Пришла и говорю (1985 год). Цитаты и фразы из фильма
«Пришла́ и говорю́» — фильм об одном из этапов творческого пути
советской и российской певицы Аллы Пугачёвой; стал вторым кинофильмом в
артистической карьере певицы после фильма «Женщина, которая поёт».
Материалом этого киноревю стали выступления артистки во время
гастрольных поездок и съёмок, репетиционная работа первой половины
1984—1985 годов. В картине звучат песни, большинство из которых стали
хитами своего времени. Фильм вышел в прокат в конце июля 1985 года.
Все фразы и цитаты
Мне судьба такая выпала, я иной судьбы
не жду, не жду.
Как-то, где-то, что бы ни было,
к месту этому иду,
иду. И ведут меня
два стражника, сострадания не тая,
Первый стражник - боль всегдашняя, а второй -
душа моя, душа моя!
Возле сцены, как на площади,
собирается народ,
народ. Ему зрелище
попроще бы, а он опять ко мне идет.
Ух! Мой народ.
Разбросаю кудри рыжие
я на сцене, как
всегда, и, погибнув, снова выживу,
Чтоб опять прийти сюда, прийти сюда!
На меня билеты проданы,
значит, есть, выходит, еще спрос,
Ну, спасибо, люди добрые! Буду петь для вас всерьез!
Раз вы такие, эх!
Время, жадное до жалости,
рубит головы сплеча,
сплеча! Снова вижу я
безжалостный над миром меч холодный палача,
палача.
Перед черной, вражьей силою головы
я не склоню.
Я сама себя помилую,
я сама себя казню, казню!
На меня билеты проданы,
значит, есть, выходит, еще спрос,
Ну, спасибо, люди добрые! Буду петь
для вас всерьез! Раз вы такие, эх!
Мне судьба такая
выпала, я иной судьбы не жду,
не жду!
Мне судьба такая выпала, я иной судьбы
не жду, уже не жду!
Иду!
Иду!
Пришла и
говорю:
"Как нынешнему снегу
легко
лететь с небес,
в угоду февралю,
так мне, в
угоду вам,
легко
взлететь на сцену...".
Не верьте мне, когда
я это
говорю!
Измучена гортань
кровотечением речи,
но весел мой прыжок
из темноты кулис!
По грани роковой, по
по острию каната, плясунья —
так пляши, пока
не сорвалась! Я знаю,
что уйду,
но я вернусь, раз надо, -
Так было всякий
раз,
так будет в этот раз!
Не можется,
нет сил,
я отвергаю
участь.
Явиться
на помост
с больничной
простыни. Какой мороз во
лбу, какой в лопатках ужас!
О, кто-нибудь, приди и время
растяни!
Измучена гортань кровотечением
речи, но весел мой прыжок из темноты
кулис.
По грани роковой,
по острию каната,
плясунья — так пляши, пока
не сорвалась!
Я знаю,
что умру,
но я очнусь, раз надо, -
так было всякий раз,
так будет в этот раз!
Я обращу
в поклон
нерасторопность жеста.
Нисколько мне не жаль
ни слов, ни мук моих.
Достанет ли их вам
для малого блаженства?
Не навсегда
прошу,
пускай, на миг, на миг!
Измучена гортань
кровотечением речи,
Но весел мой прыжок из
темноты кулис! В одно лицо людей
все явственней, все резче сливаются черты
прекрасных ваших лиц!
Ну всё, ребята, давайте снимать.
Алла, приготовились.
Тишина на площадке. Тихо!
Внимание!
Мотор!
- Есть!
28. Дубль 1.
Вот оно как, вот оно как бывает:
что-то в кино
обо мне забывают.
Дело принимает
странный оборот:
я не понимаю,
ведь время идет, время идет и,
к тому ж, идет вперед!
Так оно совсем уйдет,
а я же молодая, я же не худая, и, к тому же,
женщина, которая поет.
Только в кино!
Все так необычно, все так непривычно!
Только в кино!
В окнах и взорах розовый свет.
Только в кино!
Райские птички поют фантастично!
Только в кино!
Все так романтично и так симпатично, и очень логично,
что только в кино...
