Приказ: перейти границу (1983 год). Цитаты и фразы из фильма

«Приказ: перейти границу» — советский художественный фильм Юрия Иванчука 1982 года. Вторая часть дилогии, начатой фильмом «Приказ: огонь не открывать».

Все фразы и цитаты

"Заявление Советского правительства
правительству Японии.
После разгрома и капитуляции
гитлеровской Германии,
Япония оказалась
единственной великой державой,
которая всё еще стоит
за продолжение войны.
Требования трех держав:
Соединенных Штатов Америки,
Великобритании и
Китая от 26 июля сего года
о безоговорочной капитуляции японских
вооруженных сил, было отклонено Японией.
Учитывая отказ Японии капитулировать,
союзники обратились к
Советскому правительству
с предложением включиться в
войну против японской агрессии,
и тем самым сократить сроки окончания войны,
сократить количество жертв и содействовать
скорейшему восстановлению всеобщего мира.
Верное своему союзническому
долгу, Советское правительство..."
ПРИКАЗ: ПЕРЕЙТИ ГРАНИЦУ
Боевая задача:
форсированным маршем
преодолеть эту полупустыню,
выйти к перевалам Большого Хингана,
оседлать их и удерживать до
подхода основных ударных сил.
Подчеркиваю - от наших действий
зависит успех наступления
по всему фронту.
Двигаться будем на предельных скоростях.
Опорные пункты противника обходить.
В бой, по возможности, не ввязываться.
Соблюдать скрытность движения.
Никаких радиопереговоров.
Все рации работают только на прием.
Да, тут нам придан батальон,
который стоял здесь, на границе.
Вот, командир, знакомьтесь.
Капитан Тихонов.
Ваша задача, капитан, по
условному сигналу следовать за нами.
И вот здесь, в этом квадрате
обеспечить прием транспортных
самолетов с водой и с горючим.
- Да. Но...
- Что?
Товарищ генерал, мы были уверены,
что пойдем в передовом отряде.
Вы пойдете вслед за нами. Ясно?
И постарайтесь не слишком отстать.
Разрешите, товарищ генерал?
Мы провели партийные
комсомольские собрания,
мы людей призывали. Мы говорили:
"Вы пойдете в бой первыми".
И потом, они действительно заслужили.
Так. Сколько у вас новобранцев?
Примерно, половина. Но все они прошли
первоначальный курс подготовки.
А мои прошли всю Европу.
Разница есть?
Товарищ генерал, мы тоже тут
сидели, не сложа руки. У нас есть опыт,
мы знаем местные условия. В конце концов,
мы четыре года ждали этого часа.
Товарищ генерал, из штаба.
За четыре года, капитан,
вы должны были усвоить,
что приказы не обсуждают,
а их выполняют.
Он считает, что мы всю
войну в тылу просидели.
Мы, мол, не солдаты, а крысы тыловые.
Теперь, дескать, и нам славы захотелось.
Да помолчи ты лучше.
Павел Андреевич, как
наша служба называлась?
Забайкальская Академия.
Не мы выдумали, народ назвал.
Я тоже в 41-м году на фронт рвался,
чтобы за сыновей погибших отомстить.
А теперь... Теперь горжусь,
что служил здесь. И имею право гордиться.
А мы с ним на Халкин-Голе вместе воевали.
- С кем?
- С Артамоновым.
Вот как? И он тебя не узнал.
"Катюши".
По машинам!
- Ну, Витя, началось.
- Началось!
Заводи.
- Заводи.
- Отставить. Как?
- Почему отставить?
- Всем разгружаться.
Что случилось? Таков приказ.
Комбат!
Слушай, товарищ генерал.
- Тебе известно, что такое тэйсинтай?
- Так точно.
Японские отряды смертников.
Так вот, остерегайся, когда пойдешь.
По данным разведки, их
заброшено здесь много.
- Береги людей.
- Понятно.
Обиделся.
Когда нас из Германии перебрасывали сюда,
мы старались мальчишек не брать.
Приказа такого не было,
но все командиры
оставили новобранцев там.
- Ясно?
- Так точно, ясно.
Береги людей. Пусть
смертников победят живые.
Говорили, призывали. Гордитесь.
- Забайкальская Академия.
- А все "академики" в обозе.
Рядовые Чебоков и
Евдокимов, наряд вне очереди!
За что, товарищ старший сержант?
