Лев Гурыч Синичкин (1974 год). Цитаты и фразы из фильма

«Лев Гу́рыч Сини́чкин» — советский художественный фильм 1974 года, экранизация водевиля Дмитрия Ленского «Лев Гурыч Синичкин, или Провинциальная дебютантка» (1840).

Все фразы и цитаты

-Мы играем увертюру
в темпе аллегро.
Увертюра эта
к старинному русскому водевилю
"Лев Гурыч Синичкин".
(веселая музыка)
(поет) -Я стою за пультом этим
Много зим и много лет.
Мы играли все на свете (Боже мой,
что мы только не играли):
От кантат до оперетт.
Ну а нынче, милый зритель,
Сохранив старинный стиль,
Мы сыграем знаменитый,
но забытый водевиль.
Ах, как прекрасны,
как прекрасны водевили,
Водевили давних лет,
Где в легком стиле развлекались
(и, что самое удивительное,
шутили),
Где был и танец, и куплет.
-Так, ну а сейчас
мы представим быстро
главных действующих лиц -
всех артистов и артисток.
Ну, всех мужчин
и, естественно, девиц.
(поет) Разрешите познакомить
С вами всех до одного:
Вот Синичкин,
старый комик.
Это Лиза (ах!), дочь его.
О! Сурмилова Раиса, весь на ней
репертуар.
Вот за каждою актрисой
волочащийся гусар.
Вот театра содержатель
("Миз ан шеф",
как нынче говорят).
Федор Борзиков, писатель.
Граф Зефиров, меценат.
(женский хор)
-Пусть все предстанут,
Все предстанут в водевиле,
В водевиле давних лет,
Где в легком стиле развлекались
и шутили,
Где был и танец, и куплет.
(музыка)
-Играем
"Выезд князя Ветренского".
С первой цифры на фонарь
и до фонаря.
(поет) -От Тамбова и до Вены,
От Бордо до Костромы
Любят женщины военных.
Их не зря пленяем мы.
Как блестят на солнце шпоры
И мундира позумент!
Сердце женское, как порох,
Загорается в момент.
Малиновый кивер,
мундир голубой.
Управлюсь я живо
с красоткой любой.
В этом доме, несомненно,
Ждет меня большой сюрприз.
Любят женщины военных,
А военные - актрис.
Мы в искусстве дилетанты -
Нас влечет сюда Амур.
Мы поклонники талантов
И хорошеньких фигур.
-Ах! Единственный мой грех -
любовь к тебе!
-За это ты умрешь!
-Бесчеловечно отплачивать
убийством за любовь.
Что ты кусаешь губы
в исступленьи?
Недобрый знак, но я его к себе
отнесть никак...
-"Отнесть к себе".
-Но я его отнесть к себе никак,
никак не в состоянии.
-Молчи!
-Молчу. Но что произошло?
-Ты подарила Кассио на память
подарок мой - платок...
Ну, Лизок, на сегодня хватит.
Хватит-хватит.
Давай, принеси-ка мне воды
и накрой на стол.
Сейчас должна приехать
Раиса Минична Сурмилова.
Она знаешь, как много в театре
значит? Выпросит для тебя дебют.
-Ой! Хорошо бы, папенька!
-Давай-давай-давай!
Лизок, сними ты
эти накладные волосы!
Сколько раз я тебе говорил?!
-Ах!
-Тс-с!
-Что вы здесь делаете, сударь?
-Ах! Вблизи вы еще милее,
чем издали!
-Постойте, я вас узнала.
Вы князь Ветренский.
Я вас часто видела
у Раисы Миничны Сурмиловой.
Вы ее обожатель.
-А теперь, моя прелесть,
я принадлежу только вам!
-Уйдите, князь!
Что если он вас здесь увидит?
-Сегодня я уезжаю в свою деревню
в надежде вас похитить.
-Сегодня я уезжаю в свою деревню
-Ха-ха! Меня похитить!
Сперва нужно,
чтобы я на это согласилась.
-Да если бы вы согласились,
зачем бы вас похищать?
-А мой дебют?
-Ха!
Это, конечно,
идея вашего папеньки!
-Да, я буду актрисой,
как мой папенька,
как была моя покойная маменька,
и бабушка, и дедушка.
(поет) -В душе моей один кумир,
Одна звезда во всей Вселенной.
Меня манит волшебный мир,
Которым правит Мельпомена.
