«Проща́ние» — советский двухсерийный фильм 1981 года по мотивам
повести «Прощание с Матёрой» Валентина Распутина. Задуманный и начатый
Ларисой Шепитько, фильм после её гибели был снят мужем, кинорежиссёром
Элемом Климовым. Он же изменил название: «Прощание с Матёрой» стало
просто «Прощанием».
Все фразы и цитаты
ПРОЩАНИЕ
Ой, не лопнуть бы!
Пей, девка, покуда чай живой.
Там самовар не поставишь.
Да...
Тебе нацедить, Анют?
Свой есть, не хуже вашего.
На, закуси.
На что мне огуречек? Мне бы старичка какого баловного!
Пощекотал бы! Правда, Лиза?
Лизавета!
Вы чего?
Вспомнили, как тебя за деда Максима сватали...
Непужанный был старичок, неопытный.
Как он огородами на брюхе-то уползал!
А вам завидно, завидно вам!
Старикана до сих пор сыскать не могут, всё ползет!
Всё ползет!
Вот кого женить бы пора,
ежели ты, мать, не можешь с ним справиться.
Да кому он нужон?
Родился маленьким, помрет
пьяненьким, белого света не увидав.
Маленько бы за ум взялся, так чего не идти за него?
- А ты бы пошла?
- А чего?
Вы бы спелись!
И спели, и сплясали! Ну что вы!
Окрасился месяц багрянцем,
Где волны бушуют у скал...
Ну, немтырь, уставился, ровно гвоздь.
- Он не немтырь.
- Не немтырь, а молчит.
Ты почто внука говорить не учишь как следует?
Он вырастет, тебя не похвалит.
Он вырастет, никого не похвалит, ни папу, ни маму.
Одного не знает, другую не помнит.
Как кукушка, подложила и улетела.
А я ей Коляню так и так не отдам.
Мы вот с ним сядем в лодку,
оттолкнемся и поплывем куда глаза глядят,
в море-океан.
Скоро...
Скоро...
Может, попужать только хотят?
А чего нас без пути-то пужать?
Чтоб непужаных не было.
Окрасился месяц багрянцем,
Где волны бушуют у скал.
Поедем, красотка, кататься,
Давно я тебя поджидал...
А ну, кабы сдох!
Мертвец грабят!
Кресты рубят!
Тумбочки пилят!
- Чего ты мелешь-то?
- Где?
На кладбище, мать вашу!
Вот как.
Вот оно что...
Вот оно настало.
Настало и нам ответ держать.
И мне.
Никто вам не позволит!
У нас санитарная обработка кладбища.
А они на нас с кольями набросились. Вон там.
Нос разбили.
Как собаки.
Зубы!
Зубы!
Могилы!
Твои отец и мать тут лежат!
Детки тут лежат!
Да разольется море, и поплывут твои кресты!
А тут пароходы, люды поедут. Ты этого хочешь?
Покуда Матёру не потопили, я тут хозяин.
Я родился тут, и отец мой родился тут, и дед.
Дай дожить без позора!
Люди!
Я же сейчас мамину фотокарточку,
втоптанную в грязь, после боровов этих вытащила!
Это что?!
Да ты!..
Ты председатель поссовета или...
Кто приказал начинать с кладбища?
Так, тогда кто не запретил этого делать?
Где Пинегин? Павел Миронович?
- Где бригадир ваш?
- А кто его знает?
Почему людей обижаете?
- Кто его ударил?
- Как с цепи сорвались!
Разве так мы должны начинать большое дело?
Разве так?
Трудные наступают дни
для всех нас.
Мы все знаем, дно будущего водохранилища...
Ты не путай грешное с праведным!
Мы все знаем,
дно будущего водохранилища должно быть...
очищено в срок.
И что бы ни случилось,
как бы больно ни было,
мы должны жить
и оставаться людьми.
Привет, честной народ!
Что, заседание у нас? А, начальство тут.
Что ж ты делаешь-то?!
Ты же мальчонкой к нам бегал, Паша, вспомни!
Ты вспомни, Паша!
Ты же мальчонкой к нам бегал! Сердце у тебя есть?
А я-то при чем?
Ты-то?!
Ты же бригадир, следить должон!
Пинегин, Пинегин! Давай, вали всё на Пинегина!
Конечно, он свой, родной,
ему и по шее - не грех.
Не могу же я разорваться на все стороны?