По ночам снится
снится мне столько
кино-снов!
В них со мною рядом — ну, просто, нет слов —
маэстро
Пазолини, господин Феллини
и Никита Михалков!
О!
О-о-о! Эй, режиссер,
что ж ты время теряешь?
Эх, режиссер, почему
не снимаешь?!
Время уходит,
стыд и позор! Меня нет на экране до сих пор,
до сих пор мы ведем ненужный спор,
мы ведем ненужный спор,
пока я молодая, пока я не худая, наводи прожектор
и включай мотор!
Только в кино! Все так необычно,
все так непривычно! Только в кино!
В окнах и взорах розовый свет.
Только в кино! Райские птички
поют фантастично! Только в кино! Все так романтично,
так симпатично, и очень логично, что только в кино.
По ночам снится мне столько
кино-сно! В них со мной танцуют — ну, просто,
нет слов — маэстро Пазолини,
господин Феллини и
Никита Михалков!
О!
Вот оно как,
вот оно как бывает:
что-то кино
обо мне вспоминает!
Дело принимает забавный оборот —
кто-то понимает,
что время идет, время идет, и, к тому ж,
идет вперед! Ну, теперь оно уж не уйдет!
"Она же молодая, она же не худая,
и, к тому же, женщина, которая поет!".
Только в кино! Все так необычно,
все так непривычно! Только в кино!
В окнах и взорах розовый свет.
Только в кино! Райские птички
поют фантастично! Только в кино!
Все так романтично,
все так симпатично,
все так непривычно,
так фантастично
и феерично,
так все логично,
поверьте мне лично,
что только в кино!
"Дорогая Алла Борисовна,
я люблю вас
уже очень давно.
Женат не был,
скромность гарантирую.
Если у вас неустроена личная
жизнь, я смогу помочь.
Только
срочно напишите, как
вы ее себе представляете..."
Ах, как трудно
мне.
Ах,
как мне трудно!
Не
хватает, порой,
мне
ни сил
и
ни слов!
И
обиды
моей
голос
трубный
громче всех
на свете
земных,
земных
голосов.
Понастроила сама
из надежд
терема.
И
ищу я теперь
своего, того,
в толпе.
Своего,
ах!
Своего, того,
в толпе.
Ты,
совсем,
совсем
ты
на других
не похожий.
Ты
ну, совсем, совсем
не смыслишь
в моих,
в моих
теремах.
Ты
всего лишь,
всего лишь
ты
случайный прохожий,
На
меня
налетевший.
Ах! Впотьмах,
а я-то, я-то, я-то...
Понастроила сама
из надежд
терема.
И
ищу я теперь
своего,
того, в толпе.
Своего,
ах!
Своего,
того,
в толпе.
Надо было бы мне
оглядеться.
Две руки твои
прочь
отвести.
Надо было бы
вовремя из детства
в подобающий возраст
уйти.
Веря в круг,
как в судьбу, мимо яростных
трибун,
Под седлом и в узде, рвусь я к финишной черте
Под ноги ложатся круги,
что бы ни случилось,
беги, истина простая -ага, слабый погибает -
ага. Дрожью неверной
выдали нервы - трудно быть первым
Всегда, да!
Да, такая игра,
но приходит пора -
выбирай, выбирай,
бежать или жить.
Да, такая игра,
но приходит пора -
выбирай, выбирай,
бежать или жить.
Ты пришел раньше всех,
сила есть и есть успех,
Только нет больше сил эту гонку выносить.
Боже мой, как трудно дышать, не могу я больше
бежать, и кричат из ложи : "Ага! Загнанная лошадь,
ага!". Дрожью неверной
выдали нервы - трудно быть первым
Всегда, да...
Да, такая игра,
но приходит пора -
выбирай, выбирай,
бежать или жить.
Да, такая игра,
но приходит пора -
Выбирай,
выбирай, бежать или жить.
А вокруг суета - на свободные места
ставят новых коней,
помоложе,
посильней.
Думать об упавших -
каприз.
Главное не лошадь, а приз. Истина простая, ага,
Сильный побеждает, ага.