Ему готова я отдать
Всю жизнь свою без сожаленья.
Театр - отец, театр мне мать,
Театр - мое предназначенье.
-А у меня - другой кумир,
Звезда другая в небе ясном.
-Вы мне открыли целый мир,
Неповторимый и прекрасный.
Пусть вам театр - отец и мать,
Но ведь любовь дороже славы.
Короче, жду вас ровно в пять
У Разгуляевской заставы.
Здравствуйте! Здоровы ли вы?
-С кем имею честь?
-Я артист, сударь, артист.
Так же, как вы и ваша дочь.
Из Харькова.
Играю любовников... и гусаров.
Вот.
-Так вы из Харькова?
-Из Харькова. Ленский,
с вашего позволенья.
-Очень рад!
-Я тоже.
Вы, значит, из труппы
Молотковского?
-Да, да.
-Здоров ли Молотковский?
-Не совсем.
-Да?
-Все головой жалуется.
-Да-да, у него было что-то, было.
-Было, было.
-Я приехал, собственно, за тем,
чтобы ангажировать вашу дочь
и завтра же увезти ее с собой.
-Ни за что!
Молотковский не даст ей ходу.
У него жена все первые роли
играет. Что вы!
А куда ей до моей дочери!
(поет) Она актрисой рождена.
Сверкать на сцене ей брильянтом!
Фигурой в мать пошла она,
Ну а в отца... в отца - талантом.
(поет) -Я вам не смею возражать:
Ей все отпущено природой.
-Мне слез от счастья не сдержать.
Достань платок ты мне с комода.
-Видите ли, господин...
-Ленский.
-Господин Ленский, знаете,
Раиса Минична Сурмилова
читала роль Коры
из, с позволения сказать, пьесы,
которая пойдет сегодня.
-Да.
-Лизонька ее знает назубок,
а Раиса Минична - ни в зуб ногой.
-Я скоро вернусь.
-Говорят, ее обожатель бросил.
-Кто таков?
-Князь Ветренский.
Шалопай большой руки и мерзавец,
каких мало.
-Да?
-Да.
-Папенька,
к нам Раиса Минична Сурмилова!
-Ах!
-Спокойно! Сюртук!
Милости прошу, Раиса Минична!
Добро пожаловать, дорогая гостья.
Позвольте вам рекомендовать...
А куда он делся?
-Он ушел, папенька.
-Что с вами, Раиса Минична?
Лизонька, воды!
Что с вами, дорогая?
-Чудовище, которому
я стольким пожертвовала
и, увы, рада жертвовать снова,
князь Ветренский
жестоко изменил мне!
-Ай-яй-яй!
-Единственное существо,
которое я так пламенно обожала,
жестоко,
коварно изменил мне!
Ах! В глазах что-то мерещится
и темнеет.
-Из трагедии "Отверженная дочь",
второй акт, монолог на уход.
-Ха-ха!
Ах, чудовище, чудовище!
Я никогда не закусываю!
Ах, какой на нем
гусарский мундир!
Какой ловкий, легкий!
Тридцать тысяч доходу.
Если бы он только кликнул,
я бы все бросила
и в рубище пошла бы за ним
на край света!
-"Дидона и Эней", пятый акт.
Однако я слышал, будто к вам
какой-то пожилой граф ездит.
-Зефиров? Что он мне! Он стар.
Я ему позволяю ездить
ради искусства.
Какая у вас, однако,
комната тесненькая.
А твоя, Лизок, рядом?
(стук копыт)
-А там кто-то скачет,
кто-то мчится под хладной мглой!
-Хорошо пьет графская княгиня.
-Ну-с, как поживаете?
Как вас Бог хранит?
-О-о-о!
-О чем вы хотели меня просить?
-Раиса Минична, вы,
с позволения сказать,
обещали при театре
покровительство моей дочери.
-Я уже все устроила.
Уж благодетельствовать -
так сразу!
Ты хорошо ли знаешь роль Коры?
-Назубок!
Но там во втором акте
есть одно трудное место.
-Возьмет!
-Повторяй за мной. Музыка!
-"Танец". От пятой цифры
четвертый такт.
(музыка)
-Она схватит. Она талант,
как мать ее,
покойница Акулина Никитична.
Акулина Никитична,
видать ли тебе с неба?
-Так, здесь я быстро повернусь,
и ты должна его сразу схватить.
-Кого?
-Шлейф.