Технику сдай, технику прими,
тут досмотри, там догляди.
Им легко приказы давать, легко.
Конечно, всё равно он в раскорячку,
то на том берегу, то на этом.
Мотается от матери к жене-то,
на два дома поспевает.
Вот тут и догляди всякого
дурака, который могилы поганит.
А что я могу, что от меня зависит?
Будто у меня душа не болит!
Сколько долбил - собирайтесь. Куда там!
Кобенятся, будто их в Америку тянут.
Конечно, сначала непривычно.
Дров не рубить, печь не топить.
Так они коров норовят с собой, овец.
Куда овец-то? Там и травы-то нет.
Ладно, мать.
Не трави душу.
Ну, перевезу я могилки.
И деда, и бабку.
Потерпи.
Полгода продолжается наш полет над планетой.
Но привыкнуть к тому,
как прекрасна Земля из космоса, невозможно.
Нюня.
Нюня. Кс-кс-кс... Кс-кс-кс...
Ну всё, всё.
Выходи.
Нюни, детушки-коровушки...
Ну, слышь?
Выходи!
Дарья...
Чем...
Чем мы виноваты?
Каждому свой черед подойдет.
Ты первая, а нам ждать.
Да где ты там?
Выходи.
Запирай.
Сейчас.
- Егор.
-Ну?
А ключи кудыть?
В реку кинь.
Дай мне.
Ну ничего.
Настасья!
Сейчас.
А самовар-то из дому не заворачивают.
Почему?
Чтобы знал, куды ворочаться. Примета такая.
Нам теперь никакая примета не подойдет.
Ладно, поехали.
Ну ничего.
Может, ничего еще.
Мать сыра-земля, мать сыра-земля...
Мать сыра-земля...
Ты благословенна, ты освящена, ты...
Ты...
Ты благословенна.
Ты освящена.
Всеми ты царями царь.
Всеми ты царями царь.
Будь ты кроток, будь ты милостив.
Будь ты кроток, будь ты милостив.
Будь ты кроток, будь ты милостив.
Мать сыра-земля, ты благословенна, ты освящена,
Ты всякими травами и всякими цветами украшена.
Украсило тебя красно солнце, ясны звезды, вечерни зори.
Батюшка ты царь огонь,
Всеми ты царями царь, всеми ты огнями огонь,
Будь ты кроток, будь ты милостив.
Я молюся, я корюся тебе, батюшка царь огонь,
Жди и спали все наши скорби
и призоры, страхи и переполохи,
самих нас не тронь.
Я спрошу у тебя, батюшка, я спрошу у тебя, красно солнышко,
еще что же стоят за люди, еще что же пришли за гости?
Пришли люди незнакомые, стоят гости небывалые.
Как на небе месяц светел, снеги мертвы,
так бы и дела их были мертвы.
Вы передо мной есть лютый огонь, я перед вами - сильная вода.
Быстра речка перенослива, сыра мать-земля терпеливая.
Молния палит, лес ломит,
травою шумит, водою замывает, песком засыпает.
Ключ и замок моим словам.
Лежит утка да камень.
Нет у камня яиц, нет у утки молока.
Ключ и замок моим словам.
Будьте мои слова крепки, сердиты, на то мое дело.
Крепче ножа булатного, вострее сабли вострой.
Ключ и замок моим словам.
Аминь, и трем аминям аминь.
Стоит!
Ты постой, постой, красавица моя,
Дай мне наглядеться вдоволь на тебя!
Здорово, бродяга!
Да тут целый дом!
Да, на дом хватит.
- Да с банькой.
- И дров на зиму.
Точно!
Велотрек можно построить.
Дебаркадер с рестораном! Дебаркадер!
Ну что, дед?
Куда класть-то будем?
Мимо земли не положим.
- Чего свистишь?
- Зову.
Ого, зверь какой.
Заводи.
-Ну-ну.
-Как дважды два - четыре!
А у нас всё пятью пять - двадцать пять. Пошли, ребята.
Куда пошли?
Принимать приедут - куда спрячешь? Фуфайкой накроешь?
А ну, давай сюда!
Кончай!
Пилу пожалей!
И себя.
Да плюнь ты на него, пусть стоит.
Плевать мы все мастера.
А потом он из-под воды как буй торчать будет, да?
Да на, вали!
Добро пожаловать, дорогие гости!
Спасибо, что пришли на помощь нашему совхозу!
