
- Здрасте.
- Здрасте, а вы кто?
- А я иду, гляжу - сцепились,
пацан тот здоровее, еле разнял.
Две пуговицы вот оторвали.
Извините, что не представился.
Федор Чижов.
- Очень приятно.
- Ты в следующий раз давай сам,
папу попроси, чтобы научил драться.
- А папа с нами не живет.
- Вот как. Я тебя, конечно,
могу научить каким-то приемам,
но уезжаю. До свидания.
- Подождите, я вам
хоть пуговицы пришью.
- Да ладно, я уж сам.
У вас нитка с иголкой найдутся?
- Да. Проходите.
- Хорошо, спасибо большое.
- А вас в детстве Чижиком не звали?
- Вова!
- Чижиком не звали, а Чижом звали.
- Иди в дом.
- Смешной пацан.
- Пойдемте.
- Спасибо.
Спасибо вам большое.
- Спи.
- Угу.
- Вас Федором зовут?
- Угу.
- А я Люба.
- Очень приятно.
Из Нефтеюганских краев я, Люба.
- Далеко.
- Угу. Про черное золото слышали?
Вот. Нефтяник я.
- Какими же судьбами к нам?
- Да, вы знаете...
Нелепая история произошла.
Я познакомился с женщиной,
и она дала адрес в вашем поселке:
Осенняя, дом 1. Я приезжаю,
а там какая-то бабулька живет.
- А как же так?
- А вот так. Обманула.
- А, да, Осенняя, дом 1.
Точно, у нас там баба Катя живет.
- Точнее не бывает.
Вы знаете, просто шибко обидно.
Даже сердце прихватило.
- Хотите, я вам
валериановый корень заварю?
- Нет, спасибо, спасибо.
Я с вами разговариваю,
мне полегче стало.
Может быть, по рюмочке,
чтобы напряжение снять?
А то, как говорится, закуска есть...
- Да у меня нет.
Хотя есть настойка полынная.
- Полынная?
- Сейчас принесу.
- Давайте.
- Да...
- Вот.
- А откуда это у вас?
- Друг принес. Хотел забор починить,
да как-то не сложилось.
Ой, нет...
- Надо, Люба.
- А где вы с этой
женщиной познакомились?
- На ЮБК.
- Это на комбинате таком?
- Да, на комбинате.
По чесанию таких лохов, как я.
ЮБК, Люба, это Южный берег Крыма.
Санаторий "Заря" -
вот мы там и познакомились.
- А вы повидаться приехали?
- Если бы... Жениться я приехал, Люба.
Хотел дом нам с Танюшкой купить,
а оказывается, никому я не нужен
со своими мечтами.
- Полюбили, значит?
- Полюбил. Давайте за знакомство
выпьем, раз нас судьба свела.
Ядреная какая...
- Вы ешьте.
- Люба, вы извините, я к вам со своими
проблемами, даже как-то неловко.
- Федор, зачем вы извиняетесь?
Я же понимаю, у вас душа не на месте.
- Спасибо за понимание.
Люба, извините,
можно нескромный вопрос?
А где отец Володи?
- Он уже три года не появляется.
- Понятно.
Вам тоже несладко пришлось.
- Да дурак он. Я ему все прощала, все.
- Такую женщину,
как вы, обижать нельзя.
- Чем же это я лучше других-то?
- Вы душевная.
А над душой издеваться нельзя.
- А я вам, Федор, так скажу:
ни над кем издеваться нельзя.
Животные же друг над другом
не издеваются.
- Но загрызть могут.
- Могут.
Но только за семью, за родное дитя.
А у вас дети есть?
- Нет.
Люба, извините меня,
на автобус надо успеть.
Спасибо большое за угощение,
я побегу, а то...
- Так они не ходят уже, автобусы-то.
- Как - не ходят? А утренний когда?
- В семь с хвостиком.
- Приехали.
- Федор, оставайтесь у меня ночевать.
Что вы будете по темноте искать?
Я вам в бане постелю,
у меня там тепло.
- Да?
- Да.
- Спасибо вам огромное, Люба, спасибо.
Давайте тогда еще по одной выпьем.
- Давайте выпьем за то,
чтобы вы нашли свою...
- Любовь?
- Доброе утро.
- Доброе утро.
А я вот калитку починил.
Вместо зарядки.
- Пойдемте завтракать.
- Пойдемте, пойдемте.
- Ну что, куда вы теперь,
в Нефтеюганск?
- Поглядим. Отпуск где-нибудь отгуляю,
скорее всего, на скважину обратно.
