60 тысяч ружей (1966 год). Цитаты и фразы из фильма

60.000 fusils 1966

Революция испытывает нехватку ружей? Бомарше их поставит! В марте 1792 года памфлетист, не раскаявшийся спекулянт покупает в Голландии 60 тысяч ружей для армии Республики. Но эта сделка его разоряет и делает подозрительным в глазах Законодательного Собрания. За это он заплатит высокую цену: доносы, заключения в тюрьму и даже вынужденное изгнание...

Все фразы и цитаты

 "ВСЯ МОЯ ЖИЗНЬ - БОРЬБА"
Бомарше
Бомарше
24 АПРЕЛЯ 1792 Г.,
В 4-Й ГОД СВОБОДЫ
ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ СОБРАНИЕ ОБЪЯВИЛО
ВОЙНУ КОРОЛЮ ВЕНГРИИ И БОГЕМИИ
Тихо! Тихо! Спокойно!
ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ СОБРАНИЕ
Успокойтесь! Успокойтесь!
Одним словом, от Эльзаса до Антиб
доносится общее требование - оружия!
И ведь солдаты есть!
Но их воля стерильна,
если не сказать, вредна,
если не поспешить
дать им это оружие.
Эти 200 тысяч ружей,
которые нам нужны,
надо искать не в наших арсеналах.
Наш опыт научил нас, что
поставки с фабрик и заводов
всегда идут медленно.
Вместо того, чтобы получить сами ружья,
отдав по 24 или 30 ливров,
надо поручить муниципалитетам
самим купить это оружие.
В мирное время надо иметь оружие,
чтобы учиться им пользоваться!
В военное же время важно выдвинуть
на первый план военное обучение!
60 ТЫСЯЧ РУЖЕЙ
В июне 1792 года Пьеру Огюстену
Карону де Бомарше было 60 лет.
"Я музыкант,
но люди искусства меня ненавидели.
Я изобретатель,
но был отринут инженерами.
Я поэт, но мне советовали
вернуться в часовую мастерскую.
Я финансист,
а мне ставили в упрёк мои песни.
Я драматург,
а меня обзывали дельцом".
Между двумя деловыми проектами
он руководил репетициями
очередной постановки
"Севильского цирюльника".
Простите, дорогая Розина,
и вы, господин актёр,
за это вмешательство автора.
Я знаю, что мы живём
в очень смутные времена.
Но комедии-то всё равно,
она должна быть верной самой себе!
Быть пикантной - вот ваш девиз!
- Но репетиции только начались.
Так пусть начнутся
с правильной ноги!
Что касается вас...
вы ведь человек умный, так?
Тогда избегайте
впадания в фарс!
Ладно, продолжим...
Что до вас, детка, то в вас есть
благопристойность для этой роли.
И это плюс!
- Но я думала, что Розина простушка.
- Но уже женщина!
Не бойтесь добавить зёрна плутовства,
это вам очень пойдёт.
А?
А Базиль?
Где этот предатель?
В благосклонной тени, месье.
Вот правильные слова!
Не стоит делать ударения на все слоги,
словно вы распеваете стихи!
Вы слишком затянули
вашу тираду про клевету!
Присядьте.
"Клевета, сударь! Вы сами не понимаете,
чем собираетесь пренебречь".
УЛИЦА СЕНТ-ОНОРЕ.
Два... Кофе? Два кофе.
- Хорошо, месье.
"Я видел честнейших людей,
которых клевета почти уничтожила.
Поверьте, что нет такой
пошлой сплетни, нет такой пакости,
на которую в большом городе
не набросились бы бездельники,
если за это приняться с умом, а ведь у нас
здесь по этой части такие есть ловкачи!"
Приветствую, мой друг.
Отложите пока своего "Цирюльника".
Знали бы вы, какая подлость готовится!
- Что происходит, старина Гюдан?
Только что против вас
выступили на Ассамблее.
- И кто?
- Франсуа Шапо.
Думаю, я убедил вас в существовании
австрийского комитета,
крупного заговора против
свободы и конституции!
Главари их заграницей,
но пособники их - в наших стенах!
Разве господин Бомарше
не купил 60 тысяч ружей,
которые он держит прямо здесь,
в Париже, в подозрительном месте?
Почему он их прячет? Разве что
собирается вооружить наших врагов
и свергнуть правительство?
Идите, обыщите его подвалы!
ТЕМ ЖЕ ВЕЧЕРОМ
ДОМА У БОМАРШЕ
- Ружья здесь, дорогая?
- Два. Всего навсего.
Я выписал их из Голландии,
чтобы оценить калибр...
и качество.
- А остальные?
- А что остальные?
Остальные пока, увы, там.
Моя забота - как можно быстрее
доставить их Военному министру,
чтобы их купить.
- Но к чему эта операция?
- Я сначала отказывался.
- Это было мудро, мой друг.
На первый взгляд.
Но министры надавили на меня,
чтобы я согласился:
"Только вы сможете довести
до конца это важное дело!"
Мой отказ был бы воспринят
как отказ служить Родине.
В то время, как блестящее
исполнение этого дела, -
не заработав ни гроша, -
даст моему патриотизму
новое свидетельство.
Знаете, сколько каждый месяц
эти ружья сжигают моего жира?
10 тонн!
Это грабительский процент!
Но дело надо закончить.
Ладно, мне эта война не нужна,
значит, я не надолго.
Я еду в Военное министерство.
Подразню нового назначенца.
Да вы не бойтесь,
я перетяну его на свою сторону.
КОММУНА ПАРИЖА
Департамент полиции
Советую вам отвезти Эжени,
нашу дочь, в Гавр.
Да, лето в Париже предстоит
удушливое.
Я навещу вас
по дороге в Голландию.
Мы что, в большой опасности?
Вы знаете, что там за дом, -
он притягивает народ.
Вы говорили, что на площади
Бастилии мы будем в безопасности.
Разве я мог это предвидеть?
Идите, собирайте сундуки.
Это лучший способ успокоиться.
- А вы, мой друг?
Я иду в бой -
защищать мои ружья.
В Кабинете СЕРВАНА, военного министра,
между 5 и 15 июня 1792 года
Я рад, что вы наконец
собрались вместе, господа.
Я последовал совету моего коллеги,
господина де Мурье,
изучить это дело.
Я только рад, но вы тянули
с этим столько дней!
Сегодня на Ассамблее против меня
выступил один негодяй.
А что мы могли?
Например, вы могли запретить
проверяющему делать намёки в отчёте.
Теперь правительство
Голландии встревожилось.
Оно удвоит бдительность.
- Но пресса, месьё, свободна.
Транзакции будут успешны,
если их держать в тайне,
иначе вся Европа будет
зариться на эти ружья.
Тогда чего вы ждёте,
чтобы нам их поставить?
Залога!
- Какого залога?
- Вам что, не выплатили?
- Нет!
- Этого нет в договоре!
Я приказывал выплатить вам 50 тыс. экю,
затребованные правительством Голландии.
- По какой причине?
- Чтобы снять его эмбарго с оружия.
- Этого нет в договоре!
- Да, но с тех пор мы объявили войну Австрии.
А поскольку эти ружья австрийские,
голландцы, из симпатии к ним,
наложили это новое условие.
- Этого нет в договоре...
- Дело в принципе, дорогой коллега.
Почему же, чёрт возьми,
вам эту сумму не выплатили?
Это дело, с которым будет
трудно распутаться.
С чеком за вашей подписью я пошёл
получить в Казначействе 50 тысяч экю.
50 тысяч экю = 60 миллионов
франков старыми.
Мне отказались их выплатить,
если я не представлю новых оружейников.
Меня должны были познакомить
с одним аркебузником.
Он дешевле, 15 тысяч ливров.
( 600 тысяч франков старыми)
Затем я вернулся
в Казначейство и узнал,
что некий Прован
категорически против оплаты.
И кто этот гражданин Прован?
Один старьёвщик,
осуждённый уже 5-6 раз,
утверждающий, что мой бельгийский
поставщик из Гааги должен ему денег.
Это всё усложняет.
Месьё, это уже не входит
в мои полномочия...
Тогда, месьё, я прошу просто-напросто
расторжения сделки.
- Но вы должник государства!
- Я верну выданный мне аванс в течение недели.
Ваш покорный слуга, господа!
60 тысяч ружей - это довольно
крупный арсенал оружия,
как думаете, генерал?
Этим можно вооружить
60 тысяч человек, генерал.
Какова численность наших
войск на границе?
Помимо гарнизонов?
82 тысячи человек, распределённых
от Дюнкерка до Базеля.
- Полагаю, они вооружены?
- Нужно в 2 раза больше.
Чтобы сдержать натиск врага,
ведь 52 тысячи пруссаков
двигаются по Верхней Германии,
чтобы соединиться с австрийцами.
И вы думаете, нас ждёт
нехватка ружей?
Ружей, пороха, свинца, униформы,
палаток, лошадей, фуража...
И денег!
Я сыграл в "орёл или решка".
Если сделку отменят,
мой доносчик выиграет.
А меня обвинят в отказе
поставить это оружие Франции!
Если нет...
- Господин Бомарше!
- Сейчас увидим.
Г-н Бомарше, мы не можем отказываться
от сделки, подписанной предшественником,
тем более во время войны!
- Тогда дайте мне средства её исполнить!
Но откуда взять деньги,
не предусмотренные контрактом?!
Давайте подпишем новый,
который будет учитывать
новые обстоятельства.
Да, так и сделаем.
Мы его подготовим,
в согласии с Комиссией по вооружениям.
Придётся им всё объяснить.
Мой агент Ля Хог только что
вернулся из Амстердама.
Он вам скажет, насколько это срочно.
Ля Хог? Ля Хог!
Господа министры...
хотели бы вас заслушать.
Никаких залогов,
никаких экстрадиций.
Голландцы настаивают на этом.
Наш Посол, господин Демольд,
просил меня вам это передать.
Должен сказать, что
пока он наводил справки,
я дважды получил прекрасное предложение
о перепродаже оружия, с большой выгодой!
- Мы же откажемся, не так ли?
- От кого шли предложения?
От фламандского и
от английского негоциантов.
Господа, меня гложет тревога!
Согласитесь на доставку мной этого оружия
в порт Тервера в присутствии нашего посла!
Став гос. собственностью,
они будут в большей безопасности!
Но правительству будет сложнее
вернуть его на родину. Нет!
Вы должны доставить его
нам в Гавр.
Возможно, я знаю выход.
А!
Мы ведём дела в Амстердаме
с банкирами Огер и Грамм.
Я напишу им, чтобы они
поручились за вас на месте.
Они не могут нам отказать.
- Да-да, я полагаюсь на вас, господа.
Но Ля Хогу надо сразу
отправляться назад,
чтобы подготовить транспортировку оружия.
- И мне надо обновить паспорт!
- Свяжитесь с МИДом.
- Это мой департамент, дорогой коллега.
Точно, о чём это я!
Вы удовлетворены, месьё?
Я был бы полностью удовлетворён,
если бы, для упокоения общественного мнения,
вы пустили слух, что я в этом деле
действую в интересах государства.
Но про ваше разоблачение
уже забыто.
Как и про множество других!
Только представьте, на генерала
на самого чуть не подумали!
А все знают, что генералы
на измену не способны!
Не так ли, господин Дюмурье?
Они держат слово.
Через неделю после этой беседы,
когда я пришёл за помощью,
я обнаружил пустые кабинеты.
Дюмурье и Серван больше
не были министрами.
А кого же прочили
на их место?
17 ИЮНЯ 1792 г.
Вас, мой друг, вас!
Личный посланник Его Величества
ждал вас добрых 2 часа.
В конце концов, он оставил
это послание мне.