- Так, два наряда!
- Есть два наряда вне очереди.
Правильно, Терентий. А я бы этим
умникам еще и третий добавил.
Ефим Иванович, а ты откуда взялся, а?
Мне приказано вас прикрывать.
- Здорово, Терентий.
- Здорово.
- У тебя сзади-то всё цело?
- Так.
Кругом, значит, охрана
- и спереди и сзади.
Райская жизнь!
Ну, сколько еще можно ждать?
Да они, вообще про нас забыли.
Погоны не достали?
Где же их достанешь, Екатерина Ивановна?
У нас же не тот военторг,
не то снабжение. Рангом не вышли.
- Возьмите.
- Спасибо. А у вас это откуда?
Да это давно должны были
в позапрошлом году присвоить, вот я и...
Спасибо. Так может, вы сами
и отдадите, как подарок от вас?
И, вообще, не говорите ему.
Я, Екатерина Ивановна, что-то сплю плохо.
Думается про всякое.
Ведь вот до чего дошел.
Все на свете можно разгадать,
окромя человека.
Вот, ему бы радоваться
надо, а он тоскует.
Ему бы жить да жить, а он смерти ищет.
Как это понять?
Или взять меня, к примеру, я
из сибирских старообрядцев.
Мне ведь, вера моя воевать не дозволяет,
а я уж третью войну пластаюсь.
Это несправедливо.
Он нас нарочно на кухню
посылает, чтобы добавочно питать.
Я же знаю.
Что мы, дистрофики, что ли?
Просто у нас габитус такой.
Что? Как ты сказал?
Габитус. Телосложение такое.
Ага. Ну, слушай меня
внимательно, Евдокимов,
в армии приказ командира
для солдата - закон. Это раз.
А во-вторых, когда тебя не спрашивают,
лучше помолчать. Вот так.
Ну а в-третьих, когда
у солдата такой вот...
- Габитус.
- Вот. Габитус - плюгавый.
Его надо поправить. Усвоил?
- Воспитываешь?
- А, Ефим Иванович.
Из-за таких вот, в обозе пойдем.
Ну и правильно. Я бы их тоже не взял.
Ишь ты? Не взял...
А тебе-то самому, сколько было лет,
когда ты на фронт сбежал, а?
И вот он результат.
Тогда всё было другое.
Кто бы искурить, что ли, кто дал.
Так вы же не курите, товарищ замполит.
- А?
- Так вы же не курите.
Ну, дайте мне эту... Папиросу, что ли.
Вон, смотрите.
А вот и смертник.
Видите, знак - левый флаг
с изображением солнца.
Так, говорили, что
смертники в плен не сдаются.
Наверное, не успел. А
вообще-то, не сдаются.
По самурайскому кодексу "бусидо",
он обязан совершить харакири,
ну, или как-то по-другому,
но должен умереть.
У них даже знаменитые спортсмены,
когда проигрывают, делают харакири.
- Разрешите?
- Ну, чего тебе? Вот, наденьте.
Нехорошо же и не положено.
Вас давно в майоры произвели,
а все товарищем капитаном называют.
- Товарищ майор, нам сигнал.
- По машинам!
Я нынче гляжу и думаю,
наши-то, молоденькие обиделись.
А на что обиделись?
Что на смерть их
не послали. Чудно.
Я вот, товарищ майор,
сам вперед никогда не лезу.
И, ей-Богу, даже доволен,
что чуток сейчас позади идем.
Нет, ежели, конечно, прикажут, так
пойду вперед, положено исполнять,
но, чтобы самому, да еще и радоваться...
Нет.
- Обгони его.
- Ага.
- Отставить.
- Почему?
Вот, памятка бойцу:
"Учись правильно утолять
жажду в условиях пустыни".
- Почитай.
- Да я же читал. А еще раз.
Что это он?
Взрыв-нарядка. Окей! Хватай!
- Ах ты!
- Шленкин, быстро!
- Сейчас.
- Ах ты!
- Осторожно, взрывчатка.
- Вижу.
- Пояс снимайте.
- Опа!
Всё! Точно взрывчатка. Вот она.
Смертник! Взорвать нас хотел.
Держите его! Товарищ лейтенант,
ну-ка отойдите, я его
сейчас... Отойдите!
Мишин, в машину. Язык
выучил - золотом поливай.
Пришпиль. Сдавайся.
- Шленкин, осмотри легковушку.
