День и вся жизнь (1969 год). Цитаты и фразы из фильма

«День и вся жизнь» — советский художественный фильм режиссёра Юрия Григорьева, снятый на киностудии имени М. Горького в 1969 году. Премьера фильма в СССР состоялась 25 мая 1970 года.

Все фразы и цитаты

-Быстро, быстро!
(выстрелы)
-Там люди горят!
-Сбивай замок!
(крики, стрельба)
-Назад!
(стрельба)
-Ты куда лезешь, дура,
убьют ведь.
-Товарищ лейтенант, куда людей
девать? -Отводи за сарай.
Сиди тут, не высовывайся.
-Давай заходи слева, я прикрою.
(взрыв, стрельба)
(стрельба)
-Степанов, давай вперед.
(стрельба)
(звуки разговоров)
-На завод, что ли, подалась?
А отец-то есть?
-Одно письмо только получила.
А после, сколько ни посылала,
говорят: "Пропал без вести".
-Это ты по себе плачешь.
Горе-то, когда плачут по сыновьям.
Война-то у меня троих взяла
и внучат не оставила.
А о четвертом-то уж и Бога боюсь спросить.
Когда старшие на фронт шли,
так он в школе учился.
А война-то ведь, она вон какая.
Поспел и он.
Воюет на энском направлении.
Только вся и жизнь - от письма
до письма.
Если бы я знала, что мне
внучонка-то ждать, да Господи!
А ты ревешь, что у тебя сын
родится.
Но! Но!
(гудок)
(звон колокола)
-Как назовешь-то?
-Алеша?
Это хорошо, это по-людски.
Это вот не то, что ты назвала
своего Генкой.
Ведь это так, чтоб все
по-своему, все чтобы своим умом.
А ведь дед Егорий у нее
в партизанах погиб.
Нет, чтобы назвать в память-то
Егорием, уважить бы старика,
а то Генка.
Ну что Генка означает?
Генка - Генка и есть.
-Тетя Поль!
-А?
-А чего это он затих?
-Затих.
Наелся - и затих.
-Он же не ел.
-Не ел...
Раз спит, значит, поел.
Алексей, Божий человек, пойдем,
пойдем.
-Тетя Поль, а он не помрет?
-Да ты что, разве можно такие
слова говорить при ребенке?
(шум мотора)
Это ж надо, небось, на последнюю
тридцатку грузовик нанял!
А жить-то на что?
Ведь сейчас самих двое и теперь
на руках еще двое. Ой!
(шум мотора)
-До свидания!
(шум мотора)
-Ах, горькая моя.
Ну вот сдам дежурство,
а ты собирайся.
Ну вот сдам дежурство,
(тиканье часов)
Занавеску проведешь.
(скрип, стук)
Господи! Носит же человека
в такой дождь.
Господи! Носит же человека
И ходит, и ходит.
И чего он все ходит?
Господи!
(стук)
-Т-с-с.
-Господи! Победная твоя
головушка.
Последнюю ногу ведь обломаешь,
одна она у тебя осталась.
Хоть бы ты ее поберег.
-Маманя, вы мою ногу
не тревожьте.
Я ее за родину сложил.
-Ну ладно, ладно, иди.
(плач ребенка)
-Я за родину жизнь отдам,
не пожалею. -Будет.
-А что она, Нюрка моя,
в это время делала?
Какое мне было от нее моральное
укрепление с тылу?
Какое мне было от нее моральное
Катя, ты чужой человек, скажи:
должна жена мужа своего ждать,
когда он сражается с ненавистным
врагом в смертельных схватках?
(плач ребенка)
-Должна, Виктор Тимофеевич.
Жена обязательно должна мужа
своего ждать.
(плач ребенка)
Ну чего, чего воюешь, солдат?
-Вот, маманя, она осознает,
она понимает в нужном разрезе.
А другой, знаешь, что сделал бы
на моем месте?
И ничего, законное дело.
А я простил...
все.
Вот после этого, Катерина,
к примеру, ты моя жена.
Ты что после этого должна
чувствовать?
Ты должна меня уважать?
-Должна тебя уважать, должна.
-Должна меня уважать, должна.
-Ложись.
-А они в нетрезвую душу плюют.
(музыка)
(бой часов)
(детский смех)
(напевает) -Сиди, сиди, Яша,
под ореховым кустом.
Грызи, грызи, Яша, семечки
каленые,
Милому дареные.
Чок-чок, пятачок, стал мой Яша
дурачок.
Где твоя...
Чего? Чего там?
(напевает) Где твоя невеста?
В чем она одета?
Ам, ам...
(напевает) Как ее зовут и откуда
привезут?
-Вот, маманя, залатал.
-Ну чего, сойдет.
