Потерянный город (2005 год). Цитаты и фразы из фильма

«Потерянный город» (англ. The Lost City) — фильм 2005 года режиссёра Энди Гарсиа, снятый по сценарию кубинского писателя Гильермо Кабрера Инфанте.

Все фразы и цитаты

«Крескент драйв пикчерз»
и «Синесон продакшнз»
представляют
Фильм ЭНДИ ГАРСИА
ПОТЕРЯННЫЙ ГОРОД
«Гавана, Куба, 1958 год»
В фильме снимались:
СТИВЕН БАУЭР
РИЧАРД БРЭДФОРД
НЕСТОР КАРБОН ЕЛЛ
ЭНДИ ГАРСИА
ДАСТИН ХОФФМАН
Леди и джентльмены!
Желаю приятного вечера.
«Эль тропико», самый лучший клуб
на земле.
показывает последнее по счёту шоу!
Позвольте представить уважаемой
публике великого Родни!
Браво! Родни!
Леди и джентльмены, сегодня у нас
в гостях, вы не поверите,
но это — правда, величайший гонщик
Кубы, обладатель кубка гран-при!
Да, это он! Встречайте, уникальный
и неповторимый Фанхио!
Фанхио! Фанхио! Фанхио!
Фанхио! Фанхио!
А сейчас особый приём для нашей
особой пары.
Моё вам почтение.
Донна Сесилия, дон Федерико,
поздравляем с годовщиной свадьбы,
счастья и долгих лет.
Художник ВОЛЬДЕМАР КАЛИНОВСКИ
Есть тост: За самую элегантную
пару в Гаване. С годовщиной.
За самую счастливую из семей.
И пусть так будет навеки.
— За счастье. Салют.
— Салют.
Потанцуем, так как раньше?
Я ведь ещё не бегемот.
Мой бегемот.
Доносо, потанцуешь со мной?
Осторожно, у дяди две левых
ноги, да и локоть дёргается.
Да что ты! Я бы отдал ногу, руку
и локоть за один несчастный вальс.
Полцарства за ча-ча-ча.
— Точно.
— Приглашаю.
Я сейчас, не скучай.
В чём дело?
Какую из танцовщиц ты на этот
раз выбрал?
— Для кого хранишь себя?
— Не успел, всех подходящих разобрали.
Фанхио, познакомьтесь, моя жена
Мерседес. Мы — ваши поклонники.
Пошли, пошли.
Автор сценария
ДЖИ КАБРЕРА ИНФАНТЕ
Эту встречу задумал я.
Режиссёр ЭНДИ ГАРСИЯ
У нас сейчас тяжёлые времена,
как ты знаешь.
На Кубе всегда тяжёлые времена,
но мы каждый раз их преодолевали,
поскольку мы всегда были
вместе.
Но в стране уже небезопасно,
нам угрожают.
Твой дядя и я — всё, что осталось
от нашего поколения.
Так что, мальчики, вы — наша
надежда,
вы — будущее нашей семьи.
Будущее острова.
Да! И я. Смотри на меня!
Посмотри.
Тебя это тоже касается, если
мы решили изменить статус-кво,
то мы должны выбирать лишь
демократический путь, слышишь?
Мы же — патриоты.
Патриоты? Патриотизм — это
прикрытие для подлецов и ты…
Просто политика стала ширмой
для негодяев. А патриотизм…
Нет, папа. Не принимай меня за
своего студента, ладно? Я отучился.
Эй, говори уважительно.
Нет, нет, нет. Пусть говорит,
пусть говорит. У нас демократия.
В нашей стране демократия! Точно.
В нашей семье, да, демократия,
сынок.
Эта страна — моя семья, и чтобы
её объединить, нужна революция.
Революция?
Революция.
Ушам своим не верю! Так ты,
сын мой, готов поддержать насилие,
катаклизмы революции?
Лучше тебе в это поверить, отец.
Ты нуждаешься в эволюции,
а не в революции.
Ты — поэт.
— Владелец клуба, поэт…
— Если бы ты не сидел там…
С вашей стороны дурно пахнет.
Да, поздравляю! Чуть не забыл
поздравить с годовщиной.
Следи за собой.
Зачем? Ведь ты следишь за мной.
Ещё одно оскорбление в чей-то
адрес, и будешь иметь дело со мной.
— Ты меня понял?
— Понял что?
Будешь слушать отца, когда он
говорит, и проявлять уважение.
— Ладно, Фико!
— Мне подойти ближе? Да?
— Ну, ладно, тише, тише, тише.
— Правда, подойти ближе?
Всё, хватит, прекратите, хватит!
Прошу вас! Фико! Риккардо!
Хватит! Бросьте! Довольно!
— Ну, всё, всё, всё, вы с ума сошли.
— Садись. Садись.
— Это — демократия?
— Садись! Ты уже выступил. Сядь!
Так, да? Садиться?
Ты ещё говорил о насилии, папа?
— Застрелили Дарио.
— Портрет удастся составить?
— Упоминали Пелигро?
— Угу.
Что, неприятность?
Я не хочу обсуждать это с вами.
Ни с кем из вас. Вам даже невдомёк,
что происходит в стране. Увы!
Ты — профессор и полный ноль!
Нолик! Ты не знаешь,
что происходит в аудитории!
Тогда просвети меня, поведай,
что происходит.
Недовольство, тоска, гнев,
отчаяние,
вот что происходит в стране!
Всюду, и особенно в твоём
университете. Революция!
Её пережила Франция, затем Россия,
теперь она произойдёт тут!
— Никто не хочет революции.
— Ты не хочешь революции!
Она не за горами.
Кубинцам она нужна.
Откуда знаешь? Кубинский народ
нашептал в твои нежные ушки?
Нет, Батисте пришла пора уйти.
— А дальше что?
— Свобода. Демократия.
Ты прав. Да.
Проще сказать, чем сделать.
Всё осуществимо!
Главное — казнить этого негодяя!
Казнить! Казнить! Казнить!
Подумай о другом, надо жить
для своей страны.
Да, жить, я уже живу и предлагаю
сдохнуть!
Предлагаю тирану сдохнуть.
Берёшь быка за рога.
На руках должна быть земля,
а не кровь.
Найди убежище на ферме.
Моему сыну не нужно убежище.
ему надо всего лишь поработать
над собой,
ведь твой характер — это твоя
участь.
Где нашёл афоризм?
— Послушай мудрого.
— А ты за что, Фико, на чьей стороне?
Я за свою семью.
