Последние дни Софии Шолль (2005 год). Цитаты и фразы из фильма

«Последние дни Софии Шолль» (нем. Sophie Scholl – Die letzten Tage) — кинофильм режиссёра Марка Ротемунда, вышедший на экраны в 2005 году. Фильм рассказывает о последних днях Софи Шолль, участницы антинацистской группы «Белая роза».

Все фразы и цитаты

Этот фильм основан на исторических фактах, рассекреченных протоколах допроса и новых интервью с участниками технических событий.
Последние дни Софи Шолль

Песня Billie Holiday - Sugar
Сахарок, я называю своего малыша сахарком.
Я никогда не могу есть свой сахар
Мой сахарный малыш
Он — особый рацион.
Забавно, он никогда не просит у меня денег.
Все, что я ему даю, это мед.
И что он может провести в любое время
Я бы совершил миллион походов к губам
Если бы я был пчелой
Потому что он милее.
чем шоколадные конфеты для меня
Гизела, я должна идти.
- Что же ты еще задумала?
Гизела.
- Ах, да...
Ну, пошли же...
Чтож, до завтра, в 12 в Английском саду.
- У домика на озере?
Да. Ганс должен как-нибудь позвонить.
- Я ему скажу.
Он снова успокоился?
- Ты тоже не должна была так на него кричать.
Но снова забудется.
Наконец-то, уже поздно.
Продолжим, на работу.
Это все?
- Это остатки, больше не было...
«Наш народ потрясен гибелью людей под Сталинградом...
330 000 немцев отправили гениальную стратегию наших стран
полководцев...
на бессмысленную и безответственную смерть и гибель».
София! Вилли определенно обрадуется,
если ты ему поможешь.
Здесь почтовые марки.
И список.
Спасибо, Вилли.
А что с оставшимися листовками?
Я раздам ​​их завтра в университете.
Ты сумасшедший?
- Вилли, мятеж студенток на днях в Немецком музее...
он же почти удался.
- Именно поэтому теперь у гестапо первая степень боевой поддержки.
Ганс...
- А еще наши лозунги везде на стенах.
Ганс, мы спрячем остатки под поддон, пока не найдем новые конверты.
Не придет, конвертов больше нет. Дефицит бумаги.
Ночью писать на стенах и слишком опасно...
Но среди этого дня появились феномены с листовками в университете? Ты в своем доме?
Сейчас нам нужно что-то сделать, сейчас!
Сейчас мы приведем город к массовым выступлениям!
- Именно сейчас, после Сталинграда, университет кишит коричневыми шпионами! (Сотрудниками гестапо - прим. пер.)
Если большевики придут, они поймают, как минимум...
толпу гестаповцев.
- Я на твоем месте взял себя в руки,
нежелательно, чтобы русские пришли перед американцами.
Ты же ненавидишь большевиков больше всех.
Ганс, это безумие.
Не делай этого!
Я войду во время урока,
когда никого не будет в холле...
и сегодня буду снова снаружи.
С парадным входом внутрь, с задней осторожностью.
Рискованно.
- Вилли...
Я беру на себя ответственность.
Я один.
Ты с полным чемоданом хочешь идти через Швабинг?
(Район в Мюнхене - прим. пер.)
Я его возьму.
Ганс, я считаю, что Софи не должна Каким-то образом...
В случае досмотра женщине будет легче его избежать.
Она права.
Итак, друзья, там же.
Алекс, до завтра.
В 12 у меня.
Уже утро?
- Нацисты его не ждут.
Спасибо.
Не засиживайся.
- Доброй ночи.
- Доброй ночи.
Дорогая Лиза,
Я ставлю играть квинтет Форель.
В этом произведении Шуберта ощущаются и пахнут открытыми дуновениями и ароматами.
и слышит все ликование птиц и все творчество.
Исполнение этого с помощью
фортепьяно - как холодная, чистая вода...
О, этим можно восхищаться.
Послушайте то же самое.
Искренне.
Твоя София.
У мамы есть еще мармелад? По карточкам дают только таким образом из брюк.
Я достаточно незаметна?
Сегодня в университете вспыхнет искра.
- Да.
Доброе утро!
- Доброе утро!
- Мы идем на практику по заболеваниям нервной системы. Идешь с нами?
- Софи едет в Ульм. Я скоро подйду.
- Что ж, идем.
Выходим, ну же, идем, идем!
Ну, идем!
В чемодане кое-что осталось, Ганс.
- Что?
Наверху еще никого нет, жди.
- Я с тобой.
(Завхоз)
Стоять! Оставаться на месте!
Теперь же стой на месте!
Да. Вы, стой... стой на месте!
Вы оскорблены! стой, черт побери!
- В чем дело?
- Вы говорите!
- Да это же смешно! Вы не можете нас так просто арестовать!
Вы были одни, там, на верху, за мной!
- Мы были на кафедре психологии.
- Вы швырнули сверху газетки!
- Да это же смешно!
- Оставьте, оставьте его в каком-то!
Я бросила бумажку сверху.
Чтож, об этом вы сейчас и расскажите.
Оба, идите со мной, оба, со мной!
Это случилось здесь, в моем университете, вы только поверьте.
«Наш народ потрясен гибелью…»
Войдите!
Так много? Это непостижимо!
Это все?
- Да, конечно!
Свободны!
Шмидт, напиши рапорт.
Мы теперь тоже в затрудненном положении.
- Там... там,
У студента еще что-то есть...
Отдай это мне!
Еще одна листовка.
- Отдайте! или вы хотите, чтобы я велел применить силу?
- Эти обрывки от нее.
- Мор, Государственная полиция. Хайль Гитлер!
- Привет, Гитлер!
- Эти двое задержаны...
- И эта бесстыдная бумага...
- Я схватился за глаза...
- Ваши документы?
Фройляйн Софи Магдалена Шолль?
- Да.
И господин Ганс Фритц Шолль?
- Да.
Вы брат и сестра?
- Да.
Девушка...
Двадцать один год...
(Мор) Должность сопротивления быть против Великой Германской Империи,
которая держит в своих руках всю Европу?
- Этот молодой человек в рамках моей методики попытался разрушить эту бумагу.
- Ее дал мне в руки незнакомый студент.
И я хотел ее уничтожить, чтобы меня не заподозрили.
Это ваш чемодан?
- Да, мой.
Увозите!
Я попросил оцепить университет до сих пор, как указано.
Здание не должно покидать даже преподаватели и руководство.
Так точно! Я конечно же тоже остаюсь.
Иди домой и скажи Алексу, чтобы он меня не ждал.
- Молчать!
Шолль, Ганс на вопрос к Малеру!
Идемте же, фройляйн!
Идемте же наконец!
Снимите наручники!
Спасибо.
Проходите.
Садитесь.
Шолль, Софи Магдалена, из Ульмы,
родились 9.5.1921 в Форхтенберге.
Евангелистка. Отец?
