Группа „Deep Purple“: Пионеры „тяжёлого металла (1991 год). Цитаты и фразы из фильма

«Группа „Deep Purple“: Пионеры „тяжёлого металла“» — документальный музыкальный фильм, посвящённый истории группы Deep Purple.

Все фразы и цитаты

Ричи Блэкмор
гитара
Джон Лорд
клавишные
Иэн Пэйс
ударные
Роджер Гловер
бас-гитара
Иэн Гиллан
вокал
Джо Линн Тёрнер
вокал
Дэвид Ковердейл
вокал
Род Эванс
вокал
Гленн Хьюз
бас-гитара, вокал
Томми Болин
гитара
Кажется, это была любимая песня
бабушки Ричи. Нам показалось,
что Deep Purple - подходящее
название для группы.
Мы не вкладывали в него
никакого второго смысла
и понятия не имели о том,
что так же называлась марка ЛСД,
которая в то время
продавалась в Соединённых Штатах.
Клянусь - мы этого не знали.
Наркотиками мы не баловались.
Мы отдавали предпочтение
пинте пива или виски с содовой.
К тому моменту я уже два или три года
работал профессиональным музыкантом.
А может и больше...
И я познакомился с барабанщиком
группы "Searchers".
Они играли мерси-бит.
Помните их?
Кажется они из Манчестера.
Этого парня звали Крис Кёртис,
мы с ним познакомились в 67-м.
Мы все были пропитаны духом 60-х.
Помните тот стиль -
кафтаны, бусы, побрякушки.
И я тоже носил всё это.
Помню, стояло роскошное,
просто бесподобное лето.
И Крис предложил создать группу
под названием "Roundabout".
Ядром который были бы мы:
он - барабанщик и вокалист,
а я бы играл на клавишных.
И ещё он хотел пригласить великолепного
гитариста, которого приметил в Гамбурге -
Ричи Блэкмора, игравшего в группе
"The Three Musketeers".
Обожаю вспоминать об этом.
Это был 65-й год,
я тогда играл в Германии
в "Three Musketeers".
Мы одевались мушкетёрами,
разыгрывали на сцене дуэли...
Гргуппа была неплохая,
правда мы почти не работали,
выступали примерно раз в год.
Потом Крис Кёртис пропал.
Никто на знал, куда он делся.
Полагаю, к этому имело
отношение некое вещество...
В 60-е достать можно было
всё, что душе угодно.
Я подумал: что-ж, значит это был
ещё один пустой разговор.
И продолжил работать
сессионным музыкантом.
Некоторое время спустя я получил
телеграмму от Тони Эдвардса.
"Если Вас по прежнему
интересует создание группы -
готов поддержать это начинание,
пожалуйста звоните."
Я подумал; "Спасибо тебе, Господи!"
И позвонил по указанном у телефону.
Он вообще не представлял, что делать,
но знал, что хочет собрать группу.
И он позвонил Ричи.
И в декабре 67-го Ричи пришёл к нам.
Мы сразу же решили немного поиграть.
Ричи сыграл несколько своих вещей
на акустической гитаре,
я добавил к этому какие-то свои идеи,
мы посидели пару часов,
сочинили две-три вещи, которые
затем вошли в наш первый альбом
и решили, что будем этим заниматься.
Бас-гитаристом стал Ник Симпер,
который играл со мной в одной группе
"The Flowerpot Men".
Мы тогда играли в Гамбурге,
три недели в "Star Club",
а Ричи в то время жил в Гамбурге.
Ему понравилось как я стучу,
он сказал: "Отличная работа".
Мы отыграли концерты
и вернулись с группой в Англию,
он остался в Гамбурге.
А через год после этого
наш певец Род Эванс
решил выступать с новой группой,
которая впоследствии стала Deep Purple,
Ричи помнил меня
по концертам в Гамбурге,
он спросил; "Иэн всё ещё стучит?"
- "Да", ответил Род.
- Ну так приводи его.
Основу звучания группы
задавали и задают
комбинация гитары
Ричи и клавишных Джона
в сочетании с ударными Иэна.