-Как вы?
-Ну, ты же хочешь
в театре работать?
Вот с нынешнего дня и будешь
за мной шлейф носить.
-Кто будет носить шлейф?!
Моя дочь?!
Дочь покойной Акулины Никитичны
будет носить за тобою шлейф?!
Ну а что же она еще может делать?
А тебя, Гурыч, я пристрою
при раздаче билетов.
Меня, костромского благородного
отца, на раздачу билетов?!
Ну а куда же еще тебя прикажешь?
-Я артист, с позволения сказать!
И артистом умру на сцене,
а моя дочь...
-Я в вашей роли хочу выступить,
понимаете? Я могу ее сыграть.
-Ха-ха! В моей роли?
Да кто же на тебя будет смотреть
после меня?
(музыка)
(поет) -У чиновников, купцов
и офицеров
Я считаюсь самой лучшей
из актрис.
Без Сурмиловой премьера -
не премьера!
Без Раисы бенефис - не бенефис!
А вчера,
когда скончалась я в финале,
Слезы хлынули у публики рекой.
Целый час они цветы
в меня бросали.
-Жаль, что не было каменьев
под рукой.
(музыка)
-Вечно буду я за вас
молиться Богу...
-Молодым нужна
протекция всегда.
Уступи, Раиса, девочке дорогу!
-Ах, зачем тогда сама я молода?
Вот намедни темной ночью
с бенефиса
Провожал меня купчишка из Орла.
Он сказал, что я стройнее
кипариса.
-Видно, ночка очень темная была.
-Без театра я и дня
прожить не мыслю.
Без него я не могу существовать.
-Я могу тебя
прислугою зачислить.
Будешь туфли мне
и шляпки подавать.
-Я не в силах снесть
такого оскорбленья.
Вон отсюда!
-Я вам это не прощу!
На карачках буду ползать
я по сцене,
Но Синичкиных на сцену не пущу!
-Так в трагедиях не уходят!
Так уходят в водевилях!
Тебе бы только
показаться на сцене -
ты бы у нее отбила
все первые роли!
-Сегодня я могла отбить у нее
первого любовника.
-Как так?
-Сейчас увидишь.
-Как?! Этот молодой человек
в гусарском мундире...
-Был князем Ветренским.
(читает) -"Решительно, я по тебе
с ума схожу!
Откажись от театра и располагай
мной и моим состоянием".
-Божусь, я не подавала ему
никакого повода.
(читает) -"Приезжай в сумерки
к городской заставе.
Там я буду ждать тебя.
И мы отправимся в Разгуляево".
Сегодня вечером, дочь моя,
ты будешь на сцене!
Сюртук и шляпу мне!
(поет) -Не зря актер
я с юных лет,
Не зря в театре вырос.
Я закручу такой сюжет,
Какого, может, даже нет
У самого Шекспира.
Не буду я чужой платок
Подбрасывать, как Яго.
Успеха нашего залог -
Талант, который дал нам Бог,
И эта вот бумага.
(музыка)
-Стой! Молчи и слушай!
Что ты все галоп да галоп?!
"Танец утопленниц" давай!
"Танец". От пятой цифры
четвертый такт.
Бутерброд спрячьте.
(поют) -Петр Петрович,
посмотрите, как одеты,
В чем играем мы пролог и эпилог.
У Сурмиловой пятнадцать туалетов,
А у нас один лишь фиговый листок.
Не оденете -
не выйдем мы на сцену.
(поет) -Ох, как трудно
на актеров угодить!
Если всех я, как Сурмилову,
одену,
Самому придется голому ходить.
Для вас театр - волшебный рай,
А для меня - сарай.
Для вас кумир - Вильям Шекспир,
А для меня - кассир.
(поют) -Петр Петрович,
угрожает нам простуда.
Мы получим здесь ангину
и плеврит.
-Не кричите.
Все равно топить не буду.
Для чего,
Когда театр и так горит?
И не думайте, что ваши туалеты
Привлекут на представление народ.
Ведь глядит он не на то,
как вы одеты,
А совсем, поверьте мне, наоборот.
(поют) -Для нас театр -
волшебный рай,
А для него - сарай.
Для нас кумир - Вильям Шекспир,
А для него - кассир.
-Где Раиса Минична?
-Они запаздывают.
-Они не запаздывают -
они задерживаются.
Пока подъем духа отрепетируем.
Музыканты на месте?
