Ищу мужчину (1 сезон, 2015 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Игнатов

Ирина - молодая адвокатесса, которая кроме работы и воспитания дорогого сыночка больше ничем не занимается и не хочет. Она давно живет без отношений с мужчинами, в которых разочаровалась и о которых и слышать не желает. Мать всячески убеждает её, наконец, ответить взаимностью хотя бы кому-то из поклонников. Ирина же упорно игнорирует советы мамы и знаки внимания от вполне приличных кавалеров. Все кардинально меняется во время празднования дня рождения Ольги, где Ирина знакомится с очень интересным и непохожим на других Валентином ...

Все фразы и цитаты

Серия 1

Да, мам, я уже выхожу.
О-о! Господи, напугал!
— Извини, не хотел. Привет!
Привет! — Так ты че, теперь
у Феди Кудаева работаешь, да?
Ну, да. — Понятно. Не знал.
А я к нему, как раз, по делам.
Хорошо. Я рада. Я поеду… — Подожди!
Ну, куда ты, Ириша, ну, подожди! Ну!
Столько не виделись! Ну, и как тебе здесь?
— Нормально.
Не скучаешь на административном поприще?
— Да, нет.
А по мне?
— А по тебе, тем более.
А я соскучился. Слушай, а может,
мы сегодня пообедаем вместе, а?
Я только к Феде заскочу и… — Николай Васильевич,
у меня при виде вас аппетит пропадает.
Поеду я, ладно?
— Ой!
Мам!
— Здравствуйте, Николай Васильевич!
Здравствуйте, Ольга Борисовна! Рад
видеть вас в добром здравии. — И я, тоже.
Да. Вы извините, я тороплюсь —
Дела. Мое почтение… — Всего хорошего!
Всего хорошего! Да, Ириш, ты не волнуйся, я за
тебя похлопочу перед Федей. — Только попробуй!
Ха-ха-ха! Да, шучу я, шучу,
принципиальная, ты наша!
Мам!
— А, да!
Какой мужчина!
— Пристегнись.
ИЩУ МУЖЧИНУ
О, послушай…
— Нет, это ты послушай! Мать плохому не научит!
Сколько можно? Каждый раз одно и то же!
Я тебе уже говорила тысячу
раз, что меня с этим человеком
больше ничего не связывает! — Да! А ты
мне объясни, чтобы твоя глупая мать поняла,
чем тебя Николаша не устраивает? Такой
видный мужчина! При чине… — Ты серьезно?
Да! — Он меня не устраивает
своим семейным положением, мам!
Ему жена развода не дает.
Мегера! Его пожалеть нужно, Ира!
Мама, а ты в курсе, что он
разводиться даже не собирался!
Его вполне устраивает ситуация, когда у него есть
жена и любовница. Всё, закрыли... — Не может быть?!
Может! — Слушай, ну он мне, лично,
клялся, что давно не живут… что Мегера…
Мамочка, никакая она не
Мегера! Просто несчастная баба!
Давай, закроем эту тему раз и навсегда!
Ой, ноги гудят!
— Хм-м! «Закуска по-польски» — интересно!
Мам, они тебе не предложили готовое меню?
— А как же! Первым делом предложили.
Ну, нет! На свой день рождения я
буду сама решать, чем угощать гостей.
Итальянский теплый салат с рукколой,
помидорами чери, курица… Ага…
Но то что, он так прямо и сказал, что не собирался разводиться
с женой, да? — Мам, я… Мне неприятен этот разговор!
Я тебя прошу, угомонись. Есть хочешь? — Нет, я
на диете. Хочу впихнуться в свою любимую юбку.
Кстати, а что ты наденешь?
— Чего-нибудь надену.
«Чего-нибудь» — не подойдет! Ты
должна выглядеть, как конфетка!
Я Пал Палыча пригласила.
— Какого Пал Палыча?
Нашего нового соседа по даче. В
прошлом году купил соседский участок,
теперь наш хочет прикупить — расширяется. Нашел меня,
представляешь, через управляющего. Приличные деньги предлагает…
Слушай, а вот свекла с брынзой и орешками… —
Подожди-подожди, мам, ты что, дачу хочешь продать?
Ну, а чего она стоит без дела? Я думала,
хоть вы с Шуркой туда ездить будете.
А вы туда нос не кажете, а Пал
Палыч хорошую цену предлагает.
Мама, как так-то? Что, тебе не жалко? — Ну,
однозначно, «да» я не сказала, будем думать…
А ты, кстати, бери быка за рога! Мужчина
холостой, хозяйственный, при деньгах.
Ишь, такое сокровище без супруги-то?
— Во-от, ты и узнай!
Салат «Цезарь»… Ну, нет! Его, кроме
меня, никто не умеет хорошо готовить.
Привет!
— Привет, бабуля!
Привет, оболтусы!
— Пожрать чего-нибудь дадите?
Поесть дам.
— Входи!
Михей, заходи!
— Здравствуйте!
Садись.
— Здрасте!
Что там у нас? О! Итак,
итальянский теплый салат с рукколой,
а мясо у вас свежее? Можно, пожалуйста?
Все, уклон… Я в ресторан, вечером позвоню.
Так, а это, что такое? Вы
что в дом притащили? — Это что?
Это газ гелий.
— Мы им шарики надуваем.
Какие шарики?
— Такие — обычные, которые летают потом.
Мы, просто, посчитали, что, если самим
продавать — это сто процентов прибыли!
Ну, где вы продавать собрались? — Как где?
На улице… Ну, в торговых центрах можно.
В зоопарке — хорошо. — Ну, в каком
зоопарке? Вы, вообще, в своем уме?
Без разрешения на торговлю вас
через пять минут ото всюду выгонят!
То есть, вы, хоть, им управлять-то
умеете? — Да-да, конечно!
Давай, покажем!
— Давай!
А-а-а! — Господи, Боже, мой! Так, немедленно
несите это туда, откуда вы притащили!
Кто вам, вообще, продал эту бандуру?!
— Никуда это не понесу, мне деньги нужны!
Зачем тебе деньги? Я достаточно
тебе на карманные расходы даю!
Да, конечно, за каждую копейку жмешься!
— Что? Да, я за эти копейки пашу, как вол!
У нас, между прочем,
ипотека, ремонт — ты забыл?
Ирина Владимировна, а что, если мы
через знакомых в магазине договоримся?
Значит, так, чтоб я этого
больше в доме не видела, ясно?!
Так, ладно, не надо ни с
кем договариваться... Я…
Я приняла решение об оформлении зала!
Подожди, бабуля, ты хочешь
сделать заказ? Большой заказ? — Хочу!
Ну, а что платишь?
— Договоримся.
Что тут у вас? А-а! Тихо ты! Все, хватит!
Привет!
— Привет, дорогая!
С днем рождения!
Вы не могли бы принести
еще один столик? Хорошо?
Ой, здрасте-здрасте!
— Здрасте!
Давай, мамуль. Проходите.
Проходите, пожалуйста.
Пал Палыч, — Ольга Борисовна!
Ждем! — Поздравляю! Сто лет
жизни, как говорится! Здоровья!
Здравствуйте!
— А вот... познакомьтесь. Моя дочь — Ирина.
Здравствуйте. Пал Палыч... Очень приятно.
— Ира — взаимно.
А что ж вы на дачу не заезжаете? — А вы
нас пригласите на шашлыки, мы и приедем!
Непременно! Вот, там все и обсудим.
— Да, договорились.
Ну, проходите.
— Отличная идея!
Ой, благодарю вас, благодарю...
— Так, ну, присаживайтесь прямо здесь.
Спасибо.
— А может быть что-то вам предложить...
Не! Давайте, я за вами поухаживаю...
Ромка! Сукин сын! Ну, почему так поздно?
— Ослепила! Ослепила! Ну, привет!
Ну что, стрекоза? Допрыгалась
до критической точки?
Так, я бы попросила! — А? Извините!
Вы всегда шестнадцатка... Ха-ха-ха!
Хватит болтать ерунду! Где мои
цветы и подарки? — Какие подарки?
Рома? — А, да, сегодня ж юбилей
— 100-летие! Я забыл, извините! О-па!
О-о!
— Да. Ну, ладно, его ставь...
Какая прелесть, Рома! Я давно на него
облизывалась... — Я знал, что тебе понравится.
Так, познакомься...
— Да.
Валя, он же Валентин... Родом из деревни.
— Очень приятно! Да?
Проходите, пожалуйста, Валентин
— Нет! Вы знаете, я, наверное, пойду?
Нет-нет-нет! Сегодня вы мой гость.
— Валя! Валя, не спорь с этой женщиной!
Девушки, проходите!
Королева! Королева! Ира!
Дорогая именинница! Бокалы все наполнены? Как
говорится, трубы горят... Ирочка, прошу вас...
Извините, как говорится, у вас здесь
не стояло, я первый пришел... — Дядь Рома!
Я просто там стоял,
за углом, я готовился...
Ну, как так?
— Наелись, напились, натанцевались...
Наелись?! Смотрите, все еще не поели!
— Все было замечательно и вкусно.
Посмотрите, вы же ничего не ели.
Всего хорошего. — До свидания. Счастливо.
Ну, танцует! Ну, посмотри, посмотри... Слушай,
а это кто, вообще? — Это жених, дядь Ром.
Ой, этот... мне нравится этот! Смотри, смотри... Я, просто...
Ну, я... потрясен! — Отстаньте, вы от меня с ним, а!
Я его сейчас на дуэль вызову...
— Да, нет. Дядь Ром, это для меня припасли!
Да, ты что?
— Да!
Оля, не жаль?! Не жаль?! — Ты мне лучше
скажи, что это у тебя за родственник такой?
Это — Валентин... Это — муж моей племянницы. Вернее,
бывший муж. Они утром женились, а вечером развелись.
Он, че, у тебя живет? — Подрабатывает. А?
Я, че, не рассказывал что я соседей залил...
По самые трубы! Они на меня в суд
хотели... За что?! В суд! — Неприятно...
Конечно, неприятно. Я звоню в деревню
и говорю: «Вам работа нужна кому?»
Они там без работы сидят.
Вот, Валентин приехал.
Ловкастый, смекалистый
и все делает очень быстро.
Вот, Ира, нам надо было тоже
с деревни кого-нибудь выписать.
А тут не ремонт, а разорение какое-то!
Что он там нашим оболтусам втюхивает, а?
Не знаю, Шурка аж рот раскрыл,
наверное, интересное что-то?
Ой, простите, пожалуйста, но я уже
собираюсь домой и вам, тоже, домой пора.
Домой?
— Да.
Молчи, дядь Ром!
— Шикарный вариант!
Мам, мам, продавай дачу! Пропал поселок! —
Ты че, дачу собралась продавать? Ему, что ли?
Так, все, прекратили, пойдем-ка, ты мне на кухне
поможешь, а то эти официанты очень долго пакуют.
Ир, вот такой!
— Рома!
Э-э-эй! Вы чего делаете? — Собираемся. По договору
с клиентом, мы после себя должны все убрать.
Да, ты что?! А можно с тобой заключить подобный
договор, но, только в рамках нашей квартиры, а?
Слушай, мам, там надо обсудить
условия, в конце концов. — Ой...
Вы мама этих ребят? — А, ну, только одного,
вот этого. А они с вами тоже договор заключили?
Не-не-не! Я по собственной воле. — Мам, а дядь
Валя провел экспресс-тест на объем наших легких.
А это как? — А это надо одним выдохом надуть шарик и
то, что получится — это объем твоих легких. Вот они.
Это, я так понимаю, этот вы надували?
— У-гу.
Так он же — взрослый.
— Ну, да.
Так вы, тоже, не дети! Курят, наверное?
— Нет! Нет?
Не-ет! — Ну, хилые они
какие-то! Мышц нет, то сутулые.
Знаете, нам в школе физкультуры хватает.
— Что ты говоришь?
Я ему, между прочим, покупала
абонемент в фитнес клуб.
Только кто-то сходил один раз и забросил, да? — Мам,
слушай, это полнейшая ерунда! Вообще, ни о чем, ну...
Ой, извините...
Здравствуйте.
— Здрасте.
Здрасте.
Извините, пожалуйста.
— Ничего страшного.
Так откуда ты можешь знать, что это полная
ерунда, если ты был там всего один раз?
Так, ладно, давайте скоренько собирайтесь и поехали.
Еще раз простите и до свидания. — До свидания.
Ку-ку...
— Ой, вот чего вам?
Ну что, к тебе поедим или ко мне?
— Вы что, с ума сошли?! Да, вы что?!
Зря сопротивлялись!
— Тихо-тихо...
Тебя мать родная не может пристроить!
Ой! Ой! Ой! Тихо-тихо! Господи! Что вы
делаете? — Убираемся. Ну, так же быстрее!
Ужас какой. — Ира, ну, где ты ходишь?
Так, это нам с Ромой собрала, а это тебе.
Мама, ты с ума сошла, куда мне столько? — Ну,
Шурику... И потом, Михей от вас не вылезает.
Не-не-не!
— Слушай, они растут, им есть надо.
Я это даже не дотащу.
— Вам Валентин поможет. Валя!
Ну, я, честно говоря, хотела Валентина попросить
Павл Павловича домой доставить. Все-таки, сосед.
А я его на такси посадил. Все нормально. Он
домой уже едет. — Ах, да? Ну, новый фронт работы!
Да, конечно. — Так, а подарок
твой, Рома, ребята до такси донесут.
Ой! — Слушайте, а все-таки красиво
с шариками получилось, да? Рома!
Пока.
Проходите. Спасибо вам большое! Мы вас, конечно,
сегодня по полной припахали. — Ничего страшного. Куда?
А, на кухню. Так. Прямо сюда.
— Да?
Да. Господи, какое количество
еды? Мы за год всего этого не съедим!
А пусть ваш сын пригласит
друзей, они за полчаса все съедят.
Так у него из друзей, то только этот Михей
один и есть. — У-гу. Маловато, как-то?
Ха-ха, потому что они считают себя крутыми парнями,
а своих одноклассников — так, мелочью пузатой.
Да. А печенье куда?
— Может, чайку?
Давайте.
Мама давно на пенсии. У нее такой
характер, она дома вообще сидеть не может.
Так что, работает страховым агентом.
— У-гу. Ну, да. Это я уже понял. А вы?
Я — адвокат.
— Да? Неужели? Не похоже.
А на кого я похожа? — Ну, на учительницу,
наверное. А скажите, вы по уголовным делам?
Нет. Я теперь уголовные дела не беру,
по административным. — А-а... Ну, ладно.
Ну, а вы, чем будете заниматься? Ну,
когда ремонт в дядь Ромы закончите?
Ну, вы знаете, может быть, присоединюсь
к какой-то ремонтной бригаде...
Ну, или пойду на стройку работать.
— Ну, да, город большой, строек много.
Ну, да. А вы, смотрю, тоже,
здесь ремонт недавно закончили.
Да, я, честно, думала, не выживу! Это какой-то
кошмар! А у вас, у дяди Ромы, много еще осталось?
Нет. Вы знаете, нет. Основная работа
была у соседей, там — я уже закончил.
А вот Роме я хочу... ну, кое-какую
косметику сделать... А он, вы знаете...
А он, вы знаете, вот, вообще ничего не дает делать. Говорит:
«Мне так нормально, ничего не трожь! Нормально все...»
Мы с мамой несколько раз пытались
заставить его сделать ремонт,
так он хватается за сердце и ложится помирать.
Только, чтобы его никто не трогал с этим ремонтом.
Да-да-да! Ну, со мной такой театр не
пройдет! Ира, может быть, вы мне поможете?
Да, без проблем. А что нужно? — Вы понимаете,
соседи... они покупали отделочный материал сами, а я...
Ну, короче, из меня дизайнера интерьеров — никакой.
И поэтому, если поможете для дяди Ромы купить обои…
С удовольствием!
— Вот…
Нет, правда, мне это в радость. Я и здесь все
выбирала сама, без дизайнера. — Ну вот, и прекрасно.
Спасибо за чай.
— А вам спасибо, вообще, за все…
Да, не за что… Ну, я тогда пойду…
— Да…
До свидания.
— Ой, тихо!
Извините, пожалуйста! — Вот только посуду
мы сегодня и не били… И не страшно… Так.
Что ж вы не говорите: «На счастье»?
— А я жду, когда вы скажете!
Так, нам нужен пылесос.
А вы что, здесь делаете?
— Александр, принеси, пожалуйста, пылесос.
Хорошо.
На счастье!
— На счастье!
Я помню, помню этот альбом.
Рома, ну и толстый же ты был!
Это фотографии такая! Я не толстый, я
нормальный, сдержанный был… Толстый…
О, а это выпускной! Это
мы с тобой на выпускном, да.
А это? А это что? А откуда у тебя эта
фотография Володи? Я и не видела.
Ну, когда он с больницы выписался, мы
с ним встретились — я сфотографировал.
Надо же! Получается, его последняя
фотография, да? А че, ты мне ее не показывал?
Ну, сначала было не до этого.
Потом, я думал, что я потерял ее…
Ну, ладно, ты дашь мне ее переснять, да?
— Оля, конечно, дам.
Слушай, давай, пока не поздно, все поставим
на место и пусть Валя обои не клеит за шкафом.
И так нормально Че? Зачем? — Нет уж, знаешь что,
пускай твой Валентин все делает — все, как у людей.
Ой, ну за что мне все это?! Ну, за
что мне Господь дал мне этот потоп?
Это Вселенная подает тебе знаки.
— Да? Какие знаки?
А что нельзя жить вот в этом хлеву, Рома!