- Роберт Шолль. Он был
Беруфсбюргомистром в Форхтенберге.
- Получили образование воспитателя?
- Да.
Проживаете в двухкомнатной квартире.
в Мюнхене 23, Франца-Жозефа-Штрассе 13,
Задний корпус дома Шмидта?
- Да.
Судимы?
- Нет.
Вы признались завхозу университета,
что сбросили эти листовки с балюстрадой.
Они лежат на мраморных перилах.
Я толкнула их, проходя мимо.
Зачем?
Шутить так в моем духе.
Я все это, конечно же, признаю.
Но я осознаю,
что, толкая бумагу, я сделала глупость.
Я в этом раскаиваюсь, но не могу ничего изменить.
- Фройляйн Шолль, листовки, которые вы сбросили в университет,
подпасть под действие приказа о военном уголовном праве.
Вы хотите услышать, что лежит за государственную измену и пособничество врагу?
Я же не имею к нему никаких отношений.
- Тюрьма, каторга...
или смертная казнь.
- Но я на самом деле не имею к нему никаких отношений.
Сигарету?
- Нет, спасибо.
Вы же курите?
- Иногда.
Они с точностью точны.
Это совпадение.
Зачем вы взяли его с собой в университетский пустой чемодан?
Я хочу поехать домой, в Ульм, чтобы привезти постель,
которая на прошлой неделе увезла свою маму.
- В Ульме?
Так далеко?
Посреди недели?
- Да.
- Только из-за белья?
Нет. Еще потому, что хотелось увидеть свою подругу
и ее новорожденного ребенка.
Кроме того, моя мама больна.
- Но почему возникают недели?
Ведь идут лекции!
Это прометчиво.
Потому что моя подруга хочет уехать в Гамбург раньше, чем запланировала,
и я перенесла итог с выходными.
Я хотела поехать на поезде, который отходит в 12:48.
Я договорилась на вокзале Хольцкирхен с подругой моей сестры.
Вы можете его спросить.
Имя?
- Отто Айхер.
Он приехал на поезде из Золльны в Мюнхен рано утром в 12...
да, в части 12.
Айхер через "е"?
- Через "а - й".
Вы не взяли с собой в Ульм грязные вещи?
Нет, мелкие вещи я стираю руками...
а крупного белья еще не накопилось.
Итак, у Вас нет продавца чистых вещей,
и вы хотите мне сказать,
что специально въехали с пустым чемоданом для чистых вещей?
Я хотел бы обеспечить себе будущее, если уж я окажусь в Ульме.
Что же вы делаете в университете, если хотите в Ульме?
Я договорилась с подругой. Ее зовут Гизела Шертлинг.
Мы хотели пообедать сегодня в 12 часов в доме у озера в английском саду...
Хотя вы собирались в Ульме?
Я решил это только вчера вечером...
и зашла в университет, чтобы отменить обед с Гизелой
Почему твой брат был с вами в университете,
где вы хотели лишь лишь отменить встречу с Шертлинг?
Мы часто ходим в университет вместе. И Ганс хотел перейти на практику заболеваний нервной системы.
Завхоз показал, что вы были в 11 часов.
на галерее второго этажа.
Что вы там делали?
- Мы шли к Гизеле,
сестра на лекциях профессора Хуберта
о введении в философию.
Но она была на первом этаже.
- Да, и, поскольку у нас было еще 10 минут,
я показал своему брату кафедру психологии,
где я часто посещаю лекции.
Она расположена на втором этаже.
Там вы и нашли листовки?
Я увидела бумажные листы, выступления по всему миру,
как вы и считаете.
И не читали?
- Прочитала, бегло.
Мой брат еще посмеялся над ними.
- Шутка была политической?
Нет, только над расточительством бумаги.
Он настолько же аполитичен, как и я.
Вы приняли участие
в мятеже студенток,
недавно, в Немецком Музее
во время речи гаулера
(губернатора - прим. пер.)
Нет.
Присутствие же было соблюдено.
- Я стараюсь быть вне политики.
Как вы относитесь к словам гауляйтера в Немецком музее...
несколько дней назад,
о том, что девушки должны охотнее дарить детям Фюреру,
вместо того, чтобы таскаться в университет, и к нему...
обещанию даже направить к некрасивым своим адъютантам.
Вопрос вкуса.
Обстоятельства, при которых Вас
застали в университете,
самые подозрительные. Я советую Вам немедленно, полностью...
и не опасаясь возможных последствий, рассказывайте, как все было.
Я утверждаю, что мы не имеем никакого отношения к листовкам,
кроме глупой шутки. Да, я понимаю, что подозрение...
может упасть на нас, если настоящий замок не будет найден,
но мой брат и я, мы на самом деле не имеем ни к чему никаких отношений.
- Вы считаете,
что во время расследования вам удалось скрыть от нас Ваши истинные взгляды?
Я совершенно откровенна с Вами.
Фройляйн Шолль, коллеги не нашли отслеживания этих...
листовок в чемодане. Ваш брат на допросе подтвердил вашу версию.
Вам стало легче?
Я и не беспокоилась.
Машинистку ко мне.
Сейчас я продиктую протокол. Вам следует внимательно послушать...
и преразрушу меня, если что-то не будет совпадать с вашими высказываниями.
Вы меня поняли, Фройляйн Шолль?
- Да.
После этого Вас еще следует принять внизу, в разделах для заключенных.
а...
затем...
возможно, вы могли бы сегодня вечером поехать в Ульм.
Готовы?
Миттерных! Свидетельство об освобождении.
Хайль Гитлер. - Хайль Гитлер.
Господин Шёрмер! Пойдемте!
Все студенты считают, что Вы со своей шайкой...
можно было бы и дольше держаться у нас.
(По радио звучит речь Геббельса)
- Ваши украшения, пожалуйста. Часы.
(Радио) ...Мы решили, наша антивирус
жизнь любыми средствами,
не обращая на это внимания,
понять необходимость этой борьбы...
весь мир, или нет...
Цепочка с кулоном.
(Радио) ...Всеобщая война есть требование времени...
Пойдемте пожалуйста со мной.
Сейчас же должно быть покончено с гражданской привередностью,
с теми, кто в этой судьбоносной зоне
хочет поступить по принципу:
Помой меня,
но не намочите!
Пожалуйста, разденьтесь и отдайте мне одежду.
(Радио) Колоссальная опасность.
Поэтому колоссальны должны быть и наши усилия...
Если у тебя с тобой есть что-то запрещенное, дай мне, я выброшу это в туалет.
Я сама заключенная.
- (Радио) Сейчас самое время...
У меня ничего нет.
(Радио) ...засучить рукава!
(Речь Геббельса продолжается)
- Так, сюда..
...будет завтра благодарить на коленях за то, что мы взяли его с собой!
Входите, дамы, быстрее, я хочу послушать речь.
Вы слышали что-нибудь о моем брате?
Твой брат уже был здесь и ждет наверху.