-Никак нет. Литавры в полпивной.
-Вызвать!
-Слушаюсь.
-Прошу, господа, играйте потише!
Убей Бог мою душу,
ничего из слов не слышно!
-Театр!
-Помните...
у покойного
Александра Сергеевича:
"Волшебный край!
там в стары годы,
Сатиры смелый властелин,
Блистал Фонвизин,
друг свободы..."
Актеры, актрисы...
Как это... у Пушкина:
"Там, там под сению кулис
Младые дни мои неслись".
И вот...
-Духа на фурке увозить будем?
Или он пешком уйдет?
-Где же ты видел,
чтобы духи на фурках ездили?!
Он что, квартальный на дрожках
что ли, а?!
Духи на канате вверх улетают,
убей Бог мою душу!
Ты что, духов не видел?!
Поднимай!
-Браво! Браво!
Лизонька, ну в каком театре
ты увидишь еще такой,
с позволения сказать,
подъем духа?
-Петр Петрович, позвольте
представить вам:
моя дочь Лизонька.
Крестница его превосходительства
губернатора здешней губернии.
-Она премиленькая.
(поет) -Позвольте мне
представить дочь
Вам, так сказать, сюрпризом.
Сам губернатор наш не прочь
Ей в продвижении помочь -
Он без ума от Лизы.
Его превосходительство
В талант ее влюблен,
Во всем ей покровительство
Оказывает он.
-Ну что ж, знакомству очень рад,
Чем быть могу полезен?
-В ней искра Божья, говорят
Уже который год подряд.
Она театром грезит.
-Его превосходительство
В талант ее влюблен.
-Во всем ей покровительство
Оказывает он.
-Так вы знакомы
с нашим губернатором?
-А как же!
Мы вместе росли.
Только они потом пошли
в губернаторы, а я в артисты.
Это, Лиза, Терсис Иванович
Чахоткин - родной сын
самой богини Мельпомены...
от второго брака.
Так вот, Петр Петрович,
моя дочь Лиза никакой роли,
с позволения сказать,
не испортит.
А жалованья прошу я две тысячи
и бенефис на ярмарке.
Любезный... Синичкин,
убей Бог мою душу,
я уже надобности в женщинах
не имею.
-Не имеете.
-У меня многие даром служат.
-Идет. Тогда моя Лиза пойдет
к вам за шестьсот рублей.
-Раиса Минична приехала
с автором пьесы!
(аплодисменты)
-Петр Петрович, поосторожнее.
Раиса Минична ужасно не в духе:
ей изменил любовник.
-Вот тебе, братец, на рюмку
желудочной.
А когда она, с позволения
сказать, начнет репетировать,
вручи-ка ей письмо.
-Во время репетиции не положено.
А ты, братец, сочини себе
бутылочку питья из белого вина.
-Это что за безобразие
у вас делается?
-Это что за безобразие
Вы назначаете генеральную
репетицию в день,
когда идет пьеса.
И хоть пьеса бы была...
-Позвольте-позвольте.
Я ведь могу и забрать ее.
-И заберите!
-И заберу!
-Заберите!
-Позвольте мою пьесу!
-Молчать! Стой и слушай!
Убей Бог мою душу, господа,
вам грешно ссориться.
Вы оба таланты.
(за кадром) -Начинать нельзя!
Литавров нет в полпивной.
Искали во всех харчевнях -
не нашли!
-Штраф вычесть.
Прямо режут нас.
-Билеты же все проданы.
-Главное...
как нарочно, все артисты трезвые.
-Вам нужен барабанщик?!
Я к вашим услугам!
Так отбарабаню, что любо-дорого!
-Ступай в оркестр!
-"Выход Девы Солнца".
Мда... Третий номер
третьей цифры.
Арию, Раиса Минична,
будете проходить?
-Только вполголоса.
Голос я вечером дам.
(поет) -Я жрица Солнца
в древнем Перу!
Я жрица вечного огня!
И сладкозвучные напевы
Не соблазнят в ночи меня!
Быть поклялась я непорочной,
Скрывать, как все, свое лицо.
-Вам просили срочно вручить
вот это письмецо.
-Трифон! Убей Бог мою душу,
ты преглупое животное!
Как ты смеешь подавать письма
во время репетиции?!
-Сказано вручить немедля.
-Князь опять мой. Он любит меня!
-Письма надо дома читать!
-Ничего-ничего. Начнем прозу.
