«Африканыч» — советский полнометражный телевизионный художественный
фильм, поставленный на Киностудии «Ленфильм» в 1970 году режиссёром
Михаилом Ершовым по мотивам повести писателя Василия Белова «Привычное
дело».
Все фразы и цитаты
АФРИКАНЫЧ
(поет) -Нам недолго погулять,
А только до девятого!
Оставайся, дорогая,
Наживать богатого!
Да, брат Парменко,
вот как оно у нас получилось.
Налелькались мы с тобой.
Налелькались!
А как думаешь, брат Парменко,
попадет нам от бабы-то?
Попадет! Это уж точно.
Но ведь ей тоже надо скидку
сделать, Катерине-то.
У нее ребятишек сколько?
Ей тоже не мед, бабе.
У нас этих клиентов шесть.
Нет, семь!
Седьмой на подходе.
Вот сколько накопила!
А, шут с ними, все вырастут!
(поет) Нам недолго погулять,
Только до девятого!
Мишка! -Африканыч!
-Давай, садись.
Никак девчонки ночевать
не оставили? -Да ну их!
-А что так? -Да зоотехник
в истерике, дуры шпаклеванные.
Видал я такую интеллигенцию!
-Ну не скажи, в райцентре
девчонки ядреные,
все такие толстопятые, хорошие.
Не то что у нас в деревне.
У нас весь первый сорт
по замужьям разобрали.
А кому женихов не досталось,
те на ученье в город подались.
Так что остался один третий сорт.
-А ну тебя!
-Слушай, а ты Нюшку Сосновскую
знаешь?
-Какую Нюшку? -Ну Нюшку-то!
-Нюшку, Нюшку...
-Да ну брось ты,
забудь ты про этих ученых!
Если наш брат им неинтересен,
так и наплюй!
-Я 8 классов кончил, да школу
механизаторов, кое-что соображаю.
Давай лучше выпьем для настроения.
-Может, не надо, Миша?
-Да брось ты!
-Вроде бы из горлышка неудобно
перед народом. Может, не будем?
-Катерины боишься? Пошумит
да утихнет. Бабы они все такие.
-Катерина у меня не такая,
она отряховку кому хочешь даст,
а меня ни-ни с пьяным, пьяного
она меня пальцем не тронет,
знает Ивана Африканыча.
Мне встречного слова не говори
и под руку не попадайся.
У меня рука кому хочешь
копоти нагонит.
А ты не смотри! Почему не выпить?
Посуду мы с тобой сдали,
товар в наличности получили?
Получили. Накладные при мне.
Так же и Новый год. Так что все,
все точно. Давай, пошел!
Я тебе так скажу, Миша, ежели
человек сердцем не злой да люб,
да работник, так не хуже никакого
зоотехника либо там госстраха.
Вот Катерину мою возьми.
-А ты про какую это Нюшку
мне говорил? Про Сосновскую?
-Ну. Вот уж девка!
И красивая, работница,
а ноги возьми, что вырубленные.
А этих грамот у нее -
так все стены завешаны.
-С бельмом. -Чего?
-С бельмом, говорю, эта Нюшка.
-Ну и что? А тебе-то что? Бельмо
видно, ежели спереди глядеть.
А ежели сбоку да с левого,
так ничего и не видно.
А ноги? Ноги, эх!
Девка, что баржа,
любо дорого глядеть!
Да куда супротив Нюшки
этим зоотехникам? -Скажешь же!
-И в дому одна с маткой.
А хочешь, сейчас привернем?
Хочешь, сейчас сосватаю?
-А что ты думаешь, струшу?
-Мишка, да я, да мы...
Ты Ивана Африканыча знаешь?
Все! Пармен!
(поют) -Дорогая, не гадай,
Полюбила - не теряй.
Держись старого ума,
Люби мазурика меня.
-Тихо.
-Ты, Миша, положись на меня.
Сам больше помалкивай.
Мне ведь это дело не впервой.
Степановну, матку ее, я давно
знаю.
Как-никак тетка двоюродная.
Пошли.
-Ночевать будете или как?
-Нет уж, мы прямым ходом,
обогреемся, да и домой.
И Катерина заждалась.
А Нюшка-то где? Спит, что ли?
-Да в баню ушла. Каково живешь-то?
-А добро.
