Патриотическая комедия (1992 год). Цитаты и фразы из фильма

«Патриотическая комедия» — российский фильм 1992 года режиссёра Владимира Хотиненко.

Все фразы и цитаты

 Когда Господь при сотворении мира сбросил
на землю всю непокорную злую небесную силу,
на людское жилье тоже попадали нечистые духи.
При этом неизвестно, отобрались ли
сюда те, которые были подобрее прочих
или уж так уж случилось, что поселившись
поближе к людям, они обжились, пообмякли,
и при этом даже казались привычкам
людей весёлого и шутливого нрава.
ПАТРИОТИЧЕСКАЯ КОМЕДИЯ
Интересно, что они там делают?
Кому интересно, а кому не интересно.
Точно, не интересно.
Вот раньше как, например, весну ждёшь,
потом лето, а сейчас время какое-то стало...
Восьмой!
Восьмой!
А тебе вообще что-нибудь интересно?
Восьмой, на связь!
Почему он там, а я здесь?
Ели вместе одну курицу в одной столовой.
Кузькин, мать твою!
Ты слышишь? Слышишь?!
Сколько раз говорить, я Кузьмин!
Кузьмин, быстро в песчаный карьер!
Голубые "Жигули", возможно есть оружие.
Бери пиво или ничего нет.
Восьмой, кончайте дурака валять.
Быстро в карьер!
- У нас поломка.
- Да врешь ты всё.
- Что сломалось?
- Прямая кишка.
- В машине?
- В Андрее.
Приступить к заданию не сможем,
пока он не выйдет из сортира.
Если хочешь, пиши рапорт о работе столовой.
Берите вашего засранца и быстро в карьер!
Всё!
Андрей!!!
- Андрей!
- Андрюха!!!
- Андрюха!
- Андрюха!
Иду, иду.
А чего, неплохо выглядит.
Что случилось?
У тебя пятнашка есть?
Зачем?
Ну ты ж заплатить забыл.
За что?
Бурка!
Бурка!
Бурка!!!
Стоять!
Руки на капот!
Ноги врозь!
Стоять!
Куда?!
Ну давай, по-быстрому, а мы тут сами разберемся.
Андрей!
Кузин!
Гады!
Сволочи!
Ты кто?
Конь в пальто!
Слава тебе, милиция!
Ой, что понаделали...
- Ой, мамочки, что понатворили...
- Заткнись.
Чего это я должен затыкаться?
Заткнись, говорю.
Ну, хорошо, заткнусь.
Легче тебе?
База, я Восьмой!
Слышь, не говори им про меня!
Связь!
- Минуточку.
- Связь!
- Андрей, ты?
- Я!
- Андрей?
- Я!
Андрей, что случилось?!
Андрей!
Выйди на связь!
Кузя!
Андрей!
Что случилось?!
Ребята!
Не понимаю...
Не понимаю...
Что делать будешь?
Тебя в отделение отвезу.
Правильно.
Но это глупо.
Ты ведь сказал уже, что меня там не было.
Всё равно отвезу.
Совсем глупо.
Придется говорить, что ты меня упустил.
- Отпираться будешь?
- Расколюсь.
И расскажу, как ты за кучей
сидел, пока твоих приятелей убивали.
Я человек честный.
Меня Пини зовут.
А ты Андрей, верно?
Андрюха, ты мне нужен,
а я, сдается, нужен тебе.
Ты мне не нужен.
Андрюша, тебе знакомо имя Макс?
Вот как только мы приедем в участок,
я это имя забуду, дефект памяти.
Не забудешь, мы тебе память-то полечим.
Потому что вся мерзость, которая происходит
в последнее время, связана с именем Макс.
Все ребята, которые погибли,
занимались именем Макс.
Три года, как мы бросили всё, и
занимаемся только именем Макс.
Так что память тебе лечить
будут большие специалисты...
Хотя, я уверен, никакого
Макса вообще не существует.
Как не существует?
Так, не знаю как.
Игра, блеф.
Потрясающе!
Потрясающе!!!
Значит, Макса вообще нет?!
До сих пор не было, но
завтра он будет там, где буду я.
И ты.
Слушай, дядя, откуда вы всё знаете?
Макс мой одноклассник.
На одной парте сидели.
Андрюха, ты знаешь мало.
Ну, кто-то должен знать много.
Так это я.
Ильин, ты сегодня ел?
Или пил?
Ну ладно, я тебе постоялицу привела.
Девочка - абитуриентка, дочь
моей подруги, зовут Серафима.
Будет жить.
За мной.
Здрасте.
Да, давно я здесь не была.
Жить будешь здесь.
Денег не возьму, и не возражай.
Он мой брат, его не бойся.
Двинутый, конечно, но не сумасшедший.
Так, от одиночества.
Хотя, в психушке от него рыдали бы.
Чертей боишься?
Нет.
Верно, живи.
