«Прие́зжая» — советская мелодрама 1977 года режиссёра Валерия
Лонского, премьера состоялась в мае 1978 года, фильм занял в прокате
14-е место, его посмотрели 27,4 млн зрителей
Все фразы и цитаты
- Ой, что вы! Не надо, я сама.
- Не бойся, не уроню. Грязь ведь.
- Мама, иди сюда. Здесь не капает.
Иди, иди сюда.
- Я теперь дорого возьму,
что сиденье испачкаете.
- Кажется, доедем, Катерина, радуйся.
- К кому же вы в Хотьково,
такие красивые?
Про всех будто знаю,
о вас не слыхал.
А-а, вы, наверное, подальше
наладитесь? В лесничество?
Там теперь хозяин новый.
Его семейство, да?
- Нет, мы в Хотьково,
и дальше не собираемся.
Меня в вашу школу назначили,
я учительница.
- Я тоже там учиться буду.
Мне ещe долго ждать, два года.
- Новую учительницу ждeм,
это верно.
Старая-то, Зоя Евгеньевна, умерла
этой зимой от аппендицита.
Укройся вот.
И кончай дрожжи продавать,
не то медведь остановит.
Ему дрожжи страх как нужны.
- А зачем ему дрожжи,
дяденька, он их ест?
- Ха, ест. Он на них
вино гонит, брусничное.
Сейчас, скоро брусница доспеет,
он наберeт, нагонит вина,
а после полную зиму с него спит.
Проснeтся, кружку хватит
и обратно на боковую.
А то как бы он зиму-то
без вина спал?
Зима протяжная.
- Это правда, мама? Ты же говорила,
что он ягоды собирает.
- Правда. Только, я думаю,
медведь больше кисель любит.
Он непьющий, поэтому добрый.
- Вас к школе подкатить или как?
Ну чего смотришь?
Или другой адрес укажешь?
- К школе, наверное.
(поeт петух)
(лирическая музыка,
композитор Георгий Фиртич)
Ой, какая!
Вы много наловили.
И лини есть.
Здравствуйте.
- Здравствуй, молодушка.
Только не скажешь, что худо,
да и многого нет.
Непогодой рыбу в затишье согнало.
Она нынче только гулять выйдет.
Линей знаешь?
Значит, видала раньше.
- Плотва до чего крупная,
жирная, наверное.
- В нашем озере всякая рыба
жирнее против иных мест.
Хочешь рыбы?
Так возьми на сковородку.
Боле не дам. У меня сын
одной рыбы просит.
Мясо ему не в толк, не жалует.
Так ты линей-то и бери,
раз нравятся.
- У меня, знаете, денег с собой нет.
Вы скажите, сколько надо
и где живeте, я принесу.
- Я вот ловить - ловлю.
Браконьер, стало быть.
А чтоб торговать - не приучен.
Хочешь, так подарком бери
да дочку потчуй.
А на те деньги гостинцев ей купишь.
На, надень рыбины-то,
не то измажешься.
Ну, беги. Да и я пойду,
а не то меня баба отлает
за наши гляделки.
Так я Баринев Семeн.
Батьку Арсентием звали.
Захочешь рыбки, заходи.
А не то утром здесь встреть.
Ну, счастливо тебе.
- До свидания, Семeн Арсентьевич.
Спасибо вам.
- Да не за что.
(напевает мелодию)
- Здрасте вам!
Поутру да с рыбой.
Никак подолом наловила? А нет.
Подол не обмят да и не мокрый.
Никак сама к тебе на берег выбегла?
- Сама.
- Ты давай, садись. Я тебя к месту
на мягком доставлю.
А то с непривычки ноги исколешь, а с
болявыми ногами одно расстройство.
Танцевать не сможешь.
У нас в субботу кино привезут,
а после танцы. Ну что ж ты! Садись.
- Спасибо, мне недалеко.
- "Спасибо".
Спасибом сыт не будешь.
Ты вот что, в субботу
намечайся в клуб.
Я тебе как раз про нашу жизнь
расскажу всe обстоятельно.
Договорились?
- Ну, до субботы ещe далеко.
А какой фильм привезут, не знаете?
- Фильм? Про любовь. "Раба любви".
Всe, договорились, жду. Пошeл!
- Ну-ну, а дальше что?
- Ничего, фигуристая. Всe при ней.
- Ишь ты, заметил. Ну?
- Всe разглядел.
- Идeт, рыбу держит,
а юбчонка коротенькая.
Я еду, она так манерно
глядит на меня и курлычет:
"Не подвезeте ли,
молодой человек?"
Лучше, говорит, мягко ехать,
чем колко идти. Непривычная я.
А, думаю, попалась плотвичка.
(смеются)
Садись, говорю, пожалуйста.
Могу и пиджачок подстелить.
- Чтоб не искололась до времени.
- Ну, знамо дело.
- Села рядышком, а я разом
ворочу в объезд деревни
на старый большак,
в затишье, и поехали...
- Врeшь. Так она и разлетелась
из города на тебя.
- Врeт он. Врун.
- Заложимся на бутылку красного,
что в субботу вечером
придeт на танцы?
- А?
- Давай?
- Да, стану я из-за всякой.
- Струсил.
- Чeрт их поймет.
- Эх, ты.
(смеeтся)
- Фeдор, ты чего таишься?
Погляди, что тут Кочеток толкует.
Иди сюда. Иди, иди.
- Мне вас только слушать.
Болты болтаете.
Навоз сам из коровника не высунется,
его кидать надо. Кончайте ночевать.
- Ты послушал бы, что Ванька
про новую учительницу поeт.
С посулом бабeнка выходит,
коль не врeт.
Ладно, пошли вилами махать, Павел.
- Вставай, отряхайся. Пошли.
- Ты что такой муторной, Федя?
- Видать, от вчерашней сырости.
Ты что им тут заливал, кудлатый?
- Заливать, Федя, я не приучен,
а опытом делюсь, кто не умеет.
Тебя уж учить не буду, сам ловок.
Только учти, место при школе забито.
Амбулатория твоя, а уж школа наша.
- Рыбу батя ей давал - это верно.
А если тебе ходули выдрать
и на память вокруг шеи обмотать,
скажешь правду?
- Федя, если ты договаривался
с ней вчера, скажи. Я отступлюсь.
- Ладно, иди к коню, халява.
А насчeт субботы точно
у вас разговор был?
- Так. Полы в этот год
красить не станем.