-Ну и ладно, коли добро.
-Хозяйка не родила еще?
-Нет еще, но уже вот-вот.
-Закусывайте.
А ты, Михайло, все в холостяках
ходишь.
Женился бы, меньше пил.
-Это уж точно.
А бери зятем пока...
Отдашь за меня дочку, что ли?
-Да со Христом! Бери, коли
пойдет, хоть сейчас и вези.
-А я что говорю? Точно.
Девка, руки-то...
Грамот, как у Катерины.
Степановна, ты меня знаешь...
-Знаю!
-Иван Африканыч кому худо сделал?
Нет, ты по-серьезному.
-Я по-серьезному.
-А он говорит: "Нюшка".
Я сейчас ее из бани приведу.
Аннушка, Анютка,
троюродная ты моя!
Так мы тебя!
Другой такой девки во всей округе
не сыщешь, нет такой девки!
Одних грамот... Мишка, наливай,
всем наливай!
Ведь она, Миша, она моей Катерине
наилучшей подружкой была:
вместе плясали, вместе
провожались, вместе песни пели.
А частушки как она пела!
(поет) Не ходи, подружка, замуж,
Как моя голубушка,
Лучше деверя четыре,
Чем одна золовушка.
-Хватит!
-Эх, Мишка, я ведь Катерину
самоходкой замуж увел.
Ночью со мной убегла, ни матки
не побоялась, ни разговоров каких,
а Нюшка пособляла.
А вот теперь у Катерины седьмой
на подходе,
а ты все еще в девках.
-Ты о деле говори.
-А я всегда о деле говорю.
Нюша, тебе сколько лет, Нюша?
-Тридцать второй уже.
-Тридцать два. А все почему?
Изъян есть. -Ну хватит!
-Но ты, Мишка, на это не смотри!
Нет такой девки!
Нюша, а Мишка разве худ парень?
Нюша, мы, значит, за тобой,
сватаем.
-Чтоб вас здесь не было!
-Да ты сдурела, что ли?
-Я вам покажу, пьянчужки чертовы!
(поет) -Не ходи, подружка, замуж,
Как моя золовушка!
Вот ведь бес-девка!
Налить в ухо да заморозить.
А где Пармен-то?
-Да ты же его не привязал,
вот он домой и утопал.
Давай, Африканыч, пойдем в ихнюю
баню, там потеплее,
как-нибудь до утра
и прокантуем.
-Меня Катерина ждет.
-Давай, Иван Африканыч,
раз дело не вышло,
хоть в тещиной бане помоемся.
Снимай рубаху, будем грехи
смывать.
-Я чай без сахара не пивал,
не буду, как дезертир,
и в чужой бане мыться.
-А ты форс-то не показывай!
-У меня свой дом есть,
Катерина ждет.
-Ты форс не показывай!
-А я не показываю. Все.
-Воды, правда, маловато,
но мыться можно, пар есть.
Снимай штаны.
-Не буду.
Мишка, слышишь?
А ты Верку Заозерскую знаешь?
Ох, и добра же девка!
-Да иди ты, Иван Африканыч,
знаешь, куда?
Что я тебе, богадельня?
Одну кривую нашел, другую хромую.
Верка твоя и под горку-то
с батогом ходит.
-Ну и что, что хромая?
Зато хозяйство какое!
Братанов по городам много,
посылки присылают.
-Не надо мне ни братанов,
ни посылок.
-Как хочешь!
-Лошадь пришла одна, без мужиков,
сама забрела на конюшню,
сани перекувырнулись, и у двух
самоваров краны и отломились.
-А товар-то весь целый?
-Откуда я знаю, какой товар
пришел. Накладной-то нет.
Не рассчитаться теперь
Ивану Африканычу.
-А все вино, девушки, вино.
-Говорят, сперва с ухватом,
а потом ножик со стола сгребла,
да с ножиком на свата и жениха.
-А старуха что?
-А что старуха?
Говорят, она старуху каждый день
колотит.
-Ой, бабы, что напраслину
говорить?
Да Нюшка пальцем матку
не трогает, вот бухтину развели.
-Беда какая, Катерина!
Ну и дураково поле же тебе
досталось!
Я же понимаю, чужие люди увезли.
Как же ты там одна, без меня?
