Остановился поезд (1982 год). Цитаты и фразы из фильма

«Остановился поезд» — советский художественный фильм режиссёра Вадима Абдрашитова по сценарию Александра Миндадзе. Производственная драма. Последняя роль в кино Анатолия Солоницына.

Все фразы и цитаты

 ОСТАНОВИЛСЯ ПОЕЗД
-О, мы здесь!
-Что слышно? Вы оттуда?
Рассказывайте.
-Надолго застряли? -Эти чертовы
платформы, откуда они?
С неба свалились, что ли?
Мистика, ей-богу.
-Если бы они просто стояли, но
они же двигались нам навстречу.
-Как они могли двигаться?
Сами по себе, что ли?
-Они действительно двигались
навстречу с немалой скоростью.
Бригадир поезда рассказал.
Тут, оказывается, уклон...
-А я что говорил? Стояли
и двигались, это же разница.
-Силу удара вы себе
представляете?
-Если бы они стояли, он успел бы
остановить поезд, остался бы жив.
-И не он один. Говорят, еще есть
жертвы.
-Да, в почтовом вагоне двое.
-Не говорите чепуху.
Погиб один машинист.
Держался до конца.
Помощник выпрыгнул, а он остался.
-Мы вообще кто? Вы, я, они все?
Мы спасенные. Так?
Он собой пожертвовал,
чтоб мы сейчас тут сидели и...
Его нет, а мы живем и будем жить.
Ясно?
(отдаленное пение)
Слышите? Там уже поют.
-Ну и что? -Нет, вы слышите?
Ничего.
Только возникает вопрос:
а стоим ли мы -
вы, я, они -
этой сегодняшней жертвы?
-Не понимаю.
-Нет, вы ответьте.
Подлый вопрос, согласен, подлый.
Но стоим или нет?
Ладно. Я чего хочу?..
Не чокаются.
(гул голосов)
(скрежет замка)
(похоронный марш)
-Иди, иди.
-Чего? Да ладно.
-Веди домой его!
-Здравствуйте.
-Добрый вечер.
-Присоединяйтесь.
-Ужинал, благодарю.
-Горяченького-то хлебните.
Буфета у них нет,
одноместных нет.
Я тоже хотел один, но двухместные
заняты, так что меня пока к вам.
Из Белорецка?
-Точно.
-А где вы там, интересно?
-Проспект Космонавтов.
-А я на Энгельса, рукой подать.
Ермаков.
-Малинин.
-Рад познакомиться.
-Да, очень приятно.
-Насчет "приятно" мы видели,
аж лицо вытянулось.
Ничего, ночь-другая -
и переселят, обещали.
Надолго вы сюда?
-Дня на 2, на 3.
-А кто по профессии?
-А вы любопытный.
-Это есть. Но так кто же
все-таки?
-Журналист. -Малинин?
Да, что-то знакомое.
Пейте, а то остынет,
журналист Малинин.
Каким же вас сюда ветром?
Что, собираетесь об этом писать?
-О чем "об этом"?
-Ну, тут стряслось на дороге.
Что, не в курсе, что ли?
-В курсе.
Знаете что... Как вас?
-Герман.
-У меня тут есть кое-что.
Вы как?
-Что это вы на ночь глядя?
-А я тут по другому делу,
занимаюсь экономическими
вопросами.
Про подвиги не писал,
не приходилось,
но ехал в том самом поезде,
так что, можно сказать,
лично столкнулся. -С платформами.
-Вот именно.
Так что давайте.
-Я после выпивки храплю, учтите.
За что же мы?
-За жизнь.
За жизнь, Герман.
За что еще пить в моей ситуации?
-Тогда ваше здоровье.
И здорово вас тряхнуло?
-Порядочно.
-Много ездите, наверное?
-Приходится.
-Жена у вас заботливая.
-А что, видно?
-Видно. -По рубашкам?
-В том числе.
-А вы прямо как следователь,
честное слово.
Открою секрет: рубашки сдаю
в прачечную "Снежинка".
-Я случайно обратил внимание,
как у вас все уложено в чемодане.
Женская рука. Ошибся, нет?
-Нет, правильно.
-Вот видите.
А я и есть следователь,
как ни странно. Гасим свет?
(стук в дверь)
-Извините.
-Что вы хотели?
-Мне бы товарища Ермакова.
-Вы давайте либо туда, либо сюда.
И дверь поплотней, сквозняк.
Так что же вы хотели?
-Я врач Белоконь,
был в том самом поезде,
пытался оказать первую помощь
машинисту.
-Вернее сказать, последнюю.
-Меня просили задержаться
до вашего приезда.
Скажите, смогу я сегодня уехать?
До вечера управимся?
-Не знаю. А что?