- Привет, Женя. - Привет.
- Понятно.
Всего вам хорошего.
- И вам до свидания.
Ладно, Вован, мамку береги.
Добрая она у тебя и очень красивая.
Давай, Вован, давай.
- Угу.
- Прощайте, Любовь.
- До свидания.
- Скажи спасибо, что тебя этот
нефтяник обухом по голове не огрел.
- Ладно тебе, Лида. Жалко мне его
стало, из-за любви человек пострадал.
Плохо ему было на душе,
вот и разговорился.
Он же не напился.
Спокойный, деликатный.
- Скажи еще, красивый.
- Интересный.
Уехал он, не о чем больше говорить.
- Вроде и недолго говорили,
а как будто обо всем на свете.
И как-то с ним легко мне было.
- Не то что с Геннадием Ивановичем.
- Да уж.
- А дети у него есть?
- Нет.
Когда про детей говорил, лицо
у него такое было - грустное-грустное.
- Я бы тоже переживала:
нефтяник, неженатый.
А они там на своих вышках тысячу
в день небось зашибают.
- Чего? Тысячу... Больше.
Я видела, их по телику показывают.
У них как фонтан-то ударит,
они в нем купаются от счастья.
Морды черные, счастливые. Говорят:
"Сейчас денег накачаем -
и на курорт".
- Да... Видать, прожженная
бабенка ему досталась.
Надо глядеть,
с кем на пляже знакомишься.
Ладно, шабаш. Девчата, обед.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
Федор: - Понятно, понятно,
значит, так оно и будет.
- А вы здесь?
- Вот, опоздал на утренний автобус,
следующий дожидаюсь,
просто в магазин решил зайти.
- А мы в галантерею зашли, подарок
Светиному жениху посмотреть.
- Жениху? Что ж, поздравляю, да.
- Аня, можно мне "Супермена" понюхать?
- Можно понюхать. Я сегодня добрая.
"Супермена" понюхать...
- Спасибо, Аня.
- Ну и злыдня эта Анька. Ого.
- Вы?
- Да. Вот решил остаться.
- Ой! Ой-ой-ой.
- Да все равно отпуск пропал. А я
прошелся по берегу реки, посмотрел.
Вид потрясающий, места красивейшие
и воздух замечательный.
Ну, думаю, останусь.
Что от добра добро искать?
Я же дом хочу купить.
- Но вы же для семьи хотели купить?
- Пока не получилось, потом женюсь.
- А как же работа?
- Люба, вы знаете, надоело по вахтам
мотаться. Потом этот случай...
Что-то внутри надорвалось.
Пора в добрую тихую гавань, вот.
А не подскажете, может, вы знаете:
здесь кто-нибудь жилье сдает?
- Федор, оставайтесь у нас.
Что вы будете какое-то жилье искать?
Вам же вроде понравилось.
- Конечно.
Спасибо большое,
я, сколько скажете, заплачу.
- Нет-нет, не надо. У нас как-то
сдавать не принято...
Мы, слава богу, не нуждаемся.
- Вот спасибо. Спасибо большое.
А я вам тогда с хозяйством помогу.
Если хотите, дров лет на пять наколю.
- Поможете - благодарны будем.
Мне на работу надо.
Дом где мой, знаете.
До вечера.
- До вечера. Спасибо большое.
- Давай, тяни, тяни.
Давай. Давай-давай!
- Вовка, в школу пора.
У нас, если кто дом продает,
об этом вся округа знает.
Вот приехали бы вы чуть пораньше,
я бы вам свой продала.
- Деревянный?
- Да, сруб отличный.
Он тридцать лет простоял.
- Нет, мне нужен кирпичный,
чтобы с печкой, с камином для уюта.
Я хочу, чтобы дети жили
в комфорте, в безопасности.
Я на окна решетки поставлю
и забор большой сделаю.
- Как в тюрьме, что ли?
- Куда же вам податься? Надо подумать.
- Как сказал Юлий Цезарь: "Великие
начинания даже обдумывать не надо".
- До вечера.
- До вечера.
- Мама, а почему у Цезаря имя женское?
- У Геннадия Ивановича спроси,
он в этих вопросах специалист.
- Здрасте.
- Здрасте.
- Здрасте, Геннадий Иванович.
- Здрасте.
Зина, три пятьсот. - Чего?
- Три пятьсот.
- Чего?
- Пятьдесят три сантиметра.
- Чего?
- Да Надюха моя внука родила!