— Слушай, я и так страдаю! Перестань, а?
Вообще, если б не Валя, я не
знаю, как все вот это пережил бы.
Валя, Валя… Прямо идол какой-то этот
ваш Валя! — Почему он тебе не нравится?
Хороший мужик, рукастый, все умеет,
соседи он будут рекомендовать его.
Все умеет, а без Ирки он
обоев выбрать не может.
Почему не может? Он все может.
Может, она ему нравится. — Ты думаешь?
А что такое? Чем он-то хуже нашего
этого танцор-диско? — Ну, хорошо, ладно.
А вот чего такого хорошего жена из
дому выгнала? Чего племянница-то говорит?
Племянница ничего не
говорит, я с ней не встречался.
Ну, кум говорил: «Да, пил. Немного».
Да, было дело. Сейчас не пьет.
Сейчас — кремень. Я тебе
гарантирую. Да. О! Пришли!
Дядь Ром… Ой! Так, это в твою
комнату, дядь Ром. Это — в ванную.
А это — в гостиную. Как тебе? Ну, че ты
молчишь? Нравится тебе? — Нравится.
Мам?
— Не светловато? Нет?
Да, нет! Ну, посмотрите! Валь, приложите,
пожалуйста. Че-то такие загадочные?
Ну, как тебе, Ром? — Нравится, нравится... Так,
давайте все со стола убирайте, чай будем пить. Иди.
Стоишь, как царица полей.
Нет, я вам так скажу. Вот, для мужчины
поход по магазинам — это смерть.
Медленная и мучительная. А женщина…
А женщина, как-то энергии набирается.
Становится еще краше. Парадокс!
Я не знаю, мне кажется, Валя
очень достойно с этим справился.
Ну, как-то, вы все по делу, быстро управились.
— Я хотела, конечно, еще шторы прикупить.
Я просто, чисто по-человечески,
вас пожалела, решила в другой раз.
Ну, за это вам отдельное спасибо.
Ладно, пойду поработаю. Спасибо за чай.
Ира, вы знаете, вы у себя
дома повесите в проеме турник.
Можно в любом спортивном магазине, в
Интернет-магазине купить уже готовый.
Пусть, ну, Саша там
подтягивается или просто висит.
Хорошо. Спасибо.
— У-гу.
Ну, прямо, все знает, а! — Мам, ну,
он, действительно, обратил внимание,
что наш Шурик совершенно не спортивный.
Что у него вот такая вот спина — проблема с
осанкой. — Ну, и я говорю, профессор с фермы.
Оль, вот я смотрю на вас и удивляюсь
какой вы, однако вот, неугомонный человек.
Вам человек советы дает дельные, а вы…
— А что я?
Ничего! Пацана испортили своим
бабьим воспитанием! Чего-чего…
Ой, тоже мне! Не страна, а прямо, дом советов!
— Он у вас, вообще, на глисту похож… в профиль.
Дядь Ром…
— Ну, правду, ну, чуть-чуть.
Ну, чтоб ты знал, а я собиралась в выходные
с ним заняться скандинавской ходьбой.
Вот, ты сначала спроси, а потом говори.
Что? — Скандинав… А там этот танцор диско.
Очень смешно! Ой, клоун! Между прочим, это
супер спорт! Мне доктор для спины посоветовал.
Мам, да, не будет Шурик этим заниматься… Ты
с ума сошла? — Еще, как будет, вот увидишь.
Там этот…
Девчонки, где лыжи-то потеряли?
— Уже третий спрашивает…
Не обращай внимания на дураков. Ты чувствуешь,
как спинка выпрямляется? Чувствуешь?
Честно, не очень.
— Потому что, идешь неправильно.
Лучше, нормально, по-человечески,
погуляли бы. Может и Шурик с нами пошел.
Ремень плачет по твоему Шурику! — Валя правильно
говорит, надо в какую-то секцию отдавать.
Футбол, борьба, ну, хоть, что-нибудь.
Когда это с ним разговаривала?
— На строительном рынке.
А… А я уже думала, что созванивались
и, не дай Бог, встречаетесь. Не дай Бог!
Я хочу ему позвонить, но
как-то без повода неудобно.
Господи, человек от города ищет повод
позвонить деревенскому мужику. — Мам!
Я понимаю, если бы он появился перед нашим
ремонтом, а так-то, какой резон ему звонить?
Мужчина симпатичный.
— Кто? Вот этот? Морда наглая и, вообще…
Ну что, вообще?
— Алкоголик в завязке.
Кто?
— Ира!
Не похож он на запойного. — А я тебе
говорю, жена из дома за пьянки выгнала.
Молчаливый, да. Скрытный, это есть. Но он не
алкоголик, мам. — Зашился, вот и молчаливый.
Так! Отлично!
— О-о! Уходили, вроде, целое было.
Ему помогли.
— Как?
Мама, обычно это делают саморезом.
— Не, ну, кому это нужно?
Я не понимаю? Парковаться здесь можно. Никого,
вроде, не запирала. Камера на подъезде есть!
Нет, Ирка, ты никогда не выйдешь замуж!
— В смысле?
Вселенная подает тебе знак!
— Какой на этот раз?
Десять минут назад ты говоришь, что не
можешь найти повод позвонить мужику.
Вселенная — вот он знак перед
твоим носом, а ты же в упор не видишь!
Господи, прости меня, душу грешную!
Родную дочь учу, как охмурить фермера.
Хотя, конечно, мужик, у которого
руки из правильного места растут,
на дороге не валяется. Ладно, я
домой. Аривидерче. Привет Валентину!
Да, мы с Ольгой с детства знакомы.
Жили в одном дворе, учились вместе.
А с Володей, с мужем, она уж потом, в
институте познакомилась. Он был преподаватель.
Преподаватель?
— У-гу.
И че? — Ну, как че? Скандал! Он женатый,
ребенок у него, партийный, она — студентка.
Ну потом, правда, все успокоилось.
А пять лет назад Володя умер.
Рак — за полгода сгорел. Ольга
чуть руки на себя не наложила.
Телефон!
— А, черт! Алло. Да, Ира.
Ну, вот и все.
— Спасибо большое.
Я понимаю, что банально прозвучит, но,
действительно, я не знаю, чтобы я без вас делала.
Сын бы помог.
— Да, вы что, он не умеет!
Ну, вот, научился бы.
Сколько он подтягивается?
Вы турник-то повесили?
— Ну, вообще-то, нет.
Давай, попробуй.
Раз. Два… Все?
А что? Мало, что ли?
— А чем вы занимаетесь на физкультуре-то?
Чем-чем… Всем!
— У-гу.
Ну, у нас просто физруки постоянно
меняются. — Понятненько, понятненько…
Слушай, тебе, конечно, подкачаться надо. Мышцы
поднаростить. Заняться физкультурой, спортом,
а не сидеть перед
компьютером и играть в игры.
Знаешь, как это поможет в будущем на опыте?
— Так, я ему это тысячу раз говорила.
Покупала ему абонемент в фитнес
клуб. Только он ходить не стал.
Я думаю, что индивидуального какого-то тренера
нанять? — О, да, пускай занимается, конечно.
Слушайте, не буду я под музыку
эти танцульки, там устраивать.
Это на групповых занятиях
под музыку танцульки,
а я тебе про индивидуального
тренера говорю,
который будет, как Цербер над тобой
стоять и заставлять тебя заниматься!
Мама, бред это все и понты!
— А со мной будешь заниматься?
А чем? — Ну как, чем? Бегом…
Я по утрам он, в парке бегаю.
Ну, так-то можно попробовать. — Не,
можно попробовать, а или бегаем, или нет!
А утром — это во сколько?
— Ну, до школы.
Че, это мне еще раньше вставать надо?
— А ты, как думал? Это не обсуждается.
О! Здравствуйте.
— Доброе утро.
Здрасте.
— А вот и мы.
Да, привет.
— Давай.
Скажи, ты, вообще, раньше бегал?
— Ну, на физкультуре — вокруг школы.
А на длинные дистанции?
— Нет!
Понятно. Смотри, значит, бежим тихо, трусцой,
вдыхаем через нос, выдыхаем через рот.
Если становится тяжело, не останавливаясь,
продолжаешь идти, понятно?
— Понятно.
Спасибо, вам. — Пока не за
что. Вы на работу? Может, с нами?
О, нет! Я лучше на работу!
Ну, не подведи. — Да, ладно.
За пацана не волнуйтесь.
— Хорошо.
Пойдем.
— До свидания.
Пока.
Алло. Да, мам. На работу. А что,
без меня, вообще, никак не обойтись?
Я понимаю, что я адвокат,
но… Хорошо. Ладно. Пока.
А вот и мы!
— Здравствуйте. Проходите, пожалуйста.
Ага.
— Садитесь.
Спасибо.
— Ну что? Какие у вас вопросы?
А... Пал Палыч хочет уточнить кое-какие моменты
договора. — Так это, обычный договор купли-продажи.
А сколько это займет времени? Я
имею в виду оформление — туда-сюда…
Понимаете, погода стоит такая
хорошая… Я хотел поставить баню. — Баню?
Ну, да. Если вы решили продать, то,
может, сразу и поставить до оформления?
А если не секрет, вы где хотите ее поставить?
— Там, около домика, есть клумбочка маленькая.
Прямо на ней и поставлю. — А… Ну,
да. Оно ведь это самое солнечное место.
Ну, да.
— Мама, если Пал Палыч купит наш участок,
он имеет право ставить баню там, где
ему удобно. — Ирина, скажите мне вот что.
Ну, а если я, к примеру, сразу
внесу залог, я могу ставить баню?
Ну, смотрите, вы можете внести
залог, мы дадим вам расписку,
но, если вдруг мы передумаем, мы
просто вернем вам залог и все. — Вот, как?
Да. Поэтому я, как юрист, советую вам с
баней не торопиться. — Я понимаю, понимаю…
У вас еще какие-то вопросы? Просто
у меня рабочий день идет, вы простите.
Да-да, конечно, спасибо. Ирин,
простите меня! — Ничего страшного.
До свидания, Пал Палыч!
— До свидания. Всего доброго.
Не провожаем.
— Извините. Простите.
Счастливо.
Ну, зачем ты его притащила-то сюда?
Он сам напросился. Хочет, вероятно,
реабилитировать себя в твоих глазах.
Ну, будем считать, что ему это удалось.
— Ну, да.
Ну что, прямо продаешь? — Ну, я не знаю?
Вчера прямо решилась. А сегодня… С этой баней…
На клумбе, на этой… Ее же папа копал! А я… — Мне
кажется, ты очень торопишься, пожалеешь потом.
Нет. Нет-нет! Все равно, на дачу никто
не ездит, а ты с ипотекой мучаешься.
О, Боже мой, жизнь моментально проходит. Хотя бы часть
долга погасишь. — Не-не-не! Это твои деньги, ты что?!
Нет! Мне ничего не нужно. Это вам с Шуриком
от папы. — Мама, подумай хорошенько.
Все, ладно! Так, ну, а как наш фермер?
Объявился? — Наш фермер объявился.
Поменял мне колесо в
машине и повесил турник. — О-хо!
Да. Взял шефство над Шуриком и теперь они по утрам
будут бегать в парке. — Ага. Ну, точно, зашитый!
Ну, почему, мам? — Ну, потому что, зашитый!
Места себе не находит, ищет себя! Найти не может!
Ерунду не говори!
Ну что, молодец! За две
недели-то… Молодец! — Правда?
Ага. — Мама говорит, что
меня просто слабо взять.
Ну, твоя мама, наверное, знает о
тебе что-то такое, поэтому так и говорит.
А ты, как думаешь?
— Не знаю, мне нравится бегать. Это хорошо.
Ну, да, это хорошо.
— Ну че, давай, еще кружочек, выходной же.
Можно.
— Да?
Давай.
— Побежали.
Ой, Господи! Вы же мокрые
насквозь! Я сейчас! Проходите.
Мам, я ключи забыл!
— Лови!
Слушайте, вам идет! Шурик, пригодился,
все-таки, подарок бабушки из Индии.
О, Боже мой! А она после этой Индии
нас целый год своими благовониями мучила
и заставляла какой-то ерундой голову мыть. — Ну,
все, садитесь завтракать, а костюм в сушку я кинула.
Думаю, через час уже будет сухой. — Вы
уж извините, что мы вас в выходной подняли.
Вы, наверное, выспаться хотели?
— Ну, что вы, наоборот, хорошо.
Я задремала. Так могла бы пол-дня проспать,
а потом ночью сериалы бы смотрела. Так.
Спасибо.
Ну, спасибо вам за вкусный завтрак и вот…
— Да, не за что!
Пока, дядь Валь!
— Да, пока, давай!
Ну, а как он, вообще?
— Да, вроде, ничего, втянулся. Нормально.
Удивительно! Я вам так благодарна!
— А вы не хотите с нами?
Там такой замечательный парк, а вы в этот клуб
ходите. — Я, с вами бегать? Нет, не готова.
Ну, жаль. Жаль. — Ну, так, можно
прогуляться, как-нибудь, ну, просто…
Да? Давайте. Ну, хорошо. До свидания.
— Да, счастливо.
Помогите! Он меня сейчас убьет!
— Тихо-тихо… Валь!
Тише-тише…
— А ну, отойди! Сюда иди!
Спокойно, все. Все.
— Ты че, мужик, это жена моя!
Ну, тем более! Руки-руки убери!
— Ты че, оборзел, слушай, вали, козлина!
Давай, домой-домой! Домой, давай!
— Васька! Тебе больно?
Отстань от меня! — Все-все! Все,
хватит! Давай... Пошли-пошли домой!
Дура!
А, комедия… — Да, нет. Скорее, драма. Она его
за муки полюбила, а он ее за страдания к ним.
Не зря я в вас учительницу
увидел. А, видите — адвокат. — У-гу.
А скажите мне, как адвокат, вот, если бы, я
этого мужика покалечил бы, защищая эту девушку.
И он упал неудачно. Вот, что бы мне было? — Ой,
ну это от большого количества тонкостей зависит.
Какое заявление потерпевший напишет, какой
характер побоев, что скажут свидетели?
Ну, я думаю, условный срок.
— Ну, все-таки, срок?
Ну, да. Ну это, если покалечили.
— У-гу. Да.
Ну-ка, иди сюда, а!
— Весело народ живет! Да? Просто кино.
А пойдемте в кино?
— Да, с удовольствием!
Да, хорошее кино! Даже неожиданно.
— Мне тоже понравился фильм. Спасибо.
Да, за что? — Ну, за все! За
прогулку. За кино. За прекрасный вечер.
Я, тоже, думаю, что все
так не повторится. — Что?
Ну, как что? Ну, кино… люди выходят из
кинотеатра… теплый вечер и красивая женщина.
Что не так?
— Ну, наверное, я не должен был…
Мне все нравится.
Привет! — Привет! О, ты совсем
расклеилась! У тебя температурка, да?
Я лекарство выпила. Уже сейчас полегчает.
Ну, не смотри на меня, пожалуйста!
Ну, че, ты у меня самая красивая.
— Обними руки обнимающего...
Так. Вот тебе апельсинка. Так-так-так!
Ох, ты!
Так! Ну и кто это у нас здесь больной?
Здрасте! — Здрасте, Ольга Борисовна!
Привет, мам!
— Я-то в магазин заскочила… Вот…
Ну, а зачем ты всего накупила? Я ж сказала, что
все есть, а Валя, оказывается, роскошно готовит.
Да? Ну…
— Ты голодная?
Нет! Нет-нет-нет! А как ты?
— Я гораздо лучше… Я же лекарство приняла.
Ну-у… Я тогда пойду на работу…
— У-гу.
Давай, выздоравливай. — Да-да! Спасибо
вам большое, что заскочили, помогли!
Ну, ты набери меня, как закончишь,
хорошо? — Да, обязательно. До свидания.
Может, я… Ой!
— Не-не-не, я сам!
Так! Ну что, чайку?
— Ага.
А куда это он так спешит? На
работу, что ли, устроился? — У-гу.
На стройку?
— Ну, че, на стройку? Таксистом.
Таксистом?
— Тебя это шокирует?
Нет. Хотя, вообще-то, диапазон от
прокурора до таксиста впечатляет.
Ой, что-то я припоминаю, кто-то говорил, что
главное — чтоб человек был хороший. Не ты?
А он хороший?
— Очень!
Понятно. Ну-ну! — Мам, он, и вправду, замечательный.
Такой замкнутый, правда, но ужасно скромный.
Но потому что чувствует, что недостойный.
— Я тебя обожаю, мама!
Ладно. Вот.
— Господи, что это?
Задаток от Пал Палыча.
То есть, ты хочешь сказать, что ты с этими
деньжищами через весь город ко мне тащилась?
И в троллейбусе ехала, а что?
— С ума сошла? Это опасно.
Я тебя умоляю! Ты меня просила
избавить тебя от общения с Пал Палычем?
Я избавила. Просила, заключить
сделку — заключила. Вот, деньги тебе.
Все, делай с ними, что хочешь!
Хоть в банк неси, хочешь — что хочешь.
Значит, все-таки продаем? — Ох, понимаешь,
у него баня какая-то в мозгу назрела.
Прямо, кушать не может!
Сказал, либо сейчас, либо никогда.
Че-то так жалко, мам?
— Жалко у пчелки.
Ну, хотя бы вы с Шуриком ездили бы
туда, а так, что она зря пропадает? Все.
Вот, еще. Ты когда окончательно
выздоровеешь, возьми Шурика,
ну, или своего супермена и съезди на дачу.
У меня тут список папиных
вещей, надо забрать.