-Я не рассчитывал, у меня тут
никаких дел больше нет.
-Вы мне одеться мешаете.
-Хорошо, я подожду.
-Доброе утро.
Ого, сколько вас!
-Герман Иваныч! Давненько...
-Давненько, да.
-Такие у нас тут дела, видишь.
-Плохие дела.
А что вдруг с утра пораньше,
Скворцов? Что за паника?
-Бумажки тебе принесли, дело тебе
передаем.
Ты же сейчас в депо.
-Ладно, давайте. Что там у вас?
-Заключение ведомственной
комиссии,
протокол осмотра,
объяснительная Пантелеева -
все, что я успел за 3 дня.
-Ну-ка, сержант.
-Протокол... А замусолили-то.
-Герман Иваныч!
-Ладно, разберемся.
-Я хотел предупредить...
Это кто?
-Это сосед. Пусти-ка.
-Что там у тебя еще, Скворцов?
-Вот.
-Вот оно, наше хозяйство.
Тесновато, конечно.
Давно ставили вопрос
о расширении.
Думаю, что теперь это решится
в свете последних событий,
как вы понимаете.
Грешно говорить,
но Евгений нам помог.
Есть идея: депо имени Тимониных,
отца и сына, машиниста и сына
машиниста.
Два героя.
Знаете, я ведь у его отца
помощником начинал.
Вот здесь и начинал.
Познакомьтесь: члены
ведомственной комиссии.
Бобров, ревизор по безопасности.
Фисенко, замначальника
по движению.
Сводкин, начальник смены.
Ну что, пусть войдут?
-Зачем?
-Не хотите познакомиться?
-Я же познакомился.
Заключение при мне с подписями,
целых 9 подписей.
-Пухова с дрезиной
к диспетчерской.
И Губкина давайте. Где он там?
-Здесь Губкин.
С горки они вон с той, за мостом.
Вдруг раз - и готово.
Лоб в лоб 6 штук.
Чувствую - пошевелиться не могу.
Верите, нет, Павел Сергеич?
Стою вот так, ни рукой, ни ногой.
-Ты следователю.
-Вы меня кем, свидетелем?
-Свидетелем.
-А под суд кого?
-Посмотрим.
-Вон туда смотрите, не ошибетесь.
Там им всем, гадам, на полную
катушку выдать надо.
То у них вагон уйдет,
то в 75-м дрезина убежала,
в Кашино поймали.
Каждый год они там такие подарки.
-Губкин! -Как есть говорю,
Павел Сергеич.
-Ты говорить говори, только дыши
потише.
-Приближаемся.
Сейчас светофор проедем,
шлагбаум.
Правильно, с этого места мы их
и увидели.
Я так стоял. Женя сперва сидел,
потом тоже встал.
Тормози теперь! Тормози, говорю!
Вон они идут, 6 штук.
И меня вдруг тут как будто
к двери подтолкнуло.
Что дальше? Открываю дверь
и прыгаю.
Полянку видите?
Вот же, вот эта полянка.
-Куда ты?
-Пускай. Мы его на обратном пути.
-Пантелеев?
-Так точно, Пантелеев.
А я вас заждался, товарищ
следователь.
-В январе вас на пенсию
провожали, на заслуженный отдых?
-Плохо, видно, провожали.
Вернулся.
-Здоровье позволяет?
-Да, здоровье.
-Что можете сообщить по поводу
ухода 6 платформ
с сафоновского участка?
-Наконец-то ближе к делу,
а то все вокруг да около.
Что я могу пояснить?
-Да. Что именно?
-А ничего.
-Ваша смена была 17 августа?
-Моя. А чья еще?
Не стал бы ты меня таскать.
Верно?
-Говорите "вы", Пантелеев,
и спокойно, пожалуйста.
Вы ставили тормозные башмаки?
-Я устанавливал, я,
Пантелеев Петр Филиппович.
-И сколько же вы их установили?
-Два, по инструкции, как
положено.
Там уклон, шутка ли.
С этой горки в 75-м дрезина ушла.
-В 75-м без похорон обошлось.
-То-то и оно. А как же они
покатились, проклятые?
Вдруг взяли и покатились -
по щучьему велению, что ли?
-Дальше, Пантелеев, дальше.
-А что дальше?
-Говорите, что вы хотели сказать.
-Ничего я такого не хотел.
Только сторожиха показывает:
крутился там один в тельняшке.
Что же он по путям шастал,
интересно?
Вы и разберитесь, кто он да
с какой целью,
каким ветром к нам этого
матросика.
-Какого матросика?
Что вы мне поете?
Матросика... запел, понимаешь.
Этот матросик ваш рабочий,
Котов Владимир,
и вы это прекрасно знаете.