То-то же. Ты — наблюдатель,
ты смотришь, как идёт парад.
Вот, что я тебе скажу, недолго
осталось прятаться в скорлупе,
скоро и ты, и ты, и ты, и ты,
будете принимать решение:
Или вы на параде, или нет.
Я принял решение.
Я прощаюсь! Доброй ночи всем!
Буэнас ночес!
Буэнас ночес, друзья!
Добрый вечер.
Я не думаю.
Так принято говорить.
Чудесное шоу.
Отличное.
Знаете Денни Пелигро?
Кого?
Пелигро?
Барабанщика?
Но вы знаете Альберто Мора?
Он — ваш друг.
Часто к нему ходишь?
Куда ещё ходить?
Часть видитесь?
Постоянно.
Увидите ещё, проститесь.
Знаешь, что я попрошу, когда
пройду сквозь жемчужные врата?
— Бутылку «Баккарди»?
— Нет, чемодан.
— Как же ты без партнёрши по танцам?
— Привет.
— Всех обошёл.
— Ого, часики тикают.
Налить?
Что ж, я хотел сказать,
что у нас воскресный ужин, это не…
…просто перекус.
Ага, всем сыновьям я рад, но не…
…после шести часов.
— Уже 6 часов 3 минуты, Фико.
— Но я думал, он сказал: «После 6».
Хорошо, ладно.
Так, загадаю желание.
Если в нашей стране грядут
перемены,
я хочу, чтоб мы по-прежнему жили
на острове.
и, несмотря на разные взгляды,
на первом месте была бы семья.
А на втором — еда.
— Точно.
— Это — шутка, мой брат, но отличная.
Прекрасно. Мы — одна семья.
Мы — одна семья, говорю тебе!
Богом клянусь!
— Приветствую, сенатор, как вы?
— Бывало и лучше.
Пришёл к твоему отцу, никто
не разбирается в конституции лучше.
Не помешаю?
Он напрашивается на комплимент.
Ладно, я скажу так: Как ты думаешь,
свет мешает дню?
Бывает.
Мы должны принять решение, как
устранить Батисту наиболее гуманно.
Сенатор Коссио попросил
подготовить для него речь,
это — вступление.
Я использовал ссылки на Сенеку,
прочтите вслух, чтобы мы могли
послушать.
Конечно.
Господин спикер, заявляю протест
против царящей жестокости,
как сделал Сенека в древнем
Риме.
Сегодня нас, граждан Кубы,
подвергли жесточайшему террору.
Это военные, стоящие у власти,
и среди них один полковник,
чье имя давно боятся произносить
к ночи.
Сенеку преследовали два тирана:
Калигула и Нерон.
Несмотря на это, он смог
добиться возрождения республики.
Думаю, господин спикер,
что Сенека показал правильный
пример для всех присутствующих.
Нет, я никогда бы не отказалась.
Это глупо.
От такого предложения
никто бы не отказался.
Фанхио!Я — ваш преданный
поклонник! Садитесь! В машину!
Быстро в машину! Давайте.
— Чего вы хотите? Денег?
— Известности.
Фанхио освобождён, гран-при
отменили, движение «26 июля»
обрело известность.
Слушайте, что сказал Фанхио: «Они
хотели, чтобы я помог им в их деле.
Я объяснил, что разбираюсь
лишь в машинах».
Спросили, как с ним обращались,
он ответил: «По-джентльменски».
Я похож на джентльмена?
Что тут смешного?
Над чем смеётесь? А?
— Забавно.
— В газете нет ничего забавного.
Или насмешили похитители,
которым нужна известность?
— Не надо! Не трогайте его!
— Ну, давай, веселись.
— Не надо!
— Ну, же! Смейся!
Пустите его! Не надо! Не бейте его!
Пожалуйста, не бейте его!
Не надо! Не надо! Не надо! Хватит!
Что? А? Хочешь повеселиться
в моём городе?
Богатый ублюдок!
Не вздумай разочаровать меня,
не советую.
Я пройдусь,
а вернусь, расскажешь мне
о Пелигро.
Я здесь.
Кто Пелигро? А?
Зря ты не слушал.
Стой, ха-ха.
Ох! Ничего, ничего.
Эй, я пойду, пройдусь, хорошо?
А ты думай, кто такой Пелигро,
ты — следующий.
Выпью кофе.
Ты слышал о брате?
Твой братишка — преступник.
Опасный преступник.
Никаких сомнений. Вот его дело.
Можешь прочесть.
Нет, спасибо.
Я знаю брата, вряд ли его изменишь.
Фико, мы знаем друг друга
со школы.
Я всегда был честен.
— Я всегда тебя предупреждал.
— Всегда, когда было нужно.
Фико, ты хлопочешь за брата,
но он виновен,
он заслужил, тут сомнений нет,
мы оба это знаем.
Он — мой брат, Браулио.
Нужна помощь.
Ладно.
Тебе нужно исчезнуть из Гаваны.
Отправляйся в Нью-Йорк или Майами.
Фидель позаботиться обо мне.
— Я поеду на Сьерра Маэстра.
— Эй, нет.
Да, у меня нет выбора.
А твоя семья?
Всё, что я делаю, я делаю ради вас.
Я люблю тебя.
Прошу. Вам помочь?
Меня прислал Эл.
Кто?
Эл.
Он ведь ваш друг, верно?
— На прослушивание?
— Да, именно.
— Что делаете?
— Я — комик.
Стоячий комик,
но предпочитаю сидеть.
— И что? Это всё?
— Да. Плюс шутки для конферансье.
— Он сам придумывает.
— Они дурацкие.
— Как и ваши.
— Туше. Помочь в сборе материалов?
— Здесь никто никому не пишет.
— Импровизируют?
— Да. Валяйте в Нью-Йорк.
— Холодно, дорого, близко к дому.
Тогда вам придётся найти другую
работу.
Не могу, не выйдет,
к этому очень привыкаешь.
Как вы сказали, вас зовут?
Я не говорил, сказал, меня Эл
послал.
Если знаешь Эла, знаешь меня.
— Друг Эла! Где же ты был так долго?
— Где только не был.
Федерико, вспомни призвание,
где твои бальные туфли?
Пора достать.
О, Родни!
Маэстро.
Ох, перестань.
Для тебя есть работа.
Мило, после стольких лет
непонимания и гонений,я признан!
Когда обед?
Почему не говоришь, с кем встреча?
Так лучше, поверь.
Итак, ни слова, молчи, сиди здесь
и делай вид, что ты — охранник.