Теперь все, выпивку чу, в рот
вина не возьму, чтоб оно сгорело,
только бы все ладно,
только бы ладно!
(поет) -Сами бригадиры,
сами председатели
Никого мы не боимся,
Ни отца, ни матери!
Здорово, бабы!
-Здорово!
-Чего веселый?
-Невесту-то не привез?
-Нет, бабы, не вышло дело.
-Голова болит?
-Болит, бабы.
-Куда друга девал, свата?
-Так ведь она нас как диверсантов!
-Не приняла?
-Выставила!
Как шуганет, так мы с лесенки-то
ракетой.
Думал, что буду ночевать
на перине с Нюшкой,
а все повернулось
на 100 градусов.
Пришлось в тещиной бане мыться.
-Ой, бес-то! Торговать скоро
будешь?
-Пока товар не приму,
торговать не буду.
Откуда я знаю, что они привезли!
-Утром пробудился, гляжу,
нет Ивана Африканыча.
Один на полке в бане лежу.
Сел я, закурить хотел, бабы.
А гляжу, штаны-то на мне не свои!
Видно, перепутались.
-Да ты погляди, накладная-то,
может, у тебя! -А я не знаю!
А вот, точно, накладная!
"Пряники мятные глазурные,
самовары электрические - два,
шоколад "Отелло"...
-У самоваров краны отломаны.
-"Гусь озерный",
"Лиса Патрикеевна..." Это что?
-Игрушки.
-Репродукция "Союз земли и воды".
-Тут.
-А давай поглядим, что за "Союз".
Мать честная!
Бабы, поглядите, чего мы
с Иваном Африканычем привезли.
Не зря съездили.
-Бес! Чего только не нарисуют!
-Михайло, на твою Нюшку смахивает.
-Точно Нюшка!
-Уж рамка-то больно хороша!
-Рубенс "Союз Земли и Воды".
-Вот бы на стенку для портрета!
-А давай, покупай! Тебе рамку
для портрета, а мне этого Рубенса.
-А где Иван Африканыч-то?
-Его Катерину в родильный дом
увезли, он - к ней.
-Иван Африканыч! -Нет его, ушел
давно. -Где же он может быть?
-Два дня крутился, домой не могла
прогнать. А тут как провалился.
-Иван Африканыч!
-Товарищ Дрынов,
у вас сын родился. Вставайте.
-Сморило меня, две ночи не спал.
-Вы хоть бы тулуп-то подстелили!
-Сын у вас! Сын.
-Милые, да я вам рыбки наловлю,
голубушки.
А что, ладно-то все?
-Все в порядке. -Господи!
-Проходите!
Идите, идите!
-Зачем пришел-то?
Дом оставил, ребятишки
одни со старухой.
-Катерина, ты это...
Все ладно-то?
-Ты когда из дома пришел? Сегодня?
-Да.
А парень-то где?
Опять, видно, в вашу породу весь.
-Опять.
-До свидания. -Спасибо большое.
-Счастливо вам!
На работу с недельку не ходите.
-Какая уж там работа!
-Спасибо. До свидания.
-До свидания.
-Как парня назовем?
Я бы Иваном, хоть и не в мою
породу, а Иваном.
-Давай Иваном.
-Давай.
Дело привычное.
-Вон Нюшка бежит.
-Опоздала. Поздравляю!
Ну-ка, дай посмотрю.
-Тихонько!
-Ух, ты какой!
Пошли к нам, обогреемся.
-Да нет.
-А что?
Ты пойди в сельсовет парня
запиши, пособие попроси.
Без меня дадут.
Чего это ты, Вань?
-Ничего.
-Ладно, мы пошли.
Я у Нюшки тебя подожду. Пошли.
-Здорово, Степановна!
-Здорово!
-Ну что, пошли?
-А может, заночуете?
-Да нет уж, какой ночлег!
За поломанный самовар
34 рубля насчитали.
-Может, самовары взять
да починить?
-Ей-богу, возьми самовары-то!
Сашка Пятак в кузнице краны
припаяет,
и мне нужен, а другой себе
возьмешь.
-И правда, возьму и починю.
Как, Катерина?
-Ой, тебя леший! Пошли.
До свидания.
-До свидания.
-Пока.
-Вот я вам сейчас покажу!
Вот я вам уши-то надеру!