- Ой. Поздравляю! - Доченька моя.
- Проставляться!
- Обижаете. Обижаете,
обижаете, девчонки.
Вот так вот.
- Ой, гуляем. - Гуляем.
Вот так вот.
- Гуляем! Гуляем!
- Родила, значит?
- Да.
- Поздравляю.
- Спасибо.
Люба, вы извините меня за прошлое.
Вы не принимайте все
так слишком уж, ладно?
- Что вы, Геннадий Иванович,
все в порядке.
- А может быть, тогда вечером
посидим отметим?
А я за Вовкой схожу.
Я Вовку с собой заберу. Да?
Тогда я за Вовкой. Все, счастливо.
- Как так получилось, что вы с Ванькой
подрались-то? Вроде приятелями были.
- Я не знаю. Он ни с того ни с сего
как с цепи сорвался.
- О, да, прямо ни с того ни с сего.
Давай, давай, ни с того ни с сего.
Просто взял ни с того
ни с сего и подрался.
- Федор!
- А?
- Вы и вправду на пять лет накололи.
- А долго ли умеючи?
- Да, нам теперь точно надолго хватит.
- А, ерунда.
- А это вот Федя, наш жилец.
- Феденька.
- Федор, да. А что вас так удивляет?
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- А это Геннадий Иванович,
директор нашей школы.
- А-а-а.
- И друг Любы.
- Да. Геннадий Иванович
вчера дедушкой стал.
- Дедушкой? Что ж, поздравляю.
Слушайте, а я уже дом нашел.
- Так скоро?
- Да.
- Я пойду чай поставлю.
Вы нам все расскажете.
- Хорошо. Осторожно.
- А... Вы жилец?
- Жилец, жилец.
- И надолго вы к нам?
- К вам - нет.
А сюда - как получится.
- Понятно. А вы, значит, дом ищете.
- Послушайте, уважаемый.
У вас все дедушки такие любопытные?
- Знаете что?
- Что?
- Молодой человек...
- А где Геннадий Иванович?
- Не знаю, ушел.
- Как, совсем?
- Поглядим.
- Ой, Геннадий Иванович, вы, что ли?
Напугали меня. Чего вам?
- "Чего". Наблюдаю здесь я.
- За кем?
- "За кем". За всем.
Что это за тип, Люба?
Какой-то он подозрительный тип,
агрессивный какой, а?
И топором машет, на вопросы
не отвечает. Что ему вообще надо?
- Ничего ему не надо,
я его сама пустила.
- Зачем?
- Геннадий Иванович,
долго рассказывать. Идите домой.
- А я не могу, я ответственный.
Кто он такой?
Что ему надо вообще?
Где живет, кем работает?
- Да нефтяник он, по вахтам мотается.
- А, значит, у него здесь
вахтенный метод?
А у тебя на участке нефть залегает?
- Залегает.
И вам бы залечь уже, Геннадий
Иванович. Идите домой спать.
Поет: "- Как на улице на Газгольдерной
да стоял Волгоградский проспект... "
- О, видала, как раздухарился?
От самого наливкой за версту несет.
- Анискин, е-мое.
Раньше надо было думать.
А Федор где?
- Да пройтись пошел.
- Тоже хорош, по ночам шастает.
- Мужику пройтись надо,
о своем подумать.
Речка ему наша больно нравится.
- Да нечего по ночам-то думать.
Для этого футбол есть: сел перед
телевизором - сиди и думай,
кто там кого обыграет.
- Ты чего пришла?
- Ты мне в прошлый раз
травку давала для волос.
Она мне очень помогла, дай еще.
- Сейчас принесу.
- Давай.
- О.
- Что так долго?
- Да по дому дела делал.
- Давай рассказывай.
Что там у тебя?
- Все, как договаривались. Поселился
в бане, днем ходил дом искать.
Все нормально. Пойду я.
- Погоди.
А она-то как?
- Нормально.
- А чего ты заладил:
"нормально", "нормально"?
- Есть там дедуля из школы,
вот он мозги канифолит.
- Директор, что ли?
Влюблен в нее, как кот.
От него баба к офицерику убежала,
вот он за Любкой и ухлестывает.
Не обращай внимания.
- Ладно, разберусь.
- Когда?
- Чего ты меня торопишь-то?
Все по плану идет.
- На сынка нажимай,
она в нем души не чает.
- Я сам знаю, на кого нажимать.
- Это хорошо.
- Не учи ученого.
- Хорошо. Долго там не крутись.