Не выветрится запашок,
голову будет ломить.
- У меня и сейчас ломит.
А помощи-то никакой.
- Твоя помощь известно где -
в бутылке она схоронена.
Там, где и боль твоя болезная.
Ой, и как же страшенно
пьют мужики.
Ходила давеча
сырков мягеньких купить,
так Федька Баринев
белого вина пол-литру взял,
с Никодимом Строевым выпил
и хоть бы икнул.
На озеро с отцом поехал.
- Живут люди.
Пользуются, что мои ноги-то
у немцев в земле за них закопаны.
Беда.
- Твоя беда обратно там, где донышко.
А что за Федьку воевал, так мало
он тебе подносит, скажешь?
Всякий праздник
и так, как попросишь.
У него у самого
отец три раза меченый.
Грохает, грудью маясь,
порадел за сынов.
- Фeдор, тот и вовсе
после войны заделан.
С него спросу нет.
И малец добрый.
- А Никодим Ильич Строев отличился
в партизанском соединении.
Медалью награждeн. Его фото
на стенде боевой славы односельчан.
Опять же, винтовку его
школьные следопыты нашли.
Экспонат прошлого.
- Таких экспонатов
в наших лесах тонны.
И оружие хороший вояка не бросит,
чтоб следопытничали после.
У меня тех медалей, как не пять.
И две благодарности
от Верховного командующего.
А меня на той доске не видать.
Рылом не вышел.
- С моральной стойкостью у вас
слабовато, Яков Артемьевич.
Что правда, то правда, можете вы
иногда хватить лишнего.
Вот поэтому руководство колхоза,
так сказать, и...
- А разве он тогда пил?
Разве медали не за стойкость давали?
Это стенд боевой славы,
а боевая слава вечная, я так считаю.
И сейчас еe ни заработать,
ни отнять нельзя.
- О, учудила молодайка!
Отнять-то что хочешь можно.
Это заработать захочешь,
пупок выкатится, а отнять - враз!
Поживeшь с моe,
так прознаешь ещe, погоди.
- Если ваша претензия ко мне,
то ведь она не по адресу.
Вопрос о помещении
каждой личности на стенд решает
руководство колхоза, сельсовет
и лучшие люди населeнного пункта.
Я один из многих,
Мария Владимировна, рядовой.
- Рядовой среди лучших. Ваше право
величать себя как хотите.
А моe - удивиться несправедливости
и не смолчать при этом.
- О! Так ты вон как не молчишь,
на улице слыхать.
А Степан Яковлевич
десятый год о школе болеет.
Ребятне всего себя отдаeт,
ничего не жалеет.
А ты его с пьянчужкой равняешь.
- Называйте-ка меня для порядка
на вы, Александра Петровна.
Прошу вас, не сводите суть разговора
к личностям, я же не об этом говорю.
- Мама, наши вещи везут на тракторе.
- Э, Андрюха. Не бойся, донесу.
Стали делать. Порядок.
- Не упарился?
- О, Федя.
- Отойди.
А ну-ка, двинь-ка, Андрюха.
Плашмя его ложь, заваливай. Вот так.
- Осторожно!
Пособить?
- Да не колготись ты, дядя Яков.
- Ладно, ладно.
- Ну, командуй, Катюшка,
куда ставить-то будем, а?
- Сюда, пожалуйста, к самой стене.
Катя, ты чайник посмотри,
кипит, по-моему.
- Вот так.
(книги падают)
- Ой.
- Вам бы всe шпалерами оклеить.
И потолочек тоже, чтоб
тепло-то в зиму не выдувало.
- Так красиво. Я думаю, прежняя
хозяйка специально не оклеивала.
- Ну, может быть.
- Она хорошая была?
- Да, лучше не надо.
Прямо как тронутая.
Себе, значит, ничего,
а другим - всe.
Она эту школу путeм поставила.
У-у, еe картиночка-то.
Оставить решили?
- Да.
- Правильно.
Вся деревня у неe училась,
а потом уже Шохины приехали,
когда учеников больше стало.
Да нет, раньше много больше
народа числилось.
Поразъехались кто куда.
- А почему? Садитесь, пожалуйста.
Почему, как вы считаете?
- Сидеть-то вроде некогда.
Да и вас дожидают.
Почему, спрашиваете?
А зачем же человеку
от зари до темна себя ломать?
Опять же в городе не воды
носить, не дров готовить.
Отмантулил своe на предприятии
семь часов и пошeл, куда охота.
И почeт при том, что он
рабочий класс. А мы так, деревня.
Хорошо, хоть телевизор нам сделали.
Всe людям веселее.
- Зачем вы так - деревня?
Люди везде люди.
- Да всe равно.
Деревня деревней и пахнет.
Сама вот только приехала,
а уже замаралась.
Вот. Ладно, ладно.
Живите.
(насвистывает)
- Вот, значит, вещи
доставил все в целости.
Ехал тихонько,
боялся вещи испортить.
- Спасибо вам. Зайдите
чаю попить с дороги.
У меня ещe не сготовлено
ничего, но печенье есть.
- Чудная ты. Человек старался,
а ты ему чаю.
Ему бутылочку положено
с усталости. Того и ждeт.
- Да я не так, чтобы уж очень и жду.
- Вещи обязался доставить колхоз.
Он и разочтeтся.
Человеку опять ехать.
Я не стану его поить.
Спасибо вам,
я вам очень признательна.
- Пожалуйста.
- Дела...
Опять же, если это под функцию
подвести, так она правая.
Ничего, братуша, придeтся нам
своим боезапасом отбиваться.
А ну-ка, довези меня до магазина.
Сейчас оборудуем. Не бойся, не тужи.
- Вытирайте ноги. Ну, разобралась?
А то бабы наши познакомиться желают.
- Здравствуйте.
- Ну вот и ладно, что перевезлась.
- Видишь, как хорошо.
- Ух ты. Хорошенькая-то какая.
А волосы-то светлее, чем у тебя.
В отца, значит, да?
- В кошку. Садитесь. Правда.
Кошка у меня была, Тишкой звали.
Я когда Катю носила, одна сижу
и с кошкой разговариваю.
Вот, говорю, Тишка,
будет у меня девочка.
Светленькая, как ты,
а глаза голубые.
Я девочку хотела, так и вышло.
- Ну, а хозяин-то что работает.
К нам-то скоро переезжает?
- Дунь, да ты что?