Начинать нельзя:
суфлер обиделся и ушел.
-Куда?
-У него роды.
-Как роды?
-У него жена рожает.
-А он что, ей суфлирует?
(хохот)
-Ну, ничего, ничего,
я сам подскажу.
Все свое я знаю наизусть.
Несравненная Раиса Минична,
начинайте!
-Он ждет меня в сумерки
у городской заставы.
-Это из какого места?
-Ну, что же мы не начинаем?
Долго ли мне еще ждать?
-Я здесь.
-Только вполголоса.
Страсть я вечером дам.
-Папенька, она будет
репетировать.
-Дай срок.
-Я своими робкими руками
сплела венок.
Венок (дайте венок!)
из белых роз -
символ чистоты и невинности,
необходимой при сем
торжественном обряде.
-"...невинности, необходимой
при сем торжественном обряде"!
-Сей венок я должна
своими перстами
-Сей венок я должна
возложить на главу Солнца.
-Погоди.
-Князь ждет меня в сумерках
у городской заставы.
Я поклялась остаться непорочной.
Поспешу в храм:
меня ожидает обед.
-Позвольте, какой обед?
-Сегодня ночью в Разгуляево.
-Позвольте, Раиса Минична.
Это моветон. Что вы путаете текст
за два часа до премьеры?!
-Какое Разгуляево? Мы же здесь
в Перу дикие африканцы.
-Вот именно.
-Перу, африканцы!
Оставьте пожалуйста! Да и вся эта
ваша пьеса - дичь!
Оставьте пожалуйста! Да и вся эта
-Позвольте! Да как смеете?!
-А я смею! Вы своими замечаниями
все мое здоровье угробили!
-Мне мое здоровье дороже!
-Вы пошляк!
-Порох вспыхнул!
Иди скорей переоденься.
И сними эти, с позволения
сказать, локоны.
Будешь выступать без них,
как выступала покойная твоя
матушка Акулина Никитична!
-Ах! Я лишаюсь чувств.
-Рая, держи себя в руках.
-Все как в тумане. Со мной
обморок! Оборок не помнИте!
(поют) -Раиса Минична без чувств,
Она уже не дышит.
-Скорей, скорей ее к врачу!
Пусть ей рецепт пропишут.
-Обман один, сплошной обман!
Финтит она недаром:
Наверняка у ней роман
С каким-нибудь гусаром.
-Провались ты, мироед,
Со своим театром вместе.
Пульса нет, дыханья нет.
И давление "сто на двести".
-Так вот с ней каждый раз.
-Я умру сейчас!
-Вот премьеру отыграй
И спокойно умирай.
-Вот премьеру отыграй
И спокойно умирай.
(поет) -О, Боже мой, какой
скандал! Что делают со мною?
Ведь я же критиков позвал
И пристава с женою.
Что завтра скажут господа
И что напишет пресса?
(поет) -Напишут лучше, чем тогда,
Когда посмотрят пьесу.
(поет) -Все! Я больше не могу!
Оскорблений слишком много!
Лучше пьесу я сожгу.
-Тоже мне, нашелся Гоголь!
-Он не Гоголь, но другой
Нету пьесы под рукой.
-Ну а если пьесы нет,
Я поехала. Привет!
-Петр Петрович, посмотрите сюда!
Ангел небесный спустился вниз,
чтобы спасти вас!
И этот ангел - моя дочь! Маэстро!
-Да, дорогой?
-Прошу вас!
-А какой номер, с какой цифры?
-Без номера и без цифры. Ария!
-Я так не могу.
-Играйте сами, а я буду слушать
эту музыку.
-Ария... ария. Лизок! Прошу!
(поет) -В душе моей один кумир,
Одна звезда во всей Вселенной.
Меня манит волшебный мир,
Которым правит Мельпомена.
Ему готова я отдать
Всю жизнь свою без исключенья.
Театр отец, театр мне мать,
И он мое предназначенье.
(музыка)
-Я согласен. Путь дебютирует,
убей Бог мою душу.
-Она поет и танцует...
-Тише вы!
Послушайте, как поет мой ангел,
мое сокровище!
-Театр стал моей судьбой,
Моей наградой и отрадой.
Хочу будить в душе любой
Любовь и гнев, печаль и радость.
(аплодисменты) -Браво! Браво!
Бис!
-Ну что же, пусть дебютирует.
Только надо получить
согласие автора.