Сейчас ты главная подозреваемая, потому что ты вынесла чемодан...
и сбросила листовки.
Не вздумай ни в чем признаваться!
Не в чем признаваться.
Как долго вы уже здесь?
- Один год и пять дней.
Они поймали меня с письмами с цитатами Людвига-Тома против Гитлера.
Несмотря на то, что вы работаете на этих людях?
- Это просто приказ.
Я здесь, для того чтобы ты себя не убила...
Почему вы против нацистов?
- Мой брат и я коммунисты,
он шишка в страховом бизнесе.
Но коммунисты держатся вместе,
это мне импонировало.
Что-то нужно сделать.
Шолль, Софи. Пойдемте!
Я надеюсь, мы больше никогда не увидимся. Всего хорошего.
- Да, всё хорошо!
Ждите здесь.
Итак, фройляйн, это Ваше свидетельство
об освобождении. Вам снова повезло.
Слушаю.
Так точно!
Пойдемте, пойдемте!
Вы можете снять пальто.
Садитесь.
Твой отец в прошлом году отсидел шесть недель, потому что назвал...
нашего Фюрера "Выродком человечества".
Его арестовали по предательству.
и участники получили разрешение на работу.
Я спрашиваю себя, как твой отец мог такое сказать, когда ты
вошли в Союз Немецких Девушек. (СНД)
Наш отец никогда не влиял на наше политическое мировоззрение.
Типичный демократ!
Почему вы вступили в СНД?
Гитлер хочет нашу родину
к величию, счастью и благосостоянию и заботится о том, чтобы каждый работающий и зарабатывал себе на хлеб,
чтобы каждый гражданин стал свободным и счастливым человеком.
Вы не замужем?
- Я обручена.
С Фритцем Хартнагель.
Он служит капитаном на Восточном фронте.
Сталинград?
- Да.
Когда вы видели его в последний раз?
- Более полугода назад.
Узнаете?
У моего брата есть такой.
Он фельдфебель в Вермахте.
А 190 патронов в вашем письменном столе?
Калибра 9 миллиметров?
- Они так же единодушны, мой брат.
Когда вы в последнее время покупали почтовые марки?
Примерно 2 недели назад.
- Где?
В почтовом отделении 23, на Леопольдштрассе.
10 на двенадцать, может быть 5 на шесть, я точно не знаю.
Не больше?
- Нет.
Вы узнаете эти марки?
Нет.
На самом деле нет?
- Нет.
Мы нашли эту комнату в твоем брате.
Почему вы от нас умолчали, чем он занимается...
такими массовыми почтовыми рассылками?
Ты спросил, когда и где я
в последнее время покупала марку.
140 штук! Кто из вас хотел их использовать?
Что за рассылка должна была быть отправлена ​​на почту?
Большая часть друзей и семьи.
We much write.
Итак, вы узнаете эти марки?
- Я только предполагаю.
Вы же нашли марки у моего брата. Не у меня!
У вас есть пишущая машина?
Та, то, что стоит в комнате моего брата, принадлежит хозяйке нашей квартиры.
Она нам ее одолжила, чтобы мой брат мог кое-что напечатать.
- Что?
Сочинение по вопросам философии и теологии.
Не эту ли листовку?
- Нет.
Возможно, такие теологические и философские вопросы, как:
«Гитлер не может выиграть войну, лишь продлится».
Или: «Преступники не могут добиться победы Германии».
Или: «Будущее Германия может быть только федеральным».
"Свободу слову, пространство проявлениям!"
Автор этого не Ганс.
Вы?
- Нет.
Но вы думаете о мировом порядке.
- Я была и остаюсь политической.
В любом случае, сравнивая шрифты, можно определить, что эта брошюра...
который в начале месяца был разослан по множеству адресов, в том числе в...
«Аугсбурге и Мюнхене» было написано на пишущей машине, стоящей в вашей комнате.
Я об этом ничего не знаю.
Остава сидите! Присмотритесь к ней!
Вы увидели, когда ваш брат нашел эту памфлет,
который он хотел уничтожить.
Вы узнаете эту бумагу?
Нет.
- Прочтите, прежде чем ответить.
«200 000 наших братьев стали жертвами ради престижа...
военных мошенников».
- О чем Вам это напоминает?
Столь же появляется в песне, что поется и на других шести листах.
и почерк?
Я его не узнаю.
- Да перестаньте же Вы сейчас же!
Зачинщик этих памфлетов некий Кристоф Пробст,
Ваш друг из Иннсбурга. Мы нашли у Вас письмо от него.
Почерк в точности соответствует!
Пробст, тоже студент-медик милость Фюрера.
Семейный человек, с душой и любовью к своей родине.
И вместе с тем гражданский клеветник,
во время того как другие дохнут на фронте!
Кто еще, кроме Вашего брата и Кристофа Пробста
вызвать с листовками?
- Оставьте эти подтасовки!
Вы от меня умолчали о наличии этих вещей в вашей квартире,
Вы хотя должны были говорить достоверно и полно!
Я могу признаться только в том, что знаю.
Вы хотите послушать, что сказал ваш брат в ответ на эти аргументы, после того, как он так же, как и вы,
отмалчивался и ходил вокруг да около?
«После того как я посчитал, что военное положение...
после поражений на восточном фронте и чудовищного усиления...
военные силы Англии и Америки, что делает невозможным победоносное окончание...
войны нашего участника, я долго и мучительно думал и понял...
что есть только одно средство избежать...
несмотря на бессмысленные жертвы и сохранение европейской идеи,
а именно, сворачивание войны.
Кроме того, я знаю об ужасах, происходящих в...
занятых нами тем».
Это пустой политический комментарий,
никаких упреков.
Это...
...развертывание вооружённой силы и государственная измена!
Я не верю, что мой брат дал такие обстоятельства.
Ах, Вы думаете, что здесь Вам будут предъявлять фальшивые обвинения?
Пока мне это не скажет брат сам, я не поверю, что он...
дал такие обстоятельства.
Мастерская Эйкемайера Вы знакомы?
Да.
Эйкемайер уже месяц работает архитектором в Кракове. Он дал нам ключи...
от своей мастерской, чтобы мы представляли картины друзей.
Отпечатки пальцев на множественном аппарате...
единоличное брату.
Ваш брат сознался.
Он показал в протоколе, что все делал один,
все шесть листовок написал, размножил и раздал.
Он один раздал в одну из ночей в Мюнхене 5000 штук.
Вы живете вместе с братом,
Вы были вместе с ним сегодня утром на галерее.
И теперь Вы хотите, чтобы мы убедились в том, что вы обо всем этом ничего не знали?
Вы утверждаете, что памфлеты принимаются за невинную бумагу?
Признайтесь же, наконец,...
что вы вместе с вашим братом изготовили и раздали листовки!
Да!
И я хочу этого!
Что теперь будет со мной и моим братом?
Раньше нужно было об этом подумать, Фройляйн Шолль.
