Полоска нескошенных диких цветов (1979 год). Цитаты и фразы из фильма
«Полоска нескошенных диких цветов» (укр. Смужка нескошених диких
квітів) — украинский детский драматический фильм 1979 года режиссёра
Юрия Ильенко, снятый на Киевской киностудии им. А. П. Довженко.
Экранизация повести Олеся Гончара «Бригантина».
Все фразы и цитаты
- Под ноль.
- Повезло тебе даром подстричься.
- Чей же ты такой... шустрый?
ПОЛОСКА НЕСКОШЕННЫХ ДИКИХ ЦВЕТОВ
- Отец кто?
- Ничей я, ветром навеянный, бесхозный.
- Добрый день, вот привёл.
- Не положено.
- Добрый день.
- Здравствуйте.
- Вот тебе бельё, мойся. Карантин.
- А мочалка тебе зачем?
- Ищу, кто бы мне спину потёр.
- Ну, что ж, это я могу.
- Я и от вас убегу.
- Поймаем.
- Всё равно убегу, хоть цепями прикуйте.
- Руки вытяни из карманов,
или карманы зашьём. Cтань ровнее,
в глаза смотри, когда
с тобой разговаривают.
- Остригли, подумаешь.
А бить не имеете права.
- Ого, сколько у тебя всякого добра.
- А ещё удивляешься, почему тебя
к нам в спецшколу направили.
Наверное, достал всех.
- Ты, брат, меченый атом.
- А ты маму любишь?
- Не знаю, наверное, нет.
- Наверное, нет...
- Целюсь прямо в глаз.
- Что же ты? Выкалывай.
Какой будешь, левый или правый?
Тебе после этого легче станет?
Счастливым будешь?
- Если на режиме,
то и пошутить нельзя?
- Надо встать, когда старший заходит.
- Я начальник режима,
Тритузный Антон Герасимович.
- Знаем, знаем:
бегом туда, бегом сюда.
- А вот то, что ты веришь
в бессмертие, это хорошо.
Возьмёшь щётку, краску -
закрасишь за собой и за другими,
у нас самообслуживание.
- Гвоздь.
- Какой гвоздь?
- Которым ты стену пропахал.
- Уже и гвоздя боитесь.
- Был у нас один перед тобой,
гвоздь проглотил,
так свободы захотелось.
- Тут и чёрта проглотишь!
- А у нас режим,
мы свои правила не скрываем.
- Думаете, всё, укротили? Да?
Есть один человек на свете - дядя Иван,
так и знайте,
пускай только слух обо мне
долетит к лиману,
на сто восемьдесят градусов
поворот будет, увидите.
- Держись, Порфирий!
Где вы его спрятали,
неужели под замком держите?
Немедленно отдайте
мне его на поруки!
Вот вам расписка,
вы же его не знаете,
он парень-огонь.
Как раз такой помощник
мне и нужен!
Такая жизнь для него -
и отвага, и риск.
Держись Порфирий, держись,
я сейчас, тут браконьеры.
- Эх, жаль, тебя нет.
Когда я вырасту,
буду защитником птиц и рыб.
А вам, рыбохваты, пощады не будет.
- Кульбака, прекрати.
- Здравствуйте дети!
- Сидите, сидите.
- Вот, пожалуйста,
наш карантинный класс - новички.
- Дети, покажите мне руки.
- Сейчас докопается, кто карманы путает,
где чужие, где свои.
- А это что у тебя,
чем это ты накалывал?
- Он с ним родился, он меченый атом.
- Шутник ты, однако.
- А тут за что, откуда ты?
- Из Камышанки, казацкой стороны.
- А за что ты здесь?
- Из дому сбегал, школу бросил,
ночевал под лодками, на чердаках.
- А ещё?
- Ну что замолчал?
Расскажи, как рыбу крючил.
Это наш малолетний браконьер,
есть у нас и такой кадр.
- Кто крючил?
Когда это я крючил?
Неправда. Кто меня поймал?
- А что такое крючил?
- Это когда рыбу крюком за ребро хватают -
варварский способ,
да разве кто-то признается,
только мы по глазам всё видим.
- Значит, малолетний браконьер?
- Да.
- Как же ты мог, живое существо,
за ребро крюком...
Ты не думал что рыбке больно?
- А то, что мне от вашего вранья тоже больно,
вы об этом подумали?