-Мы его уломаем!
-Борзиков - упрямое создание.
-Лизок уломает и Борзикова.
Петр Петрович,
только я вас прошу,
в контрафише напишите:
"Ввиду болезни госпожи Сурмиловой
в контрафише напишите:
роль исполнит молодая дебютантка
Елизавета Синичкина".
(поет) -Все кропают нынче пьесы,
Все попасть мечтают в прессу,
Чтоб прославиться,
так сказать, навек.
А в театре на премьере
На галерке и в партере
Вместе с автором
шестнадцать человек.
Мой хозяин пишет быстро,
В день строчит страниц
по триста,
У него сюжетов тьма.
А покойный Грибоедов
Суеты такой не ведал -
Написал одно лишь "Горе от ума".
Всю квартиру захламили
Фарсы, драмы, водевили
Не берут их, ну что ты скажешь,
задарма.
Хоть писатель он известный,
Говорят, что в этих пьесах
Горе есть, но, к сожаленью,
Нет ума.
Сколько написал, ай-ай-ай.
Это надо же...
Под тюфяком у него
лирика сложена.
За рукомойником рукописи
засунуты.
Время его еще не пришло.
Он на тысячу лет вперед пишет.
Через тыщу лет, говорит, публика
подрастет и Борзикова оценит.
Я, говорит, их доконаю.
Вот... О, идет.
Опять из него пьеса сыплется.
Опять что-то случилось.
Ой, опять, видно, тысячу лет
ждать придется.
(поет) -На кой мне черт сдалась
драматургия,
Не мог полегче что-нибудь найти?
В присутствие ходил бы,
как другие,
Дремал бы там с восьми и до пяти.
Писал бы я реляции и письма
И к старости имел приличный чин.
А здесь судьба моя, увы, зависит
От тысячи неведомых причин:
Получила ль примадонна
От поклонников презент,
Был ли в духе Фрол Антоныч -
Театральный рецензент.
Пригласил ли я артистов
И знакомых на банкет,
Хорошо сидел ли пристав,
Завезли ль коньяк,
Завезли ль коньяк,
Завезли ль коньяк в буфет?!
-Какой он гадкий, папенька.
-Гении все уроды.
-Все, я больше не могу!
Оскорблений слишком много!
Лучше пьесу я сожгу!
-Не надо! Не надо!
Федор Семенович...
разрешите представиться:
Лев Гурыч Синичкин,
благородный отец из Костромы.
Лев Гурыч Синичкин,
А это моя дочь Лизонька.
Она влюблена в вашу пьесу.
А, Лизок? Робеет
перед великим писателем.
-Ничего.
-Я в вашу пьесу влюблена.
-И я, признаться, тоже.
Но под угрозою она:
Раиса Минична больна.
-Мы все во власти Божьей.
-Но если в сердце Божий дар,
То Бог над ним не властен.
С Раисой Миничной удар,
Но знает весь репертуар
Мой ангелочек, к счастью.
-Прошу вас, дайте мне дебют.
-Оставьте эти мысли.
-Ее талант как изумруд.
-Меня же зрители побьют
Или убьет Раиса.
-Моя Лиза меньше ростом Раисы
Миничны, но выше ее талантом.
Лизок, ну-ка, давай-ка отхвати
вот этот монолог.
Покажи, как ты хороша, когда,
с позволения сказать,
с тобой дурно делается.
Так, так..
Вот она манна небесная,
как написано, как написано.
Это ж просто черт знает что.
Так, ну, хорошо.
Давай, давай, Лизок, катай.
А я даю реплику за Алонзо.
Ты готова?
(читает) Кора! О, Кора!
-Алонзо, милый Алонзо!
-Алонзо-о (эхо в горах).
-Неужели ты не понимаешь
и не постигаешь
всего величия и самоотречения
бедной девушки..
которая, чтобы спасти друга
своего сердца,
которая, чтобы спасти друга
избранного ею перед лицом
самого неба..
-На небо покажи, на небо...
-Это невозможно сыграть.
-Надо.
-Знай же, Алонзо, я прельстила
страшного Пизарро
и бросилась к нему в объятья.
Я согласилась
разделить с ним подушку,
на которой покоятся его
безобразные черты.
Я знала, что под сей подушкой
лежал ключ от твоей темницы.
Я знала, что под сей подушкой
-Иные слова надо сильнее.