Ну-ка, давай мне его.
Давай.
-Тетя Поль, я получку получила,
за квартиру вам.
-Там, на зеркало положишь.
Ну давай, солдат.
Пошли, пошли, пошли, вот так.
Пошли, пошли, пошли.
Вот и Катя в дом, в аккурат всей
семьей за стол сядем.
-Вы, Виктор Тимофеевич, сегодня
как в президиум выбраны.
-Сын, ты хоть на мать погляди.
Мать с работы пришла,
а ты и не глянешь.
-Парень - это не то что девка.
Парню отец нужен, мужчина в доме.
Ну за стол, за стол,
а то картошка остынет!
Колбаса американская.
-Мясная. Иван Митрофанович
отоварил.
-Ой, он же у меня золотые руки,
Господи.
Это только звание, что плотник.
Селедочки тебе дать? Дать?
Ну вот хорошо.
-И хлеба.
-И хлеба тебе дам.
Сейчас тебе хлеба дам, на.
Господи! Да ведь он лучше любого
краснодеревца.
Ведь умная жена за такого мужа
Богу должна молиться.
Везде такие ветры дуют,
а ей за им все затишье.
Да ты и нам налей.
-Ну, выпьем все вместе, раз нам
на то само дело указывает.
-А за что пьем?
На что дело указывает.
-А вот на то, девонька,
и указывает,
что ни век тебе по чужим углам
прислоняться.
Счастье тебя долго искало
да не вслепую нашло.
Вот он мне сын, а скажу
не хвалясь:
такого и по прежнему времени
поискать.
Хозяин, все в дом, все в дом.
На службе его уважают,
от начальства всякое поощрение.
-Мамань.
-Тихий только больно.
На своей Нюрке женился,
как со льда обломился.
Вот чего я тебе, Катя, скажу:
не первый день мы тебя видим
и не первый год знаем.
И парнишоночка твоего со своих
рук на пол пустила.
Он мне как внук и ему будет
как сын.
Живем мы, можно сказать,
одной семьей.
Ремесло у тебя в руках хорошее,
платишь исправно, добытчица.
-Ну ты, Катерина, конечно,
грех свой знаешь. Это ничего.
-Ну меня любишь и собачку мою
люби. -Это как положено.
В части же того, Катерина,
то есть любви, так Нюрка на меня
не обижалась.
И у нас с тобой, Катерина,
будет все по справедливости.
Тут ты не сомневайся.
-Значит, вы, Виктор Тимофеевич,
меня сватаете.
Нас с Алешенькой замуж выдают.
А я в девках была, все чего-то
загадывала.
Казалось мне, тут слова какие-то
особенные говорят.
Собачка ты моя, маленькая,
грех ты мой, жаль ты моя.
Неужели тебя и правда когда-то
на свете не было?
Что ж, кому грех, а мне другого
счастья не надо.
Так что спасибо вам.
-Постой, Нюрка.
Нюрка!
-Да не Нюрка я.
Катя.
Ведь вот вы сейчас на меня
смотрите, а ее видите.
Вот за ваше счастье с Нюрой я
и выпью, с радостью.
(стук)
-Катя, норма!
-Так, заправились?
-Так точно. -Скоро поедем.
(гудок)
-Катя, погоди.
-Спасибо.
-Хотела Алешку-то с собой
прихватить,
а он сморился и уснул.
-Девчата, с дороги давайте.
-А с кем же он теперь?
-Да он не один, ты не волнуйся.
Он там с Клавкой остался.
-А угол-то нашла?
-Да нет, с ребенком не больно-то
пускают.
Старушку бы какую одинокую.
-Ох, характерная ты, Екатерина,
принца ждешь.
Вон они, ваши женихи-то, едут.
(стук колес)
-Уезжают все, уезжают.
-Господи! Когда же приезжать-то
будут?
(стук колес)
-Папка приехал!
-Ой, опаздываем. Что же вы?
-Приехали.
(шум мотора)
-Дуня!
-Папка!..
-Папа! -Папа!
(рыдание ребенка)
-Мам! Мама!
-Что?
-Мама, мы не проспали?
-Не проспали.
Еще рано, спи.
-Дорогие наши школьники!
А сейчас первоклассница
Лидочка Коростелева
даст первый в этом новом учебном
году звонок.
(звонок)
-Здравствуй, Катя!
-Здравствуй, Федор Степаныч!
-А я гляжу, идет, задумалась.
Чего грустная-то?
-Сына в школу отдала.
-Ну?
-Взяли их у нас и повели,
а мы остались.
Теперь уж он не мой.
-А-а, ну это не то,
когда женишь,
а пока еще твой.
-Слушай, Кать.
-Чего?