- А если он действительно
не крючил и не браконьерил?
Как можно бросать тень подозрения?
- А вы не заступайтесь,
может и крючил,
может и сети чужие по ночам обирал.
- Ну что же вы,
защищайте его, защищайте.
- Был задержан в порту?
- Был.
- Летом к городским пляжам пробирался?
- Пробирался.
- У пляжных разинь по карманам...
- И это враньё, не видели - не говорите,
неправда, не было этого.
- Ну не было и не было,
успокойся, мы верим тебе.
- Слушай, - дыма без огня не бывает,
такие мы уж и святые,
не из киевских ли царей потомки...
- Почему вы за меня расписываетесь?
...не их ли корней...
- Корень, потомок.
- А может сын матери одиночки,
тогда вы взрослые
и объясните, что это
сын матери одиночки?
Когда отца своего и в глаза не видел.
Как это, по-вашему -
от святого духа родился?
Аист принёс? Или, может, в капусте нашли?
Калёным железом на тебе клеймо выжгли,
"безотцовщина Оксаныч",
с этим и живи на белом свете.
- Вот видите, какой он,
как ошпаренный.
- Такой не пропадёт,
сможет волка за уши словить.
- Вы должны извиниться перед ним.
- Это за что же?
- Вы сами знаете.
- Друзья мои,
это только сначала
вам так не привычно,
может даже скучно тут.
А закончится карантин,
вы себя совсем по-другому почувствуете.
Только пообещайте
мне, дорогие мои,
быть дисциплинированными
и не забывать о гигиене.
- Марыся Павловна, продолжайте урок.
Прошу комиссию в другой класс.
Анатолий Иванович, прошу вас.
А вы, Антон Герасимович, зайдите пожалуйста, ко мне
после уроков в кабинет.
- Не подскажите,
где Оксана Кульбака работает?
- Вот она.
- Добрый день!
Я воспитательница вашего сына.
- Он у меня ремня не слушался,
как же он вас послушается,
если вы сами как... десятиклассница?
Хоть теперь и десятиклассницы
иногда мамами становятся.
- Ваш сын убежал,
он сейчас у вас дома.
Думаю, будет лучше, если бы вы,
привели его в спецшколу,
а не начальник режима,
который сидит в автобусе.
Подумайте.
- Ой, сыночек... Сыночек...
Порфирьюшка!
- Мама!
- Сыночек ты мой!
Родненький мой!
Ой, ты моё солнышко! Ой ты мой любимый!
Дорогой ты мой! Вернулся!
Тебя отпустили?
- Я сам себя отпустил.
- Ты что, самовольно убежал?
- Да ещё с какой погоней!
Раз - на окно, с окна по
карнизу, с карниза - раз, на крышу,
с крыши на дерево,
с дерева ограду,
а там охранник с винтовкой с собаками,
с прожекторами, а я на него раз...
- Фантазёр!
Фантазёр ты мой,
какие там охранники, какие собаки!
Ой ты мой исхудавший!
- Другого бы овчарка сразу загрызла,
другого-всякого, а на меня и не гавкнула, только щёку лизнула.
Видишь, мама, меня все собаки любят!
- Любят, сынок, любят, мой хороший.
- Мама, Вы только назад меня не отдавайте.
- Ой, сынок...
Что заработал, то и получил, мой любимый.
Это справедливо.
Я сбегаю быстро на работу,
отпрошусь, чтобы меня отпустили,
а потом... Потом мы пойдём вместе туда.
Давай: опа! Раз...
- Мама!
- Что?
- Можно у Вас о чём-то спросить?
Мама, кто мой отец?
- Сынок... Любимый...
Ты никогда меня не спрашивал об этом,
и никогда больше не спрашивай,
не спрашивай.
Твой отец - хороший человек,
он меня никогда ничем не обидел.
Ты родился из правды, а не с обмана.
С правды, сынок, не с обмана!
- Подожди меня... немножко. Я сейчас.
Срывайте с якорей корабли...
Летайте в мире - это оазис тишины.
А я свои раскрою крылья -
Над вами только тень моя мелькнёт...
Я свободен на своей земле, словно ветер.
Волны, словно птица в небесном плёсе...
Над вами только тень моя мелькнёт...
Не поймаете!
Не поймаете!
Не поймаете меня!
Не поймаете!
