Пристань на том берегу (1971 год). Цитаты и фразы из фильма

«Пристань на том берегу» — советский телефильм 1971 года режиссёра Соломона Шустера по рассказу Юрия Нагибина «Перекур».

Все фразы и цитаты

 "Я хотел побыстрее
сесть в машину и уехать.
Мои друзья расспрашивали меня,
куда я еду, зачем.
Не за темой ли для нового фильма?
А мне не хотелось говорить.
Смешно было признаваться, да и
не в чем, собственно, было признаться.
Разве я мог ответить,
зачем я еду туда через 20 лет?
И я поехал. Туда, где меня,
наверное, давно забыли.
Что значат какие-то две недели
в том далеком 42-м году?
Ничего.
Я тоже думал, что ничего,
пока вдруг не понял, что это не так.
Поздно понял.
Она, должно быть, постарела.
Да и там ли она сейчас?
А если и там? Ведь 20 лет прошло.
Странно, что мы, оглядываясь назад,
совершаем иногда
почти детские поступки.
А может, это и хорошо? Кто знает".
- Что, в Москву?
- Что?
- В Москву, спрашиваю, едете-то?
- Нет.
- А куда же тогда?
- Ближе.
- Ой, да вы курите, курите.
Курите, мне так хоть мужем пахнет.
И куда же вы все-таки едете-то?
- Вы не знаете.
- Ну все-таки.
- Под Вознесенье.
- А чего ж не знать-то?
Очень даже хорошо знаю.
У меня муж из тех мест.
- А Ручьевку не знаете?
- Что?
- Ручьевку не знаете?
- Нет, не слыхала.
И кем же вы работаете?
- В кино работаю.
- Артистом?
- Нет.
- А кем же тогда?
- Кинорежиссером.
- Это, к примеру, как же понимать?
- Фильмы снимаю.
- А-а. Много вам платят?
- Что?
- Много платят-то?
- По-разному.
- Ну а вы, к примеру, сколько берете?
- Беру? 200 рублей.
- Это что, в день?
- Нет, в месяц.
- А-а, в месяц.
Что ж... А мой вот
бригадиром-грузчиком работает,
так иногда и за 250 в месяц принесет.
И какие же вы картины-то снимали?
- Вы не видели.
- Почему? Мы, почитай,
каждый день телевизор смотрим.
- А моя еще не шла, осенью будет.
- А что ж, она у вас одна?
Другой нету?
А вы вроде пожилой.
Вон седых волос-то сколько.
Какого года-то?
- 21-го.
- Угу.
И зачем в эту, как ее -
Ручьевку-то едете?
- Дела.
- Тайна.
Вы едете, чтоб жизнь изучать.
Вам положено.
В газетах пишут, если писатель или
который, вот как вы, в кино работает,
он обязан жизнь изучать,
чтоб не отрываться от масс, а как же!
- У вас тут можно курить?
- У вас постельного белья нет?
- Вы знаете, в окопах не выдается
постельное белье.
Красиво.
Откуда это у вас?
- От бабушки.
- Можно у вас закурить?
- Курите.
У нас же здесь проходной двор.
- Скажите, вы в госпитале работаете?
- С чего вы взяли?
- Вы как-то так красиво
все это делаете.
- Хозяйка строгая была,
быстроты требовала.
- А вы из Ленинграда?
- Я в работницах там жила.
А вы откуда?
- Я тоже из Ленинграда.
Я на Васильевском жил. А вы где?
- На Мойке.
"Когда простым и теплым взором
Ласкаешь ты меня, мой друг,
Необычайным цветным узором
Земля и небо вспыхивают вдруг.
Веселья час и боль разлуки
Хочу делить с тобой всегда.
Давай пожмем друг другу руки -
И в дальний путь, на долгие года".
- А вы почему не танцуете?
- Никто не приглашает.
- Пойдем, Медочка, нечего брезговать
нашей компанией.
- Никто не брезгует.
А что это лейтенант не танцует?
- У него нога болит,
на мину наступил. А что ты меня
не ведешь? Квелый какой-то.
Меня Лидой зовут, я хорошая девочка.
А елочкой можешь?
- Как?
- Елочкой.
- А черт ее знает.
Может, и могу.
- Идем.
Ты не хочешь со мной танцевать.
- Ну почему?
- Иди Марусю пригласи.
- Жениха боюсь.
- А чего бояться Федьку-то?