-Чего же ты на путевку-то
не записываешься? -Я не буду.
-Смотри, а то завтра последний
день. -Знаю, знаю.
Проснулся он в пять утра,
проспать боится.
-У меня Аленка тоже - в первый
класс и проспать боялась.
А как в седьмой перешла,
то и не добудишься.
-До свидания.
-До свидания.
-А по письму чего?
-А по письму почему-то четыре
поставила.
-Вот так и мой.
Жизнь пойдет, пойдет, а мать
потихоньку отставать будет.
Жизнь пойдет, пойдет, а мать
А уж потом и вовсе отстану.
-Это всего-то только в первый
класс отвела.
А как же в солдаты провожать
будешь?
-А может, к тому времени и не надо
будет в солдаты провожать.
-Нет, а на это пока не похоже.
-А ведь шла война, думалось:
последняя.
До того люди натерпелись,
что уж, кажется, не для себя,
а ради детей зареклись бы
воевать.
-А империализм, Катя, он хоть
и загнивающий,
а атомную бомбу над миром
заносит.
-Ой, не говори. Я как услышу,
сразу радио выключаю.
Потому что если об этом думать,
детей на свет рожать не надо.
-Ты домой едешь?
-Да.
-Я провожу тебя. Мне как раз
в те края нужно.
-Да не надо, я и сама не теряюсь.
-Да я-то потерялся маленько.
-Федор Степаныч, я про что тебе
говорила. Али забыл?
Сына я в школу отдала.
Вот уж у меня какой сын.
Да у тебя двое.
В разные стороны трамваи
наши ходят.
-Илюха, пошел!
-Ура!
(детские крики)
-Чего еще надо?
-Ну-ка давай!
Ничего.
(шум колес)
-Зачем сломал? Мешал он тебе?
(плачет)
-На, понял. -Эй!
-Чего? -Большой.
Григорич, я попозже подойду.
Ты что, сильный маленьких
обижать? А ну пойди сюда.
Подними-ка самокат.
Давай, давай, поживее.
И колеса тоже.
Давай.
Ну! Ну чего ты плачешь, Леша?
-Он мне самокат сломал.
-На, на твой самокат.
-Самокат - это не беда, починим.
А плакать ни к чему,
из настоящего парня слезу
не выжмешь.
Эх ты, оболтус.
(стук)
Да, брат, неважная у тебя
конструкция. Дай-ка молоток.
Надо бы тебе передние колеса
на шарнире сделать,
тогда мог бы на ходу управлять.
-Я уже пробовал, у меня
не получается.
-Ну эта штука не великого ума
требует, освоишь.
Как в армии говорят: "Не знаешь -
научим, не хочешь - заставим".
-Алексей, иди домой.
-Мама, мы с дядей Федей какой
самокат делаем.
Дядя Федя мне подшипник дал.
-Иди домой.
-Мы же еще самокат недочинили.
-Я кому сказала.
-Дядя Федя, ты подожди. Ладно?
-Ладно, ладно. Беги.
-Я скоро приду.
-Ну зачем ты, Катя?
-Что Катя?
Зачем ребенка к себе приручаете?
Не собачку взяли,
чтобы приманивать.
О нем тоже подумать надо.
-Постой, Катя.
-Дядя Федя! Дядя Федя, ты завтра
придешь, а?
-Давай так лучше сделаем:
я в мастерскую загляну,
достану тебе подшипник.
А с работы мне все равно мимо
вашей горки идти,
вот там и встретимся.
Договорились? -Да, договорились.
Дядя Федя, завтра?
-Завтра, завтра. Ну беги, беги.
Беги, а то мама сердиться будет.
Беги, беги.
-Зачем ты его прогнала?
Он не к тебе, он ко мне пришел.
-Мал еще характер показывать.
Поди поешь там.
-Не буду я, не хочу.
-Брось мне на ноги что-нибудь.
-Мам, ты что, заболела, что ли?
-Иди поешь.
Чего молчишь, Федор Степаныч?
Говори, чего сказать-то хотел.
-А ты знаешь, когда я тебя
первый раз увидел?
Помнишь, с войны нас встречали.
Ко мне дочка моя кинулась.
А тут слышу: "Папа!"
Глянул - парнишка маленький
такой.
Сколько тогда Алешке было-то?
Года три.
А недавно вспомнил и думаю:
"Вон, оказывается, когда я тебе
еще встретил-то".
Вот как бывает-то!
-День-то какой.
Кажется, уже заморозкам пора,
а тут будто лето вернулось.
-А может, еще и не пора
заморозкам?
Осень-то, она лучше лета бывает.
-Здравствуй, Катерина!
-Здравствуй, Евдокия Петровна!
-Здравствуй, Федор Степанович!