— Ну, как? Похоже?
— Постарайся быть грозным.
— А вот так?
— Ещё грознее.
Так, есть примочка.
Убери.
Можно желание?
Я желаю высокую красотку
цвета карамели.
Ясно.
Распахнутые двери только
у хороших хозяев.
Мистер Лански, прошу, входите.
Мне называть вас Федерико,
мистер Фейове или Фико?
Зависит оттого, как мы начнём
знакомство. Зови меня Фико.
— Зови меня Мейер. Будем друзьями.
— Садись.
— Кто этот парень?
— Не обращай внимание. Он — комик.
— Слепой?
— Немой. Хочешь выпить?
«Сельтерскую» и, если у тебя есть,
яичный крем.
— Есть яйца и есть крем.
— И слепой комик.
Немой.
Яичный крем — это не яйца
и не крем. Научить его делать?
Буду очень признателен.
Ну, не будем так спешить, сперва
«Сельтерскую», утолить жажду.
Слышишь, комик?
Ты сказал о деловом предложении.
Отлично. За жизнь.
Я предлагаю стать партнёрами,
20% — заведению, остальное —
мне и моим людям,
больше нечего не нужно.
Здесь довольно уютно.
Можно поставить пару столов,
карты, ну, там блек-джек,
рулетку или две.
Мистер Лански.
Лучше Майер.
Или мистер Лански.
Он нужен тебе?
Майер. Это очень лестно,
но прошу простить, я пас,
знаю, предложение потрясающее,
но «Эль тропико» — отдых и музыка,
и мне нравится это.
Ты не спеши, это — начало отношений,
выгодных нам обоим.
Жаль, если всё завершится,
не успев начаться.
— Это верно.
— Так-то.
Мне сказали, ты — разумный человек.
Надеюсь, что это — правда.
Надеюсь, могу предложить то,
что всегда предлагаю друзьям
в этом заведении —
своё гостеприимство.
— И «Сельтерскую».
— Сколько захочешь.
Знаешь, в моём бизнесе, мистер
Фейове, есть друзья, и есть враги,
но нет приятелей.
Надеюсь скоро услышать хорошие
новости.
Это — Майер Лански? Майер Лански?
Да, босс мафии.
Я увольняюсь.
— Ресницы накладные?
— Не использую накладные.
— Мне нравится.
— Правда?
— Кто это придумал?
— Родни.
— Любишь наблюдать?
— Очень.
В чём дело?
— Что такое?
— У Луиса любовница.
Любовница?
Он не ночует дома, два дня,
а до этого мы с ним.
мы не…
Он будто другой.
— Он звонил?
— Только сказать, что здоров.
Не знаю, что делать. Фико, помоги.
Ты единственный, кто может.
Я всё выясню.
Она беспокоится.
Пришла к тебе?
Она всегда относилась к тебе
по-особенному.
А ты к ней.
— В чём дело? Говори.
— Я не буду тебя впутывать.
Я — твой брат. Я волнуюсь.
В чём дело? У тебя кто-то есть?
Да.
Свобода.
Ты связан с Фиделем?
С «26 июля», как Риккардо?
Нет, нет.
С «Директорией революсионарио».
Нам не по пути, у нас другие
планы по поводу Кубы.
Плюрализм, возвращение
к конституции сорокового года,
демократия.
— Но Фидель хочет того же.
— Так он говорит, но мы ему не верим.
— Считаешь, он — коммунист?
— Не знаю.
— Пообещай мне одну вещь.
— Какую?
Если всё пойдёт вкривь,
позаботься об Авроре.
Ты нужен ей. Пообещай мне.
Обещай мне, Фико.
Мне это важно.
Обещаю.
Но ты пообещаешь, что с тобой
ничего не случится, да?
Да?
Ничего, помимо революции.
Не делай глупостей, ладно?
Эй, не делай глупостей,
идёт?
Риккардо Фейове, движение
«26 июля».
Фейове? Так ты — танцор?
Мне не нужны танцоры.
Да уж.
Слезай с коня. Есть охота.
— Никакой любовницы.
— Тогда почему его нет?
— Не хочет впутывать нас.
— Во что? В революцию?
Он не хочет впутывать.
И только.
И мне идти домой и быть
счастливой?
Я — его жена, я имею право
всё знать,
если с ним беда, она коснётся
и меня!
И всех нас.
И что дальше?
Думаю, это — мафия, Майер Лански.
Но я не уверен.
Гавана больше не столица,
но город греха.
Это, конечно, не новость,
но Христос должен изгнать
торговцев из храма.
Теперь нам нужен Христос
с кнутом.
Я не знаю, что делать.
«Сатьяграха».
— Знаешь, что это?
— Нет.
На языке хинди это —
«пассивное сопротивление».
Ганди сопротивлялся пассивно
и победил.
Да, сын мой, в море даже акула
может утонуть.
Мы изучили план президентского
дворца, но лучше повторим.
Значит, я беру на себя
радиостанцию.
Карбо?
Мачадо, я и Пелигро входим
в ворота с Манойо и его группой.
Игнасио, ты обеспечишь отход
группы.
Есть вопросы?
Что скажешь, Пелигро?
Начнём.
Так и так.
Зоомагазин «Пересмешник».
Птичка летит.
Он здесь.
Да здравствует Куба!
Да здравствует Куба!
Господин президент?
Господин президент?
В чём дело, Пицци?
Дело требует немедленного
рассмотрения.
Я всю неделю подписывал указы,
знаешь, что я думаю, Пицци?
Я счастлив, что не пришлось
подписать
ни одного смертного приговора.
Господин президент, разрешите
мне сказать, вы не только счастливый,
но и благородный человек.
Спасибо. Ты очень добр, мой друг.
Нет, нет, нет, нет. Это — не доброта,
это — исторический факт.
«Доставка»
Я когда-нибудь говорил,
как я тебя ценю?
Нет, сеньор.
Простите, опоздал,
застрял в Пинар дель Рио. Пробки.
Чего надо?
Там 450 простыней и салфеток.
Помогите их разгрузить.
— У меня в списке нет доставки.
— Это — главные ворота?
Сказали, в три часа у главных
ворот. Может, проверите?
Ладно, стой здесь.
— У нас есть доставка простыней?
— Нет.
Быстро, быстро!
Пошли! Открывайте ворота!
Все сюда! За мной!
Что там за шум?
Фико! На дворец напали! Слушай!
Манзанита захватил радиостанцию.
