«Поцелуй» — советский художественный телефильм режиссёра Романа
Балаяна, снят по заказу Гостелерадио СССР на Киностудии им. А. Довженко
в 1983 году.
Все фразы и цитаты
-Его превосходительство
генерал фон Раббек
приглашает господ офицеров
к себе на чай.
(свистят)
(голоса, ржание лошадей)
-Черт знает что!
Спать хочется, а тут
какой-то Раббек со своим чаем.
Знаем, какой там чай!
-Какой же это фон Раббек, а?
Не тот ли, что под Плевной
командовал?
-Нет, тот не фон Раббек,
а просто Раббе и без фон.
-Господа, вернемся, вспомните
прошлогоднего генерала.
-Да, еще этот заставит нас
слушать рассказы о своем прошлом.
-Здесь так не сложно заблудиться.
Где это мы? -Эй!
-Страшно...
-Господа, вернемся.
-Рябович, спросите тех, за дубом.
-Т-с-с-с!
-Что?
(крики птиц)
(кашляет)
-Куда? -Пустите, пожалуйста,
господин офицер.
-Что за страсти?
-Прошу вас, не надо.
Я прошу вас, пожалуйста.
-Что ж такое! -Зачем!
(кашляет)
-Прекрасно. Господа,
за стожком и сразу направо.
-Что?
-Направо, я сказал.
-Да, началось...
-Итак, Катенька,
в полночь здесь же.
(свистит)
-Стоп.
-Хорошая примета, господа!
Наш сеттер впереди,
значит, чует добычу.
-Тихо! Здесь где-то должны быть
дамы. Я инстинктом чувствую.
За мной!
-Вперед!
-За мной, вперед!
(передразнивает) -Рад и счастлив,
господа, извините ради Бога...
-Рад и счастлив, господа.
Извините ради Бога,
что не приглашаю вас ночевать.
Но две моих сестры с детьми,
братья,
буквально ни одной
свободной комнаты.
-Отец, надеюсь, вы сказали...
-Сказал, сказал.
-Не надо было их вовсе звать.
-Будто мне так хотелось.
-Однако же позвали.
-Дурацкий обычай, сам знаешь.
-Да, для вас обычаи всегда были...
-Знаешь что!
-Что? -Распоряжаться будешь
в собственном доме.
-Есть.
-Господи, когда же это все
кончится?
Вас так много, господа,
что представлять
нет никакой возможности.
Познакомьтесь, господа,
сами, попросту.
-Поручик Лобытко.
-Рябович.
-Сальманов.
-Поручик Мерзляков.
-И прошу садиться.
Будьте как дома.
(звуки фортепиано, голоса)
-Сережа!
-А что, господа, правда ли,
что артиллеристам живется легче,
чем кавалеристам? -Это интересно.
-Странно. -Странно?
Вы знаете, месяц назад у нас
гостили кавалеристы,
мы вообще любим принимать военных.
Вот они нам и сказали.
Помнишь, папа?
-Господа, молодые люди,
неужто нет тем поинтересней?
Хотя бы о той же литературе.
Сережа, в самом деле!
-Пожалуйста, папа,
если вам угодно.
-Почему же только мне, мон шер.
Я думаю, что всем интересно.
-Ну, извольте, господа.
Видите ли, до вас мы говорили
о Пушкине.
Мы говорили о Пушкине
как о психологе.
-Но позвольте, какой же Пушкин
психолог?
Скорее Щедрин или, скажем...
-Достоевский.
-Да, Достоевский.
А Пушкин просто великий поэт
и больше ничего. -Зачем ты так?
-Я так и думал.
Понимаете, Щедрин - это одно,
а Пушкин - это другое.
-Позвольте, я так вас понял, что
вы против Щедрина и Достоевского?
Просто объясните,
какой же Пушкин психолог.
-Извольте, приведу вам пример.
"Я вас люблю - хоть я бешусь,
Хоть это труд и стыд напрасный,
И в этой глупости несчастной
У ваших ног я признаюсь!"
