Высоцкий. Это я не вернулся из боя (2025 год). Цитаты и фразы из фильма

«Это я не вернулся из боя». Документальный фильм ко дню рождения Владимира Высоцкого 25 января 2025 Сообщить о технической проблеме Фильм создан на основе оригинальных материалов одной из первых зарубежных киносъемок поэта и актера, сделанной в 1974 году во время его работы в совместной советско-югославской картине «Единственная дорога».

Все фразы и цитаты

-Добрый день, дорогие югославские зрители!
Так случилось, что я должен
сам себя представить вам
и по возможности
даже сам рассказать вам о себе.
Ну, я сразу постараюсь это сделать.
Моя фамилия Высоцкий,
зовут меня Владимир.
Работаю я в Москве,
в московском Театре на Таганке.
-Эта уникальная съёмка
была сделана в августе 1974 года
телевидением Титограда.
Ныне это Подгорица,
столица Черногории.
Более трёх десятилетий эти кадры
не видел практически никто -
не только из числа поклонников.
Высоцкого, но даже среди
исследователей его творчества.
-Мы первые в Москве стали делать
поэтические спектакли -
только на поэтическом материале.
И есть спектакль... Почему я
о нем хочу сказать особенно -
потому что это первый спектакль,
в который я тоже писал стихи и песни.
Это спектакль поэтический,
называется он "Павшие и живые".
Это спектакль о поэтах
и писателях, которые погибли
в Отечественной войне.
И этот спектакль посвящён им.
В этом спектакле я играю много ролей.
Например, Чаплина, потом Гитлера...
Причём мы не делаем гримов,
и прямо на сцене другой актёр
рисует мне усы, рисует чёлку,
и я сразу выхожу на зрителя.
И только, значит...
просто говорю какой-то монолог...
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
Вот. Совсем не меняя
внешнего вида, ничего.
Потом кончается эта новелла -
"Диктатор-завоеватель", -
идёт ещё несколько новелл,
и в конце я играю
замечательного нашего
поэта Семёна Гудзенко,
который воевал, написал много
прекрасных стихов военных.
Когда на смерть идут - поют,
а перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою -
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв - и умирает друг.
И значит - смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черёд,
За мной одним идёт охота.
Будь проклят сорок первый год -
ты, вмёрзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины. Разрыв - и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже не в силах ждать.
И нас ведёт через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был короткий. А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей я кровь чужую.
Ну и, почти как все актёры у нас,
кроме работы в театре,
я ещё работаю в кино.
И так случилось,
что лет 10 тому назад
я стал писать песни.
То есть... и музыку, и текст.
И сам исполняю песни.
Сначала для друзей,
просто для своей компании.
А потом эти песни стали
пользоваться большой популярностью
и среди молодёжи,
и просто среди людей
всех возрастов.
И меня стали просить,
чтобы я писал песни
уже как профессионал
для кино, для театра.
И вот я помню,
что первой песней,
которую я профессионально написал
для кино, была песня
на минской киностудии
в картине
"Я родом из детства".
Там был замечательный режиссёр
такой - Виктор Туров.
Когда он был маленьким мальчиком,
ну ему было девять лет всего,
его вместе с матерью
угнали в Германию,
он был в лагере.
А потом, потеряв мать,
полгода возвращался обратно
к себе на родину.
И дошёл всё-таки до Белоруссии.
Он очень любит свою страну.
А вы знаете, что в Белоруссии
погиб каждый четвёртый человек,
и поэтому на белорусской студии
очень много снимается фильмов
о войне. И вот эти песни,
которые я написал в картину,
были песни военные.
Я вообще много пишу таких песен.
Даже люди потом спрашивают,
каким образом, я же не воевал,
а так много пишу военных песен.
Это очень просто:
у меня военная семья -
отец и дядя. И есть погибшие,
как в каждой советской семье
есть люди, которые погибли
во время войны. И поэтому
я пишу о войне, хотя я и не воевал.
Как у нас говорят,
как будто довоёвываю.
И вот сейчас я хочу вам показать
песню, которую я написал
специально для фильма
"Я родом из детства".
Это фильм об окончании войны.
Песня называется "Братские могилы".
На братских могилах
не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают.
К ним кто-то приносит букеты цветов,
И Вечный огонь зажигают.
Здесь раньше -
вставала земля на дыбы,
А нынче - гранитные плиты.
Здесь нет ни одной
персональной судьбы -
Все судьбы в единую слиты.
А в Вечном огне
видишь вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.
У братских могил
нет заплаканных вдов -
Сюда ходят люди покрепче,
На братских могилах
не ставят крестов...
Но разве от этого легче?!
На братских могилах
не ставят крестов...