Дрожью неверной выдали нервы -
трудно быть первым
всегда, да!
Да, такая игра,
но приходит
пора - выбирай,
выбирай, бежать
или жить.
Да, такая игра,
но приходит пора -
выбирай, выбирай,
бежать
или жить.
И уже позабыт
прежний баловень судьбы,
лишь рубцы от бича
пламенеют на
плечах,
в гонке за чужие
места
люди проиграют
всегда,
Но понять такое
можно только стоя, стоя!
Дрожью неверной выдали нервы - трудно быть первым всегда, да!
Да, такая игра,
но приходит пора -
выбирай, выбирай,
бежать или жить.
Да, такая игра,
но приходит пора -
выбирай, выбирай,
бежать или жить.
В те времена
жила красавица одна,
у стен дворца она пасла гусей,
но для Луи была
милее всех
она,
решил Луи, что женится на ней. Ого!
Но сбежались тут
соседи короли...
Ой какой же был скандал!
Но, впрочем, песня не о нем, а о любви...
Уже который год
хожу я по канату.
К нему меня влечет ни слава, ни почет.
Уже который год
не властен риск паденья.
Зовет меня, зовет закон преодоленья,
закон преодоленья,
закон преодоленья.
А там, внизу, прошел слушок, что не боюсь я ничего! О!
А там, внизу, дом одинок, и нету рядом никого!
А там, внизу, так далеко успех
от сердца моего!
И я не виновата, что мне
чуть страшновато. Иду я
по канату, иду я по канату,
сама себе кричу: "Стоять!".
Внизу восторг толпы,
над головою звезды.
По лезвию судьбы
пройти совсем не просто.
И я держу баланс дрожащими руками,
Иду и вижу вас закрытыми глазами,
закрытыми глазами,
закрытыми глазами.
А там, внизу, прошел слушок, что не боюсь я ничего.
А там, внизу, дом одинок, и нету рядом
никого!
А там, внизу, так далеко успех от сердца моего!
И я не виновата,
что мне чуть страшновато.
Иду я по канату,
иду я по канату,
сама себе кричу: "Стоять!".
И звездная болезнь, как символ поражения.
Восторженная лесть, как головокружение, как
головокружение...
Внизу, прошел слушок, что
не боюсь я ничего.
А там, внизу, прошел слушок, что не боюсь я ничего.
Вы говорили — куда ты, куда ты, куда ты?
Ой, ой, ой! Ой, ой, ой, ой!
Вы говорили — зачем это, зачем это тебе?
Ой, ой, ой! Ой, ой, ой, ой!
Вы говорили — потом не ищи виноватых,
его ты разлюбишь — вы говорили мне.
Ой, ой, ой, ой. Ой, ой. Ой, ой, ой, ой.
Что было — то было, я слез не стыдилась,
когда я скрывала тревогу свою.
Но время идет, я люблю, как любила,
люблю я его, понимаете, люблю!
Люблю, как любила!
Люблю я его, люблю!
Вы говорили — подумай, подумай немножко.
Ой, ой, ой! Ой, ой, ой, ой!
Вы говорили — не стоит он, не стоит он тебя!
Ой, ой, ой! Ой, ой, ой, ой!
Вы говорили — ты рыжая, толстая кошка,
а ему нужно серую —
вы говорили мне. Ой, ой, ой, ой. Ой, ой. Ой, ой, ой, ой.
Что было — то было,
я слез не стыдилась, когда я скрывала
тревогу свою. Но время идет,
я люблю, как любила,
люблю я его,
понимаете, люблю!
Люблю, как любила!
Люблю я его, люблю!
Вы говорили —
аплачешь, заплачешь, заплачешь! Ха, ха, ха!
Ой, ха, ха, ха!
Вы говорили — не пара
не пара он, не пара он тебе! Ха, ха, ха!
Ой, ха, ха, ха! Вы говорили —
под дудку его ты запляшешь, как видите танцую,
танцую теперь и пою!
Вы говорили - куда ты, куда ты, куда ты? Ой, ой, ой. Ой, ой, ой, ой...
Мяу!
Мяу! Мяу!