- Ну! Квартира-то сильно маленькая.
Строиться придeтся.
Как жить станете?
- Не придeтся.
Мы вдвоeм и не ждeм никого.
Мы с мужем учились
вместе в институте.
Ему родители жениться
не разрешали, пока учится.
Я тоже против не хотела.
Какая разница, если мы муж и жена?
А потом поняла,
что он и не муж, и никто.
Так, человечек говорливый.
Ну, и всe кончилось.
Потом он куда-то в Сибирь уехал.
Ну, будем чай пить?
Я, правда, новоселье не думала
устраивать, извините.
Но печенье есть, конфеты.
- Какой чай-то?
- Индийский. Конфеты берите.
- Здрасте.
- Ой, Яша. Тебя не хватало.
- Почему вы там сели?
Проходите к столу.
- Ничего, не беспокойся за меня.
Яшка Артeмкин поздравить пришeл
с прибытием вас полным.
Положено у нас.
А мне вина не надо, ни Боже мой.
- А ты уж и так хорош. Успел?
- Успел.
И успел понять, что почeм.
Вот ты давеча, молодуха,
директору за меня сказала,
а я надсмеялся.
Но понял Яшка Артeмкин, что
уважила ты его, расчувствовал.
Не пень какой, хотя и пень голый.
Я тебе отзовусь, ты погоди.
А сейчас, что хочешь, сыграю.
А не хочешь, скажи, уйду я.
Запою, заплачу,
домой приду, спать лягу.
- Ну, что вы, Яков Артемьевич,
я рада. Спасибо, что пришли.
И впрямь новоселье получается.
(поeт):
"Ах, Семeновна, ты моя милая,
А я зашeл к тебе, а ты остылая.
Ах, Семeновна, ты моя знатная,
А я опять зашeл, а ты занятая".
- Да ну тебя, этакое орать.
Там дитe спит невинное.
А ты про своe.
- Ну, ладно.
- Вот, пожалуйста, всe, что осталось.
Я Кате компресс делала спиртовой,
она болела недавно.
На здоровье, как говорится.
- Ну, зачем ты?
Сладко!
- Закуси.
- Ладно, век бы одно чистое пил.
Песню я слыхал.
Один малец меня научил, когда
в Оренбург к сестре ехал я.
Хорошая песня, прямо про меня
сложена. Спою я тебе.
(играет на балалайке)
(поeт): "Мы из дома трое вышли,
Трое первых на селе,
И остались в Перемышле
Двое гнить в чужой земле..."
Колька Самохин тогда со мной шeл
да Митька, братан.
Мы, значит, раньше других
тогда собрались.
Коля-то сразу на мину налез.
А Митя как, не видел я,
сам-то в лазарете лежал.
(поeт): "Я вернусь в село родное
Всем нелюбый и чужой,
Печь не ставлю, дом не строю,
Жизнь такая - только вой".
А что, и взвою, бывалочи.
Обидно же, право слово.
Ну ничего, притерпелся я.
Право слово, притерпелся.
(играет песню на балалайке)
(поeт): "Этой жизнью колыхаюсь,
Как завеска на окне.
Кости ноют, ноги ломят,
Будто сейчас они при мне".
- Ох, война.
Помню я ведь, какой ты
молоденький-то был. Помню.
Что она с нами сделала,
распроклятая.
Ты-то что помнишь, Яша?
- Я всe помню, до грамма.
Мне эта память трезвому-то
жить не даeт. Во как.
- Ой, Федь, напугал как.
Тишком пришeл и сидит.
Как с ногами у матушки?
Помогло растирание?
- Да. Помогло.
Ты что задумалась-то?
- Я не задумалась.
Есть о чeм, Федь.
Ты в разъездах.
Глаз не кажешь вовсе.
А дамочек возишь.
Какая она, училка-то новая?
С ребeночком, говорят, заявилась.
Выпить хочешь?
- Чего - какая? Такая же.
Руки, ноги на месте, голова
на плечах, не к спине привинчена.
Идут дождeм, намокли,
я сам в грязь замешался,
у скользкого спуска
меня угораздило.
Подвeз пичужек.
Девчонка такая тихая, милая,
а смотрит живо.
- Ну, остаться думаешь,
сапоги скидывай, я пол мыла.
А нет, так в клуб пошли,
нечего попусту болтать.
- Что ж садишься, раз в клуб?
И надраилась загодя. Пошли.
- Федь!
(звучит песня "О соле мио")
- Привет.
- Домой бы зашeл, мать спрашивала.
- Да ладно.
- Что ладно?
- Здорово, Лeха. Ну как, не съели
тебя ещe комары на делянках?
Совсем вернулся
или у жены отметиться?
- Какой совсем? Здорово.
Там работы на полную зиму,
если новый телятник
Кочегаров строить задумал.
- Гляди, в брюках.
- Смотри, Лен, Федина пассажирка.
- Да ничего она.
- О, шагает.
- Здрасте.
- Здрасте.
Вы всегда так важно здороваетесь?
- Пойдeм куда пока или здесь обождeм?
Будто тут наглядно чересчур.
- Зачем нам идти? Здрасте.
- А это кто такая? Почему не знаю?
Незнакомая. На.
- А Шохины не приходили?
- Они здесь, в клубе.
Может, всe-таки пройдeмся,
долго до кино?
- Вот вы и прогуляйтесь, а руку мне
отдайте, мне она ещe пригодится.
Ах. Кто это? Вы?!
Как вы тихо.
Что это вы так поздно?
- А вот что.
- Какой молодец.
И сильный какой.
Только что рот не зажал,
и на том спасибо.
Не таким я вас представляла,
Фeдор Семeнович.
- А каким? Как Кочеток, что ли?
С обхожденьицем,
пиджачок постелить?
Так это я разом, если надо.
- Не знаю, как вы, а я плакать,
наверное, буду. Так стыдно теперь.
(отбивает чечeтку)
- Э-э, да ты никак обратно
в новый адрес залетел?
Ну да, если б к Ленке ходил,
так там через дверь.
А здесь сапоги мокрые.
Значит, скрадом где-то шастал.
Ну, где был? Говори.
О, да от тебя огнeм палит.
Ну говори, не то сам прознаю.
- Оставь ты, батя.
Всe. Присох я.
К новой этой присох. И мочи нету.
Навовсе бы загрыз, кабы ворохнулась,
а она ведь неживая ко мне.
- Ишь ты! Так с разлeту и присох?