Понесет нашу семью за нас ответственность?
- Это решают другие.
Мне нужно в туалет.
- Сейчас нельзя.
Кто печатает партийки?
Я.
- Вы снова врете, фройляйн Шолль! Мы еще...
неделю назад сделали научную экспертизу...
которая определена с достаточной степенью вероятности, что составитель мужчина.
Работник умственного труда. Ваш Брат!
А кто рассылал памфлеты?
- Мой брат и я.
Извините,
Мне на самом деле очень нужен туалет.
Одиночка!
Туалет!
Пойдемте.
Поживее!
Снимите же наручники!
(Ганс) Что вам от нее нужно?
Знаете коллеги, Фройляйн Шолль?
Сейчас все идут друг за другом.
Итак, следующая дверь налево.
Вы уже это знаете.
Что же с мазней:
"Прочь Гитлера"...
"Свобода"...
и зачеркнутыми свастиками в университете, на Людвигштрассе,
на Мэриенплатц, на Кауфингерштрассе и в Швабинге?
Это сделала я и мой брат.
Ваш брат при аресте в университете сказал: «Иди домой...
и скажи Алексу, чтобы он меня не ждал».
Шертлинг стоял совсем близко.
Это был призыв к бегству для Шмореллы?
Гансился по договору о встрече со Шмореллем, он не хотел, чтобы тот его напрасно ждал.
Вы разговаривали со Шмореллем о своих планах? - Нет.
С Графом?
- Тоже нет.
Почему же вы все еще врете,
Фройляйн Шолль? - Я не вру.
Здесь.
Ваше признание за сегодня.
Подпишитесь.
Одиночка!
Уведите!
Говорят, Мор этой ночью сказал Лонеру: Такие люди...
определенно нужны Германии. Вас нужно только основательно перевоспитать.
Возможно, они реализовали мировоззренческое воспитание.
Но будут все еще смотреть. Это я говорю тебе.
Почему?
- Даже большие шишки наверху боятся.
Многое говорит о том, что вмешательство должно начаться через 8-10 недель.
и тогда шаг за шагом Германия будет освобождена.
Если моя мама заметит, что мы оскорбляем,
она не выдерживает этого.
Ей за 60, и она уже месяц болеет.
И если гестапо снова придет к нашим дверям...
родители снова понесут за нас ответственность...
А твой отец?
Он на десять лет моложе. Он всегда дарил нам много своей энергии.
Тогда она не одна.
Спасибо.
"Мы не молчим, мы
мучающая вас совесть
Белая Роза не оставит вас в пока!».
Кто это "мы"?
- Это написал мой брат.
В конце четвертой газеты стоит:
"Пожалуйста, размножьте....
и перешлите дальше». Здесь в конце идет речь о движении движения.
Здесь нигде и не слышно об одном убежище.
- Нет никакой группы.
Что вы знаете о Вилли Графе?
Фельдфебель, он изучает медицину, как и мой брат. Он иногда заходит к нам.
Мы знаем, что он делает размножение листовок в мастерской.
Вы нашли его отпечатки пальцев.
Но он был в мастерской в ​​другой раз.
- Когда?
В середине января, когда мы показывали картины Эйкемайера нашим друзьям.
Поэтому в мастерской есть отпечатки пальцев и прочего.
Кто там еще был? Шморель?
- Может быть. Я не знаю,
я был там только в самом начале, а потом ушёл на концерт.
Пробст, Зальцбург и Линц оказали помощь листовками?
- Нет.
Ганс, их в это не посвятил, мы действовали одни из-за жены Пробста и их троих детей.
Вы здесь, черт побери, должны говорить правду!
Я жду,
что вы со мной, наконец, будете откровенны!
Граф, Аннелизе?
Я всего восемь или десять раз контактировала с ним.
О чем вы сказали?
- О литературе и науке.
Граф совершенно аполитичен.
- Аполитичный, но преданный?
Я утверждаю на том, что Граф не имел к нашим листовкам никакого отношения.
А Шертлинг?
- С Гизелой я видела чаще,
с того момента, как мы учились в Мюнхене. Я знаю ее еще по трудовому лагерю Краухенвайс.
Она настроена националистически.
- Рассуждаемая по отдельности, фройляйн Шолль,
Всякая империя кишит политическими и приверженцами режимов.
Тогда для Вас все в полном порядке, господин Мор.
Всего одна так называемая "Белая роза" по нашему уровню...
приобретено в январе 10 000 листов роторной бумаги....
и 2,000 конвертеров.
Кто это был?
- Мой брат и я.
Это предложило произнести правдоподобно,
поскольку первые четыре памфлета имели тираж всего в несколько сотен экземпляров.
Но вы же не хотите мне сказать,
что вы и ваш брат в одиночку...
отпечатали пятый и шестой памфлет тысячными тиражами...
и подготовить их к отправке?
- Мы работали днем ​​и ночью.
Мое сообщение. Во время лекций, которые Вы бесспорно посещали?
Да. Мы хотели создать видимость того, что наше сопротивление имеет фундаментальную основу.
Мы знаем, что ваш брат Граф и Шморель так же, как и
Фуртвенглер и Виттенштайн были вместе на восточном фронте.
Все учатся здесь, в Мюнхене.
Здесь они не должны были изменить и политический взгляд?
Мой брат мне рассказал об ужасах массовых смертей и ничего больше.
Спросите своих товарищей.
- Я вам не верю, фройляйн Шолль.
Сегодня же каждый стал осторожен, если речь идет о политических высказываниях.
Это видно по вашей акции с листовками.
Откуда вы взяли адрес?
Переписали из телефонных справочников в Немецком музее.
Возьмем Штутгарт: 27 января и на следующее утро там...
Было отправлено почтой около 700 листов.
Вместе здесь, в Мюнхене, в тот же день...
Было разложено около 2000 листов.
Ваш брат не мог это сделать один... 2000 штук!
27-го вечера я уехала в Штутгарт...
и взяла с собой в чемодане листовки.
После того, как приехал,
меня примерно половину бросили в почтовые ящики недалеко от вокзала,
затем остаток на следующий день в пригороде.
Твой брат не мог в одиночку в Мюнхене...
28 января вложить 2000 листовок в телефонные книги в телефонных кабинах...
а так же разложить в других местах.
Взрослым это нравится больше всего.
Меня не было с ним в Мюнхене.
Кто финансировал операцию с листовками?
Мой отец дает мне 150 единиц Рейхсмарок,
и мой брат получает военное удовольствие.
Вы утверждаете, что вы вдвоем живёте и оплачиваете рассылку листовок по почте?
Одно из этих событий в Ульме уже стоит 15 Рейхсмарок.
Мы занимали деньги у друзей.
- У кого конкретно?
Здесь слева наверху...
Стоит буква «Д», это определенно должно означать «Доходы».
Имя под суммой следует сказать, от кого поступили деньги.
- Да.