-Да-да-да, сильнее упирай
на подушку.
-Да не на подушку, а на ключ!
-А так как ключ лежит под
подушкой, упирая на подушку,
-А так как ключ лежит под
вместе с тем и на ключ упрешь.
-За ключ сей я заплатила
моим счастьем.
О, друг мой Алонзо, беги, беги,
я тебя заклинаю!
Мне дурно, дурно!
-И-го-го
(это заржал конь под Алонзо)!
-Нет, друзья, это не годится.
Нет.
То есть в ней есть душа,
есть огонь,
но, знаете ли, когда ей дурно,
то... дурно!
-Да, дурно. Надо дурно, дурно.
А мы вам покажем "Испанский
танец" из второго акта.
Только танцевать буду я:
Лизоньке сегодня играть.
Сами понимаете, она устанет.
Федор Семенович, я прошу вас вот
сюда. Здесь вам будет виднее!
"Испанский танец"
из второго акта. Маэстро, прошу!
(музыка)
Ну, Лизонька, конечно, делает это
лучше меня. Но... но все-таки.
Милый, как бы вы ни плясали, но
ваша дочь дебютировать не может.
Она не будет играть
роль Сурмиловой.
Да ей граф Зефиров не позволит.
-Граф Зефиров? Это еще кто такой?
Граф Зефиров...
неравнодушен к Сурмиловой.
А всеми искусствами здесь
командует он.
(музыка)
(поют) -С днем ангела, ваше
сиятельство!
Вы наш меценат и кумир.
Примите любви доказательства -
От каждой из нас сувенир:
Батистовый платочек,
Сафьяновый кисет,
Батистовый платочек,
С цепочкою брелочек,
С тесемочкой лорнет.
За скромные подарки обиды не таи.
-Мерси, мои пулярки,
пеструшечки мои.
Воспели женщин в оперетте.
Но у меня другой девиз:
-Без чего-то можно жить на свете,
-Но невозможно без актрис.
Я вас при любых обстоятельствах
Безумно и нежно люблю.
И этой любви доказательства
Немедленно вам предъявлю.
Вот это - на булавки,
На пудру и лосьон,
А это вам прибавка
На будущий сезон.
За щедрость мне Всевышний
Простит любой грешок.
-Мерси, наш шалунишка,
Наш резвый петушок.
-Воспели женщин в оперетте,
Но у меня другой девиз:
-Без женщин можно жить на свете!
-Да! Но невозможно без актрис.
Нет!
Ну, что нового у вас
в театре делается?
Я сегодня проспал,
не успел заехать на репетицию.
-Раиса Минишна нездорова.
-Неужели? А вот я вчера у нее
часов до третьего ночи сидел.
Ничего не заметил.
-Петр Петрович нашли
молодую дебютантку.
-Она сыграет за Сурмилову.
-Как это - за Сурмилову?
Пустославцев совсем с ума сошел?
-Говорят, девица преталантливая.
-Помилуйте, это сущая нелепость.
Из любви к искусству
и по чистой совести я не позволю
оскорблять актрису заслуженную
и с большим талантом.
оскорблять актрису заслуженную
Велите закладывать лошадей.
Я еду в театр немедленно.
Никакая дебютантка играть
не будет. Нет, нет и нет!
-Нет-нет-нет! Я не могу доверить
роль в моем лучшем творении.
Милая, все то, что вы делаете,
играть можно проще
и, я бы сказал, искреннее.
Искреннее!
-Куда же мне теперь идти?
Кому выплакать свои слезы?
Сказать ему всю правду
или оставить в неведении?
Нет. Пусть он знает все.
Я люблю вас.
Так люблю, что без любви этой
не может быть для меня жизни.
Вы клялись мне,
когда добивались своего.
-Лев Гурыч, но это же
недоразумение...
-Вы клялись! И вот свидетель
ваших клятв.
-Нет уж! Меня увольте. Я ничего
не видел, ничего не слышал.
-Ваш барин ни разу не пожелал
приласкать дитя,
которое ему обязано своей жизнью.
Ваш ребенок...
А ваше второе дитя, что бьется
у меня под сердцем? Ох!
-Эх, барин, барин...
Простите, господин Синичкин,
но все дело в том,
что ваш ребенок не от меня.
То есть я хотел сказать,
что мой ребенок не от вас.
То есть одним словом я хотел
сказать...
-Одним словом, молодец, Лизок!