Вас что-то не устраивает?
-Продолжайте, пожалуйста,
продолжайте.
-Продолжай, Сережа, продолжай.
-Прекрасно.
(Читает стихи по-французски)
(хруст)
Вас что-то не устраивает?
-Простите, продолжайте.
-Еще раз убеждаемся, что великий
поэт и больше ничего.
(читает стихи по-французски)
Я думаю, что господа офицеры
более соскучились по танцам,
нежели по психологии,
и посему прошу всех в залу.
-В самом деле, господа,
ступайте в залу, там и доспорите.
-Это был Мюссе, Альфред де Мюссе.
Пошли. За мной.
(звучит фортепиано)
(музыка)
-Господин поручик, говорят,
вы прекрасно танцуете.
Вы нас обижаете.
Ваш друг уверяет,
что вы замечательный партнер.
Мы вам не нравимся?
-Извините, я не танцую.
-Да? Простите.
-Сонечка!
-Что это значит?
-Простите.
-Как это понимать?
-Шутка касалась только его.
Простите. -Это жестоко.
-Ну что вы! Миша не обижается.
Он очень славный человек.
Он ведет дневник.
-Это, конечно, интересно.
-И там есть удивительные
по откровенности строчки:
"Сознание, что я робок,
сутуловат, бесцветен
давно уже не оскорбляет меня.
И глядя на других,
я уже не завидую, а умиляюсь".
-Вы читаете чужие дневники?
-Мон шер!
-Прошу, это совсем рядом.
-Жарко.
-Прошу вас, это прямо
по коридору.
-Мишель, пойдем в бильярдную?
Смотри, а то пошел бы.
-Там прохладно.
Дом построен давно, после этого
много раз перестраивался.
Нам сюда. Честно говоря,
не могу даже сказать,
в какое время что построено:
лестницы, ходы, переходы.
А скажите, пожалуйста, поручик.
Этот высокий офицер...
-Лобытко.
-Да, кажется.
Я не ошибся, он действительно
любитель танцев?
-Да, вы правы, не только танцев.
Вы знаете, мы его даже в шутку
называем "сеттер".
-Извините, пожалуйста.
-Мишель, мешаешь. -Пардон.
-Сейчас проверим, проверим.
-Ну, бывает.
-Так, теперь мы проверим.
-Простите, пожалуйста.
-Вот отсюда. Раз, два.
-Неплохо.
Тут у нас луза немножко...
с отверстием.
-Да, часто играть приходится.
Так, вот так.
А что вам мешает завести
походный бильярд у себя?
-В батарее? Замечательная идея.
(звучит музыкальная шкатулка,
голоса)
-Прекрасное занятие
офицеров-артиллеристов,
развивает глазомер.
Вместо того чтобы беседовать
о классической литературе...
Да, вот так вот. Можно
совершенствоваться одновременно
в благородной игре
и получать удовольствие.
Так эту каналью!
-Ну!
Что вы хотите? Пожалуйста, еще.
-С вами даже неинтересно.
(звучит фортепиано)
-Оставь, Наташенька,
я же сам понимаю.
-Но от этого нам не сладко.
-Теплая...
-И не спорь.
-Платок теплый.
-Твоя привычка приглашать этих
военных обходится нам недешево.
Мы даже не можем произвести
реконструкцию дома.
-Реконструкцию!
-Да, реконструкцию.
Тебя это удивляет? -Тише,
прошу тебя, не дай Бог услышат.
(звук удара)
-Ой, черт!
(музыка)
-Наконец-то!
-Ради Бога...
Простите, сударыня!
(смеются дети)
-Ой! Извините.
Знаете, мне ваш дом
ужасно нравится.
Он хорош даже без реконструкции.
-Да. Когда он еще принадлежал
моему отцу, тогда еще здесь был
флигель... -Очень хороший. -Да?
А кто ваши родители, они живы?
-Да. В Тамбове.