Скорый.
Ну, а как Ленка с печали
руки на себя наложит, тогда что?
- А тогда моe дело телячье: хвостом
крутить и глазами хлопать.
Да и куда ей?
- Ну да.
Было жеребячье,
а стало телячье. Ушлый.
И что за дети у меня?
Клавка до 25 годов
в девках сидит,
а этот к 30 годам целую роту баб
переморил. И всe не женится.
Уроды вы цирковые.
Да-а. Один Анатолий
у меня всe успел:
и отъехать, и жениться,
и машину купить. Да-да.
За одно тебя уважаю,
что девок звания не лишал,
а не то бы я тебе с Маньчжурских
сопок всю шкуру спустил.
Или было? Что сопишь, а?
И ещe скажи, зачем к ней,
к учителке приступал?
- Сам знаешь, твоя порода-то.
- Это вот.
- Ты чего, батя?!
- Чтоб не лез кобелeм.
"Твоя порода", а?
- Ничего себе.
- Потоптал еe?
- Да нет, говорю.
Сам не знаю, что и сталось-то.
- Ах ты! А это вот за неуклюжесть.
Да-да. Надо было ухватить!
Тогда и порода!
- Ладно, будет. Ты, видать,
до петухов кормить наладился.
А за что, чeрт тебя поймeт.
Ловить станешь, на потолок влезу.
- Стар я за тобой на потолок лазать.
А за что, сам понять должен,
не маленький.
Не понял. Ну ничего,
сейчас поймeшь!
(бьeтся головой)
- Ой!
(поeт):
"Ой, дайте в руки мне гармонь,
Золотые планки..."
- Что узнаю худого, гляди!
(дети шумят)
- Седьмой урок,
после трудового воспитания.
Галина Ивановна,
а кто трудовоспитание ведeт?
- Директор школы.
- Да?
- Что касается урока физподготовки,
то часы будут писаться вам,
по молодости. Так что всe
справедливо, не беспокойтесь.
- Я ведь не поэтому спросила,
я просто хотела узнать.
- А я вам просто объяснила.
Последний час в вашем классе
как раз физкультура,
но пусть вас это не заботит.
Да, снова учебный год.
Быстро они сменяются.
(школьный звонок)
- Здравствуйте, садитесь.
Садись, Катюша, за последнюю парту,
вон к тому мальчику.
Меня зовут
Мария Владимировна Нестерова.
Я буду преподавать у вас географию
и постараюсь, чтобы вам было
интересно.
Если вам будет интересно,
вы будете сидеть тихо. Правильно?
- А вы чья? Откуда сами?
(смеются)
- И большое ваше семейство было?
Обскажите.
А что? Нас в дому восемь человек.
Батя говорит, чистый колхоз.
- Ну хорошо, представлюсь полнее.
Родом я из Селижарово,
хотя там почти не жила.
А росла и училась в Калинине.
А семейство наше, мальчик, даже
побольше твоего, 220 человек.
- Вот это да...
- Тихо вы!
- Столько нас было в детском доме,
и я его помню всe время.
В Калинине потом
училась в институте.
И вообще у меня
всe было в этом городе.
А теперь буду жить
и работать здесь.
Как у вас с учебниками, у всех есть?
- Нет, мы делимся. Этот на нас троих.
- Молодцы. Ой, а руки у тебя!
Как тебя зовут?
- Григорьева Раиса, а руки грязные,
что картошку копали.
Помыть не успела.
- В следующий раз обязательно вымой.
Колхозу помогать - это хорошо.
Вас директор на работу водил?
- Ага. Только мы не в колхозе,
мы ему копали.
Ещe много осталось.
На физкультуре пойдeм и завтра.
- Так. Сейчас начнeм урок.
Следующий у вас физкультура,
и еe отменять не будем.
Есть такая игра "ручной мяч",
мы играли в детдоме.
В неe могут играть все.
И поле рядом.
(хором): Ура!
- Тихо, прекратите шуметь!
Осталось полчаса,
мне надо уложиться.
В прошлом году вы познакомились
с земным шаром
и природными явлениями,
происходящими на нeм.
В этом году мы будем изучать
географию материков.
(дети шумят)
(хором): Гол!!!
- Семь-ноль.
- Встань за меня в ворота.
Люба, Ваня,
вы не сбивайтесь в центр,
а играйте по краям.
И не держите мяч,
передавайте его, пасуйте.
Ну, дадим им жару?
(хором): Дадим!
- Держите еe, хватайте! Давай!
- Здравствуйте, ребятки.
(хором): Здравствуйте.
- Молодцы, школьники.
Колхоз доверяет вам отбор
семенного картофельного фонда.
Проведeте работу с аккуратной
скоростью, ничего не пожалею.
На каникулы в столицу пошлю.
(хором): Ура!!!
- Тихо! И вообще, отмечу
и инициативу, и ударный труд.
Руководить вами станет
Никодим Павлович Строев.
Вот так. Ну, что ж, не будем терять
время. За работу, ребятки!
- Ну, богатыри, пошли.
Теперь я ваш пионервожатый.
- И вы, никак, работать?
- И я. Очень хорошо
вы насчeт каникул придумали.
Они теперь особенно постараются.
- Каких каникул?
А, конечно, конечно.
Вы эту инициативу
с директором проявили?
- С директором.
- Полезное дело.
- Так не забудьте насчeт каникул,
у детей память очень крепкая.
- Пойдeм, чего встала?
- Вот. Испугалась, значит.
Ну, в общем, сам виноват,
хочу повиниться.
- К чему вы об этом? Не надо.
- Чего не надо?
Хочу, чтоб зла не держали совсем.
А знаю, что не забудете.
Теперь уж всe.
Да ладно, помни.
(слышен крик журавлей)
И что ты сюда приехала?
Что, других краев, что ли, мало?
Так нет, тебя сюда угораздило.
- Погодите, Фeдор Семeнович.
Погодите.
- Да что уж годить?
Видно, это мне других мест искать,
раз уж этак всe повернулось.
А ты тут живи.
(лирическая музыка)
- Я пойду, Степан Яковлевич?
- Хорошо.
- У меня завтра два часа?
- Да. Третий и четвeртый.
До свидания.
- До свидания.
- Ты опять ей ничего не сказал!
Сначала игры затеяла,
вчера на работу повела
без спросу в твои уроки.
А ты молчишь! Хотя она прямо
вызывала на столкновение.