Учти, Ильин, это последняя попытка.
- А куда это мы едем?
- В отделение.
Гарь...
Во-первых, ты ведь им уже доложил,
что меня там не было, то есть, наврал!
- Дурак!
- Во-вторых, Макс возьмет чемоданчик
и уйдет с ним за границу!
Так что, приятели твои зря подставились!
И последнее, в участке
я скажу, что ты рехнулся.
И мне поверят, после того, как ты наплетешь про
подземелье, про Макса и про валюту в тайничке.
А бить меня бесполезно, пониженный
болевой порог, я не чувствую.
Ну, хорошо, допустим, я тебе поверю,
допустим, Макс объявится завтра.
- Я-то тебе зачем нужен?
- Как зачем?
Ты представитель закона и правопорядка.
Кто же тогда нужен-то?
Куда ехать?
Прямо.
Эй, постой.
Давай палец забинтуем.
Ты же сказал, что у тебя не болит.
Болит, не болит, а лечить надо.
Пальцев не напасешься,
пока с тобой договоришься.
Значит, вы с Максом
спрятали чемодан с валютой...
- Кстати, что такое "Пиня"?
- Зовут меня так.
А, замечательно.
Значит, волшебная дверь,
ключ находится у Макса,
тайник известен только
тебе, привидение там живет...
- Да нет там никакого привидения!
- Как нет?! Должно быть!
Ты понимаешь, что это бред?
Бредятина!
Иди сюда!
- Что ты должен был рассказать?!
- Кому?
Перестань колотить!
Сказать не даешь!
Стёпа, а что, Макс
приказал меня бить, что ли?
Стёпа!
Тебя ж вырубили!
Да не совсем.
Тихо, тихо...
Хватит, а?
Ох...
Да...
- Отпусти!
- Слезь!
Отпусти сейчас же!
Да пошел ты.
Андрюха!
Серьезно говорю, отпусти!
Всё испортишь!
Вы только не бойтесь, но уходите отсюда.
Пожалуйста.
Я не понимаю.
Я взял бандита, я должен был посадить
его в тюрьму. Почему я его отпустил?
А это у тебя надо спросить.
Ты ведь его отпустил.
Но ты же мне сказал.
А ты мог бы не отпускать.
Хорошо, что мы с тобой встретились.
- Ты чего?
- Живот болит.
Сейчас чайку заварим.
Тут вторая половина дома стояла, она рухнула.
Такой Никеша жил, но это не моя территория.
Тут-то Макс и был.
- Видишь дорогу?
- Ну?
Прямо в дом.
Не ездил никто никогда, а дорога есть.
Сам увидишь, тебе понравится.
Всё тут - чемоданчик тут, валюта и коробочка.
Прошу.
- Они что, здесь за стенкой?
- Здесь, здесь.
Всё слышно.
Дай, дай, дай, дай.
Чёрт побери...
Что это?
- Я вас предупреждал.
- Я спрашиваю, что это?
Мне никто не верит.
Зинка ругается, и вы теперь
скажете, что ничего этого нет.
Я что, дура?!
- Ну это же антинаучно.
- Ну и ладно.
- Мистика.
- Очень хорошо.
- Бабушкины сказки.
- Отлично!
Этого...
Этого и вовсе нет.
Ну что-то же есть.
- Что, помогает?
- Ага.
Тогда и мне.
Ты что, шутишь?
Конспирация такая!
Пей.
В этом доме всегда нечисто было.
Бабка моя как помирала, всё
на чертей ругалась, жить не дают.
Всегда так?
По-разному.
Шаги из стенки.
Тут стена, за ней сразу улица, проверено.
А тут что?
Лестница вот, а там что?
- Ты мою сестру видела?
- Ну?
Она все тут облазила.
На чердаке пыль сплошная,
там уже лет сто никого не было.
И так далее.
Это все от подземелий.
От каких подземелий?
Ты что, про подземелье не знаешь?
Нет.
Дожили.
Странно, раньше все знали.
Тут же весь город на
подземельных ходах стоит.
Предки наши настроили.
В них всякая бесовщина водится, так что теперь
без чертей ни входа, ни выхода отыскать нельзя.
- Ну...
- Не попадет туда простой человек.
А центр всех этих подземелий
где-то здесь, рядом.
- Да, взрывать надо.
- Ага, взрывать...
Ну, а чего?
- Снести халупу, выселить мужика,
и взорвать к чертовой матери.
- Ага.
Всё бы вам рушить да выселять.
Кому халупа, а кому и дом родной.
И потом, если здесь шевеление
начнется, Макс совсем не появится.
Да...
Ну что, ждать будем?
Слушай, а что ты мне от живота дал?
Не болит.
Воду.
Врёшь, я сам воду пил, не помогало.
- А ты ее кипятил?
- А?
Главное, ничего не делать.
- А я и не делаю.
- Ну и правильно.