Ну, вообще, посмотри, что захочешь, ладно?
Есть фирмы, которые
упаковывают, перевозят. Поняла?
А мебель? — Ой, мебель! Я
не знаю. Продавать, отдавать…
В общем, делай, что
хочешь. Я туда не поеду.
А в каком таксопарке он работает?
— Я не знаю.
Я бы застраховала таксопарк!
Какой здесь воздух, а! Чем мы в городе, вообще,
дышим? — Тут, кстати, в колодце очень вкусная вода.
Сколько, ты говоришь, вы здесь не были?
— Да, лет пять, уже.
Ну, не похоже, что участок-то
заброшенный. Вон — стекла все на месте.
Так, мама наняла человека, он за
домом ухаживает и сторож есть в поселке.
Так что жизнь налажена.
— А-а?
Так. Проходи.
— Хорошо!
Здесь хорошо. — У-гу. Мама, тоже, всегда
говорила, здесь усталость, как рукой…
Они с отцом эту дачу обожали.
Они каждые выходные сюда ездили.
Все мечтали, что когда на пенсию
выйдут, то окончательно переберутся.
Ну, вишь, папы не стало и все как-то…
Ну, твоя же мама одна в городе
живет, а здесь хорошо, здесь воздух
и ты можешь сюда с ребенком приезжать. —
Не-не-не! Я это дело не люблю. В пробках стоять…
Целую неделю работаешь, потом еще суета,
вместо выходных. Шурику скучно здесь…
Не. А мама… Я боюсь, что она,
вообще, больше сюда никогда не приедет.
Для нас папина смерть
такой неожиданностью была.
Он же, вообще, никогда ни чем не болел.
А потом, вдруг, вот, сразу,
такой страшный диагноз.
Сгорел, буквально, за пол года. Она
просто не успела, видимо, осознать это все.
И у нее такая защитная реакция…
Ну, придумала себе, что он не умер, а
просто уехал жить на дачу.
Поэтому, она, конечно, сюда вряд ли.
Они очень любили друг друга. Это не
потому, что мои родители, я так говорю.
У них, действительно, какая-то
уникальная была связь, понимаешь?
Слушай, а я очень хорошо помню,
как он ей предложение делал.
Мне тогда лет пять уже было. Он же
женатый был человек, представляешь?
В советское время, он —
Педагог, она — студентка.
Естественно, это был
какой-то невероятный скандал.
Жена развода не давала, а мама…
Ну, она умничка всегда была, она
никогда не давила на
него и всегда говорила,
что, да какая мне разница,
зачем мне этот штамп в паспорте?
Главное, чтоб ты был рядом. Вот.
Так, в итоге, прошло несколько лет,
вот, они так и жили. Я уже родилась.
И вдруг, видимо, эта женщина, жена его,
встретила человека какого-то
и сама потребовала развод.
А отец матери ничего не сказал. А
меня, пятилетнюю, взял в сообщники.
Так вот, представь себе, он меня
подговорил, чтобы я спрятала колечко…
Ну, вот... Вот в эту хлебницу,
а сам спрятался там, на улице.
Ну, как только она на него наткнулась,
я ему условный сигнал подала
и тогда он включил ее любимую песню
и сделал предложение, представляешь?
Для нее это такой сюрприз был,
она… Они такие трогательные были.
Такие счастливые. Ты знаешь, я
почему-то была уверена абсолютно,
что у меня тоже так будет. Но
ведь я другой жизни не видела.
Мне казалось, что у всех так.
Вот… мама все смеется надо мной.
Говорит: «Господи, ты своей наивностью
просто провоцируешь людей на обман».
Понимаешь?
— Ладно, поехали.
Поехали.


Серия 2

Привет! А что Шурика дома нет?
— Нет, Ирина Владимировна.
Ты чего?
— Понимаете, Ирина Владимировна,
у меня просто вашего номера телефона
нет, а тут такое дело… — Что-то случилось?
Ну, в общем, да.
— С Шуриком что-то?
Ну да, его это… в общем, похитили.
— Ты что несешь? Что значит похитили? Кто?
Вы успокойтесь! Там ребята
одни… большие… ну взрослые почти,
которые баллон с гелием нам продали…
В общем, они требуют вернуть им деньги.
— Я ничего не пойму. Какие деньги?
Бабушка же с вами расплатилась за день рождения.
— Так это… Мы опять в кое-что вложились,
а они Шурика увезли и сказали,
что если я не привезу им деньги,
они его не выпустят. — Что значит,
не выпустят? Я ничего не понимаю…
Так надо в полицию звонить! — Подожди-подожди,
а ты знаешь, куда его отвезли?
Ну да. Там гаражи есть. Они все время
там собираются. — Адрес знаешь... покажешь?
Да.
— Давай в машину!
Поехали!
— Ир… Ир, погоди, погоди, погоди!
Мы поедим, а ты иди домой. Мы скоро вернемся. —
Ты с ума сошел, я никуда не пойду, я поеду с вами!
Ир, Ир, слушай, будь дома, будь
на телефоне. Они могут позвонить.
Это нужно, ради Шурика.
Поняла? Давай. Не волнуйся.
Алло. Да, мам. Приехали. Нет.
Я не могу сейчас разговаривать.
Тут... с Шуриком такое… Вот… Я
перезвоню. Мне Валя звонит. Да. Сейчас.
Алло. — Да, Ир, мы приехали.
Это на Рябиновой, гаражи…
У-гу. Да не волнуйся.
Никто никому не угрожает.
Просто молодые люди заигрались.
Вот и все. Ира! Хорошо, если…
Только для твоего успокоения.
Если через полчаса я не перезвоню,
вызывай полицию на этот
адрес. Да. Все. Давай. Пока.
Пошли, коммерция! Дверьми не хлопай!
Ну, че, на!
— Ну, а я тогда вот так и вот так!
А че, все?
— Че, это такое?
Продул! Сдавай. В карты играть научись.
Эй, давай… поширь.
Ребят, это я, Михей! Я вам деньги принес.
Ну, че тормозишь, давай?
Здоров, пацаны!
— Здорово! А ты, кто такой-то, вообще, а?
Пошел... Пошел!
Слышь, ты, коммерсант! Вот,
скажи, зачем тебе деньги нужны, а?
Чтобы мать лечить после нервного
срыва или на парикмахерскую давать,
когда она поседеет после
твоих выходок. Матери звони! На!
Господи, ну когда уже эти выходки кончатся,
скажи мне, пожалуйста. Ну когда? — Ну, мам…
Ну, у меня уже сил нет!
Понимаешь, я от этого устала!
Мама, я сказал, что больше не буду.
Мама, ну что ты хочешь от меня?
Ну, оставь меня, пожалуйста…
Ну, ты, вроде, не дурак,
да? Ну, парень с мозгами.
Ну что ты творишь все время?
— Мам, ну не все время! Я, ну...
Ну, молчи! Уже слушать противно!
Мама, оставь меня в покое!
Мам, я сказал, что больше так не буду!
Совсем недавно, вот на этом самом
месте, ты говорил мне то же самое,
когда устроили этот сбор пожертвования на…
— На прививки от бешенства для белок!
Вот на этот бред, на Бог знает, что!
— Мам, это была шутка.
Ну не смешная, понимаешь?
Мне, вообще, не весело было,
когда я у директора в кабинете стояла.
— Ира, ну, че ты сорвалась?
Ребенок только что такое пережил!
— Мама, что он пережил?
Ну что, ты все причитаешь? Они
деньги людям не вернули, понимаешь?
Ты ж им заплатила? Куда вы деньги дели?
Мама, ну там был удобный бизнес. Я
решил вложить… — Я сейчас убью! Замолчи!
Ира! Ты с ума сошла? Он же ребенок!
— Мама, очнись, пожалуйста!
Где ты ребенка видишь?
— А кто он?
На нем пахать можно!
— О-хо! Все! Шурик, идем домой!
Пойдем ко мне, у меня переночуешь.
Пускай мать успокоится!
— Михей!
Давай прощай его выходки! Молодец!
— Между прочем, это ты его разбаловала.
Я разбаловала? Слушай, да он уже просто
научился между нами с тобой лавировать.
Я ему суп наливаю, чтоб
человек нормально пообедал,
а ты ему из-под тишка конфеты подсовываешь.
Это ты, мама, его разбаловала!
— Спокойной ночи!
Ой, ты, Бог мой...
Ты уходишь?
— У-гу.
Почему?
— Ну, потому, что не могу остаться.
У тебя что, близость с другой женщиной?
— Это не то, о чем ты думаешь.
Тебе… Тебе просто нужно время,
чтобы уладить с Наташей, да?
Послушай, мы уже говорили на эту
тему. Ты обещала дать мне время.
В моей жизни уже был один человек,
который просил дать ему время.
И что? — Я ждала два года и
ничего, кроме унижения не дождалась.
Я не прошу тебя ждать два года.
— А сколько ждать?
Семнадцать дней.
— Сколько?
Семнадцать дней.
— Вот так вот!
Вот семнадцать дней, ну… — И что ж
такого будет через семнадцать дней?
А я приду к тебе, мы поговорим и ты
решишь, нужен я тебе такой или нет.
Время пошло!
— Семнадцать дней.
Здрасте, дядь Валь!
— Доброе утро! Привет!
Привет!
— Давай помогу.
Ой, спасибо!
— Ого-го!
А я все помню!
— Что?
Ну, осталось три дня
— А-а! Я тоже помню.
Я умираю от любопытства!
— Не надо, не надо!
Так, ну, а ты помнишь про сегодняшний
вечер? — Ну, обижаешь! Ну, конечно, помню.
Мам, давайте быстрее я сейчас на урок опоздаю.
— Ах, извините, пожалуйста, Александр Петрович,
что мы вас задерживаем.
Ну, ладно, все. До вечера.
Да, да-да. Мы сейчас пол школы проиграем
и побежали. Давай. Все, пока. Побежали.
Пока…
Ирина Владимировна, можно к вам?
— Да, конечно.
О-па!
— А вот это лишнее! Я тебя слушаю.
Представляешь, Ирина Владимировна,
приснилась ты мне нынче…
Николай Васильевич, я к вашим
снам никакого отношения не имею.
Так-то уж, не имеешь! Ну, и… Ну…
Ну, хватит! Ну, сколько можешь дуться!
Ну, мы же взрослые люди!
— Дуться? Это вы погорячились,
Николай Васильевич, я вас видеть не хочу!
— Ирочка, я соскучился!
Ну, никак не могу без тебя! — Серьезно?
Может, ты и с женой развелся уже? Правда?
Может быть, позвонить ей, поздравить?!
— Ира, ну, ты че?
Уходи… Уходи, пожалуйста!
— Ну, так, зачем?
Уходи, пожалуйста! Я тебя
прошу! Я видеть тебя не хочу!
Не помешал?
— Помешали! Ирина Владимировна занята!
Будьте добры подождать за дверью!
— Валь, проходи, пожалуйста!
Вы ведь уже уходите, Николай Васильевич,
правда? Вам пора. — Вам было велено подождать!
Вы, наверное, не очень поняли?
Ирина Владимировна пригласила
меня войти, а вас выйти!
А ты, вообще, в курсе с кем ты
разговариваешь? — Ну, догадываюсь.
Коль, уходи, пожалуйста, я тебя прошу!
— Да?
Да.
Ну-ну.
Привет!
— Привет! Привет-привет-привет!
Ты... Случайно, не этого товарища
ты ждала два года? — Этого.
Угу. Он тебя бил? — Ты что?
Да, вообще, все в прошлом, забудь.
А вот это хорошо! Потому что в
твоем настоящем хочу быть только я…
Здрасте, приехали! У меня, вообще-то,
имеется непутевый сын еще, забыл?
Ну, мы с ним как-то
знакомы… Хороший мальчик,
только он испорчен вашим женским
воспитанием. — Ну, как ты хочешь?
Ты же всех моих потенциальных
женихов распугал — Пал Палыча…
Я извиняюсь, телефончик забыл.
Дочь прокурора!
— Я бы этого прокурора…
Ты че пришел-то? Что-то случилось?
— Слушай: да и нет…
Видишь, у нас в кино не получится
пойти… Я забежал просто предупредить.
Это как-то связано с тем, что
ты мне на днях расскажешь? — Да.
Ну, ладно. Хорошо.
— Ну, все, я побежал тогда.
Пока.
— Пока.
Давай, пока.
Так, садитесь за стол, у меня
все готово. Хватит безобразничать!
Из-за чего драка-то?
— Это не драка, а борьба.
Да, приемы учим.
— Какие приемы?
Ну, там техника ножного, ручного боя…
— Освобождение от захватов и обхватов…
Где это вы такого нахватались?
— Так Валик показал…
Еще мы в Интернете посмотрели
болевые и удушающие приемы.
А также элементы бросковой борьбы.
Он вас что, драться учит? Вы же,
вроде, бегаете? — О, да… Мы бегаем… Да…
Я тоже хочу! Дядя Валя — крутой!
— Согласен.
Тоже мне крутой… Интернета насмотрелись!
— Да, нет! Он в реале боец!
Он тех, которые в гараже Шурика
прятали, он их всех раскидал!
Это кого это он раскидал?
— Ну вот, смотрите, тот, кто был на стреме,
он его раз… и повалил!
А трое на него с ножами!
Он одного — влево, другого — вправо!
Третьего — в кучу! — Молчи, Михей!
О, здравствуйте, теть Ира!
Это что за представление,
бабушку развлекаете? — Угу.
А ты че не в кино?
— А у Вали дела. Так что происходит?
Да вот рассказывают, как на них
три человека с ножами кинулись.
Это правда? — Да нет, я тебя
умоляю! Михей, как всегда, придумал…
Всякие истории рассказывает. Не слушай его.
— Ну да, там один чувак с ножом был!
Господи, мам?!
— Вот-вот! Это прекращать надо!
Что прекращать? — Он детей драться
учит! К бандитизму детей приучает, Ира!
Что?
— Вот что я тебе скажу…
Ты, как только на свои
административные дела ушла,
видимо, по уголовникам соскучилась.
— Это, кто уголовник, Валя?
Он детей учит драться! И, вообще, у
нормального, интеллигентного мужчины,
вот разве может быть такая мускулатура?
— Ну, мам, Боже мой!
Ну, так, все… Я этого так не оставлю! Детей
покормила, накладывай себе. — Спасибо!
У-гу.
Это правда? — Ну да, мам, правда.
Ну, он просто просил тебе не говорить.
Почему? — Ну, чтоб ты не
волновалась, мам! Как ты не понимаешь?
Чтоб ты не думала, что мне кто-то угрожает.
Для того, чтоб ты тут крики,
скандалы, как бабушка, не устраивала.
Это… Я... Я сама с ним поговорю!
Он что, тебя драться учит?
Это, Боже мой, пару
приемов детских показал и все.
Остальное мы вон, с Михеем
в Интернете посмотрели.
Нет, я просил, конечно,
его, чтобы он нормальные,
такие мужские приемы действующие показал,
чтоб от идиотов на улице защищаться.
А он мне, знаешь, что ответил? — Что?
Первое правило уличного боя: вовремя
сделать ноги! — А вот это правильно!
Ха! А один прием он все равно нам
показал! Вставай, давай! Так, смотри.
Да, тихо, вы!
— Ой!
Круто, да?
Привет! Да. Гостей
принимаешь? Да, я тут недалеко.
Думаю, зайду к старому
другу, поболтаем о том, о сем.
Подожди, когда? Да, ты что? Да, сейчас...
Ром!
— О!
Привет!
— Привет!
Ну, как дела? — Да, нормально. С утра у
меня давление скакнуло — яркий инфарктчик!
Валя увидел, «скорую» вызвал. Вот —
Результат. — Ну, а врачи, что говорят?
Ничего не говорят. Им все не
нравится. Кардиограмма не нравится,
анализы не нравятся… Я завтра сбегу отсюда.
— У-гу! Я тебе сбегу!
Ладно, с врачами я завтра
поговорю, а то они уже разошлись все.
Что тебе принести?
— Да, ну… белье сменное...
Да, я Валентину позвоню, он мне все принесет.
— Я, что, тебе передачку передать не могу?
Че я тебя грузить-то буду? А Валя…
— Валя! Валя!
Прям, с ума посходили с этим Валей!
— Че, ревнуешь?
Я? Да, он Шурика черт знает чему учит! — Ну,
чему он его учит? Они спортом занимаются.
Драться его учит, вот что!
— Правильно! Мужик должен уметь драться.
И этот туда же! Мужиков
развелось! Да, бандит он, твой Валька!
Я не удивлюсь, если у него там оружие
какое-нибудь, пистолет дома прячет.
Оля, ты че, совсем, что ли?
— Это вы совсем!
Знаешь, что я тебе скажу?
Подруга дней моих суровых,
ты давай определись, че ты хочешь!
Хочешь, чтоб Ирина мужика себе нашла, или…
продолжай ей вставлять палки в колеса!
— Это я вставляю палки в колеса?
Ты их вставляешь, ты! Чем же
тебе Валентин – то не нравится, а?
Не мужик, а клад! Да, да, да, да! Не
пьющий, потому что в глубокой завязке.
Детей нет, работящий и красавец!
— Кто красавец? С этой наглой мордой?
А ты знаешь, как на такую
наглую морду бабы ведутся?
К нам соседка каждый день
приходит, наряды меняет.
Того нет, то сломалось, то надо
отремонтировать. — Какая соседка?
Да, ладно... Ну, ты че, там малолетка
какая-то. Смешно даже говорить!
О-о-о! Сколько нам открытий чудных...
Ладно! Давай ключи, я
сама все найду и принесу.