Гляди, не узнает.
Богатой быть.
А я смотрю, из лесу идут, грибы,
что ли, собирают.
И какие теперь грибы: свинушки
да чернушки, да и тех нет.
-Да какие там, к черту,
свинушки, чернушки?
Вот народ, честное слово.
Пойдем, Катерина.
-Ой-ой-ой, Господи!
(шум колес)
-Ну как, Алеша, починил самокат?
-Нет еще.
Дядя Федя! Дядя Федя!
-Мальчик, чего тебе надо?
-Ничего. А тебе что?
-А папы дома нет.
Он еще с работы не приходил.
-Что это за племянничек
у Федора Степаныча объявился?
-Он мне подшипник обещал.
Если сюда подшипник приладить,
то я могу на ходу управлять.
-Входи, входи, Морозова.
-Чего звали? А то мне некогда.
Здрасте. -Здрасте. -Здрасте.
-Присаживайся, Морозова.
-Вы бы хоть конфеты
для некурящих завели.
-Дельное поступило предложение,
Петр Кузьмич.
-Ладно, рассмотрим в рабочем
порядке. -Почему в рабочем?
Наоборот, на широкой
демократической основе.
Так сказать, с привлечением
актива трудящихся.
-Эх, Морозова, фондов нам на это
не спущено.
Вот если Петр Кузьмич на свои
кровные заведет, другое дело.
-Вот в другой раз придешь,
а конфеты в сейфе дожидаются,
персонально. -Давай-давай иди.
Вот что я тебя хотел спросить,
Морозова,
ты почему никогда на путевку
не подаешь?
-Петр Кузьмич, какие путевки?
Ты зачем звал?
А то я уж и конфеты поела,
и на курорте побыла.
-Почитай вот.
-Тебе послано, ты и читай.
-Да, нехорошо получается.
Понимаешь, тень на тебя падает.
А ты женщина серьезная,
работаешь хорошо...
А ты женщина серьезная,
и вот такое дело.
Конечно, без мужа живешь.
Мы понимаем.
А с другой стороны, не ты одна
в таком положении.
Война была, ну что поделаешь.
А семью разрушать нельзя,
Морозова, нельзя.
Там, видишь, детей двое.
А какие из них могут вырасти
граждане,
если с детства такое
происшествие?
Конечно, она там лишнего
понаписала,
выражения разные допустила.
Женщина...
Чего требовать?
Что, трудно?
Трудно.
Говорят, сердцу не прикажешь.
Хотя я держусь другой точки
зрения.
Бывают моменты, когда надо
приказывать.
На крутых поворотах истории мы
не раз приказывали своему сердцу.
-Что такое, Морозова, семья?
-Да.
-Не знаю.
-Вот.
-Без семьи нет государства.
Все держится на ней.
И вот тут личное обретает
государственный смысл.
-Вот ты, Морозова, думаешь,
оно просто так лежит?
А оно ведь ответа требует.
Вот поступило, заприходовано
и номер на нем есть.
Все, должны реагировать.
Это ж официальная бумага. Если бы
неофициальная, другое дело.
Неофициально, может, и про меня
что говорят, но я не слушаю.
-Эх, мужики, мужики!
Ты что же, Петр Кузьмич, с одной
со мной разговаривать боялся,
кворума у тебя не хватит.
И не стыдно?
-Постой, Морозова, постой.
Мы хотели в своем кругу. Чтоб,
значит, не выносить на народ.
-А что в своем?
Коль есть что, пусть люди слушают.
Такое дело ведь каждому
послушать интересно.
-Что там? Что вызывали-то?
-Что вызывали? Советовались.
Хотят на руководящую должность
перевести. Как думаешь, идти, нет?
-Дядя Федя!
Дядя Федя, ты никуда не уйдешь?
-Да нет. А у тебя сколько уроков?
-У меня три урока в школе.
Я скоро вернусь.
-Кать, я дверь не закрыла.
Ну-ка, Алеша, быстро в школу.
Быстренько. Опаздываешь.
Беги, беги.
-Ночь простоял?
-Да будить не хотел.
Лешку напугать.
-Ну-ка, работнички, давайте руки
мыть да за стол.
-Сейчас, сейчас, товарищ командир.
-А шептунов на мороз.
А куда ж весь народ-то подевался?
А для кого ж я старалась?
Вот они где.
Нету.
Тут их, конечно, нет.
(смеется)
Куда ж...
Алеша. Алеша!
-Мама!
-Вы что ж мать не слушаетесь?
Я думала, они уж за столом сидят.
-Давай пальто снимем.
-Давай скорей. Скорей, скорей.
Иди скорей.
-Рукава-то закатай.
-Батюшки, блин-то горит,
а вы и не скажете.