Когда делаешь, только хуже становится.
- Тебя как зовут?
- Ильин.
Ну, а по имени?
- Ильин.
- Угу...
Для домового.
А...
Зина, конец работы, чего сидишь?
Опять брат?
О, Господи...
12 лет его женю.
Последняя попытка сегодня.
Себя бы пристроила.
Брата женю, собой займусь.
Угу...
Пойдет мобилизация.
Ничего, повоюем.
Тут рядом раньше дом стоял, в нем сосед жил.
Никешей звали.
Еще когда я родился только.
И бабка моя говорила, что он
со своим хозяином близко знался.
- С кем?
- С домовиком.
А...
Так вот, в 51-ом, ночью, как-то
понаехали, все оцепили и сказали: "Обыск".
Такое тут устроили, что дом скоро завалился.
Поломали всё.
Стены сверлили.
А после узнали люди, что Никешу...
Расстреляли Никешу.
Знаешь, за что?
Никеша копал якобы тоннель.
Отсюда и в Мюнхен...
Кажется...
Одним словом, в Европу.
Дикость какая-то.
Да...
Дом пропал и Никеша кончился.
А по-людски Никешу как звали?
Никеша - как раз по-людски, а по имени не знаю.
Никеша изменник родины.
Я тоже изменник родины.
В общежитии у девчонок жила, так вахтерша всё
время орала: "Изменники родины, изменники родины".
Почему?
Все уехать хотят - кто в Америку, кто куда.
Подальше от родины.
Ну, знаешь...
А для меня...
А для меня родина - шкаф.
Вот этот.
Я родился, он стоял, помру,
все равно стоять будет.
Когда маленький был, боялся его.
Потом внутрь прятался.
А позже меня в него
сажали, когда наказывали.
А как называется..?
В юности..?
Да, в юности я его ненавидел.
Топором рубил.
Не получилось, теперь водку в нем держу.
Знаешь, мне порой кажется, сперва
был шкаф, а потом дом к нему пристроили.
А ты в Америку хочешь?
Чёрт вас подери.
Черт вас подери, а, сидят!
Давно так сидите?
Господи!
В этом доме хоть кто-нибудь
может вести себя по-людски, а?
Ну хоть немножечко!
- Это как?
- Да черт его знает.
- Чего ты, Зина, садись.
- Ой, да толку с вами сидеть!
Нет, конечно, толку.
Ты пьяница! Ты бездарный,
бестолковый, бесполезный человек!
Но это несправедливо!
Ой, как несправедливо!
Если бы я все время работал,
работал, трудился каким-то образом,
можно было бы называть меня бесполезным,
попрекать отсутствием результата.
Но я ничего не делаю, ни на кого ответственность
не перекладывал, мол, мне мешали.
Пусть бы я...
Пусть бы я хотел работать, кричал бы на каждом
углу: "Работу мне, работу!", так я же и не кричал.
Приличные люди никогда ничем не занимаются...
Чего это они ходят?
Ужинать пора!
Ты тоже за француза замуж собиралась.
Я?
- Когда это?
- Лет в 15-ть.
А тут французов от самого несчастья не было,
я же не попрекаю тебя отсутствием результата.
Да...
Не зря тебя в детстве жиденком звали.
- Да какой я жиденок?
- Жиденок и есть.
Простите, вы еврей?
Нет, к сожалению.
Ну и чего вы его так называете?
А потому что никогда не узнаешь,
чего он думает, и чего он хочет!
- Жиденок и есть!
- Ну и пусть.
Уеду в Израиль.
А тебя не возьмут!
Это почему?
Да потому что ты русский!
Ильин, я тебе еще раз говорю:
Она не девочка, сделай что-нибудь, а?
Что?
- Классная женщина.
- Ага.
Сейчас начнется самое главное.
Теперь колбаса.
За мной.
- Свечу погасить забыл.
- А, сами погасют.
- Вот, видишь?
- Ух ты...
- Смотри сюда.
- Ну?
Если бы я свечу погасил,
он бы про колбасу вспомнил.
А если свеча горит, тут уж не до колбасы.
Воруешь колбасу-то?
Я? Колбасу?
Да я ее покупаю!
Что, думаешь, он в магазин ходит?
Ага, как же.
Мне приходится.
Куплю, подсуну в
холодильник, он и пользуется.
- Удивляется?
- Некогда ему удивляться.
Сам видишь, забот сколько у человека.
А водку он для кого налил?
Ну, для домового.
- А ты зачем выпил?
- А что ж, ей так и стоять?
Ну, да.
А домовой?
- Какой домовой?
- Ну...
Ты попей чайку-то, совсем запутался.
Чай очень горячий?
А тебе какой лучше?
- Тёплый.
- Ну пей смело, он теплый.
Тёплый.
А ты водку чувствуешь?
Пьянеешь?
Нет.
Но падаю, потом.
Слушай, то же пришельцы.