Вы запаздывали, поэтому
я позволила себе его вскрыть.
Ну-ну.
Это очень смешно!
Я - министр внутренних дел!
Пока я бродил по коридорам
в поисках министров,
я искал сам себя!
Добрый король Людовик вспомнил, наконец,
об услуге, которую вы ему как-то оказали.
Молчите!
Но это же большая удача! Вы сможете
урегулировать дело с ружьями.
Это как, матушка?
Все эти визы и подписи,
которых вам не хватает,
ваши коллеги не смогут
вам отказать!
Тереза!
Вы управляете моим домом, как не управляет
своим королевством сам король.
Но ваша голова - совсем
не политическая.
Этот новый мундир министра,
заменивший мундир жирондиста,
народ вытошнит!
Он и недели не продержится.
Вы представляете меня, использующего
моё малозаметное министерство,
чтобы продать мои ружья
государству? Нет-нет,
я откажусь своим
самым красивым пером.
Вы меня поняли,
дорогой Пенего?
Спустя 2 дня
народ возмущался отставкой
двух министров-патриотов
и бездействием нашей армии.
20 ИЮНЯ 1792 г.
- Сбежал в Швейцарию.
- Быть швейцарцем - что может быть желаннее?
Возобновилась чехарда министров.
Ла Жар, Шамбонас, Рошель,
Бонкарер, Сент-Круа -
с кем только я не пытался договориться
о возобновлении моего контракта!
Но поручительство -
по-прежнему в силе.
Тем временем
в предместье Сент-Антуана
клевета капуцинов
прокладывала себе дорогу.
10 АВГУСТА
Вы знаете, что австрийский принц
нам угрожает?
Вы только послушайте, граждане!
Послушайте!
"Если дворец Тюильри подвергнется
нападкам или оскорблениям,
если будет нанесён малейший
ущерб или насилие
Их Величествам королю,
королеве и королевской семье,
их императорские высочества
отомстят так, что запомнится навсегда,
предав город Париж военной экзекуции
и тотальному разрушению!"
Как нам защищаться? У нас только
копья и ни одного ружья!
- Где ружья Бомарше?
- Про него говорили на Ассамблее!
- Надо идти к нему домой!
- Это на пути к Тюильри!
Пошли!
Они уже в пути!
Что мне делать?
У народа вошло в привычку
в гуще событий захватывать меня!
Разрушив Бастилию, они пришли
ко мне! Я жил прямо напротив.
Они искали в подвалах зерно, нашли только
полное собрание сочинений Вольтера!
Сегодня они снова найдут его,
а не ружья, на которые надеялись.
- Может, закрыть ограду?
- Что? Сопротивляться?
Наоборот, надо её
широко открыть! Давайте!
Открывайте мои шкафы,
сундуки, гардеробы.
Открывайте погреба и подвалы.
Хочу, чтобы народ гулял тут, сколько захочет.
А вы сами, месьё?
Я?
Я пойду в дальний угол своего сада,
как немного утомившийся гость.
Фолетта! Фолетта!
Фолетта! Фолетта! Фолетта!
Фолетта!
- Гроза миновала!
- Но я потерял мадемуазель Фолетту.
- Найдёте.
С вами хочет переговорить
господин начальник местного отделения.
Подойдите.
Гражданин...?
- Гражданин Дюплесси.
Гражданин Дюплесси.
Моё почтение.
- Моё тоже.
Что это за барышня,
которую вы потеряли?
Маленькая собачка.
Вы её не видели?
Могу вам гарантировать,
что её никто не трогал.
Я отдал приказ
ни к чему не прикасаться.
Женщина, сорвавшая в саду гвоздику,
получила 20 пощёчин.
- О, дороговато за один цветок.
- Приказ есть приказ.
И... мы только опустошили ваш пруд,
люди так хотели пить...
В остальном... короче,
от имени отделения предместья Сент-Антуана
имею честь сказать, что после 3-часового обыска
ничего подозрительного мы у вас не нашли.
- Вот как? А скажите, гражданин,
вы не могли бы предоставить мне
акт о... как бы это сказать...
Акт о моей невиновности?
А... ну это ваше право, да.
Да, мы вам его выпишем.
Выданный народом, он для меня особенно ценен,
ибо враги мои - в другом месте.
- Я выдохнул...
- Да, но Фолетта!
На что похожа ваша собака?
- Это бассет, огненного цвета.
- Так.
А на ошейнике написано:
"Бомарше принадлежит мне"
- Вот как?
- Да.
Они уходят в сторону Тюильри.
Если Фолетта в толпе,
мы потеряли её навсегда.
Перед домом Бомарше
20 августа 1792 г.
Хочу сказать вам пару слов.
Вы от кого, гражданин?
Те, кто меня прислал, очень
заинтересованы в вашем деле.
- В каком, простите?
- Не умничайте!
В деле ружей из Голландии.
Кто вас прислал, месьё?
Гражданин Константини.
Константини?
Не имею чести знать...
Благородный негоциант
из Корсики,
имеющий множество
помощников в Бельгии.
- Торговля не знает границ.
- Именно.
И чем вы можете мне
помочь, месьё?
Гражданин Константини знает,
откуда идёт эмбарго.
Возложите на него самое
окончание вашего дела,
и ружья будут здесь
через неделю.
Что он просит взамен?
Половину прибыли.
Он будет удивлён, узнав,
что я и не надеюсь её получить.
- Давайте начистоту.
- Да?
1 флорин за ружьё,
и все расходы - ваши.
144 млн. франков старыми.
Знать бы ещё, какие расходы.
Если этот ваш месьё...
как вы сказали?
- Константини.
- Константини, ага.
Если бы ваш месьё Константини
вывозил оружие из Голландии легально,
растаможка обошлась бы
в 1,5 флорина за ружьё.
216 млн. франков старыми.
С этим 1 флорином, который
вы запрашиваете за его услуги,
мои ружья дорожают
на 2,5 флорина за штуку.
360 млн. франков старыми.
А я купил эти ружья оптом,
и первая доставка состоится...
по 5 франков за штуку.
720 млн. франков старыми.
При таких условиях, месьё,
дело никак не вынесет
таких поборов.
Сколько вы можете нам дать?
20 су на ружьё,
каким бы оно ни было.
И ваш человек
передаст мне залог.
Я подумаю, какую гарантию
мне стоит от него потребовать.
60 тысяч франков,
разумеется, новыми.
- Оставлю вам его письменные предложения.
- Да.
Это мой адрес.
Меня зовут Ларше.
- Да.
- Жду ответа через 2 дня.
Мне поручено предупредить вас,
что времени у вас почти нет.
- Это как, месьё?
- При новых министрах
ваша защита закончится.
Мерзавцы! Крысы!
Теперь эмиссаров присылают мне под дверь!
- Опять эти проклятые ружья?
А что же ещё, мой добрый Гюдан?
Интригуют прямо под ногами!
А я говорил вам, во время революций
самое наивное - покупать зерно или оружие!
Теперь, когда я почти разгрузил
поставку и могу получить прибыль,
мне вывалили целый набор угроз.
Вот послушайте:
"Это единственный способ
от лица сэра Константини
отменить резолюцию о расследовании
поведения г-на Бомарше в этом деле".
Расследовании!
Про меня!
Да я только этого и прошу!
И перед всей Ассамблеей!
Друг мой, если я правильно
понял последние новости,
Ассамблея самораспутилась.
С одной стороны Парижем
управляет Коммуна,
а с другой - всей страной управляет
Исполнительный Совет из шести министров.
Наверняка, именно там получил
поддержку этот Константини.
Я должен встретиться
с каждым по отдельности.
Примите это предложение,
иначе всё потеряете.
Я готов потерять всё,
но выполнить свои обязательства!
Успокойтесь.
Что вы ответите?
20 су за ружьё.
Я не отступлюсь.
Гражданин Бомарше!
Открывайте!
23 АВГУСТА 1792 г.,
на рассвете
- Что за шум?
- Там вооружённые люди в красных колпаках.
Наверняка, пришли за вами.
- Идите сюда!
Быстрее, быстрее!
Открывайте!
Именем закона!
Муниципальные гвардейцы!
Мои враги передали меня Коммуне.
- Открывайте, кто-нибудь!
- Не тревожьтесь, гражданин!
Птичка в клетке,
она от вас не ускользнёт!
Поторопитесь.
- Я требую открыть дверь!
- Иду! Иду!
- Идите, Гюдан!
- Может, через катакомбы?
Может, их ещё не охраняют?
- Не будем терять голову.
Эти катакомбы - местные сказки!
Задержите их немного.
Надо было принять
их предложение!
Наоборот! Они совершили ошибку,
обратившись в Коммуну.
Теперь я смогу открыто
объясниться! А вы поспешите.
В тот же день, 23 августа 1792 г.,
во второй половине дня.
ТАМОЖЕННОЕ БЮРО
КОММУНЫ ПАРИЖА
- Эй, гражданин!
- Да?
Долго ещё ждать? Я провёл 9 часов
на ногах в этом коридоре.
А мы нет? Нам понадобилось столько же,
чтобы получить от вас расписку.
- Результат - одна расписка за день.
- А сейчас - время ужина.
Я словно прирос к этому месту.
Вожди получили свою расписку,
они уходят,
а я, связанный по рукам и ногам, -
жду палача, который меня прикончит.
- Гражданин Карон де Бомарше?
- Это я.
Господин Бомарше. Председатель комитета
Таможенного бюро вас ждёт.
Итак, садитесь.
Моё почтение, месьё.
Вам пришлось довольно
долго ждать.
Довольно скверная привычка
арестовывать людей на рассвете.
Я имею в виду, одновременно.
Это создаёт напряжение.
- Вы позволите?
- Простите?
Я этим ухом лучше слышу.
- Избиратель участка Св. Маргариты.
- Да, это мой приход.
Я тут читаю, вы - земледелец...
из Бастилии?
Мне в упрёк поставили
мой парк.
Я превратил его в сад, который
возделывают несколько садовников,
а его продукцию я делю
с бедняками своего квартала.
Тут ещё написано про театр.
Да. Со мной такое бывало.
- А ещё вы торговец оружием?
- По случаю.
И всегда вынужденно.
Так, например, я поставил ружья
молодой Америке
в её борьбе за независимость.
- И чем это обернулось?
Независимость была обретена,
а за ружья мне всё ещё должны.
- В деле, которым мы занимаемся,
60 тысяч ружей правительство Франции
оплатило вам вперёд.
Я получил 100 тысяч франков ассигнациями,
что составляет примерно 290 тысяч ливров.
Это так.
Но со своей стороны я должен был
положить в банк Женевы 745 тысяч ливров
на имя военного нотариуса.
Так что государство должно мне
455 тысяч ливров.
Там ничего про это не написано?
- Когда были выплачены 100 тысяч франков?
- В апреле.
- А сейчас август.
Вы знаете, что пруссаки взяли сегодня Лонгви?
- Откуда же мне знать, месьё!
Я весь день провёл в коридоре.
В Королевском дворце
есть заявители,
которые говорят об измене:
что вы не хотите привозить эти ружья.
Моё доверенное лицо задержали в Гавре
из-за паспорта и необходимого залога,
из-за чего нельзя закрыть дело.
Уже неделю, месьё,
уже неделю
я безрезультатно пытаюсь
встретиться с новым министром!
Заявители считают, что все помехи
идут только от вас.
Назовите их, месьё!
Назовите, или я сам назову!
- Месьё Кольмар, член муниципалитета...
- Так.
- ...некий месьё Ларше...
- Ларше! Дальше можете не продолжать!
Лучше пошлите за портфелем,
который я спрятал в подвале!