- Есть.
Ну, гады. Ну, фашисты...
Ну, гады, а?
Твою мать...
Как бы не сделал это самое харакири.
Понимаете, по их
законам, он как бы неживой.
Как бы на небесах.
- (говорит по-японски)
- Как это?
Ну, когда посвящают в смертники,
то совершают ритуал посвящения.
То, как бы хоронят заживо. С этой минуты
у него нет ни фамилии, ни имени.
Он числится погибшим за
священную особу императора.
- (говорит по-японски)
- Бредовина!
Небось, они получили деньги,
а он повышение на два чина.
- Ну что?
- Не дает себя перевязать.
Понятно. Поднимите его.
Он живой, товарищ старший сержант.
- Дохлый он.
- Точно живой.
- Русский я.
- Как русский?
Наш, что ли? А может, разведчик, а?
- Наверное, наш.
- Белогвардеец какой-нибудь.
Бандит семеновский.
Всё равно его шлепнут.
Ну что смотрите? Тащите его в фургон.
Живее, живее.
Ух, недотепы.
"Красная Армия пришла,
как армия-освободительница,
чтобы разгромить японских захватчиков
и принести свободу китайскому,
корейскому, монгольскому
и другим народам, страдающим
от японских колонизаторов.
Утром 9-го августа
советские войска пересекли
на широком фронте границы
Маньчжурии в Приморье
в районе Хабаровска и в Забайкалье.
В Забайкалье наши войска, преодолев
ожесточенное сопротивление противника
штурмом овладели Маньчжурско-Галайнурским
укрепленными районами..."
А это чьи следы?
- Несколько грузовиков прошло.
- А может, это японцы?
- Ой!
- Рядовой Чебоков, что вы дергаетесь?
Я совсем не дергаюсь.
Определите, когда здесь прошли
грузовики, сколько часов назад.
Товарищ старший сержант,
это определить невозможно.
Невозможно штаны через голову надевать,
а тут простая наблюдательность нужна.
- Часа два с половиной назад.
- Не больше двух.
Видишь, трава еще не засохла.
Два часа, плюс-минус.
Товарищ старший сержант,
это цыганские гадания.
Здесь песочек такой, здесь - другой,
этот стебелек на этот не похож.
Случайные данные, масса погрешностей.
Откуда возьмется точность?
Я согласен. Это охотничьи
сказки для младшего возраста.
А главное, проверить никто не может.
Рядовой Чебоков, расстегните гимнастерку!
Рядовой Евдокимов, достаньте
"сейкораху", которую вы
туда засадили. Обоим
по наряду вне очереди.
Товарищ старший сержант,
но ведь это же была шутка.
Ребята, слушайте меня внимательно.
Только дурак всё время
хочет казаться умным - это раз,
шутить надо вовремя - это два.
А третье...
Вот от таких сейкорах здесь бывают
заражения японским энцефалитом. Уяснили?
Товарищ майор, а если это смертники?
Тот самый отряд Тэйсинтай.
Что будем делать?
Наверняка они догоняют Артамонова.
А мы будем догонять
их. По машинам! Вперед!
Екатерина Ивановна,
водички не желаете, а?
А то мы сейчас двинем без остановок и...
Ну что вы, спасибо. Оставьте себе.
Да? Ну ладно. А
если что надо будет,
Екатерина Ивановна, вы только скажите.
- Шленкин.
- Слышу, слышу. Подержи-ка.
Смотри, вон они.
Ну вот, теперь и нам работы хватит.
- То-то наши мальчишки порадуются.
- Давай, гони.
Черт...
- Сели, товарищ майор. -Вижу.
- К тем машинам, быстро.
- Есть.
- Лейтенант, и танк сюда, быстрее.
- По машинам!
Осторожно, ноги береги.
Екатерина Ивановна, не
вылезайте, на руках перенесем.
А ну давай! А ну, ребята, навались!
Уперлись задними ногами, сама пойдет!
Ну что ты здесь крутишься?
Глядеть противно.
- Вот, вечно у вас одни грубости.
- Отойди отсюда.
Отойди, тебе говорят!
- А ну давай! -Пошел!
Всё равно пойдет. А ну навались!
Ну вот, пошла.
Мы их упустим. Упустим. Следы заметет.
Товарищ майор, радиаторы
кипят. Я прикажу заменить воду.
В цистерне неприкосновенный
запас. Людям не хватит.