- Кто?
- Ну пришельцы, инопланетяне.
Летающие тарелки.
Нет, это наша нечисть.
Отечественная.
- Слушай, может, нечисть.
- Это и есть пришельцы?
У моей подружки есть поклонник экстрасенс, он
как раз ненормальными явлениями занимается.
Так я его завтра приведу, обязательно.
А вот, если в тебя стрелять?
А зачем это в меня стрелять?
- Ну, например.
- Например?
Вот ты на себе и примеряй.
На мне нельзя, мне больно.
А ты ничего не чувствуешь.
Слушай, ты часом не завидуешь?
Так ты не завидуй, у меня ведь как, стоишь иной раз,
и соображаешь, то ли пить хочется, то ли писать.
Хорошо, если пить, а то пока
догадаешься, может быть и поздно.
И вот еще что, может, это барабашка?
Барабашка, который в стенку стучит.
- У меня скрипит.
- А стучать пробовал?
Давай постучим.
Так, что-то новенькое.
Хватит, видимо.
Беги!
Беги!
Спасайся!
- И куда я пойду?!
- Прочь из этого дома, из этого места, отсюда!
Куда?
В Америку, что ли?!
Да хоть в Америку!
Проституткой там станешь!
- Всё равно лучше, чем здесь, та же нечисть!
- Проституткой я и здесь могу быть!
- Больно! Пусти!
- А здесь...
Здесь не надо!
Ты как насчет девочек?
Ты чего?
А чего?
В этом корыте меня маленького мыли.
Условие было:
Воду не расплескивать.
- На пол вода попадет, отмылся, вылезай.
- Горячая.
Бабка еще подзатыльник даст.
Больно.
Я не буду расплескивать.
Я почему-то не стеснительная.
А что, это плохо, что ли?
Ну, почему плохо?
Совсем не плохо.
Как есть.
Ты чего?
Подглядывать нехорошо.
Ну...
Подглядывать, говорю, нехорошо.
Ты это мне говоришь или себе говоришь?
Я это знаю.
Ну я так и думал.
А еще я бездельница.
А ты работал когда-нибудь?
Служил.
Для поддержания штанов.
Нет, не работал.
Ну и правильно.
Не в Америке живем.
Да уж...
Ну вот...
Ко мне вчера ночью опять домовой приходил.
Сел на грудь и давит, чуть не задушил совсем.
Ты, что ли?
Ты что, рехнулся?
- Ты "Вий" помнишь?
- Да, конечно.
Гоголь все-таки.
Да нет, это кино такое.
Там на полу мелом круг рисовали.
От чертей помогает.
Красный пояс вокруг небес,
Темный поезд, пронзивший лес.
И ночь без огня...
Мертвый холод и белый снег,
Острый голод и быстрый бег.
Сухие глаза без дна, без дна...
И долгая ночь без сна, без сна...
Я дарю их, я дарю на счастье.
Я дарю их, я дарю на счастье.
Ой!
Горький сахар, огонь воды,
Утро страха и день беды, шаг в темноту...
Поцелуи холодных стен,
Крики боли и вой сирен,
Сухие глаза без дна, без дна...
И долгая ночь без сна, без сна...
Ты возьми их, ты возьми на счастье,
Ты возьми их, ты возьми на счастье...
- Да, взрывать надо.
- Ага, взрывать!
Ну, а что? Снести халупу, выселить
мужика и взорвать к чертовой матери.
Ага, всё бы вам рушить да выселять!
Кому халупа, а кому и дом родной!
И потом, если здесь шевеление
начнется, Макс совсем не появится.
- Что ищем?
- Тихо ты!
Звук!
Будто мы там.
- Ну и?
- Что "ну и"?
Мы-то здесь, эти спят, тогда кто?
Слушай, ложись в постельку.
Никто.
Бывает.
Тут много чего бывает.
Не всё же вскакивать посреди ночи.
А вот и НЛО.
- Летят родимые.
- Что это?
Метеорологический зонд, разумеется.
Ясно, как день.
Где?
- Вон.
- А.
- Точно зонд?
- Конечно.
Слушай, Пиня, а ты уверен?
А ты что, веришь в летающие тарелки?
- Мама!
- Да?
Ничего-ничего, я не волнуюсь.
- Клара звонила?
- Клара звонила.
Ну что-то там говорила
такое, ничего нового.
Обижена, конечно.
"Всё кончено", говорит.
Я сказала, что вы с Кузьминым на
рыбалке, она мне не верит, рыдает.
- Ты что-то сказал?
- Нет.
Кузьмина твоего обложила, я заслушалась.
Она даже реветь перестала, представляешь?
Только без пальбы.
Господи, что ты опять уронил?
Мама, я тебе перезвоню попозже.
Ты только послушай, что она про
твоего лучшего друга говорила...
Мам, тут у телефона очередь.
- Пока.