Не поймаете!
Не поймаете меня!
Ловите, я всё равно убегу
В объятья солнца и дождя,
Словно листок, затеряюсь в звёздах
Над вами только тень моя мелькнёт...
Не поймаете!
Не поймаете!
Не поймаете меня...
- Путь свободен!
- Прощай, Порфирьюшка!
Видишь, я плачу...
- Порфирий, Порфирьюшка, скушай тортик,
сама испекла.
Чаю выпей, Порфирьюшка.
Сынок, Порфирьюшка,
когда ты был маленький,
ты очень меня любил.
- Вот твои бумаги, Порфирий.
Ты свободен.
Счастливого плаванья.
- Отдать кормовой!
Поднять якорь!
- Тут кое-кто меня спрашивал:
"Ты маму любишь?"
Так вот, на глупые вопросы
не отвечаю,
точка.
Люблю,
точка.
Только вас это не касается!
Точка.
- Добрый день!
- У вас на турбазе нет
никого постороннего?
- У меня тут и мышь не проскочит.
- Тут он! Тут!
Вот он, наш...
Ловите его!
Ах ты ж...
- Все сознательные, равняйсь!
Будем ловить несознательного.
- Лови его, лови.
- Лови его! Хватай...
- Выходи.
Беги вон туда. Быстрее!
- Стой!
- Порфирий...
- Граждане, ну граждане!
Оставьте парня в покое.
- Стойте!
Это что вам, игрушка?
- Ну, в чём дело?
Ану, катись отсюда.
Катись, сказал, убирайся.
- Он же никого не зарезал,
отпустите его.
- При нём ножа ведь не было?
Не было.
Не было ножа.
- А это что?
- Ну ты посмотри!..
- Опомнитесь!
Что же вы ребёнку руки ломаете,
костоломы!
Пустите ребёнка!
Ты зачем ему руки крутишь?
Ишь, какую морду отъел...
Своему будешь крутить.
- Не поламаю. Чего Вы?
- Пошли Порфирий. Пусти!
Иди сюда.
Никому не отдам тебя,
в Кучугуры заберу,
с ящерицами будешь воспитываться.
- Я же отпустил его...
- Где эта практикантка?!
- Знаешь, что за побег бывает?
- Карцер... Трое суток, не больше.
- Хорошо, что знаешь.
Выходи.
- Ладно, иди.
- В карцер?
- В спальню.
- Без вашей жалости обойдусь.
Я пойду в карцер.
- Ты пойдёшь в спальню,
на то место, откуда сбежал.
- Кульбака!
- Вот что ты нам всем выбегал.
- Посмотри на окно...
- Да ещё куда бежал -
к маминой юбке...
- Какой... ужас.
Двадцатый век, а мы
за человеком гоняемся,
охотимся на него.
Это же подло.
Я жить не хочу.
Как же после этого верить,
что можно уничтожить
подлость людскую, обман, коварство?
Как я ему в глаза теперь посмотрю?
Ну скажите!
Если бы вы видели,
как он на меня смотрел!
Скажите, где выход? Я не знаю.
- Очень плохо, если мы его сломали,
если он не сможет больше сбегать.
Да, сбегать.
Как это ни странно звучит
из уст директора спецшколы.
- Вы что, готовите ему новый побег?
- Почему новый?
Вы считаете, что мы его вернули?
- Мы его только словили.
А теперь надо сделать так,
что бы он вернулся к нам, к людям.
- Порфирий!
Порфирий, я тебе просто завидую,
какой ты смелый, я так не смог бы!
Неужели ты совсем не боялся?
- Дедушку моего Порфирием звали,
вот и меня в его честь
так мама назвала.
Дедушка два Ордена Славы имел.
Был бы и третий,
если бы не ранило.
Дедушка говорил: "Отвага мёд пьёт".
- "Отвага мёд пьёт"...
Мой отец тоже смелый,
он во время войны
лётчиком был, истребителем...
На таран ходил.
- И совсем я не к маминой юбке убегал.
Я на лиман хотел, к дяде Ивану,
он действительно бесстрашный.
- Осторожно!
- Здравствуйте.
Что делаем?
- Изгородь ставим.
- Вы косить умеете?
- Если сложить в копну всё сено,
что я накосил...
- Вот и хорошо.
- Возьмите.
Ребята!
Все косить умеете?