Перед нами поставлена задача:
заготовить сена для совхозного стада на нашем острове
до того, как он будет затоплен!
Выведем Матёру в передовые Матёры! Ура!
В добрый час, дорогие товарищи. С праздником.
Речной-20!
Поставьте баржу 975 на рейд,
а баржу 571 подведите к причалу номер 1!..
Ну чего, бабушка, готовишься?
Готовлюсь.
Ты бы пораньше ехала. Чего тебе смотреть на всё это?
На то мне и глаза дадены, Андрюшка, чтобы на всё смотреть.
Когда переезжать-то будешь?
Да вот отец приказ подаст, и поеду.
Срок-то есть?
Есть.
Вот так бы и человеку, сказали, когда помирать,
ну и знал бы, готовился,
без пути не суетился бы.
А забавно было бы.
Ты живой, здоровый,
а в паспорте, где год рождения, год смерти рядышком стоит.
Захотел, к примеру, жениться.
А ну, покажь, голубушка, какая ты долголетняя.
И она тоже - ну-ка, ну-ка.
Чуть не так, и разбежались по-хорошему, а?
Во-во, и разбежались.
Сейчас всё бегом,
и на работу, и за стол, никуда времени нету.
Галопом в одну сторону, огляделся, не огляделся - в другую,
чтоб, не дай Господь, не остановиться на месте.
Ребятенка, и того бегом рожают.
Ребятенок этот еще жить не начал, а уж запыхался,
уж на него и глядеть жалко.
Чего тебе, бабушка, жалко-то всех?
Жалость ведь унижает человека, слыхала?
А то и жалко, что жалко.
Ну, как его, христовенького, не пожалеть? Не чужой, поди-ка.
Ну почему жалко-то?
Путаник он несусветный, человек твой.
Как нарочно, всё наоборот творит.
Чего не хочет, то и делает.
Ему смеяться совсем неохота.
Может, ему плакать надо, а он смеется, смеется.
Надо идти в одну сторону, а он поворотит в другую.
Опосля одумается, стыдно станет, и обозлится на себя,
раз на себя, то и на весь белый свет,
и того тошней поперек, и хужей того наперекосяк.
Ты думаешь, не надоело тому же
Катеринину Петрухе дурачком прикидываться?
Он ведь парень не глупый, нет.
Он про себя знает, что кочевряжится, а не живет,
и что не сам собой на люди выходит,
а кого-то другого из себя корчит.
А чем он-то, другой, лучше тебя?
У бабки Татьяны невестка была за Иваном...
- Гутька.
- Гутька, форсистая такая девка.
Косоглазой любила прикидываться,
дергала свои глазенки почем зря.
Так она молоток за уборную прятала.
Ежели кто увидит, что она оттуда идет,
она тут же молотком стукает,
навроде, по то и шла, чтобы доску прибить.
А спросите ее, кто туда не ходит?
Ну каку холеру стыдиться?
Вот так и все мы по прибитому бьем.
Ну, ты, бабушка, даешь.
Человек - царь природы, он теперь всё может,
а ты про уборную.
Во, царь.
Гляди, поцарюет, да и загорюет.
Это мы еще, бабушка, поглядим.
Вы-то, может, и поглядите.
Рабочему классу от трудового крестьянства!
Привет, привет, привет!
Дядя Паша, с гостем дорогим!
Бабка Дарья, за внука!
С завода, говорят, уволился. Молодец!
А чего? Обидели?
Ну, что ты, не век же болванки на автокаре возить.
Это не для нас. Нам большого дела захотелось.
Правильно. Куда теперь?
На ГЭС, на передовой край.
А завод - это для пожилых и семейных,
чтобы оттуда на пенсию выходить.
- Правильно я говорю?
- Правильно.
ГЭС построим, она тысячу лет стоять будет.
Молодец! Бабка Дарья, это надо обмыть!
Андрюха, ты меня уговорил. Отныне я с тобой, совместно укатим.
Почто другого места не нашел?
Электричество, бабушка, людям требуется.
И наша Матёра пойдет на электричество,
пользу будет приносить людям.
Правильно!
А то она, христовенька, на вред тут стояла.
Правильно! За электричество!
Да ты сдурела, что ли?
Ох, Андрюха, и рванем мы скоро с тобой!
- Ты сегодня, вроде, рванул.
- И вчера, и позавчера.
Ты вперед смотри, пока дают бесплатно,
а то скоро будут по билетам и только в музеях!