- А ты что, столкновения хочешь?
Я - нет.
Нам с ней в коллективе
работать, как ни крути.
И что сказать-то,
если она вышла правой.
- Это почему же?
- Да по всему.
Ребятам и физкультурой
заниматься положено, правда?
И работать их повела
не к себе, а в колхоз.
Тут уж кто хочешь поддержит.
- Подожди, они сами,
от чистого сердца помогли.
- Они-то помогли, а мы эту помощь
им в обязанность ввели.
Ей-то что, детдомовке, раз она
с малых лет ничего своего не имела,
к общему ко всему привыкла.
А мы к старости полный
дом добра насобирали.
Да и вообще, крыть нам нечем.
- Разве мы такие старые, Стeпа?
Подумай, что ты говоришь?
- Я думал, я всю ночь думал.
Какая она коварная штука,
эта собственность, а?
И прав ты и не прав
оказываешься.
Хотели, понимаешь, стать
сельскими интеллигентами,
а вышли из нас
образцовые хозяева.
- Шла бы ты лучше рисовать,
Катерина. Вся мокрая уже.
- А сама? На щеке пена.
Мам, а давай собачку купим.
У всех есть.
У Бариновых целых пять.
Я с озера шла, а они в саду бегали
и не залаяли на меня.
Потом дядя Фeдор вышел,
спрашивал, как живeм.
Угостил меня яблоками,
я одно взяла и спасибо сказала.
- Спасибо - это хорошо. А зачем
ты на озеро без спроса ходишь?
- Я не одна, я с Надей ходила.
- Всe равно, я запрещаю.
Холодно уже у воды.
Ладно, ступай рисовать,
только руки вытри.
- Вот как вы тут устроились.
- Так вот и устроились.
Катя, пойди, погуляй.
- Мама, ты же сказала
идти рисовать.
- Потом будешь рисовать, одевайся.
Только не уходи далеко.
Садитесь. Слушаю вас.
- Так я ведь просто так зашла.
Лишний раз поглядеть,
кто мои намерения поломал.
Может, и спасибо сказать.
Вам-то он зачем, такой
неумытый да своенравный?
- Мне никто не нужен.
А разговор получается странный
и бесполезный. Не находите?
- Был бы не нужен, вы бы ему
ещe как объяснить сумели бы.
А не стали. А мне, по правде,
и не горько вовсе.
Завидного в нeм чуть,
а маяты да беспокойства навалом.
И женихи имеются, только свистни.
Агроном таращится.
И Маликов, старикан,
руку предлагает.
- А за чем же дело стало?
Всe хорошо выходит, по-моему.
- Ещe бы не по-вашему.
Обидно же. И времени жалко.
Наши-то годочки с весом.
Не девочки мы, сами знаете.
Я ведь тоже в молодых ожглась разок.
Да похитрей вашего - вывернулась.
Без довеска живу.
Теперь учeная.
Думала, что учeная,
а всe же ошиблась слегка.
И вы не профасоньте, уезжает он.
Вот что я вам скажу.
- Как? Куда он уезжает?
- Да пока недалеко.
На делянки, где колхоз лес валит.
На всю зиму.
Там скучно.
Да на машине-то любая деревня рядом,
где молодайки-то есть.
А он найдeт чем тоску унять.
Федя-то Баринев найдeт.
Я ведь ни чего-нибудь, я по-хорошему
хотела, поговорить душевно.
Только, видать, не дождeшься от вас
душевности. Оставайтесь как хотите.
Только и вам до счастья далеко.
Не думайте.
(грустная музыка)
- Хорошо, Квашнин.
Какие ещe научные станции
ты знаешь в Антарктиде?
- Я больше не знаю. Все вроде назвал.
- Нет, не все.
Хворостов, помоги ему.
Хворостов!
(дети хихикают)
Подскажи ты, Григорьева,
раз тебе весело.
- Ещe Мирная и Комсомольская.
Мария Владимировна,
а Хворостинка второй урок проснуться
не может и на перемене спит.
- Ну хорошо, садись.
И ты, Квашнин, садись.
Запишите следующее задание.
- Да, это, конечно, правильно.
Но только где же я машин возьму
всех их собирать?
- Не надо собирать!
Пусть одна будет,
только крытая хорошо бы.
И к Михайловым Ростыням
подходит по утрам,
оттуда до Орлинки километр,
до Колпино полтора,
до Полиц, правда, два,
но не восемь же! Сeма пройдeт?
- Да чего там проходить.
Шофeру два километра - это на понюх.
А дорогу-то ведь придeтся чистить
под машину, бульдозер гонять.
Ну ладно, тоже ведь труд невелик -
раз в неделю прочистить.
Начнeт с понедельника
доставка курсировать.
Радуйтесь.
- Спасибо.
- Но моe обещание про экскурсию
в каникулы забудьте,
не сложится это у нас.
- Ну, какой вы!
Не забуду, как хотите.
Я их тогда на свои деньги повезу.
Пусть вам стыдно будет.
Пятьсот километров всего до Москвы,
а в столице никто из них не бывал!
Никто, понимаете?!
По радио только слушают:
"Столица мира, сердце всей России".
Так пусть посмотрят.
Они же вам всe вернут потом.
Ну не вам, той же России вернут.
Помните, вы рассказывали, как под
Москвой, зарывшись в землю, лежали?
А я бы им показала где.
Вот Москва и какая она.
А вот где вы лежали,
и что могло бы быть.
Ну что вы смотрите так?
- Вот и смотрю.
Не просто, знаешь,
наши бабы всполошились.
Есть в тебе чертовня, есть.
(смеeтся)
Ладно, мне до этого давно не досуг.
Ещe поглядим с экскурсией.
Иди. Нам работать надо.
- Я считаю, что мы договорились.
Смотрите, Михаил Васильевич...
- Да иди ты, Господи Боже мой, маята!
Ох, моя тяжeлая жизнь.
Всe-то на председателя, кроме ласки.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
- Никак одна?
- Одна, а теперь вот вы пришли.
- Это хорошо, что одна.
Я принeс, про что говорил.
Будем читать или как?
- Что это?
- Произведение.
Ты почитай, мне совет нужен.
- Я что-то не очень размер ощущаю.
Прочтите сами.
- А, размер...
Это вообще петь надо!
Ну, музыку Лeшка Трошнев
на баяне подберeт,
когда с делянок воротится,
а пока так.