Работа Иэна всегда выделяется,
всегда узнаваема,
его манера игры даёт композициям
неповторимый оттенок.
Конечно, и у Ричи и Джона
есть свой стиль.
Именно сочетание гитары Ричи
с органом Джона,
в сопровождении ритма,
который задаёт Иэн
и породило особое
звучание Deep Purple.
Род Эванс, в нём есть...
что-то от Тома Джонса,
что-то от Энгельберта Хампердинка.
Это мы создали ему такой образ.
И вот мы записали первый альбом.
Джо Саут написал песню "Hush".
Кажется она в штатах
принесла успех Билли Джо Ройалу.
Это был хит местного значения.
В Англии его исполняли
в клубах и дансингах.
Мы услышали эту песню,
она нам понравилась
и мы сделали свою версию,
вставили туда длинное
соло на органе
и, к нашему удивлению,
в штатах она попала в десятку.
Всё произошло стремительно.
Это застало нас врасплох.
Мы всё ещё работали в Англии,
понемногу гастролировали...
И тут нам говорят,
что "Hush" вошёл в "Топ 5"
синглов в штатах.
Естественно, мы тут же собрались
и поехали в большое турне по США.
В первый раз всё было здорово.
Мы прилетели напрямую
из Лондона в Лос-Анджелес.
Представляете себе - оказаться
в столице развлечений всего мира.
В аэропорту нас ждал огромный
не то "Кадиллак", не то "Лимузин",
какие мы раньше
видели только в кино.
По дороге в шикарный отель мы
приветствовали всех прохожих
словами
"Эй! Мы здесь! Мы приехали!"
Когда мы начинали в 1968-м,
мы подражали "Vanilla Fudge",
группе с Лонг-Айленда.
Мы хотели играть
именно такую музыку.
Мощные партии органа,
гитара в стиле Джимми Хендрикса.
Странно, что им понравилась наша музыка.
Они сочли нас новаторами,
а на самом деле
мы просто их копировали.
Более того - нам за это платили.
Ричи всё больше тянулся к тому,
что позже стало хард-роком.
Несомненно, значительное влияние
на него оказал Хендрикс.
И мы постепенно стали
принимать точку зрения Ричи.
Становилось понятно,
что вокал Рода и бас-гитара Ники
уже не подходили к той музыке,
к которой мы стремились.
Мы с Иэном Гилланом играли
в группе "Episode Six".
Он был в ней с 1965 года.
В начале 69-го мы поменяли ударника,
к нам пришёл Мик Андервуд.
Он когда-то давно
играл с Ричи в группе "Outlaws".
Я никогда не слышал о Deep Purple,
хотя у них в США и был хит "Hush".
Но в Англии это ничего не значило.
И однажды Мику
позвонил Ричи Блэкмор
он искал певца и спросил, нет ли
у него кого-нибудь на примете,
а заодно и басиста.
Мик пригласил его послушать
наше выступление.
Мы играли в клубе "Woodford Green"
и туда пришли Ричи с Джоном Лордом.
"Woodford Green" был
маленьким мужским клубом
Из того вечера я помню немногое.
Помню, что Ричи поиграл
с нами немного.
Я раньше никогда не видел
ни Ричи, ни Джона.
Мне очень не понравилось,
как они выглядят.
Мне они показались
странными типами -
тёмные, с гривами волос,
они носили дорогую одежду
а для меня это означало -
люди не нашего круга.
Мы тогда были на мели.
В итоге Иэну предложили место в их группе,
это вызвало панику - мы теряли певца.
Через пару недель мне позвонил Иэн.
А я уже много лет писал песни.
Я вовлёк в это дело Иэна
и в последние полтора-два года
жизни в "Episode Six"
мы были соавторами.
Так вот - Иэн позвонил и сказал:
"Слушай, у нас есть песни.
Deep Purple нужны песни.
Я хочу показать Джону Лорду
несколько наших.
Хочешь поучаствовать?
Я согласился. Мы стали репетировать
в "Hanwell Community Centre".
Нам отдали большой пустой спортзал.
Жуткий звук, ужасное эхо.