Люди Кубы! Диктатор Фульхенсио
Батиста свергнут в ходе революции!
И хотя ужасная перестрелка всё
ещё идёт в президентском дворце,
мы — «Директория революсионарио»,
железной рукой нанесли удар
по позорному режиму, который
извивается в смертельной агонии!
Все, кто меня слышит!
Диктатор низвергнут!
Да здравствует свободная Куба!
Вива Куба либре!
«Тишина»
Карбо! Карбо!
Луис! Луис!
— Едем со мной!
— Скорей, Луис! Скорей!
Луис!
Пицци, оставь нас.
С сенатором или без?
Всё равно.
Пицци.
Да, сеньор.
Народ Кубы, сегодня повстанцы
покушались на мою жизнь.
Но, как видите, слухи о моей
смерти сильно преувеличены.
В Гаване всё идёт по-прежнему,
как обычно.
И я с уверенностью заявляю
своему прекрасному народу.
а так же членам оппозиции,
что Куба в безопасности.
Дедушка!
В безопасности наши дети.
Это всё.
Салют.
Жизнь, как прослушивание
для шоу, которое никто не увидит.
— Что слышно о Луисе?
— Он исчез. Ты уверен, что он жив?
— Надеюсь.
— Он в Америке, он в Америке.
Я пойду,я пойду.
Увы, новостей нет.
— Он участвовал в нападении?
— Да.
— Почему ты не говоришь, где он?
— Потому что не знаю.
Если у него беда, я хочу быть там,
с ним.
Я тоже.
Когда зайдёшь, разговаривать
не надо. Лучше помолчать.
Пойдём, Сесилия.
Может ли несерьёзный тип
высказаться серьёзно?
Нет.
Я так и знал.
Хорошо.
Ко мне по делу.
Человек по важному делу.
Фейове, присаживайся, прошу.
В нашем доме воскресный ужин —
это не просто перекус.
В шесть часов, как всегда.
Прости.
Я рад всем сыновьям,
но не после шести часов.
Нужно жевать тщательнее,
это полезно,
жуёшь, жуёшь.
А потом ещё.
Пищеварение хорошее.
Если бы,
если бы я не был скромен,
я бы сказал отличное.
Поэтому я жив.
Насчёт твоего дела…
— Нашего.
— Да, нашего.
Моё дело — «Эль тропико».
Я буду снова приходить в твой
клуб «Эль тропико».
Скажи, что это? Реквизит для
одного из твоих новых шоу?
Я, я спрашиваю себя:
Где этот танцор и певец,
ведь ты этим занимаешься,
песнями и танцами в своём клубе?
И вдруг «Смит и вессон»
32 калибра. Что? Эй? Что?
Ты, может, собираешься кокнуть
пианиста?
Например, ковбойский номер
сегодня в «Эль тропико»?
— Есть новость о Риккардо?
— Нет.
Почему ты опоздал на ужин?
У меня враги.
Конечно.
Имею право защищаться.
Конечно.
Фейове, я, значит, твой враг?
Ты не был врагом, пока не убил
моего брата.
Луис Фейове, он же Пелигро.
Он не ангел.
Нет, нет, дева Мария, Пелигро!
Клянусь, я не убивал его, твой брат
напал на президентский дворец,
чтобы убить моего президента.
Он — самоубийца.
Поверь, так и так, он должен
был погибнуть,
правда.
Я понимаю,
единственное твое желание — месть.
Ах, как же, ты знаешь,
что значит «цугцванг»?
Шахматный ход.
Угу, после него ходов больше нет.
Это такая позиция.
Позиция, в которой каждый игрок
получит наихудший результат,
вне зависимости оттого,
чей именно был ход,
понимаешь?
Двойной проигрыш.
Всё, что ты сейчас можешь —
это действовать в соответствии
с ситуацией,
что значит…
Не дёргаться.
Давай.
Ох! Эй! Брависсимо, Фейове!
Брависсимо! Отличное шоу!
Новый претендент!
Тебе подходит любой размер, да?
Она очень одинока. С тех пор,
как переехала, из дома не выходит
и подруг не видит.
Скорбь по Луису,
и добавь сюда то, что у бедняжки
нет собственной семьи.
Не могу на неё смотреть, сердце
разрывается.
Сходи с ней погулять, она не
откажется.
Так будет лучше.
Ты нужен ей, а она — тебе.
Поговори со мной, прошу.
Знаешь, что сказал Луис
в последний раз?
Что?
Просил пообещать,
что если погибнет, я о тебе
позабочусь.
Ты живёшь в Гаване всю жизнь,
но есть места, где ты не была ни разу.
А ты знаешь город.
ну,
Гавана похожа на розу, у неё есть
лепестки и шипы,
за что схватишься.
Но всё равно она пленяет.
Хочешь пройтись со мной завтра?
Это отвлечёт.
Знаешь, где Бени Мор живёт?
А!
Была в пивных тропических садах?
А!
Вот и улыбаешься.
Спасибо.
— Зачем там платок?
— На плече? Чтобы не было улик.
Каких?
Что они близки.
Бени! Бени! Бени! Бени! Бени!
Бени! Бени! Бени! Бени! Бени!
— Где же он?
— Он всегда опаздывает.
Ну, вот, сейчас выйдет.
Вот и он.
Бени!
Браво, Бени!
Скорей, скорей! Собирайте оружие!
Шевелитесь!
Уходим!
Скажи, сколько человек в казармах?
Давай, говори,сколько там человек?
Сколько человек в казармах?
Да брось его! Фейове!
Пошли! Не трать на него время!
Пошли!
В чём дело, Фейове?
Это из-за капитана, которого
я пристрелил?
Слушай меня внимательно.
при восстании цель всегда
оправдывает средства.
Что такое восстание? А?
Борьба.
Какова цель? Революция.
Социальное, экономическое
и политическое преобразования.
Как я сказал, цель оправдывает
средства.
Это — Гавана.
Кто сказал, что женщина, как цветок?
Поэт с хорошим нюхом.
Можно присесть?
Да.
— Как вас теперь зовут?
— А меня никак не зовут.
— Как это так?
— А никак это.
Имена — условность, а люди нет.
Но мы — люди, правда?
Да. Это нельзя отрицать.
Так как вас зовут?
Никак не зовут, я же вам сказал.
У всех людей есть имена.
У всех кроме меня.
Почему?
Я не знаю, он скажет.
Меня не вмешивай.
Вы самый странный на свете.
Спасибо.
Спасибо.
Счёт, Эмилио.