Вы там увидите чёрные махинации
этого Ларше!
И некоего Константини.
- Мы пойдём завтра в ваш подвал вместе.
И вы увидите, что мои обвинители
сами и виноваты в задержке этого дела!
- С какой целью, месьё?
- Чтобы извлечь огромную выгоду.
- Это слишком.
- Я докажу, месьё.
А пока я отведу вас
в тюрьму Аббат на ночёвку.
Как это, в Аббат?
Я же не осуждённый!
Если вы думаете, что у нас
большой выбор тюрем...
ТЮРЬМА АББАТ
24 АВГУСТА 1792 г.,
ТЮРЬМА АББАТ
Месьё Бомарше, вас
спрашивают у консьержа.
А! И кто же, мой друг?
Дама.
Дама!
Дама!
Боже мой, как это возможно?
Дама!
Есть у кого-либо из вас,
господа, зеркальце?
Спасибо, аббат.
Амели, вы здесь?
Райская птица в этой ужасной
клетке! Но не стоило!
- У меня не было о вас вестей.
- Но кто вам сказал?
Гюдан. Он мне всё рассказал.
Почему вы скрыли от меня
это дело с ружьями?
Но проблемы в торговле не должны
волновать красивых женщин.
Но это стало
делом политическим!
Эта очаровательная головка теперь
занимается политическими делами,
когда в ней столько изящества?
Меня волнует всё, что касается
вас, мой друг.
- Она действительно это сказала!
- И я готова вам это доказать.
Вас надо вытащить отсюда!
- Я привык к тюрьмам, я всегда выхожу!
Оставьте нас на 5 минут.
- 5 минут?
- 5 минут.
5 минут.
Ах, вы настоящий пожар!
Где бы вы ни появились,
я чувствую жар над головой.
Когда я увидел вас сейчас,
я был уже не тюрьме,
а в грёзах...
на одном из тех островов,
где под солнцем произрастает страсть!
Я ожидала увидеть совсем
другого человека,
- Как это? Я изменился?
- Нет, я имею в виду, человека сломленного.
Как быть им рядом с вами, когда даже
воспоминание о вас может реанимировать?
Этой ночью,
непривычно жаркой...
да, мы задыхаемся тут в камере...
Необычная жара не давала мне уснуть.
И я думал, что был бы счастлив,
если бы мог в своей ярости
отождествить вас со мной,
проглотить вас заживо!
Твои руки были бы в моих,
твоя сущность - в моей,
а кровь наша общалась бы
от сердца к сердцу через артерии,
отдаваясь беседам и
пересудам.
Я была бы самой счастливой женщиной,
свершись такое безумие.
Если бы только в другом месте...
- Но через пару дней меня освободят!
Мне так важно было это знать!
Я буду принимать тебя у себя
как султаншу. Как в первый раз.
Ты помнишь выражение лица
бедного Гюдана?
Он провёл в кабинет просительницу,
а когда неожиданно ввалился,
обнаружил меня на коленях,
снимающим с неё обувь...
Дайте мне ещё раз поцеловать
эти восхитительные ножки!
Мы же сказали, 5 минут!
Другие посетители протестуют!
Тогда до скорой встречи,
ангел мой.
Мадам де Бомарше сейчас
не в Париже?
Как только я узнал, что у меня
могут отобрать дом,
я отправил её с моей
сестрой и Эжени в Гавр.
Бедный ребёнок расплакался,
но не знаю, из-за отца
или из-за жениха.
Так, значит, никто не заботится
о вашем белье и питании?
Гюдан.
- А хотите, я принесу вам...
- Тс-с, мне достаточно твоей улыбки.
Она поднимает мне дух,
остальное сделает он.
25 АВГУСТА 1792 г.
Месьё, как вы знаете,
количество заложников множится,
враг у ворот,
и нам нужно удвоить бдительность,
чтобы выявить подозрительных типов.
Вот почему мы с коллегами тщательнейшим
образом проанализировали ваши документы.
Так вот, в общем и целом,
вам можно адресовать
только похвалу.
Я верил в справедливость Коммуны.
Что касается бумаг из портфеля
по делу о ружьях, где вас обвиняют,
будто вы нарочно их задерживаете в Голландии,
те двое господ заканчивают
их чтение.
Ну так что, господа,
всё чисто?
Не кажется ли вам,
что всё чисто?
- Всё чисто.
- Всё чисто!
Месьё,
надеюсь, что ваше решение
в итоге убедит и министров.
Мы выдадим вам Свидетельство
о гражданской доблести и чистоте.
Пишите, Бешрэ.
"Весьма тщательно изучив
документы господина Бомарше,
мы пришли к выводу, что нет ни одного
рукописного или печатного документа..."
- Кто это?
- Марат.
МАРАТ
Мне очень жаль, месьё, но я
не могу выпустить вас на свободу.
- Почему?
- Против вас поступило новое разоблачение.
Скажите же мне, месьё,
чтобы я мог немедленно всё прояснить!
Не могу.
Достаточно одного вашего
слова или жеста
в сторону ваших друзей,
ждущих вас снаружи,
чтобы разрушить
наше расследование.
К чёрту моих друзей! Я останусь тут
пленником до конца расследования.
Возможно, у меня есть короткий путь.
Но скажите, скажите, о чём идёт речь?!
Дайте слово, что вы не покинете
это место, пока всё не разъяснится.
Да, месьё, я даю слово!
Говорят, что вы отправили 5 сундуков
с подозрительными документами
Председательнице на улицу
Сен-Луи-о-Марэ, 15.
Указание дано на их розыски.
Там тряпьё и рвань,
барахло, которое я
отправил беднякам.
Разыщите эти сундуки, откройте их,
инвентаризируйте! Я далеко не уйду!
Будем надеяться, что всё будет сделано,
когда мы вернёмся с ужина.
26 АВГУСТА 1792 г.
Спустя 32 часа
он всё ещё не вернулся.
Меня оставили на всю ночь в коридоре,
под наблюдением приказчика,
и если бы не милосердие моего слуги,
принесшего матрас,
я бы не смог отдохнуть
ни на мгновение.
Ну что, месьё?
Похоже, есть новости?
Председатель Панис так и не пришёл.
Возможно, ему нездоровится?
Да...
Изучение моих сундуков разве не доказало
ошибку моих обвинителей?
Да знаю я, месьё.
Но не в моей власти вас освободить.
Всё, что я могу на себя взять, - это отправить
вас спать домой под охраной жандарма.
- А моё Свидетельство?
- Мне надо его закончить,
и оно будет у вас завтра,
как только эти господа вернутся.
Так что я пошёл спать
к себе домой.
На следующее утро один из жандармов
ушёл узнать новости,
а когда вернулся,
то сказал,
что Комитет отправляет меня
снова к вам.
Вы знаете, кто такой
этот господин Панис?
Нет. Никогда его не встречал.
Это бывший приказчик королевского
Казначейства, изгнанный за растрату.
У меня ощущение, что
решение идёт сверху.
Этот Комитет очень могущественный,
он издаёт декреты, отправляет в тюрьмы.
К чему строить догадки?
Вернёмся к нашим
философским дебатам.
Как считаете, месьё аббат?
- Я согласен с вашим выводом.
Говорят, на каждом перекрёстке
фанатики заводят толпу против нас!
Будто наступление пруссаков -
это наша заслуга.
В тот же самый день -
ЗАКРЫТИЕ ВОРОТ ПАРИЖА
Господин де Бомарше - к перегородке!
А, прекрасно, господин Ларше!
Вы всегда знаете,
где меня найти, да?
Не с лёгким сердцем я решился
прийти в это место.
О, как я вас понимаю!
Я подумал, что Родина стоит
этих моих трудных усилий.
- Сколько?
- Не в вашем положении быть наглым!
У меня есть копия ваших обязательств
перед министрами Дегравом и Шамбонасом.
Сегодня под подозрением.
А вы прячете в подвале казармы
в Версале своих друзей, вот что!
Мои друзья - патриоты!
И сильные негоцианты.
Пока ваши ружья попали
под эмбарго,
они нашли способ поставить
нации 30 тысяч ружей!
А, может, им позволили то,
в чём мне как раз отказали?
Во всяком случае, им
подтвердили их верную службу.
И они добьются успеха там, где вам
не хватило опыта морских перевозок!
Но, месьё, я занимался коммерцией
во всех морях Земли!
Эй, потише!
Пожертвуйте 1 флорином за ружьё.
Ваша свобода того стоит.
- Моя свобода не имеет цены.
- О, не надо громких слов!
Вы уже получили 800 тысяч франков
2 недели назад от Казначейства страны!
А мы столько не просим!
Я не занимаюсь делами
в тюрьме, месьё!
Передайте это тем,
кто вас прислал!
И пусть знают, что я не притронулся
ни к единому франку из тех 800 тысяч!
Это вздор,
который распространяют, чтобы я заплатил
за ночь в своём доме 10 августа!
- Так вы не получили 800 тысяч франков?
- Ни одного, говорю же вам!
И рано или поздно,
Ассамблея об этом узнает!
28 АВГУСТА 1792 г.
Париж узнал, что Верден осаждён.
Это отчёт об обыске у него дома.
Это - акт о высылке.
Если хотите проверить...
- Да, спасибо.
- Разумеется, если хотите добавить имена...
Немедленно это сделаю.
- Господин прокурор-синдик!
- Да, что?
Нет, нет! Не сейчас!
Не здесь!
Пусть придёт в кабинет ко мне домой.
- Хорошо, г-н прокурор-синдик.
Мадам Амели Урэ.
Графиня де Ля Марине?
Могли бы уже исправить свою карточку.
Я уже много раз думала об этом,
но так и не нашла времени.
И врываетесь в двери
прокурора Коммуны
с подобной информацией?
Это ещё более непростительно,
поскольку с графом я рассталась,
и снова стала Амели,
как раньше.
И каким неприятностям
вас подвергли?
- О, меня - никаким!
- Вот как?
Я была бы самой
счастливой из женщин,
если бы один мой невиновный друг
не находился в тюрьме.
А!
- Его фамилия?
- Бомарше.
Бинго!
Довольно неудобный у вас друг.
Он всегда относился
ко мне по-отцовски!
И я страдаю от того, что он в заключении,
хотя он во всём прав!
А все его враги стараются
его дискредитировать!
Вы слишком молоды, мадам, чтобы знать
о всех превратностях карьеры господина Бомарше.
Мне было всего 15 лет, месьё,
и я жила в Экс-ан-Провансе,
когда он выступал в суде.
Я пошла из любопытства, и его
нервная прямота так меня удивила,
что через 2 года,
даже не зная его,
я без колебаний написала ему,
прося дать совет в одном деле о чести.
В те времена он получал
более 200 просьб в месяц.
Но это не помешало ему
сразу мне ответить.
И без сомнения,
цель вашего визита -
пролить милосердие на автора?
У господина Бомарше в этом деле
всегда был очень тонкий вкус.
И я... Войдите.
Войдите!
Из типографии ждут,
прежде чем печатать.
Передайте вот это.
Он ещё помогал местным
и матерям одиночкам!
Что, простите?
Бомарше!
Никто не сомневается
в его щедрости.
И вы его отпустите,
господин прокурор?
- Какая вы скорая!
- Я опасаюсь за его жизнь, месьё.
Ради неё я готова
на любые жертвы.
А кто вам говорит о жертвах?
Прокурор - это не палач.
А от юной девушки не потребуется
ничего, что шло бы не от сердца.
Председатель Панис просит вас
прибыть на заседание Комитета.
Буду там через минуту!
Видите, у меня
каждый день дела.
Но у меня есть...
кабинет, прямо напротив
Тюрьмы Аббата.