А то некогда твоему Вальке! Занят он!
— Да, малолетка, ну!
Угу! Привет!
Извините!
Ну, наконец-то! У-у, молодец! Хорошо!
Молодец! — Я такие вещи классные купила!
Молодец!
— Слушай, а хозяина точно дома нет?
Да, в больнице он! Ну-ка,
покажи туфельки... Класс!
Да, мам! Как в больнице? Нет, не говорил.
Да, сегодня Николай
приходил, не до этого было.
Нет, мамочка, никто никого не побил. Нет!
Вообще, я тебя очень
прошу: ты в следующий раз,
когда захочешь мне что-то про
Валю сказать, ты подумай о том,
что я этого человека люблю. Да, люблю!
Слушай, ты самый близкий мне человек,
почему ты все время
хочешь сделать мне больно, а?
И ты меня прости. Хорошо!
Все, целую тебя, пока!
Алло! Привет! Нет, ничего не случилось.
Просто хотелось тебя услышать.
Ну, целую тебя! Пока!
Так, а где он?
— Слушай, может, проспал? Позвони!
Сейчас! Так! Алло, Валь! А ты где? — Ир,
слушай, у меня маленькое ЧП произошло.
Да, Шурику скажи, чтобы он без
меня бежал минимум два круга.
И вообще, ему надо уже
учиться одному бегать.
Нет, ничего страшного, просто
увидеться надо. Недалеко, нет!
Слушай, я помню, помню! Я
зайду, не волнуйся! В семь часов.
Я зайду в семь часов. Все,
Ир, давай! Давай, давай, пока!
Мам, я пошел!
— Давай, беги! Пока!
Слушай, а во сколько
мне домой возвращаться?
Ой! Вот, спасибо! Я думаю,
не раньше одиннадцати.
Он что, тебе предложение собирается делать?
— А я откуда знаю? Давай, не умничай! Иди!
Мам! Он очень хороший!
Он мне очень нравится!
Ты у меня тоже очень
хороший! Бабушка ждет. Бегом!
Ира? Ты одна?
— Как видишь.
Ты дома? А-а…ты не звонила? Я уже хотела
Шурика укладывать, а он…домой, да домой…
Понятно.
Мам, вы что, поссорились?
— Нет!
А че он тогда ушел?
— А он не приходил.
Как не приходил? А ты ему звонила?
— В сети был недоступен.
Слушай, может, случилось че?
— Я не знаю!
Так, Шурик, уже поздно. Давай
в душ! Послушай! — Не начинай!
Знаешь, что? Ладно! Я домой! — Ну, куда
ты пойдешь, на ночь глядя? Оставайся у нас!
Хорошо! Ну? Прощай, диета! Да?
Мам! Ты чего?
— Ир! Ты вообще, ценности проверяла?
Какие ценности? — Ну, деньги
там, украшения всякие. Проверяла?
Ты о чем вообще?
— Как о чем? Невесть кого в дом пустили.
Что значит «невесть кого»?
Валя – родственник дяди Ромы.
О-о-о! Та еще «седьмая вода
на киселе»! Так! Разрешишь?
Господи, да делай ты, что хочешь!
Это смешно даже, ей-Богу! — Смешно!
Мам, ну…мам, ну, так нельзя! Ты меня
слышишь? Ну, прекрати! Ну, нельзя так!
Почему нельзя-то, Ира?
— Потому что Валя не человек с улицы!
О-о-о…а куда он тогда делся? Ты,
кстати, залог за дачу в банк отнесла, да?
Да, нет, конечно, забыла!
— Ира, где он?
Не волнуйся, он здесь в ящике! В верхнем!
— Нет!
Мам, смотри внимательно! Чего ты
психуешь? Значит, я куда-то переложила.
Нет, ну этого не может быть! — А я говорила! Я
говорила! Я предупреждала! Все! Одевайся, пошли!
Куда?
— Как куда? В полицию!
Мам... Мам, а чего здесь происходит-то?
Валя не звонил? — Нет, не звонил!
Так! А чего ты стоишь? Быстро в душ,
одевайся в школу! Так, все, хватит сидеть!
Пойдем заявление подавать! — Я никуда не
пойду и никакое заявление подавать не буду!
Почему?
— Потому!
Ах, вот как! Ну, знаешь! Знаешь что? Ладно!
Но я этого так не оставлю! Шурик! — А?
Домой придем, звоним в компанию, да?
— Давай...
Так, стоять!
— Здрасте!
Здрасте! Ты, Михей, можешь идти домой,
а нам с Шуриком кое-куда сходить надо.
Ладно, давай!
— Давай!
До свиданья!
— Пока!
Ба, что здесь делаешь? Мы, че, куда-то пойдем?
— Да! Заявление в полицию пойдем подавать.
А то с твоей матерью каши не сваришь,
так и будет сидеть и ждать у моря погоды.
Слушай, может, хотя б пару
дней подождем, а? — Зачем?
Ну, да, ты права, пойдем!
— Пойдем!
Вот вам бумага, на стенде –
форма. Пишите заявление.
Простите, ошиблась! Здравствуйте!
— Здравствуйте, слушаю вас!
Мы хотим подать заявление о пропаже.
— Ага!
Начальник! Я так и не понял, какая форма.
— Вот же образец, на стенде! Пишите!
Слушаю вас! Что пропало? — Человек. Ну,
со вчерашнего, может, с позавчерашнего дня.
Шурик, перестань шутить!
Человек пропал с деньгами.
Я не понял, что пропало:
человек или деньги? — Деньги!
Мою дочь – это его мать – обокрали
и, причем, на очень крупную сумму...
Иди, пожалуйста... Иди сюда!
— Что случилось?
Начальник, я не разобрал там ничего.
Может, все-таки врача?
Но, главное, меня дежурный спрашивает:
«Вы заявление подавать будете?»,
а я сказать ничего не
могу. Стою – глазами хлопаю.
Ну, зачем, вот, объясни
мне, зачем ты туда пошла?
Как «зачем»? Ведь деньги пропали. Ну,
кто ж знал, что он на такое способен, а?
Бабуль, тебе плохо? — А как ты
думаешь должна чувствовать себя бабушка,
когда внук – вор? — Бабуль, мам,
ну, я это все не специально, простите!
Я тебя прошу, сейчас вот лучше
помолчи, ладно? — Мам! Ну, бабуль!
Ну, простите меня, пожалуйста, я в
жизни больше никогда так не буду!
Уйди, уйди, уйди! Уйди с глаз моих!
Ира! Мне сейчас опять плохо станет.
— Бабушка! Мам! Я бы вам все вернул!
Ну, подумал, что пока
что вам деньги не нужны.
Ну, значит, можно взять,
ну! Простите! Я сейчас!
Ох!
Вот, смотрите! Берем все это по оптовой
цене, а продаем, естественно, в розницу.
Это русская ракета. Она на
150 зарядов. Самая мощная.
А вот эти подешевле. Но их берут хорошо.
Но они, получается, самые дешевые,
но просто влет расходятся, а вот это…
Так, все! Все! С меня хватит!
Бабуль, ну, я же это
все не только ради себя!
Я бы вам все деньги отдал!
Там прибыли триста процентов.
Боже мой! Мальчик – процентщик!
Что, все деньги ты вот на это потратил?
— Нет, нет, ты что!
Мы только образцы пока
купили! А деньги пока у Михея.
Сегодня должна состояться сделка. Там целая
фура. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал?
Понимаю.
— Ир, ты куда?
А я к дяде Роме в больницу. Мне
надо с ним поговорить. — Я с тобой!
А ты сиди дома! Разрешу
выйти, тогда пойдешь! — Подожди!
Алло, Михей! Слушай, ну,
сделка сегодня отменяется.
Меня вообще дома заперли. Все, давай, пока!
Спит?
Девчонки! А вы че?
— Ты как, дядь Ром?
Да, нормально! А что?
— Привет, старый!
Привет! А вы че в такую рань, вдвоем-то?
— Ты что, не рад нас видеть?
Рад!
— Рома, у нас к тебе серьезный разговор.
Даже не знаю… Даже
не знаю, как и сказать-то.
Ну, говори, как есть!
— Ром, ты чего?
Ну, и сколько мне осталось жить?
— В смысле?
Ну, что, «в смысле»? Маленькая, что
ли, «в смысле»? Сколько жить осталось?
Тьфу ты, Господи, Рома! Господи!
— Что?
Пришли вдвоем, в такую
рань, рожи постные у обеих,
разговор серьезный, че я,
маленький, не понимаю, что ли?
Да, ладно тебе, очнись!
Ты с ума сошел, что ли?
Тебя к выписке готовят. Все очень хорошо.
— Да?
Вот тебе крест.
— Валентин пропал.
Да ты че? Так! А на работе? Вы ему звонили?
— Не глупей тебя! Звонили, конечно!
Телефон выключен.
— И дома у тебя нет его. Я заходила!
В таксопарк я звонила. На смену
не выходил. — Угу! В полицию надо!
Слушай, ну, он сказал, что у него
что-то случилось, и собирался уезжать.
Может, в деревню?
— Может!
Позвони, пожалуйста, своим, а? Узнай!
— Может, заболел? Мало ли что!
Ну, да, а че ж, можно
позвонить, конечно, раз пропал-то!
Сейчас мы его найдем! Пропал он у нас!
Алло, Михалыч! Это Рома, да.
Узнал, черт старый! Ну, слушай!
Отлично у меня все! Я в больнице.
Нет, в смысле, в больнице…
Ну, как…долго рассказывать!
Слушай, я че звоню-то…
Ты помнишь бывшего мужа моей
племянницы, Валентина? Помнишь.
Слушай, ты его, случайно, там, в
деревне, не видел? Он не вернулся?
Да? Ну, вот! А то мы его тут потеряли! Да!
Да, ты че! А-а-а! Ну... ладно! Ну, я тебе, в общем, это…
перезвоню потом. Семенычу там привет передавай, да! Пока!
Ну, что, он там?
— Там, там!
Чего не возвращается, не звонит?
— Что случилось-то?
Да ниче не случилось! Ирин,
ты только не волнуйся, ладно!
Ты не волнуйся! Вот Михалыч сказал, что он вроде,
как туда с концами приехал. — С какими концами?
Ну, это… вроде как, в семью вернулся.
Женщина, вам плохо?
— Нет, нет, все хорошо!
Ну, что? Ну, как мать-то?
— Никак! Приходит и ложится.
Плачет?
— Не знаю. Говорит, что читает.
Господи, вот свалился на нашу голову, а!
— Убью его!
Что?
— Убью, говорю, его!
Правильно, молодец, давай! Матери
не хватало к тебе еще в колонию ездить!
Всем привет!
— Давай, мой руки и садись.
Не-не, я на минуточку! Только чтоб
переодеться. — Так, куда ты голодная-то?
Слушайте, а, может быть, нам махнуть куда-нибудь
на недельку? В Москву, или в Крым, а?
А школа? — Да, Бог с ней, с этой школой!
Но, прогуляет неделю, ничего страшного.
Ну, че: Москва, Крым? А?
— Можно!
Шур?
— Мне все равно.
Вот и славно! Трам-пам-пам!
— Подожди! А ты с кем идешь-то?
С Николаем. — А! Ну, и молодец! Ну, и
правильно! Господи, выглядишь потрясающе!
Я, все равно, найду и
убью его! Замочу просто!
А вот теперь представь себе: наш Ильич
доползает до ресепшн и напрочь забывает,
какой у него номер. Он был в
таком состоянии, он так нализался,
что даже не может имя свое произнести.
А он, кстати, всегда хвастается,
что он-то свою норму знает!
Ну, знаешь, и на Ильюху
тоже бывает проруха!
А теперь угадай, что он смог
выдавить из себя на ресепшн
в пятизвездочном отеле
на другом континенте?
Я знаю: "меня не устраивает,
как вы работаете!" — Точно!
Ирка! Как я рад, что ты снова рядом!
Мне так тебя не хватало! — Цени момент!
Ценю! Ценю! Ир, слушай, а вот
этот вот, наглый, куда он делся?
А, не важно! — Ну, и отлично! Я
знал, что ты сама со всем разберешься.
Ты просто умничка! Ты всегда
все правильно понимаешь.
Ну! Не всегда и не все. Ты представляешь,
он тоже оказался женат. — Да, ладно!
Я не понимаю, что со мной не так. Может,
пора все это бросить к чертовой матери
и уехать куда-нибудь подальше,
чтоб полностью поменять жизнь!
Ир! Ну, зачем уезжать? Я же вот он,
и здесь, рядом! — В этом-то весь ужас!
В каком смысле?
— Ты не должен быть рядом.
Вина! — Вот, пожалуйста, наш фирменный
десерт для самой прекрасной пары ресторана.
Спасибо!
Ира! — Коль! Иди домой! К жене!
Видимо, она действительно тебя очень любит,
если каждый раз прощает.
Доченька моя! Бедненькая моя, ты
поплачь, поплачь, тебе легче будет!
Я не понимаю… Я не
понимаю, за что он со мной так?
Да, потому что он подонок! Мизинца твоего
не стоит. — Ну, нет, мама, он хороший!
Он… Только я не понимаю… Ну, если...
Ну, ты решился вернуться в семью,
ну, приди ко мне, поговори, я же
все пойму. Объясни по-человечески!
Он просто взял и исчез, мам!
— Он подонок! Он с самого начала все врал!
Нет! Было чувство, мам!
Да, у него этого чувства в каждом
городе по три штуки! — Он другой, мам!
Я не хотела тебе
говорить. Но чтоб ты знала:
он только Рому в больницу отвез и
сразу же в дом какую-то бабу привел.
Какую бабу? — Как какую, какую…
Какую-то малолетку. Какую-то соседку!
Она от них не вылезала. Все!
Хватит! Чтобы так убиваться!
О мужике, а? Да, что ж
это такое? Не стоит он этого!
Я не понимаю, мам, подожди, я не понимаю!
— Что тут непонятного то, а?
Он другой! У меня такое ощущение, что мы
с тобой о двух разных людях разговариваем!
Какой другой? И вообще
не о чем разговаривать!
Все! Забыли! Нету его! И не было!
Только ты сразу не кричи! Я к
нему в деревню поеду! — Зачем?
А я его увидеть хочу.
— Зачем?
Я хочу посмотреть ему в глаза и спросить, почему
так… — Потому что, подонок! Вот и поэтому.
Вот я хочу это понять и тогда
мне станет легче. — Ну, и правильно…
Ну, правильно, а чего
рубить хвост-то по частям?
Лучше одним махом! Молодец! Только
одну я тебя не отпущу, вместе поедем.
А я сейчас Роме позвоню, адрес узнаю.
Рома, привет! Ну, как
здоровье? Ага, ага, ага...
Все, ладно, хватит о давлении!
Говори адрес деревни своей!
Да, куда ехать? Ну, вот хотим с Иришкой
туда-сюда метнуться, кое-кому плюнуть!
Перестань! Все будет в порядке, ты
ж меня знаешь. Рома, говори адрес...
Да! Только не вздумай
предупредить, что мы едем!
Ну, все, Шурик. Все... Иди домой!
— Не расстраивайся, с Михеем будешь бегать.
Мама, да, не в этом дело...
Ира, Ира... Идем быстрее, а то
места приличные займут... — Все-все-все...
Шурик, домой!
— Пока!
Да, наверное, ушел уже домой. Все.
— Ага. Ой, я так перед ним виновата!
В чем это, интересно? — Да,
привык он к Вале, другим отцом считает
Ой, слушай, если ты
будешь себя за все винить,
значит, так и будешь виноватой ходить!
— Он очень переживает.
Да, уж! Убью, говорит, за мать.
— Ты что? Господи!
Как он это думал? Сам говорит... Молодец!
— Ну, что ты такое говоришь? Молодец?
Ну, хотя это фигурально
выражаясь, переживает очень!
Господи, может, хоть успокоится
со своим «купи-продай».
Слушай, а он там квартиру не спалит,
пока мы в разъездах, своими фейерверками?
Надеюсь, что нет! Да, мы к вечеру вернемся.
Во сколько-то у нас отправление, я не пойму?
— Уж, пять минут, как должны ехать, а?!
Ой! — Три часа трястись! Ну,
ладно. Может, легенду придумаем.
Какую легенду? — Ну, как? Кто мы?
Зачем к женатому мужику из города приехали?
Как это все ужасно!
— Ничего-ничего!








Серия 3

Тебя не укачало?
— Ну, так...
О, мужчина! Мужчина, скажите,
как нам Качалаевку найти?
Так вот, по этой дороге —
Прямо к деревне и выйдете. — Ага.
А вам там кого нужно-то?
— Да вы не знаете, мужчина.
Я-то? Я, собственно говоря, тут всех знаю.
Да мы хотим дом прикупить.
Спасибо, мужчина. — Ну да.
Я не понимаю, что у них тут с нумерацией,
а? Это какой дом? — Пятнадцатый.
Пятнадцатый. Значит, следующий его.
— Господи!
Перестань психовать, мы все продумаем!
Не подкопаешься! — Если жена Вали поймет?
Зачем?
— Не знаю, заподозрит чего-нибудь?
Конечно, не поймет! Хм-м,
смешно! Все, я пошла. — Мам, подожди!
Что еще?
— Все-таки, может, мне с тобой зайти?
Что не то? План предельно прост
— заглянуть в его глаза наглые.
По возможности, плюнуть! — Мама! По факту,
мы приехали смущать покой чужой семьи!
Знаешь, что?!
— Ч-шь!
Притащила меня, фиг знает, куда!
А сама не хочешь с ним встречаться?