А если не знаете, то я вам
объясняю.
Это все уже выяснено.
-Ну так что?
-Вот я и хотел спросить: как
на горке оказался один башмак?
-Правильно, один.
Второй вниз протащило.
-Второй - это который у стрелки,
в кустах? -Вот именно.
-Что-то его далеко протащило.
Нет? -Да нет, недалеко.
Прикинь: тяжесть да скорость.
-Так что же, это инструкция
виновата?
Может быть, мало двух башмаков?
Что еще такое с вами, Пантелеев?
-Голова.
-Вовремя.
Ладно, прочтите и распишитесь.
-Где? -Тут внизу галочка.
"С моих слов записано верно".
Вам что-то не нравится,
Пантелеев? -Да нет.
Так что, товарищ следователь,
вроде, решетка получается?
-Почему? Кто вам сказал?
Свободны, Пантелеев.
До свидания.
(стук колес)
(скулит собака)
(лай)
Ах ты! Елки-палки. Пошел вон!
(скрип двери)
(звон стекла)
-Ты чего здесь делаешь? Стой!
Стой, тебе говорят!
(свисток)
Стой!
(лай)
-Легки на помине.
Только подумал о вас.
-Подумал: явится чего доброго
в 3 часа ночи, разбудит.
-Нет, я о вас не такого мнения.
Вы, по-моему, человек строгий, во
всяком случае, не легкомысленный.
Что, Шерлок Холмс, копаете?
-Копаем.
-Поделились бы.
У вас, наверное, интересные
детали, факты.
-Мои детали вряд ли вам подойдут.
-Виноватого нашли?
-А как же.
-Опять какой-нибудь стрелочник
виноват. -Вот-вот.
-Арестовали? -Кого?
-Стрелочника.
-Нет. Зачем?
-Гнались, что ли, за ним?
-Почему?
-Извозились здорово.
-Что поделаешь.
Всех не арестуешь.
А надо бы иногда.
Уж больно много всяких жуков
развелось...
если вы в курсе.
-В курсе, в курсе.
-Начать с того, что многие в душе
сочувствуют правонарушителю.
Не жалуют следователя, если
говорить честно.
Так уж повелось с давних пор.
-Вероятно, с тех пор, как ваш
брат
фабриковал эти самые мифические
дела.
-Ну, наш брат или ваш брат -
это еще вопрос.
Я имел в виду, что сегодня любое
следствие
сталкивается с трудностями,
которые непросто преодолеть.
Попробуй-ка допросить вас, если
вы, подозреваемый, к примеру,
не желаете отвечать. Что с вами
делать? -Со мной? -С вами.
-То есть как это -
не желаю отвечать?
-Не желаете - и все.
И, кстати говоря, имеете на это
полное право.
-Не знал, что есть и такое право.
Спасибо, буду иметь в виду.
А кто сегодня свет гасит?
-Вы.
-Это почему?
-Очередь ваша. Спокойной ночи.
-Ну, отдыхай.
Завтра в 13:30 придет машина,
поедем в колхоз.
-До завтра.
-Галина Ивановна!
Галина Ивановна, всего три места.
-Так надо сходить, узнать...
Ну не я же пойду этим заниматься.
-Передышка?
-Да.
-Как у вас дела? Идут?
-Идут. А у вас?
-Тоже. Эта женщина, кто она?
-Какая? -Вот эта, которую вы
довели до слез.
-Вдова машиниста.
-Узнали что-нибудь новенькое?
-Да, кое-что.
(свистит)
(лай)
На...
Ах ты, рыжий. Иди ближе, ну.
На еще. Эх ты!
Ну! Вон, сзади.
Ну вот. Ешь, ешь.
Вот так-то.
Это она, вернее он, три дня
за мной по пятам ходит.
Я вчера от нее и так и сяк,
и в магазин, и пива выпил.
Ну все, думаю, оторвался.
Я в гостиницу. Утром просыпаюсь -
пожалуйста, сидит.
-Это у вас что, ранение?
-Что?
А, это... Давным-давно.
-Нож? -Огнестрельное.
Я начинал-то в угрозыске.
-Это кто же вас так?
-Кто? Субъект один сильно
нервный.
-Поймали.
(напевает) -А степная трава
пахнет...
-В каком же вы чине считаетесь?
В большом или - как у вас?
-Не очень.
Начальство не разглядело моих
дарований.
-То-то, я вижу, вы стараетесь.
Без выходных...
-С выходными.
-Сегодня суббота.
-Сегодня да. -Пойдемте утром
на пляж. -Решили.
-А вам к лицу форма.
-Всем к лицу.
-Ну ладно. Желаю успеха.
-Спасибо. Мне сегодня это
очень нужно.
Так что же с ним?
-Гипертония.