Приходите и ждите меня там
сегодня вечером.
Мы повнимательнее изучим
дело вашего протеже.
30 августа 1792 г. народ
собирается у ворот тюрем
СПИСОК ВРАГОВ НАРОДА,
заключённых в Тюрьме Аббата
Бомануар, Буа Желен (аббат),
Кабо, Карон (он же Бомарше)
А вы знаете, кто такой сегодня
Бомарше в глазах народа?
Когда-то сын часовщика, что живёт
теперь во дворце с 220 окнами,
с мебелью из красного дерева,
мозаичным паркетом,
каминами из каррарского мрамора,
и зимним садом,
где растут орхидеи.
Но сегодня он живёт
не во дворце.
Что вы, что вы,
не надо меланхолии.
Если б я слушал волю народа...
Но я не дикарь.
Раз, два, три, четыре.
Когда в долину
любовь приводит
весну (хорошо!),
что так дорога влюблённым.
Всё приходит в движение...
- Бомарше, вас спрашивают.
- Кто?
Господин Мануэль и
муниципальные гвардейцы.
- Кто из вас, господа, зовётся г-ном Мануэлем?
- Это я.
А, месьё, у нас были споры
по поводу моих налогов, знаю!
Но я выплатил не только их,
но и налоги многих других,
у кого не было средств!
Это дело закрыто.
А!
Значит, то, которое привело вас сюда,
видимо, дело посерьёзнее,
если прокурор-синдик Коммуны,
бросив общественные дела,
сам пришёл сюда?
Месьё, наш главный общественный
долг - это вырвать из тюрьмы...
как невиновного человека.
- Ах!
Донёсший на вас Кольмар
был признан клеветником.
Его взвод сорвал с него погоны.
Он разжалован и даже,
кажется, брошен в тюрьму.
Я просил Коммуну отпустить меня на час,
чтобы вытащить вас отсюда,
и чтобы вы забыли
наши публичные дебаты.
Вы немедленно выйдете отсюда.
Мануэль! Мануэль!
Наконец-то я слышу имя
справедливого человека!
Я знал, что когда-нибудь
встречу такого на своём пути!
Итак, вы убедили его
или нет?
То есть, гражданин министр,
я его подготовил...
Он согласился
на услуги Константини?
О, в нынешнем его положении,
вполне вероятно, что он согла...
Лёбран-Тондю,
военный министр.
Положении?
Вы знаете, где он сейчас?
За дверью!
- Как? Его уже...?
- Надо думать! Он не сбежал!
Он один?
- Нет, с ним 2 муниципальных гвардейца.
Они передали это для вас
от имени прокурора-синдика.
А Коммуна-то куда лезет?
Освобождают торговца и дают ему
Свидетельство о гражданской доблести!
В таких условиях, возможно,
было бы лучше...
Месьё, наш разговор окончен.
Идите к тому, кто вас послал, и скажите,
пусть немедленно со мной встретится.
Хорошо, господин министр.
Хорошо.
Впустить господина Бомарше?
Нет! Я слишком занят.
Пусть потом зайдёт.
Завтра.
31 АВГУСТА 1792 г.
Друг мой!
Я за эти дни
3 раза приходил,
и 3 раза этот нехороший министр не открыл
мне дверь, сказав приходить позже.
У меня начинаются
приступы безнадёжности.
Вам могут изменить силы,
если будете так бегать каждый день.
Но если бы я мог, я бы сам
поехал в Голландию!
Но кто, кроме министра иностранных дел,
может мне это разрешить?
До понедельника мы всё равно
ничего не сможем.
Так что, съездите-ка на ужин
к господину дю Валюбергу.
Ворота Парижа
только что открыли.
После спёртого воздуха,
вам полезно выехать за город.
А знаете, почему их открыли?
Из Прованса идут
толпы добровольцев.
Говорят, Верден не продержится
и недели!
А мои несчастные ружья лежат мёртвым
грузом на иностранной территории!
Вы слышите?
Вы слышите?!
Вы что, не слышите?
Ходят крайне тревожные слухи!
Дантон опасается Коммуны.
И чтобы уменьшить её власть,
он хочет её разогнать и избрать новую!
Моя защита зависит
только от Коммуны!
Послушайтесь мадам
и уезжайте!
Но это затормозит моё дело.
- Всего на несколько дней!
- Попытайтесь его убедить, мадам!
Где та провинциалочка, что
подписывалась мадемуазель Мими?
В ваших воспоминаниях
и в моих!
Как же хорошо, что я тогда
тебе ответил!
Познакомься мы на 10 лет раньше,
твоим другом был бы не старик.
Воздух, которым мы дышим,
стал опасен.
А вы сидите, такой спокойный в этом большом
доме, стратегической цели всего пригорода!
Моё Свидетельство висит
на моей двери.
Это всего лишь клочок бумаги!
Какой благоразумной она стала!
Удалитесь на какое-то время!
Ты поедешь со мной?
- Меня удерживают мои обязанности.
- А?
Меня удерживают мои обязанности.
Значит, я один пойду по дорогам
с палочкой в руке?
Не такой уж вы беспомощный.
Скажу, чтобы запрягали.
Со 2 по 6 сентября 1792 г. -
расправы над заключёнными в тюрьмах
В тюрьмах Кармелитов, Шатле, Консьержери -
везде прошли одинаковые нападения.
Ах, Мануэль...
Мануэль...
Я всегда буду произносить твоё имя
со слезами на глазах.
Говорят, самые упоротые, не щадившие
никого, были обычными торговцами.
Глупость - это состояние человека,
не имеющего увлечений.
Но когда он начинает бояться
за своё имущество, свой комфорт,
то становится кровожадным.
Отступление из Вердена
ничего не уладило.
Что?
Верден пал?
- Вчера. Но узнали все только что.
И кто вам это сказал?
Начальник национальной гвардии,
который приходил меня предупредить.
Должен сказать вам, мой друг,
он пришёл предупредить прежде всего,
что про ваш побег узнали,
и что вас разыскивают.
- Но я покинул Париж свободно!
У меня есть укромное место,
где вы сможете продержаться...
Нет-нет, я не могу навлекать на вас
риск из-за вашего гостеприимства.
И потом, мне нужно в Париж!
- Но это безумие!
Если мой побег замечен, значит,
меня хотят сделать виноватым!
Я должен встретиться с министром,
или выступить публично.
Иначе мои ружья
повернутся против меня!
- Париж полон душегубов!
- Ну что ж...
Буду ждать ночи,
чтобы выйти...
- Хотите крытую карету?
- Нет.
Дороги небезопасны.
Я срежу через поля.
Несколько лет не ел
такого вкусного супа!
Мы далеко от Парижа?
- Где-то 2 лье.
- Кто-то из деревни завтра утром туда поедет?
- Я.
- Да?
За углём.
Через час я загружу свою телегу,
чтобы быть там на рассвете.
Вы едете?
- Мне надо вернуться в Париж.
Но кто-то должен там быть до меня,
чтобы договориться о встрече.
Потому что для меня очень опасно
ходить по улицам.
Бедный месьё!
Вы сможете стать
моим посланником?
Ну что ж...
после рынка?
Кому надо передать
ваше сообщение?
Министру иностранных дел!
"Господин министр!
Потерянное время уже не вернуть.
Давайте начнём с той точки,
в которой мы оказались.
Не могли бы вы, бросив все дела,
принять меня завтра в начале ночи?
Вы знаете, что днём
меня могут узнать,
и устроить мне плохой приём".
Очередной отказ.
"Министр лёг спать,
приходите завтра, в 9 утра".
Вы не хотите остаться
в вашем загородном укрытии?
Если бы меня приговорили
к этому пожизненно,
не хотел бы я кончить
свои дни на чердаке.
Времена могут измениться.
Если и завтра утром
его дверь останется закрытой,
я взломаю дверь
Совета министров!
Поэтому, пренебрегаемый министром,
я счёл своим долгом ворваться к вам!
Если вы дадите мне залог
и мой паспорт,
я лечу в Голландию и спасаю дело!
Иначе я ни за что больше не отвечаю!
ВРЕМЕННЫЙ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ
СОВЕТ
Если голландцы не сегодня-завтра
перейдут в лагерь врага,
эти ружья будут потеряны
для нации!
- При том, что она за них уже заплатила.
- Простите?
КЛАВЬЕР - финансы
Не вы ли как-то писали:
"Лучший способ быстро сколотить состояние
- это принимать того, кто его обеспечивает,
и перестать его принимать,
после того, как цель достигнута"?
Вы делаете мне честь, месьё, цитируя
по памяти моего "Фигаро".
Вы же не станете отрицать,
что этот слуга всегда был вам дорог?
Он стоил мне 5 запретов
со стороны короля,
7 вмешательств цензуры
и тюрьмы Сен-Лазар.
- Откуда вы быстро вышли.
- Простите?
Господа, вернёмся к фактам.
ДАНТОН - юстиция.
Мы просто пытаемся прояснить дело,
которое мне кажется весьма туманным.
О, да!
Вы говорили, Клавьер, что эти ружья
были оплачены авансом?
500 тысяч франков в апреле
этого года. Будете отрицать?
Не имея достаточных возможностей
приступить к покупке этих ружей,
я действительно просил
и получил у ваших предшественников
аванс в 500 тысяч франков.
- Это всё меняет!
Но выплатили их мне
ассигнациями,
которые на европейском рынке
оцениваются всего в 390 тысяч франков.
К тому же
я получил этот аванс
в обмен на залог
в 745 тысяч ливров ренты
в руки военного нотариуса.
Из вашего департамента, месьё!
Наведите справки.
- Я болею.
- Мне вас жаль.
Но этот нотариус держит мои
несчастные фонды уже полгода.
Да и государство всё ещё
должно мне 455 тысяч ливров.
Я всё равно ничего не могу решить
без консультаций с Комиссией по вооружению.
Вспомните, месьё,
в мае прошлого года...
когда вы в первый раз
стали министром.
Вы оказали мне честь, принимая меня
в компании генерала Дюмурье.
По его совету,
вы согласились, чтобы за меня поручились
банкиры Нидерландов.
Не так ли?
13-го, когда я решил
узнать новости, -
вы, увы, уже не были
на этом посту.
И не только ваш кабинет был пуст,
вы ещё и досье мои увезли.
- Бомарше, следите за словами!
- Я слежу только за одним эталоном - правдой!
Мерзавец!
Что думаете, Серван?
Эти банкиры имели дело
с Дюмурье, а не со мной!
Но сегодня, в войне с Пруссией,
ружей не хватает ему, а не вам!
Судить Комиссии по вооружениям.
Тогда пусть заслушает и меня! Я готов защищать
правду столько, сколько понадобится!
Говорите с Клавьером,
это он занимается финансами!
Извините, господа.
- Подойдите ближе, Карон.
- Простите?
- Подойдите ближе.
- Да.
Благодарю.
Этот залог - это что-то новое,
в первом договоре его не было.
- Поэтому и был второй.
- Это не ответ!
Война всё изменила,
я не мог всё предвидеть!
Дав этот залог, правительство может быть
уверено, что получит, наконец, эти ружья?
Да!
Если опять 10 раз не испортит дело.
- Но когда?!
Когда мы вернём эту сумму?
Простите?
Да, возврат залога - это
одно из условий соглашения.
Эти... голландцы...
требуют, чтобы ружья
ушли на Подветренные острова.
- В Америку? Это бред!
- С ума сошли?
- Мы не можем отправлять оружие антиподам!
- Вы далеки от глухого голоса коммерции.
Как только вытащу эти ружья из Голландии,
я гарантирую вам их поставку в Гавр.
В кратчайшие сроки!
Если бы вы были так умелы,
дело заняло бы не больше месяца!