Изба Петра Зотова! Вечная память!
Три тысячи наличными.
Памятник деревянного зодчества, собственность Академии наук.
Наличники, резьба, конек! Сто лет!
Скоро каждое бревнышко завернут в солому,
и поплывет оно, родимое, отдельным пароходом.
Отсюда скоро всё поплывет.
Три тысячи обещали.
Обещанного три года ждут. Два прошло, осталось мало.
Я верю академикам.
Может, твой академик помер давно?
Их пять приезжало, академиков! Что, все померли?
А где тут дяди Феди изба? Поинтересней, похлеще была вашей.
Да вот же она.
Вот эта - похлеще?
Эта - поинтересней?
Дядя Федя как узнал, что топят, заколотил избу да уехал.
Так то дядя Федя! Это ж человек был!
Говорят, что я старуха.
Что-то мне не верится!
Погляжу я на себя -
Всё везде шевелится!
Хулиган я, хулиган
Хулиган я временный!
Не скажу в какой деревне
Есть мужик беременный!
Как у нашего села
На зеленой травке
Я милому не дала
Без колхозной справки!
Сидит Ванька на скамейке,
Долбит носом три копейки,
Хочет сделать три рубля,
Не выходит... ничего!
Полюбила бригадира,
На работу не ходила,
День гуляла, два спала,
А ударницей была!
Ах, дед, милый дед,
Ты не знаешь моих бед!
Захотелось мне морковки,
В огороде такой нет!
Купаться!
Пожар!
Матёра горит!
От дыма проснулся.
Проснулся, а на мне уже волосы трещат!
Я - окно сапогом, выскочил.
А так бы хана, весь бы изжарился без остатка.
Дядя Паша!
Дядя Паша!
Дядя Паша, пожар.
Гляди.
Я печку затопил и лег.
Может, уголь какой сучий выскочил?
Делов натворил, а?
Ну, гады...
Узнать бы, какая падла чиркнула, я бы...
Одно вот, гармошку успел выбросить. На, подержи.
Чего глядишь?
Чего ты глядишь?
Одеяло еще.
Мать.
Дай закурить. Ты же нюхаешь табак.
У тебя должен быть.
Я тебе сейчас...
Я тебе сейчас закурю.
Долго будешь помнить.
Ты что над матерью изгаляешься?
Вон отсюда! Вали, тебя говорят!
Спички у кого есть?
Нету?
Люди! Прикурить человеку не дадут.
Вот.
Ну, чего... Ну, чего ж теперь...
У всех так будет.
Ты первая. Зато потом легче будет.
Всё одно - уезжать.
Товарищи.
Строители электростанции взяли на себя
повышенное обязательство
подготовить фронт работ для наполнения ложа водохранилища
на месяц раньше положенного срока.
А на ближайшие 10 дней по прогнозу дожди.
Поэтому решено...
сеноуборку прекратить и все силы...
бросить на очистку затопляемой территории.
Лесопилку и мельницу демонтировать.
Людей, прибывших на уборочную,
отправить сегодня.
Эвакуацию скота завершить до 6 сентября.
Местных жителей
просим всячески помочь
в подготовке острова к затоплению.
Примером для всех может служить поступок Петра Зотова.
Вот он я, здесь!
Не ждите последнего дня.
14 сентября
до 16 часов
на острове не должно остаться ни единого человека.
Вопросы есть?
Павел Миронович.
Подпиши.
А это чего?
Ответственный за выполнение поставленной задачи -
Павел Миронович Пинегин.
Собрание окончено.
Товарищи, не расходитесь! Послушайте объявление для родителей!
31 августа в 19:00 отправляется катер в интернат.
Всех детей просим подготовить и собрать вещи.
Форма одежды праздничная.
И не опаздывать! Ждать никого не будем!
Вот мы стоим здесь на земле,
которая казалась нам вечной.
Но скоро не будет здесь земли, а будет дно.
Теперь правда состоит в том, что надо переезжать.
Надо, хочешь, не хочешь, устраивать свою жизнь там.
И не терзать себя памятью о том,
о той жизни, которая была здесь.
Почему у нас глаза не сзади,
а спереди?
Чтобы идти вперед.
Вперед, а не назад.
Четырнадцатого, к концу дня,
на острове не останется ни одной живой души.
Привет.
Здорово.
- Домой?
- Угу.
- Здорово.
- Здравствуйте.
Подержи.
Ты чего, ба?
