Когда мама вошла в мою комнату, она увидела мерзкое
коричневое пятно, возникшее на картине на стене.
Как только она увидела его, то без чувств упала
на диван. Подобное зрелище было для неё невыносимо.
Моя сестра Грета вбежала в комнату
и увидела маму без сознания
Руки её касались пола.
Тем временем, эта гадость,
прилипшая к картине,
продолжала вращать головой
и издавать странные звуки.
Оно гудело, не переставая,
с оглушительной силой.
Это было невыносимо!
Казалось, тварь вот-вот
прыгнет на мою сестру.
Испуганная Грета крикнула первое,
что пришло в голову.
И в итоге она произнесла имя
этого противного жука со стены.
Грегор!
"Превращение"
Меня зовут Грегор Замза. Однажды утром
я проснулся гигантским насекомым.
Я лежал в кровати на круглом панцире,
который теперь был у меня вместо спины.
Я убедился, что подобная спина
не слишком эластична,
когда ощутил острую боль
при попытке изучить свой живот.
Живот у меня был темный,
состоящий из нескольких
дугообразных сегментов.
На вид он был очень твердым
и несомненно
он выделял некий секрет,
придающий лоск.
Мои многочисленные жалкие ножки
устремлялись к потолку,
в тоже время неудержимо дрожа.
Порой из-за этого подрагивания,
кружилась голова.
И появлялось неприятное
жужжание в ушах.
Мои невероятно тонкие ножки
были просто убогими
по сравнению с остальными частями тела.
ко всему прочему тело моё
было слишком широким для кровати.
Бока достаточно сильно свисали.
Я очень хотел вздремнуть,
но вскоре убедился, что не могу
закрыть глаза, как прежде.
Веки, казалось, исчезли.
И не то, чтобы мне хотелось поморгать,
но остаться со
столь широко распахнутыми глазами,
было как-то странно
и воистину некомфортно.
Более того, я привык спать на боку,
а моё новое тело
не позволяло принять подобное положение.
Я попробовал несколько раз, но просто продолжал
раскачиваться из-за округлости своей спины.
В итоге я свалился с кровати, и туловище моё ударилось о пол.
Всё произошло ночью, и моя семья уже знала,
что со мной случилось.
Но они решили сохранить всю эту странную ситуацию в тайне,
будто я был прокажённым пациентом или кем-то в этом роде.
К тому же Грета единственная взяла на себя
заботы обо мне с тех пор, как всё произошло.
Но всё же прошёл целый день, прежде чем она
решилась войти наконец в мою комнату.
Она вошла на цыпочках и принесла мне миску,
в ней было молоко и кусочки хлеба.
Она ведь очень хорошо знала, что я люблю молоко на ужин.
Правда Грета не знала, что молочные продукты не слишком
хороши для жесткокрылых вроде меня.
И меня чуть не стошнило, когда я попробовал еду.
Поэтому на следующее утро она унесла всё еще полную миску,
но чуть позже вернулась в мою комнату с другой едой.
То есть чтобы я мог выбрать всё то, что мне по вкусу.
Я очень гордился тем, что у меня такая внимательная сестра.
Она ведь сразу заметила мои новые склонности в питании.
В противном случае я бы умер с голоду.
Раньше сестра не часто приходила к осмысленным выводам,
но ведь это так типично для её возраста.
Хорошо, что она с самого начала решила заботиться обо мне.
И теперь выполняла мои просьбы с таким пониманием.
Хотя на самом деле ей бы всё равно пришлось это делать.
Учитывая, что родители проявляли слабый интерес к ситуации.
По сути, Грета заходила в комнату лишь дважды в день:
утром и в обед.
Потому что именно в это время мама и папа спали.
И соответственно им не нужно было лицезреть меня
в обезображенном и ужасном виде.
Всякий раз, когда Грета приходила,
слышно было, как ключ несколько раз поворачивается в замке.
Затем она медленно открывала дверь,
словно давая мне время отбежать и спрятаться под диван.