И это вы, господин Лёбран,
меня упрекаете?!
Вы делаете всё, чтобы
оно не завершилось!
- Месьё, я этого не потерплю!
- Кто держит передо мной закрытую дверь?
Кто отказывает в подписи
моему агенту Ля Хогу?
Кто отбирает у него бумаги, предназначенные
нашему послу в Амстердаме?!
Муниципалитет Гавра!
Откуда вам знать, если только
это не по вашему приказу?
Этот Ля Хог - ваш человек!
Не доверяя вам, я не могу доверять и ему!
Я бы назначил кого-нибудь следить
за вашими операциями в Голландии.
Назначайте кого хотите!
Только обеспечьте мне те же льготы,
что и некоему Константини!
Не знаю такого.
Знаете так хорошо, что прислали
одного из его людей ко мне в тюрьму!
- Неправда!
- Жалкая болтовня!
Я знаю только врага. Разобьём врага!
Для этого нам нужны ружья.
И не важно, кто их купит,
а кто продаст.
Я больше не стану вмешиваться
в его меркантильные операции.
Они не соответствуют требованиям
моего департамента.
Ко мне они тоже не относятся.
Я не потрачу ни гроша без специального
разрешения Комиссии по вооружениям.
Господа!
Для меня речь уже не о коммерции,
а о чести и патриотизме.
Я даже больше скажу:
об упорстве.
Как? Вы ставите своё упорство
выше патриотизма?
Когда человек ставит перед собой цель,
конкретную или относительную,
и посвящает ей все свои силы,
наступает такой момент, когда эта цель
принимает форму абсолюта.
И больше ничего уже не важно -
лишь бы её достичь.
Вот почему, господа,
я пойду до конца!
Гражданин Дантон!
Вам решать,
революционные ли это речи.
Зачем вы влезли
в это осиное гнездо?
У меня был выбор рисков.
Наивно решил
послужить своей Родине.
А ещё?
Когда поставщик из Брюсселя
предложил мне эту сделку,
я сначала отказался.
В моём возрасте это было
слишком сложно.
Поставщик? Ружей?
Доставка оружия из разных точек мира
иногда идёт довольно прихотливыми путями.
И зачастую его поставляет
ваш противник!
- Откуда идёт эта?
- От императора Леопольда.
Он отобрал их у жителей Брабанта
после подавления их революции.
Действительно, оружие врага.
И оно нам нужно.
Вот почему я поспешил
организовать это дело,
но министерство вмешалось!
А вы знаете их девиз:
никто ничего не поставит,
только мы и наши друзья.
Это серьёзные обвинения!
Как их не формулировать, если некий
Константини получает то, в чём отказано мне?
Наверняка, у него есть поддержка
одного или другого из ваших коллег.
Но у вас нет доказательств.
И это неподходящий момент
дискредитировать министра,
когда вся нация должна
единым фронтом
выступать против армии наёмников,
что разбили бивуаки в Шампани,
на моей родине, Бомарше. И, как у вас,
у меня только одна цель - гнать их оттуда.
То, что организация военных
поставок у нас плохая,
мне известно лучше вашего.
Но предавать это огласке -
преступление.
А обвиняют меня не публично?
Если кто-то, кто бы он ни был,
хоть самого низкого звания,
сможет репатриировать эти ружья
быстрее вас, примите его услуги.
И напишите нам хорошую пьесу
во славу наших добровольцев.
Чёрт, мы основали не республику вестготов,
ваши таланты найдут в ней своё применение.
Гражданин,
думаю, я дал Франции одно-два произведения,
которые, возможно, меня переживут.
Но сегодня я посвящу ей
эти 60 тысяч ружей.
- Вы гордец!
- Вы должны меня понять.
Ладно, я употреблю весь свой вес
в этой Комиссии "плевать на всё",
чтобы она выдала вам
паспорт и залог.
Я всегда имел поддержку
высшего разума,
да.
Но посредственности заставили
меня дорого за это заплатить.
21-го сентября
я наконец-то был принят Лёбраном,
которого было не узнать.
Дорогой мой Бомарше,
вы знаете, что наши солдаты вчера в Вальми
хором пели "Да здравствует нация!"?
Да.
Так вот, сегодня мы можем им ответить:
"Да здравствует республика!".
Я только что узнал, что Национальный
Конвент на первом же заседании
единогласно проголосовал
за отмену королевской власти.
За республику?
За республику.
И за ваши республиканские ружья!
Хорошие новости не приходят одни.
У меня ответ от Комиссии по вооружениям.
Вы победили по всем фронтам.
Спасибо, что поставили
в известность.
Так что мы поторопим ваш отъезд:
это копия Договора от 18 июля,
передадите её нашему послу Демольду.
И я дал указание, чтобы
готовили ваш паспорт.
Но...
а залог?
И вам и мне лучше, чтобы он
сразу был направлен Демольду.
Раз дело направлено нам,
залог даётся от имени правительства.
Трансфер будет надёжней
и быстрее.
Надеюсь, ибо возможно всякое.
Будьте уверены, он его получит
до вашего прибытия в Гаагу.
Скажите,
боюсь, мне может не хватить денег
на техобслуживание ружей.
Если нужно,
я выдам вам аванс через Демольда.
- Да.
И используйте ваше пребывание там,
чтобы узнать цены на сукно и прочее.
И составьте список. Возвращайтесь
завтра утром, я выдам вам всё.
Я еду, месьё,
с верой в ваше слово.
Можете на него положиться.
В ГОЛЛАНДИИ,
октябрь - декабрь 1792 г.
916, 917, 918, 919, 920, 921...
- Всё на месте!
Ля Хог!
- Да?
Знаете, иногда ночью
в кошмарах
мне снилось, что тайная армия
в масках у меня их крадёт!
Да!
- Ой, да это просто сон!
- Ля Хог!
- Да?
А днём, всё наоборот:
когда я в высоких кабинетах
утверждал, что они существуют,
меня посещали сомнения.
- А!
А вдруг я всё придумал?
А вдруг это моя
фиксация на ружьях,
задуманная дьяволом,
чтобы меня погубить?
- Но теперь-то ты вы спокойны?
- Да!
- Они весят сколько надо?
- Да!
Судовладелец, взятый мной для перевозки,
сейчас ведёт подсчёты.
Ружья!
Дорогие мои ружья!
Возможно, вы тяжкая ноша
моей старости,
но я сделал вас хранителем моей чести
и свидетелем моей дерзости
в мире расчётливых негодяев!
Месьё! Здесь господин посол.
Господин посол, извините,
я держал речь перед своими ружьями.
Потому что, хоть они
и не сражались в Вальми,
но, возможно, их отказ перейти к врагу
приведёт нас к победе
в ожидании более активных подвигов.
Это и моё пожелание,
мой дорогой друг.
Поэтому я согласился принять доставку,
пока ждём залога.
- Как? У вас всё ещё нет новостей?
- Всё гораздо хуже!
В письме сегодня утром Лёбран дал мне
разные указания по разным вопросам,
но ни слова о вашем деле.
- Ага!
С другой стороны, письмо за его подписью было
передано мне сегодня утром неким Константини.
Он, кстати, ждёт вас снаружи.
Да...
И снова корсиканец
за мной по пятам!
- Вы с ним знакомы?
- Кой же чёрт!
Чёрт, да это меркантильная голова
мошеннической троицы:
Константини, Ларше и Лёбран!
- Прошу вас, тише!
Что в том письме?
Что его предъявитель получил
эксклюзивные привилегии
поставок правительству всего,
что мы получим в Голландии.
Поставьте себя на моё место!
В таких условиях я не могу принять ваше оружие.
- А можем мы сделать симулякр?
- Месьё!
- Да!
- Эти люди крайне наглые.
По простому их доносу я могу стать
консулом в Бразилии!
Господин Демольд, именем Франции,
пережившей любые режимы, любую дипломатию,
прошу вас приступить к приёмке,
не заполняя протокол!
А я пока схожу поболтаю
с этим мерзавцем!
- Вы много путешествуете для корсиканца!
- Не трогайте мою родину, иначе я выпущу вам кишки!
Вот как вы ведёте свои дела?
С ножом в зубах?
- Это дело вы отдали мне сами!
Мой обратный адресат
обратился ко мне первому.
Я даже успел привезти
раньше всех 4 ружья.
И министр Дю Портей
счёл, что они хороши.
Это что-то новенькое, дорогуша.
Мне дали план, а вам
оставили предпочтения.
О, это был другой министр.
Меня ещё будут умолять.
В то время вы, действительно,
были в курсе,
но теперь всё изменится.
У меня есть привилегии.
Так что, отдайте мне всё
немедленно!
Переведите мне указания,
пожалуйста.
- На добром французском.
- Так?
Вы передадите мне, месьё,
всю поставку по 7,5 флоринов за штуку.
- А вы продадите правительству по 12.
- И я сниму с вас всю ответственность.
- А сколько министру?
- Не надо дерзить.
А то с вами или вашими родными
может случиться беда.
Негодяй!
Вы думаете, я поддамся
на подобный шантаж?!
Отпустите меня.
Отпустите меня!
Подумайте до завтрашнего вечера.
И приходите ко мне
по этому адресу.
Слишком поздно!
Ружья уже принадлежат нации.
Господин Демольд только что
принял всю поставку,
согласно соглашению,
подписанному сегодня утром.
А мои привилегии?
Объясняйтесь с теми,
кто вас послал!
Чёрт побери!
На этот раз дело проиграно.
- М-гм, я всё слышал.
Что собираетесь делать
с 500 тысячами франков аванса?
Куплю для армии
что-нибудь другое.
Что тут ещё можно найти?
- Сыр.
- По какому праву вы решаете за меня?
Вчера мы договорились
отправить эту поставку.
Это было до того, как я получил
письмо от Лёбрана!
Вам достаточно просто поставить
более раннюю дату приёмки.
Нет, это слишком грубая комедия,
Лёбран поймёт это рано или поздно,
и на меня обрушатся последствия!
Я должен догнать этого Константини!
Значит, мне вы предпочитаете
всем известного плута?
Как человек, я знаю, что мне
предписывают справедливость и честь.
Как подчинённый министра,
я могу только подчиниться!
Господин Демольд,
вы хотите осудить меня пожизненно
на каторгу изгнания?
Бомарше, если я пойду на ваш подлог,
я рискую тем же самым!
Если Лёбран к вам враждебен,
я готов пойти на это, при условии
письменного приказа другого министра!
Пойдите к Пашу,
в военном министерстве.
- Кто такой Паш?
- Подменяет Сервана, который заболел.
И по секреты скажу, что это
ставленник некоего Хассенфратца,
который положил руку
на всё снабжение.
Я имею честь разговаривать
с господином Хассенфратцем?
Никакой чести.
Я не господин, меня зовут Хассенфратц.
Что тебе от меня нужно?
Я пришёл от имени
моего друга Бомарше.
Пусть сам приходит на Комиссию
вместо того, чтобы шляться по Голландии.
Он ждёт там залог,
обещанный на его ружья.
Обещанный кем?
Э... гражданином Лёбраном.
Так иди к Лёбрану.
Похоже, он не собирается
исполнять обещанное.
Ты хочешь, чтобы я
отвечал за других?
Во-первых, компетентные люди сказали мне,
что эти ружья плохого качества,
так что это плохая сделка!
- Но мы представляли образцы!
- Во-вторых, нам не нужно оружие!
У нас его больше, чем нужно,
пусть делает со своим, что хочет!
А можете изложить это
письменно?
В-третьих, мы создали Департамент закупок,
чтобы избежать этих махинаций.
Он рассмотрит это дело.
Но пока, гражданин, вы не могли бы...