-Ну-ка, дай-ка мне блинчик-то
отведать. -За стол, за стол.
-На, вытирай руки.
-Мам, готово?
-Готово. Готово, иди за стол.
Дай ты человеку отдохнуть
в воскресенье.
-А нет, ничего. Сейчас мы с тобой
поглядим.
А в классе-то сам справляешься, а?
-Сам.
Я-то сам. А девчонки ничего по
арифметике не соображают, совсем.
-Алеша, иди на место.
-Зато девчонки в чем другом
получше нас с тобой.
Девчонки...
Ты смотри, какую грязь
в тетрадке развел, а?
А у девочек все тетрадки
чистенькие,
каждая буква аккуратненькая.
Ну что это у тебя за цифра
такая, а?
-Пять.
-Пять... Это скорее три.
Смотри, какой хвостик загнул.
За такую "пять" и два недолго
получить.
Сейчас пока задачки у тебя
легкие,
а вот дальше примеры потруднее
пойдут.
В четвертый класс перейдешь.
А за пятый я, бывало, не каждую
задачку решить мог.
А девчонкам, ты прав, арифметика
труднее дается.
Вон Аленка моя в шестом классе.
-Дядя Федь, нам на понедельник
уроков не задали.
-Держись, держись, Санька!
Нас двое. Не пропадем. Вот так.
-Вы что ж тут войну устроили?
-Не торопись, Алеха.
Мать-то подожди.
-Места вам больше нет, да?!
Распустили тут курей, детей!
Вот мужику сказать, чтоб он ума
тебе вложил.
-Езжай. Чего шумишь?
Простынешь ведь, обсушиться тебе
надо. Смотри, мокрая вся.
Ты где живешь-то?
-Вон.
-Пойдем.
У тебя дома-то есть кто?
-Лена.
-Это сестра?
-Да. Она в седьмом классе учится.
-Какая большая!
А мамка на работе?
-Да.
-Да. А папка где?
-А папка нас бросил.
Он с нами не живет.
(напевает) -Разгромили атаманов,
Разогнали воевод
И на Тихом океане свой закончили
поход.
Разгромили атаманов,
Разогнали воевод
И на Тихом океане свой закончили
поход.
-Алеша, убирай все со стола,
ложись спать.
Федь, ты чего так поздно?
Мы уже ждали, ждали и поели.
-Я не хочу. Лешка не спит?
-Нет, он тебя ждет.
На работе что?
-Младшенькая моя заболела.
Не поймешь что. Глотать не может.
Жар уж очень страшный, прямо горит
вся.
-Ты заходил?
-Да вот узнал.
Главное, третий день у нее уже,
оказывается.
-А врач-то был? Ведь, может быть,
скарлатина.
-Что врач?
-Дядя Федя!
Дядя Федь, а бывает у парохода
три трубы?
-Алексей, я кому сказала,
иди спать? -Ты чего?
Ты чего?
-Что ты на него? Он-то при чем?
-Слово понимать должен.
Сказано - спать, значит, спать.
Кури, я не сплю.
-Да я на кухню пойду.
-Кури здесь.
Что ж томишься, Федя?
Сходил бы, узнал, может быть,
нужно что.
-Главное, жар уж очень сильный.
-Пойди.
-А?
-Пойди.
-Я тебя на заводе искал.
А мне говорят, ты во вторую
смену сегодня.
Да тут и я вспомнил.
Что-то у меня за эти дни
перепуталось все как-то маленько.
-Ну что?
-Да вроде полегче.
Утром проснулась, поесть
попросила. -Слава Богу.
-Да чего ж, когда они маленькие
болеют, страшно?
И что тут делать, что предпринять,
ума не приложишь.
Где Лешка-то?
-Бегает с ребятами.
-Сегодня утром проснулась, поесть
попросила.
За все время в первый раз.
Да чуть, понимаешь, не забыл.
У нас в цеху разговор был.
Участки какие-то.
Болтают, под сады, что ль,
давать будут.
Я-то не любитель.
Это ты все: "По траве хоть бы раз
побегать босиком".
Может, рискнем.
Ну что молчишь?
Ну не хочешь, не надо.
А то построим какую-нибудь
халабуду:
то крыша течет, то забор подгнил.
-Не придется, Федя, брать нам.
Пусть уж другие записываются.
-Ну нет, так нет.
А ты чего такая?
Что случилось-то?
-Отец Алешкин объявился.
-Так...
И когда ж это он успел?
-Человек от него был.
-А ведь ты врешь, Кать.
Врешь ведь?
-Вру, Федя.
Хотела я, чтобы легче тебе было.
-Постой, постой.
Ты обиделась, что ли?
На что здесь обижаться-то?