Однажды в тени дивана показались мои огромные глаза,
я высунулся, чтобы поглядеть на сестру, пока она в комнате.
Грета всегда смотрела на меня,
правда искоса и определённо с отвращением.
Но даже такой взгляд напоминал мне о прежних временах.
Я вспоминал, как часто мы с Гретой простодушно говорили,
о том, как было бы замечательно, если бы её приняли
в консерваторию учиться играть на скрипке.
Ведь игра на скрипке всегда была её самой большой мечтой.
И хотя теперь она почти не играла на ней,
она всегда делала это с большим вдохновением.
И всё же иллюзия Греты учиться музыке,
никогда не выходила за пределы простой фантазии.
И моим родителям не нравилось, что мы всегда говорим о таких
недосягаемых вещах для такой скромной семьи, как наша.
На самом деле я давно копил деньги, и на Рождество
хотел исполнить долгожданную мечту моей сестры.
К сожалению, уже было Рождество, и я хорошо понимал,
что теперь не могу рассказать ей про сюрприз.
И она никогда не узнает, что я хотел сделать для неё...
С момента моего превращения прошло уже несколько дней,
Однако Грете по-прежнему было неприятно моё присутствие.
И даже из-под дивана часть моего панциря
производила устрашающее впечатление.
Поэтому я решил натянуть на диван простынь,
чтобы сестра больше не могла меня видеть.
Эта задача заняла 4 часа, и несмотря на усилия, конечности
мои были по-прежнему видны, как впрочем и усы.
Они были длинные и сильно раскачивались,
будто насвистывая Грете и умоляя посмотреть на меня.
Кроме того мои мощные челюсти обильно выделяли слюну,
которая капала на деревянный пол,
издавая негромкий, но отчётливо слышимый противный стук.
К тому же чрезмерное любопытство моей сестры приводило
к тому, что она снова и снова заглядывала под диван.
Изо дня в день моя комната становилась всё более гадкой.
Вонь была просто невыносима.
Поэтому Грета, входя в мою комнату, привыкла сразу
подбегать к окну, чтобы не дышать этим воздухом.
Я помню ту суету, с которой она входила, от которой я часто
в ужасе просыпался и ударялся головой о край дивана.
Грета не слишком скрывала неимоверные усилия, которые ей
приходилось прилагать, чтобы войти в моё зловонное логово.
Еще она предпочитала подольше постоять у окна,
хоть и зима в этом году выдалась морозной.
Я дрожал под диваном, но Грете, кажется, не было холодно,
она ведь всё это время наводила порядок в комнате.
И единственное, чего я хотел, чтобы она закрыла окно
как можно скорее, но я не мог сказать этого. Я предпочитал
умереть от холода, нежели в чём-либо упрекнуть сестру.
Однажды меня привлёк яркий свет с улицы,
и решил пододвинуть к окну стул.
Мне хотелось приподняться и посмотреть на улицу.
Мне полюбилось слушать, как на рассвете капли стучат
о подоконник, и смотреть на людей на улице.
Пришлось передвигать стул несколько раз; Грета сразу
всё поняла и с тех пор всегда стала ставить его у окна.
И вот так моя 17-летняя сестра стала очень ответственной.
Вечерами я прижимался к двери, чтобы послушать
разговоры родителей и сестры за ужином.
Они часто спрашивали сестру, заметила ли она
какие-то улучшения в моём поведении.
Мама даже говорила, что хотела бы войти в мою комнату
и увидеть меня. Пусть даже только раз.
Я очень хотел видеть маму, но всякий раз когда слышал,
что она хочет войти, быстро прятался и следил за дверью.
А маму всегда охватывала паника, поэтому
в последний момент её решительность исчезала.
Тогда меня охватывала печаль. Голова начинала болеть,
а порой всё было просто в тумане.
Дабы унять пыл я прижимался к железным прутьям кровати.
Я не сомневался: моя семья считает меня ничтожным паразитом.
И безусловно, они верили, что ЛЮДИ не могут
сосуществовать с подобным животным.
Думая об этом, единственное, что я мог, - залезть под диван.
На своё привычное место.