я прошу вас от всего сердца...
разрешить нашему послу исполнить
отчуждение в пользу государства этого оружия?
Он вас очень уважает и рекомендовал
нам вашу справедливость.
Как твоё имя?
Гюдан.
Тогда ружья будут сбережены
от иностранных поползновений.
Чувствую в тебе революционную жилку,
довольно опасную.
Ладно, посмотрим,
что мы можем сделать!
Благодарю тебя, гражданин!
Достань мне досье на Бомарше.
Оно в работе в Министерстве
иностранных дел.
Вот это досье.
Я приложил к нему несколько
секретных документов,
происхождение которых
я попрошу оставить в тайне.
Я могу сделать их копии?
Конечно.
Мой дорогой Лёкуантр,
ваша репутация человека принципиального
всем известна,
но её надо поддерживать.
- Что вы хотите сказать, гражданин?
Что про вас ходят слухи, что...
что гордый депутат, раздувший
скандал про законодательную власть,
превратился в немого члена Конвента.
- Если мои удары так сильны, гражданин,
это потому, что я долго их готовлю
и точно целюсь.
Здесь я вам предлагаю
очень выгодную цель.
Письмо категорично!
Никакого отчуждения до нового
распоряжения! Взгляните сами!
Нет, я могу его запачкать,
письмо министра за подписью
Хассенфратца!
- Хассенфратца?
- Хассенфратца!
Этот новичок уже обустроился
в министерстве!
"Никто не посмеет вредить
обычному ходу хищений!"
Это девиз их братства.
- Что вы собираетесь делать?
Устрою себе здесь зимнюю штаб-квартиру
и наводню Париж своими петициями.
- Мои апартаменты в вашем распоряжении.
- Благодарю!
Но жить я буду здесь,
забаррикадировавшись среди своих ружей,
запрещая Европе
к ним прикасаться,
и стыдя свою страну за то,
что отказывается их брать!
Месьё, это безумие.
Вы умрёте от холода!
Нет! Я натрусь жиром,
как эскимосы.
Как они, вы будете кричать в пустыне,
и про вас забудут.
Вы считаете, моё имя больше
не вызывает никакого эха?
Таким образом, разве не доказал я вам
детальным анализом договора,
что Бомарше получил
500 тысяч франков от Казначейства,
ничего не поставив взамен,
и всё это несмотря
на предупреждения министра?!
С другой стороны, я предоставлю
в ваше распоряжение
доказательства, что он вёл
тайную переписку с королём,
с одной целью -
восстановить его власть!
Поэтому я прошу вас
издать указ о казнокрадстве,
нелегальном владении оружием,
и объявить его врагом народа!
Сержант, я хотел
лично с вами увидеться,
чтобы уточнить для вас важность
чрезвычайной миссии, которую вам доверили.
Жду ваших указаний,
гражданин министр.
Вы должны застать врасплох врага народа,
которого вам поручено арестовать в Голландии.
Для этого вам надо обогнать
письмо, в котором это сказано.
Хотя бы на 10-20 секунд!
Остановки в пути предусмотрены.
- Я не буду спать, гражданин министр.
- Молодец!
Даже если прибудете ночью, схватите его,
свяжите и безжалостно везите к нам.
Гражданин министр, дело в том,
что его адреса нет в моём мандате.
Он его скрывает,
но вот вам записка к нашему послу,
который вам его назовёт.
Месьё...
Месьё!
- А?
- Вы не слышите?
- Что?
Барабанят в дверь!
Бери пистолет и сходи посмотри.
Я сейчас подойду.
Ах, оборванцы... оборванцы...
Даже здесь!
Ах, да, извините!
Что там такое?
- Нет-нет, это господин посол.
- А?
- Это господин посол!
- А, пусть войдёт.
- Останьтесь снаружи и охраняйте.
- Да.
Бомарше! Бомарше,
вам надо немедленно бежать!
Что там? Клика Константини?
Лучше я выдержу осаду.
Удар идёт сверху.
Жандарм с ордером на ваш арест
разбудил меня и просил дать ваш адрес.
У него была записка от Лёбрана.
А, Лёбран, эта крыса!
Мой отказ сотрудничать
подтолкнул его к действию.
И в чём меня обвиняют?
Я прикинулся дурачком и узнал,
что Конвент издал указ о вашем аресте.
- Что?
- Указ!
- Конвент!
- Конвент издал указ?
Лучше я пойду
объяснюсь на месте.
Переписка с королём!
Это слишком серьёзное обвинение!
- Я уже 18 лет ему не писал!
- Хватит спорить, прошу вас!
Я дал адрес вашего старого отеля.
Но там всё быстро разъяснится.
Эмиссары скоро будут здесь!
- И куда я пойду?
- У меня есть лошадь.
Я привязал её
в двух шагах отсюда.
Скачите до Роттердама.
- А мой пистолет?
Пистолет, пистолет...
Оттуда отплывайте в Англию.
О, нет...
- Что с вами?
- Мне 60 лет!
10 лье на лошади в ночи,
потом ужасный переход по морю...
Когда плыл сюда, думал, умру,
так в море меня укачало... Нет!
Нет, нет, лучше я останусь здесь.
Но здесь с вами покончат!
Арестовывать меня на иностранной
земле - незаконно!
Хотите моё мнение?
Сделают одним взмахом руки!
- Тогда я выбью мозги из жандарма!
- И вас навсегда изгонят из Франции!
Подальше от родных!
- Ах, моя Эжени!
- Возьмите себя в руки!
- Они приближаются!
- А! Я сразу помолодел.
- Самое время!
- Где лошади?
- В двух шагах отсюда, в роще.
Поздно!
- Есть другой выход?
- Я его заложил, чтобы не было краж.
Неважно. Надо искать фонарь,
чтобы им открыть,
и разыграть комедию,
будто вас выдрали из сна.
- Это будет легко, я как раз спал...
- А мы двое пока...
- Сыграю посла?
- Нет, сыграете в прятки.
Давайте скорее!
- Открывайте!
А постель? Постель!
Помогите мне.
Вот так, да...
Я научился этому в детстве,
нас было шестеро детей!
Скорее, бежим!
Иду, иду!
Что-то вы долго открывали!
Просто... я крепко спал.
- Где Бомарше?
- Моего хозяина тут нет.
- Когда появится?
- Ну, во-первых, он тут не ночует.
Здесь ему не место.
- Нам сказали совсем другое.
И вообще, в этот час...
он уже плывёт в Англию.
- Ах, чёрт побери, он нас опередил!
- Да.
Тут раньше меня был эмиссар?
Нет... нет, сюда никто
никогда не приходит.
А кровать? Это чья кровать?
А, это охранника.
Да, но вчера его жена разродилась,
так что он...
этой ночью оставил меня одного.
Обычно мы дежурим по очереди!
Вы ж понимаете, эти ружья
стоят очень дорого!
Да, я никогда столько не видел!
А у нас вот старые мушкеты!
Эй, нет-нет, осторожно!
Они в смазке!
Нет ничего хуже для глаз,
чем ружейная смазка!
Можно ослепнуть.
Если ты скрываешь от нас что-то
или кого-то, ты знаешь, что тебя ждёт!
Ладно... можете обыскивать,
сколько хотите,
я пошёл спать.
2 дня и 2 ночи без сна -
и всё зря!
Но не подыхать же
ради Республики!
Посплю-ка я тут.
А мы, сержант?
Нам нужно по очереди дежурить.
Начну я. Поспите.
Это я, Ля Хог.
Они спят как убитые.
Идите вдоль стены,
я покажу дорогу.
А если кто-то проснётся?
Скажу, что делаю обход.
А теперь устроим
конную прогулку!
2 декабря,
отплытие в Лондон
Какая любопытная идея -
писать нам через английскую газету!
ПАРИЖ, декабрь
Он всегда выставлял
свои чувства напоказ.
Что он пишет, мама?
Рассказывает, как смог
избежать заговора.
Отметает подозрения,
выдвинутые против него.
"Все эти ужасные трамваи -
лишь городское коварство,
чтобы омрачить прибытие...
крупного жулика".
Это нисколько не облегчит
его возвращение во Францию.
Но он же должен защищаться,
если считает себя правым!
Он в тюрьме!
- За что, мама?
- За долги. Кредитору и другу.
Ах, мадам, вы читали это несчастное
письмо в английской газете?
Какой вред оно наносит нашему другу!
"Эмигрант! Эмигрант!" - кричат отовсюду.
Очевидно, что ему лучше вернуться.
Даже без этих ружей!
Результат не заставил себя ждать.
Внизу судебный пристав
пришёл опечатывать ваш дом.
Но по какому праву?!
- Полагаю, из-за того, что он эмигрант.
- Как, он уже в списках?
Не знаю... всё развивается
так быстро!
Только не плачьте,
прошу вас!
Хватит того, что мы вынуждены съезжать,
в то время, как он там томится...
А кстати!
Это разве не форс-мажор? Как он
может вернуться, если он в тюрьме?
- Вернув долги.
- 10 тысяч ливров!
ЛОНДОН, Тюрьма Королевской скамьи,
январь - февраль 1793 г.
Но где их взять,
эти 10 тысяч ливров?
Чёрт!
- К вам с визитом.
- Ну здравствуйте, мой кредитор!
Вы считаете правильным, -
вот так сажать людей в тюрьму?
И где я вам найду эти 10 тысяч ливров -
у мышки в норке?
- Простите, мой друг.
- Ах, ваш друг? Вы так это называете?
Мы 10 лет вместе ведём дела...
- Я заключил вас сюда из дружбы!
Лучше сидеть в тюрьме за долги,
чем за шпионаж.
Вы знаете, что в Лондоне шепчутся,
что вы - секретный агент?
Для Парижа - эмигрант,
для Лондона - секретный агент...
Правителям стоит
договориться на мой счёт.
Представляете, ваша Республика
объявила войну Англии и Голландии!
А?
Представляете, ваша Республика
объявила войну Англии и Голландии!
О, если б я об этом знал!
Теперь моим несчастным ружьям
угрожает конфискация.
- Как имущество врага.
- А я - тут!
Бессильный!
Есть способ всё урегулировать.
Продайте их мне.
- Никогда!
- Не говорите "Никогда".
Даже если я вас вытащу,
вы просто смените тюрьму,
так что подумайте.
Мой личный повар
приготовит для вас еду.
Бургундское или Бордо?
- Идите к чёрту!
Граждане! Письма генералов, которые
вам только что зачитали, освещают правду!
Я вернулся из Бельгии, где над нашей армией
издеваются со всех сторон!
В Льеже 100 пушек и 40 тысяч ружей
попали в руки принца Кобургского!
- А на его ружья сделали "Фи!"
- Какой позор!
Молчите!
В Маастрихте осада снята,
население повсюду восстаёт
против дезертиров,
и с презрением вырубает деревья Свободы!
Это надо рассказывать всей Франции!
Если вы не выступите на помощь
вашим братьям из Бельгии,
если Дюмурье будет
окружён в Голландии,
если его армия будет вынуждена
опустить оружие,
кто может просчитать неоценимое
горе подобного развития событий?!
Общественное богатство уничтожено,
продолжением этого может стать
смерть 600 тысяч французов!
Граждане, вы не можете
терять ни минуты!
И вы тоже, Бомарше.
Ваши ружья уже окружены,
возможно, даже конфискованы.
Но вот если они станут моей собственностью,
тогда они станут неприкосновенны.
- И потеряны для Франции.
- И так уже потеряны.
А я вам заплачу хорошую цену.
Бомарше, я ваш друг.
Я могу даже немного подождать,
прежде чем перепродать.
Значит...
это будет продажа...
с правом выкупа?
- Как вы сказали?