- А как же!
- Ладно.
Вот так.
Ну, Антон Герасимович,
вспомним нашу молодость?
- Вспомним. И-и-ии раз!..
- А что это мы полоску оставляем?
Так не годится.
- Годится!
- Эта полоска травы -
полоска нескошенных диких цветов -
и будет в нашем лагере
надёжной изгородью.
Лишь совесть и всё.
Согласны?
- Я в этом деле участия не принимаю.
Рука у меня тяжёлая - это правда.
Без жалости в жизни обходился,
меня самого жизнь не баловала.
А детей вырастил - не лентяи.
Один - гарпунщик,
второй - буровой мастер на Каспии.
Два ордена сын заработал.
Получается, что чего-то стоит моя педагогика.
Что это?
Что это я спрашиваю?
А потому считаю, что летний лагерь
надо строить во дворе школы.
- Воспитанник Буткевич!
Отец приехал.
Буткевич!
- Гена!
Отец приехал.
- Ты что, ополоумел?
Беги к отцу, а то уедет
и не приедет больше.
- Пускай едет, пускай не приезжает.
Пусть, пусть!
- Ты же говорил,
что он на таран ходил.
- Гена, пойми, это твой отец.
- Предатель он, предатель!
Предатель! Он меня предал!
- Это твой отец.
- Предатель он, предатель!
- Да, я знал, он не хотел моих посещений,
он мне написал об этом.
И всё-таки я должен был приехать, хоть
слово услышать, хоть посмотреть на него,
так почему-то захотелось...
И вот, такая встреча.
Он считает, что я предал.
Что я предал его мать и женился во второй раз.
Его мать погибла в автокатастрофе,
а он думает, что я променял его на мачеху.
И с этого всё началось...
Потом компания хулиганов...
Я боролся, я делал всё, что мог,
только бы изменить его микросреду.
Я уехал из столицы, бросил кафедру.
Думаете, так просто для архитектора
пожертвовать должностью, положением?
Но жертва оказалась напрасной:
опять протоколы, бродяжничество.
Что ему не... не...
Чего ему только не хватало?
Разве что птичьего молока...
А он не захотел даже посмотреть на меня.
Я всё знаю, знаю,
проблема существует тысячелетия,
знаю, воспитание - категория вечная,
но что мне до того!
Мой сын не захотел видеть меня,
он отвернулся от меня.
Вы профессионал, скажите, почему
трудных становится всё больше и больше
по всей планете?
Есть же какие-то причины!
Но как мне быть?
Единственного ребёнка
я отдал на воспитание вам,
по сути, посторонним людям.
Нам, поколению, за которым
фронты и лишения
естественнее было бы видеть,
чтобы наши дети
росли среди красоты и комфорта,
и были лучше нас душой.
А он не захотел даже посмотреть на меня.
Я ему ни в чём не отказывал,
и сейчас привёз ему подарок.
Скажите, этот кризис только возрастной?
Может, перерастёт ещё?
Или я потерял его навсегда?
Я привёз ему подарок.
Там, на машине лежит лодка,
очень дорогой подарок.
Неужели нельзя ничем вернуть его,
не растопить лёд?
Я всё понимаю, понимаю, неужели
он действительно убеждён, что я ему враг?
Скажите, пожалуйста.
- Зачем Вы приехали?
Чтобы ещё больше его травмировать?
- Что мне делать?
Что мне делать?
- Вы же знаете, что после
прошлых Ваших посещений,
он неделю лежал в медпункте.
- И что прикажете мне делать?
- Уезжайте, и не приезжайте,
пока... мы Вас не позовём.
Здесь как в госпитале,
имеем дело с людьми ранеными,
травмированными.
Не смотрите, что их называют
так грубо - "правонарушитель".
А свой подарок
даже не показывайте ему.
- Гена, пойди, поищи Порфирия.
- Перетянем ещё!..
- Пустите меня! Пустите...
- Нельзя, я сказал, нельзя.
Как Вас такого пропустили...
- Дайте мне на сына посмотреть.
- Проходите.
- "Проходите"...
А я сына хочу видеть.
- Пей полынь!
- Не хочу полыни, я вообще не пью!
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Сюда, пожалуйста. Сюда.
- Что тут у вас?
Это что такое?
- Подумаешь, он у меня
с третьего класса курит.
- Да Вы что!..