Ну он ходит, вольному воля.
- Он нравится Марусе?
Слушай, Медочка, иди к Марусе
и сам спроси. Ну иди, иди.
Да? - Разрешите?
Лейтенант Климов прибыл
по вашему приказанию.
- Гейне любите? - Так точно,
товарищ батальонный комиссар.
- "Так точно". Редкая книжка,
первое издание.
Наследство вашего предшественника.
На досуге посмотрите.
Присаживайтесь.
Вы знаете, голубчик,
зачем я вас вызвал?
Срочно нужно перевезти несколько
писем немецких военнопленных.
- А я думал, наступление началось.
- Мы на войне, товарищ Климов.
- Мы в деревне Ручьевка,
товарищ батальонный комиссар.
- Я вижу, вам очень хочется
на передовую. - Так точно.
- Но вы останетесь здесь.
И нам надо найти общий язык.
Чем скорее, тем лучше.
И не надейтесь, что я вспылю
и отошлю вас назад в резерв,
откуда вы просочитесь на передовую -
ничего не выйдет.
- Со мной не надо играть в войну.
Вам надо держать в напряжении
вашу команду, чтобы она окончательно
не разложилась. Меня не дергайте.
- Простите, при выходе из госпиталя
вас невропатолог осматривал?
- Осматривал.
- Вероятно, он рекомендовал вам
не нервничать.
Я к нему присоединяюсь.
Присядьте, посмотрите несколько писем.
Из них надо перевести места,
характеризующие настроение
немецких солдат
и все, что связано с Ленинградом.
Когда мы вызывали вас из резерва,
вы, вероятно, рассчитывали не на это?
Тыл врага?
Рассматривайте службу у нас
как перекур.
- Разрешите, я у себя переведу?
- Вы свободны.
- Слушаюсь.
- Минутку.
Покорнейшая просьба:
когда мы вдвоем, можете обходиться
без воинской субординации.
Я человек штатский, историк.
- Я тоже когда-то был студентом
киноинститута.
Спасибо.
Спокойной ночи.
- В 1847 году издана эта книга.
А ты знаешь, как это по-русски звучит?
"Летней ночи сон. Бесцельна
Песнь моя и фантастична,
Как любовь, как жизнь, бесцельна,
Как творенье и творец".
Прекрасные стихи, правда?
"Сказать ли вам мое несчастье,
Мою ревнивую печаль,
Когда гулять, порой в ненастье,
Вы собираетеся в даль?
И ваши слезы в одиночку,
И речи в уголку вдвоем,
И путешествия в Опочку,
И фортепьяно вечерком?..
Маруся! сжальтесь надо мною.
Не смею требовать любви.
Быть может, за грехи мои,
Мой ангел, я любви не стою!
Но притворитесь! Этот взгляд
Все может выразить так чудно!
Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!"
Ты была в Ленинграде под бомбежкой?
- Да.
Только не надо об этом.
Идите.
- Иду.
- Иди.
- Иду.
- Ну да, да.
- "Я вас люблю...
Я вас люблю, - хоть я бешусь,
Хоть это труд и стыд напрасный,
И в этой глупости несчастной
У ваших ног я признаюсь!"
- Ленинградец?
- Да.
- Табачку, земляк, не найдется?
- Сейчас принесу.
- Сочтемся после войны.
Уехал...
Можешь себе представить, земляк:
навсегда уехал...
И не заменишь никем.
Не заменишь.
- Это же она для своих
табак собирает,
просто забывает, что они погибли.
А как вспомнит - назад раздает. Только
потом не знает, у кого что брала.
Про вас она тоже забудет.
- Нет, сегодня я не буду петь.
Мы встретимся после войны
в моем Ленинграде.
Кирочная, 17, квартира 34.
У нас очень хороший рояль.
Тогда я сыграю.
Мы будем танцевать и пить вино.
Очень сухое шампанское.
Я приглашаю всех присутствующих.
Возьмите, лейтенант,
я у вас одалживалась.
- Здравия желаю.
- Здравия желаю.
- Хозяева отсутствуют?
- Старая хозяйка дома,
а молодая на работе.
- Убываю я в расположение своей боевой
части. Вот попрощаться пришел.
- Что?
- Убываю, говорю. Попрощаться пришел.
- Так дома-то никого нет.
- Хотел бы вас попросить,
если не трудно, конечно...
в смысле, привета.
- Конечно передам.