"В чистенькой светeлке
Огонeк горит,
Там молодой строитель БАМа
У стола сидит.
Молодой, красивый, синие глаза,
Он склонил к гитаре кудри-волоса".
- Кто там сидит?
- По-моему, ясно же написано.
Молодой строитель БАМа
отдыхает после работы.
Это, вообще-то, старая песня была.
Ещe бабка моя певала.
Мне самому полностью
сочинить времени нету.
А я переделал всe
по нонешним событиям.
Раньше как было?
"В низенькой светeлке огонeк горит,
Молодая пряха у окна сидит".
(Мария смеeтся)
Так вроде складнее получалось,
но не современно.
Без современности
не возьмут, я думаю.
Ну я всe на БАМ и повернул.
Нравится?
- Замечательно.
Лихо перелицевали.
- Эх! - Вы что?!
- Ну, ну.
- Отпустите немедленно!
- Постой, постой.
Я же серьeзно, ты что?
У меня такое намерение,
что мы с тобой будем пока врозь,
но вроде как свои, понимаешь?
Ты учительствуешь? Пожалуйста.
А я буду песни сочинять.
Всe равно же тебя с дитeм никто
не возьмeт. Понимать же надо.
Спокойно. Не надо.
(грохот)
- Дай-ка я его и вовсе утишу,
Владимировна!
Или его сперва
на двор вытащить?
Не бейся, у меня ноги не в порядке,
а рукой жиману, только дрыгнешься!
- Оставьте его, пусть идeт.
Тетрадку заберите.
- Эй, а пальтушку-то? А-то ведь
обратно вернуться захочешь.
(смеeтся)
(плачет)
- Поди, как расстроилась.
Ну, ладно.
А всех делов-то: нежеланный подлез.
Так мы его со двора. Видала как?
- Фeдор на два дня приехал.
Говорит, по дому соскучился.
Ты обедать-то будешь?
- Ступай, я сейчас.
- Ну давай.
- Здорово, бать.
- Здорово.
- Ты не на охоту ли собрался?
Я приехал, а ты из дома.
- Для охоты дыхалка нужна,
а мне взять негде.
Учителке сведу, сторговался с ней.
Теперь тама будет жить
рыжая зараза, кусачая.
- Мергена продал?!
Да ты никак ошалел, батя.
Ему же в охоте цены нет.
- Цыц!
Чтоб я таких слов о себе
не слыхал боле.
- Нет, погоди. Прости, бать,
прости, а кобеля оставь.
- Оставить? Кому? Ты нынче ружьe
сколько раз в руках держал, а?!
То-то. Я слышал, у тебя руки
больше стаканом заняты.
А винцо хорошему не учит, сынок.
Так, чем кобелю пропадать,
пущай лучше бабeнку с дитeм охранит,
раз к ним разные ироды ломятся.
Вперeд, Мерген! Пошли.
- Постой. Кто туда ходил?
- Пусти, не стой на ходу.
Кто да что - не твоя забота.
- Я тебя упросом прошу, скажи.
- Драться станешь?
Ну, ну. С отцом можно.
А скажу я, так ты
искалечишь кого,
и посылай тебе после
харчи неизвестно куда.
- Не стану я никого калечить,
не из-за чего.
Каждому вольному воля к бабе
ладиться. Для интереса знать хочу.
- Для интереса? Да Ванька Кочеток
прытью мучается, вот кто.
И пошeл ты со своими интересами.
Взять его, Мерген!
(лает собака)
(звучит музыка песни
Владимира Высоцкого)
(песня): "Вдоль обрыва,
Под-над пропастью,
По самому по краю
Я коней своих нагайкою
Стегаю, погоняю...
Что-то воздуху мне мало,
Ветер пью, туман глотаю,
Чую с гибельным восторгом -
Пропадаю! Пропадаю!
Чуть помедленнее, кони,
Чуть помедленнее!
Вы тугую не слушайте плеть!
Но что-то кони мне попались
Привередливые,
И дожить не успел,
Мне допеть не успеть.
Я коней напою,
Я куплет допою,
Хоть немного ещe
Постою на краю..."
(поeт): "Виновата ли я,
Что мой голос дрожал,
Когда пела я песню ему..."
Федь, картоха никуда
не годится. Вся в раке.
Здравствуй.
- Здрасте, тeтя Ксень.
- Приехал когда?
- Нынче приехал.
Иван у себя значит?
Кто у него?
- Симка, зоотехник.
Меня выставил.
Сначала стихотворения ей читал,
теперь пластинки крутит.
Женить его надо, Федь. Ну что ж,
у парня совсем мозги набекрень.
Наставь его, раз ты старше, умней.
- Сейчас наставлю.
А ты б к матери сходила.
Она поминала тебя.
Обещалась прийти, говорит, а нету.
- Пойду да схожу. Она мне
дрожжец обещала отрезать.
А ты когда к ним пойдeшь,
стукни, а то он не любит,
когда без упреждения
к нему заходят.
- Стукну, не бойся.
- Федь, не забудь.
(звучит песня Высоцкого)
- Добрый вечер. Как телятки ваши,
Серафима Сергеевна?
- Все здоровы, а что?
- Ничего. Можно культурно отдыхать.
Только я кавалера вашего
украду на два слова.
А вам пока про любовь
поставлю. Ну-ка...
Что-то ничего
подходящего не вижу.
О, разве вот эту.
Тоже про любовь.
(звучит песня):
"Я люблю тебя, жизнь..."
- Ну, пошли, Ваня. Пошли.
(звучит песня):
"Я люблю тебя, жизнь,
Я люблю тебя снова и снова.
Вот уж окна зажглись,
Я шагаю с работы устало,
Я люблю тебя, жизнь,
И хочу, чтобы лучше ты стала".
- Ну, не часто ли заходы
меняешь, голубь сизый?
- Федя, родный ты мой товарищ,
винюсь я и каюсь.
Ещe прошу об одном: не порти
мне песню эту задушевную.
А я своей волей близко
к школе не ступлю.
Святое слово даю.
- Эх, надо бы тебе в памяти зарубить.
Да народу многовато. Верно?
Ладно. Поверю.
Но осекнeшься, не взыщи,
взвоешь страшно.
- Не будет этого.
Только, знаешь, взглянул
я вчера на учителку,
и такая она складная очень.
И всe одна, одна. Обидно стало.
Заглянул бы к ней, Федя.
- Ладно, иди, советчик.
Но помни, про что говорили.