Здесь среди остальных есть Ваш возлюбленный.
Итак, он соучастник!
- Нет!
Мы каждый раз использовали новый предлог, когда хотели занять деньги.
Вы можете спросить каждого.
Мой брат и я,
мы храним, которые вы ищите.
Вы хоть раз задумывались о последствиях, если Вы и Ваш брат...
все возьмете на себя?
Мы знаем все имена!
Подумайте еще раз, фройляйн Шолль, о поездке с нами.
Это будет принято во внимание при вынесении приговора.
Подумайте о своих бедных родителях и позоре, на который Вы их обрекаете.
Господин Мор. Вы обвиняете нас в государственной измене. И сейчас вы хотите,
чтобы я предала так называемых соучастников, чтобы легко торговаться самой?
Разъяснить криминальное правонарушение это не измена.
Товарищи моего брата не имеют к этому никакого отношения.
Одиночка!
Уведите!
Я беспокоюсь о Фритце.
Как только я могла написать их имена в своей тетради?
Он знал об этом?
- Конечно нет.
И он ничего не заметил?
- Нет.
Кроме того, он держится как солдат, давший присягу Гитлеру.
Мы так часто спорили об этом.
Я была против поддержки фронта.
потому что это удлинит войну.
Это ему не понравилось.
Он тоже в Сталинграде?
- Он был.
К счастью, их одни из последних вывезли в Лемберг,
Где он лежит в лазарете.
Он ампутировал два пальца,
потому что он и его люди
при 30-градусном морозе неделями....
днем и ночью жил на улице.
Я так хочу, чтобы он выдержал войну, не потеряв свое Существо.
Что будет, если Фритц заметит, что ты здесь?
Он мне ответил.
Надеюсь.
А как он выглядит?
Высокие, темные волосы.
Свободен от зависти.
Он меня все время смешил.
Совершенно безвозмездная любовь, это что-то чудесное!
А когда ты видела его в последний раз?
Прошлым летом. Мы были на Северном море в Каролинзеле.
На рыболовном катере мы чуть свет вышли в море...
Вечером на повозке поехали по берегу.
Ночью мы пели и играли в мире.
и нигде не было солдат, самолетов, бомб!
Только море, небо,
ветер и наши мечты.
Господи, я не могу ничего другого, кроме как взывать к тебе.
Я не могу ничего другого, кроме как отдать тебе свое сердце.
Ты создал нас и беспокойно наше сердце.
пока мы находим лишь в тебе.
Аминь.
Пейте.
Это настоящий натуральный кофе.
Вы же заботитесь о благополучии немецкого народа, Фройляйн Шолль?
Да.
- Вы не заложили трусливо бомбу, как этот Эльзер...
в 39-м, в пивной, здесь, в Мюнхене.
Вы боролись хоть и ошибочными лозунгами, но мировыми средствами.
Почему же вы вообще хотите нас наказать?
Потому что так диктует закон!
Без закона нет порядка.
Закон, на который вы ссылаетесь, защищает свободу слова...
при захвате власти в 1933 году, а сейчас, при Гитлере...
свободное слово наказывается тюрьмой или смертью. Что же случилось с порядком?
В чем же в этом случае нужно опираться, если не по закону,
не зависимо от того, кем он издан?
- На ваше совести.
Вот как!
Это закон, а это люди.
И я, как криминалист, обязан проверить, соответствует ли они друг другу,
и если нет,
выяснить, в чем заключается расхождение.
- Закон меняется.
Совесть нет.
- К чему мы придем, если каждый решит сам,
что по его совести правильно, а что нет?
Интересно, что если владениям удастся свергнуть Фюрера, что же будет тогда?
Неизбежен преступный хаос!
Это так называемое свободомыслие,
федерализм, демократия?
Все это уже было,
мы же знаем, к чему это приводит.
Без Гитлера и его партий каждый, наконец, снова получит права и будет порядок,
и каждый будет защищен от произвола, не только партийные.
Произвол. Партийные.
Как же вы пришли к тому, что говорит такая глупость?
- Это Вы говорите глупости.
Если вы мой брат и я из-за пары листовок требуйте протокольных санкций,
хотя мы не хотели ничего другого, кроме того, как обвиняемые выражают свои слова.
Вы со своей шайкой нагло воспользовались данными вам привилегии.
Вам предстоит изучить вопрос о войне на наши деньги.
Я мог бы при вашей проклятой демократии выучиться только на портовом. Вы знаете,
кто сделал из меня полицейского? Французы,
занявшие Пфальц (земля в Германии - прим. пер.).
Не немецкие демократы. И если бы не было национал-социалистического движения,
Я был сейчас все еще жандармом в Пирмазенсе.
Позорные Версальские соглашения, инфляция, безработица,
Несмотря на трудности, все это ликвидировало нашего фюрера Адольфа Гитлера.
И привело Германию к страшнейшей войне.
С каждой следующей напрасной жертвой...
- К героической войне!
Вы появились именно такие же продуктовые карточки, как и мы, люди,
которые Вас презирают и борются с Вами.
Вы живёте так или иначе лучше, чем мы.
Вы не выражаете совершенно никаких потребностей.
Как вы можете быть этим недовольны?
Фюрер и народ Германии защищают Вас!
Здесь, в стенах дворца Виттельсбахова, или привлекаем мою семью к ответственности за мои преступления?!
Наши немецкие солдаты освобождают Европу от плутократии...
и большевизм и борются за великую свободную Германию.
Не бывать снова на немецкой земле, это я Вам говорю!
Очень скоро война закончится, и вражеские отряды снова встанут на нашу землю.
Весь мир покажет нам и спросит, как мы могли носить Гитлера, не оказывая сопротивления?
А что вы скажете, если война окончится победой, и после...
и страдания в отношении благосостояния и свободы крови в Германии,
о чем Вы и сами боссы, вступая в СНД?
Веру в гитлеровской Германии все давно потеряли.
А если все случилось так, как я сказал?
Вы же протестантка?
- Да.
Церковь тоже требует, чтобы верующие следили за ней.
Даже если вы сомневаетесь.
- В церковь каждый приходит по своей воле.
Гитлер и национал-социалисты не оставляют другого выбора!
Вы, такая молодая, следуете за неверными идеями с таким риском?
Я следую по своему совести.
Я не могу понять, как Ты со своим даром...
мыслите и думаете не по-националистически-социалистически.
Свобода, уважение, благосостояние,
моральная ответственность государства, это наши убеждения!
Но ты закрываешь глаза на ужаснейшую бойню, которую...
организовать национал-социалистов во имя свободы...
и чести по всей Европе?
Имя Германии так и последствия для всех поруганных, если, наконец,
немецкая молодежь не лишит могущества Гитлера и не поможет создать новую, духовную Европу!
Новая Европа может быть только национал-социалистической.
А если Ваш Фюрер сумасшедший?
Подумайте же всерьез о расовой напряженности! У нас, в Ульме...