Ради бога, это твое дело. А я
поговорю с ним так или иначе.
С женой или без жены!
— Лучше без жены, мам!
Значит, сиди и жди меня здесь!
А я тебе этот пирожок
доставлю в лучшем виде!
Хозяева! Есть кто дома?
Здравствуйте!
— Здрасте!
А Валентин дома?
— Валентин-то?
А! Так он... Он, это, пошел к
соседу за топорищем. — Понятно.
А вы кто?
— Я — страховой агент из города.
Прямо, с города?! — Да! Пришлось
ехать в такую даль! А он че, скоро придет?
А че случилось-то?
А, видите ли, я сотрудничаю с
таксопарком, в котором работает Валентин.
У него было ДТП. Вы не
волнуйтесь, ничего страшного,
но, однако, страховой случай, а
он уехал, даже не предупредил.
В таксопарке?
— Да.
А в каком таксопарке?
— В котором работает Валентин в городе.
Кто работает в городе-то? Че-то я
не понимаю? Вы пройдите. — Спасибо!
Валя!
Вот это протокол с осмотра
места ДТП — тут схемы.
Ну, наши менеджеры все
смотрели — ничего серьезного.
Нам с Валентином нужно будет подъехать
к нотариусу и оформить доверенность.
У-гу. Понятно. Какую доверенность-то?
— Ну, доверенность на меня,
чтоб я могла представлять его
интересы в разбирательстве по ДТП.
А… А так он был свидетелем аварии? — Нет,
участником. Он управлял транспортным средством.
Это как-то?
— Ну, как это бывает?
Знаете, не справился с
управлением, был невнимательным.
Ну, мало ли что! Вообще, в
аварии его никто не обвиняет.
Там спорный случай. Но вот то, что
он уехал, никого не предупредив, это…
Скажите, Лида, а что вдруг, он так
сорвался? У вас что-то случилось, да?
Так кто сорвался-то? — Ну как, кто?
Муж ваш. Взял отгул на один день и исчез.
Валька, что ли? — Валька, а кто ж еще-то?
Вы, вообще, какая-то невнимательная, Лида!
Ага… Да-да-да!
Слушайте, но вы не расстраивайтесь так!
Мы просто съездим в райцентр,
оформим доверенность и вернемся.
Лида…
— Какую доверенность-то?
Я вам только что все рассказала, Лида.
— Секундочку!
Вы… Лида…
— Ага.
Куда?! Лида!
Так, значит, да? То есть, пока
одна мне там зубы заговаривает,
а он уже со второй прохлаждается! Кобелина!
Ты че? Белены объелась?
— Ты поговори еще! Белены...
Лида, вы что? По… по… — Так,
ты, старая, значит, у них сводня, да?
Нет, главное, приличную из
себя строит, дуру из меня делает!
ДТП! Да, у него права шесть
лет назад за пьянку отобрали!
Тихо! Осторожно, мама!
— Женщина!
Лид, ты че? Ты че? Ей богу, как с
цепи сорвалась! Че это за бабы?
Это ты меня спрашиваешь? Что это за бабы?!
Ира, я ни че не понимаю? Что происходит?
— Я сама ниче не понимаю.
Может, мы домом ошиблись?
—Лида, подождите секундочку.
Скажите, это вы племянница Романа Александровича
Ковригина? — Я. Я — сама Ковригина и есть!
Ага. А это кто? — Ха! Ну, вы видали,
какая наглая, а! А это муж мой, Валя.
Господи! А вы хотите сказать, что это
он делал ремонт у Романа Алексанровича?
Ремонт? Какой ремонт? — А ну, у Романа
Александровича и у его соседей, которых он залил.
Ну… был разговор о ремонте. Только я того…
передумал и поехал на стройку, к пацанам.
А кто тогда делал ремонт
у Романа Александровича?
Слушайте, какой он из себя-то,
а? На Вальку моего похож? — Не-ет!
Вообще-то, он ростом, как ваш муж, но только
более поджатый. — А фотка-то, фотка есть?
Не-а.
— О-о! Весело вы в своем городе живете!
Ой! Да, не дай бог, как повеселились!
Слушайте, ну, а все-таки, кто мог выдавать
себя за вас? — Да, я, вообще, не приложу…
Ме-ме-ме-ме! Кого вы спрашиваете-то?
У него памяти-то на пять
копеек, он всю ее пропил!
Ну, что ты, Лида, перед посторонними?
— Ну и что? Да, ладно!
Ну, и чего, девчонки? Ну, он
так вот, приехал в город, да...
И сказал: «Здрасте, я Лидин муж!»
— Ну, по сути, все так и было.
Ну, а дядь Рома-то чего, че он паспорт-то не
посмотрел? — Он думал, родственник приехал.
Вот вы у меня паспорт спросили? — Так, по
паспорту, он Тихонов Валентин Евгеневич.
Ты у него что, паспорт проверяла?
— Мама, ничего не проверяла.
Он ко мне на работу приходил, я
должна была охранника предупредить.
Паспорт он показывал охраннику, а я заранее
должна была сказать имя, фамилию, отчество. Все.
Паспорт он подделал или украл у кого-нибудь!
— Я, вообще, не знаю, что теперь думать!
А-а…
А, слушайте! Так это надо по деревне
пройти, ну, соседей поспрашивать…
Ну, кто, кому, че, когда
по ремонту говорил?
А кто-нибудь, взял, да
родственника своего послал,
вместо Вальки, подзаработать. — Да, никому,
кроме меня, Михалыч, вообще, не говорил!
Да, вот, может, не говорил. А ты он своим языком, как
помелом: «Я от Лидки ухожу! Я еду в город, к ее дяде».
Думаешь, не знаю? Да, знаю я все!
— Лид, да что ты при посторонних, а?
Да, тьфу ты, овощ!
Ты куда?
— Куда надо! К овощам!
Я серьезно спрашиваю! — Что мне и во двор
нельзя без твоего разрешения теперь выйти, да?
А я знаю твой двор…
Да. Ага. Иди, давай уже.
Вы не думайте. Это мы ж так! Это...
Я ж, знаете, как сама испереживалась…
Прямо, сердце не на месте.
Ну, как один, в чужом городе, в
этом вагончике, на стройке? Ну...
Когда он вернулся?
— Кто?
Лида!
— Муж ваш!
А, Валька-то? Так, с месяц уже.
О-ой!
Овощ! Сама-то, прямо ягодка!
Как тут завяжешь с бабами этими!
Ой! В общем, тогда он — каждый
в деревне знал, что мы разошлись.
Так, ну, а вы знали, что он передумал
ехать к Роману Александровичу
и в итоге, поехал на стройку. — Кто, я? Не-ет…
В смысле, да! Ну, он сказал мне, когда вернулся.
Так, давайте-ка я Роману позвоню.
Алло. Рома? Ну, как здоровье? У-гу.
У-гу. Доехали-доехали… Чего-чего?
Держись за стул, вот чего!
Лид, ты, что ли?
Мамочка! Ой! О, нет! Валечка!
Шурик, ты, как здесь?!
— Ты, откуда здесь?
Да, ты, кто, вообще?!
— Ну, а это кто?
Это «Русская ракета»… Сколько-то там
залпов… — Нет-нет! Это салют «Победа».
Я тебе сейчас!
— Кто? Кто вы все такие?! Вы откуда…
Вы откуда взялись на нашу голову?
Вы… Вы… Я полицию сейчас вызову!
Не кричи! Лид, голова болит! — Давай-давай.
Давайте поднимемся. Чь-чь-чь! Ну, как?
Дядь, ты как?
Ну, вот… Ложись, Валечка, давай. Вот так.
— Ага.
Мам… — Я не буду сейчас
с тобой ничего обсуждать!
Приедем домой, поговорим! Я тебя накажу!
Ох, ну что? Все-таки решил довести
дело до колонии несовершеннолетних, да?!
Бабуль, да, напугал я его просто… — А
если б у него сердце больное было, Шурик!
Да, какое сердце? Он огромный
— в три раза больше меня!
А чем? Как ты сюда доехал?
— На автобусе.
Зачем? А, да! Иди! Иди, извиняйся!
Здравствуйте. Простите меня, пожалуйста.
Мальчик, уйди! — Ведь, ну,
серьезно, простите меня, пожалуйста!
Я вас просто перепутал с дядь
Валей, с нашим. Ну, который…
Все равно, найду его — убью гада!
— Шурик!
Ишь ты! Убьет! Это, фейерверками, что ли?
— Что под руку попадется, тем и убью!
Лучше что-нибудь вспомнить бы попытались.
— Пацан, ну вы прям странные, ей богу!
Если б, хоть фотка его была! Вспомни,
да вспомни… Кого вспоминать-то?
Так есть фотография! Вот. Это
— дядь Валя. Мы с ним бегали.
Ну что, вспомнили? — Ну-ка?
Ну-ка, ну-ка, ну-ка? Ну че, знаешь его?
Да, погоди ты! Не галди.
— Не, но я-то не знаю!
Что-то такое мелькает…
— Ну!
Нет, не помню!
— А, Валя, да, что с тебя взять-то!
Ой, а какой видный
мужчина-то! Нет, я тебя понимаю.
Да, что вы, Лида? Бандит
— это я сразу поняла!
И ребенка хотел в свою банду втянуть!
Мама, сейчас не лучший момент для
твоей фантазии, ей богу! — О-ой, чайник!
Алло, Рома! Ты извини, я не смогла
тебе быстро перезвонить. Ага. Да. Ну…
Так, ну все. Давай собираться.
— Да, мам, поехали, а то уже надоело здесь…
Нет! Нет, Рома, никто ничего
не помнит! Да, как в танке!
Но мы скоро выезжаем уже, все…
Боже мой, три часа в автобусе трястись!
Вспомнил!
— Что? Что-что-что?!
Погоди! — Мы с ним вместе
на автобусе в Москву ехали!
С кем?
— Ну, с тезкой!
А…
— Значит, так… Я все помню!
Рома, я тебе перезвоню.
Тут у человека прозрение.
Значит, так… Еду я, значит, а
он, этот вот, ну, тезка, который…
в Сосновке сел. Или Перловке… Не
суть! Ну, туда-сюда, разговорились.
Тоже, Валькой оказался!
Прикиньте, рядом сели — и оба Вали!
А имя, то, между прочим, не ходовое.
— Ну, ты давай! Не тяни кота за…
Дальше-то, что было, ну? — Не «нукай»,
все я помню, как стеклышко садился!
Так вот — тоже Валентин и
тоже, в Москву на стройку.
Ну, а ты про себя сразу и растрепал, да?
— Ну, не все. Поговорили, туда-сюда…
Сказал ему, что резонов-то
у меня никаких нет,
у родственников бывшей жены-то работать.
Вроде, как хоть по
какому — даром получается.
Валька, ты дурак, одним словом. — Ну, так
вы ему сказали, что к дяде Роме не поедите?
Ну, да. Ну, да… И бумажку с адресом
там в автобусе и выкинул. — А-а…
Он, получается, подобрал.
— А-а…
Слушайте, просто голова кругом. А что про себя-то рассказывал?
— Говорил… Говорил, что тоже, в Москву на стройку.
Значит, он — строитель?
— Ну да, строил там, у себя, жилой дом.
Ну, у себя — это где?
— Ну, в Сосновке или Перловке.
Ага… или в Степановке! — Нет, Лид, ты
че? Степановка раньше нас, а он после сел.
Точно!
Спасибо вам огромное за помощь!
Еще раз извините за вторжение
за вот все то представление. До свидания.
Извините, но мы пойдем, вы,
если что, вы сразу звоните, ладно?
Да-да, конечно! О-ой! Это ж лучше…
давайте дядь Роме-то гостинцы соберу!
Мы сколько не видались!
Давай, быстро в погреб! — Ага!
Все свое — огурчики, помидорчики…
Давай быстрей! О, история, а! — У-гу.
Вот, ты отдай ей корзинку-то. Тут все
свое — огурчики, помидорчики, лучок…
Все с огорода. Мед положила.
— Ну, дядь Рома обрадуется.
Что? Дядь Роме скажи, чтоб приезжал,
а то я он, как школу закончила, его и
не видела. — Скажу-скажу. Ну, все, пока.
Спасибо.
— Спасибо, спасибо.
Можно, на секундочку? Ты это… ты не кисни!
Ну, твой-то там... на фотографии
хорош, конечно! Ну, ты, тоже ничего.
Ты, случай, от него не того?
— Нет-нет…
А нет, ну, хорошо… Ну, как...
У нас он, тоже не получается…
Ты… Ты звони, как там у вас, чего.
Давай, подруга. — Ой, автобус! Девочки!
Да.
— Ну, все. До свидания.
Позвоните!
— До свидания.
Ой! Живут же люди, да! Вот, прямо, страсти!
Ну, давай я скроюсь в неизвестном
направлении, вот и повеселишься!
Куда ты скроешься?
— Вот и не завидуй!
Ты, куда скрыться собрался,
э? Ты только что уезжал!
Куда ты скрыться собрался,
интересно мне знать, а?
Видали, скроется он!
Что? Вон сарай починить...
Ир!
— А?
Ну, как ты, вообще? Может, укачало?
— Да нет, все нормально.
Как думаешь? Где искать теперь будем?
— Ну, бродят какие-то мысли…
Мам, давай до дому доберемся, хорошо?
Извините, вы бы не
могли нам место уступить?
Просто ребенка очень сильно укачивает.
— Конечно-конечно.
Спасибо большое!
Смотри сюда, в окошечко.
Ой! Осторожно!
— Извините.
Ничего страшного.
— Я сейчас вытру.
Все… Здесь ерунда.
— Ну что поделаешь? Стройка — все в грязи!
Вот, парень, учись, а то будешь, как я,
по колена… — Я, вроде, нормально учусь?
А вы, на какой стройке работаете?
— Да, пытался устроиться, не взяли, вот.
А что за стройка?
— Да, обыкновенный жилой дом.
А как станция-то называется?
— Сосновка.
А вы не подскажите, по этой трассе
еще какие-нибудь стройки есть?
Да, откуда? Кризис у нас. Только
вот, она одна. Рядом тут она.
Ой, подождите, не отправляйтесь! Я выхожу!
Ира, что происходит? Ты куда? Ира! Куда?
— Шура, ты поедешь с бабушкой!
Нет! — Мамочка, здесь
оказывается рядом какая-то стройка.
А вдруг, там работал
Валя, мне надо выяснить.
Ты уверена, что это, именно, эта стройка?
— Рабочий сказал, что она здесь одна.
Какой рабочий? Ну, подождите секундочку!
Мамочка, я тебя очень прошу, ты
сейчас спокойно поедешь домой,
а я схожу туда, все выясню и
догоню вас на следующем автобусе.
Шура, давай!
— А Шуре?
Нет! Нет!
— Ну, ладно, оставайся!
Ира, хорошо, ладно… Шурик, следи
за матерью! — Все, я позвоню тебе! Пока.
Здравствуйте! Простите, не
подскажете, давно работаете здесь?
Работаем. Хорошо работаем.
— Вот. Шурик, ну, покажи фотографию.
Мы просто человека одного ищем.
Он здесь с вами не работал никогда?
Здрасте!
— А? Какие-то проблемы?
Нет-нет-нет никаких проблем.
Просто ищем человека.
Посмотрите, пожалуйста. Вы видели?
— Натворил чего?
Нет, просто пропал. Тихонов Валентин
Евгеньевич. — Не было здесь таких.
Ясно. Давайте я вам свою визиточку дам.
Вы поспрашивайте, пожалуйста, у своих.
Ну, вдруг, кто-то вспомнит: Тихонов
Валентин Евгеньевич. — Да, без проблем.
Хорошо. Спасибо.
— Че вылупились? Работаем
До свидания.
Мамуль, но как-то так... Но
почему зря? Ничего не зря!
Один вопрос мы сняли.
Дальше… Я не знаю, что дальше?
Вернусь, буду решать.
Я тебя очень прошу, с
таксистами, пожалуйста, не торгуйся,
бери первую попавшуюся машину и езжай.
И сумки сама не тащи тяжелые! Целую. Пока.
Слушай, мам, ты сама-то че думаешь?
— Я не знаю, что думать?
Он мне что-то такое собирался сказать,
что мне не должно было понравиться. Что?
Слушай, а может быть, его
выследить пытаются, но он и прячется.
Че ты, какую ерунду-то говоришь?
— Откуда ты знаешь?
Может быть, он стал свидетелем
какого-нибудь преступления серьезного и все!
Для построения, каких бы то ни было
версий, у нас маловато данных. — У-гу.
Ну, тогда я в магазин пойду.
— Я с тобой.
Ну, подожди! Че, я маленький, что
ли ребенок, сам схожу? — Да, что ты.
Тебе что-нибудь взять?
— Питьевой йогурт.
Клубничный.
— Ага.
Ох, ты! У нас тут богатенький
Буратино! Че? Как дела-то, а? — Нормально.
Я смотрю, ты не местный?
— Не местный… Что?
Да, ни че. Может, деньжатами поделишься?
— С тобой нет!
Ты че, такой дерзкий, а? — Слушай,
ты офигел! Руки убери! Ты офигел, а?
Я смотрю, ты у нас агрессивный!
— Ну?
Дай мне.
— Вот, это — ерунда.
Парни, вам помочь, может, а?
Я тебя запомнил!
— Иди отсюда! У меня, тоже, память хорошая.
Ай…
— Че там у тебя?
Слушай, спасибо тебе! — Ну, так, не за что.
Вот, это обработать надо. Тебя зовут-то, как?
Меня, Александр… ну, Шурик.