- Продажа...
которая оставляет за мной
эксклюзивное право выкупа?
В определённый срок?
Скажем, 6 месяцев?
- Два месяца.
С выгодой в 1 флорин за ружьё,
если будете выкупать.
Ваши условия - мои.
КОРИДОРЫ КОНВЕНТА
- Вот его отчёт.
"Это отчёт за 9 месяцев,
самых мучительных в моей жизни".
Что за человек! Это всё долго!
Надо, чтоб было коротко и быстро!
Эти ружья под угрозой!
Эти ружья были басней,
теперь становятся эпопеей.
Некогда мне всё это читать!
Ладно-ладно, чего он
от меня хочет?
Отсрочить указ о его аресте,
чтобы он приехал и всё объяснил.
И защиту на территории Франции.
Пусть приезжает.
Защита ему будет.
Записку от вас, гражданин!
Предупрежу Гара из внутренних дел,
он даст ему пару жандармов.
- О нет... нет-нет!
- Вы разве не Бомарше?
- Да, господа, а что?
- Тогда следуйте за нами.
И куда?
Едва я встретил эту деревенщину,
меня снова охватила тревога.
Я попал в глупую ловушку?
Этот Гара, что мне написал,
может, он соучастник Лёбрана?
- Залезайте.
- После вас, господа.
Нет ничего ужаснее, чем мрачное
злопамятство осмеянного жандарма.
Я чувствовал, как дух мести
разрастается в нём, как гроза.
Месьё!
Гражданин Дантон
предложил мне свою дружбу.
Я под его защитой!
Отвезите меня прямо к нему!
Он уехал с инспекцией в армию.
Дюмурье, я вас всегда
поддерживал!
Но ваше письмо в Конвент -
это объявление войны режиму!
Вы должны отречься от обвинений!
- Они обоснованны!
Вы не можете заявлять, что военный
министр виноват в нашем провале,
когда он шлёт на фронт
ещё 300 тысяч человек!
С какой экипировкой?
С каким оружием?!
Как только вы создали
свой Департамент закупок,
моим атакам подрезали крылья!
Да, у нас были поставщики, что брали
большую долю. Но они хоть поставляли!
После нового регламента
ничего не приходит!
Вот, например, ружья Бомарше, про которые
нам уши прожужжали уже год.
Они так и гниют у наших границ!
- Вот тоже плут!
Если это полезный плут,
используйте его!
- Конвент издал указ о его аресте.
- Конвент!
300 дураков, которые не знают,
что такое простой прощелыга!
Скоро у Конвента останется власть
только в пригородах Парижа!
Да вы сами уже
не признаёте его власть!
А я скажу, что и бельгийцы
с трудом к ней привыкают!
Ни разграбление церквей, ни конфискация
имущества не послужили нашему делу!
Вы ошиблись, Дантон!
Наши республиканские законы
нельзя экспортировать!
Генерал!
Республика вам многим обязана.
Но если вы подвергнете её сомнению,
я могу вас арестовать.
Это точно.
И у вас есть мандат.
Но найдёте ли вы здесь того,
кто его исполнит?
Солдаты!
Мы ищем добровольца, который
сможет меня арестовать.
Дюмурье - наш отец!
- Никто его не тронет!
- Мы пойдём за ним повсюду!
МАРТ 1793 г.
ДЮМУРЬЕ перешёл в стан врага
Ну что?
Господа из Комитета будут
заседать всю ночь.
Я уже 3 недели осаждаю их дверь,
и не прошу у них милости!
Что вы тут делаете, мой друг?
Я жду тут каждый день, и мне
приказывают придти завтра.
Я думал, вы заграницей?
Мне дали отсрочку.
Но несмотря на это,
меня отказываются выслушать.
Пенего, прошу вас! Говорят,
вы банкир Дантона!
- Ну, вы загнули!
- А?
Скажем так, финансовый советник
при Комитете его республики.
Почти то же самое.
Смилуйтесь,
добудьте мне аудиенцию
как можно скорее!
- Есть новые элементы в вашем деле?
- Да.
Порох уже подожжён.
Мне пришлось в феврале уступить
свои ружья одному англичанину.
Под прикрытием продажи
с правом выкупа.
Срок в 2 месяца уже прошёл,
и из Англии потоком идут письма,
что скоро он их перепродаст.
- Имеет право.
- Англичанин - мой друг.
Иначе он бы не церемонился.
Думаю, смогу это сделать
перед Комитетом.
КОМИТЕТ ОБЩЕСТВЕННОГО СПАСЕНИЯ
2 мая 1793 г.
- Некоторые из вас, граждане,
11 ФРУКТИДОРА 2-го года РЕСПУБЛИКИ
- ...участвовали в предыдущих заседаниях.
Я посчитал нужным разъяснить,
про мой запрос на 600 тысяч флоринов...
52.345 флоринов - это
прибыль английского негоцианта.
По 1 флорину за ружьё.
КАМБОН: Значит, из ваших 60 тысяч ружей
осталось только 52.345?
Что вы сделали с остальными?
Я купил их оптом.
Сортировка выявила только
52 тысячи 345
в отличном состоянии.
Все экипированы штыками.
45 тысяч 310 флоринов -
это расходы на погрузку,
транспортировку и страховку.
И 50 тысяч флоринов - залог.
Я размышлял этой ночью:
этот пункт всё блокирует.
В мае Дюмурье
этот пункт принял.
- Этот предатель Дюмурье!
- Ну-ну, Камбон, не бывает ретроактивной измены.
Ты ещё вчера его защищал.
То, что Дюмурье не давал и тени сомнений
в нём - даю голову на отсечение!
БАРРЕР: К ружьям, господа,
к ружьям!
Единственный вопрос - согласны
мы или нет потерять этот залог?
Есть два способа его потерять.
В обоих случаях
оружие будет отправлено
под нейтральным флагом в Америку.
А когда корабль будет в море,
либо мы направим его во Францию,
либо его захватит один из наших пиратов,
который нам его привезёт.
- Это какая-то авантюра!
- Обычная практика.
ДЕЛЯКРУА:
А чтобы не платить залог?
Достаточно, чтобы корабль
действительно заехал в Америку,
где получил бы свидетельство
о разгрузке.
- Какой срок потребуется?
- От 4 до 6 месяцев.
- Экстравагантно!
- Зато пока эти ружья не направят против нас.
- Надо делать выбор, граждане.
- Я выбираю отказ.
Оптом. Как ваша
несчастная покупка.
В таком случае, месьё, к чему скрывать
от вас новый пункт отправки оружия?
Мой англичанин, честный человек,
предупредил меня сегодня утром.
Новый покупатель должен отправить
его в Вандею через остров Гернси.
К нашим главным врагам!
Внутренним врагам!
С пиками и мушкетами контрреволюция
завоевала 8 департаментов!
Вслед за Сомюром и Шоле
повстанцы угрожают Нанту!
Нам пришлось послать против них
30 тысяч человек из Норда и Рейна.
Под знаком креста Иисуса
и королевскими штандартами
эти бандиты грабят, насилуют, убивают,
отрезают руки, закапывают солдат заживо,
и вы допустите, что им поставят
ещё 50 тысяч ружей?!
Граждане, побойтесь
народного гнева!
- Все эти сведения секретные.
- Мемуары Бомарше уже разошлись по всем клубам.
Не говоря уже
об инсинуациях Марата,
который спросил вчера в Конвенте: "Комитет
Спасения спит или отказывается реагировать?"
Что ты предлагаешь?
Давайте предложим англичанину 800 тыс. флоринов
вместо 600 тыс. со всеми расходами
плюс доставка ружей
в порт Франции!
Ах, гражданин,
вы усложняете мне задачу!
Ибо в таком случае он, иностранец,
подвергает свои средства большому риску!
Вам и убеждать его
в большой прибыли.
Дадим Бомарше 3 недели
на подписание этой сделки.
Да.
Это меньший срок, чем отправка
через Америку, хоть оно и надёжнее.
Иначе контракт будет расторгнут.
Но я не могу переубедить англичанина
без хоть какого-то аванса.
100 тысяч флоринов
должно хватить?
Где взять эти деньги?
Министр морского флота выпишет
ордер в казначейство на имя Пенего.
В ассигнациях, при условии,
что вы сможете найти флорины.
Это возможно.
В Швейцарии.
По получении ваших ассигнаций
я отложу деньги.
В Базеле?
- В Базеле.
В Базеле.
И чтобы никаких ружей
в Вандее!
Гражданин, на данный момент я не могу
покидать Францию без официальной миссии.
Да, я нахожусь под указом,
и не хотел бы,
когда пересеку границу,
чтобы мой дом снова опечатали.
Предлагаю назначить Бомарше
секретным агентом Республики...
- Да!
- ...а его имущество взять под защиту Республики,
на время его миссии.
- Да. Да.
Голосуем.
Принято!
Я проехал через Нидерланды,
облизываясь на свои ружья.
Напротив них,
на якоре в порту
ждало своего часа
английское судно.
На месте я оставил Ля Хога
с несколькими подручными,
чтобы парировать силовой захват,
пока я буду встречаться
с моим англичанином.
Третье пресечение Ла-Манша!
- Ах, мой друг! Я не могу!
- Почему?
Недавно принят закон,
наказывающий смертью
любого английского подданного,
продающего оружие агентам врага.
- Когда его приняли?
- В мае.
А решение комитета
датировано 28-м мая.
Таким образом, Лондон
сразу был предупреждён.
Что с вами?
- 70 лет!
- Бросьте, вы бредите.
Как не состариться на глазах,
когда люди, стихия, события
объединяются, чтобы меня сломать.
Я дам вам немного бренди.
Спасибо.
Так,
подведём итог.
Если вы продадите
своему соотечественнику,
я изгнанник!
Если я продам вам,
я погиб!
Значит, нужно, чтобы моё имя
больше не фигурировало в этом деле!
Не так ли?
И это возможно!
Торговый дом в Лондоне,
ваш,
продаст торговому дому в Гамбурге,
дому Мартина Шульца,
в пользу американского
торгового дома,
моего близкого друга
в Нью-Йорке.
Таким образом, всё пройдёт без шума
между союзными нациями.
Но для продажи вам придётся
поехать со мной в Гамбург.
Вы подпишете,
а я останусь в тени.
Бомарше, вы, похоже, действительно
договоритесь даже с дьяволом!
Тс-с, молчите!
Он нас слушает.
Ну что, вы согласны?
Согласен.
Со всеми этим предосторожностями
высокой политики,
я остался, как видите,
продавцом, покупателем,
короче, хозяином всего.
Большим искусством было
очень быстро преодолеть
огромное пространство, отделявшее
меня от моего американского друга.
Из Америки пришло бы спасение.
Голландия не смогла бы
ни в чём ей отказать,
поскольку это была единственная страна,
с которой торговля была ещё открыта.
Итак, я отправил на имя американца
мой запрос на экстрадицию оружия,
и стал ждать.
Зима в Гамбурге холодная.
Силы мне изменили.
Ломота и боли пригвоздили меня
к постели на несколько месяцев
на этом чердаке
в 12 квадратных футов,
где я нашёл убежище.
И там, на краю света
я окунулся в изгнание.
Несмотря на мою
позаимствованную фамилию,
другие эмигранты относились
ко мне с подозрением.
Новости из Франции приходили редко.
- Месьё!
- Неизвестность очень давила.
- Месьё!
Только следующей весной
я увидел Ля Хога.
- Ля Хог!
- Да.
Я думал, уже никогда не вернусь!
- Ах.
Значит так, месьё,
вам нужно сидеть здесь тихо.
- Что происходит?
- Террор!
- А?
- Депутаты про вас говорят:
"Мы не знаем, где он сейчас.