Денька два еще побудь и двигай тему
про дом, как мы с тобой говорили.
- Ясно, ясно.
- Смотри там, чай только у нее не пей.
А то заварит тебе травки
какой-нибудь, ты и обмякнешь.
- Слушай, хватит мозги-то пудрить, а?
- О, какой ты крутой стал.
А где ж ты раньше-то был,
когда на нарах?.. А?
- Слышь, хватит, а?
Давай.
- Давай.
Чего "давай", а? Вина выпьем?
- Нет. Как-нибудь в следующий раз.
- Хорошо.
Другого раза может и не быть.
- Ты здесь?
- Чего?
- Да просто не ожидал
тебя здесь увидеть.
- А я вот решила тебе полынь повесить.
- Зачем?
- Для запаха. Слышишь, аромат какой?
- Сладкая и горькая.
Прямо до сердца пробивает.
- Да. Полынь гармонию придает
и от всего дурного оберегает.
- Спасибо.
- Да, Федя, спасибо вам за дрова.
- Да не за что, Люба, не за что.
Люба!
- А?
- Давай все-таки на "ты", а?
- Мама, мама, смотри, настоящий.
- Красивый.
- Да. Я когда такой, как Вовка,
был, о таком же мечтал.
Только сейчас получилось сделать.
С домом, кстати, ничего не получилось.
- Почему?
- Да конкуренты.
- А у них что, больше денег,
чем у нефтяников?
- Ты помолчи, когда взрослые
разговаривают.
- А может, я уже взрослый.
- Ты не взрослый, ты дитя.
- Сама ты дитя.
- Вова, ты как разговариваешь?
- Люба!
- Несу, несу.
- Вова! - Что?
- Иди сюда.
- Баба Нюра с утра была,
молоко оставила. Держи, парное еще.
- С матерью так разговаривать нельзя.
Мама - это самое главное и важное,
что есть у нас в жизни. Понял?
- Да.
- Молодец, что понял.
Иди извинись.
- Мама, извини, пожалуйста.
- Да зайду я, зайду.
- Я чего зашла-то. У нас сегодня
вроде как годовщина свадьбы,
год уже, как мы вместе живем. Здрасте!
- Здрасте.
- Вот, не знаю, может, посидим
чуть-чуть, чисто символически, а?
- Ух ты, какой у вас праздник-то
замечательный. Я вас поздравляю
от всей души. - Спасибо.
- А как это - "чисто символически"?
- Ну... - Нет, Лида, такие праздники
нужно отмечать с размахом,
все-таки семья - это основа всего,
и потом, такой праздник:
год семье исполнился.
- Да мы вроде и не думали.
- Вам ничего думать не надо.
Я вам такую уху по-бакински забацаю -
просто пальчики оближете.
Не зря же я два года на Каспии
отработал. Так что соберемся на Волге,
отдохнем, повеселимся, змея запустим.
Воскресенье завтра.
- Я тогда пойду Женьке скажу.
Спасибо за молоко.
- Федор, спасибо вам за Вовку.
- Да не за что.
Самое главное, чтобы он понял.
Вован! Получается?
- Да, почти.
- Я пойду помогу.
- Угу.
- Ура!
- Так, все, давайте.
Возьмешь?
- Ага.
- Вот, хороша ушица.
- Любу мы сто лет знаем.
Баба она замечательная,
настоящая, надежный тыл.
Лида: - Ой, Любка, мы с тобой
совсем городскими стали.
- Она ведь без отца росла, а мать
у нее по инвалидности, по зрению.
Так она всю жизнь за ней ухаживала,
до самой смерти.
- Да, такова жизнь.
- Ты чего, Федя?
- Да ничего, мать вспомнил.
Ну что?
Давай держи.
- За матерей.
- За матерей.
- Эх, Любка, отхватила ты себе мужика.
- Ой, да ладно тебе.
- Что "да ладно"? Красивый,
работящий, богатый, детей любит.
Готовит.
- Это мы еще поглядим.
- Чего "поглядим"?
Сглазить боишься? Не бойся.
Осталось на любовь его проверить.
- Ой, ну и болтушка ты.
- О, наваристая. Девчонки!
Как у вас там? У нас уже все готово.
- Глянь, Люба, скорый какой.
За ним только поспевай.
- Давай. Давай, Женя.
- Давай.
- Бери, бери.
- Давай-давай-давай.
- Не замерзли там?
- Да нет вроде.
- Пошли-пошли-пошли.
- Вот так.
- Ой, как вкусно пахнет.
- Надо еще хлеба порезать.