— Шурик, а меня Кирилл. Давай в аптеку.
Так, подожди, мне к маме надо.
— Позвони ей.
Че стал? — У меня, по ходу,
эти уроды телефон «подрезали»!
А ты давно занимаешься? — Да, мне так,
один человек пару приемов показал и все.
Мне мобилу жалко! А ты занимаешься?
— Ну, так, тоже, три года на борьбу хожу.
Круто!
Я вот, дядь Валю просил научить
защищаться от таких идиотов,
а он мне сказал, что
первое правило уличного боя:
при превосходящих силах противника
просто вовремя сделать ноги.
А может, я его в автобусе оставил?
— Сейчас ты, парень, ты че сказал?
Я говорю, может, телефон
в автобусе оставил. — Нет!
Я по поводу там, «силы», «уличной драки»…
Вот это вот. — А? Так это не я сказал!
Это сказал человек, с которым я бегал.
— Где ты бегал?
В городе бегал я с ним…
— Главный принцип уличной драки:
при превосходящих силах
противника, вовремя сделать ноги
и, что ты должен…
— …остаться и помочь своему другу…
Ну, да! А че ты стал, в аптеку пошли?
— Ну, да…
Ты шустрей ногами работай, пошли!
Ты что, издеваешься надо мной? Где
тебя носит? Почему ты телефон забыл?
Автобус уже ушел давно… Господи, что у тебя
с лицом-то? — Мама, все нормально. Ерунда.
Что, нормально? Ты подрался?
— Да, подрался!
Вы не волнуйтесь, все в порядке, мы
ему обработали перекисью. Все обошлось…
Что значит, «в порядке», что случилось
у вас? — Так, мама, меня хотели ограбить.
Этот человек, Кирилл, он меня
спас, понимаешь? Где мой телефон?
Дай телефон! — Где телефон… В
сумке… Тихо! Никаких нервов не хватит!
Ну что, мне тебя на
привязи, что ли, держать?!
Боже мой, я сижу, я уже не знаю, что
думать! Ушел в магазин на три минуты!
Телефон дай, пожалуйста.
— На!
Вот.
— Дай, посмотрю!
Ну, да. Это — Валентин Евгеньевич.
— Вы что, его знаете?
Мама, он их тренер.
— Как тренер?
Ну, тренер в Школе самообороны.
Тихонов Валентин Евгеньевич.
У него наград много и его все
знают. Ну, только у нас не работает он.
Простите, а вы, совершенно
случайно, не в курсе, он сейчас в городе?
Я не знаю, он уехал
куда-то там, после истории…
Ну, там история плохая случилась просто.
Ты понимаешь, Валя… Ну,
Валентин Евгеньевич, он пропал.
Мы все, конечно, очень
волнуемся и я вдруг подумала,
может быть, эта история, как-то
связана с его исчезновением.
Ты можешь это рассказать?
— Да, тут рассказывать-то особо нечего.
Уже и так он весь город знает.
В общем, у нас парень
один тренировался — Ванька.
Хорош парень, только вот, у него
отец пил и он Ваньку бил, мать его.
Ну, Валя… Валентин Евгеньевич.
Он пошел разобраться, поговорить.
Ну, вроде, все, разобрались. А
потом Ванька прибегает как-то…
В общем, в слезах, говорит,
отец мать закрыл, убивает там…
Ну, Валя… Валентин Евгеньевич,
в общем, пошел разбираться.
А отец с ним сцепился… Ну, тот его толкнул.
Отец об угол че-то стукнулся, там…
А в суде гад сказал, что
это его Валя приложил.
Там экспертиза была. Разобрались, что,
собственно, не виновен, но условный впаяли ему.
Вот, так вот, Валя со своей
тренерской деятельностью и закончил.
Скажи, а ты, совершенно случайно,
не в курсе, он сейчас в городе?
Да, не знаю. Ребята он, говорили,
что он на стройке работал.
Потом уехал куда-то. Слушайте, давайте я вас к
нашему тренеру отведу, Константину Валерьевичу.
Он… Вроде дружили… Они вместе друзья были…
Ну, и, собственно, он может, че и расскажет…
Конечно, спасибо!
— Пойдем-пойдем-пойдем!
Все взял?
— Он нам еще, этот тренер рассказывал, что…
Костя! Кость!
— Так, все! Время!
Че, у вас тут? — Кость, тут по поводу
Валентина Евгеньевича поговорить хотят.
Здрасте! Меня зовут Ира.
Это мой сын Шура. — Здрасте.
Ну че, Валя уже не работает.
— Да, я знаю.
Просто вы не подскажете, когда
вы в последний раз его видели?
Ну, последний раз я ему месяца
два назад звонил. А что случилось?
Давайте, время! Вот… После того, что
произошло, он не очень с нами общался.
Ну, не хотел… Ребята на
него, как на Бога смотрели.
А после этого, можно сказать, жизнь
сломалась. Он на стройку устроился.
Потом у него там какой-то
конфликт произошел.
Решил в Москву уехать, ну, чтобы,
видимо, все концы отрубить. — У-гу.
Не, ну… Я, конечно, сам виноват. Надо было
ему почаще звонить и узнавать, как он, что он?
Не, я ему, конечно, звонил и
спрашивал. Ну, голос у него бодрый был.
Говорил: «У меня все хорошо».
Ума не приложу, где он может быть?
Ну, а родные у него есть?
— Конечно, Жена Катя и дочка Наташа.
Сейчас школу заканчивает.
— Дочь?
Да. Вы не знали?
— Не… нет.
Да, жена Катя… Они,
конечно, давно вместе не жили.
Ну, официально не развелись, ждали,
пока Наташа школу
закончит, в институт поступит.
А после суда, вообще, не до этого было.
Он на стройку-то устроился,
потому что, ну, жить негде было.
Давайте-давайте-давайте! Интенсивнее!
Мы ему говорим: «Так давай в
общежитие», ну, в спортшколе. Отказался.
Как думаете, совсем неудобно
будет позвонить, ну, Кате, жене?
А че, звонить-то? Она недалеко
живет, можно сходить. Да?
Так, все! Время!
Костя, подожди! Все-таки, точно, неудобно.
— Почему неудобно? Мы только спросим.
Че-то, не открывают?
О!
— Костя?
Привет, ты прости, что без звонка!
— Да, ничего! Что-то случилось?
У-гу. Ты, когда последний раз, Валю
видела? — Валю? Да… не помню. А что?
Куда-то пропал.
— Пропал?
У-гу. Уехал из Москвы,
на телефон не отвечает…
Я тут не один. Познакомься, это — Ира,
его знакомая. Это ее сын — Александр.
Здрасте.
— Они первые хватились.
Знакомые?
Пойдемте на кухню…
— Идем-идем…
Вы меня извините, в комнату
не приглашаю, у меня уборка.
Катя, Ира думает, что Валя сюда
поехал, домой. После этого исчез.
Думает? А с чего ему сюда ехать?
— Нет! Ну, он ничего конкретного не сказал.
Просто мне, вообще, так показалось.
— Я понятия не имею, где он.
А Наташа?
— Ну, что, Наташа?
Наташа, привет!
— Здрасте!
Скажи, а ты, когда отца последний раз видела?
— Ну, неделю назад, когда в город ездила.
Так это были вы? — А что, дочь не
имеет права съездить в гости к отцу?
Скажи, пожалуйста, а ты на один день
к нему приезжала? Он тебя провожал?
Послушайте, вы приехали допрашивать
мою дочь? — Да, нет! Ну, что вы!
Катя!
— Что!
Ты чего? — Чего? Ничего! Я не
знаю, где Валя и Наташа, тоже не знает.
И, вообще, у меня куча дел.
Идем.
— Надо в розыск подавать!
В розыск? Я должна подавать? Я не
помню, когда я последний раз его видела?
Я буду в розыск подавать?!
Он есть люди поближе
и пусть они подают. И, вообще,
извини, у меня, правда, много дел!
Спасибо тебе, Кать!
Ира, Рома вспомнил, что он оформлял
ему временную регистрацию… — Копия есть.
И ее копия есть, представляешь? Ага.
Сосновка, улица Строителей, дом 15.
Да, мам, мы только что оттуда.
— Да?! И что нашли?
Да. То есть, нет. Его самого там
нет. Там живут его жена и дочка. — Жена?
Бывшая. Не волнуйся. Они…
Ну, они разбежались давно,
просто еще официально не успели развестись.
А дочку ты, кстати, видела тогда,
у дядь Ромы. Это не соседка была.
Ах, вот оно что!
— Нашли?
Да, не нашли! Подожди! Ну
и кто он? Кем работает-то?
Ты представляешь, он
тренер по боевым искусствам
и всю жизнь работал с детьми…
Слушай, мне сейчас не
очень удобно говорить,
ну, мы ж скоро приедем, я тебе
все в подробностях расскажу.
Ага. Поняла. Ромку-то выписали из больницы!
— Да, я так и поняла. Привет ему большой!
Привет тебе!
— Ей, тоже!
Тебе, тоже привет!
— Давай, все. Целую. Пока.
Ну, что? — Ну, сейчас подъедет
последний автобус, я вас на него посажу
и сегодня же начну всех
знакомых обзванивать.
Я не понимаю, куда он мог так
резко сорваться? — Я тоже не понимаю.
Да и Катя какая-то странная. — Алло.
Алло. Ой, очень плохо слышно. Алло-алло!
Это кто? Кто видел? Ой,
подождите-подождите!
Я по телефону ничего
не понимаю. Давайте так,
вы никуда не уходите, а я
сейчас к вам подойду, хорошо?
Да, ни... Да, прямо сейчас.
— Че такое?
Это строители, у которых мы сегодня были.
Я ничего не понимаю по телефону.
Какая-то информация у них есть,
надо идти. Пошли.
— Какая…
Да, Бог с ним, с этим автобусом!
О! Здравствуйте, Ирина Владимировна!
— Вы мне звонили, да?
Да-да-да! Вы Валю спрашивали, да?
В общем, когда прораб был,
мы говорить не могли… — Ага.
Прораб плохой человек! Валя хороший!
Он сказал прорабу, чтоб
нам все деньги заплатил!
Потом они у прораба мало там
поругались и Валя Москва уехал.
Это я знаю. Вы мне по телефону
сказали, что вы его видели
или кто-то его видел, я толком не поняла…
— Нет. Мы не видели.
Это на рынке наш родственник
спросил… Он сказал, что Валя видел,
как его полиция в клетку его закрыли.
— Когда?!
Неделю, да… это там? Когда это
рейд был на рынке? Неделя прошел…
Подождите! За что?
— Ну, мы не знали… Там сказал, видел и все…
Мам!
— А?
А закрыли? Значит, арестовали?
— Да. Извините, спасибо вам огромное!
До свидания. — До свидания. Так и
знала, что что-то произошло. Господи!
Послушай, может, сейчас в
полицию пойдем, тут недалеко.
Да, нет, но уже поздно. Завтра
утром. Так, а гостиница есть какая-то?
Так, зачем в гостиницу, у меня
переночуете! — Не. Так неудобно.
Че, неудобно? Зачем деньги-то тратить?
— В полиции, Господи!
Да-да!
— О, здрасте! Георгий Петрович?
Да. — Меня зовут Комарова
Ирина Владимировна, я, адвокат…
Проходите-проходите, садитесь.
Очень приятно. По какому вопросу?
У меня есть информация о
задержании Тихонова Валентина
и я хотела бы уточнить кое-какие моменты.
— Ага, Тихонова. А вы ему, собственно, кто?
А я хочу представлять его интересы
в суде. — У-гу. Но у него есть адвокат.
А у нас была предварительная договоренность.
— Ага. Подождите, подследственный Тихонов…
Ему был предоставлен адвокат
и жалоб на его работу не было.
Может, он не смог со мной связаться?
— Ну, что вы такое говорите?
Подследственный Тихонов мог
пригласить кого угодно — хоть вас, хоть,
простите, черта лысого.
В конце концов, его родственники
могли с вами связаться.
Да, что вы? Ну, как же его
родственники могли со мной связаться,
если ни жена, ни дочь, вообще,
не в курсе, что он у вас здесь?
Ну, как же это не в курсе? Даже смешно.
Вот — показания его дочери,
Натальи Валентиновны Тихоновой,
и супруги, Екатерины Федоровны Тихоновой.
— У-гу.
Хорошо. А в чем его, собственно, обвиняют?
— Послушайте, Ирина?
Владимировна. — Ирина Владимировна.
Вы, наверное, хороший адвокат и так далее.
Я не знаю, какие отношения вас
связывают с подследственным Тихоновым…
Но, непогашенная судимость, 112-я
статья, признательные показания даны.
Зачем вам это, Ирина Владимировна?
Все плохо! Все очень плохо! 112-я!
— Это что такое?
Ну, это такая ж статья, как в
прошлый раз. — Нанесение побоев?
Ну, да, только сейчас это все
произошло во время испытательного срока.
Так что наказание будет —
Реальное лишение свободы.
Так что произошло-то? — Да, я не знаю,
мне подробностей никто не рассказывал.
Не… Эрунда какая-то! Валя не мог!
— Ну, как не мог? Мы же ничего не знаем.
А самое главное, что время упущено.
Адвоката ему дали какого-то
самого простого, немотивированного.
И следователь, естественно,
хочет закрыть дело побыстрей.
Надо Кате сообщить!
— А она в курсе.
Как в курсе?
— А вот, так. И Катя, и Наташа — в курсе.
Ничего не понимаю?
— Подожди, это они его в чем-то обвиняют?
Да, нет, Господи! Обычные показания.
Непонятно: почему она промолчала?
Да, бред какой-то, чтоб Катя…
Без нее нам будет очень сложно
быстро поменять адвоката — вот что…
Так, может, к ней пойдем?
— Ну, конечно!
Ну, все пойдем.
— Шур…
Мама, ты пообещала нам с бабушкой,
что больше никогда не будешь
заниматься уголовными делами.
— Сейчас есть какой-то выход другой?
Мама, тебе угрожали во время
того, как ты вела последнее дело.
Ты пообещала, что больше никогда не
будешь заниматься уголовными делами.
Я уверена, что сейчас
никакой опасности нет.
Мы просто поможем
хорошему человеку. Я помогу.
Иди к себе! Это опять вы? Я
уже сказала, я ничего не знаю!
Мы у следователя были!
Кать, что происходит?
Ну, если вы были у следователя, вы все знаете.
— А ты, почему не рассказала? Неделя прошла!
Почему? Я подписку дала о неразглашении.
Ну, Боже мой, да все вы врете, а!
— Что?
Ничего! — Знаете что! Пошли
вон отсюда! Отпусти! Ты еще тут!
Что вам всем от меня надо? Убирайтесь
вон отсюда! — Ну, что с тобой? Успокойся!
Послушай меня! Ира — адвокат, она может помочь Вале.
— Ему не нужен адвокат! У него нормальный адвокат!
Мам!
— Иди к себе, я сказала!
Вы понимаете, что его посадят?
Уходите! — Нет! Подождите…
Вы, правда, можете ему помочь?
Я хочу ему помочь! Но
сейчас у него другой адвокат,
а я даже толком не знаю, что произошло?
Ему реальный срок светит, вы это понимаете?
— Мам! Ну, мам!
Хорошо, я все сделаю. Только
сейчас, пожалуйста, уйдите отсюда.
Ну, привет!
Да. Встретиться надо. У
ВалентинаТихонова новый адвокат.
Будут у нас проблемы на всю голову, дружок!
А ты бы ее видел. Эта копать
будет. Может, и докопаться!
Говорил же, не надо этого Тихонова
закрывать. Припугнули бы и дело с концом…
Чтоб свалил из города и помалкивал.
Да, не стал бы он никуда стучать.
А теперь все может быть. Да.
Ну, после суда, конечно же, я
обрадовался, что условный получил.
Я себя не коей мере не
оправдываю, нет, но, когда узнал,
что мне по закону нельзя
с детьми работать, то все…
Это для меня жизнь была, смысл.
Потом, с Катькой у нас
какие-то проблемы начались.
Ну, наверное, надоели друг
другу. Надоели врать друг другу.
Я, когда к подъезду подходил
— не хотел, не мог я домой идти.
А на стройке, что? На
стройке все было просто.
После смены — самое главное доползти до
бытовки и в кровать упасть, и заснуть, и все…
Потом в какой-то день я
сорвался и поцапался с прорабом…
И, вот решил — надо уезжать… Вот
тогда-то я и встретился с этим чудаком,
со своим теской, в автобусе.
— Почему ты мне ничего не рассказал?
Нет, ну не сразу, когда
познакомились… Ну, потом.
Мне казалось, что я для тебя не просто…
— Я влюбился очень сильно,
ну ты адвокатом оказалась.
Анекдот, можно сказать.
Ну, знаешь, я просто подумал,
что до конца условного срока
осталось совсем немного… И
день был уже назначен, ну вот,
я картину нарисовал — я
прихожу к тебе с этой бумагой,
показываю, что с меня сняли судимость.
С дочкой знакомлю. Размечтался…
Наташка, как о тебе узнала,
так просто с цепи сорвалась!
Дверью хлопнула и уехала
— куда уехала, зачем уехала?
А телефон не отвечает…
Я волнуюсь, я переживаю.
Катька мне звонит, тоже волнуется…
Я подумал, может, мне туда
поехать… Быстро — туда и сюда…
Да, видишь, как все получилось?
— Почему ты мне не позвонил? Я — адвокат.
Я могла бы тебе помочь.
— Нет. Это неправильно.
Господи, ну что неправильно. Почему?
— Неправильно.