Ишь, всю стенку облили, озорники!
(детский смех)
-Мама! Мама!
-Ну вот, опять все дома,
все вместе.
Хорошо!
(музыка)
-Восходит, каждый день восходит,
и так все время.
Не остановить, не осилить.
А небушко, небушко-то!
Как провеянное, чистое,
ничего лишнего, один голубой
сквозной простор!
(музыка)
Жив ли ты, парень али совсем
замерз?
Нет, жив.
А, может, тебе ворона трепку дала
али у кота в лапах побывал?
Ладно, сиди, инвалид, отогревайся
в даровом тепле.
Тоже ведь жить охота,
никуда не денешься,
дело привычное - жизнь.
Под перьями жизнь, под фуфайкой
жизнь, везде жизнь.
-Я пошла.
(грохот посуды)
-Ивану Африканычу! Чего рано так?
Не ложился, что ли?
-Покойный дед говорил: "Встанешь
раньше - шагнешь дальше".
-Катерина не вышла из больницы?
-И не говори, Фрол Васильевич,
совсем баба прохудилась.
Врачи говорят - гипертония.
Первый удар был.
-А ребята как?
-Что им - бегают, есть просят.
Только Катя да Антошка, эти
постарше, сразу стали невеселые.
Иной раз девка несет ложку
ко рту,
да так и не донесет, задумается.
А и самого будто стреножили!
-Иван Африканыч, зайди к Мишке,
скажи, пусть трактор заведет.
-Давай, садись, бабы!
-Давай, давай, Африканыч!
С нами веселее!
(поют хором)
-Летят утки, летят утки
И два гуся,
Ой, кого люблю, кого люблю,
Не дождуся.
Ох, как трудно,
Ой, как трудно расстаются,
Ой, в глазки смотрят,
В глазки смотрят,
Слезы льются.
(играет балалайка)
(музыка)
-Марусенька, Марусенька,
ягодка моя милая,
вот и пришла к тебе мамка твоя.
Не отпускали, все шептались
чего-то.
Думала, не увижу больше красное
солнышко, деток моих.
-Мама! Мама!
-Мама!
-Пришла!
-Папка!
Папка, мамка из больницы пришла!
Идем!
(музыка)
-Давай, давай, Африканыч, жми!
-Вспотел. А все Антошка!
Я ему говорю - не беги,
а он во всю прыть.
-Да я не быстро.
Отец так стреканул,
когда узнал, ты вернулась,
прямо через кусты, по огородам.
-Стреканул, стреканул...
Ты на машине или как?
-Пешком.
-А это... в больнице, наверно,
худо кормили?
-Африканыч, садовая ты голова!
Вон папирос тебе принесла.
-Наказала бы кому, встретил.
Лошадь долго ли запрячь?
Дело привычное.
(музыка)
Сквозь меня шесть пуль прошло.
Век не забуду, скольких пережил.
Помню... оборону держали.
под Ленинградом.
Голодные, как волки, холодные,
кусать было нечего...
Лежим, к смерти привыкаем.
Сроду не воевали, сердце в пятки!
-Чего это скрывать,
у всех так было.
-Вызывает меня командир.
"Как фамилия?" -
"Так, мол, и так, боец Дрынов,
личное оружие номер такой-то!"
Нет ли, говорит, среди бойцов
каких колебаний?
Колебаний у нас, конечно,
никаких не было.
Только я переступил с ноги
на ногу, как шарахнет!
И такое колебание случилось,
что от нашего командира ничего
не осталось.
А я в госпитале очухался...
Мне еще повезло.
А воевать уж я потом,
после госпиталя, научился.
-Это ты верно, Африканыч.
Война нас обучила воевать.
Сперва ведь только
два героя было:
Матросов Александр
да Теркин Вася.
А после их скорее пошло,
и другие объявились.
-Насчет Теркина ты загнул!
-Эй, Дарья!
-Чего, Кузьмич?
-Как чего? Я с тобой сколь раз
собираюсь поговорить!
-Да насчет чего же?
-Претензия у меня к тебе...
Я насчет твоего петуха!
Он, сатана, как только утром
встанет да рот-то отворит,
как иерихонская труба,
да кряду и бежит к моему двору.
А наша курица здоровьем худая,
да и драла от него,
так он, дьявол, все равно
догонит!