Говори, говори.
Помощь мне твоя нужна, Андрюша.
Окромя тебя некому.
Могилки наши родные с острова увезти.
Не то вовек себе не простим.
Само собой, бабушка. Делов-то!
А ну выдь!
Выдь к народу!
Выдь к народу, профура!
Вылези!
Затаился в подполье, пляшешь!
Скурвился! Снюхался, прихвостень!
Оголтели вконец, живоглоты!
И ты тоже с ними!
Не имеешь права!
Потоп на людей!
Потоп!
Я закон знаю!
Быстрей, ребята.
Ну, быстренько. Так.
Дети.
Дети, попрощаемся с родной деревней.
Три-четыре.
Матёра, прощай!
Забыли! Эй, забыли!
Забыли.
Матёра, прощай!
А ты куда? Куда полез?
А ну, давай оттуда!
Не твоя машина!
А ну, давай! Отвали! Отвали!
Андрюша! Андрюша!
Задами уходишь? А ты лучше на брюхе, ползком!
Ну что, отец, виноватых ищешь?
Ищи, ищи.
Хватит, мать!
Хватит!
Погоди зажигать, дай выйти.
Без тебя знаю.
Витька, ну-ка, давай в лодку!
А палить?
Без тебя запалим.
Федор!
Федор!
Иду!
Кончай скорей, поехали!
Федор!
Поехали скорей!
Сейчас!
Стой.
Не могу глядеть, как человек мается.
Миша.
Отец, подсобить, что ли?
Федор!
Ладно, баба с воза - кобыле легче.
Ясно. Тронулись.
Село Кашкино!
Кто из Кашкина, всем собраться у столба!
Вперед!
Вперед давай!
Вперед! Вперед!
Горевое, Егорьев! Вас будем отправлять позднее.
Повторяю, села Горевое, Егорьев, вас будем отправлять позднее.
Дядя Паша!
Дядя Пашенька!
Родной ты наш!
Чего встали? Пошла назад!
Пинегин! Павел Миронович! Ты в поселок?
- Да.
- Садись.
Дядя Паша!
Ты куда? Я ж тебе взял, дядя Паша!
Вы председатель поссовета Воронцов?
Ну я.
Люди полдня загорают. Где машины?
Скажите Шутову, что он себе думает?
Скажу.
Эй, дядя Паша, ну давай, уважь!
Дядя Паша, ну! Какой же ты все-таки!
Дядя Паша!
Эх, Россия-матушка...
Пока гром не грянет...
Тянули до последней минуты.
А теперь сразу в один день по 50 семей.
Прокофьевна, газ подключили?
Подключили, спасибо.
- Погреться на печке не хочешь?
- Так ведь... нет, нет.
А у тебя как? Закругляешься?
Ты чего?
Ничего.
Что-то случилось?
Ничего.
- А все-таки?
- Ничего!
Устал, иссобачился весь.
Словно через силу ступаю. Ничего понять не могу.
Освободи. Посади хоть шофером, хоть сторожем.
А от этого освободи. Не могу.
Ладно, освобождаю.
- А кого вместо меня?
- А тебе какая разница?
Почему я должен сжигать Матёру? За-ради чего?
Знаю всё, электричество, ГЭС, прогресс.
А почему я? За что?
Ты видал на пристани этого козла с кружкой?
А, вот теперь как можно с Пинегиным!
Да пойми же ты, про меня и через сто лет скажут:
это тот самый, который Матёру спалил.
Это как? На хрена мне эти украшения?
Всё, крышка!
Дальше без Пинегина.
Ну, и хорошо. Больше не заставите.
Всё, хватит.
Я тоже человек.
Да...
Не чета матери, не чета.
Кстати.
Где она?
Ты ее забрал с острова?
Что значит "про нас через сто лет скажут"?
Через сто...
Что про него через сто лет скажут.
А что будет здесь через сто лет,
на этой земле?
Какие города будут стоять?
Дома какие?
Лица...
какие будут у людей?
Нет.
Ты скажи мне,
для чего живешь?
Зачем?
Знаю.
Ты мне мозги не пудри.
Скажи попросту: надо, Пинегин.
Одно слово скажи "надо", я пойду и сделаю, не впервой.
Налью, выпью и сделаю. Почему не сделать, коли надо?
Не надо.
Одолжений не надо.
Пьяного дела, без головы,
без сердца, не надо.
Хватит.
Василий Алексеевич.