Не добивался дорогой, а ты еще
меня должна вытаскивать. Нет.
Ну, потом мне сказали,
что ты меня разыскиваешь.
И я подумал, что нужно с тобой встретится
и все тебе рассказать — все объяснить.
Ты, вообще, понимаешь, что
с нами было, когда ты пропал?
Я думала, бог знает что. Мы все
очень волновались — я, мама, Шурик.
Если у тебя случилась
какая-то беда, я первый человек,
которому ты должен позвонить, ясно?
Читала я твои показания
— много там несостыковок.
Короче, я, действительно, хороший адвокат
и я буду защищать твои интересы в суде.
Но, у меня есть условие,
чтобы ни Катя, ни Наташа
не участвовали в этом разбирательстве.
— Хорошо.
Я люблю тебя.


Серия 4

Ну, хорошо, а дальше-то, что? Она узнала,
что вы вместе и сбежала?
— Ну, да, на звонки не отвечает.
Доехала или нет, вообще не
понятно. Но он, естественно,
начал нервничать, рванул за
ней. Знаешь, где он ее нашел?
В клубе пьяненькую в
компании каких-то отморозков.
Естественно он начал ее вытаскивать.
Завязалась какая-то у них потасовка,
потом драка, в общем, у одного
парня довольно серьезное увечье.
Вообще, надо запретить эти
клубы! А еще детей туда пускают.
Ну, хорошо, а почему с тобой
не связался, почему не позвонил?
Он сказал, что не хочет
портить жизнь мне и Шурику.
Хм-м. Благородно. А то, что ты слезами
обливаешься… — Мам, мужики — они другие,
у них, вообще, иная логика.
— Ой, знаем их логику — чуть что, в кусты!
Ну, ладно-ладно… Передавай ему привет.
Ну, а, вообще, как там, есть шансы
его вытащить? — Я не знаю, мама.
Я пока ничего не знаю. — Ну, хорошо,
ну… А эта, как ее там: «примирение сторон».
Мама, непогашенная судимость!
Это просто невозможно.
Вообще, меня очень многое
смущает в этом деле. — Что?
Ну, что-что? Нестыковки по
времени: во сколько приехала полиция,
когда состоялось задержание?
Что происходило внутри помещения,
что снаружи, на улице?
Конечно, скорей всего, это просто элементарная
небрежность составления протокола.
Надо разбираться. Я сегодня
встречаюсь с этим потерпевшим.
Костя договорился. Ну будет
какая-то информация, будем думать.
Ну и работка у тебя, а! Не приведи Господи!
И мужика из этой области себе нашла.
— Мам!
Ну, ладно-ладно! Шурик
придет, я его обедом покормлю.
Пока. Все.
Вот-вот! Давай!
Здрасте!
— О, здравствуйте!
Ну что, едем?
— Вы сегодня на машине?
Да.
— Ну, он ждет.
А где?
— Ну, как подъедем, он выйдет.
Вы с ним знакомы?
— Нет. Но ребята говорят, он — мутный тип.
Много раз его за наркоту ловили,
но сами понимаете, у нас город какой.
Ну, я тогда вас на улице подожду, хорошо?
Да, сейчас тренировку закончу и поедем.
Он.
— Ага.
Вы, что ли, звонили?
— Да.
Да, это мы звонили.
— А-а…
В общем, я — Константин, а это
Ирина Владимировна. Она — адвокат.
Ну, про тебя я-то
слыхал. А, вообще, в курсе,
что я не обязан с вами разговаривать.
— Да, мы в курсе, но вы ж дали согласие?
Ладно, че там у вас?
— Я хотела бы прояснить кое-какие моменты.
Ну, давай, проясни! — Скажите, пожалуйста,
драка началась внутри помещения в клубе
или на улице и почему вы не
дождались «скорой» помощи?
Фигасе, зачастил! Я, вообще-то
следакам уже150 раз все рассказал!
Ну, так еще раз расскажи! Или ты
не хочешь? — Ну, почему же, не хочешь?
Я думаю, мы о другом разговор
разговаривать будем. — О чем?
Ну, это… Вы же адвокат? Там…
компенсацию ущерба — тудым-сюдым.
Чтоб я заявление забрал, короче. — Но
это не возможно. Я думала, что вы в курсе?
Ну, тогда мировая.
— Ну, это, тоже, невозможно.
А вот вопрос о компенсации, мы
готовы обсуждать. — Ну, и я готов!
Средства на лечение нужны!
Вот, видите, что с рукой?
Работать не могу, а кушать всегда хочется.
— Хорошо.
Я буду обсуждать этот
вопрос с своим подзащитным.
Вот и обсуждайте. Номер у тебя
мой есть? Звоните, как определитесь.
Наташка-то там, как, оклемалась?
— В каком смысле?
Ну, как в каком? В прямом — тихо сидит.
Ладно, я, в общем, пойду.
Жду звонка с конкретикой!
С чего, он это он, вдруг, про Наташу-то
заговорил? — Она и с ним в клуб ходила.
А почему невозможно «примирение сторон»?
— Непогашенная судимость!
Ну, я не понимаю? Наташа, что,
могла встречаться с этим товарищем?
Да, навряд ли. Я, вообще, не слышал,
чтоб она с кем встречалась. — Так.
А насколько Валя может быть
агрессивным в стрессовой ситуации?
Про гипс, что ли?
— Ну, да!
Я просто не пойму, что
такое могло произойти?
Ну, чтоб один человек другому человеку
руку сломал. — Да, я, даже, не знаю.
А Валя, что говорит?
— Да, ничего он толком не говорит.
Он, вроде, не помнит ничего. Говорит,
что был в ярости, в состоянии аффекта,
так сказать. А я вот ничего не могу понять.
Ну, выпила девочка, ну,
да, ну, неприятно, конечно,
ну, не позвонила маме, ну так, чтобы
искалечить человека —
Мне кажется, нет повода.
Ну, руку, он сам мог сломать.
Упал, где-нибудь, да и все.
А на счет алкаша, который
издевался над ребенком
и своей женой, так он сам
упал. Он этого не калечил!
Просто головой ударился.
Ну, а в этой ситуации,
может их больше было.
Он просто оборонялся. — Ну, тогда,
почему нет свидетельских показаний?
Кому хочется по судам таскаться?
— Да-да.
А что Наташа говорит?
— А Наташа ниче, не говорит.
Мне Валя запретил с ней общаться.
Впрочем, как и с Катей. — Ну, вот как!
Ладно, спасибо большое за помощь!
— Да, не за что. К Вале сейчас?
Ну, да. Я могу подкинуть до спортшколы.
— Да, не, я сам дойду.
Вале большой привет от
меня, пусть держится. — Хорошо.
Ну, все. Пока.
Да-да! — А-а! Ирина Владимировна!
Здравствуйте, проходите.
Зачастили вы, прямо, в наше захолустье!
Ну, а как же, Юрий Петрович, у
меня же здесь подзащитный. — У-гу.
Да, я понимаю, Ирина
Владимировна. Я все понимаю,
но дело-то яйца выеденного не стоит,
а? А вы все тянете с его ознакомлением.
Не, я, конечно, понимаю, что
вам приятно носить передачи
подследственному по три раза в день, но…
— Я — адвокат, я имею право в любое время,
сколько мне удобно, посещать подследственного.
— Делайте, делайте, как знаете!
Конечно, приходите, сколько вам угодно!
Но, рано или поздно,
дело надо в суд передавать.
Ой, а мне кажется, что я в этом
не виновата. Это вы что-то тянете.
Сами себя, прямо, ей-богу, наказываете.
Документы мне не все показываете.
Как будто скрываете что-то?
— Ой, конечно-конечно, Ирина Владимировна,
вот медицинское освидетельствование.
— Благодарю! Так. Ага.
А вот, скажите мне, пожалуйста,
почему это в нас справочка датирована
не днем происшествия, а двумя днями позже?
Ирина Владимировна, вы просто
избалованы столичными темпами,
а у нас здесь захолустье… Машины
«скорой» помощи разваливаются,
а народ-то дикий! Потерпевший
не стал ожидать «скорую»,
а отправился домой лечиться
самостоятельно. Римовочка.
И только потом ему
посоветовали снять побои.
Так что здесь никакого криминала нет.
— Хм-м. Спасибо.
Да, всегда, пожалуйста.
О, Наташ! Здравствуй!
— А мне Костя сказал, что вы здесь.
А что случилось? — Ничего. Я
просто хотела узнать, как там папа?
Ну, папа держится. За
тебя очень переживает.
Ну, вообще-то, он запретил
мне с тобой общаться.
Ты не знаешь, почему? Может,
ты сама мне что-то расскажешь?
Скажите, а его, точно, посадят?
— Наташа, а вот этот Лис, ну, Лисицын,
он что-то оскорбительное тебе
сказал или, может быть, сделал?
Ну, что заставило твоего папу так…
У Лисицына очень серьезная
травма, понимаешь? Наташ?
Простите, а вы не подскажите,
травмпункт, где? — Извините.
Ай! Больно!
— Какого черта, ты с ней встречался, идиот!
Не ори! Не дурней тебя! Встретился,
чтобы прощупать, что она знает?
Ну и что, прощупал?
— А то… Ни фига в нее нет!
Спрашивала только, как драка
началась. Значит, все помалкивают.
О чем еще говорили, вспоминай?
— Про компенсацию ущерба спрашивал.
Зачем, урод? Какая тебе
компенсация? О чем еще говорили?
Да, все! Я потом домой пошел.
Про Наташку только спросил…
Что? Ты знаешь, чем я
рискую, когда вас прикрываю?
Меня ж не только с
должности попрут, если что…
А влепят по полной!
А ты, козлина, ей прямо дорогу
показал, куда надо копать!
Передай братану, что я
за его любовь к Тихонову
впрягаться не стану! А
тебе последний совет:
вали отсюда подальше,
пока все не закончилось!
Ой! Здравствуйте! Это я вам звонила…
— Здрасте.
Посмотрите, пожалуйста, вот.
— Он. Ну, я помню этого Лисицына!
Перелом руки, множественные ушибы,
сотрясение мозга — я дежурила тогда.
Скажите, а как же он
тогда двое суток сидел дома
с переломом и сотрясением мозга?
— Двое суток?! Что вы?
Он сюда рачком приехал! Пьяный в дым.
То есть, вы абсолютно уверены,
что с момента получения травмы
не прошло двух дней?
— Слушайте, мы хоть на периферии живем,
но дело свое знаем! Что ж я, свежую травму
от двухдневной не отличу? Я
в травме работаю десять лет!
Извините!
— Да, ничего. Еще вопросы будут?
А, нет-нет! Спасибо.
— На здоровье. До свидания.
До свидания.
Алло. Костя, здрасте. Да, я.
Скажите, пожалуйста, а вот эти люди…
Ну, которые договаривались
с Лисицыным о встрече,
они, вообще, хорошо его
знают? Просто тут такое дело…
А можно, каким-то образом выяснить,
не участвовал ли он в
другой драке, спустя два дня?
Да… Спасибо. Ага.
Да, Кость, ну, что? Да… Да,
ладно. Я… Да, просто замечательно!
Я в том смысле, что я с такой
наглостью уже давно не сталкивалась!
Нет-нет! Это в корне меняет дело! Конечно.
Спасибо вам большое! Да. До свидания.
Просто какая-то феноменальная
наглость! Ничего не боятся!
Да! — О, Ирина Владимировна!
Да что ж, это такое?
Ну, ни сна, ни отдыха
себе не даете, аки пчела, ну!
Что на этот раз я вам не показал?
— На этот раз я вам покажу!
Ходатайство о вызове свидетелей. Я
сейчас напишу. — Каких свидетелей?
Во-первых, врача из травмпункта, а,
во-вторых, свидетелей другой драки,
которая произошла спустя два дня,
после задержания моего подзащитного,
и в которой участвовал потерпевший.
— Вот, оно как! Еще одна драка!
Что, и свидетели нашлись?
— Ну, а как же!
Ох, Ирина Владимировна! Вот
что значит, столичный подход к делу!
А вы со своим подзащитным-то советовались?
А зачем мне советоваться с моим
подзащитным по каждому поводу?
У-гу. Ну, да. Конечно-конечно-конечно.
Да-да. Это я так, к слову.
Вы знаете, Ирина Владимировна, я
очень спешу, у меня срочный вызов,
так что, давайте встретимся
завтра и все обсудим.
Извините. Я, правда, очень спешу.
А, извините, у нас тут накладка вышла.
— Какая накладка?
Ну, оказывается, вашего подзащитного,
Тихонова, сейчас нет на месте.
Вы что, издеваетесь? А
куда он мог деться из СИЗО?
Ну, его только что доставили к следователю.
Там, то ли очная ставка, то ли еще чего?
— К следователю? А почему без адвоката?
Я, вообще-то, только что от следователя!
Ну, вы знаете, я ничего не знаю. Я —
человек маленький. Давайте, я вас провожу.
Алло. Юрий Петрович, это
Комарова. А что происходит?
Что?
Почему?!
— Сюда проходите.
Я вас спрашиваю, почему?
— Что, почему?
Почему Валя отказался от моих услуг?
— Как отказался? Когда?
Мне только что следователь
об этом сказал. — Я не знаю?
А что он его шантажирует? Я вас
спрашиваю, следователь его шантажирует?
Я, вообще, не понимаю, что происходит?
Почему Валя запрещает
мне вас расспрашивать?
Почему вы молчите? Что ж вы его топите-то?
Зачем вы хотите его посадить?
Ну, что ж вы делаете-то?
Ну, бывает такое, расходятся
люди… Да, я понимаю.
Но вы ж когда-то его любили, вы с ним жили,
вот, дочку от него родили! Чего вы
не хотите, вообще, ничем ему помочь?
А я знаю, что он на себя
наговаривает! Я это докажу, ясно?
Кого он прикрывает?
— Меня!
Молчи!
— Меня он прикрывает!
Молчи! — Это Лис мне подбросил
наркотики, чтоб я в клуб их пронесла!
Просто в клубе девочек досматривают меньше.
Отец, вообще, хотел меня
домой увести… Я вырвалась…
Потом Лис с его дружками…
Потом полиция, охрана…
У меня нашли таблетки эти — наркотики…
Отец договорился и всю вину взял на себя.
Теперь ты все знаешь…
Давай, сажай его дочь!
Привет!
— Привет!
Ну, чего, есть новости? Все так плохо?
— В деле фигурировали наркотики.
Мало того, к этому причастна Наташа.
— Наташка? Да, не может этого быть!
Да, понятное дело, что их подбросили
— наш с тобой, общий знакомый Лис.
Но вот потом, они, каким-то
таинственным образом, исчезли из дела.
То есть?
— Ну, то есть, в протоколе о драке в клубе,
теперь ни слова о наркотиках нет.
— Ну, это хорошо или плохо?
Это значит, что кому-то
очень выгодно замять это дело.
Следователя либо подкупили,
либо он крышует местных барыг.
Ну, значит, надо идти к его
начальству! Ну, пусть проверку устроят!
Не… нельзя!
— У них же есть такая служба.
Не-не… Я не могу сказать Вали о наркотиках.
Он, даже с Наташей запрещает мне видеться!
Ты понимаешь, что, если я
начну копать под следователя,
эта история с наркотиками тут же всплывет.
А нашли их в сумке, у Наташи.
Ты понимаешь, чем ей это грозит?
Ясное дело, что Валик тут
же возьмет всю вину на себя.
Они его этим и держат на крючке.
Он сядет лет на семь, если что.
— Его так и так, посадят!
Вцепились в него, как собаки! Зачем он им?
Ну, проучить, видимо, решили,
за то, что он влез в их дела.
Ты ж понимаешь, если его посадят,
то гораздо сложнее будет доказать,
что он не виновен. Все же
понимают Валин характер.
Он ни за что не ставит этих барыг в покое.
Поэтому следователи шьют ему рецидив,
чтобы срок был побольше, понимаешь?
— У-гу.
То есть, ты думаешь, что следователь
этого Лисицина покрывает? Зачем?
Да, откуда я знаю? Может, он его
знакомый, а, может, он его крышует?
А что теперь с Валентином-то твоим будет?
— Мам, срок…
О, попал мужик, а! — Самое главное,
что я, даже, теперь видеть его не смогу,
потому что я ему никто.
— Ты что, по ночам шастаешь?
Мы — свободная страна, имеем право.
— Он подслушивал…
Вот видишь, что из-за вас происходит?
— А я-то тут причем?
При том! Ир, ну, а с другой
стороны, он ведь дочь спас!
Ну, ты бы, ради нашего оболтуса, чтоб
не сделала такого? — Я не знаю, мам?
Но, по большому счету, ну, что
бы ей грозило? Постановка на учет?
Ну, это при хорошем адвокате,
а при плохом — колония светит!
Не, он — молодец! Молодец
мужик! Прямо — настоящий отец!
Ну, неужели ничего нельзя исправить?
— Там можно, наверное,
если мне в дело вернуться.
— Ну, а как тебя в дело вернуть?
Ты что спрашиваешь? Ир, а как?
Если они играют нечестно, может
мне, тоже, пойти на крайние меры?
На какие крайние?
Спасибо.
— Привет!
Привет, Коль!
— Ну, че стряслось?
Значит, нужна твоя помощь.
— Это я понял.
Слушай, давай, только покороче,
а то меня ждут! — Хорошо.
Это касается моего знакомого, Валентина.
Вы с ним встречались в моем кабинете,
помнишь? — Угу… Наглый! Помню!
Его сейчас заключили под стражу.
Статья 112-я, при непогашенной судимости.
Вот оно что! Ну, теперь все понятно!