- О, Геннадий Иванович.
- Я вот тут узнал: у вас торжество.
Я от души вас поздравляю.
Здравствуй, Люба.
- Здравствуйте, Геннадий Иванович.
- Добрый день.
- Добрый.
- Я вот тут принес к празднику.
- Вот, дело!
- Все-таки благородный напиток,
рябиновая настойка на коньяке.
- Геннадий Иванович, проходите,
садитесь. Милости просим.
- Спасибо, спасибо.
- Проходите, проходите.
- Вот цветочки.
- Цветочки.
- Не замерзнем.
Поет: - Закружила голову метель,
Снег накрыл замерзшее окно.
Я, один оставшись на весь день,
С памятью затеял разговор.
Всем на это просто наплевать.
За окошком человек грустит.
Просто вспомнил он родную мать,
Слезы навалились, нету сил.
Вороша забытые слова,
Память - книга толстая, прочти.
Только в этой книге нет конца,
Продолженье будет впереди.
Только так, оставшись сам с собой,
Некого в судьбе своей винить,
Жизнь - дорога длинная, смотри,
Совесть может у тебя спросить,
Все ли ты свое от жизни взял,
Руку протянув за пятаком?
Может быть, ты больше потерял:
Время для общения с отцом?
В доме, в тысячах окон, гаснет свет,
А в одном окне огонь горит,
Плачет у окошка человек.
Кто теперь его за все простит?
Ну что? За вас.
- Ой, прямо не знаю, ребята.
Спасибо вам.
- И в музыкальной школе,
наверное, обучались, да?
- Ага, в вечерней.
- С нефтяным уклоном, да?
И где такая располагается,
позвольте полюбопытствовать?
- Располагается она, Гена, в подъезде
задрипанной самарской хрущевки
по адресу "пойди туда, не знаю куда".
- Молодец. Вова, вот так надо.
Молодец.
- Нет, Жека, это ты молодец. И семья
у вас хорошая, и живете вы правильно,
честно, вот... Вовик,
вот так вот надо, ты понял, да?
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, здравствуйте.
- Вот, а ты говоришь,
кому он достанется.
Уж не нам с тобой точно.
- Говорят, она его травками
своими приворожила.
- Иди ты!
- Да, мужик-то какой, ты погляди-ка:
богатый, да здоровый какой. У него,
говорят, в земле черное золото зарыто.
- Да это черный уголь, он землекоп.
- Кочегар, что ли?
- А пес его знает, может, и кочегар.
Рожа у него черная.
- А-а-а. Трубочист.
- "Я три года оттрубил
на буровых на Каспии".
А технологии добычи нефти что
на морской буровой, что на обычной
принципиально различны.
И потом, с чего это было бы ему
ни с того ни с сего вдруг переезжать
с Каспия в Нефтеюганск? С чего?
- Так вы у него и спросите.
- Так я спрошу. Я спрошу. Он все:
"Я все время на казенных харчах".
- Так их, наверное,
кормят там, на буровых?
- Наверное. - Ну.
- Только днем. А ночью?
Ночью он дома? Или где-нибудь
в вагончике или бытовке какой-то?
А он все время: "Я на казенных,
я все время на казенных".
- Геннадий Иванович, уж вы что-то
совсем к нему придираетесь.
- Что я придираюсь, Лидочка,
ну что я придираюсь?
Я вам самого главного не сказал.
Я сам весь Крым объездил. - Ну?
- Пансионата "Заря" не существует.
Не существует!
- Пансионаты "Заря" существуют везде.
- Где "везде"?
- Да вон... - Да по всей России.
Вы просто не заметили.
- Да? Угу.
- Может, вам на посошок?
Поет: - Как на улице на Газгольдерной
и стоял Волгоградский проспект.
Вы меня еще вспомните.
Вы меня еще вспомните.
- Ты знаешь, в древности люди
большое значение придавали травам.
Травы ведь от всего лечат.
- Так уж и от всего.
- Да.
- Да ладно.
- Угу. Я вот у нас бабу Катю лечила,
врачи уже руки опустили,
а я ее на ноги поставила.
Травы не только лечат,
они еще и оберегают.
Например, клевер дает удачу, успех.
Иван-да-марья оберегает
любовь и преданность.
Природа живая:
каждая травинка, каждый цветочек.
А береза, например... Ты знаешь,
у древних славян была богиня,
Берегиня, покровительница
всех духов и богатств на Земле.
Поклонялись ей в образе
белого дерева березы.