- Ну, как знаешь.
Чего разлеглись, уроды?!
За мной!
- Не узковато будет?
- Впишемся.
Вписались...
Там забор!
- Сейчас я его возьму.
- Возьми-возьми.
Спокойно.
Милиция!!!
Милиция!!!
Назад!
Руки!
Так, что у нас там?
Вперед.
Долго он там болтаться будет?
Да пошел ты!
Куда, урод?!
Ну?
Ну, хорошо, я готов
ответить на любые вопросы.
А какие вопросы?
Ну...
Ты не хочешь знать, что здесь происходило?
Нет.
Как?
- Мне это так понравилось.
- А чего ж ты ревела?
Ну всё так было отлично,
знаешь, даже реветь охота.
Да?
А может я преступник.
- Маленький, ну какой ты преступник?
- Я не маленький.
- Да не заводись ты, маленький.
- Что значит "Не заводись"?!
К ней в машину вламывается
какой-то незнакомый мужик,
нарушает все правила дорожного
движения, а она знать не желает, кто он?!
- Познакомиться хочешь?
- Ну, давай.
Я Зинаида.
А тебя-то как звать, сокол?!
Андрей.
Ну, садись, Андрей, обратно.
Мужика тебе не хватает.
Вылазь.
Ну тогда я вылезу.
Слышь, садись, а!
Уж если мужика, то мужика, а
не юнца вроде тебя, маленький!
Чёрт!
Всё правильно...
Всё правильно...
И верно, в России воздух не свежий.
То-то и дело, родился,
вздохнул, и сделано, уже русский..
Чего орут?
Мне 27, скоро 30.
Ну было 27, я не заметил.
Ну 30 было и наплевать, чего
они там через 300 лет подумают.
Время понимаешь...
У русского человека всегда
время найдется подумать о душе.
Да в конце-то концов, в рай-то
попадают немногие в конце...
Слава тебе...
Мне 35 лет, всё погибло, всё, Саша!
- Александр!
- А-а-а-а-а!!!
Всё погибло!!!
35 лет!!!
Мамочки...
Что это?!
Мне 35 лет!!!
Лермонтов 8 лет как лежал в могиле!!!
Наплел, что он генерал!
Вот, а я ничего в этой
проклятой жизни не сделал!
Вы погубили мою жизнь!
Я ничтожество по вашей милости!
Ага...
Ага...
Ага...
Угу...
Угу...
А где у вас тут удобства?
Что?
Туалет.
А, во дворе направо.
О-о-о-о...
Это..?
Это точно не жених?
Какой жених?
Это экстрасенс!
Я ж тебе вчера обещала привести.
А что он тогда в туалете делает?
Может...
Ага...
Может, я пойду?
Это...
Может, человеку помочь надо?
Его нет.
Нигде.
Да видали мы таких экстрасенсов!
Куда?!
- Иди-иди!
- Ты чего?!
Топай!
Да пошли они все!
Ой, мамочки...
Что делается?
Да что за черт?
Слушай, опер, арестуй
ты меня к едреной матери!
Сил моих нет!
Правда, забери ты меня отсюда!
Предчувствие у меня!
Поехали с тобой в чистую комнату, ты меня будешь
допрашивать, а я тебе что-нибудь врать буду,
- и никаких бандюг!
- Чего ты расходился?
Чего ты расходился?
Ну пнули пару раз под задницу.
С тебя ж как с гуся вода, ни хрена не чувствуешь.
Это унизительно!
Меня бьют, а я ничего не чувствую!
Даже не знаю, сдачи за что давать ему!
Понимаешь, это...
Это унизительно!!!
Унизительно!!!
Вот что, уходи отсюда.
Быстрее.
Ох, ты только и делаешь, что меня выгоняешь.
Уходить не собираюсь.
Не доволен?
Доволен.
- Ружье можно взять?
- Оно не стреляет.
Пускай.
А чего не стреляет-то?
Я пробовал, не выстрелило,
когда прочитал: "Если на стене
висит ружье, обязательно выстрелит".
Точно?
- Чехов.
- А...
Антон Павлович.
Ладно, ружьем ударить можно, если что.
Главное, ничего не делать.
Ишь, что выдумал?!
Ты же меня оскорбил!!!
Не как с гуся вода!
Даже если ничего не чувствую!
Пиня!
Пиня, да ладно тебе, нашел повод.
А я и женщину не чувствую.
Да ты что?
Совсем?
Совсем.
- Да...
- Ну ты должен меня понять.
У тебя ведь тоже нелады по женской части.
Слушай, ты, темнило, усохни, а то просветлю.
- Я чист, как стеклышко!
- "Чист, как стеклышко"...
Темнишь всю дорогу.
Это что?
А я же говорил, что мы одноклассники?
Это что?
Дата! Это что?!
Может, не надо?
- Ты злиться будешь, и всё равно не поверишь.