Так что, Дарья, давай,
алименты плати,
я от тебя так не отступлюсь.
-Вот найду муженька,
пусть платит.
С незамужней чего возьмешь!
(крик петуха)
-Дрыхнут, архаровцы!
Вот жизнь!
(включает магнитофон,
играет рок-н-ролл)
-Хорошо, Митрий,
что родину не забываешь.
Рассказывай, как живешь.
Сберегательную-то завел?
-Не без этого.
Да еще кое-что имеется.
А на это дело у меня всегда
деньги есть.
Сельдь ловить - дело прибыльное.
Правда, тяжелое дело.
-Кушайте, пожалуйста.
-Спасибо.
-А я так думаю, годов через пять
никого в деревне не будет.
Молодежь ныне по городам тянется,
пропал у нее почему-то вкус
к труду крестьянскому.
-Да вас давно пора разогнать всех.
Разве так живут, как вы?
-Это как разогнать?
-А так, очень просто - взашей.
-Интересно, интересно
ты рассуждаешь!
А что б ты, милый, жевать-то
в городе стал?
Без хлебушка и селедка твоя
поперек горла встанет.
Хлеб - всей жизни венец
и государству сила.
-А с вас все равно как с душного
козла: ни шерсти, ни молока.
-Так-то оно, конечно, так.
-Ну вот!
-Места у нас всегда
небогатые были,
но ведь наши это места, родные!
И не может быть такого,
чтобы одной целине внимание.
И здешняя землица годна,
ежели с умом на ней жить.
-Нет, Митрий, Пятак
в самую точку попал. -Да.
-Я так считаю, хозяйствовать надо,
чтобы каждый колхозник интерес
имел, чтоб всем польза была.
-Правильно. Материальная
заинтересованность называется.
-Проходи! Проходи.
-Зятек дорогой!
Двигай к столу. Садись!
А то ведь дома-то не дадут нам
с тобой разгуляться.
Это не то, что им, холостым.
Им все можно.
-Отвык. Давно не пил.
С того самого раза.
-Ты не отвыкай - легче будет.
-Конечно. -Ну ладно.
Со свиданьицем. -Будь здоров.
(поют) -Меня не любят девочки,
Только бабы не баские,
Да и то за денежки.
-Мне товарищ поиграет,
Веселиться буду я...
-Вот прохвост! И когда его
какая-нибудь обратает?
Никакого угомона нет!
-А мы его женим!
Я кого хошь сосватаю!
(поет) -Из-за вас, девчоночки
Отбили мне печеночки.
Живу я без печеночек...
-Ты ему Дарью сосватай,
вон какая баба зря пропадает!
-А что, и могу! Что, думаешь,
не могу? Дрынов все может.
-А что, архаровцы, давненько
я на свадьбе не гулял!
Как, Дарья, принимаешь сватов?
-Сваты-то хороши, а вот женишок
каков, еще поглядеть надо.
Может, он с виду только такой
смелый, а?
(музыка)
-Не подкачай! Не осрами сватов!
-Не-не, дай, покажу.
-Сиди, сиди, Африканыч!
-Я не умею? Да ты что!
Дрынов плясать не умеет!
-Да конечно, где тебе супротив
молоденьких!
-Да я вернулся с войны -
живого места нет, нога хромала,
так я с хромой ногой танцевал,
пока Катерину обхаживал.
Да у меня, может, нога зажила,
что я плясал, давал развитие.
А ну-ка я!
(поет) -Мне товарищ поиграет,
Веселиться буду я.
Супостаты, со сторонки
Поглядите на меня.
-Я супостат? Я супостат?!
(музыка)
Горько!
Ну вот! (аплодирует)
-Все ли ладно, ребята?
-Надо развязать. -Не надо!
Пусть полежит в таком виде.
Гулять не умеет!
-Нет, я развяжу.
Я Ивана Африканыча как родного
брата уважаю.
-А я чего, связанный разве?
-Ну!
-А что неладно что-то сделал?
-Да нет, все ладно.
Пятака вон только ты прикокнул.
Гляди, мертвый лежит.
А так вроде бы... все ладно.
-А Куров уже на подводе
за милицией поехал.
-Выпей, Африканыч,
за жениха и невесту!
Ты пока спал, мы здесь
уже свадьбу сыграли.