Я устала быть хорошей,
я устала быть
плохой.
Жить всерьез и понарошку, слышать
все и быть глухой.
Я устала!
Устала...
Я устала наряжаться
в карнавальные мешки.
Днем счастливо улыбаться, ночью плакать от тоски.
Я устала!
Я устала! Устала!
Да!
Я устала отрекаться,
ненавидеть и любить!
И не то чтоб
пререкаться, просто даже говорить.
Я устала! Я устала! Я устала!
Устала...
Я устала ежечасно
думать и решать сама.
Ну, какое это счастье?
Ну, какое это счастье?
Ну, какое
это счастье? Ну, какое это счастье? Это горе от ума!
Я устала!
Я устала!
Устала!
Отдохнуть бы три недели, а потом уж
уставать.
Устала!
Ой, отдохнуть бы
три недели,
ой, а потом уж уставать.
Устала, устала,
устала.
Устала,
Алла. Вот!
Век мой!
Зверь мой,
кто смеет заглянуть в твои зрачки?
И своею кровью склеит
двух столетий
позвонки?
Чтобы вырвать век из плена,
чтобы новый век начать.
Узловатых
дней колена
надо флейтою связать.
Флейтою
связать...
Флейтою связать...
Флейтою связать...
Век двадцатый, странный век.
Нежен и
жесток.
Век, в котором человек
Бог или игрок.
Век великих храбрецов
с гордою
судьбой.
Век отъявленных глупцов
с нищею душой.
Двадцатый век – всё, что со мною
будет,
Двадцатый век зависит от
тебя.
Двадцатый век – всё, что с тобою будет,
Двадцатый век
зависит от
меня.
Поднимался век светло, падал,
голодал.
На машины и метро
лошадей менял.
Строил соты и мосты,
атом расщеплял.
жил во имя доброты,
от стыда сгорал.
Двадцатый век – всё, что со мною
будет,
Двадцатый век зависит от
тебя.
Двадцатый век – всё, что с тобою будет,
Двадцатый век
зависит от меня.
Ты уже не будь в плену.
Цепи зла разбей. Дай нам мира,
а войну... Ты войну
убей.Дай нам время,
чтоб ясней
этот мир понять.
Чтоб в толпе ревущих дней
правду отстоять.
Двадцатый век – всё, что со мною
будет,
Двадцатый век зависит от
тебя.
Двадцатый век – всё, что с тобою будет,
Двадцатый век
зависит от
меня.
Век мой!
Зверь мой!
Кто сумеет заглянуть
в твои зрачки,
и своею кровью
склеит
Двух столетий
позвонки?
Чтобы вырвать век из плена,
чтобы новый век начать,
узловатых дней колена
надо флейтою
связать.
А самолеты
улетают,
тают,
тают
в облаках!
И я в одном из них
сжимаюсь,
маюсь,
прячу слезы
в кулаках.
И,
между прочим,
улыбаюсь,
боюсь, боюсь
не улыбнуться.
Ведь я же в
первый раз
пытаюсь
себя заставить
не вернуться!
Так поступаю,
так поступали,
поступали,
но со мной!
Я
в первый раз
так поступаю,
так поступали,
поступали,
но со мной!
А ты мне вслед кричишь: "Не надо!
Не надо, надоест
так жить совсем!"
А сверху
громче канонады:
Надо ж,
надо ж, ты такой, как все...
Да,
я все чаще
увлекаюсь,
каюсь, каюсь в
маленьких грехах.
И
в доброте своей купаюсь,
Покупаясь на красивые
слова!
Я
в первый раз
не возвращаюсь,
и раньше так
не
возвращались,
но ко мне!
Я
в первый раз
не возвращаюсь,
и раньше
так
не возвращались,
но ко мне!
А самолеты улетают, тают,
тают, тают,
тают в облаках.
И
я в одном из них сжимаюсь,
Маюсь, маюсь, маюсь, маюсь,
прячу слезы в кулаках.
Я
в первый раз так поступаю,
так поступали,
поступали, но со мной!
Я
в первый раз не возвращаюсь,
и раньше так
не возвращались, но ко мне!
Я...