— Что за глупости.
— Спасибо, Эмилио, увидимся в клубе.
Когда вырасту, хочу стать таким,
как он.
То есть?
Ведь он никогда не платит.
Мы прерываем программу
спецвыпуском новостей.
Сегодня, в ответ
на непрекращающиеся беспорядки,
правительственным указом
был закрыт университет Гаваны.
Президент Фульхенсио Батиста
после многочисленных требований
отставки заявил, что не потерпит
оскорбления священной земли
университетской площади,
которую агитаторы используют
для пропаганды анархии.
Хочет что-то сказать, слушай.
— Что это значит?
— Время против нас.
— Эй! Фико! Фико!
— Браулио! С Новым Годом!
С Новым Годом! Как ты?
По-прежнему?
Это — Аврора, это — капитан Кастел
и его жена. Рад встрече.
Очень приятно. Да, это — наш год,
Фико, меня повысили.
Но это не из-за твоего брата,
главное, мы по-прежнему друзья.
Ты не пожалеешь.
Не хотелось бы, а иначе меня
уже ничто не спасёт.
Станцуем?
С Новым Годом. Всего.
Де Феликуа!
Сеньорас э сеньоринес!
Леди и джентльмены!
По всему миру и здесь,
в «Эль тропико»,
уже почти наступил Новый Год!
Считаем!
5! 4! 3! 2!
С новым, пятьдесят девятым!
Всех вас с Новым Годом!
— С Новым Годом.
— Новый год — новая жизнь, так говорят.
Я надеюсь на это.
Леди и джентльмены, президент
Кубы!
Товарищи по оружию, друзья!
С Новым Годом!
Салют!
Ты несчастлива?
Это не так, просто грустно.
— Взбодрись.
— Грусть у меня в крови.
Эй, у тебя в крови красота.
— Грусть бывает красивой?
— Скорбь нет, а грусть — да.
Минутку, леди и джентльмены,
срочное сообщение!
Батиста, президент Батиста
покинул страну! Улетел навсегда.
Дорогу, прошу дорогу.
Да здравствует новая Куба!
Музыку, маэстро!
Давайте! Эй! Эй-эй! Соберитесь!
Играйте! Играйте! Куда вы? Куда вы?
Продолжаем праздновать!
Давайте, давайте, присоединяйтесь!
Отпразднуем! Всё-таки Новый Год!
Вива Фидель Кастро!
Фидель! Фидель! Фидель!
Поблагодарим Господа за всё,
что он нам дал,
за любовь к ближним, за радость,
не будем ничего принимать
как данность, это — его дар.
Аминь.
Аминь.
— Выглядишь счастливой.
— Я счастлива. А ты?
я?
Я люблю тебя.
А я тебя.
— Я видела сон.
— О чём он?
— О нас. Там был Луис.
— Что он сказал?
Что всё хорошо.
А ты как считаешь?
Что ты любишь меня.
Я же сказал.
Скажи ещё. Ну, скажи.
Я сказал.
Я тебя люблю.
Смотри внимательно.
Этот парад — наше будущее.
Буду единственным в Гаване,
кто повернётся к нему спиной.
Почему?
Не хочу на это смотреть.
Пусть другие глядят на бородатую
леди Годиву, я не стану.
Посмотри, как все рады.
В ликовании все похожи.
Лишь в страдании все разные.
Проходите, товарищ.
— Мне в камеры.
— В камеры? Зачем?
У меня друг в камере.
Смирно!
Когда к тебе подходит офицер,
надо вставать смирно, ясно?
Да, товарищ.
Вольно.
Поговорим.
Что с тобой стало? Ты всё время
был здесь и не позвонил, не зашёл?
— Что тебе нужно?
— Что мне нужно?
Что? Не касаться?
— Кастел в камере. Нужно увидеть его.
— Здесь нет камер, только клетка.
Отведи меня, отведи к нему.
Не валяй дурака, отведи меня
к нему!
Как угодно.
Браулио! Браулио! Браулио!
Сюда! Подойди, давай!
А, Фико, Фико, пришёл. Видишь?
Что, гонору поубавилось?
Ничего, ничего, всё будет хорошо,
я здесь, всё хорошо.
Вытащи меня отсюда.
За тем и пришёл.
Ведь я не животное.
Я суда заслуживаю!
Ваши методы, не наши.
Слушай меня, я, я ведь не ангел,
правда,
но я всё же не убивал.
Нет-нет, ты выкалывал глаза,
вырывал зубы, ногти, мочился.
— Он спас тебе жизнь!
— Чтоб сделать тебе приятное.
Это — ложь! Ты знаешь!
Он лжёт. Он лжёт.
Успокойся, я помогу, посмотри,
посмотри на меня. Я вытащу тебя.
Я верю,
ты вернёшься.
Идём. Он тебя примет.
Так это ты — танцор?
Че, я к вам по делу.
Говори «команданте Гевара», а Че
я для товарищей. Чем могу помочь?
— Брат говорил о капитане Кастеле.
— Бывшем капитане. Так что с ним?
— Он заключён здесь.
— Больше нет.
— Он освобождён?
— Как сказать.
Я не понял.
Знаешь, что сказал Ларошфуко?
«Есть две вещи, которых нельзя
увидеть: Солнце и смерть».
Мы даём вам шанс увидеть всё.
Мы расстреляли его.
Что тебе до этой дряни?
Забудь.
Иди, вали в своё кабаре,
весели богачей.
Идём, Фико.
Иди.
Ещё.
Так.
Стойте! Стойте! Стойте! Хватит.
Не воинственно?
Хорошо, убрать ружья.
Тоже самое, но очень-очень мирно.
Музыка! Раз, два, три!
Прекратить музыку! Отставить!
Прекратить!
— Кто вы?
— Я — Муньос, делегат от музсоюза.
Вы мешаете. По какому праву?
Правительство мне право дало.
Ты владеешь чудесным кабаре,
но оркестром владею я.
— Правда?
— Я скажу прекратить, они прекратят.
— Это так?
— Фико, мы в союзе, мы подчиняемся.
Я понял, так зачем вы срываете
репетицию?
Вы не должны отныне
использовать саксофон в оркестре.
Это инструмент империалистов.
Но саксофон изобрел человек
по имени Сакс! В Бельгии!
Вы знаете, что бельгийские
империалисты делают в Конго?
Это — банда мерзавцев!
И что?
То-то и оно! Так что учти: Если
хочешь, чтобы оркестр был,
то ты должен изъять саксофон!