Иди, иди.
- Ведь от простуды одно средство
есть. Перцовочки бы ей.
- Но что ты говоришь без толку?
Не будет она пить твою перцовку.
Отлежаться бы надо,
а ей завтра уроки преподавать.
- Ну ладно, ладно.
- Со своей перцовочкой.
Федя! Федя, спит она.
(лирическая музыка)
- Здорово, маманя.
- Федя! Господи! Здравствуй.
Отец, смотри, кто приехал-то.
- Федька! Зарос-то как.
- Здрасте вам.
- Здорово, Фeдор.
- Как хорошо-то, сынок.
Прям к обеду успел.
- Наконец-то, иди садись к столу.
- Как хорошо.
Знала бы, баньку бы истопила.
Ну что, Федя, все закончили?
Больше не поедешь?
- Всe, мамань, всe.
- Тебя из правления днeм навещали.
Спрашивали, не приехал ли?
- В город хотят посылать -
Сельхозтехнике на помощь.
Им машины нужны.
Купишь мне, что попрошу, Федя?
- Куплю. Другим разом.
Теперь не поеду, мне выходные
положены, неделю насобирал.
Вот и надумал жениться,
раз потом из-за работы не дадут.
- Жениться? А на ком же сынок?
- Известно, небось, на ком.
На чужой жене,
да с чужим ребeночком.
То-то она, как вечер, всe у калитки
стояла, горевала, что не едет.
- Я и не ехал, что
свободные деньки собирал.
- Стало быть, другой
не нашeл, сынок?
Годил, годил и вот
порадовал родителей.
Славно. Так ведь мы ж еe
и не знаем толком. Чужая она.
А раз она со всем таким знакомая,
ещe и гулять станет. Ведь не девка.
А как станет, ты ж не стерпишь
своим норовом. Убьeшь ещe.
И засудят тебя, мою кровинушку,
и отправят куда некуда.
А ты отец, чего молчишь?
Скажи слово. Ну, что сидишь?
- Тьфу на вас - моe слово.
От хорошего мужика
никакая гулять не станет,
а от худого и с привязи сбежит.
- Так дочка у ней.
- Так и что?
Я так скажу, из девки
ещe неведомое образуется,
а как баба,
так весь еe смысл налицо.
Мне внучат ждать времени мало,
надолго себя не рассчитываю.
А ейная Катерина ласковая.
И взгляд с думой,
не гляделки пустые лупит.
Вот я ей как раз всю жизнь
объясню и покажу.
А с вами мне говорить не о чем.
Ухи ваши быльeм забиты.
Вот ты, Кланька, четверть века
землицу топчешь, а проку?
И всe через свой вредный характер
заневестилась.
И его ты при новой невестке
спрячешь. Да, да.
А не то я сам с тебя вырву
и в поганую яму снесу.
И чтоб слов худых
от тебя не было. И от всех.
Жить молодые станут в том дому.
Там им и простор, и всe.
- Господи.
Так Толик же с Валей летом приедут.
Они там привыкшие.
- Ещe бы не привыкшие.
Только Анатолий уехал от нас
на лeгкий хлеб да сладкую жизнь,
а Федька тута пашет,
где уродился, при отце, матери.
Значит, дорогим гостям почeт,
а ему для семейства условия.
И будет это справедливо, хорошо.
И всe! Постановил я!
И слухать более никого не хочу!
- Ну, спасибо, сынок, услужил.
(поют отец и сын):
"Липа вековая
За окном стоит,
Песня удалая
Над рекой звенит,
Песня удалая
Над рекой звенит.
Этот звук унылый
Давно прошлых дней
Пробудил, что было
В памяти моей,
Пробудил, что было
В памяти моей".
- Так теперь и пойдeшь к ней?
- Да поздно, бать, уже.
Да и погодить надо.
- А чего годить? Ступай и скажи,
раз всe оговорено промеж нас.
А сватов мы потом пошлeм.
Скажи ей, так, мол, и так,
с согласия родителей,
прошу вас стать моей супругой.
Не, супруга - это
из другого сословия,
а по-нашему, крестьянскому,
заводу - жена.
Прошу вас, значит, стать женой.
Ну, а потом уж можешь, вообще,
подступать с лаской.
- Вот не могу я, батя.
Будто порчу на меня навела.
Ноги млеют, сам млявый какой-то
становлюсь, как увижу еe.
- Э-э, это выходит,
ты серьeзно на блесну сел.
Ну да. Значит, весь кишками
присох, коли млеешь.
Ну, оно после первого раза
не проходит, а остаeтся.
Нет, ты тогда пережди.
Чтоб себя особо не ронять.
А утром мы на озеро сходим,
щук на берегу постережeм,
на весну поглядим.
А опосля по-семейному
винцом побалуемся.
Глядишь, и мать в степень взойдeт.
(смеются)
Завтра с обеда пойдeшь.
- Зря ты, батя, с матерью-то так.
Больно уж строго.
- Ничего. Ведь неправая она.
- Спасибо. Бывай здоров.
Салют колхозникам!
- Салют!
- Ваша колесница
не через Хотьково путь держит?
- Прямо в него. Здрасте.
- Здрасте.
- Доехать желаете?
Так я с удовольствием.
- Вот и прекрасно.
- Вдвоeм любая дорожка
складнее тянется.
- А меня пугали,
что придeтся пешком идти.
Зря, выходит дело, пугали?
- Это как когда.
Иной раз день попутного
ждeшь, а вам и повезло.
- Меня зовут
Корнеев Владимир Сергеевич.
Проще Владимир, так и зовите.
- Тимонин Иван Петрович.
Тоже Иваном можете называть,
не обижусь. Но, пошeл!
А вы по какому делу в Хотьково?
К председателю нашему?
(смеeтся)
С инспекцией, наверное?
- Нет, председатель мне не нужен,
я не инспектор.
Я свободный художник.
Был учителем словесности.
Подустал от жадной пытливости
учащихся. Потом работал в газете.
Ну, а теперь вроде тебя пытаюсь
сочинительством заниматься.
- Понял я. К нам, значит, с сельским
хозяйством знакомиться едете?
Чтоб писать...
Колхоз наш не головной, конечно,
но людьми знаменитый.
Есть партизаны, герои войны
и другой интересный народ.
- Что интересный - это наверняка,
если сразу на поэта напоролся.
Ну, а что касается цели,
то цель пока иная, личная.