- А это мёд.
- Сыночек ты мой золотой, моё счастье.
- Что это такое?
- Шефы о нас кино снимают.
- Нет нигде.
- Иди, ещё поищи.
- Главный номер нашей программы -
Бег в мешках.
- Первый приз будет мой,
это уж как хотите!
- Торт!!!
Торт! Торт! Торт!
- Нет, жареный петух.
Это даже лучше.
- Для меня лучше, люблю жаренное.
- Внимание!
- Ура!
- Тише, ребята, тише.
- Слово победителю.
- Откройте, откройте мне ворота,
я к самому дому в мешке допрыгаю.
Пожалуйста, берите.
- Эй, артисты! Намокните.
- Ребята, бегите со сцены, бегите.
- Мы пожарные, и воды не боимся.
- Прячтесь под дерева, ребята, кому говорю!
- Молодцы! Молодцы!
Молодцы, молодцы...
- Черешневый десант! Стройся.
- Быстрее. Быстрее, быстрее.
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
- Добрый день. - Здравствуйте.
- Равняйсь! Равняйсь, смирно.
- По итогам вчерашнего дня,
победителем соцсоревнования
стал воспитанник Кульбака.
- Кульбака, три шага вперёд.
- Поздравляю.
- Ему сегодня вручается
переходная красная майка лидера.
- Угощайтесь.
- Спасибо.
- Берите ещё, это же мало.
- Достаточно.
- Кульбака, стань в строй.
- Спасибо.
- Поздравляю вас всех.
Дирекция совхоза "Степной гигант"
довольна вашей работой.
А теперь к работе. Так держать.
- Разойтись.
- Отставить.
- Отставить.
- А почему обутые?
Всем снять обувь.
- Я первый на черешню!
- Давай! Я первый! Давай...
- Эй, работнички!
Ану, идите сюда, идите, идите.
Полюбуйтесь на свою работу.
- Что случилось?
- Стыд и всё,
черешней только сверху прикрыто.
Ну? Как это называется?
С консервного завода вернули.
У нас сроду такого не было.
- Чья работа?
Признавайтесь!
Чья работа?
- Твоя работа говори, что молчишь,
говори, кто это сделал?
- Это не он.
- А кто?
- Это он учудил... ударник...
- Это ты, такой ударник? Иди сюда.
- Он этого не делал. Не делал!..
- И никого не тронешь!
Что, заговор? Круговая порука?
Снимай майку.
- Не Вы одевали,
не Вам снимать!
- Не трогайте меня, не трогайте.
Не трогайте меня!
- Ну хватит. Успокойтесь.
- По местам все.
- Сегодня наелись, сладкого не будет,
целый день будете петь.
- Не трогайте меня.
Пойте все, чтобы я видел,
чем ваши рты заняты.
Не черешни, кому я говорю,
не черешни.
Всем петь...
- Ну вот, Валерий Иванович,
побег из сада. Групповой.
И среди заводил - Кульбака ваш.
Я вас предупреждал,
что лагерь надо делать во дворе школы,
ставить палатки вдоль стены,
места много, двор большой.
Пускай там всё лето и живут.
Не будет моего согласия
на ваш травяной бордюр.
- Валерий...
- Молчать.
- На место, быстро.
- Мой промах, мой.
Надо же было послать с ними этого болвана...
Он, оказывается, из тех, кто может только конфликтовать,
озлоблять против нас.
Духа его не будет в нашем учреждении.
- Здравствуйте.
- Здравия желаю.
- Плохое известие у меня,
Валерий Иванович.
Пастухи нашли в степи человека
в машине мёртвого, инфаркт.
Мы узнали, что он приезжал к вам,
к сыну,
отец Гены Буткевича.
Вот брелок с портретом сына.
- Где Гена Буткевич?
- Ещё не вернулся.
- Я вас очень прошу,
не говорите пока никому,
нельзя, чтобы ребёнок
узнал об этом случайно.
Я сам с ним поговорю. Сам.
- Хорошо.
- Ещё трое не вернулись.
Надо за водителем послать,
и сразу в Камышанку к Кульбаке,
там и ждать их утром.
- Не дадут мне старому сегодня поспать.
- Отдыхайте, Антон Герасимович.
- То есть как это, отдыхайте?
- В этот раз вы останетесь в школе,
а на поиски уже поехали.