И я мечтал, чтобы диван стал огромным камнем, тогда
никто не поднимет, а комната - капсулой, и никто не войдёт.
И тогда все смогут забыть о моём существовании...
Единственное, что было у меня, - мимолетные мгновения,
в которые Грета была рядом со мной. Лишь это имело значение.
Весь день я ждал, когда она придёт.
И когда это наконец случалось, мне хотелось плакать.
Внутри меня всё трепетало, и меня переполняло счастье.
Я просто смотрел, как Грета входит,
а сердце уже учащенно билось, и мысли путались.
Иногда мне хотелось подползти к Грете и дернуть за юбку.
Я мечтал, чтобы она наклонилась ко мне...
Я представлял, как касаюсь усиками её лица
и крепко обнимаю своими многочисленными ножками.
Я бы смог прошептать ей слова благодарности
за всё то, что она сделала для меня.
Иногда, уходя, Грета оставляла открытым окно,
а я вылезал из-под дивана и ползал по комнате.
Я даже ползал по стенам, это было просто:
мои ножки выделяли особое клейкое вещество.
Это было ошибкой. Я следовал инстинкту и не задумывался.
А ведь я оставлял липкие следы, Грета их вскоре обнаружила.
Она поняла, что я придумал себе развлечение.
И решила убрать всю мебель из моей комнаты,
кроме дивана, чтобы у меня было побольше пространства.
Но ей было не под силу поднять мебель самой,
поэтому она попросила маму помочь.
Грета долго настаивала, и мама наконец решилась войти.
И вместе они постепенно убрали всю мебель.
Потом я осознал, что мебели в комнате уже почти нет.
Единственное, что осталось, - картина в центре стены.
Мой любимый набросок.
Я должен был бы радоваться, что теперь
в комнате столько свободного места.
Но по непонятной причине, скорее инстинктивно,
я залез на стену, чтобы не дать забрать картину.
Это было как раз в тот момент, когда вошла мама,
и увидела мерзкое коричневое пятно на картине на стене.
Как только она увидела его, то без чувств упала
на диван.
Она вряд ли поверила, что ЭТО - её сын.
Позже Грета вывела маму из комнаты,
а я бросился к двери. Они её не закрыли.
Смеркалось, и за дверью я видел лишь темноту...
И вдруг перед дверью появился отец.
Он схватил корзину с яблоками и начал швырять их в меня.
В приступе гнева отец безжалостно, с остервенением
кидал яблоки.
В конечном счёте одно из них попало мне в спину,
и я отполз назад в комнату из-за боли.
А отец всё продолжал швырять в меня яблоки.
Нелепая сцена подтвердила моё предположение:
я был не более, чем помеха для своей семьи.
И что мне оставалось? Раскрыть крылья и улететь через окно.
Но лишь попытавшись сделать это,
я почувствовал во всём теле озноб...
Шли дни, а это яблоко всё еще оставалось в панцире.
Оно сгнивало, и мне казалось, что тысячи личинок
едят мою спину.
Мне не оставалось ничего, как просто лежать на полу,
в надежде, что Грета войдёт в мою комнату.
Но она больше не входила, и единственное, что я мог видеть, -
её руку. Она кидала мне еду, приоткрыв дверь.
А я совсем потерял аппетит. Моя комната стала медленно
превращаться в гору еды. И гора росла день за днём...
Сестра не приходила за остатками, кажется,
сложившаяся ситуация вообще была ей безразлична.
Однажды утром Грета поняла,
что из-за избытка еды тяжело открыть дверь.
И вот наконец она вошла в мою комнату и увидела на полу
моё тело. Оно совсем ссохлось и стало плоским.
Сразу же вошли родители. Грета теперь стояла между ними.
Все несколько недоуменно смотрели на сына и брата,
лежащего на полу.
"Посмотрите, как он исхудал...", - сказала Грета.
Лучики света играли в кончиках её волос.
Семья так и стояла посреди комнаты.
Все вздохнули с облегчением...
Грета первая сдвинулась с места и лениво потянулась.