- Но мы же березе не будем
поклоняться, так?
Интересно все рассказываешь.
- Федя, а ты не жалеешь,
что сюда приехал?
Я пойду посмотрю, спит ли Вовка.
- Спит он, спит.
Пойдем.
- Угу.
- Моя мама год назад умерла.
- Вы вместе жили?
- Нет, они с отцом жили неподалеку.
Отец давно умер, дом я продала.
Теперь себя корю за это.
- За что?
- Это наш родительский дом,
мы там выросли.
- А что же вы туда не переехали?
- Да привыкли мы здесь.
И Вовка не захотел.
А деньги я хочу ему на учебу оставить.
Сейчас ведь институты платные.
- Да. Сейчас все по-другому,
не то что у нас было.
- Федя. Как ты думаешь,
где лучше деньги держать?
Как-то дома боязно,
а в банке ненадежно.
- Тут не угадаешь, тут интуиция.
Любовь моя.
- Дима, вот я его спрашиваю:
"Сколько в нефти содержится парафина?"
А он ухмыляется.
Какой у нас кроссворд получается?
По вертикали, смотри, значит:
Ванька, нефть и пансионаты "Заря".
А сам Федор не пойми кто.
- Все? Все, я спрашиваю?
- Все. Что, мало?
- Да я бы даже сказал, что много.
Только вы, Геннадий Иванович, забыли
по вертикали себя и Любу поставить.
Вот тогда бы у нас все сошлось.
- В смысле?
- Как вам объяснить? Может,
нам не стоит из-за банальной ревности
нормальных людей беспокоить?
- Я вас не понимаю, Дима. Не понимаю.
- Сейчас поймешь.
- Объясните, объясните.
- Сейчас объясню.
И что, что он издалека приехал?
И что, что он не знает,
сколько парафина в нефти?
Отношения у него в деревне со всеми
нормальные, кроме вас, разумеется.
А я должен идти и документы у него
проверять. Геннадий Иванович,
так ведь и человека обидеть можно.
Бывай, Геннадий Иванович.
- Здорово.
- Сынок, я тебе должна кое-что
сказать. Мы теперь с дядей Федором
будем жить вместе.
- Вы хоть жениться-то будете?
- Вова, ты же взрослый.
Мамке твоей паспорт нужно выправить.
Ей развестись надо.
Вовка, ты же взрослый.
- Мама, а дядя Федя так
и будет у нас в бане жить?
- Ой, милый ты мой.
Все ты у меня знаешь.
- Опаздываешь.
- Успела.
- Здравствуйте.
- Здрасте, Нина Степановна.
- А Люба где?
- А не пришла еще.
- Да? Странно.
- А чего странного, Нина Степановна?
У человека личная бурная жизнь.
- Да? С этим?
С нефтяником, что ли?
- Он же ведь живет у нее.
- Круто.
- Шапку сними.
- Шапку сними.
Рассказываю вам по секрету,
Нина Степановна. Любка от Федора ждет
официального предложения, вот так.
- Дай-то бог.
Он вроде мужик положительный.
- Здрасте. Извините, Нина Степановна.
- Я знаю, знаю. Наслышаны.
Работайте, девочки.
- Работаем, Нина Степановна.
- О, пришел. Деньги принес?
Давай выпьем за вашу прекрасную
семью. На. А чего ты на меня машешь?
За семью пить не хочешь? Напрасно.
- Чего ты гонишь, а? Короче.
- А короче: ты сюда не в семью приехал
играть, друг мой. А отрабатывать долг,
который на зоне Сивому в карты
проиграл. И времени у тебя, Федя,
осталось два дня. Договор наш помнишь?
- Это не наш договор. Это твои слова.
А про Сивого я помню.
- Ух ты, как мы заговорили.
Ай-ай-ай.
Ясненько. Разжалобила она тебя.
Не учла я, что после зоны
мужичонка до любви шибко голодный.
Слушай, Чижик...
Ты если деньги не заберешь,
их другие заберут и по-другому, понял?
И про меж тем Любашку твою
почикают вместе с пацаненком.
- Ты чего несешь-то?
- Да то. Долг Сивому тебе отдавать.
Может, в картишки перекинемся?
Чижик-пыжик.
- Люди, знаете,
чем отличаются мусора от ментов?
- Нет.
- Мусора - это те, кто...
- Шухер! Уходим.
- Сматываемся, быстро!
- Крекшин!
Крекшин, я по делу.
- Здрасте.
- Вова, иди к себе.
- Вовчик, а чего ты
с папой не здороваешься?