-Верно. Мы завтра расписываться
поедем. -На тракторе!
-Выпей, Африканыч!
-Не ремесло так пить!
Вся беда, все горе от этой,
чтоб она провалилась.
-Во дает!
-Ты чего? Что-то я не примечал,
чтоб ты так рано вставал.
-Да хватит маячить.
-Уезжаешь, что ли?
-Ну. И ты тоже поедешь.
-Опять за свое?
Нет, никуда не поеду.
Это ты зазря мудришь.
-Ты столько на трудодни-то
отхватил?
У вас ведь вчера получка была.
-А сколько дали, все мои.
-Ага. Видать, негусто.
А зимой ты и этого
не заработаешь.
Сена у тебя мало,
корову не прокормишь. Так?
Рыба да охота - тоже не доход.
Так?
А на севере ты левой ногой
во сколько заработаешь!
-То-то я вижу, у тебя все руки
в мозолях!
Не сама, видно, селедка к вам
в сети идет, ловить ее надо.
-Да не в море, на стройке будешь
работать.
В Заполярье строек сейчас
тьма-тьмущая.
Ты же печник и плотник,
и ведра вон гнешь.
-Гну, а на чужой стороне
меня самого в дугу.
Да и не молоденький я,
чтобы по баракам ошиваться.
-Первое время, может,
и по баракам.
А будешь жить умеючи
и квартиркой обзаведешься.
За деньги все можно купить.
-Да иди ты... покупщик!
Знаю я, как вы с Мишкой краденое
сено покупали! -А ну тебя!
(играет магнитофон)
Да что я тебе худа хочу, что ли?
-Знаю, что не худа.
Да, может, ты и сам не знаешь,
где мое худо, а где добро?
-У всех людей одно худо
и одно добро.
-Нет, разное, паря!
-Ну и пес с тобой!
Вкалывай тут, плоди архаровцев!
Ты хоть бы о ребятах подумал,
деятель!
-"Прошу вас выдать мне справку
в связи с отъездом в город
Мурманск. Дрынов".
-Дрынов, он самый.
Вся фамилия верная.
-Объясните по существу.
-Там написано и по существу.
Хочу уехать.
-Вы ведь сознательный колхозник,
товарищ Дрынов!
Что же это такое?
Куда вы собрались уезжать?
-Тебе что за дело,
куда я вздумал уезжать?
Я не привязанный вам. Пора и мне
на белый свет поглядеть.
-Возьмите заявление
и не выдумывайте!
-Я не отдыхать, работать еду!
-За длинным рублем.
-Давай справку. Справку давай!
На моих глазах пиши!
-Владимир Алексеевич,
выпиши ему справку.
Держи.
-Пока.
-Поезжай-поезжай.
-Алексей Степанович!
-Пусть проветрится.
Да никуда он от своей Катерины
не уедет.
Увидите, скоро прикатит обратно.
-А что, ребята? Добро!
Вот только бы наличники еще!
-Да оно вроде бы и не мешало,
да дело-то уж больно канительное.
-Канительное... А какое дело
не канительное?
-Да пойми, Африканыч,
дней 15 займет, ежели резать.
-Зато попригляднее.
Ведь не на один же день люди
строятся - на всю жизнь.
Давай покажу. Один узор
затейливый знаю. Давай.
Вот и меня Митька плотничать
зовет, деньжонок подзаработать.
Я и вбил это мечтание
себе в голову.
Дай, думаю, погляжу, как в других
местах живут.
Ночи не сплю. Все думаю:
"Ехать - не ехать?"
Бабе-то не говорю,
а сам планы строю.
-Я бы Митьку твоего к деревне
близко не пустил.
-А нет, хоть Митька и мазурик,
и отпетый парень,
а голова у него, как хороший
сельсовет, работает.
Без него разве сам решился бы?
Да нет, что говорить?
Теперь нечего говорить.
Стой! Стой, тебе говорят!
Да что это! Стой!
-Чего, Африканыч?
-Ты что же делаешь, подлец?
-Только землю царапаешь? -И что?
Тебе опять больше других надо?
-Что мне надо?
-Все равно же уезжаешь!
Три к носу.
-Я тебе дам к носу!
-Африканыч!
Сено где?
-Какое?
-То, что мы с Мишкой привезли.