- Это как понимать?
- Не горячитесь, Антон Герасимович,
куда Вам на ночь глядя?
Есть люди помоложе нас с вами,
к тому же - она воспитательница,
педагог.
- Я не лезу в педагогику,
я начальник режима
и знаю с кем имею дело.
Эти трое такие мастера,
что и зайца научат спички поджигать.
Да по ним уже тюрьма плачет,
а вы распустили их.
"Отдыхайте!"
- Кушайте. Кушайте.
Это же надо, от экскурсии отстать.
Ну, ничего. Вот наши на обед приедут,
помогут.
- Хороший аппетит нагуляли.
Ложками машут, как вёслами на гребле.
Что я вам говорил?
Голод пригонит их сюда.
Сейчас их будем брать
или пускай подкрепятся?
- Пускай подкрепятся.
Им ещё долго-долго по степям гулять.
- Что значит долго?
- Пока сами не поймут.
- Едут, бежим!
- Без шуток... Думает, что убило...
- Убило...
- Вверх он выстрелил!
- Конечно, вверх.
Кому хочется всю жизнь мучиться, чувствовать себя убийцей?
Сейчас в степях археологи работают,
давайте к ним прибьёмся.
Говорят, они подростков берут
для вспомогательных работ.
Было бы интересно.
- Целый день лопатой махать?
От работы кони дохнут.
Лучше отправимся в Бахчисарай к моему брату,
он там хорошо устроился:
мясо на шашлыки-чебуреки рубит.
Там чебуреки делают размером с лапоть!
- Экспресс!
- Пыхтишь... Ненавижу!
Курортников к морю прёшь.
Змеище! Маменькиных сынков этеми тортами кормят.
Зановесочки у тебя... Вот вам, вот вам по вашим занавесочкам.
Змеюка.
- Видели такую штуку?
Пока кто-то в мешке
за петухом жареным прыгал,
я кое-что, всё-таки, раздобыл.
Как настоящий.
Кассу давай!
- Руки у тебя трясутся, будто курей воровал.
- Дядя Ваня, где Вы?
- Держись, Порфирий, я тут, держись.
- Нам вдвоём не справиться.
- Ребята! На помощь!
- Мы с тобой, Порфирий!
- Засыпай песком!..
- Смотрите, картина.
- Это не картина, а скульптура.
- Это, пацаны, всё нам от голода мерещится, это мираж.
- Ну-ка, дядя, одолжи сапоги!
- На, носи.
- Малы.
- Атас, машина!
- Клумба для меня растёт.
- Не трогай, ты её садил?
- Жаль, что финки при мне нет,
только мы ещё встретимся под оливами.
- Тварь, ещё и угрожает.
- Ты чего? Чего ты?
Что ты смеёшься?
Подожди.
Подожди. Что ты смеёшься?
- Он, дурак, даже не заметил.
- Зачем это нам?
- Он же, гад, хотел кассу ограбить.
- Что дальше?
На лиман надо добираться, к дяде Ване.
Ему такие как мы пригодятся.
Говорят, один сын инспектора, откусил
браконьеру палец, защищая своего отца.
А я разве не смог бы?
- Я не смог бы палец откусить.
Думаешь, дядя Ваня возьмёт нас к себе?
- Конечно, возьмёт, ты ещё не знаешь,
что это за человек.
Вот было однажды:
осень, ночь.
Браконьеры, сетями на лимане рыбу ловили,
а дядя Ваня на них с камышей...
Тогда один из ружья... Ба-бах!
Но дядя Ваня не испугался и прыгнул к ним в лодку.
А они, два здоровых бугая, его в воду сбросили,
а он снова в лодку упрямо залез.
Они его веслом били, а он держался.
У него кулак железный,
он одному в зубы, второму.
Они на него с двух сторон наседают,
бьют по рёбрам, по голове,
но он этому верзиле в зубы,
ещё раз в зубы.
Тот на него с веслом, и ему в зубы дал.
Били ногами, руками, по голове,
по печени, по рёбрам, а он держался.
Они его в воду сбросили...
- Встать, суд идёт.
- Позовите свидетеля Кульбаку.
- Я тебя узнал.
И тебя тоже.
И всех вас.
Думали на дно пошёл?
А я всё-таки есть, и вам, гадам,
браконьерам спуску не дам.
- Объявляется приговор.