Погодите. Ведерников, автоматчиков
на танк, и за японцами. Быстро.
Но без 34-ки мы столько прокантуемся.
- Быстро, я сказал.
- Есть.
Ну, поднажми, ребята.
Умный в гору не пойдет
- умный гору обойдет.
А это знаешь? "На вершину поднялся -
мне чудится, я выше всех.
А над головою - звезда.
Вращение планет и
миров, бездонная высота".
- Что это?
- Танки. Японские танки -
древнейший вид поэзии.
Всего пять строчек, совершенно
гениальные миниатюры.
Ты поберегись.
Никого у меня не осталось.
Ты-то у меня, как сын родной.
Давай.
- Голова кружится.
- Тепловой удар.
Мокрую тряпку на лоб, смочите губы.
Всю выпил. У меня
сегодня День Рождения.
Честное слово, я не вру.
- Так, поздравляю. Рядовой Евдокимов.
- Я.
Отведи его к бочке и положи в тень.
Правильно, Екатерина Ивановна? Давай.
- Напоить?
- Сто грамм, ради праздника.
За сохранность воды,
Евдокимов, отвечаешь лично!
Есть.
Ты наплюй, что мы в какой-то Маньчжурии,
что война. Ты гляди в будущее.
Вот, считай, в 50-м году тебе будет 24.
В 80-м, всего 54.
И не таким уж старым хрычом
ты встретишь 21-й век.
Екатерина Ивановна, в роте уже несколько
тепловых ударов. Надо что-то делать.
- Знаю-знаю. Все новобранцы.
- Ну как?
Полегче, вроде. Филипп
Андреевич, а сколько
вам будет в 2000-м году?
85. Только до этого дожить надо.
У нас тоже, учитель
литературы - вот такой мужик.
"Вращение планет и
миров, бездонная высота".
Так, рядовой Евдокимов,
вы же на посту. Что это такое?
Вы где? Что за стишки такие?
- Танки.
- Чего?
- Какие танки?
- Японские танки.
Так, что, опять шуточки?
Никак нет. Это стихи
так называются у японцев.
Всего лишь пять строчек.
Так, вот слушайте внимательно.
Уж я-то знаю, что такое
японские танки, настоящие.
Они вдоль границы катались, и в меня,
лично в меня нацеливали
свои пушки и пулеметы.
Разрешите вопрос,
товарищ старший сержант.
- Ну?
- Вот вы говорите, видели настоящие танки.
А я думаю, что настоящие -
не те, которые с пушками.
Настоящие, как раз, из пяти строчек,
потому что поэзия
бессмертна, а это железо.
Да, в общем-то, хлам и дребедень.
Вот, научитесь сначала гранату кидать,
чтоб вражеский танк
стал хламом и дребеденью.
- Уяснили?
- Так точно. - Екатерина Ивановна!
Видали, Екатерина Ивановна?
Нахалы и больше ничего.
Нет. Хорошие у вас мальчишки.
Да, вундеркинды.
Чересчур книжек начитались.
Это же прекрасно. Вы знаете,
я иногда думаю, как они раньше жили.
Тоже ведь четыре года
и голодали, и мерзли,
и в школу под огнем бегали.
И где читали? Читали
где-нибудь в бомбоубежище
при коптилке какой-нибудь.
Вы не задумывались?
Это конечно, это я понимаю.
А я их специально на
кухню почаще посылаю.
Ну и правильно. Правильно,
они ведь молодые, еще растут.
Спасибо.
Товарищ старший лейтенант, ну, закипел.
Терентий,
ты что, под ручку ходишь, да? Кавалер.
Во всем батальоне один
такой хмырь нашелся.
- Вот что, послушай внимательно.
- Да заткнись ты.
И учти, мы тебя предупреждали.
Слушай, ты еще слаб в
коленках, меня пугать.
Так вот, слушай внимательно.
Екатерина Ивановна
вполне свободный человек.
Да ладно. Но ты же
знаешь, кого она любит.
А это несущественно.
Что? Четыре года,
день в день, и несущественно?
Да, вот, четыре года. Потому что пока ты
в госпитале валялся, наш
комбат письмо получил.
- Семья у него нашлась.
- Как?
Вот так. Он думал, что они погибли,
переживал очень, а она
нашлась, и жена и дети.
Погоди. А Екатерина Ивановна знает?