Иначе я закрою твоё шоу!
Здесь много революционных солдат?
Здесь много солдат?
Солдаты! Покажите пример
дисциплины, заткнитесь
и слушайте меня!
Ну и шоу.
В чём дело?
Сначала они расстреляли
моего друга, как собаку, без суда,
а теперь хотят закрыть клуб,
потому что в оркестре саксофоны!
В оркестре саксофоны!
В чём дело?
А как же голуби?
Голуби, не работай с ними,
гуано.
Зато теперь нам не нужно бояться
Майера Лански.
— Он был хуже.
— Выпью за «Куба либре».
Что будем делать?
Едем в Гернандос.
Спрятаться в Гернандосе?
Ну, нет уж, дудки.
Я пойду, пойду, что значит,
я вовсе не иду.
Потанцуем?
В чём дело?
Что им нужно?
Куба с тобой, Фидель!
Мы с тобой, Фидель! До конца!
— Это — Фидель.
— Парень, выступавший с голубями.
Я хочу встретиться с ним!
Я не в настроении.
Мне нужно кое-что сказать, нужно
поговорить с ним. Пойдём.
— Что?
— Хочу ему сказать. Пойдём со мной.
Нет.
Я пойду сама.
— Он приглашает нас позавтракать.
— Тебя, но не меня.
— Не думаю, что отказ тут возможен.
— Как и моё присутствие.
— Ревнуешь?
— К этому циркачу? Ты ошиблась.
— Ты ведь не платишь.
— Плачу. Рано или поздно.
Сесилия?
Это Риккардо пришёл?
Нет, нет, они ошиблись адресом.
Аврора, или лучше сказать
компаньера,
Фидель извиняется,
что не встретил тебя лично.
Но он послал меня, а я пока кое-что
тебе расскажу о нашем деле.
— Хорошая и плохая новости.
— Кто-то знакомый?
Кто-то незнакомый.
Аврора Берналь де Фейове, вдова
мученика революции Луиса Фейове,
который погиб на улице
Гумбольдта
при штурме «Директорией
революсионарио» дворца.
Товарищ Аврора была назвала
вдовой революции года.
Неплохие у них писаки.
Вдова революции, значит,
она была замужем за революцией,
и теперь эта революция сдохла.
Причём в текущем году.
А текст какой?
Я написал бы лучше.
Но там есть намёк.
Внимание, «Весёлая вдова
революции», песенки,
прибыльный бизнес.
Ты мог бы поставить здесь
отличный мюзикл.
А я мог бы написать либретто.
Пойду, составлю заявку.
— Привет.
— Привет, Фико. Ты не звонил мне.
— Я очень занят.
— Ты совсем пропал, я скучаю.
— Работа.
— Газету читал сегодня?
Мне понравилось.
— Я рад за тебя.
— И Луис был бы рад.
Да.
Звоню тебе, чтобы пригласить
на небольшой праздник в мою честь.
— Придёшь на него?
— Может, в другой раз. Мне пора идти.
Ладно, позвони мне.
Я люблю тебя.
Ещё одна неприятность.
— Чем могу служить?
— Вас закроют за азартные игры.
— Нелегальные.
— Я не понимаю.
— Двое рабочих играли в карты.
— И это — игры?
Гораздо хуже,
опасное развлечение для масс.
И опиум для народа. Маркс сказал.
Я думал, Маркс сказал:
«Религия — опиум для народа».
— Маркс сказал и это.
— Не выступай.
Значит, здесь рассадник опиума!
Революционный трибунал решит,
когда, как и с кем
это заведение будет работать.
Сукины дети! Куда лезете?
Я — артист! Пута! Гоньо!
Конечно.
Здравствуй, племянник.
Наш герой!
Не забыл?
Рад тебя видеть, очень рад.
Обожаю старую «Виктролу».
Думал пойти отдохнуть, но нет.
Сначала выпьем. А?
А потом поговорим,
гульнём, курнём,
а после…
…вкусный ужин.
Рикардито.
Прекрасно, да?
Вы ещё молодые.
но я тебе обещаю.
когда я умру,
всё это будет твоим.
Нет.
Ох, да. Будет. После моей смерти.
Всё это принадлежит революции.
Революция сгинет, поверь мне.
Я всё это уже видел.
Менокаль, Мачадо, Батиста.
И где же они?
Ушли.
Фидель Кастро тоже уйдёт.
А земля,
земля будет вечной.
Фидель Кастро послал меня лично,
чтобы я управлял этой землёй.
— О чём ты говоришь?
— Я тебя выселяю.
А, ну, повтори, повтори.
Я приехал сюда сообщить,
что ты должен покинуть её.
Что ты сейчас сказал,
племянник мой?
Надо же!
Плоть от плоти!
Ты посмел прийти в мой дом
и выгнать из него?
Пришёл за этим?
Ты, правда, думаешь, что я всё
оставлю? Свою землю?
Я всё здесь создал с нуля
своими руками,
и вдруг фиделисты выгонят меня?
— Не надо трагедии, здесь будущее!
— Будущее?
Да, будущее.
Плевал я на будущее!
На ваше будущее!
Пусть попробуют отнять!
Пусть только попробуют!
Не ругайся.
Где твоё чувство…
Где же чувство…
…семьи?
На помощь! Сюда!
Очнись, Доносо. Подними голову!
Ко мне! Сюда!
На помощь! Сюда!
— Здравствуй, отец.
— Здравствуй.
Как отрадно слышать,
когда здороваются.
А то все заходят попрощаться.
Мне так жалко.
Да.
Ну, мой брат покоится с миром,
а Риккардо, к сожалению.
придётся жить с тем, что он
устроил.
Очень грустно.
Но…
…я хочу поговорить о тебе.
Помнишь, что ты говорил
о торговцах в храме?
Они назвались именем Христа
и взяли в руки кнут.
Я знаю.
Федерико.
Да, твоя мама и я боимся
за тебя, думаем,
тебе нужно покинуть страну.
— Нет. Мой долг быть рядом с вами.
— Послушай меня.
Нет. Я никуда не уеду без вас.
Подожди. Послушай меня,
слушай меня.
Важно знать, когда придти,
и знать, когда уехать.
Ты должен поехать туда,
где ты сможешь добиться чего-то,
туда, где есть свобода.
Тогда мы сможем жить спокойно.
Мы справимся, Фико, не волнуйся.
Я мало, что тебе оставил, сынок.
Как ты можешь так говорить?
Ты был мне примером, чего же ещё?