преподавал учитель-еврей, люди из штурмовых отрядов поставили его перед всеми,
и каждый должен был пройти мимо него и по приказу плюнуть в лицо.
А потом ночью он исчез, как и здесь, в Мюнхене исчезли тысячи уже с 1941 года.
Под предлогом участия в работе на востоке.
Вы верите в это безобразие? Евреи переселяются по своей воле.
Солдаты, прибывшие с востока, уже давно рассказывают о лагерях смерти.
Гитлер же хочет истребить меры по всей Европе!
Это безумие он проповедует уже 20 лет. Как вы можете верить...,
в том, что евреи чем-то отличаются от нас?
Этот сброд приносит нам одних несчастья, но вы слышали о...
запугивания Евреева, которого вы не понимаете. Не правильное воспитание!
Возможно, мы сами не правы. Я бы такую ​​девушку как Вы воспитал иначе.
Как вы думаете, как я была поражена, когда узнала,
что национал-социалисты уничтожают душевнобольных детей с помощью ядовитого газа!
Подруга нашей мамы, сестры милосердия в хосписе...
сажают детей в грузовики.
Когда она спросила, куда едет машина с детьми,
«Они еду на небо», — ответила ей сестра.
Эти дети пели, поднимаясь в машину.
Вы думаете, я неправильно воспитана, потому что сочувствую этим людям?
Это малоценные жизни. Вы же учились на воспитателя,
Вам во время учебы тоже встретились душевнобольные.
Да, и поэтому я точно знаю, что ни один человек не зависит от обстоятельств,
не имеет права, выносить приговор,
который может вынести один лишь Бог.
Никто не может знать, что происходит в уме у душевнобольного.
Никто не знает, какой скрытый внутренний рост может возникнуть из-за несчастья.
Дорога твоей жизни.
Вы должны привыкнуть к тому, что наступило новое время.
Все, что вы сказали, не имеет ничего общего с истинным положением вещей.
Мои слова, конечно же, имеют самое прямое отношение к обучению, к нравам,
морали и Богу.
- Бога нет!
Все ведь было так: Вы осуждаете своего брата, за то, что все его действия были...
Оказывается, а вы лишь лишь следили за ним?
Не стоит ли нам еще и это занести в протокол?
Нет, господин Мор, потому что это не правда.
Кстати, у меня тоже есть сын, который даже на год младше Вас.
У него тоже был вздор в голове, но сейчас он на восточном фронте,
потому что понял, что должен исполнить свой долг.
Вы все еще верите в победу, господин Мор?
Фройляйн Шолль, если бы вы обо всем еще раз подумали,
Вы бы никогда не увлеклись этим.
Речь идет о вашей жизни!
Здесь... для протокола я привожу некоторые выводы:
«После нашей беседы вы пришли к мнению,
что ваша, совместная с вашим братом, линия поведения...
В нынешней фазе войны есть общество против общества, особенно, когда
подразделение «Наши восточные военные нагрузки»
трудности, и Вы достойны самого сурового приговора».
Нет, это не соответствует моему помещению.
Признать ошибку еще не значит изменить своего брата.
Но значит изменить идею. Я бы все это с точностью повторила, потому что не у меня,
а у Вас ошибочное мировоззрение.
После всего произошедшего я думаю, что сделало лучшее для своего народа.
Я не раскаиваюсь в этом и хочу принять все возможные последствия.
Машинистку ко мне.
Да.
Скажите шефу, мы уже закончили.
Пообещай мне золотые горы, если я откажусь от наших убеждений.
И?
- Я не согласилась.
Почему нет?
Софи, ты все еще такая молода, ты должна выжить ради себя и своей борьбы.
И ради своей семьи.
Ради, при церкви это предложение!
Нет пути назад.
Воздушная тревога!
Спускайся вниз, отойди от окна!
Здесь, внизу, всего безопаснее.
Иди вниз!
Это продлится не долго, и мы будем свободны!
Вновьприбывший не Шморель,
Кристоф Пробст.
Тоже за государственную измену.
Мне жаль.
Я думала...
У него трое детей.
и самый младший только-только родился...
и у его жены послеродовая лихорадка.
Фройляйн Шолль,
Вы должны пройти к прокурору.
Так. Дальше.
Это мое обвинительное заключение.
Слушание по государственным делам будет проведено завтра первым советом чрезвычайного суда...
здесь, в Мюнхене. Письменный вызов я приложил.
Уже завтра?
- Дело не терпит отлагательств.
Государственная измена, действия, направленные на управление армией и пособничество врагу.
И процесс уже завтра!
Такой чудесный солнечный день...
Я прошу тебя от всего сердца,
к тебе взываю я, тебя зову,
даже если я ничего о тебе не знаю, в тебе одно нахожу спасение,
я прошу тебя,
не отвернись от меня, Господи, мой святой отец.
Аминь.
Я адвокат Кляйн, Ваш защитник по назначению.
Вы прочитали обвинительное заключение?
Да.
- Есть вопросы?
Что случилось с моими родителями и родственниками в Ульме?
Пожалуйста!
Это решается в другой технологии.
Но я хочу знать, что произошло. Вы же мой адвокат!
У вас такой тон, как будто я виноват в вашем положении.
Это мое право, знай, что случилось с моей семьей. Вы знаете это!
Вы решаете, в вашей власти определять, кто что должен?
Все равно, как мой брат будет осужден...
Я хочу получить не менее жесткий приговор.
Я так же виновен, как и он, если это так, с вашей точки зрения, внимательно.
Ага, Вам больше нечего сказать?
Нет.
- Вы и Ваш брат, вы, вероятно, думаете, Вы не нуждаетесь...
в народном единстве. Но Вы тут заблуждаетесь!
Завтра из Берлина специально приедет президент чрезвычайного суда!
Который выбьет тот вздор, фройляйн, который несет ответственность за Вас...
и твой ничтожный брат!
Откройте!
Что-то случилось?
- Нет, нет. Мы увидимся завтра в суде.
Гадкий трус.
Фрейзлер группа (президент чрезвычайного суда - прим. пер.) представит вас завтра как преступную.
Он был предыдущим советским комиссаром.
Я должен себя показать на отечественном фронте.
Наш отец сказал: я хочу, чтобы вы шли по жизни прямо и свободно,
даже если это тяжело.
Завтра будут допущены слушатели?
Да, определенно. Это будет показной процесс, чтобы запугать.
Тогда Фрейзлер должен говорить о наших листовках на всю общественность!
Я все могу услышать, что мы думаем. Среди студентов точно будет мятеж,
когда они узнают, что можно использовать из-за пары листовок.
После процесса тебя сначала перевезут, и, если случится самое страшное, запомни:
До проведения приговора в исполнение каждому дается 99 дней.
«Твердый дух, мягкое сердце», — говорил мой брат.
Мне это снилось...
Я несу в своих руках ребенка в длинной белой рубашке.
Я чувствую его тепло...