То есть нет, я хотел сказать,
что отец мой умер,
когда мне было 7 лет, а мама жива.
-Кланяйтесь. -Спасибо.
-О, как вы худы, однако, голубчик.
-Нет, почему? Что вы!
То есть я хотел... -Веселитесь.
-Спасибо. -Веселитесь.
-Спасибо, да.
-Но все-таки артиллерия есть
артиллерия. В том смысле, что...
(музыка)
(крики, смех)
-Господа!
-Поручик, прошу вас.
-Господа, да здравствуют
славные барышни села Местечки!
(поет соловей)
-Где он? -Вот он!
-Вон полетел!
-Обратите внимание: стоим рядом,
а он ноль внимания!
Экая шельма!
-Интриган!
-Шарман! Шарман!
-Господа, очень интересный случай
со мной произошел. Еду я как-то...
-Уже интересно.
- ...в купе. Душно, темно.
Только уснул, кто-то трогает меня
за плечо...
(поет соловей)
-Где, господа? -В яме.
-Где? -Мы в яме!
(напевают)
-Господа, что вы делаете?
Я прошу, господа! Пенсне!
Не раздавите пенсне!
Ничего не вижу! (напевают)
Помогите мне. Где мое пенсне?
-Господа! Карета.
И в ней - она.
-Подвода, и на ней - она.
-По-моему, это костер.
-Нет, подвода.
-Что вы, господа, разве так
шагает крестьянская лошадь?
Вы послушайте: раз-два, раз-два.
Слышите: три. -Подвода.
-И снова: раз-два.
-Все-таки костер.
-Раз-два...
-Костер и подвода.
-Господа, я серьезно.
Послушайте: раз-два.
И на ней - она. И три.
(музыка)
-"Трудно угадать.
Если от сиреневой взять только
плечи и руки,
а глаза взять у той, что сидела
напротив Сальманова, то...
А может, та, в черном?
Она моложе, попроще, более
искренна, у нее прелестные виски,
и так красиво пила из рюмки.
А вообще-то у нее слишком плоское
лицо.
Чертовщина какая-то".
(насвистывает)
-Неужто вам не крикнули "Пиль!",
господин сеттер?
-Представьте себе, да.
Сколько раз я себе говорил:
не связывайся с чернью.
Я пришел, а Катенька - нет!
Васька!
-Пива не достал, ваше благородие.
Виноват.
-Направо! Налево!
Прямо! В глаза!
Направо. Налево. Прямо. В глаза.
Полюбуйтесь, господа,
какая каналья!
Каким же нужно быть идиотом,
чтобы не достать пива.
Каналья! Чем мне тебя...
Вот вернемся, обязательно
займусь Сонечкой.
Помните, в сиреневом?
Вот так.
Все-таки ужасно хочется пива.
(музыка)
-Странный случай произошел
со мной у Раббеков.
Вышел я из зала,
запутался в коридорах,
попал в темную комнату.
Вдруг какие-то женские руки
обняли меня.
Шепот: "Наконец-то!"
Потом вскрикнула и убежала.
Пенсне упало - слепой,
ничего не вижу.
Чертовщина какая-то.
-Бог знает что.
Бросается на шею, не окликнув.
-Психопатка какая-нибудь.
-А? -Психопатка.
-Наверно, психопатка.
(поет) -Вы мной играете.
Я вижу, смешна для вас любовь моя.
Порою вас я ненавижу,
На вас молюсь порою я.
Вас позабыть не знаю средства;
Я сердцем искренно скорблю.
Хоть в вас царит одно кокетство,
Но я вас все-таки люблю.
(музыка)
-Мама...
(вздыхает)
-Ты что?
(музыка)
-Наконец-то!
-Вы что?
Послушайте, сударь...
-Дуэль?
Вы требуете удовлетворения?
20 шагов?
Стреляться тут же! Немедленно!
20 шагов!
Так, пардон.
Михаил, ну, простите. Это шутка.
-Я не хочу с вами разговаривать.