- Не поверю, а сказать должен!
Это школьная инсценировка.
А кто твой одноклассник?
Вот оно!
Узнаю Максимушку.
Это ж ОМОН, отличные парни!
Ну тебя, ты б еще
"Конница Буденного" сказал!
Шумит на улице.
Нас касается то, что шумит внутри.
- Что я говорил?
- Не помню.
Слушай,
приятно, что ты всегда говоришь о таком, что совсем
никакого отношения не имеет ни к тебе, ни ко мне.
Ни вообще.
- Правда, успокаивает.
- Ага...
Вот, сюда его...
Брось.
Думаешь, найдут?
- Пиня, ты болван.
- Так...
Больше того, ты идиот.
- Есть идеи?
- Идей нет.
Но будут.
Надо узнать, что барабашка хочет.
Стукни два раза.
Что это значит?
Там разберемся.
- Упокой людей, стукни им.
- Ага.
А это что значит?
- Пиня.
- А?
Тебя ж здесь, наверняка, искали.
Что, ни разу не нашли?
А у меня рецепт есть.
Ну-ка, ну-ка, какой рецепт?
Вот!
И хрен меня найдешь!
Вы чего?!
Я сейчас выстрелю!
Оно не стреляет.
- Я просто нажму на курок.
- Тогда лучше я.
Да, бабушка всегда говорила,
что ты будешь уголовником.
Чего уставился?
Проваливай!
Проехать дай!
Да куда ты прешь, чокнутый?!
Ложись!
Ёлы-палы...
- Что это было?
- Я не понял.
Пинька!
Это что же у вас такое делается?
Это кто?
Макс.
Макс, Макс.
Старая работа.
Нынче так не делают.
Я позаботился.
Такую дверь, Степа,
открывать приятно ключом.
Если он есть.
Четыре направо.
Семь налево.
Пас.
Три направо.
Добро пожаловать.
Видишь, что ты натворил?
- Увидеть бы, что именно.
- Ну не надо больше.
Пинька, а чего ты его вообще впутал?
А может, он мне друг!
Ну твою, Пиня, мать!
Видишь, Пиня, как плохо
быть бесчувственным?
- Это ты мне говоришь?
- Ну, а кому же еще?
Тебя ведь бей, не бей,
ты ни хрена не чувствуешь.
Друга твоего бей, не бей, ты
опять ни хрена не чувствуешь.
А всего-то нужно, Пиня,
сказать, где имущество.
- Между прочим, общее.
- Э...
Надуешь!
Обязательно надую.
Стёпа!
Кончай мента.
Это же перед всемирной выставкой.
Париж, впервые...
Башня Эйфеля...
А вот ты, Пиня, не пошел,
я уверяю тебя, напрасно.
А что мне делать в чужом городе?
Зря, очень зря.
Там солнышко было, а
здесь дождь, как водится.
Одноклассники, говоришь?
За одной партой сидели?
Понятно.
Понятно...
Не бей!
Правильно, не бей, кончай.
Расстегнулся...
Отвали.
Вот гад, а!
Вот гад!
Под носом же было!
Посмотри-посмотри, ты
же давно интересуешься.
Пиня, отойди от мента, он тебе не нужен.
А ты стрельни!
Боишься?!
Нет.
Я не хочу нарушать закон.
Да ты уже нарушил закон!
Ты ушел из дома!
- Отдай коробочку!
- Не отдам!
Закончим с ментом, поговорим спокойно!
Отойди, говорю, он тебе не нужен!
То нужен, то не нужен...
Огонь!
Макс!
Макс!
Ильин!
Ильин!
Ильин!
Ильин!
Сюда, больше некуда!
Что это было?
Сквозняк.
Коробочка!
У него автомат.
Автомат...
Ногу чуть не оторвало.
- На, я все равно не умею.
- Откуда он у тебя?
От дяди остался.
Да? А ключи от наручников
тебе, дядя случайно, не оставил?
Рванули быстро, сейчас мы его встретим.
Патроны экономь.
А сколько их тут?
Ну ты специалист, тебе виднее.
- И поаккуратнее.
- Чего поаккуратнее-то?
Ну, смотри, не убей.
- Пожалел?
- Тебя.
Черт побери!
Война, что ли?!
Ну Ильин, ну братец!
А-а-а-а!!!
Пойдем, а?
Что это?
Стоять!
Пойду до Макса заведения в каком-нибудь Париже!
- В каком Париже?
- В французском!
- Куда, думаешь, он пошел?
- Ну, по берегу, скорее всего.
Ой, дурак ты, дурак!
- Слушай, я тебя...
- Извини!
В Париж он пошел, с коробочкой!
Да черт бы побрал твою коробочку!
Вот, Андрюха, вот этого
я больше всего и боюсь.
Слушай, Пиня, я тебе должен честно сказать,
ты мне хоть и друг, но мне
все это уже вот так надоело!