Воронцов!
Воронцов!
Ждем тебя!
Ты где?
Нам выпала привилегия жить.
Выпала привилегия верить.
Верь и живи.
Со всеми и для всех.
Для тех живи, кто будет,
ради кого всё.
Верь.
И наполнишься силой огромной, непоборимой.
Верь.
Коляня...
Давайте.
Всё, девки, не могу, в глазах двоится.
Да хватит, хватит. Вон сколько ее.
Будя, будя, и так куды ее девать-то?
Не оставлять же ее в земле, жалко.
Ой, бабы, ресторан пришел!
Попейте, ребята.
Ну ладно.
Ты чего?
С тобой бывало, что никого нету,
а будто кто с тобой говорит?
Кто говорит?
Не знаю.
Вроде, кто рядом с тобой был, спрашивал.
Царица небесная! Об чем спрашивал-то?
Всё смутное такое, тяжелое, не сказать об чем.
С ума, видно, схожу. Скорей бы уж...
А мне иной раз кажется, что я разок уже жила.
А нынче по второму разу живу.
А она, небось, по десятому.
Оно, может, и по теперь не ты живешь?
- А кто?
- Может, кто другой.
А я, прости Господи, про себя не могу сказать, что это я жила.
Больно много со мной не сходится.
Всё, бабы, кончай копаться.
Нарылись досыта.
Завтра последняя баржа уходит, собирайтесь.
Дай нам еще день.
Хватит!
Уже два раза откладывал. Хватит!
Ну что, что?!
Павел Миронович!
Да?
Иду!
Ладно, девки, будя рассиживаться-то.
Там не покопаешь.
Всё, закругляйтеся. Уперлися, конец.
Хорошо.
Шалун.
А могилки, значит, так и оставим под водой?
Могилки наши родные.
Ну когда теперь?!
Ты же видишь.
И не мы одни.
Вот так и нас...
...бросят.
И забудут.
О, Господи, этой еще не хватало!
Ну, чего? Чего тебе?
Егор-то...
- Егор...
- Ну, чего Егор?
Помер.
Это я, тятенька.
Я это, мамка.
Вот, пришла.
Надо помирать, пора.
Готова я.
Но не лягу к вам, ничего не выходит.
Нет.
На мне отрубается род наш.
Я, клятая, отделяюсь.
Другое кладбище зачну.
Кто мне простит?
Дымно. Дымно у нас.
Продыху нет от дыма.
Сами видите.
А меня вы видите?
Видите, какая я стала?
Разве можно меня к живым?
Я ваша, ваша.
К вам мне надо.
Тятенька, ты говорил, чтобы я долго жила.
Я и жила.
А зачем?
Ради жизни самой?
Или за-ради детей?
Или за-ради чего еще?
За-ради чего?
Тянет земля. Как тянет...
Как быть-то мне?
Где вы?
Почему молчите?
Почему молчите?
Почему молчите?
Где вы?
Где?
Глупые вы, глупые.
Ну, почто вы спрашиваете?
Каждого мы видим, и с каждого спросим.
Вы как на выставке перед нами.
Мы глядим во все глаза, кто чего делает,
кто чего думает, кто чего помнит.
Правда в памяти.
У кого нет памяти...
...у того нет и жизни.
Но это не всё.
Слышь, не всё.
Не вся правда тут.
Люди вы, люди, ишь, чего захотели.
Им всю правду подавай.
Ишь, чего!
Иди до конца,
пока ноги несут, глаза видят.
Сколь кому написано, столь и иди.
А потом мы встренемся.
Тогда и узнаете.
Дай мне, я помоложе тебя.
Сиди, я сама должна.
Мать.
Ты в своем уме-то?
Ты что, жить тут собралась?
Ладно.
Эту ночь пусть переночует.
Здравствуй, мать.
Добрый день.
Здорово, бабуля.
Давайте, давайте.
Идите, я догоню.
Идите.
Иди, мать, мы сами всё сделаем.
Ну иди, иди.
Ну ладно.
Старик, оставляем тебя за старшего!
А нам ждать некогда!
Так что сам подпалишь свою крепость, ясно?
Вот канистра. Спички есть?
Чего ты орешь-то? Он прекрасно всё слышит.
- Да?
- По глазам видно.
Спички есть?
Курва!
Есть, есть, мы сами.
Ну действуйте.
Старик, так значит, я на тебя надеюсь.
Эх, жаль расставаться!