Но разве от этого легче?!
-В 1974 году Владимир Высоцкий
снимался в фильме,
в основу которого
легла реальная история,
произошедшая в апреле 1944 года.
Вот как рассказывал об этом
сам Высоцкий на одном из выступлений.
- Я сейчас снялся в одной картине,
советско-югославского производства,
называется она "Единственная дорога".
Это довольно интересная идея.
Дело в том, что в 1944 году
была история: немецкий танковый парк
в Югославии стоял без горючего.
Там шла колонна примерно из 200-300
гигантских бензовозов,
и шофёры на этих машинах
были пленные русские,
которых приковали цепью к плите
на полу в этих бензовозах.
И сообщили партизанам,
что там сидят русские шофёры.
И они не могут стрелять,
потому что загорится
и будут гибнуть люди. Я играю
одного из этих окованных шоферов.
Роль у меня совсем без слов,
без единого слова,
но зато с песнями.
- К слову, в югославском прокате фильм так и назывался:
"Окованные шофёры". В Югославии
уже были знакомы с творчеством
Владимира Высоцкого.
И режиссёр Владимир Павлович
очень хотел, чтобы в фильме
участвовал именно Высоцкий.
И не только сыграл,
но и написал песни.
Фильм начали снимать
в апреле 1974 года в Закарпатье,
недалеко от Ужгорода.
Высоцкий приехал буквально
на несколько часов.
Обсудил с режиссёром порядок работы,
сам выстроил мизансцену,
отрепетировал действие.
Павловичу оставалось
лишь поблагодарить актёра
за отличную работу.
-В дорогу - живо!
Или - в гроб ложись!
Да, выбор небогатый перед нами.
Нас обрекли на медленную жизнь -
Мы к ней для верности
прикованы цепями.
А кое-кто поверил второпях -
Поверил без оглядки, бестолково.
Но разве это жизнь - когда в цепях?
Но разве это выбор - если скован?
Коварна нам оказанная милость -
Как зелье полоумных ворожих:
Смерть от своих -
за камнем притаилась,
И сзади - тоже смерть, но от чужих.
Душа застыла, тело затекло,
И мы молчим, как подставные пешки,
А в лобовое грязное стекло.
Глядит и скалится
позор кривой усмешки.
И если бы оковы разломать -
Тогда бы мы и горло перегрызли.
Тому, кто догадался приковать.
Нас узами цепей к хваленной жизни.
Неужто мы надеемся на что-то?
А может быть, нам цепь не по зубам?
Зачем стучимся в райские ворота
Костяшками по кованым скобам?
Я стал получать письма от бывших
фронтовиков. И вот одно письмо.
"Не тот ли вы самый
Владимир Высоцкий,
с которым мы под Оршей выходили
из окружения?"
Я, конечно, не мог выходить
из окружения,
потому что я не воевал.
Меня можно было только выносить.
Я был совсем маленький в то время.
Но это самая большая похвала
для меня, потому что люди думали, что
человек, который пишет такие военные песни,
должен был пройти через войну.
Ну, вот ещё одна песня.
Военная песня,
называется "Мы вращаем землю".
От границы мы Землю вертели назад -
Было дело сначала,
Но обратно её закрутил наш комбат,
Оттолкнувшись ногой от Урала.
Наконец-то нам дали приказ
наступать,
Отбирать наши пяди и крохи.
Но мы помним, как солнце
отправилось вспять.
И едва не зашло на востоке.
Мы не меряем Землю шагами,
Понапрасну цветы теребя,
Мы толкаем её сапогами -
От себя, от себя!
И от ветра с востока
пригнулись стога,
Жмётся к скалам отара.
Ось земную мы сдвинули без рычага,
Изменив направление удара.
Не пугайтесь,
когда не на месте закат,
Судный день -
это сказки для старших,
Просто Землю вращают,
куда захотят,
Наши сменные роты на марше.
Мы ползём, бугорки обнимаем,
Кочки тискаем зло, не любя,
И коленями Землю толкаем -
От себя, от себя!
Здесь никто б не нашёл,
даже если б хотел,
Руки кверху поднявших.
Всем живым
ощутимая польза от тел:
Как прикрытье используем павших.
Этот глупый свинец
всех ли сразу найдёт?
Где настигнет - в упор или с тыла?
Кто-то там впереди навалился
на дот -
И Земля на мгновенье застыла.
Я ступни свои сзади оставил,
Мимоходом по мёртвым скорбя,
Шар земной я вращаю локтями -
От себя, от себя!
Кто-то встал в полный рост
и, отвесив поклон,
Принял пулю на вздохе.
Но на запад, на запад ползёт
батальон,
Чтобы солнце взошло на востоке.