Помни, что будущее нашей семьи —
это ты.
Знаешь, на Кубе всегда достаточно
света,
но раньше никогда не было ночи
в полдень.
Ты — моя гордость, моя радость.
Да, помнишь, как я делал тебе
так в детстве? Вот так.
— Ты как?
— Не очень. Извини, извини.
Как ты мог? Смотри на меня!
Что с тобой случилось, Риккардо?
Ты предал страну
и обесчестил свою семью.
Ты заблудился.
Это так.
Ох, Фико.
Если бы я мог вернуться к началу.
Обожаю начало.
Почему?
Ещё ничего не произошло, в воздухе
висит ожидание, оптимизм.
— А конец?
— Это же не просто конец всему.
Ненавижу окончания, если,
конечно, конец — не начало,
что делает начало концом,
тогда я люблю окончание.
Где мы сейчас?
Если ты не знаешь, где ты,
значит, ты в середине.
Не сомневаюсь.
«Назад? Ни шагу!
Даже чтобы разогнаться»
«Выборы? Зачем? Народ уже выбрал»
Фидель Кастро.
Проголосовали.
Друзья, у меня важное сообщение.
Десерта нет.
Не включен в паёк.
Позволишь?
А теперь пару слов от типа
без имени.
Пару слов.
Леди и джентльмены.
Наш Федерико Фейове покидает
страну. Я добавил бы «к счастью».
Думаю, у него всё будет в норме,
и у нас тоже.
Фико отчаливает в город Нью-Йорк —
Мекку шоу-бизнеса.
Где буду и я, в конце концов.
Фико, я знаю, что ты будешь
ждать там всех своих друзей,
и мы приедем, как всегда.
Леди и джентльмены,
у него впервые не хватает слов.
Я продолжу.
Вы позволите?
Просим.
Я хочу вам сказать, что этот миг
много значит для меня,
буду помнить о нём вечно.
Салют.
Вечно — это очень долго, Фико.
Всё нормально. Он ко мне.
Хочешь выпить?
Я за рулём.
Ты приехал на такси.
Я — водитель такси.
— Забавно.
— И не только это. Поговорить можем?
Ладно.
Я получил визу.
Я уезжаю.
— Что ты сказал?
— Ты слышала, я уезжаю.
— Ты поедешь со мной?
— Куда?
Всё равно куда, неважно.
Начать сначала.
Фико, у меня долг перед родиной.
За это умер Луис.
Луис, Луис умер за Кубу,
а не за Фиделя.
Впервые в моей жизни я смогла
чего-то добиться,
я могу что-то изменить.
Наше дело правое.
— Жестокое и демократией не пахнет.
— Нужно провести реформы.
Демократия придёт.
— А почему не наоборот?
— Я не буду спорить. Не хочу.
Почему не дать нам шанс?
Нам? Нам — в смысле — нам?
Или нам — тебе, знаменитой?
— Обиделся на меня.
— Обида совсем ни при чём.
— Знай, я люблю тебя.
— А что для тебя любовь?
Простите, сеньора Фейове,
команданте Гевара и советский
посол вас ожидают. Это срочно.
— Останься.
— Ты всё равно уйдёшь.
Пожалуйста.
Господин посол, знакомьтесь,
миссис Фейове.
— Мы не можем пойти на уступку.
— Как? Пункта нет в контракте?
Нет.
— Идём! Скорей.
— Что ты делаешь?
Ты позоришь меня.
Это сборище позорит тебя!
— Уберите руки! Не трогайте меня.
— Я сама разберусь.
Хотите что-то сказать?
Товарищ, давай, скажи тост.
За Луиса Фейове,
погибшего за мечту. Мечту о
демократической и свободной Кубе!
За свободную Кубу!
Идём.
За свободную Кубу!
— Фико, стой! Я не уеду.
— Я увезу тебя, пока ещё есть шанс.
Ты должен понять.
Понять что?
Я знаю одно: Без тебя я ничто.
— Это важнее.
— Ничто не важнее нас.
Слушай меня, ты ничего
не видишь?
Ты для них — просто игрушка.
Хочешь, чтоб указывали, что делать
и как жить до конца твоей жизни?
Это не закончится.
Это — безумие.
Мы оба заслуживаем лучшего.
Останешься — мы не увидимся.
Пожалуйста.
Едем вместе.
Пожалуйста.
Мы — осколки нашей семьи.
— Время нас рассудит.
— Времени нет.
Разрешение на выезд.
Я уезжаю завтра, в пять вечера.
Друзья! Товарищи! Добрый вечер
от имени нашего великого вождя
и всех коммунистов Кубы.
Добро пожаловать!
Федерико-младший,
держи эту вещь.
Понадобится в тот день,
когда осколки семьи
воссоединятся.
А это будет. О матери и обо мне
не волнуйся. Мы остаёмся здесь.
Мы сильны духом.
Мы будем здесь ждать тебя
и воскресный ужин.
Но что ужасно важно.
он в шесть, хорошо?
Ровно.
— Ни минутой позже.
— Ловлю на слове.
— Благослови тебя Бог.
— Надень. Давай.
Да, вот так, покажись.
Да, на тебе отлично сидит,
как на отце.
Ты шутишь?
Ты шутишь? Лучше взгляни.
— Заберу тебя. Как только смогу.
— Да.
Не опоздай.
Всё будет хорошо.
Благослови тебя Бог.
— Мне пора.
— Иди.
— Мы будем здесь.
— Не волнуйся.
Проходите. Следующий.
— Что в чемодане?
— Личные вещи.
Меломан.
— А это?
— Домашние фильмы. А там камера.
Откройте.
Хочу снимать несправедливость
американской жизни.
Расставьте руки.
Всё из карманов.
Кольцо и часы. Снимайте.
Положите сюда.
Кладите.
Снимаем.
— Это часы моего отца.
— Были часы отца. Сюда.
Что это?
На память.
На память. Странные люди, надо же,
нашли время думать о сувенирах.
Забирайте.
Увозите Кубу с собой.
Идите дальше.
Я — Уиллис Коновер, вы слушаете
«Голос Америки»!
Для вас музыка свободы!
Для всех, кто любит лимбо Дюк
и саксофонист Колеманс Хокинс.
«Лимбо джаз»!
— Кто там?
— Обслуга.
Когда уехал?
Лучше спроси, когда я сбежал.
Семантика, друг мой,
изобретена в античности.
Рад тебя видеть.
— Это значит, тебе одиноко?
— Пожалуй, ты прав.