Помню, на первой репетиции
Ричи стал наигрывать тему Хендрикса
"Let Me Stand Next To Your Fire"
он сказал: "Хорошо было бы
если бы вы как-нибудь
заполняли промежутки."
Я стал играть первое,
что пришло в голову.
Позже из этого получилась
композиция "Speed King".
Должен сказать, что, по моему,
все эти годы музыка Deep Purple
развивалась, в первую очередь,
благодаря Ричи Блэкмору.
Он практически неизменно
выступал генератором идей.
Вдохновлял всех, говорил, что это хорошо,
давайте поработаем над этим
И все соглашались.
Альбом "Deep Purple In Rock"
дался нам с большм трудом.
Мы очень тщательно отнеслись
к подбору песен, каждый трек альбома -
это заявление своей позиции
в отношении той или иной проблемы.
Это и лирическая композиция
на тему борьбы с наркотиками
или просто демонстрация уровня,
которого мы достигли в музыке.
Ричи говорил, если песня не вызывает
чувств, то ей нет места в альбоме.
В те дни мы записывались
не так, как сейчас,
не вылезая из студии. Тогда
мы проводили пару дней в студии,
затем несколько дней концертов,
где песни шлифовались. Такой способ
позволяет поддерживать форму.
Я бы назвал "In Rock"
бескомпромиссным альбомом.
"Deep Purple In Rock"
был огромным успехом.
Он был в хит-парадах целый год.
В то время мы объехали
с гастролями всю Европу.
В Америке "In Rock" был не так популярен,
на время мы забыли о Штатах,
ездили только по Европе.
А потом выпустили
следующий альбом "Fireball".
Он не произвёл такого фурора,
как "Deep Purple In Rock"
Мы собрались в тур по Германии,
огранизаторы думали, что к началу
тура альбом станет золотым,
но этого не произошло.
Поскольку рекламная компания
шла вовсю, решено было продолжать
и на презентации нам подарили
половину золотого диска.
Мы не знали - смеяться нам,
или обижаться.
В альбоме "Machine Head"
мы сделали сознательную
попытку изменить саунд.
Хотелось
больше живого звука.
Нам всегда больше нравилось
звучание на концерте,
в зале, а не в студии.
Во время записи "Fireball"
мы уже экпериментировали
и выносили ударные в коридор,
чтобы звучание
было сочным, с эхом.
В студии стены обиты
звукопоглотителем,
для фолка это нормально,
но при записи рока
это нам не нравилось.
Здесь мы пошли дальше.
Мы решили записать весь альбом
с помощью передвижной студии
в обычном зале,
но только без зрителей.
Звук был бы живой,
но мы могли бы переделать всё,
что нам не понравится.
Мы подумали и решили
сделать это в Монтрё,
где городское казино славилось
своей концертной площадкой
и любая уважающая себя группа,
выехавшая в европейское турне,
давала там концерт, это было традицией.
Мы договорились снять зал,
пришли туда и нам сказали,
что перед нами в зале
даёт концерт Фрэнк Заппа.
- Хотите его полушать?
- Конечно.
Мы пошли на концерт,
нам организовали
специальные места и мы целый час
смотрели Фрэнка Заппу,
это был великолепно.
Помню, люди увидели искры,
сыпавшиеся с потолка,
там был подвесной
потолок из бамбука.
Поначалу казалось ничего страшного,
но музыкка смолкла
и Фрэнк был бесподобен.
Он представил это так:
"Нам не хотелось бы пугать вас
или вызывать панику, но...
Пожар!"
В считаные минуты
зал превратился в ад.
Это быдо потрясающе! Жуткий пожар.
Никогда в жизни такого не видел.
Горело огромное здание в
десять-двенадцать этажей
где были казино, театры,
рестораны, бары...
огромный комплекс.
Мы вернулись в свой отель,
совсем недалеко,
в живописнейшем месте
на берегу Женевского озера,
и наблюдали за пожаром.
Он бушевал целый день.
Был огромный столб дыма
прямо над Женевским озером
Через пару дней, как-то утром,
ещё не открывая глаз
я в постели произношу
"Дым над водой".
Потом просыпаюсь, открываю глаза -
в номере никого. С кем это я говорю?