- Счастливо оставаться.
- Я тоже ухожу, Федя.
- Ну, вы-то вернетесь.
- Алеша, ты сам или тебя отсылают?
- Сам.
- А нужно ли, Лешенька?
Неужто отдохнуть еще нельзя?
- Помнишь, я тебе тогда говорил,
что я ничего не боялся?
- Конечно помню.
- Теперь боюсь.
- Эх, Леша, видно,
время такое наступило.
Все куда-то уходят:
и ты, и мы с Асей,
даже Федор куда-то подался.
Видно, что-то начинается.
Алеша, ты что так далеко от меня?
- Будь моей женой, я тебя очень прошу.
- Ну и считай меня своей женой.
Что тебе еще надо?
- А у тебя вообще в жизни была любовь?
Сколько тебе тогда было лет?
- Почти восемнадцать.
Он же был очень хороший человек.
Правда. Слышишь?
Ну просто такой какой-то невезучий.
Ну так случилось...
Алеша, тебе что, неприятно?
- Устала?
- Рано уставать, до вечера еще далеко.
- А я тут опять появлюсь.
- Курсируешь?
- Да, совсем загоняли.
Маруся, выходи за меня замуж?
- Алешенька.
А почему ты свои награды не носишь?
- А зачем людей дразнить?
- А ты хорошим лейтенантом был?
Хорошо воевал?
- Нет, я плохим был лейтенантом,
я никого не жалел.
Про меня даже один человек сказал,
что я как мертвый.
Не думал, что я вернусь живым с войны.
У меня никого нет, Маруся.
Выходи за меня замуж?
- Я бы вышла за тебя, Алеша,
но ведь война.
- Да и черт с ней.
- Не надо так говорить, это страшно.
- Понимаешь, сейчас от этого
очень многое зависит -
и жизнь, и смерть.
Ты не спеши отвечать. Я тут буду,
ты мне тогда ответишь. Ладно?
- Купи судачка, молодой человек.
Ну что долго думать? Бери.
- Сколько, тетка, просишь?
- Три. - Дорого.
- Этот подороже.
- Ась, какой я тебе молодой человек?
Я же старше тебя.
- Не припомню я тебя.
- Сорок второй год помнишь?
Танцы...
- Лейтенант?
- Климов. Здравствуй, Ася.
- Здравствуй.
Молодой ты больно.
- Маруся-то жива?
- Жива. Что ей поделается-то?
- Здесь живет?
- Вот как переправишься на пароме.
Дорогу-то помнишь?
- Там же, да?
- Все там.
- Ну ладно, спасибо, Ася.
- Куда же ты?
- Алексей Сергеевич, какими судьбами?
- Вот приехал.
- Какими судьбами?
- Приехал.
- Господи! Леша приехал.
Вы по делу здесь,
в командировке или как?
- К вам приехал.
- Как это понять - "к нам"?
В лесхоз или ко всей местности?
- К тебе приехал.
- Веселый. Раньше вы таким не были.
Вас тут грустным лейтенантом звали.
- Странно.
- Я вас и полюбила-то за грусть.
Правда.
Вас каким ветром сюда занесло?
- На тебя приехал посмотреть.
- Да будет вам, сколько лет прошло.
Небось и не узнали бы,
если бы в толпе встретили.
В такую уж, верно, вы не влюбились бы.
- Я и сейчас тебя люблю.
Я еще лет шесть в Берлине
служил после войны,
по Средней Азии помотался, на Востоке
был, так что кое-что повидал.
- Муж у меня, сын большой. А вы как?
- А у меня никого.
- Как так?
Разве можно?
- Выходит, что можно.
- Нет, я о другом говорю.
С детьми полная жизнь,
живешь хорошо сердцем.
Бабьего счастья нет...
В памяти есть такой уголок,
в который никто не заглянет.
А у других и того нет, а живут.
- Ты мужа любишь?
- Ну уж.. Как так можно жить
с человеком и вовсе не любить?
Конечно люблю, уважаю. Врать не хочу.
Чего к тебе было, к нему нет.
В жизни я ни на кого
другого не взглянула,
в этом меня упрекнуть нельзя.
Нет, не люблю я его.
Разве можно дважды любить?
Вот мой Вовка.
- Алексей Сергеевич Климов.
- Понятное дело.
- Здравствуйте.
- Здравия желаю.
- Таки высидел, да?