- Ты чего пришел? Уходи отсюда.
- Вот как.
Значит, люди правду о тебе говорят.
Ты сперва долю отдай.
- Тебе какую долю?
Три года ждать неизвестно чего
и ребенка растить одной?
Эту долю тебе отдать?
- Знаешь, у меня доля тоже не слаще.
Я вот так намотался, так что не надо.
А ты дом продала совместно нажитый.
- Это дом моих родителей
совместно нажитый?
И не стыдно тебе, Толик? Ты за три
года копейку ребенку не принес.
- Ты, значит,
все на деньги меришь, да?
- Ну и оскотинился ты, Толя.
- Текст хороший.
Только знаешь, ты в моем доме живешь.
Тот продала, а там моя доля
имеется. Пятьдесят процентов.
- Это ты меня попрекаешь,
что мы с Вовкой в твоем доме живем?
- Ладно, ладно.
- Да забирай. Все забирай.
Это забирай. Все. Шляпу свою забирай.
- Ладно, ладно.
- Вали отсюда, мразь!
Я видеть тебя не могу. Уходи!
Толя: - Хватит, я сказал.
- Ненавижу тебя! Уходи.
- Ты что там вякаешь, овца?
- Уходи, ненавижу тебя, мразь. Уходи.
- А ты кто такой вообще?
- Я?
Федор.
- Ай!
Из моего же дома? Ах ты!
Из моего же дома...
Кепку отдайте, сволочи!
Неохота руки об тебя марать, понял?
- Новый мужик мне денег дал, сказал,
чтобы я Вовке подзатыльника отвесил.
Я пошел и отвесил,
а он начал кулаками махать.
- И что?
- Пришлось ему врезать.
- Что ты не спросил у мужика,
зачем ему все это надо?
- Да я первым делом и спросил.
- "Первым делом".
- Он сказал, что хочет
из Вовки мужика сделать.
- Такого же, как он сам.
И что, сделал он из Вовки мужика?
- Сделали.
- "Сделали". А мужик-то этот Федор?
- Я не стукач.
- Ой, Крекшин, Крекшин.
- Вова, автобус приехал.
- Это герой России Николай Орлов?
Здравствуй, дорогой.
Это Геннадий Иванович тебя беспокоит.
Да. Слушай, Коля, мне срочно
необходима твоя помощь.
Да.
Понимаешь, дело такое. Ты не мог
бы проверить данные одного человека?
- Давай, давай. Все, все. Хорош.
Федор Захарович, ты водить умеешь?
- Умею, умею. Я все умею.
- Вот, иди к нам шофером.
Десять тысяч чистыми. А что?
Это я премию не считаю.
А бывает халтурка там всякая.
Вот в прошлом месяце свадьбу гуляли
в Курбе - пятифон прилип. А похороны -
это вообще хорошо. Прости господи.
Пойдешь?
- Пойду. Куда угодно пойду.
- Вот! Приноси завтра документы.
- Поглядим.
- "Поглядим, поглядим". Ты документы
приноси, тебя устроят.
Люба тебе...
- Погоди, не надо про Любу, а?
- А что "погоди"?
Свадьбу сыграем, напьемся в хлам.
Он ее любит, Любка его тоже.
Федя, чего такое?
- Люблю я ее, понимаешь, очень люблю.
Она женщина,
о которой я мечтал. Размечтался.
- Федя, что случилось?
Ты женат, что ли?
- Давай выпьем, а?
- Что там у вас? Заполнили?
- Да-да, вот.
- Не так. Вот тут сумма прописью,
а вы цифры поставили.
В обед проставишься сегодня. Вот так.
- Ой, Зина, все-то ты знаешь.
- Что там у вас? Давайте.
- После обеда отнесешь,
а я в магазин сбегаю.
- Ну вот.
- Молодец, что зашел. Надо поговорить.
- Пойдем.
- Слышишь, дурень, слушай меня.
Забудешь ведь все.
Как дом посмотрите, вези ее
обратно на почту и дай телеграмму
в Нефтеюганск, по любому адресу,
от балды: "Так, мол, и так, дом нашел.
Срочно высылай деньги".
Через минут сорок вернись и скажи,
что залог срочно нужен, а дом может
уйти, и деньги придут только завтра.
Она размякнет, короче,
и даст деньги. Ты понял?
- Да я уже давно все понял.
- Чего ты понял?
- А теперь послушай меня.
Я одинокую женщину с ребенком обирать
не собираюсь, поняла?