Внезапно земля начинает трястись,
и прямо подо мной открылась трещина.
Я начинаю падать.
Я смотрю на ребенка...
и у меня осталось время только положить его в безопасное место...
я падаю, но, не смотря на это, спасаю и мне становится легче...
Ребенок в белой рубашке это наша идея. И она выжила.
Шолль. подготовьтесь к отправке!
- Женщина должна сначала одеться!
Спасибо.
Да поможет тебе Бог, София!
- Бог в помощь, Эльза!
Большое спасибо.
"Свобода"
Как у тебя дела?
- А у тебя?
Молчать!
Говорить можно только когда спрашивает!
Ты должен бороться только за себя.
- Тихо!
Привет, Гитлер.
- Привет, Гитлер!
(Судья) Я открываю слушания первых главных коллегий чрезвычайного суда...
против Ганса Фритца Шолль и Софи Магдалины Шолль из Мюнхена,
а также Кристофа Херманна Пробста из Алдранса по обвинению в государственной измене,
действиях, направленных на управление армией, и пособничеству врагу.
Пробст, Кристоф!
Вы женаты и у Вас трое детей?
Да, сначала два с половиной, второй год и три месяца и третьи четыре недели.
И как Вы, бездарь, хотите воспитать...
трое детей настоящие немцы?
- Я хороший отец и...
Что... "и"?
...и аполитичный человек.
Он считает себя аполитичным...
Не смешите меня!
Это же Ваш почерк?
Да.
- Ни забота о национал-социалистическом государстве...
о вашем профессиональном образовании, ни тот факт, что,
только национал-социалистическая демографическая политика...
дала Вам возможность иметь семью и учиться, это не остановило Вас...
от подстрекательств Шоллей напиши этот манускрипт,
который представляет собой героическую поддержку в Сталинграде...
как называется имя Фюрера военный авантюрист...
и призывать к капитуляции.
Вы это признаете?
Точно.
Но это же был всего лишь набросок...
Нет слова «только» в борьбе за жизнь немецкого народа.
Но я хочу сказать, что я находился в состоянии психотической депрессии...
Что? психотическая депрессия..
кто в этом виноват?
...находился в состоянии психотической депрессии во время составления этой наброски.
Война, послеродовая лихорадка моей жены, которая все еще...
Ах, перестаньте же Вы! Это не может просить такую ​​ужаснейшую измену!
Я же вчера письменность отменял.
Кроме того, я утверждаю, что не заказывал финансовую поддержку,
не способствует производству материалов, их изготовлению или размещению...
такие виды бумаги и такие операции.
Моё психическое состояние было...
- Да, мы все слышали, что Вы себя...
выдали за слабоумного психопата, для того чтобы казаться лучше, чем вы есть.
Господин президент, моим детям нужен отец.
Такой дурной пример не нужен немецким детям.
Вы этого не достойны, Пробст!
Защита, есть вопросы?
- Нет, господин президент.
Уведите!
Шолль, Ганс...
Вы изучаете медицину весной 1939 года? - Да.
А сейчас, благодаря заботе национал-социалистического руководства,
учитесь в восьмом семестре?
- Что на восьмом семестре это правда.
За счет Рейха!
Так, еще один паразит.
Так же во время французской компании вы служили в полевом госпитале...
а с июля по ноябрь 1942 года на восточном фронте в санитарной службе?
Это тоже верно.
Но я хочу сказать, что...
Молчать, пока я Вас не спрошу!
- Я хочу сказать, что я не паразит..
Закрой свой рот, или я прикажу вам увести!
...для солдат студенческой роты обучение это долг.
О, мы тут уже говорим о долге!
Будучи студентом, вы были ответственны за выполнение образцов общественного труда.
Это забота о том, что ты любишь Империю
не помешало Вам,
в начале лета 1942 года...
раздать четыре листовки "Белой Розы", которые поразили...
спрогнозировали провал Германии,
и призывали ко всему пассивному сопротивлению,
к саботажу на оборонных предприятиях и всеобщему уничтожению немецкого народа...
при первых же возможностях от национал-социалистического...
образ жизни и правительства.
- (Реплики) Это неслыханно!
- Дерзость, вот что это
- Предатель... - ...Родины...
Шолль, Вы это признаете?
Да.
- И трусливо вовлекли в эту свою сестру.
Это было мое решение.
- Я Вас спрашивала, подсудимая?
Я должна сказать правду.
- Избавьте нас от настоящих комментариев!
Вы написали эти листовки, потому что вообразили себе,
Какой немецкий народ может начать войну, только изменив Фюреру?
Война не может быть... - Да или нет?
Это же не сложно!
Против Америки, Англии и России у нас нет шансов.
Взгляните же Вы хоть раз на географическую карту!
Гитлер с математической надежностью возглавляет немецкий народ по пропасти.
Он уже не может выиграть войну,
он может ее только продлить!
Здесь вы сильно заблуждаетесь о боевом духе...
и стойкости немецкого народа!
Из-за вашего террористического пособничества врагам...
умрет еще больше наших солдат!
Только быстрое окончание войны предотвратить...
Закончить войну? Да, как же?
- ...предотвратит, пока это еще...
Только подумайте, вы способны решать вопросы мира и войны?
Весь немецкий народ хочет тотальную войну!
Немецкий народ обескровлен и мир хочет. Гитлер и его помощники...
виноваты в невероятных результатах в Европе,
это превысило совершенно все возможные пределы.
Каждый здесь знает...
Каждый...
- Кем Вы себя здесь возомнили?
Вы, позорный щенок, имеете наглость...
оскорблять Фюрера перед судом?
Я был на восточном фронте, так же, как и многие сидящие здесь.
Вы нет!
Я был вынужден смотреть собственными глазами на реки крови в Польше и России.
Я был вынужден смотреть, как немецкие солдаты...
расстреливают женщин и детей.
- Да вы настолько глупы,
что можно было предположить, что кто-нибудь из соотечественников в это поверит?
Если бы Гитлер и Вы не боялись наших мыслей,
мы бы здесь не стояли.
- Ах, закрой же свой рот!
Вы и так... позорный годдяй...
Вы всего лишь... дурак и гнусный предатель.
Допрос окончен.
Есть вопросы?
- Нет.
Нет вопросов, господин президент.
- Шолль, Ганс, на скамью подсудимых.
Софи Шолль...
Вам не стыдно, за то, что Вы передали в университет...
листовки изменчивого содержания?
- Нет, мне не стыдно!
Сбросили их во внешний двор... просто так?
Не просто так, а для того чтобы с последней листовкой...
Говорите громче, вы едва слышите.
Я хотел распространять всю листовку,
для того, чтобы наша идея так скоро, как это только возможно...
- Идея? Эта грязь называется идеей?!
Вы похожи на законченных идиотов, а не на немецких студентов.
Мы боремся словом.
- Тут вы написали фразу:
«Поэтому расстаньтесь с национал-социалистическими нелюдьми!»