Я почему-то знал, что я вас встречу.
- Я тоже.
- Здравствуйте.
- Федя, давай-ка быстро
к Клаве в магазин,
а если ее нет, то домой.
Ну зачем же ты все-таки приехал?
- Мне надо было увидеть тебя.
- Вот ты видишь. Дальше что?
Эх, Леша.
Я тебе не судья. А судила бы,
так все равно бы оправдала бы.
- Стань моей женой.
Тогда ничего не надо, я так не хочу.
Не дай бог еще дойдет
до твоего мужа, я не могу так.
- А он знает, что я к тебе пошла.
- А зачем ты это сказала?
- Зачем же мне из него дурака-то
делать? Сколько лет прожили...
Пусть он для себя сам решает теперь,
как ему дальше жить:
принять меня назад или бросить.
- Не понимаю.
- Ну он же знает, что я за него
без души пошла,
что я тебя люблю.
- Я тебя тоже люблю.
Я все эти годы любил тебя.
- Если ты хочешь знать,
для него вроде как облегчение,
что ты наконец пришел. Он знал,
что или ты объявишься,
или я сама тебя искать пойду.
- Какое уж тут облегчение?
- Налетела, закружила, отлетела.
- Значит, ты со мной не поедешь?
- Не-а.
- Почему?
- Раньше надо было, Леша. Неужто
сам не понимаешь? Здесь все мое.
Эх, Леша, снова ты от меня отказался.
Ну что же ты молчишь-то?
Разве я знаю, что было бы?
Как же так происходит-то?
Я, баба замужняя, на все готова,
а ты, мужик свободный,
задатка требуешь.
Нет, не ушла бы я с тобой,
не ушла, можешь не казниться.
- А бог меня знает, а вдруг бы и ушла?
- ... и Родины! Лида, Вася, смотрите,
какой грустный лейтенант.
Не бывал он таким, правда?
Даже тогда, двадцать лет назад.
- Ах вы, сени новые мои,
Сени новые, кленовые, решетчатые!
Давай, Лешенька!
- Я вам не рассказывала,
как я с Лешкой встретилась?
Торгую я рыбой на причале.
Вдруг проходит мимо меня
молодой красивый Леша.
Я- то его не узнала, говорю:
"Молодой человек, купил бы судачка".
Он говорит: "Ася, какой же я тебе
молодой человек? Я старше тебя".
А я его не узнала.
Давай выпьем? Будь.
- Давай выпьем.
- А?
Давай. Ты не будешь?
- Когда Федька выписался из госпиталя,
в 1945 году,
он устроился у нас на разъезде
стрелочником
и дожидался своего часа.
- Долго дожидался?
- Долго, Леша, долго - аккурат 5 лет.
Как и Маруся тебя ждала.
Давай выпьем. Мы с тобой бобыли.
- Леша, ленинградку
Веру Дмитриевну помнишь?
- Пить очень сухое шампанское...
- Да.
Не встречался с ней в Ленинграде?
- Нет, не встречался.
- И еще в одном городе живете.
- Зато он к нам приехал,
нас захотел повидать.
- Ну что старое вспоминать?
Сами старые стали.
- К шампанскому мы не привыкли,
нам что-нибудь попроще да покрепче.
"Я верю, друзья,
караваны ракет помчат нас вперед
от звезды до звезды.
На пыльных тропинках далеких планет
останутся наши следы.
На пыльных тропинках далеких планет
останутся наши следы".
"Когда простым и теплым взором
Ласкаешь ты меня, мой друг,
Необычайным цветным узором
Земля и небо вспыхивают вдруг.
Веселья час и боль разлуки
Хочу делить с тобой всегда.
Давай пожмем друг другу руки -
И в дальний путь на долгие года.
Мы так близки, что слов не нужно,
Чтобы повторять друг другу вновь,
Что наша нежность и наша дружба
Сильнее страсти, больше, чем любовь.
Веселья час и боль разлуки
Хочу делить с тобой всегда.
Давай пожмем друг другу руки -
И в дальний путь на долгие года.
Ну что, пожмем друг другу руки -
И в дальний путь
на долгие года".
- Я перед тобой ни в чем не виноват.
У нас ничего не было.
- Чего было, чего не было -
не вам судить.
- Может быть,
ты все-таки пойдешь домой?
- Угу, вот на паром посажу -
так-то оно вернее будет.
- Будь здоров.
 

////////////////////////////