А потом ведь ты же сама сказала...
-Да не о том речь, Федя.
У детей ведь крадем.
-Мы виноваты, что ли, что
в жизни-то с тобой встретились?
Ведь люди-то как рассуждают,
дом нажили, дети есть - семья.
А ведь жили-то врозь.
-Федя, а как же нам-то жить?
-Ну там одно, здесь другое.
-Не другое, не другое!
-Не надо, Кать, не надо.
-Ничего мы тут с тобой
не придумаем. -Это ты сгоряча.
Не надо, Кать. Не надо, Кать,
не надо.
-Кому, кому ты лучше
сделала-то: себе, Алешке, Федору?
Ох, Катя, Катя, бить тебя некому!
И все своими руками.
Я-то видела, приходил Федор с
работы, как ты ему ужин готовила.
Ведь это такое счастье, когда
есть кому ложку, вилку подать.
Кать. Катюш, ты чего?
А у меня что есть.
Смотри-ка. Оп.
Да, а чем закусывать-то будем?
А ничем. Как мужики - рукавичкой.
Ну.
-А давай, Сонь, за тебя выпьем.
За твою удачу.
-Катя, ну какая мне удача?
Это что я веселая и слежу
за собой?
Это опускаться не хочется.
Все-таки работа какая?
Бухгалтер, люди смотрят.
А по правде, знаешь, не верится,
что все устроится.
Господи, на прежней квартире
четверо соседей было.
Придет ко мне человек,
посидит, поговорит.
Ой, какие скандалы устраивали,
Боже мой.
Как будто в наши дни так просто
выйти замуж.
Я ж пробую.
(напевает)
-В саду зеленом я гуляла,
Цветочки алые рвала.
-Мам.
-А?
-А Сережка хвалится, что у него
папа летчик.
А правда, у меня папка был
командиром?
-Правда.
-Почему он был не летчик?
-Ну что же летчик?
Самый народ весь в пехоте
и воюет,
первыми огонь на себя берут.
-Мам, а какой он был?
-Молодой он был.
Сейчас такие с книжками ходят,
учатся еще,
а он уж воевал и всех за собой
в атаку вел.
-Мам, у него автомат был?
-Был.
-А танки у немцев были?
-И танки были, и самолеты,
и бомбы всякие.
А потом, как пошли наши в атаку,
так немец не устоял,
все свое оружие побросал
и бегом бежать.
-Расскажи еще.
-Что ж тебе рассказать?
Недолго они у нас побыли,
а потом пошли дальше.
Ведь сколько еще народа
под немцами оставалось,
сколько тех деревень.
Вот и пошли они освобождать
всех,
а папка твой впереди.
Ты уж таким же смелым расти.
Вот. Спи, спи давай.
-Мам.
-Ну.
-Я когда вырасту, жениться
не буду.
-Это у тебя еще будет время
решить. -Нет, я уже решил.
-Что ж, мы так вдвоем и будем
жить?- Да.
Я вырасту и буду тебя кормить.
-Кормилец ты мой. Да кто же мне,
кроме тебя, нужен?
Никто нам с тобой не нужен.
Расти только.
Спи, спи.
-Мам. Мам!
Тетя Сонь! -А!
-Мне не звонили?
-Ой, Алеша, много раз.
-Тетя Сонь, а мама не приходила?
-На собрании она.
Алеш, помоги мне, а?
Смотри-ка, болтается,
никак не могу прикрепить.
Посмотри, что тут.
-Тетя Сонь, а что дарят женщинам?
-Что дарят женщинам?
Любовь.
-Я серьезно, тетя Сонь.
-Если серьезно, то машину.
-Ну, машину...
Пускай на трамвае ездит,
закаляется.
Ну правда, тетя Соня.
Что подарить?
-Алеша, подари цветы.
-Цветы?
-Ага. (телефонный звонок)
-Иди. Тебя.
Беги, беги, беги.
(вздыхает) Цветы!
-Что, я вам нанялся, что ли,
таскать...
(шум, крики, гомон)
-Алеша, это действительно убит
человек?
-Конечно. Это ведь хроника.
Это все было на самом деле.
-И кто-то из родных проходил мимо
и не узнал.
А что тебе ответили на запрос?
-Понимаешь, его нет в списках
убитых.
-Ты думаешь, он жив?
-Думаю, да.
Я письмо написал.
-Алеша, а ты маме-то говорил?
-Нет пока.
(голос) -Лешка!
Ну вы даете! Стоят себе и стоят.
Все уже давно уехали.
Все думают, что вы уже давно
там, а они стоят!
Это спасибо мне, что я такой
хорошенький,
побежал вас разыскивать.
-Что ты кричишь?
Ты потише можешь?