Посмотрите же на себя, тогда Вы увидите недочеловека!
Где же Вы на самом деле достали бумагу для этих памфлетов?
Купила и в университете.
- Так, из университета?
Коварное воровство народной собственности!
Бумага, всего лишь бумаги, это же так мелочно!
В духе изменников родины.
Мой брат и я пытались с помощью листовок открыть людям...
глаза и заканчиваются ужасы кровавой расправы над другими народами и над евреями...
пока это не сделало союзников.
Должны ли мы быть для всего мира отверженным и ненавистным народом?
О, господа, это не интересует.
Твои господа в процессе хотят мира.
И чтобы человеческое достоинство снова было в почете.
Этого хочет Бог, совесть и сочувствие.
Как только это смогло прийти вам в голову?
Тотальная война приносит ПОБЕДУ народу Германии,
и он выйдет из этой военной бури великим и чистым.
То, о чем мы сказали и написали, думают уже многие.
Только все боятся об этом говорить
- Ах, замолчите же Вы наконец!
Вопросы?
- Нет.
Судебное обсуждение объявляет о закрытии.
Уводите!
Итак, переходим к заключительному слову подсудимых.
Я отец...
- Удалите этих людей из зала!
Я Роберт Шолль, отец двух подсудимых.
У меня есть слово в защиту...
- Я этого не разрешаю! Вы делаете!
Наружу, вы думаете!
- Есть же другое правосудие!
Тишина!
Заключительное слово подсудимых. Встаньте!
Пробст?
- Я прошу Вас о жизни ради моих детей.
Я полностью признаю свою вину.
А ты, Шолль?
Я прошу Вас, высокий суд, пощадить этого мужчину и наказать меня.
Если вы не говорите за себя, то лучше молчите!
Софи Шолль?
Вы скоро будете стоять на том месте, где мы сейчас стоим.
Каждый порядочный человек здесь, в зале, меняет такие слова!
Именем народа Германии,
в уголовном деле против Ганса Фритца Шоль из Мюнхена,
Софи Магдалина Шолль из Мюнхена...
и Кристофа Херманна Пробста из Алдранса...
Первая судебная коллегия чрезвычайного суда по уголовному делу...
от 22 февраля 1943 года в соответствии с законом установлено:
Подсудимые во время войны с помощью листовок, призывающих к саботажу мобилизации...
и к свержению национал-социалистического образа жизни нашего народа,
пропагандировали пораженные мысли и открыто оскорбляли Фюрера,
и, как считалось, это пособничали врагам Империи...
и разлагали нашу обороноспособность.
На основании вышеизложенного они приговариваются к смертной казни.
Они навеки потеряли уважение граждан.
И понесут расплату за свои идеи.
Твой ужас скоро кончится.
Сегодня вы нас вешаете, но скоро вы окажетесь на нашем месте.
Увидимся!
Привет, Гитлер!
- Привет, Гитлер!
Пройдите сюда!
Если у Вас еще найдется прочное слово...
пожалуйста, будьте кратки, фройляйн Шолль.
Уже сегодня?
Я думал, у каждого есть 99...
Лучше пишите.
Пойдемте.
К Вам посетители.
Посетители?
Пожалуйста, не волнуйтесь.
Я бы все снова повторила.
Все это было правильно.
Я горжусь вами.
Моя девочка.
Мама...
Ты такая же смелая и добрая.
Только ты никогда больше не войдешь в наши двери.
Мы увидимся снова, в вечности.
Святая София.
Иисус...
Да, Мама, но ты тоже...
Фройляйн Шолль, прошу Вас.
Я только что попрощалась с моими родителями.
Они поняли.
Проходите, пожалуйста.
Фройляйн Шолль, меня зовут Альт.
Я тюремный священник.
Боже мой, святой отец,
Преврати же ты эту почву в благодатную Землю,
чтобы семья твоя не напрасно в нее падала,
оставь же нам стремление расти к тебе, творению твоему,
который мы так часто не замечаем.
Аминь.
- Аминь.
Я прошу Вас о благословении благословений.
Благослови тебя, Господи, что сотворил тебя по форме и подобию своему.
Благослови тебя, сын божий Иисус Христос,
что спасает тебя, свою жизнь пожертвовав.
Благослови тебя Святой Дух,
что крестил тебя и внес во врата храма своего.
Будь Триединый Бог милостив к тебе на суд...
да храни тебя в вечной жизни.
Аминь.
- Аминь.
Никто, кто не любит большего, жертвует ради жизни друзей своих.
Бог с тобой.
Хоть это и против правил, но...
Пожалуйста, поспешите.
Спасибо.
Это было не напрасно.
Фройляйн Шолль.
Солнце еще светит.
Софи Магдалена Шолль,
министр юстиции Германской империи своим постановлением от 22.2.1943 г.,
отказал вам в праве на помилование,
и оставил действующий приговор в силе.
Сейчас 17 часов ровно.
Привести приговор в исполнение.
Гильотина поднимается
Быстрые шаги
(Ганс) Да здравствует Свобода!
Гильотина падает
Гильотина поднимается
Шаги
Гильотина падает
Переговоры такого содержания чрезвычайного суда в отношении участников «Белой Розы»:
ГАНС ШОЛЛЬ СМЕРТНАЯ КАЗНЬ
СОФИ ШОЛЛЬ СМЕРТНАЯ КАЗНЬ
КРИСТОФ ПРОБСТ СМЕРТНАЯ КАЗНЬ
АЛЕКСАНДР ШМОРЕЛЬ СМЕРТНАЯ КАЗНЬ
ВИЛЛИ ГРАФ СМЕРТНАЯ КАЗНЬ
ГАНС ЛАЙПЕЛЬД СМЕРТНАЯ КАЗНЬ
КУРТ ХУБЕРТ СМЕРТНАЯ КАЗНЬ
К каторге и тюремным заключениям были приговоры:
ГИЗЕЛА ШЕРТЛИНГ СЮЗАННА ХИРЦЕЛЬ
ГЕНРИХ БОЛЛИНГЕР МАРИЯ-ЛУИЗА ЖАН
ВИЛЛИ БОЛЛИНГЕР ТРАУТЕ ЛАФРЕНЦ
ЕВГЕН ГРИММИНГЕР ФРАНЦ МЮЛЛЕР
ГЕНРИХ ГУТТЕР ГЕЛЬМУТ БАУЕР
ГАНС ХИРЦЕЛЬ КАТАРИНА ШЮДДЕКОПФ
В других судах в отношении участников «Белой розы» также упоминаются весьма жестокие меры.
Усилиями Гельмута фон Молтке, шестая газета "Белой Розы"...
попала через Скандинавию в Англию. Миллионным тиражом в середине 1943 года...

она была разброшена всеми союзными самолетами над Германией.
Теперь она называлась:
Немецкая газета,
Манифест Мюнхенских студентов.
 

////////////////////////////