Слушай, я тебе повторяю,
она сейчас человек свободный,
потому что наш комбат
жену и детей не бросит.
- Не такой он человек.
- Понял.
Ну, Терентий, ну паскудник.
Вот уж, никогда бы не подумал.
- За водичкой?
- А тебе-то, что?
Да так, только водичку
приказано никому не отпускать.
Ты что, озверел? Мне для кухни.
А мне приказано охранять и не отпускать.
Да ты что? Я же пищу сготовить обязан
для вас, для всех.
Сходите к командиру, может, разрешит.
Ну ладно.
Разрешение я получу.
Но тебе я это запомню.
Попади ко мне на кухню в наряд,
я тебя прищучу, габитус штопаный.
Ты у меня еще картошки начистишься.
Я тебя еще не то заставлю делать.
Я... Ты еще тут встал!
Расселись все, понимаешь.
Раздать воду необходимо. Люди измучились,
они не выдержат этого, неужели непонятно?
У машин подшипники полетят, тогда что?
А до ближайшего озера
полтораста километров.
Но это питьевая вода.
Сволочь!
Вот, вот так, касатик.
- Ну, как ты?
- Нормально.
Ах ты, гад.
Когда же мне дадут его шлепнуть, а?
Больно? Потерпи маленько.
- Что еще?
- Товарищи, он воду выпустил, всю воду.
Что?! Да тебя под трибунал, понятно!
- А этого самурая...
- Отставить, Ведерников!
Туды ее, в кружку...
Что он?
Да так, кричит, что
священную Японию не победить,
за нее каждый японец
умрет - старики, дети.
В общем, самурайский фанатизм.
Ничего. Их еще будут судить,
как военных преступников.
- Перевести ему?
- Он знает, оттого и кричит.
Товарищ старший лейтенант, последнюю
машину вытащили, можно двигаться дальше.
Да? Дальше уже некуда. Приехали.
Тебя надо было под трибунал.
Ты кого поставил воду охранять?!
Сынки мои, я вам не могу приказать,
но, если у кого осталась вода...
Никак, вода? Живы, Господи, дотянули.
Вы мне?
Всё-таки встретились.
Ничего не вижу, туман.
Слушайте, мне надо сказать что-то важное.
Командира, позовите командира.
Ну что?
Нету.
Ребята, меня действительно
надо расстрелять.
И кому от этого легче будет?
- Эх ты.
- Какое решение примем, товарищ майор?
- Будем двигаться в заданный квадрат.
- Там нет воды.
И по дороге на всем
протяжении тоже нет воды.
Слушаю вас. Господин
майор, вот документы.
Прошу вас, поверьте мне, я не стрелял.
Я не мог стрелять, у меня сын
служит у вас, сержант Соловей.
В вашей части.
Сержант Виктор Соловей. Он жив?
Нет, поверьте, он не связан со мной.
Нет. Он был в детском доме.
Не помнит ни меня, ни
матери, считает, что сирота.
Я очень долго искал его.
А откуда вам известно,
что он в нашей части?
В 41-м диверсанты
переходили вашу границу,
потом я опять его потерял.
Он жив?
Ради ваших детей, одно слово.
Он жив?
Господин майор, клянусь честью,
услуга за услугу. У вас впереди ловушка.
Японцы копают ловушку.
Я всё скажу.
Всё. Мне надо знать, где мой сын.
Только скажите, ради Бога.
Ваш сын погиб в январе 42-го года.
- Как погиб?
- Да, на моих глазах.
"От Советского Информбюро.
Оперативная сводка за 10-е августа.
В течение 10-го августа
на Дальнем Востоке
советские войска продолжали с боями
продвигаться вглубь
территории Маньчжурии.
За день 10-го августа
наши подвижные войска
в Забайкалье продвинулись
на 170 километров
в сторону Большого Хинганского хребта".
Черт... Уснул.
- Не видать?
- Кого?
- Следов 34-ки.
- Никак нет, товарищ майор.
Может, ветром занесло, а может, свернули.
Этот парень Демидков - земляк мне.
Немцы у него всю семью расстреляли.
В 41-м отпросился на фронт,
а теперь вот, опять сюда.
Молодой он совсем,
потому и отчаянный.
Жизни еще не ценит.
Да мы ведь, как считать-то привыкли,
вот убило, дескать, одного человека.
А я думаю не так. Неверно.
За одно, всех его детей убило.
Еще не родившихся, и внуков, и правнуков.