— А что тебе понятно?
Да, понятно, почему он так в тебя вцепился!
Нашел бесплатного адвоката!
Молодец! Че я могу сказать…
Нет. Он отказался от моих услуг.
— Да, ладно! А че так?
Он прикрывает свою дочь. Самооговор.
Следователь в курсе. — Понятно.
Но от меня, чего ты хочешь?
— Я хочу, чтоб ты помог мне
вернуться в дело по своим каналам,
чтобы я могла помочь ему. — У-гу. Ты,
хоть понимаешь, о чем меня просишь?
Я понимаю. — Нет, послушай,
ты же сама меня за это презирала,
клеймила, а теперь… — Я просто
хочу, чтобы мне не мешали работать,
чтобы все было по закону! — Ну, а
какой мой интерес этим заниматься, а?
С какой стати я должен тратить свое время,
свои ресурсы на неизвестно кого?
— Я потратила на тебя два года жизни…
Ты меня предал. Коля, ты
мой должник! Кофе будешь?
Да, нет! Я че-нибудь
покрепче. А, молодой человек…
То есть, ты опять стала его адвокатом?
— Да.
Прекрасно. Не ожидал, вообще, от
тебя такой принципиальности! — Не говори!
Николашу напрячь! Прямо, горжусь тобой!
— Ну, ма…
Ир, ну все правильно! За своих надо
уметь рвать глотки? Вале от меня привет!
Хорошо, дядь Ром.
— Ир, личный привет!
Обязательно!
Ну! А че ты так рано-то? Че в таком виде?
— Так, у нас последняя — физкультура была!
Я это, отпросился… Мам, я с тобой поеду.
— Это, что за новости?
Зачем ты ей нужен, она работать едет?
— Мы с Кириллом договорились,
у дядь Кости потренироваться.
С нами еще Михей хотел поехать…
Ну, здрасте-приехали, но
только Михея там не хватало!
Ха! А Михея не отпустили! Мам,
ну, пожалуйста! Я быстро сейчас!
Ну, делай, что хочешь!
— Спасибо!
На самом деле, его возьмешь?
— Да, пусть едет, че ты?
Ну, смотри!
Здрасте!
— Всем, привет!
Здрасте!
— Привет! Ну, че, ребята, давайте поживее!
Здрасте! Вот, привезла вам обузу! — Привет!
Ну, че, проходи! Кирилл тебя уже ждет.
А вас, кстати, тоже, ожидают.
— Кто?
Катя.
— Здравствуйте.
Можно с вами поговорить?
— Да, конечно.
Я вам очень благодарна за помощь!
— Пока не за что.
Валя не говорил, почему
все развалилось у нас? — Нет.
Ну, конечно, он же у нас
герой, благородный рыцарь!
Уходила я от него… Влюбилась,
а потом обратно приползла.
Только ничего заново не срослось!
Он хороший мужик! Вам повезло.
Вы простите, но меня следователь ждет! —
Наташа говорила, эта тварь Лиса покрывает?
Может быть… Да, к сожалению.
— Вы не бойтесь за Валю. Он сильный.
Отсидит, выйдет… Вы
еще с ним детей нарожаете,
но девочке судьбу ломать нельзя,
вы понимаете меня? — Как она?
Плохо! Сходила к отцу на
свидание и совсем расклеилась.
Все время лежит, а ей
поступать в этом году.
По-хорошему, ей, конечно,
нужен детский психолог.
Потому что это для нее колоссальный стресс.
— Да, не пойдет она к психологу!
Ей надо помочь, она сама не справится.
Я поговорю с Валей, чтобы
он, как-то на нее повлиял.
Привет ему передавайте.
— Хорошо.
А, Ирина Владимировна, здравствуйте!
Не ожидал я, что мы снова
встретимся! Соскучился, даже…
А давайте, как-то без этого,
Юрий Петрович! — Да? Хорошо.
А тогда, как, давайте? — А давайте
поменяем, для начала, 112-ю статью на 116-ю.
Ох, ты! Вот как!
— А как вы хотели?
Ну, вообще-то, меня попросили
дать вам довести это дело.
Ну, вот я и довожу! — У-гу… И вы думаете, что
потерпевший согласится изменить показания?
А вы ему посоветуйте.
— Я?
Ну, да... Ну, просто спокойно
объясните, что лучше это сделать сейчас…
До того, как суд возьмет его
первоначальные измышления за основу…
Но вы понимаете, чтобы
потом его нельзя было привлечь
за дачу заведомо ложных показаний. Все?
У меня на сегодня все!
— Подождите-подождите!
То есть, вы думаете, что вы так просто
можете приехать в чужой город и,
прикрываясь высокими покровителями,
диктовать мне, что я должен делать?!
А вы, значит, думаете, что
находясь в своем родном городе,
вы можете рушить жизнь хорошему человеку,
которого все знают и который
столько лет проработал с детьми!
Это все лирика и к делу это не подошьешь!
Ну, тогда подшейте,
пожалуйста, к вашему делу,
что-нибудь более существенное,
помимо «липовых» справок и показаний!
Прости.
Я должен был бежать,
как только тебя увидел.
Всем, кто рядом со мной, я
причиняю боль. Прости, пожалуйста!
Я… Я счастлива с тобой и была и остаюсь.
Я не мог поступить иначе.
— Я знаю. Я сама так же поступила.
За одним, только исключением…
— Каким?
А я бы все рассказала сразу. Садись.
Но, это, ты, а это, я. Смешно, мы с
Катькой постоянно ругались из-за того,
что правду-матку… А с тобой…
— Ну, теперь-то я могу надеяться на правду
и ничего, кроме правды!
— Да. Ты поможешь Наташке?
Помогу… Но ты должен меня слушаться.
— Хорошо, только помоги.
Это моя дочка — самая
красивая, самая любимая,
самая замечательная девочка… Помоги ей!
Здрасте!
— Шурик! Здрасте!
Привет, мам!
— Привет!
В общем, мы поели… А мне сейчас
Кирилл мне показывает, как защищаться.
Мы сейчас уже домой поедем.
— Хорошо. Как там Валя?
Нормально. А Костя где?
— Да, вон — в тренерской!
Так. Что-то случилось?
— Наташа пропала!
Как пропала? Когда?
— Я не знаю? Я домой пришла, а там — вот…
Записку оставила…
«Дорогая мама, прости меня, пожалуйста,
но я не могу жить с этим дальше.
Но и тварь эта жить
спокойно не будет. Наташа».
Она телефон оставила! Почему?
Вот, здесь написано: «эта
тварь спокойно жить не будет»…
Она, кого имеет в виду? — Так кого, наверное,
Лиса этого, который ей наркоту подсунул!
Господи, она его что, убить хочет?
— Что ты такое говоришь-то! Как его убить?
Надо к нему ехать! Шура, поехали!
— Успокойся!
Где Наташа?!
— Да, ты сдурела, что ли? Отцепись от меня!
Где моя дочь?
— Откуда я знаю?!
Катя, успокойся! — Э! Адвокат, вы
че, вообще? Вы мне, зачем звонили?
Алло. Да, вы что? Да,
хорошо, мы сейчас приедем! Да.
Нашлась Наташа! Она в ОВД.
Написала полное признательное показание
и жалобу на следователя! Поехали.
Сидит там и кричит, чтоб ее посадили!
— Эй, че за дела, вообще, какие показания?
А... Подождите! Ну, что теперь делать?
Ну, вероятно, вам стоит подумать о
самоотводе! — Интересно, на каком основании?
Ну, вы можете сказать руководству,
что совершенно неожиданно выяснилось,
что ваши близкие друзья или родственники
являются знакомыми потерпевшего.
Тем более, что это правда.
— Что за чушь?
Вы со мной спорить
будете? Я вам не советую!
Подождите-подождите, ну, такого уговора не
было! — А я с вами ни о чем не договаривалась!
Что за ерунда? Как же не
договаривались, но был звонок,
негласная рекомендация, мне, вообще-то,
обещали… — Вы знаете, что я вам посоветую…
Вы в следующий раз, когда захотите
быстренько сфабриковать дело,
чтобы быстро его закрыть, вы подумайте
о возможных последствиях, хорошо?
Наташенька, успокойся, все закончилось!
— Пусть меня посадят! Пусть!
Он не должен сидеть за меня!
— Наташа, это его решение.
Все из-за тебя!
— Что ты такое говоришь?
Все из-за тебя! Ты никогда
нас не любила! Ты его бросила!
Я ненавижу тебя! — Чшь-чшь-чшь…
Тихо-тихо-тихо! Тихо! Ну-ка, сядь! Ты что?
Ты понимаешь, что для
папы самое страшное не срок,
не заключение, а то что
это может с тобой случиться.
Пусть меня посадят, он
не должен сидеть за меня!
Да, причем здесь Лис? Да, причем здесь Лис?
Мне себя спасать надо!
Нам всем кирдык, если что!
У этой бабы связи на самом
верху! А если не получится,
я свою башку подставлять не
буду! Короче, я беру самоотвод
и умываю руки, а ты, как
хочешь! Да! А там пусть…
А там пусть суд решает и новый следователь…
Надеюсь, Тихонов про
наркоту молчать будет? А?
Рыцарь хренов! Да, ладно-ладно!
Подождите! Ну, она вас
не ненавидит! Понимаете?
Я, тоже, иногда, бабушке с мамой
говорю, что их не люблю, но это же не так!
Ты ничего не понимаешь, мальчик!
Я, действительно, их когда-то предала!
Ну, и что? Все можно исправить!
Бабушка говорит, что о людях судят
не по их ошибкам в жизни, а
по тому, как они их исправляют.
Ну, пойдемте, она сейчас и без папы
и без мамы, получается! Пожалуйста!
Ну, мы же боремся! Эти заявления твои…
— Да, я знаю, что их изымут,
как будто ничего и не было! Но я еще
напишу! — Нет, писать больше не надо.
Это, как ни странно, сыграло нам на руку.
— Как?
У нас будет другой следователь.
— Этого гада уберут?
Он сам уйдет. — А он смеялся надо
мной, говорил, что я дура и отца сдала,
а у самого брат двоюродный с этим
Лисом дела крутит, а он их покрывает!
Я все знаю, моя хорошая. Я теперь все знаю.
Держи.
Шанс есть. Новый следователь —
Работал максимально корректно.
Характеристики у тебя замечательные.
Да, драка была, но мы могли
бы отделаться обычным штрафом,
если бы не твой условный срок.
В общем, расслабляться мы не будем, но
и руки опускать я тебе не позволю, ясно?
Я тебя, когда первый раз увидел
с этим вашим соседом по даче,
я подумал, красивая, мягкая,
пушистая и не может за себя постоять.
Вот, именно, к таким-то и
прилипают эти Пал Палычи!
А ты молодец, ты — боец! — Какой я боец?
Просто, иногда, приходится обороняться.
Уж больно часто встречаются
люди, которые не по правилам играют.
Да. Я, тоже, играю не по правилам. Ир, я…
Я понимаю, я, наверное, не имею право…
Абсолютно не имею
право просить тебя об этом…
Дождись меня, пожалуйста.
Я… Я, наверное, возможно,
все-таки начать жизнь сначала.
Я хочу ее начать с тобой. — Валь, хорошо. Мы...
Давай, мы все-таки дождемся вынесение приговора.
Да, ты права. Как там мама твоя про Вселенную-то
говорила? — Ха-ха! Вселенная подает знак…
Я убежден, все, что со
мной произошло, это для того,
чтобы мы с тобой встретились.
Плевать, что будет дальше!
Плевать! Самое главное, мы с тобой рядом!
Знаешь, о чем я мечтаю?
Мы на даче сидим в креслах
и смотрим на огонь в камине… Кайф!
Ира! Ну что, ты так долго? Я
уже Шурика иду кормить. — Иди сюда.
Что?
— Садись.
Как у тебя дела?
— Ой! Мам, ничего нового.
Ну, у меня к суду все
готово, так что скорее бы уже.
Мама, у меня к тебе просьба.
— У-гу.
Отмени, пожалуйста, сделку с
Пал Палычем по даче. — Как это?
Мамочка, я тебе объясню все потом.
— Нет. Ну, это неудобно!
Мамуль, это важно!
— Мы залог уже взяли!
Ну, ничего, вернем! — Я не понимаю,
что случилось, а? Что за блажь такая?
Объясни, в конце концов? Сто раз мы все
обсудили! — Мам, Вселенная подает знак!
А-а! Ты хочешь сказать, что это может
как-то повлиять на решение суда? — Да.
Ну, тогда, конечно! А эти… Ну, вообще-то…
Хорошо, я позвоню. — Позвони прямо сейчас.
Хорошо, но у меня есть одно условие… —
Я клянусь, я буду регулярно ездить на дачу.
Само собой разумеется, но условие
у меня такое: ты берешь меня на суд.
Ты же знаешь, что у меня принцип:
не приглашать родственников! — У-гу.
А еще никогда не вести уголовные дела!
— Это другое.
Это то же самое! Ну?
— Хорошо.
Дядь Ром, а вот этот, которого
последним спрашивали, это кто?
Это свидетель того, как начался конфликт.
А... Ой, Валь, прямо, страсти такие!
— Да, не, нормально, только долго.
У-гу.
Мам, мне страшно!
— Ничего, дочка, сейчас уже бояться нечего.
Господи, что за работа у твоей матери!
— Мне нравится.
А че, сразу скажут, сколько дадут?
— У-гу.
Только они еще час будут
постановление читать.
Я на предыдущем суде был.
Всем, встать! Суд идет!
Приговор именем Российской
Федерации, поселок Сосновка,
мировой судья судебного участка
№1 Сосновского района Пинчук В.А.
с участием гособвинителя, зам. Прокурора…
Мам! Привет! Ты приехала,
все-таки, да? Решилась.
Ну, Шурик телефон оборвал: «Приезжай,
да приезжай…» — Какой он же умничка.
Чего ж он мне ничего не сказал? — А
зачем? Чего говорить-то? Все по-старому, а!
Ну, да. Я ж ничего не трогала. Ты как,
вообще? — Представляешь, ничего. Даже хорошо.
Я думала, плакать буду… Нет. Даже не
хочется. — А со мной то же самое было.
А Шурик где? Он с Михеем? — Я три
часа назад отправила их за хлебом, мам.
Может, что-нибудь случилось? — Да, нет,
ну ты что? Я звонила — на великах гоняют!
Слушай, у них такой аппетит здесь — не прокормишь!
— Ну, и хорошо! Я, тоже, кое-что привезла.
Как же я рада, что ты приехала!
О!
— А!
Салат заправлять будем? — Не-а! Шурик теперь
говорит, что майонез — это очень вредно.
Ишь, ты! Валентин, наверное, научил.
— Наверное.
Ну?
— Что, ну, мам?
Что у нас происходит?
— Мам, ты прекрасно все знаешь.
Валя в Сосновке, потому что у него
поступает дочка. Он решил ей помочь.
Нанял бы репетитора — вот бы и помог!
— Мама, хочет ее поддержать.
Поддержать? А ты тут одна сиди! —
Слушай, ему, действительно, сейчас тяжело,
но надо войти в его положение.
— Ты никогда не найдешь себе мужика,
если будешь постоянно
входить в их положение.
Все! Больше никаких
женатых! Я узнаю — прокляну!
Ир, и в кого ты такая? — Мам, ты с
отцом семь лет не расписанная прожила.
А вот и нет! Я, конечно, еще та
ротозейка! Но, чтоб до такой степени
позволять себе вешать лапшу на уши…
— Мам!
Сколько сил на него потрачено,
вообще! Можно сказать,
из тюрьмы верной вытащила! И
что? Где он? Где благодарность?
Мама, какая благодарность? Господи,
я просто выполнила свою работу.
Молчи! Слава Богу, отец этого не видит!
— Ой, мама! У нас все хорошо.
Мы созваниваемся каждый день. Я
тебя прошу, не волнуйся, пожалуйста.
Я больше не хочу ничего слышать!
Неблагодарный! Я майонезом заправлю.
О! Не прошло и года!
— А?
Ты уже приехала, да?
— Вот, как видишь! Садись есть.
Руки только помойте!
— Можно тебя на минуточку?
Что случилось?
— Да, там сюрприз, в общем.
Какой сюрприз?
— Тебе! Своими руками сделал!
Своими руками? А ну,
посмотрю. Ира, наливай суп. — У-гу.
Все, пойдем.
— Че, вы опять затеяли?
Ничего.
— Ну, а что ты сидишь, иди руки мой!
А, да, сейчас! Хлеб мы купили.
— Молодцы!
Ой! Ха-а! Осторожно!
Ир, в общем, ну, тот день, когда я
тебя встретил мне казалось, что…
Не самый лучший день в моей жизни…
А потом, как оказалось,
Вселенная подает мне знак. И…
В общем, я запутался! Ты
выйдешь за меня замуж?
Ну… Для порядка надо поломаться,
наверное, немножечко, да?
Ну, ты поломайся, конечно,
но так, недолго, хорошо? Ну?
Ну, конечно, да! Конечно!
Ой! Господи! Господи! А вот этого в
мамином сценарии не было! Ты живой?
Да. Мы будем писать свой сценарий!
Ну что? А? Не-не-не. Все хорошо.
Дядь Рома!
— Ну, где тут новобрачные?
Не новобрачные, а помолвленные!
Какая разница? Давай стаканы,
фужеры! Че у тебя там есть?
Осторожно открывай! — Не учи отца!
Осторожно! Три, два, один! Спокойно!
Горько! Горько! Горько! Горько!
Так, давай! Фотографируй, давай!
 

////////////////////////////