-На гумне общественном.
-А чего ж оно на гумне-то?
-Дак... -Лопухи чертовы!
На гумне, да? -Да!
-Свез? -Да! -Расстреляли бы тебя,
если бы не свез?
-А мне не нужно твоего сена.
Мне совесть дороже.
-Пентюхи вы все!
Пыль на ушах! Во!
-Прощайте.
-Значит, уезжаешь?
-Да. Ежели что,
лихом не поминайте.
-Письмо-то напиши:
с квартирой как, работа какая?
-На слово мое, Африканыч,
не серчай.
Только не дело ты задумал!
Здесь родились,
здесь и помирать нам.
Нельзя круговерть жизни рушить.
-Не насовсем я. Подзаработаю,
подсоблю Катерине, да и назад.
-Ну, прощай. Может и не увижусь -
помру. Здоровье не то стало.
-Да что ты! Ты еще поживешь!
Прощайте.
-Так, Михаил, пока, значит,
это самое.
Выходит, пока.
-А я вот тоже возьму да уеду.
У меня в Воркуте братан
управдомом работает.
Тоже деньгу хорошую зашибает.
-Сиди-сиди! Ездок выискался.
Так тебя и ждут в Воркуте!
-Это самое... пока.
(музыка)
-Африканыч! Поехали!
-А все Митька,
братец пустоголовый!
Это он заманил тебя
посулами глупыми!
Кабы не он, жили бы да жили.
-Что теперь? Чего заводить?
Устроюсь - деньги будут.
Ребят одеть-обуть надо получше?
-Да и как я тут одна?
Сена мне одной не накосить.
Да и ты как там один жить будешь?
Оборвешься, обносишься.
Стрясется чего с тобой! Либо
в тюрьму попадешь, либо зарежут.
Ведь пить будешь!
-С выпивкой порешил. Все!
(автомобильный гудок)
Ну, будь, будь.
(музыка)
-Вот, "антигрустин" достал,
а это на станции отвинтил.
Мещане! Кружки привязывают
к бачкам!
-Нет, не буду.
На кой ляд лук везем?
-В Мурманске лук дорог,
вся поездка окупится.
-Окупится... Связался я с тобой,
мазуриком!
Доведешь ты меня до казенного
дома с даровыми харчами.
-Попробуй бормотухи-то...
-Нет-нет.
-Африканыч! Да ну!
-Да нет.
-Уступи на дырочку. Ну?
-Давай, черт с ней!
Теперь можно ехать в самую
что ни на есть Алма-Ату.
-Только, Африканыч,
финансы у нас кончились.
Может, я мешок с луком обменяю?
-Давай, шут с ним!
-А?
-Все легче с одним мешком
по вагонам валандаться. -Точно!
-Возьму остатний мешок,
а ты бери чемоданы и полезай.
-Так не успеешь!
-Я мигом, успею. -Да не успеешь!
Ах, мазурик! Ну что ты скажешь!
Простите.
Так ведь у Митьки билет-то.
Без билета я, значит.
-Садитесь пока здесь.
Потом что-нибудь придумаем.
-Вот спасибо, доченька!
Вот спасибо!
Мазурик! Митька с луком отстал,
а билет у него.
Ах, Катерина, Катерина,
как ты там без меня-то?
Куда еду? Зачем?
-Ваш билет.
-Где доченька-то?
-Какая доченька? Ваш билет.
-Да билет-то у Митьки.
-У какого Митьки? Предъявите
билет. -Да нет у меня билета!
-Билет и лук при Митьке,
а Митька...
-Какой лук? А где вы садились?
-Да это, ну...
-Пройдемте.
-А где ж доченька-то?
-Сгребли ясна сокола.
-Луком, говорят, спекулировал.
-Товарищ лейтенант, можно вас?
-Слушаю.
-Вот ехал без билета.
-Ваши документы.
-Говорит, билет у Митьки.
-Документ.
-Билет у Митьки.
Вот, пожалуйста! -Куда едете?
-В Мурманск.
-Почему без билета?
-Я говорил, билет и лук у Митьки.
-У Митьки, значит? -Да.
-И лук у него? -Да-да.
-У сообщника, значит?
-Поехали.
-Что ж, пройдемте.
-Ехать-то мне не на что!