-Пожалуйста, пожалуйста.
Мне больше всех надо, что ли?
Я не понимаю,
чей день рождения - твой или мой?
(телефонный звонок)
-Да.
Прямо сейчас?
-Здравствуй.
-Опять что-нибудь случилось?
-Ты куда же собрался?
-Да мы тут с ребятами...
-О, какие цветы!
Это кому же такие?
Уж не мне, ли?
-Тебе, мам.
-Спасибо, сын.
Никто мне таких цветов не дарил.
Красивые цветы.
-Ой, ой! А я гляжу у окна -
Алешка с букетом бежит.
Вот уж, думаю, у него и девушка
появилась.
Надо же, как время-то летит, а?
-Ой, не говори.
Скоро и мать не нужна будет.
-Ну да!
Вон какого сына-то вырастила, а?
-А ты что сегодня такая красивая?
-За что кукушка хвалит петуха, да?
Осуждаешь?
-Ну, что ты, Сонь!
Как тебя осуждать? Ты вон какая
молодая, прям как девчонка.
-Ой, врешь. Ой, врешь!
Ну, спасибо.
-Алеша, только ты не поздно.
-Хорошо.
-Алеша, только ты не поздно.
-Ты вот с ребятами ходишь,
а бывает, задерутся какие-нибудь.
-Ладно, мама. Давай поговорим
на эту тему в следующий раз.
-Вот не "ладно"!
Ты думаешь, Бог с ним!
А у него ножик в кармане.
Ему ведь наплевать, что ты
17 лет на свете живешь
Ему ведь наплевать, что ты
и что мать у тебя.
-Ну хорошо, мама.
Это чего это?
-Да это Петьке.
-Петьке!
-Мы же договорились в 5.
-Быстрее, Лешка.
Пойдем, ты мне очень нужен.
-На. -Это мне?
-Да, тебе.
-А что это?
-Дома посмотришь.
-Между прочим, сообщалось,
что здесь будут именины.
-Колька, ты когда-нибудь собирал
бабочек?
Смотри, какие бабочки!
-Нет, бабочек я не собирал.
Лешенька, ты что же, все сам
на булавочки накалывал?
-Ну, ладно!
-Ребята! Смотрите, что Леша
имениннице подарил!
-Вот что дарят, Лешенька,
настоящие мужчины.
-Столы не накрыты, ребята.
Сами будете накрывать.
Послушайте, ребята, я вышла на
лестницу, а дверь захлопнулась.
Дома-то никого, а ключи там.
И картошка на огне, а я-то здесь.
-А может, ключи подобрать?
Может, какие-нибудь и подойдут.
-Нет, надо вызвать слесаря.
Он вскроет нам замок.
(поет) -Надо вызвать слесаря,
он вскроет нам замок.
Надо...
-Да перестань!
-Вызвали слесаря, как же!
Сегодня суббота.
Слесарь давно уже водку пьет.
(голоса) -Слушайте, ребята, нужно
же что-нибудь делать?
А что тут делать?
-Вы как хотите, я пошел.
-Извините, пожалуйста.
-Да.
-Можно ли с вашего балкона
спуститься на третий этаж?
-Не могу ничем помочь.
-Да не мне, понимаете?
Там все ушли, а огонь оставили.
-Где оставили?
-Как раз под вами.
-Как подо мной?
-И уже горит.
А у вас веревки не найдется?
-Найдется.
-Смотрите - Алешка.
-Алешка сумасшедший!
-Спасибо большое.
(свистит)
-Алешка, ну зачем ты полез?
Боялся, что картошка
переварится, убежит на пол.
-Врешь, я знаю, из-за чего
ты полез.
Из-за меня.
-Во-первых, не из-за чего,
а из-за кого. -Неважно.
-А во-вторых, из-за таких
курносых...
Кто из-за такой курносой полезет
выше третьего этажа?
-Ой, Лешка, не надо, я боюсь.
Алешка, слышишь?
Алеша, перестань.
Ты когда поедешь?
-Вот как сдадим экзамены,
так и поеду.
Я еще письма от него не получил.
-А вдруг это не он?
Ведь уже было раз.
А как ты написал?
Ведь даже обратиться, назвать
трудно.
-Пап, это тебе.
-Здрасте, Николай Дмитриевич.
-Добрый день.
(детский голос) -Алло!
-Попросите, пожалуйста,
Николая Дмитриевича.
-А кто его спрашивает?
-Он знает. А кто это говорит?
-Это его дочь говорит.
Кто его спрашивает?
Алло! Алло! Вас не слышно!
-Скажите, эти часы правильные?
-Правильные.
-А те?
-Тоже правильные.
С сиропом?
-Без.
-И те, и эти?
-И те, и эти.