Наверое приснилось что-то.
И я рассказал об этом ребятам:
"Кажется сегодня утром мне
пришло в голову название песни
"Дым над водой". Ричи сказал:
"Это похоже на песню про наркотики.
В любом случае это
не подойдёт для Deep Purple,
не наш стиль."
А через пару дней родился
этот рифф, ещё без слов.
Чаще всего так и бывало -
сначала появлялась музыка,
а потом мы с Иэном прикидывали,
что под неё можно спеть.
Нас ещё будоражили отголоски
произошедшего пожара
и я предложил:
"Давайте напишем об этом.
Как всё было на самом деле,
ничего не придумывая".
Помню, мы приехали в Японию.
Японцы всегда нас очень тепло
принимали, внимательно слушали.
Все сидели не шелохнувшись.
И молчали пока шла песня.
Зато после аудитория взрывалась.
Совсем не то, что в Европе или Америке
где орут и кричат всю песню.
Японцы слушают.
Японская компания предложила
выпустить концертный альбом.
В те дни было не принято
издавать концертные альбомы.
Считалось нецелесообразным
тратиться на них.
Мы ответили, что нас не очень
интересует это предложение,
к тому же мы импровизируем,
всё происходит спонтанно.
И концерт может выйти ужасным,
а может получиться потрясающим.
Мы играли всегда на грани,
очень опасно,
всегда рисковали.
Но они настаивали и мы согласились,
но на следующих услловиях:
"Первое: запись делает
наш звукоинженер.
Второе: мы берём плёнки с собой,
сами их микшируем
и если нам самим не понравится -
вы их не выпускаете.
И третье: альбом продаётся
только в Японии и больше нигде."
Мы записали три концерта,
два в Осаке и один в Токио.
И большинство материала
взято со второго концерта в Осаке.
На первом концерте мы были скованы,
как куклы на сцене: "Нас записывают!
Не дай бог ошибиться."
А на второй вечер мы расслабились
и отыграли нормально.
Мы вернулись в Англию, через пару недель
прослушали эти записи на студии
и сами удивились тому,
как здорово у нас получилось.
Так появился альбом "Made In Japan".
На мой взгляд это
наш самый важный альбом,
потому, что рекорд-компании
отказывались его выпускать,
им нужен был студийный альбом.
Мы сказали:
"Да это же "Machine Head-II",
он должен выйти сразу
за "Machine Head",
иначе устареет."
И, в конце-концов, они сдались.
К счастью для них,
потому-что альбом стал платиновым.
Он подтянул и "Machine Head",
который тоже стал платиновым.
А концертная версия
"Smoke On The Water"
намного лучше, чем студийная.
Для меня смысл сушествования группы
именно в живых концертах.
Для себя я выбрал роль
не просто "барабанщик".
Я был звездой,
я царил в центре сцены.
А Ричи царил в левой
части сцены, Джон в правой...
У нам были постоянные
дружеские баталии
по перетягиванию одеяла на себя.
В те дни мы много импровизировали.
Песни могли длиться по полчаса.
Это были настоящие битвы.
Мы там такие фокусы придумывали
чтобы перещеголять друг-друга!
В одиннадцать лет я целый год
изучал классическую музыку.
Играл Баха и прочую классику.
Это во мне осталось до сих пор.
Хотя я не хочу углубляться в классику,
это совершенно другой способ игры -
пальцами, а я предпочитаю медиатор.
Я предпочитаю делать вставки
из классической музыки,
а не играть полновесную классику.
Развал начался неожиданно.
Мы слишком много работали,
видимо это и повлияло
на решение Иэна и Роджера.
За год до ухода, в 72-м или 73-м...
думаю в 72-м, мы сделали
шесть туров по Америке.
Это было слишком много.
Когда Иэн решил уйти,
он предупредил нас за полгода.
Очень достойно.
И я решил, что это конец.
И подумал: "Ну хорошо, поработали,
заработали неплохо, хватит."
А потом меня пригласил в ресторан
один из наших менеджеров,
Джон Колетта,
и показал мне вырезку из
декабрьского "Billboard".