-А-а! -Вы напрасно. В данном
случае достаточно серьезно.
-Раз серьезно, попрошу справочку.
Вы же разрешаете с ним
побеседовать?
Напишите черным по белому.
Дайте мне его, дайте.
-Что, опасный преступник?
Не скажешь ведь.
Хорошо, 10 минут.
-Не больше.
-При таком давлении лучше
не волноваться. -Постараемся.
-Ну как постараетесь?
Я вот с вами сейчас говорю и уже
волнуюсь.
-Здравствуйте.
-Ну, молодцы. И здесь нашли?
-А как же.
-Слушаю вас.
-Петр Филиппович, я не стал бы
вас волновать,
если бы не один вопрос, который
нам надо срочно выяснить.
-Слушаю, слушаю вас.
-Тот самый вопрос. Вы знаете,
какой.
Вы мне сейчас быстро ответите,
и я уйду.
-Слушаю.
-Это я вас слушаю.
Итак, сколько?
Сколько вы установили тормозных
башмаков под платформами?
-Два тормозных башмака.
-Однако, если помните,
при осмотре в вашем присутствии
на горке был обнаружен
только один башмак.
Один, а не два.
-И это показывал.
Второй вниз протащило, к стрелке.
-Ваши показания, Пантелеев,
к сожалению,
опровергаются показаниями
свидетельницы Воробьевой.
Воробьева, стрелочница,
утверждает - лист дела 8-й:
"Я как услыхала по радио об этих
платформах,
сразу башмак в руки и бегом
на дорогу, устанавливать,
тормознуть надеялась. Башмак мой,
как пушинку, сбросило,
аж в кусты отлетел весь
погнутый".
Вот так, Пантелеев.
Ну, что скажете?
Мы нашли башмак Воробьевой.
А ваш, якобы второй башмак,
не нашли и никогда не найдем,
потому что его вообще не было.
Пожалуйста, подойдите к окну.
Вы видите женщину на скамейке?
-Да.
-Если хотите, она сейчас сюда
зайдет.
Вы узнаете ее?
-Она же спиной сидит.
-Это Воробьева.
Повторяю, если есть необходимость
в очной ставке...
-Не надо.
-Так сколько было башмаков-то?
-Один! Всю жизнь один! Никогда
второго не ставил. С 34-го года!
И сменщик не ставил, и другой
не ставил. Никто и никогда.
Мало ли, что они там,
в инструкциях пишут.
А если по инструкции -
вообще дорогу закрыть надо!
Понял? И все! Можете сажать.
-Петр Филиппович... Значит,
договоримся так.
Я сейчас уйду, а вы перво-наперво
преспокойно ляжете, отдохнете.
Ночку переспите, а утром
на свежую голову
сядете и напишите все, как было.
Идет?
Завтра или послезавтра,
смотря по самочувствию.
Я не тороплю вас.
До свидания.
(песня из репродуктора
на французском языке)
20 рублей мои, остальные твои.
-Это в связи с чем?
Не иначе как улики в кармане.
-Да ну, улики. У меня сегодня
день рождения.
-Да ну! Сколько?
-Все мои. -А все-таки?
-А сколько дашь?
-45.
-Это ты хватил. 44.
-За тебя. Я тебе пожелаю...
-Да ладно. Давай выпьем.
Знаешь, чего мне пожелай? Детей.
Вдруг сбудется? Не везет пока.
Мы с женой из детского дома
хотели брать, но тоже непросто.
Очередь. И там очередь. Дефицит.
-Что вы так поздно?
-Такая работа.
-Мне уже кассу пора снимать.
-Да ничего, успеешь.
-А это что за публика?
-Это? Телевидение.
-Что, уже телевидение
подключилось? -Ну да.
-Что он на меня все смотрит?
-Кто? -Да этот, чернявый.
Не нравится мне этот городишко.
-Я здесь родился.
-Ты родился здесь? -Да.
Раньше часто приезжал к матери.
Потом перестал: не к кому.
Нет, ты зря. Хороший городишко.
Я здесь до самой армии, потом
институт, Ленинград,
вот осел в Белорецке.
-Слушай, а где ты там
на Космонавтов?
В начале или в конце?
-Дом-башня.
-Дом-башня? Это же совсем рядом.
-Заходи в гости.
-Телефончик запиши.
-А, пожалуйста.
-Слушай, подожди.
Давай один опыт сделаем.
Пиши, я отвернулся.
Написал?
-Да. -Переверни.
Руку положи. Не бойся.
2-28-19.
-Ну, знаешь...
-Угадал, да?
-Ты еще и фокусник вдобавок.
Да нет, ты знал мой телефон.
-Откуда я твой телефон знал?
-Навел справки.
-А зачем мне наводить?