С ним, все потомки
его на сотни лет сгинули.
Конечно, мальчишка, разве он...
Разве он понимает это.
Я сейчас, понимаешь,
ребятишек своих во сне видел.
Как будто гуляю я с ними.
Только лица какие-то неразборчивые.
Я вспомнить их не могу.
Разведрота капитана
Нечаева прошла вот сюда,
до перевала Большого Хингана.
- Но всё спокойно.
- Ясно.
- Здравия желаю, товарищ генерал.
- А, комбат.
Что же, молодец. Я
думал, ты отстанешь от нас.
- Ну, как твои новобранцы?
- Трудновато им.
Моим орлам тоже нелегко.
Товарищ генерал, я обязан доложить,
мы упустили японский отряд.
Вчера он шел по вашим следам.
Я послал за ним 34-ку, она не вернулась.
- Что за отряд?
- Не знаю.
Похоже, смертники-тэйсинтай.
И еще, мы подобрали
раненного белогвардейца,
он сообщил, что японцы
готовят какую-то ловушку.
- Какую? Где?
- Не знаю. Выяснить не смогли.
- Всё?
- Всё.
Покаялся, как девица на исповеди.
Кругом виноват. Пойдем.
Павел Андреевич, что с тобой, а?
Ведь я же у тебя учился, и ты для меня,
и для других был примером выдержки.
Да черта с два, ты
скисал от первых неудач.
Черта с два, ты заботился
о собственном самолюбии.
Товарищ генерал, меня беспокоит
этот отряд и сообщение о ловушке.
Мои разведчики дошли до самого
перевала. Дошли нормально.
Разрешите, я проверю еще раз?
Я привык доверять своим разведчикам.
Дело не в каком-то доверии.
Этот отряд должен где-то базироваться,
не может он просто так болтаться.
Но ваша главная задача -
обеспечить приемку самолетов.
Я это понимаю, но для этого я должен
убедиться, что поблизости нет противника.
Ну вот, такой ты похож на себя.
Добро. Давай руку.
Как говорят солдаты: "До
встречи у японского Рейхстага".
Передовой отряд прошел.
Ну что же, двинулись и мы.
- К машинам.
- К машинам! К машинам!
- Ну что, сделал?
- Сделал, товарищ майор.
Вот, возьмите.
Знобит что-то.
То ли температура, то ли съел чего.
Задача такова. Я с первой
ротой займусь аэродромом.
Ведерников, Буткин и вы, лейтенант,
с третьей ротой внимательно осмотрите
эту богадельню и всё в округе.
Повторяю, внимательно осмотрите.
Задача ясна? Выполнять.
- Товарищ майор.
- Чего тебе?
Продукты выданы сухим пайком на три дня.
Ну? Разрешите
пойти с третьей ротой?
Ну что мне здесь делать, товарищ майор.
Погоди.
- Это же Демидков. -Он.
Ёжики курносые! Товарищ майор, разрешите.
- Ладно, давай.
- Есть.
- Здравия желаю, товарищ майор.
- Здравствуй, Ефим Иванович.
- Ну, как дела? Люди все целы?
- Все.
- Я японцы эти?
- Да потерял их вчера.
Ночь, ветер, следов
никаких. Ёжики курносые.
Но свернули куда-то сюда.
- Ты уверен?
- Так точно, уверен.
Это Дацан - ламаистский храм.
Разновидность буддизма.
Одна из древнейших религий.
Дикое количество богов - тысяча штук.
А вот и здешний князь.
Местный, так сказать, владыка.
Он и его мать владеют этими землями.
Они бесконечно рады
приходу Красной армии.
Японцы были жестокими,
обижали бедных баргутов.
Даже священный храм пришел в запустение.
Спроси, нет ли поблизости японцев.
Японцы бежали, трусливо бежали.
Никаких следов. Русские
офицеры уже проверяли.
А сама княгиня безмерно
счастлива, что пришли освободители,
и просит принять подарок - сто баранов.
А это еще зачем?
Скажи, что не надо никаких баранов.
Берите. У них здесь свои обычаи,
от подарков отказываться нельзя. Берите.
- Сережкин!
- Я.
Это по вашей части. Займитесь.
Ну, товарищ старший
лейтенант... Туда их, в котел.
Ну, повезло, так, повезло.
Вот, привалило счастье-то.
- Ничего, свежее мясо будет.