У нас в городе все часы
правильные,
только у каждого свой характер.
Поэтому свидания назначить
невозможно.
-Спасибо.
-Не за что. Приходите еще.
-Ань, опять он подходил?
-Он. -Третий раз подходит.
Чего говорит-то хоть?
-Да все про часы спрашивает.
-Издалека заходит!
-Алеша! Здравствуй.
-Здравствуй.
-Ты каким поездом?
-Московским.
-Ты полтора часа стоял на вокзале?
-Да. Я вообще-то не заметил.
Я осматривал город.
Я люблю новые города.
-Ты выехал вчера вечером?
-Да, в 19.20.
-Ну, заказывайте, заказывайте.
-Пожалуйста, покормите нас хорошо.
Вот тут у вас "свиные отбивные"
написано.
Они что, действительно, есть?
-Цена проставлена?
-Да. -Ну, значит, есть.
-Дайте нам, пожалуйста.
-Да я вообще-то уже завтракал.
Если так что-нибудь, яичницу.
-Значит, одна отбивная,
одна яичница.
-Две яичницы. -С ветчиной?
-С ветчиной. -Мне без ветчины.
-Две без ветчины.
-Чай, кофе?
-Две без ветчины.
-Что ты будешь: чай, кофе?
-Чай. -Два чая.
-Все? -Все.
-И бутылку пива.
-И бутылку пива.
-У вас большое строительство
ведется в городе. -Да.
У нас есть свои Новые Черемушки.
Как везде, вероятно.
-У нас тоже. У матери на фабрике
все время вводят в строй
новые жилые массивы.
-Она на фабрике работает?
-Да. Она директор фабрики.
Ее недавно выдвинули.
Тебе из-за этого нельзя пить?
Это когда танки шли?
-Что?
-Мать рассказывала.
Когда вы деревню освобождали,
ты танк гранатой подорвал.
-Она тебе так рассказывала?
-Садись, товарищи подвинутся.
Простите, вы уже заказ взяли?
-Здесь занято.
-Пойдем, маленький. Что за люди?
-Ты куришь?
-Нет. Иногда.
-Мы сейчас разговариваем с тобой,
как представители
двух смежных строительных
организаций.
Я хочу сказать: у тебя есть
сестра Ира.
Я хочу сказать: у тебя есть
Она уже большая, ей 12 лет.
-Я так и понял.
-Я хочу, чтоб вы встретились.
Зачем?
-Да...
О чем бы мы сейчас не начали
говорить,
между нами вся твоя жизнь,
которую мне уже,
к сожалению, не прожить.
Трудно говорить.
Но есть ты и есть Ира.
Когда вы есть, невозможно
желать, чтоб что-то изменилось.
-Я тебе соврал про мать.
Она не директор фабрики.
И нигде она не училась.
Она окончила пять классов,
а я десять.
Без меня она могла бы учиться
и устроить свою жизнь.
Потому что ты не знаешь.
А я соврал. Ты можешь подумать,
что я стыжусь матери или жалею
ее, а я горжусь.
Я когда искал тебя, я еще не знал,
что у меня другая фамилия.
И вдруг письмо из госпиталя -
солдат один,
слепой, обеих рук нет,
у него вся семья погибла
в Белоруссии.
Он написал, что все сходится.
Я его сын, которого он считал
погибшим.
-Ну, как?
-Берем! Не снимай, в нем прям так
и иди.
-Берем! Не снимай, в нем прям так
Девушка, заверните старое.
-Так какое вы хотите?
-Я не знаю.
Здесь вот сейчас девушка
примеряла, может быть, такое?
-Ну, пройдите в кабину.
Слушай, Вер, дай-ка мне 48-й
с разводами.
Там бабка с ума какая-то сошла.
Ну что, берете?
-Да я вот сомневаюсь.
Молодая была, не до платьев было.
А сейчас уж не знаю, что и носят.
-Очень миленькое платьице.
-Да годы-то мои - к сорока!
-Ну что вы, вам никто не даст.
-Здесь просто свет такой...
-Вот как у нас не умеют дать
нужную расцветку!
А материал вроде неплохой.
-Вы же ничего не понимаете
в расцветках.
Вы берете или нет?
-Да, мне нравится.
Выпишите мне.
(звонок в дверь)
(голос) -Кать, ты дома?
-Мама! Моя лучшая самая.
-Ой, Лешка! Большой ты стал.
Задушил совсем!
Сейчас кормить тебя буду.
Голодный небось?
-Мама, только я не один.
Таня! Это Таня Ермакова.
Мать, ты что?
-Так, привиделось. Глупая.
Ну, что ж ты ее за дверью-то
держишь?
Иди зови, обедать будем.
 

////////////////////////////