Мы были на 11 позициях -
в синглах, альбомах, переизданиях.
Мы там повсюду были просто,
это было ошеломляюще.
И тогда, в 1973-м, наши альбомы
в США были первыми по продажам.
И он сказал: "Вам нельзя
сейчас останавливаться".
Я говорю: "Но это уже случилось.
Мы потеряли певца и бас-гитариста,
как же играть без них?"
- Так замените их.
Странно, но до той минуты
подобная идея
вообще не приходила мне в голову.
Я думал: "Один раз
мы уже меняли басита и певца,
мы не можем так снова сделать".
Я поговорил с Ричи и он сказал,
что можно попробовать.
Мы устроили прослушивание.
Нам прислали столько плёнок...
Мы прослушали столько...
тысячи!
И среди кандидатов оказался
Дэвид Ковердейл.
У него великолепный голос,
он блестяще провёл прослушивание
и получил работу. Тогда же
мы приметили Гленна Хьюза,
он играл в группе "Trapeze",
и это было подарком судьбы.
Он превосходно играл
на басу и великолепно пел.
Голос замечательный.
И внешность у него была что надо.
Мы и его украли.
Вскоре после того, как Дэвид и Гленн
пришли к нам, мы поехали в штаты
на фестиваль "California Jam",
там было примерно 400 000 человек.
Грандиозное мероприятие.
Мы прилетели на вертолёте
и когда мы приземлились
за сценой, осмотрелись -
вокруг нас был целый город.
И там были
"Eagles", "Seals & Croft",
группа "America",
"Black Sabbath",
"Emerson, Lake and Palmer",
"Earth, Wind and Fire".
Куча знаменитостей.
Ричи очень повезло, что его не
арестовали там, на "California Jam".
У нас в контракте говорилось,
что мы выходим на сцену
когда зажгутся прожекторы,
для большего эффекта.
И мы сказали,
что выйдем на закате
Вы представляете, что значит
задержать такое шоу на полчаса?
Но мы хотели выступать
когда сядет солнце.
Вы знаете, все крупные концерты
начинаются с задержкой.
А этот начался раньше.
Примерно за час до заката
нам говорят: "Всё, выходите".
Ричи ответил "Нет"
и заперся в гримёрке.
Администратор вроде бы поутих...
А потом появился этот тип
с телеканала АВС
и начал орать на нас.
Как он орал...
Причём выражался
весьма изобретательно.
Конечно, зрители
начали волноваться
телевизионщики, кажется, с АВС,
позвали местного шерифа
чтобы заставить Ричи
выйти на сцену,
а Ричи сказал: "Нет, я не пойду".
Телевизионщик сказал,
что пойдёт за ордером на арест,
если Ричи не выйдет на сцену.
Нам пришлось силой
удерживать этого парня.
И держали пока не село солнце.
Обычно на сцене я стою один,
я создаю там свой
маленький мирок.
Люди обычно считают:
"О, Ричи злится на певца."
Но такое бывает редко.
Я просто думаю
только о своей музыке.
Мне нужен свой уголок на сцене.
И Ричи таки устроил телекомпании
свою знаменитую месть.
Ричи раз пять говорил оператору,
что тот стоит слишком близко,
не даёт Ричи пространства.
А тот как будто не слышал.
И Ричи несколько раз ударил
гитарой в объектив камеры.
Для кульминации
Ричи попросил техника
поставить за усилителем
канистру с бензином,
но тот немного
переборщил с количеством.
Он хотел устроить этому номеру
воодушевляющий финал.
Глядя эту съёмку
может показаться,
будто Ричи танцует
и в танце уносится вперёд.
Ничего подобного.
Его просто сдуло взрывной волной.
А я был на другом конце
этой огромной сцены,
и когда рванули усилители
меня просто
отшвырнуло от органа.
Такой был взрыв.
После прихода Дэвида и Гленна
мы записали пару альбомов.
Альбом "Stormbringer"...
Ричи он не понравился
и он решил уйти.
Я почувствовал, что группа
стала слишком блюзовой,
даже не блюзовой, а,
скорее, фанки-группой,
а я не люблю фанки и соул.