-Да кто вас знает. -Ну ладно.
Давай что-нибудь посложнее.
Скажем, строчку из стихов.
-Какую строчку?
-Любую строчку.
Только знаешь, я насчет стихов
не мастак,
так что что-нибудь из школьной
программы.
Ну давай, я не смотрю.
-Не хотел бы я к тебе на допрос.
Надо делать карьеру с такими
способностями.
-Это точно.
-Платят-то хоть хорошо?
-Жена у меня кандидат наук,
химических.
Нам хватает.
-Ясно.
-Написал?
-Да. -Давай.
Белеет парус одинокий...
-Нет.
-Что? Не угадал?
-Извините, пожалуйста,
вас вызывают. -Кто?
-На кухне.
-Сейчас.
Это надо на трезвую голову.
-Я хотела вам сказать...
В общем, хотела встретиться
с вами. Гриша, отойди.
Извините, что я отрываю вас.
-Ничего, не страшно.
Слушаю, слушаю вас.
-Знаете что? Уезжайте отсюда.
-Почему?
-Уезжайте, пожалуйста,
я вас очень прошу.
Ничего не надо, понимаете?
Я ничего не прошу.
Виноват - не виноват,
какая разница?
Зачем людей мучить? Раскапывать,
закапывать. Мало вам, что ли?
-Не понимаю.
-Чего не понимаете?
Вон, Пантелеев Петр Филиппыч...
-Что Пантелеев?
-Умер. -Когда?
-Умер в больнице от кровоизлияния
в мозг. Уезжайте.
От вас только горе. Жени моего
нет. Его уж не вернешь.
Зачем же вам другие? Вам что,
виноватые нужны?
Так вот я перед вами, виноватая.
Меня под суд отдавайте.
-Вы что, были с ним в локомотиве?
-Да в жизни я с ним была,
понимаете? В жизни.
Вы меня прошлый раз спрашивали,
нервничал он со мной или нет.
Да, нервничал. Ревновал он меня,
понимаете?
Я виновата, я.
-Кто вас послал ко мне?
-Все послали.
Люди меня послали,
чтобы вы уехали отсюда
со своей этой собакой.
Не мучили нас.
-С какой еще собакой?
-Да с вашей собакой.
-Я вас именем его прошу,
уезжайте отсюда.
Пожалуйста, уезжайте.
-Так я не понял...
Ты карасей с отцом варил?
-Здравствуйте.
-Вот здесь.
(кашель)
-Далеко? -Не очень.
В другой номер.
-Ну-ну, приятно было
познакомиться.
-Мне тоже. Долго еще здесь?
-Посмотрим.
-А следствие не закончено разве?
-Что? Следствие?
Нет, не закончено.
-Так умер же твой стрелочник.
Нужен кто-нибудь еще?
На тебе, видимо, висит
какое-нибудь нераскрытое дело.
Следователи в таких случаях
стараются реабилитировать себя
на чем-нибудь попроще.
-Ничего себе.
Попроще - это когда один другого
финкой или в карман залезли.
-А здесь стрелку не перевели.
-Если бы стрелку.
Тут сплошной клубок действий,
а вернее бездействий.
-Ты что это, серьезно?
Клубок бездействий...
Мало тебе одной смерти, другой
смерти.
Ты что, решил потащить
целую цепочку?
Да очнись же!
Я смотрю за тобой который день
и думаю: когда же будет
остановка?
Нельзя же так, милые вы мои.
Буквой закона давить человеческие
жизни. -Не буквой закона, Игорь,
а шестью платформами весом
в 200 тонн.
Ты же сам спал в этом поезде.
-Но я же не требую искупления.
-Твое частное дело. Но буква
закона - это единственное,
что защищает тебя, когда ты едешь
в поезде,
или идешь ночью по улице, или
мозолишь глаза человеку,
которому почему-то не нравится
твой кожаный пиджак.
Я посмотрел бы на вас,
если бы не было нас.
-У нас там осталось что-нибудь
с дня рождения?
Пойми, ведь перед тобой
не заядлые преступники.
Люди, нормальные люди,
каких миллион.
Они работают, как умеют.
Они так работали всю жизнь.
Их не научили по-другому.
Только их ли в этом вина?
Что их, в тюрьму за это?
-Суд решит.
-И тебе их не жалко?
-Каждого в отдельности - да, но
когда я вижу последствия того,
что они совершают вместе,
оттого что кто-то не пришел,
кто-то напился, кто-то опоздал,
кто-то поставил один башмак
вместо двух
или ехал с превышением скорости.
Живем среди разгильдяйства.
Надо что-то делать.
Надо что-то делать!
-Карать.
-Да, и карать.
-А что это ты говорил
про скорость?