- Ух ты.
- И вообще она мне все
по-другому расписывала.
- Ясно. Геннадия Ивановича испугался.
Как только на хвост присели -
сразу в кусты. Нормально.
Я, значит, бабу подогнала.
Дом нашла, а ты, значит,
задний ход. Значит так, Сива
откинулся. Теперь ты сам с ним
разбираться будешь, понял?
Карточный долг - святое дело.
Завтра последний срок.
А за такие бабки, дядя,
тебя и прикончить могут, понял?
Давай, вали. Мне работать надо.
- Здорово, что читаешь?
- Джека Лондона.
- Джека Лондона?
А мать где?
- Спать пошла.
- Спать.
- Сказала, что у нее голова болит.
Дядя Федя, а трудно стать
настоящим нефтяником?
- Да нет. Просто нужно решить
для себя: хочу стать настоящим
нефтяником - и все.
- А ты так и сделал?
- Я...
Давай я тебе потом расскажу.
- Ладно.
- Ты спать иди, а то завтра в школу.
- Хорошо, сейчас пойду.
- Давай.
- Автобус уже пришел.
О, ты одет уже? Чего такой грустный?
Что с тобой? Ой...
Понятно. Ладно, в школу не пойдем.
Раздевайся - и в постель.
- Лида, Вовка заболел. Мы не поедем.
Будете ехать мимо почты,
скажи моим девчонкам, ладно?
- Люба, мне нужно с тобой поговорить.
- Что, Федя?
- Помнишь, я тебе говорил
по поводу дома? Я, Люба...
- Обожди.
Тебе деньги были нужны? На, возьми.
- Люба, Люба, я прошу выслушать меня.
Люба, выслушай ты меня, выслушай! Я
гад и подонок, я хотел тебя обмануть,
я хотел твои деньги выманить.
Я обманывал тебя, я не нефтяник,
я из тюрьмы вышел, я...
Люба, я тебя очень люблю,
очень тебя люблю, прости, ради Христа.
Прости, пожалуйста, прости.
Прости меня, прости, Люба.
Я тебя люблю.
- Миленький ты мой, как же это?
Как же это так?
- Чуть грех на душу не взял.
В тюрьме развели, как лоха.
Деньги проиграл большие.
Сегодня срок кончается.
- Феденька, Феденька,
у кого грехов нет? У всех есть.
Я уже думала,
что потеряла тебя совсем.
Любимый мой! Милый мой!
- Люба, теперь мы вместе будем.
Ни тебя, ни Вовку никому не отдам.
Все будет хорошо. Я хочу жить,
как человек, понимаешь?
Как человек.
- Да.
Все будет хорошо, правда?
- Да.
Да, все будет хорошо.
- Федя,
Федя, ты отдай им эти деньги. Отдай.
Ты мне веришь?
- Верю.
- Мы к Чижикову, а ты собирай
манатки и вали из города.
- Мама, а я, как дядя Федя,
хочу нефтяником стать.
- Хорошо.
Мужской голос: - Живей, живей.
Шевели батонами, быстрей.
Сивый, вот они.
- Где Сивый?
- Принес, да? Поздновато, правда.
Теперь они сами с тобой
разберутся, понял?
- Ты что удумала, тварь?
- О, Геннадий Иванович.
- Ах ты, мерзавец,
я все про тебя знаю.
- Геннадий Иванович!
К участковому и к Любе домой, понятно?
Только быстро, быстро!
Мужской голос: - Что, вот это летало?
- Ты что, Сивый?
По беспределу решил выступить?
Вот деньги.
- Да не нужно мне твое бабло.
Я тебя проведать пришел.
Как поживаешь, Чижик?
- На.
- Федя!
- Ты что?
Вали его, Сивый!
- Брось нож!
Брось нож, я сказал! Бросай, сволочь!
- Феденька, Федя! Феденька.
Федя, не умирай, Феденька.
Федя, не умирай, не умирай.
Не умирай, Феденька. Федя, не умирай.
Я тебя очень прошу, Феденька.
Феденька, все будет хорошо, Федя.
Родненький ты мой, Феденька.
- Вынимай, вынимай. Давай, давай.
Очень хорошо.
Очень хорошо. Без осложнений.
Руби давай.
Так, что тут у нас? Что ж, а вам,
молодой человек, постельный режим.
Пока швы не снимем.
- До свадьбы заживет?
- До свадьбы. А пригласите?
- Пригласим?
- Приходите.
- Пригласим.
- Тогда заживет.
 

////////////////////////////