Я ни хрена не понимаю!
У меня голова уже..!
Так...
Это что?
- Это...
- Опять?!
Задержи ее.
Это...
Ну, голубчики?!
Ты чего это, а?
Как же вы надоели со своими выкрутасами.
Стой здесь.
Прикроешь спину?
Поняла?
Вот, если кто появится, делай вот так.
- Понятно?
- Ага.
Эй...
Сейчас, сейчас...
- Андрюха.
- А?
Бей.
Ага...
Андрюха, я ей говорил, говорил!
Сюда иди.
Ильин?
Ну?
Ну что там, Ильин?
Ну, Ильин?
(поет на французском языке)
Эй!
Эй!
Вернись!
- Стой!
- Я только посмотрю!
Нельзя!
Сима!
Сима, остановись!
Сима!
- Тебе нельзя, Сима!
- Ой...
Иди назад, а...
Вот и хорошо...
Ты куда?!
- А-а-а-а-а!!!
- Сима!!!
Ильин!
Ильин!
Ильин!
- Что это?
- Нью-Йорк.
- То есть, галлюцинации.
- Почему?
Потому что Америка.
А что, у американцев тоже галлюцинации?
Я не знаю, что у американцев,
это далеко, я там не был.
Так пойдем, посмотрим, это же здесь!
Это не может быть здесь.
Домовые у тебя могут быть,
а американцы не могут?!
Здесь не могут.
- Где?
- В двух шагах от моего дома, здесь.
Так! Не надо хватать!
Ты меня сам слал в Америку!
Проституткой стать хочешь?!
Я не успею стать
проституткой, я погуляю и всё!
Чего здесь так холодно?
- Почему холодно, не понятно.
- Что тут непонятного?
Мы там, они здесь.
У нас все бедные. У них все богатые,
у нас тепло, у них холодно, понятно?
Понятно.
Чего тебя тянет-то туда?
Я оттуда и ты тоже, там мой дом.
Развалюха эта?
Да ее снесут послезавтра!
В этой развалюхе прошла моя жизнь.
Это твоя жизнь прошла, а
моя жизнь только начинается.
Что ты будешь делать
одна в незнакомом городе?
Сим, пойдем, а?
Им так лучше и нам.
- Кому мы тут нужны?
- А там?!
Там...
Там тепло.
А?
Пойдем.
Ладно, пойдем.
Вот и моя жизнь прошла.
"Прошла"...
Не понимаю...
Не понимаю...
Пиня, ты даже не представляешь,
как глупо все это выглядит.
Они же не понимают ничего.
Не понимаем, ну и что?!
И пусть не понимают, но
нам-то с тобой, что делить?
Коробочку.
Ну...
А что ее делить? Она у меня.
- Она не твоя.
- Но и не твоя!
И никто не знает, чья
она\а и что с ней делать.
Нельзя с ней ничего делать.
- Я и не буду.
- Нет, я так не думаю.
А когда валюту для
меня прятал, о чем думал?
Валюта тебе, а коробочка на месте.
А чего это ты сейчас запаниковал, а?
Я же видел, какой ты в прошлый
раз вернулся. Пьяный и духами вонял!
- Что за коробочка?
- Ты такое говорил!
- Картонная.
- А...
Я понял, что ни валюты
не будет, ни коробочки.
А потом, когда мерзавцы твои огнестрельные дом
обложили, вот и пришлось по-новому встречать.
Пиня, ну не получилась у тебя встреча,
так давай разойдемся по-мирному.
- Да пусть проваливает со своей коробочкой!
- Нельзя!
- Почему?
- Не знаю.
- Тогда валюту ему отдайте.
- Нельзя.
Помолчи, пожалуйста.
Так, ну а тебе зачем нужна
эта дурацкая коробочка?
Не знаю.
Черт вас подери!
Вы ничего не знаете!
Я ничего не понимаю!
А этот тип сейчас будет стрелять!
- Он не будет стрелять.
- Почему не будет?
- Они что, сообщники?
- Ему хуже выйдет.
Мне?
Пиня, это же предрассудки.
Мистицизм, бабушкины сказки.
- Дело-то в другом.
- Зачем ты кашу заварил?
Могли бы уйти вдвоем, жили бы, как люди!
- Да мы не можем жить как люди!
- А ты не пробовал!
И не буду!
- Таков закон!
- Что?
Вот, куда ты гнешь...
Какой закон?!
Здесь все законы кончились!
Нет дома и нет закона!
Слушай, ты что делаешь?
Пристреливаюсь!
- Лабуду про закон ты не уже говорил!
- Когда?
Когда мой дом разрушили!
Не твой, Никешин дом.
Никеша!
Да Никеши на свете уже не было!
На месте Никеши мог быть кто угодно!
А на месте меня только я.
Что мне оставалось делать?
Сидеть на пепелище?! Рыдать?!
Таков закон!
А чем ты лучше остальных?!