-Шутка, Михаил.
-Не надо так шутить.
Я прошу вас: оставьте меня
в покое. -Извините, Михаил.
-Это некрасиво с вашей стороны.
-Ну, шутка же, Михаил.
(звучит труба)
(крики, ржание лошадей)
(крики)
(стоны)
-Привести себя в порядок! Смирно!
Равнение налево!
-Ваше превосходительство,
батарея выстроена!
-Вольно.
-Ну, что? Как гроза?
Поход есть поход.
Трудно без командира, понимаю.
Это вам не по салонам шаркать.
У вас ездовой третьего орудия
снял наколенник,
повесил, каналья, на передок.
Взыскать.
Рябович, меньше думайте -
скорее следующий чин получите.
Что? Что? Не понял?
Почему грустный?
По толстушке Лопуховой скучаете?
Что, господа, я доволен.
(мысли Рябовича)
Лопухова - это очень полная,
очень высокая дама,
давно перевалившая за сорок.
Генерал, питая пристрастие
к крупным особам,
какого бы возраста они ни были,
подозревал в этом пристрастии
своих офицеров.
Но хорош и я со своей историей.
Оно манит, преследует,
а я словно гимназист,
воображаю себя то рядом
с барышней в сиреневом,
и с другой, что была в черном.
То закрываю глаза и вижу себя
с совсем незнакомой девушкой,
и мысленно - о ужас! -
ласкаю и склоняюсь к ее плечу
или представляю себе
войну и разлуку,
потом встречу, ужин с женой
и детьми. Как глупо!
Ведь все, о чем теперь мечтаю
и что мне кажется невозможным
и неземным, в сущности, очень
обыкновенно и переживается всеми.
Например, этот генерал
в свое время любил.
Теперь женат, имеет детей.
Мерзляков тоже женат и любим.
Лобытко - циник,
но его ждет прекрасная партия,
и он скоро подает в отставку.
Сулейманов груб
и слишком татарин,
но и у него был роман,
кончившийся женитьбой.
-Предлагаю совершить набег
на слободку.
Так, молчание.
Предлагаю совершить набег
на слободку.
Мы врываемся в слободку,
находим там сводню,
которая за определенную плату
приводит дам-с.
-Не смешно.
-Условие: самую полную Сальманову.
У него вкус нашего генерала.
-Так, по коням!
-Переходим в галоп, господа,
не успеваем!
-Не отрывайтесь, не отрывайтесь.
Идем ноздря в ноздрю.
(напевают)
(музыка)
(топот копыт)
(музыка)
-Иванов Степан!
Иванов!
Лукашенко Петр!
Сирота Иван!
Брянцев Алексей!
Луто... Лутовинов.
Василий Лутовинов!
Ваше благородие, вам письмо.
-Ступай.
-"Дорогой Мишель! Пишет вам
"барышня в сиреневом",
кажется так вы меня называете..."
-Мишель, прости, это шутка
месячной давности.
Ты же знаешь нашу почту. Извини.
(пощечина)
Ужасно сожалею о случившемся.
Готов принести извинения.
-Поручик готов принести
свои извинения.
(выстрел) -Мишель!
-Назад!
-Мишель...
-К барьеру!
-Пардон.
(выстрел)
-Сальманов! Доктор, скорее!
Остановите же его!
(музыка)
(жужжание насекомых)
(звон стекла)
(музыка)
(мысли Рябовича):
"Вот и снова Местечки.
Сейчас Раббек узнает,
что мы приехали и пришлет за нами.
Встречусь ли я с ней?
Помнит ли она?
Как больно. Глупо, глупо..."
-Сейчас Раббек узнает от мужиков,
что мы приехали,
и пришлет за нами.
-Ага, не дай Бог.
(кваканье лягушек, крики птиц)
(музыка)
-Васька! Рябович появился?
-Не видал, ваше благородие.
-Придет, скажешь, чтобы догонял.
Мы у Раббеков. Скажешь: позвали.