При чем тут скорость? К примеру,
что ли?
-Да нет, вполне конкретно. У него
был неисправен скоростемер.
Он не знал, с какой скоростью
едет.
-Так дело не в платформах?
-Нет, дело в них.
Но дело и в том, что
в критический момент
лишние 10 метров тормозного пути
стоили ему жизни.
-Это что, установленный факт?
-Да, к сожалению.
Или к счастью. Уж не знаю как.
Установленный с сегодняшнего дня.
-Я думал, вы уехали.
-Как же я могу уехать,
не попрощавшись с тобой.
Ты куда? -Туда.
-Вернись.
-Где допрашивать будете? -Не буду
допрашивать, просто поговорим.
Что это ты, вот даже вспотел.
-Жара. -Пойдем.
Вон там!
-Он сам мне кричит: прыгай, мол.
Два раза сказал и ногой...
Я и сиганул.
Я и сам не понял, как получилось.
Я говорю, я не сомневался, что он
вслед за мной выпрыгнет.
Ума не приложу: или не рассчитал,
или споткнулся, поскользнулся.
Я сейчас к вам шел,
в родном дворе камнями обстреляли
пацаны, сопляки совсем.
-Нехорошо.
-А чего хорошего-то.
Жена говорит: "Уедем. Все равно
житья не будет тут".
-Куда вы уедете? Двое детей.
Знаешь, без паники только,
главное.
Я не знаю, кто тебя ославил
и с какой целью,
но думаю, что все это можно
исправить. -Вы думаете?
-А как же! Главное,
чтобы ты говорил правду.
-А я сейчас правду говорю.
-Вы с какой скоростью ехали?
-Знак ограничения...
Ехали 50 км.
-А откуда знаешь?
-По спидометру.
-"Спидометру"!
У вас стрелка по спидометру
ходила туда-сюда, то ли 50,
то ли 70! Так или не так?
Барахлил скоростемер,
при расшифровке ленты
это стало видно. Так?
Хочешь, я тебе объясню,
как это было?
Увидели платформы, вовремя
среагировали. Что? Тормоза.
Но тормозной путь - что?
Оказался длиннее нормы.
Почему? Потому что скорость была
не 50, а выше.
Если бы скорость была 50,
Тимонин был бы жив.
Он не знал, с какой скоростью
едет.
-Чего сейчас говорить-то.
Нет его.
-Но ты-то есть, ты-то остался.
Только твои показания могут
объяснить людям правду
и избавят тебя от камней
во дворе.
Это в твоих же интересах.
-Вам кого?
-А вы кто?
-Меня, собственно, подселили
к вам.
Коля.
-Ермаков.
-С местами в гостинице у нас пока
трудно.
Город у нас небольшой.
Будем закладывать
новую гостиницу,
тогда пожалуйста, милости просим.
Но я думаю, мы проблему
вашу решим.
-Решим. А разве вы еще
не закруглились с вашими делами?
Нам показалось, что следствие
уже закончилось. -Нет.
-Разве есть какие-нибудь
проблемы?
-А как же, всегда проблемы.
-Вы знаете...
Мы, не скрою от вас,
заинтересованы в том,
чтобы ваша работа была завершена
в как можно более сжатые сроки.
Если для этого понадобится
какая-нибудь помощь...
-Собственно, почему вы меня
торопите?
-Вас никто не торопит.
Прошу понять меня правильно.
Все, что полагается по закону,
это пожалуйста,
никаких возражений.
Но вы поймите и нас тоже.
Город, как я сказала,
у нас маленький, все на виду,
вы в том числе.
Ваша деятельность,
как бы это выразиться...
Идет вразрез с общим настроением.
Люди взбудоражены, они говорят,
что кто-то виноват,
кого-то будут судить
и тому подобное.
Зачем нам это сейчас?
Вы понимаете, мы сейчас
устраиваем дни памяти Тимониных,
отца и сына.
Вы, конечно, в курсе.
Есть даже мысль пригласить
пассажиров поезда,
которых он спас.
Сами пассажиры изъявили такое
желание.
Представляете, люди сами
собирают деньги на памятник.
У нас уже создался
такой пассажирский фонд.
Не хотелось бы омрачать...
или, хуже того,
ставить под сомнение...
Вы меня понимаете.
Вы меня правильно понимаете?
Кстати, областная печать
уже высказалась по этому поводу.
Мы совершенно согласны
с автором этой статьи.
Вот, пожалуйста, прочтите.
-"Подвиг машиниста".
-Вот именно. Разумеется, подвиг.
Пока один спасал свою жизнь,
другой спасал жизнь пассажиров,
выигрывал в метрах,
останавливая состав.
Конечно, дело тонкое,
не надо упрощать.
Я говорила с областным
прокурором.