Если человек одинок,
и лампа составит компанию.
Я прикидываюсь эмигрантом.
Ты отлично вжился в роль.
— Я ещё на Кубе.
— А я где? В Джерси-Сити?
— За Джо Димаджио.
— За Минни Миносо.
— Не мешаю?
— Нет. Держи бумагу.
Куда мы едем?
В «Эль дракон рохо», кубинско-
китайский ресторан. Там я смогу
выдать себя за писателя.
Мадам!
Мадам.
Что желаете?
Как обычно. Белужью икру для
начала.
языки фазана, маринованные в
«Сотерне», фиги из смирны на десерт
и бутылку «Вдовы клико».
Холодную, но не ледяную.
Жареный рис и бананы.
И несите скорее, мы ничего не ели
с самой революции. А вы в курсе,
Куба наполовину белая, наполовину
чёрная, наполовину китайская?
Три половины?
Всё живое было создано за три дня.
Вы в какой половине?
Владельцев.
— Ты должен быть стоячим комиком.
— Позаботься об этом.
— Как? Я бывший владелец кабаре.
— Кто был владельцем, им останется.
Или так, бывший владелец кабаре —
навсегда владелец кабаре.
Фико! Перерыв, Фико, пора выпить.
Отлично.
Спасибо. Спасибо.
Ну, Фико, я тут, я подумал,
знаешь, я не могу видеть, как ты,
Фико Фейове,
служишь на кухне.
Ерунда. Я говорил, что ценю
эту работу.
Ну, всё равно, я подумал,
а что если нам поставить рояль?
Ты сможешь играть?
К сожалению, оплата будет та же,
но чаевые!
Я не против.
Спасибо тебе.
Но я бы работал и тут,
нужны деньги, хочу вывезти семью.
— По рукам?
— По рукам.
Пьём за Кубу.
Настоящее, в котором ты живёшь,
такое тонкое,
что его можно просунуть под дверь.
— В этом проблема всех эмигрантов.
— У меня есть решение.
Факел этой красотки —
лампа Алладина,
которая исполнит любое желание.
— Прожить жизнь заново.
— Ты построишь жизнь заново.
Работаешь со мной?
Ты поишь?
Да.
Джентльмены, время выпить.
Дверь не заперта.
Знаете, что мне нравится
в Нью-Йорке?
Всегда встречаешь старых
друзей. Почему мы друзья?
Мы оба не верим в совпадения.
Присядь-ка.
Ты можешь считать меня врагом,
но я всегда считал тебя другом,
Федерико.
Порой я терял терпение.
Но не с человеком, которого
уважаю, и который платит мне тем же.
— Как дела, Джо?
— Идут.
Сними шляпу.
Ах, как была прекрасна, Гавана.
Но она разбила нам сердца.
И вот мы здесь. Это — судьба,
планида.
Слушай, слушай меня,
я не взрываю несогласных.
Это не мой стиль.
Понял?
Можно мне яичный крем,
шоколадный сироп, молоко?
И всё это с «Сельтерской».
— Нет.
— Каплю рома? Да?
Да, в яичный крем.
— Как тебя звать?
— Ах, думал, ты не спросишь.
Моё предложение в силе.
Новый клуб в Лас-Вегасе, Невада.
Тепло и сухо.
Не отвечай, но подумай, а?
Дай знать о своём решении.
Тебе нужно время,
Не огорчай меня.
Не надо.
Пошли.
— Любишь яичный крем?
— Да, яичный крем люблю.
А влажный климат люблю не очень.
Наилучшие пожелания семье.
В коктейль сложней всего добавить
«Сельтерскую».
Шоколад должен быть внизу,
молоко сверху.
а потом сверху льёшь
«Сельтерскую»,
причём льёшь по краю стакана,
и так до самого верха.
Большое спасибо, Лански,
в смысле, мистер Майер. Вы — талант.
Я пойду, Фико, до завтра.
Ключи на столе.
До встречи, мистер крем, или как вас.
Джентльмены, не сожгите мой бар.
Ты когда-нибудь хотел внезапно
уйти?
Ты когда-нибудь хотел внезапно
остаться?
Уйти — остаться, уйти —
остаться. Уйти.
Мне пора идти.
Мадам, моё почтение и мой привет
голубям.
Откуда ты?
Я здесь по линии Организации
Объединенных Наций.
Есть время выпить кофе?
Напрасно ты уехал.
— Я всё потерял в Гаване.
— Я знаю, ты потерял клуб.
— Нет, я не об этом.
— Ты всё злишься?
Вовсе нет.
Пусть нет денег,
но чувствую.
будто стою много больше.
— Мне попросить прощения?
— Нет, не нужно.
— Попробуй понять меня.
— Я понимаю больше, чем ты думаешь.
Может, вернёшься на Кубу со мной?
Это разрушительно для моей
души.
Ты так и не веришь в наше дело?
Трудно верить в потерянное дело.
Но зато я верю в потерянный город.
Это — мой крест и судьба.
— Ты ненавидишь меня?
— Я не умею.
Я люблю тебя.
— Тогда люби меня там.
— Слишком высокая плата.
Аврора,
не плачь.
Можешь любить меня здесь.
Помни об этом.
Ты бесподобна.
Я — честный человек.
Я пришёл издалека.
И прежде, чем смерть заберёт меня,
я хочу спеть песню своей души.
Откуда бы я ни пришёл
и куда бы я ни шёл,
я — мастер среди мастеров,
я — гора
среди гор.
Всё прекрасно и правильно.
всё музыкально и разумно,
и все мы — бриллианты,
родившиеся из угля.
Я с бедными мира сего.
Я хочу переломить судьбу.
Ручеёк в горах
радует меня больше, чем море.
Где бы ни застала меня смерть,
бездомного, но свободного.
пусть на моей могиле лежит
букет цветов…
…и флаг моей страны.
Я выращу белую розу
в июле и в январе,
для верного друга,
который подаст мне руку,
и для жестокого врага,
который вырвет моё сердце.
Я не стану растить тёрн и чертополох,
я ращу белую розу.
«Красавица-Куба.
Я всегда буду помнить тебя.
Красавица-Куба,
Я всегда буду помнить тебя.
Я хотел бы увидеть тебя такой,
Какой увидел в первый раз.
Красавица-Куба,
Я всегда буду помнить тебя.»
15 месяцев спустя
«Фико Эль тропико — Нью-Йорк»
Открыл свои двери для публики…
…в шесть часов и ни минутой позже.
 

////////////////////////////