Ну бывайте, бывайте.
Где мы, дед?
Что за деревня-то, а?
Какая, говорю, деревня?
- Глянь по карте.
- У нас карта-то новая.
Поехали, дедуль, а то утонешь.
Ну, тогда бывай!
Домовой какой-то.
Где они?!
А, отдыхаете!
Где моя мама? Мать моя где?
Там, где ж еще?
Там?
Вспомнил? Ты где раньше был?
Как там?
У тебя сердце есть?!
Завтра комиссия на острове.
У тебя совесть есть?!
Чего ты разорался, алкоголик?
В чужой дом ворвался ночью!
Я ему мать свою доверил!
Ну-ка, кончай базар!
Действительно.
Мне разорваться, что ли?
Только пришел с работы.
Только лег.
Да пошли вы...
Чего на ночь-то глядя? Утром бы и перевез.
Совсем озверели, ночью покоя не дают.
Уймись!
Я как раз думал, завтра с утра и поеду.
Как же оставлю?
И давеча их умолял. И так, и сяк с ними.
Не насильно же, ей-богу, тащить.
Дядя Паша!
Дядя Паша! А меня?
Стой!
Стой!
Я так думал, куда спешить-то?
Там делов - один сарай. Пихни плечом - и готово.
И нет Матёры. И сдавайте.
Эй, погодите!
Погодите.
Я сейчас.
Поехали!
Мокеича подпер.
Проснется, а выйти - хрен ему, придется в окно вылазить.
Вылезет - а катер угнали, будет знать, как спать.
Водолазом быть хочу, пусть меня научат!
Туманчик.
Может, вернемся, а?
Погоди да погоди. Не нажилась она, видишь ли.
Один ей дай день, потом еще и еще.
И не отказывается, и не едет.
Кабы она одна, а то ведь и все за ней.
Она же нам деревню всю измучила.
Сил уже никаких прямо нету!
Ну вот что, Павел Миронович.
Завтра комиссия принимает остров.
И остров будет сдан в срок.
В свой срок начнется затопление.
В свой срок здесь будут построены заводы,
комбинаты, новые города.
И никому,
никому не повернуть времени вспять.
Так приспичило на Матёру на послед поглядеть.
Так приспичило.
Ничего не надо, кусок в горло не лезет.
Дай, думаю, поеду, Нюню кошечку привезу.
Ой, а Нюня-то моя живая?
Нюня...
Нюня, ядрена вошь...
Он всё у окна сидел и радио слушал.
Я ему: "Егор, вышел бы, погулял, что ли.
Чего сидишь? Иди к людям-то" .
А он сидит.
Всё дождика ждал. Что дождик-то всё не идет?
"Дождика, - говорит, - хочу" .
А в тот вечер я свет убрала,
легла на раскладушку, заснула.
Заснула, непутевая.
Пробуждаюсь - темно,
и, вроде бы, дождик за окошком идет.
Что, думаю, такое?
С вечера ведь ни одной тучки не было.
Встала - идет.
Потихоньку говорю: Егор, дождик-то пошел.
Тебе он на что нужный был?"
Молчит.
Я шарю, рукой шарю по стене.
Свет зажгла.
А свет...
белый...
...яркий.
Ну, что?
Что, что... Заблудились.
А ведь я говорил.
Дойдем когда-нибудь.
- Дойдем.
- Уже дошли.
Ворочаться надо.
Назад.
Где он теперь, зад, где перед?
Доверни вправо.
Не исчезла же она.
Я ж тут двадцать лет плаваю.
- Здесь где-то.
- Здесь.
Пить надо меньше. Или больше.
Заткнись.
- 20 лет он плавает.
- Заткнись!
20 лет!
20 лет он плавает.
Давай к берегу, иначе мы ни черта не найдем.
Керосин кончился.
Где мы есть-то?
Живые мы, нет?
Однако что неживые.
Ну и ладно.
Вместе оно и ладно.
Это чего?
Ночь?
День?
Темно, не видать.
Глуши.
Глуши!
Затопили...
Дядя Паша.
Матёру затопили.
Дядя Паша, ты слышишь меня?
Нет нашей Матёры!
Прекратить!
Прекратить.
Чего надо?
Намотай.
Намотай...
- Полей.
- Полей...
Спички есть?
Кричи.
Чего?
Чего хочешь кричи.
Здесь где-то они, рядом.
Найдем.
Матёра!
Матёра!