Положительная сторона,
негативная,
одно без другого не бывает.
Ведь не будь каких-то критических
ситуаций,
не было бы и подвигов в мирное
время. Так?
-Правильно. А вы считаете, что
нужны подвиги в мирное время?
Я-то как раз считаю,
что силы общества
должны быть направлены на
устранение таких условий,
когда кто-то, в данном случае
прекрасный ваш земляк Тимонин
должен жертвовать жизнью, чтобы
предотвратить катастрофу.
-Это другой вопрос.
-Это один и тот же вопрос.
Надо бы уже научиться дорожить
жизнью - и своей, и чужой.
А то сплошные герои, елки-палки.
Только не амбразуры закрываем
своим телом,
а дыры от разгильдяйства.
-Ну-ну. Как-то вы странно
рассуждаете.
-Странно, неужели? В каком
смысле? -Во всех смыслах.
-Это потому что терять нечего.
-Что-то вы больно разгулялись,
я смотрю. Хватит, довольно.
Марья Игнатьевна, мы сейчас
закончим этот разговор.
Товарищ явно забывается.
-Нет, почему же. Товарищ
выполняет свой служебный долг.
Другое дело, что работа ваша
несколько затянулась.
Елки-палки...
Вот у вас уже и люди
умирают на следствии.
Что ж, найдем способ решить
и этот вопрос.
-Пожалуйста, ищите способ.
Насчет гостиницы не забудьте,
пожалуйста.
(стук в дверь)
-Да-да.
А, проходи.
-Как видишь, я еще здесь.
-Да, вижу.
-Неплохо устроился.
И холодильник.
-Хочешь минеральной?
-Нет, не хочу.
-Проходи.
-Твоя?
-Моя.
-А чего же молчал? Из скромности?
-Да, я скромный.
-Случайно собачку мою не видел,
не попадалась?
И сколько же за такую платят,
интересно?
Рублей 40, 50?
Я не понимаю людей,
которые пишут не то, что думают.
-Ах вот как!
-Угрожала бы тебе
голодная смерть,
или был бы ты каким-нибудь
стариком несчастным,
пуганым-перепуганным, а то вон,
в цветущем возрасте,
здоровый, обеспеченный и
неглупый.
Ничего не грозит.
Не поторопился ты с этой статьей?
-Да, это не вся правда. Не вся.
Но пусть лучше старуха-мать
получит пенсию за героя сына,
чем пострадают еще какие-то люди.
Да и в чем их вина? Кто измерит
степень? Ты?
Нет. Подвиг.
Пусть это будет подвиг,
а не уголовное дело
с новыми жертвами.
Хватит жертв, хватит!
Я не знаю, написал бы вообще
эту статью или нет,
я человек ленивый,
да и не моя тема.
Но я встретил тебя.
Ты меня вдохновил.
Один великий писатель
хорошо сказал,
что прокуроров у нас достаточно,
а вот защитников...
Если его вдове дадут
хорошую квартиру,
даже ради этого стоит писать
такие статьи.
Ну, кажется, я тебе все объяснил.
-Такие, как ты, и есть
главное зло.
Вы своими баснями морочите людям
головы,
создаете превратную
картину жизни,
отучаете работать,
уважать законы!
-И ты всерьез считаешь,
что жизнь изменится к лучшему,
если действовать
сильными средствами?
-Да! Сильными!
Сильными в том числе!
Спокойно! Спокойно.
-Спокойно.
-Мы увидели платформы.
Тимонин приказал прыгать,
применил экстренное торможение.
Я спрыгнул.
-А когда вы обнаружили,
что скоростемер вышел из строя?
Слушайте внимательно мой вопрос,
Губкин.
Скоростемер был исправен?
-Исправен.
-Результаты расшифровки
скоростемерной ленты, однако,
ясно указывают на то,
что скоростемер был неисправен.
Допускаете ли вы,
что из-за неисправности
скоростемера машинист Тимонин
мог не знать, что следует
с повышенной скоростью?
-Не допускаю. Тимонин следовал,
не превышая.
-Что с тобой, Губкин?
-Ничего.
-Что ты мне поешь?
Ты же мне на скамейке совсем
другое говорил.
-На какой скамейке?
А, на скамейке.
Это я тогда пел, пьяный был.
-Слушай, а может,
тебя кто-то припугнул?
-Кто? Кто припугнул?
-Чудак-человек!
Ты же неглупый парень, пораскинь
мозгами-то.
Или тебе нравится, когда в тебя
камнями?
Когда говорят,
что ты трусливо спрыгнул?
-Трусливо спрыгнул.
-Скажите, Губкин,
вы с Тимониным знали,
что выезжаете на неисправном
электровозе?
-Мы выехали на исправном.