- Во-во.
Не хватало мне здесь
только еще баранов пасти.
Приветствуем.
Здорово, мужики.
Здравствуй. Приветствую.
Извини, не понимаю. Закурим? "Беломор".
А ты это... Огонька дай.
- Сережкин.
- Я.
За что его, товарищ лейтенант?
Он говорит, японцы здесь.
- Здесь?
- В подземных укрытиях.
Пошел! Пошел!
Давай!
Представляете, древние буддисты
еще задолго до
возникновения письменности,
как-то обнаружили, что наша
вселенная бесконечна. Понимаете?
- Слушай, кончай ты.
- Вселенная бесконечна.
Да вы посмотрите. Дракон.
Так вот, дракон, который
кусает свой хвост -
это у них символ бесконечности.
Отставить. Хватит японскую
муру пропагандировать.
Да какие же это японцы?
Первая рота, к бою! Ложись!
Живой, вундеркинд?
- Наденьте, товарищ майор.
- Да погоди ты.
Вот она, ловушка.
Иван, быстро к саперам. Взорвать дот.
- Есть.
- Давай.
Товарищ старший лейтенант!
Товарищ старший лейтенант,
здесь подземные ходы.
Дацаны.
За мной!
- Зона номер 35.
- Какая? -35-я. -Ага.
Держаться за мной.
Вот они, куда убитых приволокли.
Раненных добивали.
Вперед!
Давай.
Что, страшно? Ну, ничего.
Что ты будешь делать...
Куда?!
Трамвай... Тот же принцип.
- Включать?
- Подожди.
Давай.
-О, черт... а
-Трамвай дальше не идет.
Толкнем. Давай разгоним ее.
- Взяли.
- Быстрее. Давай.
Ложись!
Ну, вундеркинды, держаться за мной.
Башку не подставлять,
башка еще пригодится.
Товарищ капитан, ребята, сюда!
Товарищ майор, а
ну-ка, давайте я сползаю.
А?
Товарищ майор, вы чего?
Я же третью войну ползаю.
Я мигом, товарищ майор.
Майор, да ты назад
погляди, на что это похоже?
- Давай.
- Ага, я мигом.
Прикрой.
- Ты зачем здесь?
- Есть раненные.
У тебя есть санитары. Ты сама ранена.
Да не бойся ты за меня.
И, вообще, не бойся, что бы ни случилось.
А?
Катя, ты прости меня.
Прости, если сможешь.
Я не знаю, что будет дальше.
Ну, чего ты молчишь, а, Катя?
Катя... Катя!
Ничего, старый конь борозды не портит.
Прости.
Я возьму половину бойцов с собой,
а ты туда.
За мной.
- Рядовой Евдокимов!
- Я здесь, товарищ старший сержант.
Слушай меня внимательно.
Если там чего, тут у меня в кармане,
вот здесь, письмо. Передашь военврачу
Екатерине Ивановне. Понял?
Да что вы, товарищ старший
сержант, сами отдадите.
Ты опять споришь. Как по
уставу положено отвечать?
Положено отвечать "есть".
Но всё равно я хотел сказать, что...
Отставить. Вот, ты всё знаешь,
а этого ты не знаешь.
Не любил ты интеллигентных женщин.
Сами отдадите, товарищ старший сержант.
Дот наверху. Слышите?
- Что? -Дот наверху.
А?
Лупит.
- Лупит, ядрена курица.
- Не выражайся.
Мы его сейчас культурно,
интеллигентно сделаем.
Тяжело мне по лестнице скакать.
Сейчас, сынки.
Сейчас я вас тут прикрою.
Ну вот что, вундеркинды... Возьми-ка.
Стойте здесь и держите
коридор под обстрелом.
- А вы куда?
- А неохота мне здесь помирать.
И вообще, надоело, каждый
самурай в меня целится.
Танки, пушки, смертники.
Мне это всё остоелозило.
Почти Хинган.
А я, ребята, в горах ни разу не был.
Охота залезть под самые облака.
Говорила тебе мама, не балуй с огнем.
Ведерников...
Ведерников, живой. Молодец.
А где политрук?
Ведерников. Да очнись ты, Ведерников.
Где Шленкин? Где третья рота?
Не может быть. Кто-нибудь остался?
Наши скоро будут на Хингане.
А знаешь, какая там высота?
Ничего особенного. 1949 метров.
 

////////////////////////////