-Наше дело пятое.
Через 3 часа чтобы ехал домой,
а штраф через колхоз вытребуем.
-Эй, Африканыч!
-Митька!
-Бери лук, я возьму чемоданы.
Пойдем в город, у меня знакомые
есть.
-Ничего мне не надо.
Отпусти ты меня, ради Бога!
-Хватит дурочку-то валять!
-Нет! Обсыпь золотом - никуда.
Ни в какие твои распрекрасные
места не поеду, только домой.
(музыка)
Эй, паренек, куревом не богат?
-Пожалуйста.
-Что друг, домой приезжал?
-Домой.
-Значит, влекет родимая
сторонушка? -Влекет.
-В холостяках все аль обзавелся?
-Женился.
-Только врозь не живи с бабой.
Пустое дело врозь молодым.
Я постарше тебя, да и то,
когда на сплаву после войны был,
ох и настрадался без женки.
На всю жизнь зарекся.
Да тут чуть было меня опять
не попутал мазурик один.
Да вовремя я одумался. Да.
Три дня ездил-то, а показалось,
что года два дома не был.
Вот какая фильма получилась!
Приезжай на другое лето,
рыбок половим, коли живы будем.
-Помирать нам рановато,
хотя, между прочим, в вашей
деревне кто-то умер - баба чья-то.
Говорят, ребятишек много осталось.
Бывайте здоровы.
(музыка)
-Во что ее положили-то?
-В шерстяное платье, матушка,
и светлые боты.
-А на голову косынку кружевную,
что в девках, красное солнышко,
ходила.
-А домовину Федор строгал?
-А кто же еще.
(музыка)
-Возоплю со скорбию Господу,
Богу нашему,
и услышит голос мой:
из чрева адова услышит голос мой
и вопль мой.
Ввергнет меня в глубины сердца
морского,
и все волны омоют меня...
-Худая стала Евстолия,
молиться начала.
Никогда не молилась,
видно, смерть чует.
Думает, старая, что после смерти
что-нибудь будет.
А чего ждать? Умерла Катерина,
и ничего не осталось,
одна чернота, пустое место.
Ничего.
(музыка)
-Иван! Иван.
Ты же не один! У тебя дети малые.
Куда же они без отца и матери?
-Только не говори никому. Слышишь?
Ради всего святого, не говори!
Никому не говори.
-Господи.
(журчание воды)
-Поставила я самовар,
села возле изголовья Катерины,
а она меня за руку ловит
да воздухом ухлебывает.
"Матушка, - слышу я, - разбуди
ребят, ведь я умираю".
Уже без памяти, видно, говорила:
"Иван, ветрено.
Ой, Иван, ветрено как".
Да тут и затихла.
-Царство небесное!
Светлая ей память!
-Здравствуйте. -Здравствуй.
-Рыбы-то не принес?
-Спасибо тебе, Нюша,
что к детишкам ласку имеешь.
Плохо им без Катерины.
Я пойду, мать.
-Надолго ли?
Самовар вскипел, гости вот.
-Приду скоро.
-Пойдем, подруга, что я тебе
скажу-то.
-Нюшку бы! Хорошо...
-Не знаю, матушка. Не знаю.
Катерину теперь не вернешь,
а я какая жилица на белом свете?
С самим поговори.
-Чего такое? Чего? Подавилась?
-Вот, Катерина, рябинки тебе
принес.
Ты любила осенями рябинку рвать.
Как без тебя живу?
А так и живу.
Стал, видно, привыкать.
Я, Катя, не пью теперича, совсем,
постарел, да и неохота.
Ты, бывало, ругала меня.
Вот и один теперь.
Как по огню ступаю, по тебе хожу,
прости.
Худо мне, Катя.
Вздоху нет, так худо.
И уж так худо, что хотел за тобою
следом, да вот оклемался.
А твой голос помню.
И всю тебя, Катерина, так помню.
Да ты это...
Значит, за ребят не думай ничего,
поднимутся.
Самый младший, Ванюшка,
слова говорит.
Такой парень! Глазами весь в тебя.
Я уж... Ты это...
Катя, жди меня иногда.
Ты, Катя...
А где есть-то?
Милая, светлая моя,
дурак был, худо тебя берег.
Катя, голубушка, виноватый я.
Куда поехал, почто?