-Подпиши: "С моих слов
записано верно". И свободен.
-Разрешите идти?
-Иди.
-Пришел ко мне Женя 10-летним.
Я тогда 4-й класс приняла.
Отец у него после войны умер,
был тяжело ранен.
Замкнулся мальчик. Бывало, слова
лишнего из него не вытянешь.
Мы старались помочь ему,
приободрить,
заинтересовать кружками,
самодеятельностью.
Спасибо, товарищи отца по работе
помогли, вот начальник депо.
Увлекли Женю техникой,
а математика его всегда
интересовала.
Знаете, главная черта Жени -
любовь к товарищам.
За товарищей умел постоять.
То, что Женя людей спас,
до конца на посту остался,
жизнь отдал,
это меня не удивляет.
Такой человек.
-Ну, что? Губкина вам нашли?
-Нашли Губкина. Павел Сергеич,
у меня к вам три вопроса.
Это ваша подпись?
-Моя.
-Вы подписали документ вместо
мастера техобслуживания. Почему?
Это первый вопрос. И вопрос
второй...
-Погоди. Не спеши.
Давай на первый.
Не было в тот момент мастера.
-А где же был ваш мастер?
-Отсутствовал.
-Конкретно.
-Конкретно?
Не допустил я его.
Бывают в жизни людей
бытовые обстоятельства.
Например, свадьба сестры
накануне. Что с ним делать?
-Вы знали, что выпускаете
на линию неисправный локомотив,
а Тимонин был уверен в его
исправности?
-Это что...
Почему это неисправный?
-Потому что у него был неисправен
скоростемер.
-Откуда это видно?
-А вот отсюда видно.
Из заключения экспертизы.
-Чепуха эта экспертиза.
Мало ли что можно найти в машине
после того, как она разбилась.
Кто это теперь может установить?
-Павел Сергеич, мы вас ждем.
-Сейчас приду. Вот с товарищем
поговорим.
Минут через 5 буду.
-Хорошо.
-Вот слушай, чтобы ты не мучился.
Да, выпустил я эту машину.
Подписал, не глядя.
У меня в тот день
три дополнительных поезда
как снег на голову.
Поезда туризма.
Может, слышал?
А летний сезон -
знаешь, что это такое?
Весь график летит к чертовой
матери по всей дороге,
когда скорый останавливается
и хоть сам в него впрягайся
вместо локомотива.
Да, есть инструкция, правильно.
Но если ты не вчера с луны
свалился, то отлично знаешь,
что на инструкции
далеко не уедешь.
Если я начну по инструкции...
Не знаю, объяснил я тебе или нет.
-Объяснили, вполне.
-Парня жалко, вот что,
Женьку Тимонина.
Это ж надо, такое совпадение.
Я иногда - веришь, нет? -
проснусь ночью
и думаю, не приснилось ли мне
все это.
Не знал я, ей-богу,
не знал про этот скоростемер.
Почему он барахлит,
с какой стати?
И вообще, не верю я
этой вашей экспертизе.
-А Губкину?
-Что - Губкину?
Я не знаю, что он показывает,
твой Губкин!
-Неправду он показывает, вот что!
Под вашим давлением!
Вот такая прискорбная картина.
Вот, распишитесь.
-Что это?
Постановление об отстранении вас
от должности
до окончания следствия.
-Давай, давай. Постановление...
Ничего, я вижу, ты не понял.
Ничего.
-Голованов!
Надо бы мне вас под стражу,
надо бы.
Жаль, закон не позволяет.
-Мягкий закон?
-Мягкий.
Но под суд я вас все-таки отдам.
-Моя фамилия Голованов.
Евгений работал у нас в депо.
Вся моя жизнь связана
с двумя Тимониными -
отцом и сыном,
Михаилом и Евгением.
Сначала я работал помощником
машиниста у Михаила,
потом Евгений работал у меня
помощником.
Я его сам привел в депо и посадил
на локомотив.
Оба они для меня как бы сливаются
в одного человека.
Как будто один человек, который
уже однажды погибал
под бомбежкой на моих глазах.
Вынесли его, спасли. Я ему
свою кровь сам давал.
А потом уже, через 10 лет,
хоронил.
А теперь вот опять хороню, вторично.
-Будет воздвигнут памятник
героям.
Мы собрались здесь сегодня,
жители нашего города,
его близкие, товарищи по работе,
все, кто знал машиниста Тимонина
и шел с ним по жизни.
Здесь собрались и те, ради кого
он пожертвовал своей жизнью, -
пассажиры скорого поезда.
И пусть этот подвиг заставит нас
всех задуматься
о цене жизни каждого человека!
Мы все причастны к случившемуся.
И пусть эта героическая смерть...
 

////////////////////////////