Живeт у вас одна моя
приятельница, скажем так.
Учительствует в Хотьковской школе,
так мне в районе сообщили.
Мы раньше работали вместе,
ребятню наукам обучали.
Дело молодое, поиграли в любовь,
и разлучила нас судьба.
А недавно я узнал,
что растeт в отдалении девочка,
дочка моя, с который
я совсем и не знаком.
И потянуло, в общем, хотя по закону
отношение ко мне дочки никакое.
Нестерова Мария, знаешь такую?
- Так, конечно.
Твоe, понимаешь, право правильное,
но закона у тебя нет.
А без закона надо
материнское согласие,
чтобы вам повстречаться с дочкой.
- Женское согласие получить недолго.
И за дочку испугается,
скандалить при ней не захочет.
Опять же, старые хлеб-соль
не забываются.
А старая любовь тем более.
Осилим, Ваня. И не такое бывало.
(насвистывает мелодию вальса)
- Только будет вам неприятность,
дорогой ты мой товарищ.
- Что ещe?
- Стой! Тпру!
Слега слабая, хряскает, слышу я.
Обломиться может.
Ты вот что, возьми топорок, да пойди
сруби жердину потолще да покрепче.
У меня плечо после дров ноет, мочи
нет. Мы еe враз оборудуем, давай.
- Я-то срублю, да где хряскает-то?
Ехали, ехали.
- Вон берeзки стоят,
как раз будут, руби!
- Какую?
- Не, вон подальше одна, меж трeх.
- Вот эту?
- Да нет. Вон, вон. Во! Еe и руби.
Давай!
- Эй, куда ты?! Стой!
Стой! Куда ты, дурак?! Стой!
- Нет, я чужих боюсь,
ограбишь ещe! Дойдeшь!
- Дома уже?
Вот ты воротила нос от Фeдора,
манерничала с ним,
он носа и не кажет.
Ещe вчера приехал.
- Приехал и приехал.
Дома ему рады, наверное.
Газеты сегодня не приносили ещe?
- Эх, милая. Газеты...
(грустная музыка)
- Беда!
- Ну что ещe?
- А то, что едет он!
Не, теперь уже идeт.
Ему хорошего ходу с полчаса при
чемодане, хотя мужчина здоровый.
- Кому ходу, не понимаю?
Если вы про Баринева,
так он приехал, я знаю.
И оставьте все меня в покое,
сделайте одолжение.
- Фeдор приехал? Ну тогда всe.
Беги к нему и скажи,
что идeт он и хочет дочку
видеть или ещe чего!
Пускай встретит его,
разъяснит, что надо.
- Кто идeт?
- Мужик твой!
- Корнеев?
- Слава Богу, дотумкала.
Я его от Засекина взял,
а потом бросил. Беги к Фeдору!
- Как же я пойду?
Я не могу туда сама, неудобно!
Там родители, сестра.
- Что ж вы друг от дружки-то
пятитесь, головы непутeвые?
Он же за тебя меня жизни лишить
хотел, так любит, кричал!
Насилу тогда беду отвeл.
Дуй к нему, он в момент решит,
как того шустрого унять.
Дуй живо!
(тревожная музыка)
- Фeдор Семeнович где?
- А зачем он тебе?
- Здесь я. Ступай в избу, Клавка!
- Ой, Фeдор Семeнович!
- Ступай, тебе говорят! Что такое?
- Я не хочу, чтоб он с Катей виделся!
Не нужен он мне!
- Ну что там у них?
- Да кто его знает.
Прибегла, глазищи во!
Еле слово молвит.
- Ой, погубит она Федю, бесстыдница,
изведeт вчистую. Помяни моe слово.
- Почтение вам. Что не зайдeте?
- Здравствуйте, Семeн Арсентьевич.
Извините, я в другой раз.
- Ну-ну, подождeм.
Я к тому, что если Федька
по горячему делу побежал,
так за ним бы приглядеть
не худо. Да, да.
Ты его хоть и знаешь, но мало,
а он вгорячах дурной, всe сокрушит.
Погоди, что ты?
(тревожная музыка)
(песня из приeмника):
"Там, за седьмой горой,
Там, за недоброй тучей,
Не знаю, наяву или во сне,
Живeт моя принцесса,
И нет на свете лучше,
И каждый день, и каждый день
Вздыхает обо мне".
- Гражданин! Постойте-ка.
- Вы мне? Ну стою, как видите.
Что скажете?
- А то, что не ходил бы ты дальше.
Нечего тебе там делать.
Верное слово.
- Так прямо и нечего. Категорично.
Объяснил бы толком.
Уж не грабитель ли ты?
- Я? Да нет, я не грабитель.
Живу я здесь, знают меня.
А ты не дело затеял. Мария голову
потеряла, как узнала, что едешь.
Да и девчонка переполохается зря.
Где ей что понять-то.
Оставь их!
Не нужен ты им совсем!
- Так, начинаю понимать.
Ты что же, муж ей
или так пришей-пристебай?
- Да нет, не муж я ей, никто.
А всe одно, не дело ты затеял.
- Ну так и гуляй себе. В такие дела
впредь соваться не рекомендую.
Вот повидаемся мы с ней,
тебе же ещe и неловко будет. Гуляй.
- Не пущу я тебя.
- Не пустишь.
Нехорошо. Ну, что ж.
(тревожная музыка)
Остыл или добавить?
- Ну вот и всe.
А теперь я тебя убивать буду.
- Постойте. Ну поговорим, хотите?
(лает собака)
- Мерген, назад!
- Пошeл!
Пошeл! Пошeл!
- Не надо! Фeдор, не надо!
Уйди, Мерген!
Нельзя! Зачем ты приехал?
Уходи! Слышишь?
Нельзя, Мерген!
Зачем ты сюда? Уходи!
Не удержать мне его!
- Мерген! Мерген!
- Фeдор Семeнович,
пусть он уходит! Пусть идeт!
Уходи! Не нужен ты нам!
Нельзя!
- Спокойно, Мерген.
(лает собака)
- Как он вас, разве так можно?
Это я хороша.
- Ой, хороша!
Маша, ну пойдeм к нам, а?
- Куда мы такие пойдeм?
Ты смотри, лицо у тебя какое.
Губа разбита.
Вот ссадина и вот.
Глупый ты мой.
Драться-то как кинулся.
Я так испугалась,
меня и сейчас всю трясeт.
(лирическая музыка,
композитор Георгий Фиртич)