Постричь всех под ноль.
- Сыночек мой, что же ты со мной делаешь?
Одна я совсем, настрадалась с тобой.
Ну помоги же мне,
стыдно мне сынок, ой стыдно.
Ой, Порфирьюшка, что же делать, ой...
сыночек мой единственный.
Одни мы с тобой, почему же ты меня не слушаешь?
Веточка ты моя, крошка ты моя, детка моя...
- Вот мы их и не доглядели.
- Хорошо, что хоть одного арестовали.
То есть плохо это.
Арестовали, когда хотел ограбить ларёк,
вот телефонограмма.
- Пистолета при нём не было?
- Какого пистолета?
- Пропал стартовый пистолет.
Я о нём совсем забыл.
Он всегда лежал у меня в железном шкафу.
Я вспомнил, он пропал после бега в мешках.
Помните, какая тогда была суматоха под дождём?
Словом, мне нечего сказать в своё оправдание.
- Значит, те двое с пистолетом,
и это говорит тот, за кем,
я десять лет назад также гонялся,
акты на него составлял,
и который должен знать...
- Ни Порфирий, ни Гена его взять не могли.
- Как вы не можете понять,
что они сами вернутся, и это дороже всего.
Когда мы их схватим, как в прошлый раз,
мы их потеряем навсегда.
Я прошу вас, дайте ещё три дня.
Если, что-то случится, но я в это не верю,
но если случится, судите меня.
- С вашими методами воспитания,
от вас это не убежит.
И от вас тоже, "железный шкаф".
А поймают их и без нас,
розыск уже объявлен, а объявил его я.
- Сколько мы ещё тут ночевать будем?
- На, ешь и не ворчи.
- Надоели мне эти огурцы.
Где твой дядя Ваня?
- Завтра точно придёт, вот увидишь.
- Хватит, теперь я расскажу тебе, как это будет.
Будет не так, как ты врал.
Утром появится катер, а в катере дядя Иван.
Дядя Иван придёт и скажет:
"Эй, Порфирий, вылезай, слышишь".
А ты ему: "Мы тут вас уже второй день ждём"
А он тебе: "Знаю, знаю, за вами и приехал, проспали ожидальщики..."
Мы его попросим:
"Дядечка Ваня, возьмите нас к себе,
мы будем Вам помогать,
огонь разводить, сети выбирать, дядя Ваня..."
А он ответит: "Так вот, ребята, помощники мне как раз нужны.
Но не кажется ли тебе,
что сперва надо было мать навестить?
Она наверно в отчаянии - сын опять в бегах...
Иди, дорогу знаешь, здесь не далеко.
Вы что, хотите, чтобы я вас отправил куда надо?
Не буду этого делать, у тебя своя голова на плечах,
можешь сам за себя решать.
Запомните ребята, наибольшая победа та, которую
одержишь над самим собой.
Вы меня поняли?
- На дяде Иване свет клином не сошёлся!
Плюнь, Гена, можно и дальше податься.
- Мне кажется, мой папа приехал, и ждёт меня там.
- Хочешь сбежать от меня?
- Нет, совсем не хочу.
А что, если нас с пистолетом поймают?
- А давай его выбросим.
- Давай.
- Всё.
Пошли на товарняк сядем,
и ищи ветра в поле.
- А его будут судить.
- Кого судить?
- Физорга нашего.
- За что?
- За пистолет.
- Что ты предлагаешь?
- Вытащить и принести в школу.
- И вернуться самим?
- Нет, только через забор перекинуть.
- Эх ты, что ж ты мне раньше об этом не сказал?
Нету.
Темно.
Вот он! Нашёл!
- Знаешь, Гена, никакого дяди Вани у меня нет, правда, нет.
- Я это давно понял,
только зачем ты мне врал?
- Не врал я. У тебя отец есть, а у меня...
- Ну давай.
- Всё, уползаем.
- А пистолет?
- Как условились. В штабе, на столе лежит.
- Куда спешить, давай кино посмотрим.
- Давай, теперь в кино мы не скоро попадём.
- После кино сразу удираем отсюда.
- Порфирий, а ты знаешь, наш директор
на твоего дядю Ваню очень похож, как две капли воды.
Ты рассказывал о нём,
а я нашего директора себе представлял.
- Кульбака! Кульбака! Кульбака...
- Тут мы!