Животом - по грязи,
дышим смрадом болот,
Но глаза закрываем на запах.
Нынче по небу солнце нормально идёт,
Потому что мы рвёмся на запад.
Руки, ноги - на месте ли, нет ли?
Как на свадьбе росу пригубя,
Землю тянем зубами за стебли -
На себя! Под себя! От себя!
Следующая песня, которую я спою...
думаю, для всех югославских зрителей,
особенно для тех, кто воевал,
эта песня будет близка,
потому что это песня
из партизанской картины,
песня о дружбе двух людей,
песня о том,
как человек потерял своего друга,
с которым он прошёл всю войну
бок о бок.
Песня "Он не вернулся из боя".
Почему всё не так?
Вроде - всё как всегда:
То же небо - опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух
и та же вода...
Только - он не вернулся из боя.
Тот же лес, тот же воздух
и та же вода...
Только он не вернулся из боя.
Мне теперь не понять,
кто же прав был из нас.
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его
только сейчас -
Когда он не вернулся из боя.
Мне не стало хватать его
только сейчас -
Когда он не вернулся из боя.
А в ответ - тишина...
Он вчера не вернулся из боя.
"Друг, оставь покурить!"
А в ответ - тишина...
Он вчера не вернулся из боя.
Наши мёртвые нас не оставят в беде,
Наши павшие - как часовые,
Отражается небо в лесу,
как в воде, -
И деревья стоят голубые.
Отражается небо в лесу,
как в воде, -
И деревья стоят голубые.
Нам и места в землянке
хватало вполне,
Нам и время текло - для обоих.
Всё теперь - одному, -
только кажется мне -
Это я не вернулся из боя.
Всё теперь - одному, -
только кажется мне -
Это я не вернулся из боя.
-В августе съёмочная группа
"Единственной дороги" переехала
в Югославию, если точнее,
в Черногорию.
Приезд туда Высоцкого,
все сцены с которым были уже отсняты,
всё же больше походил на отпуск,
организованный
режиссёром Павловичем для друга.
Вскоре прилетела Марина Влади,
и они с Высоцким поселились
на острове-отеле Свети-Стефан,
где Владимир Семенович написал
стихотворение "Черногорские мотивы",
исполненное всего однажды,
но зато сохранившееся на киноплёнке.
-Я под это дело съездил в Югославию,
снимали мы в Черногории,
в очень интересных местах.
Народ очень любопытный,
они нас любят.
Черногорцы, например, говорят,
что наша страна до Владивостока.
Я написал там стихи о черногорцах,
потому что мне лавры Пушкина
не давали покоя.
Он написал стихи,
что за племя черногорцы.
Ну и вот теперь я написал
тоже про Черногорию стихи.
Это не песня, а просто стихи,
они будут напечатаны в Титограде.
-Несмотря на всенародную известность,
у Высоцкого была всего одна
настоящая телевизионная съёмка:
в мае 1972 года в Таллине.
А в июле и августе 1974-го
состоялись сразу две.
Сначала в Будапеште,
где Высоцкий снимался
в "Бегстве мистера Мак-Кинли",
венгерским телевидением был сделан
документальный фильм
"Поэт с Таганки".
Затем получасовая программа
для телевидения Титограда.
Это первые телевизионные съёмки
Высоцкого за пределами Союза.
А в Черногории ещё и первая цветная.
-Сегодня ночью я написал стихи о Черногории
и хочу вам их прочитать.
"Черногорские мотивы".
Водой наполненные горсти
Ко рту спешили поднести -
Впрок пили воду черногорцы
И жили впрок - до тридцати.
А умирать почётно было
Средь пуль и матовых клинков,
И уносить с собой в могилу
Двух-трёх врагов, двух-трёх врагов.
Пока курок в ружье не стёрся,
Стрелял и с седел, и с колен, -
И в плен не брали черногорца -
Да он и не сдавался в плен.
А им прожить хотелось до ста,
До жизни жадным, - век с лихвой, -
В краю, где гор и неба вдосталь,
И моря тоже - с головой:
Шесть сотен тысяч равных порций
Живой воды в одной горсти...
Но проживали черногорцы
Свой долгий век - до тридцати.
Их жены той водой помянут,
И прячут их детей в горах.
До той поры, пока не станут
Держать оружие в руках!
И молча лили слёзы в трАву,
Чтоб не услышали враги,
Беззвучно надевали траур
И заливали очаги.
Чернели женщины от горя,
Как плодородная земля, -
За ними вслед чернели горы,
Себя огнём испепеля.
То было истинное мщенье -
Бессмысленно себя не жгут:
Людей и гор самосожженье -
Как несогласие и бунт!
И пять веков - как божьи кары,
И местью сына за отца.