Я в первый раз не возвращаюсь,
но, впрочем,
кто ж меня теперь
вернет?
Когда судьба
уже дала свою
команду:
Внимание!
Приготовиться!
На взлет!
Заказала я жизнь красивую,
вот и выполнен мой заказ,
Отчего ж печаль
негасимая, отчего ж тогда соль из глаз,
Отчего ж
тогда соль
из глаз?
Я вся скроена
из окраины,
стала в центре жить - нечем дышать!
вкруг меня дома - стены
каменны,
от себя бежать - не сбежать.
Пусть артистка я стала известная,
на виду - не иголка в стогу.
Но, была не была, буду жить, как жила,
а иначе я петь не смогу!
Но, была не была, буду жить, как жила,
а иначе я петь не смогу!
Я актерского
роду-племени,
крылья слабые, но лечу.
Не хочу уйти раньше времени,
позже времени не хочу,
позже времени не хочу.
Я вся скроена из окраины,
из нее моя плоть и кровь,
и в душе моей ярче пламени сострадание и
любовь.
Пусть артистка я стала известная,
на виду - не иголка в стогу.
Но, была не была, буду жить, как жила,
а иначе я петь не смогу!
Но, была не была, буду жить, как жила,
а иначе я петь не смогу!
По земле иду, не по гравию,
на земле
виднее мой след.
И всегда со мной свет окраины,
доброты негасимый свет,
доброты негасимый свет,
Я вся скроена из окраины,
эту песню я ей отдаю,
и у тех беру силы праведны,
Чья судьба - стоять на краю. Пусть артистка я стала известная,
На виду - не иголка в стогу.
Но, была не была, буду жить, как жила,
а иначе я петь не смогу!
Но, была не была, буду жить,
как жила, а иначе я петь не смогу!
Святая ложь! Пусть даже ты
свята,
твоя мне надоела доброта!
Я тебе не верю!
Зачем ко мне
являешься ты в дом?
Зачем сидишь, как гостья, за столом?
Я тебе не верю!
Зачем меня ты
бережёшь от бед?
А я киваю
головой в ответ...
Ты боль больнее
делаешь вдвойне, а истина
давно известная мне...
Мне правда
горькая сказала: "Не робей!",
И стала я от этих слов ещё сильней,
И потому не надо ложью помогать,
Не надо лгать,
Не надо лгать!!!
Святая ложь! Пусть
даже ты свята, твоя мне
ненавистна доброта!
Я тебе не верю!
За то, что в
душу лезешь ты ко мне,
за то, что всем довольна ты вполне...
Я тебе не верю!
Но я терплю- гостей не гонят
вон, и я давлю
в себе невольный стон,
и что со мной, не ведают друзья,
и в этом правда горькая моя...
Мне правда горькая сказала: "Не робей!",
и стала я от этих
слов ещё сильней,
и потому не надо ложью помогать,
не надо лгать,
Не надо лгать!!!
Святая ложь! Пусть
даже ты свята, но зло твоя
рождает доброта!
Я тебе не верю!
А значит,
доброта твоя страшна,
конечно, ложь, конечно я грешна...
Конечно...
Тем, что тебя терпела
до сих пор,
Тем, что с тобою я не вступала в спор...
Ну хватит! Буду я теперь иной!
Ты видишь, правда горькая
со мной!!!
Святая ложь!
Пусть даже ты
свята,
твоя мне
надоела
доброта!
Я тебе не верю,
не верю, не верю,
не верю,
не верю,
не верю,
не верю...
Не верю!
Ну, вот и повстречались снова мы с тобой,
Иван Иваныч,
Иван Иваныч!
И я уже не та,
и ты совсем седой,
Иван Иваныч,
Иван Иваныч!
Но вновь, как много лет назад, я вижу твой веселый взгляд,
Иван Иваныч, Иван Иваныч!
Всего ты в этой жизни повидал,
в огне горел, товарищей терял,
была дорога непроста — то камениста, то крута,
но не щадил ты сердца никогда!
В бою и на пиру мы оба горячи,
Иван Иваныч, Иван Иваныч!