Мы про него пока забудем.
Но если он настолько глуп, чтобы
вернуться, мы его гильотинируем".
Да, ваши враги -
Лёбран и Клавьер -
они уже через это прошли.
Значит, они мне больше не враги!
Вы видели Дантона?
- Он больше не член комитета.
- А?
Нет, я видел Ланде - он единственный,
кто остался от вашей эпохи.
Он сказал, что надо принимать услуги
только тех, кто гарантирует успех.
Вы сказали ему, что если
поддержки посла недостаточно...
мы получим от самого правительства США...
- Месьё! Месьё!
- Да?
- Хотите моё мнение?
Ему плевать! Все думают только,
как бы избежать "Луизетты".
Простите?
Да. Так они называют
гильотину.
А не осталось ли
что-нибудь поесть?
Старая тушёная говядина,
которую я разогреваю уже 3-й день
А в Париже голод! Везде.
А моя семья голодает?
Не буду больше от вас скрывать:
ваш дом снова опечатан.
- А!
Мадам Бомарше и ваша дочь
живут в съёмном доме.
на улице Рай-торговцев-рыбой.
- А есть у них хоть хлеб?
Да-да, ваш друг Гюдан, нашедший
убежище в 50 лье от Парижа,
присылает им деревенские продукты.
- Хорошо!
Да, и мадам Бомарше верит:
она сможет вас вычеркнуть
из списка эмигрантов.
ПРЕРИАЛЬ
(9-й месяц республиканского календаря,
21 мая - 19 июня)
Вот копия договора
Комитета общественного спасения.
Это всё, что я смог достать.
- Спасибо!
Да, но сначала вам надо связаться
с Комитетом общей безопасности,
откуда идёт предписание.
Только потом обратиться к Конвенту.
Я вложу столько настойчивости,
сколько потребуется.
Гражданка Бомарше!
- Это здесь. Что нужно?
- Открывайте!
Именем Республики!
Бумаги!
Иду!
Иду!
- Мадам Бомарше?
- Это я.
- Жюли Бомарше?
- Да?
- Эжени, дочь Бомарше?
- Мы все тут.
Распоряжение Комитета
общей безопасности.
Законом от 1-го прериаля о супругах и родственниках
подозреваемого, эмигрировавшего заграницу,
вы подлежите аресту.
Забирайте их!
В путь! В тюрьму.
Но Бомарше в официальной миссии!
Вот доказательство!
Вы родственник?
- Нет, но...
- Ну что ж, вам же лучше.
МЕССИДОР
(10-й месяц республиканского календаря,
20 июня - 19 июля)
Американские граждане!
Я служил вам
неуклонно и неустанно...
И это правда.
И за всю свою жизнь
я получил только горечь
в благодарность за мои услуги.
Точка.
Так даруйте же мне
перед смертью возможность
передать вам мою дочь Эжени,
запятая,
несправедливо заключённую
в тюрьму во Франции.
Возможно, так я спасу самую молодую?
Что думаете, Ля Хог?
Думаю, что всё, что мог,
я предусмотрел,
а уж что будет...
Примите её как ценную воспитанницу
вашей нации,
и дайте ей в приданое часть того,
что вы мне должны.
1 миллион 280 тысяч франков -
сумма немалая!
Но, к сожалению, здесь у меня нет
подтверждающих документов.
Но если, несмотря на все мои усилия,
вы отвергнете моё прошение,
мне останется последняя надежда -
молить небеса
о восстановлении моего здоровья,
чтобы оно позволило мне
отправиться в Америку.
Ослабленный душой и телом,
и неспособный заявить
о своих правах,
я буду просить, чтобы меня
принесли на порог вашего парламента,
и там, сидя на табурете,
протягивая колпак свободы,
который я, как никто в мире,
помог вам надеть на голову,
на виду у всех
буду вынужден воскликнуть:
"Американцы! Подайте милостыню
вашему другу,
ибо все оказанные вам услуги
ему ничего не принесли!"
Что ж такое, месьё!
Вы чокнулись со своей Америкой!
Американские или нет, ваши ружья
остаются заблокированными!
Голландцы всегда знали,
что за этим стоите вы.
Надо было продать тому
немцу на прошлой неделе!
А скоро уже вообще
никакого спроса не будет!
И эти проклятые ружья перестанут
кого-либо интересовать!
А мы сдохнем от голода!
Продать врагу, когда Робеспьер
держит мою семью в заложниках?
Месьё, вы что, не слышите?
Гильотине не нужно доказательств!
Не надо быть виновным,
достаточно быть под подозрением!
Иначе Дантон всё ещё был бы жив!
- Дантон!
Да, моя единственная поддержка.
И от кого теперь вы ждёте
поддержки?
От тех, кто его смёл?
Нет, смотрите, вы здесь,
вы рассуждаете, как перед тем,
как впасть в безумие!
А речь идёт о выживании!
- Как это?
Послушайте, месьё,
Мартин Шульц знает этого немца.
Я могу его вернуть!
- Никогда!
Ну что ж, тогда я
сдаю вам свой фартук!
ТЕРМИДОР
(11-й месяц республиканского календаря;
19-20 июля - 17-18 августа)
- Кто там?
- Пенего.
Друг мой,
вы здорово спрятались.
Так трудно было вас найти!
Да.
Боюсь кинжалов эмигрантов.
Я для них добыча.
Вы не знаете новости?
Я уже ничего не знаю.
Даже живы ли мои родные.
Двери их тюрьмы
скоро откроются.
Тиран пал.
Что?
Робеспьер...
Бийо-Варенн нанёс ему последний удар,
как сам он сделал, увы, с Дантоном.
Сколько крови, мой друг!
Сколько крови!
Для вашей семьи пришло время.
Теперь я уверен, что их скоро освободят.
Я жил только этой надеждой.
Если бы...
Мужайтесь!
Опасность миновала.
Когда я их увижу?
Ваше дело так и не продвигается?
Я гнию под фламандскими
ветрами.
Кабинет Статудера
множит препятствия.
Теперь они требуют залог
в тройную цену всего оружия.
- Поддержки вы не получите.
- Держите.
Я сам его варил.
По-турецки.
Спасибо.
Голландцы, наверняка, в ярости,
увидев Пишегрю на их границах.
А?
Он снова взял Антверпен. В тот же
день, когда пал Робеспьер.
Антверпен?
Антверпен?
Но это в нескольких лье от Зееланда,
где лежат мои ружья!
Вот оно, решение!
Пусть Пишегрю захватит его
внезапным наскоком!
Я передам Комитету все сведения,
чтобы это удалось.
Вы сможете отвезти моё послание?
- Передам в собственные руки одного из них.
- Ах, мой друг, я снова живу!
Эта стильная операция станет
блестящим окончанием дела.
Но надо, чтобы она прошла
в абсолютном секрете!
Я обвиняю Бийо-Варенна,
Колло д’Эрбуа и Барера в том,
что они, в заговоре
с Робеспьером,
уничтожили свободу мнений
в Национальном Конвенте!
Также я обвиняю их в том,
что они использовали людей,
признанных контр-революционерами,
утратили свою репутацию
в дебошах и пороках,
и даже поддерживали связи с обвиняемыми,
такими, как Бомарше и иже с ним!
Я обвиняю этого субъекта
в сделках с иностранцами!
Вы верите, что он нас
в этом не обманывал?
Это сослужит службу господину Питу, что уже
не раз было сделано на этом заседании!
Ответа господина Пита
не пришлось долго ждать.
Он прислал мне эмиссара
с предложением
о принудительной покупке.
Примите его, месьё,
это ваш последний шанс!
Вас разыскивают в городе. Если вас
возьмут, вы кончите свои дни в цитадели.
12 флоринов за штуку - отличное предложение!
(= 1 МЛРД. 500 МЛН. франков старыми)
Иначе, как вы знаете,
эмбарго не снимут.
- Но наша армия на подходе!
- Мир на подходе!
Тарифы на оружие упадут!
Передайте ему, что я всегда знал и буду знать
только одно английское выражение:
God damn!
(Идите к чёрту!)
Что происходит?
А?
Ля Хог!
- Месьё, я тут ни при чём.
Объясните!
Английский капитан представил
разрешение по всей форме,
подписанное британским и
голландским министрами,
на транспортировку груза в Портсмут.
- Но это грабёж!
Экспроприация!
- Вовсе нет, месьё.
В документе прямо сказано:
чтобы обеспечить его безопасность
по поручению его американского покупателя.
- Но это вы обеспечивали безопасность, Ля Хог!
Будем присматривать.
В любом случае, груз пока ещё ваш.
Уже не надолго.
Ах, Пишегрю, Пишегрю!
Я слышал его канонаду, а он
довольствовался рапортами,
где докладывал
об отправке ружей.
Я не мог помешать себе
следовать за ними до Портсмута,
куда они прибыли в беспорядке
и в ужасном состоянии.
Я отправил во Францию
последний призыв.
Это от Бомарше!
"У меня закончились средства,
оружие у меня отобрали.
Пытаюсь предотвратить отгрузку в Америку,
чтобы принудительно выкупить 53 тысячи ружей.
Пьер-Огюстен Карон Бомарше.
Уполномоченный, изгнанный,
скитающийся, гонимый,
но ни изменник, ни эмигрант".
На что он жалуется?
Он же жив!
Таким образом, Вильям Пит
завладел ружьями,
за которые заплатил ничтожную цену
моему американскому партнёру.
Я внезапно почувствовал себя
опустошённым,
словно эта тяжкая ноша
за последние 3 года
вошла в моё тело,
стала самой моей жизнью.
Мне ничего не оставалось, как...
погодите...
А!
Мне ничего не оставалось,
как вернуться,
при условии, однако, что Тереза
добьётся исключения меня
из списков эмигрантов.
Я ждал 1 год.
Ах, мой друг,
это было непросто.
Мне даже пришлось
сменить фамилию.
Как, вам тоже?
Я имею в виду,
пришлось развестись,
чтобы сохранить себе жизнь и часть нашего
имущества, которое было секвестрировано.
А теперь, если хотите, я готова
выйти за вас замуж во второй раз.
Эжени!
Мы можем воспользоваться случаем,
чтобы сыграть двойную свадьбу!
- Что?
- Двойную свадьбу, папа!
А!
Но это другой жених?
Тот нас постыдно бросил,
когда ты оказался под подозрением.
Значит, этот - то, что надо!
Гюдан!
- Друг мой!
Как я рад вас видеть,
рад, что вы избежали потрясений!
Да уж...
избежал.
Я был человеком
другой эпохи.
И моё непонимание,
в результате, меня же и спасло.
Я спас, что мог, из ваших бумаг.
Столько дел требуют
вашего внимания.
Этот господин предлагает нам
железные рудники, якобы неисчерпаемые.
О нет, это слишком тяжело,
слишком весомо!
А это - братья Монгольфьеры.
Просят вашей поддержки
в совершенствовании своего изобретения.
- О!
- Наше почтение, месьё.
Простите.
Что я должен делать?
Какое изящество!
Какая лёгкость!
Скоро мы все будем птицами!
Если Пенего даст мне
небольшой кредит...
Месьё, я с вами!
А!
Господам комедиантам,
наверное, уже не терпится?
Пора приступать к репетициям?
Да, антракт затянулся,
театр сгорел...
Но мы найдём другой!
Французский готов нас принять,
чтобы восстановить "Женитьбу".
Очень по случаю!
Не Сюзанна ли тут прячется?
Маскирую трепет от встречи
с вами, мой господин.
Наконец-то!
Немного комедии.
Как нам её не хватало
эти 4 года!
60 ТЫСЯЧ РУЖЕЙ
 

////////////////////////////