Тем, что я - это я.
Можешь представить меня рыдающим?
- Теперь нет...
- Давай подержим этого придурка, пусть он уходит.
- Неужели ты меня будешь держать?
- Он убьет тебя.
Он ничего не чувствует, болезнь такая.
Пиня, ты как?
Ничего, только ты меня придерживай.
Пиня, видишь, что ты
меня заставляешь делать?
Может, ты и правда пойдешь с ним?
Нет, здесь мой дом.
Да снесут твой дом!
Без согласия хозяина не снесут.
Да ушел твой хозяин!
Стоять!
Видите, и хозяин ваш ушел, и
вы уйдете со своей коробочкой.
И мы уйдем куда-нибудь к чертовой
матери, и всем будет хорошо.
Нет, я буду соблюдать закон.
Скоро попробуешь на собственной шкуре.
- Я буду со...
- А-а-а-а-а-а!!!
Теперь всё, пора прощаться.
Пиня, ты слышишь?
Слышу...
Пока...
Прощай, пока слышишь.
Поцелуемся?
- Что?
- На прощание.
По русскому обычаю...
Выбрось гадость эту.
Неизвестно, кто ее носил.
Вши там или блохи.
По-моему, очень даже симпатично.
Ты же знаешь, что с твоей подушкой?
Ты что?
Ты знаешь, Сима, сколько ей лет?
- Предмет неодушевленный, а все-таки, как никак...
- Это я для тебя предмет неодушевленный.
Потому что ты не слушаешь
меня и лезешь во все дыры.
Не, ну в Африке-то я тебя послушалась...
Не вылазим, так не вылазим.
Сейчас...
Бабушкины сказки...
Хорошо бы так...
Андрей.
Андрюха!
А-а-а-а!!!
Душно...
Макс...
Макс.
Максимилиан мое имя.
Тебе что?
- Да ничего...
- А тебе?
Валюта ему нужна.
- А ты..?
- Я Пиня.
Помню...
Э...
- Коробочка.
- Заманал со свое коробочкой, пусть уходит.
Помню, вам ничего не нужно...
Чувствую!!!
Что, Пиня?!
- Чувствую!
- Что чувствуешь-то?!
- Всё чувствую!
- Пиня!
- Не трогай!
- А-а-а-а-а!!!
Пиня!
Пиня!
Сюда!
Там чьи-то голоса.
Очередная галлюцинация.
Да какая нам разница?
Пойдем.
Здесь кто-то был.
Я уже заметила.
Интересно, он еще...
Он еще здесь?
Здесь?
Бомба.
Давай!
Дай!
Вот теперь дома.
Да уж.
Ох...
Что же мне с ней делать?
Ой!
- Болит, Пиня?
- Болит.
И тут болит!
И там болит.
- И вон болит!
- Ну так ты этого и добивался.
А ты этого.
Ну, Пиня...
Опять расстегнулось.
Главное, никому не рассказывать!
Всё одно не поверют.
- Пиня!
- А?
А где лодку-то взял?
Заранее побеспокоился.
- Зина.
- А?
А че...
А чего к нему боль вернулась?
- Какая боль?
- Человеческая.
- Пиня!
- А?
- В коробочке-то что?
- Если бы я знал!
- Андрюша, оставь человека, тебе валюта, ему коробочка.
- Пиня!
- А я должен знать.
- Что знать?
Не знаю.
Пиня, стой, твою мать!
Пиня!
Пиня!
Ну да...
Пиня, не валяй дурака, я при исполнении!
- Ой...
- Что?
- Земля холодная.
- Чего толкаешься-то?
Пиня!!!
Коробочка!
Коробочку оставь!
Пиня!
Не уйдешь!
Мы останемся одни, чтобы
начать нашу жизнь снова.
Надо жить.
Надо жить, придёт время, все узнают,
зачем всё это, для чего эти страдания.
Никаких не будет тайн.
А пока надо жить, надо
работу только работать.
Теперь осень скоро придет, зима засыплет
снегом, а я буду работать, буду работать...
Музыка...
Что?
Так, ты что, рехнулся?
Даже напугал.
Ты где живешь?
Ты в Америке живешь, "работать-работать"?
- Ильин, мы в России!
- Да, конечно.
- А там же и домовых нет.
- Ну.
А как же без домовых?
У нас, если домой уйдет, хуже не бывает.
А они вообще без домовых, представляешь?
О, вот и хорошо, Ильин, будем жить,
потому только здесь можно просто жить!
А что хорошо, дом до
конца не развалился, стоит.
И будем жить, и мы, и люди вон какие-то.
Мы все живем, хотя никакого
отношения друг к другу не имеем.
И не встречались никогда, и не встретимся.
А всё живем, и будем жить.
Вот тебе и тайна жизни.
А грустно станет, водочки выпьем, хорошо.
Хорошо.
 

////////////////////////////