Ты на меня в пылу напрасно не ворчи,
Иван Иваныч,
Иван Иваныч!
Мол, снова я не то ношу, не так хожу, не так гляжу,
Иван Иваныч, Иван Иваныч!
Не в этом дело — та
одежда иль не та, была 6 надежда,
и была 6 душа чиста.
Ты вспомни сам, каким ты был, как презирал и как любил,
как безоглядно ты порою жил!
Отец мой, как и ты, прошел через войну,
Иван Иваныч, Иван Иваныч!
Он больше жизни всей любил свою страну,
Иван Иваныч,
Иван Иваныч!
Мне говорили — был он смел, а как плясал он, как он
пел, Иван Иваныч, Иван Иваныч!
Та рана старая его подстерегла —
уж нет его, такие вот дела.
Он приказал мне долго жить, смеяться, петь и не тужить,
с тобой, Иван Иванович, дружить!
Сегодня мы друзей любимых соберем,
Иван Иваныч,
Иван Иваныч!
Сегодня
наши песни лучшие споем,
Иван Иваныч,
Иван Иваныч!
Иван Иваныч!
Иван Иваныч!
Иван Иваныч!
Иван Иваныч!
Ты река, моя реченька.
Ты течёшь,
да не колышишься.
Ой, да
ты дитя,
да мое
дитятко,
Ну ты чего сидишь,
да не
улыбнешься.
Ой, подруженьки,
да мои милые,
Ой, да ничего-то мне
улыбатися.
Ой, да ничего-то
мне
радоватися.
У нас коней то,
полон двор,
А гостей
то
А гостей то
полна горница.
Мне судьба такая выпала,
я иной судьбы не жду,
не жду.
Каждый вечер что бы ни было,
К месту этому иду,
иду.
И ведут меня два стражника, состраданья
не тая,
первый стражник - боль всегдашняя, а второй - душа моя,
душа моя!
Возле сцены, как на площади,
Собирается народ, народ.
Ему зрелище попроще бы, а он опять ко мне идет.
Ух! Мой народ.
Разбросаю кудри рыжие
я на сцене, как всегда,
и, погибнув, снова выживу,
чтоб опять прийти сюда,
сюда!
На меня билеты проданы, значит, есть, выходит, еще спрос,
Ну, спасибо, люди добрые!
Буду петь для вас
всерьез! Раз вы такие, эх!
Время, жадное до жалости, рубит головы сплеча,
сплеча!
Снова вижу я безжалостный над миром
меч холодный палача, палача.
Перед черной, вражьей силою
головы я не склоню. Я сама себя
помилую, я сама себя казню,
казню!
На меня билеты проданы, значит, есть, выходит, еще спрос,
Ну, спасибо, люди добрые! Буду петь для вас
всерьез! Раз вы такие, эх!
Мне судьба такая
выпала, я иной судьбы не жду,
не жду!
Мне судьба такая выпала,
я иной судьбы уже не жду,
не жду!
Иду!
Иду, иду!
Когда я уйду
далеко-далеко,
не мучаясь
и не тревожась,
быть может,
вздохнёт
кто-то очень легко,
А кто-то
заплачет
быть может.
Умчится мой поезд,
на стыках звеня,
умолкнут былые
оркестры,
и тот, кто родится
позднее меня,
на сцене
займёт
это место.
Желай - не желай,
не прокрутишь назад
Отснятой судьбой
киноленты,
лишь только вдогонку за мной
полетят
растаявшие
аплодисменты.
О, сцена,
свободная как
небеса!
Ты дай мне побольше
простора!
Я знаю:
с тобою живут голоса
и души ушедших
актёров.
Но что ни случись - продолжается
жизнь, давая
нам новые роли.
Актёрская доля:
то наземь,
то ввысь.
Счастливая
горькая
доля.
Желай - не желай,
не прокрутишь назад
отснятой судьбой
киноленты.
Лишь только
вдогонку
за мной
полетят
растаявшие
аплодисменты.
Когда я уйду
далеко-далеко,
не мучаясь
и не тревожась,
быть может,
вздохнёт кто-то
очень легко,
А кто-то
заплачет,
быть может...