Пылали горные пожары
И черногорские сердца...
Цари менялись, царедворцы,
Но смерть в бою - всегда в чести, -
Не уважали черногорцы
Проживших больше тридцати.
"Нам предложили выход из войны,
Но вот какую заломили цену:
Мы к долгой жизни приговорены.
Через вину,
через позор, через измену!
Но стоит ли и жизнь такой цены?
Дорога не окончена! Спокойно!
И в стороне от той, большой, войны.
Ещё возможно умереть достойно.
И рано нас равнять
с болотной слизью -
Мы гнёзд себе на гнили не совьем!
Мы не умрём мучительною жизнью -
Мы лучше верной смертью оживём!"
ПО-НЕМЕЦКИ: Придавить.
ГЕРОЙ ВЫСОЦКОГО КРИЧИТ ОТ БОЛИ
-А теперь я спою вам
песню из фильма,
ради которого я нахожусь здесь,
в Югославии.
-Для "Единственной дороги"
Высоцким было предложено три песни,
но в фильме прозвучала лишь одна.
Песня "Расстрел горного эха"
в картину не вошла,
но её первое исполнение сохранилось.
В тиши перевала, где скалы
ветрам не помеха, помеха,
На тропах таких, на какие
никто не проник, никто не проник,
Жило-поживало весёлое горное,
горное эхо,
Охотно оно отзывалось
на смех или крик.
Когда одиночество комом подкатит
под горло, под горло.
И сдавленный крик еле слышно
в обрыв упадёт, в обрыв упадёт,
Крик этот о помощи эхо подхватит,
подхватит проворно,
Усилит и бережно
в руки своих донесёт.
Должно быть, не люди,
напившись дурмана и зелья, и зелья,
Чтоб не был услышан никем
злобный топот и храп, топот и храп,
Пришли умертвить,
обеззвучить живое, живое ущелье.
И эхо связали,
и в рот ему всунули кляп.
Всю ночь продолжалась
кровавая эта потеха, потеха,
И эхо топтали, но звука
никто не слыхал, никто не слыхал.
К утру расстреляли
весёлое горное, горное эхо -
И брызнули слезы, как камни,
из раненых скал.
И брызнули слезы, как камни,
из раненых скал...
-Более трёх десятилетий эта съёмка
пролежала где-то в архивах
черногорского телевидения.
Исследователям творчества Высоцкого
была известна лишь фонограмма
не самого лучшего качества,
а также ходили слухи
о существовании кассеты,
записанной с телеэфира
на бытовой видеомагнитофон.
К счастью, в 2008 году
эти уникальные кадры были обнаружены.
Марленой Зимной,
основателем Музея Высоцкого
в польском городе Кошалин.
Как это часто бывает,
оригинал киноплёнки не сохранился,
и нам доступен только смонтированный
для телепоказа вариант
с сербскими субтитрами
под незамысловатым названием
"Владимир Высоцкий".
А в сентябре 2014 года нам удалось
найти и точное место съёмок.
Это островок в Которском заливе,
неподалёку от хорошо известного
туристам аэропорта Тиват. Во времена
социалистической Югославии
тут располагался военный санаторий.
У этого небольшого острова
два названия,
Превлака и остров Цветов,
что, возможно, и объясняет выбор
натуры для телевизионной съёмки
Владимира Высоцкого.
-Кто сказал: "Всё сгорело дотла,
Больше в землю не бросите семя!"?
Кто сказал, что Земля умерла?
Нет, она затаилась на время.
Материнства не взять у Земли,
Не отнять, как не вычерпать моря.
Кто поверил, что Землю сожгли?
Нет, она почернела от горя.
Как разрезы, траншеи легли,
И воронки, как раны, зияют.
Обнажённые нервы Земли.
Неземное страдание знают.
Она вынесет всё, переждёт,
Не записывай Землю в калеки!
Кто сказал, что Земля не поёт,
Что она замолчала навеки?!
Нет! Звенит она, стоны глуша,
Изо всех своих ран, из отдушин,
Ведь Земля - это наша душа,
Сапогами не вытоптать душу!
Кто поверил, что Землю сожгли?
Нет, она затаилась на время.
"После Победы стало светло,
Гремели салюты гордо,
Но не сидел за победным столом.
Каждый четвёртый.
Я иду, ты идёшь, а он не идёт,
Он - мёртвый.
Я пою, ты поёшь, только молчит.
Каждый четвёртый.
Долго вдовы ждали мужей,
Матери ждали своих сыновей,
Не знали они, что мёртвый -
Каждый четвёртый.
Помним потери свои и сейчас,
Счёт этот помним несчётный.
О, как нам не хватает вас,
Каждый четвёртый!"
 

////////////////////////////