Я люблю блюз, классику,
хард-рок, средневековый рок,
но фанки-блюз мне не нравится.
Поэтому я сказал: "Я ухожу".
Ему надоело и, к тому времени,
надоело и мне.
Я сказал: "Больше
никаких перестановок, я пас."
Потом подошёл Дэвид,
умоляя остаться.
Он сказал: "Я слышал гитариста,
который может заменить Ричи,
его зовут Томми Болин."
Томми был милым человеком,
очаровательным,
этакая "заблудшая душа".
Но он находился в сильной
героиновой зависимости.
Мы очень переживали,
когда Томми умер.
Ещё до его смерти
мы с Иэном Пейсом решили,
что с нас хватит.
После одного из концертов,
кажется это было в Ливерпуле,
уйдя со сцены мы посмотрели
друг на друга и сказали:
"Всё, я больше не могу."
Это был март 1976 года.
И я стал отшельником.
Ничем не занимался,
отошёл от музыки.
Затем, в августе 1978,
мне начал названивать
Дэвид Ковердейл.
Он говорил: "Даваай
встретимся, поиграем."
Я отвечал, что не хочу снова
мотаться по гастролям,
что собираюсь начать
семейную жизнь.
Но он не отступал,
в итоге я сдался и
присоединился к "Whitesnake",
это был август-сентябрь 1978,
и оставался там до 1983 года.
Поначалу казалось,
что это прекрасная группа,
но потом начались
мелочные разборки,
ну... всё такое.
Я решил уйти.
Сказал об этом Дэвиду,
а он попросил меня остаться
ещё на три месяца до конца тура.
Я уступил ему, и за это время
мне позвонил Иэн Гиллан.
- Ты не хочешь возродить Purple?
- С ума сошёл? Ричи в жизни не согласится.
- Это его идея.
Это невероятно.
Произошло великое
воссоединение Deep Purple.
Первые несколько шоу
мы дали в Австралии,
затем вернулись сюда, в Англию.
Я был в восторге от того,
что мы снова вместе.
Мы сели, парни заиграли,
сразу пошла импровизация
как старый добрый Deep Purple.
Тогда мы записали
"Perfect Strangers".
А потом началась
внутренняя борьба,
всплыли старые проблемы.
Но на сцене всё было прекрасно.
Иэн Гиллан и Ричи всегда
недолюбливали друг друга,
бесполезно пытаться свести
этих двоих даже в одном городе,
а не то, чтобы в одной группе,
но на сцене они всё-равно
очень уважают друг друга.
Ричи всегда говорил,
что никто в жизни не смешил его
на сцене так, как Иэн Гиллан.
Иэн большой остряк.
Моё участие
в воскрешении Deep Purple...
Мне позвонили и спросили,
не хочу ли я спеть с ними.
Но прежде, чем я
к ним присоединился,
я выдвинул ряд условий,
которые, по моему,
были просто необходимы.
Первое.
Я не просто прихожу в группу
петь вместо кого-то.
Я - это я и никто больше.
И второе - я не буду пытаться
скопировать Иэна Гиллана,
у меня нет ни малейшего
желания делать это.
Я считаю его великим артистом,
но я - не он,
я не хочу подменять его.
Люди говорили, что мне надо
постараться дотянуться до него,
а я отвечал,
что у меня своё место.
Планы на данный момент?
Доиграть до 1993, а там посмотрим.
Мне кажется,
мы всегда идём вперёд.
Нас спрашивают, в каком
направлении мы движемся.
Мы всегда идём вперёд,
не стоим на месте.
Я много занимаюсь и знаю,
что у меня есть движение вперёд.
Возможно, я не запиливаю
такие соло, как раньше,
но я на пике своей формы
и меня это радует,
а это самое главное.
Думаю, люди тоже это чувствуют.
Я до сих пор нервничаю
перед каждым концертом.
И, надеюсь, так будет и дальше.
Я хочу доиграть до 1993 года,
до 25-летия группы.
Думаю, это будет здорово.
Стоять на сцене и сказать:
"Мы здесь уже 25 лет,
четверть века."
Это потрясающе!
 

////////////////////////////