-Я вам сцену сыграла, Федор
Семенович.
-Из мелодрамы
"Растоптанная юность",
сочинение Фужерона де Фужерака.
Не изволили читать?
-Нет, я читаю
только свои сочинения.
-Ага, ясно.
-Боже мой, но какая искренность!
-Значит, я буду сегодня играть?
-Конечно, конечно...
А! Граф Зефиров, упрямое
животное, - его никто не уломает!
-Но вас, же мы уломали!
-Куда там! Он еще хуже.
(поет) -Скорей к Зефирову,
скорей!
Не упустить бы срока.
-А чтобы было все верней,
Вы графа сценкой про детей
Пугните ненароком.
-Пока дела идут точь-в-точь
По моему сюжету.
-Едва увидев вашу дочь,
Граф согласиться ей помочь.
(поют) -Карету нам, карету!
-А! Разбойники!
-Дозвольте вам представить
очаровательную дебютантку,
прелестную актрису, маленькая...
-Вы совсем с ума сошли? Борзиков,
я все знаю. Никаких дебютов!
Из любви к искусству и по чистой
совести я обязан этому помешать.
Совсем с ума сошли, Борзиков.
Трогай!
-Поезжай, братец, прямо.
На водку получишь.
Ну-ка, погоди, Лизок!
Я сейчас.
Ваше сиятельство!
-Да?
-Лев Гурыч Синичкин,
благородный отец из Костромы.
Умоляю на одну минутку.
-В чем дело?
-Ваше сиятельство!
Я вам весьма сочувствую, да.
Вы знаете, заболел наш ангел
Раиса Минична.
Вы не хотели бы взглянуть
на больную? Взгляните вон туда!
А теперь сюда.
-А ты что здесь делаешь?
Я здесь, князь! Я твоя!
-Добрый день! Это из-за тебя
я жертвовал любовью к искусству.
Коварная Раиска! Спасибо, друг!
-Друг?!
-Да, друг! Мы вместе росли.
Только они потом пошли в графы,
а я - в актеры.
-Дочь твоя сегодня дебютирует.
-Спасибо, ваше сиятельство!
-Граф! Произошло
досадное недоразумение.
-Сударь! Я понял все.
-Его сиятельство поняли все!
И не подходите к моей дочке,
господин Ленский!
Актер из Харькова, а точнее
сказать,
ваше сиятельство князь
Ветренский.
-Чем вы так взволнованы, граф?
-Не надо, Рая.
-Я скакала к тете. Она теперь
при смерти, бедная старушка.
И совершенно случайно по дороге
встретила князя.
Ах, тетя-тетя.
-А письмо не от тети ли?
-Да, от тети. Читайте, граф!
(читает) -"Любимая"...
-Да, любимая.
Нас у тети пять племянниц,
и я у нее самая любимая.
(читает) -"Я буду ждать тебя
у заставы"...
-Ах, тетя-тетя.
-Что за черт?!
Это же мое письмо к Лизе!
-Больная будет ждать у заставы.
Раиска! Ты ангел!
Я еду с тобой к бедной тете!
У тети было пять племянниц.
Теперь будет один племянник.
-Ваше сиятельство,
а прочтите подпись!
-А что подпись?
"Князь Ветринский".
-Граф, я вам все объясню.
-Только не надо, Рая!
-Да, не надо.
-А вы, вы, сударь...
(говорит по-французски)
(переводит) -Вы фат, сударь.
(говорит по-французски)
-А "кока" - это "прохвост".
(говорит по-французски)
-О-о! Это не переводимо.
(поет) -Клянусь я жизнею моей,
Что растопчу Раису.
Что я сегодня, ей-же-ей,
Займуся дочерью твоей,
И сделаю актрисой!
Да, я сумею показать,
Где есть талант и чувства!
-Вот, с позволения сказать,
Что значит тонко понимать
И в жизни, и в искусстве.
-Эх, тетя-тетя.
-Князь, мы едем!
(поет) -Вот эти пять
волшебных строчек
Решили все в моей судьбе.
-Ты ошибаешься, дружочек.
Письмо писал я не тебе.
Его писал я Лизе,
Влюбленный, как юнец.
-Какая это низость!
Какой же ты подлец!
Без совести, без чести...
-Раиса! Не шуми!
Ведь мы же снова вместе
С тобой, ма шер ами!
-Сейчас они помирятся,
и мы продолжим. Помирились.
-Последний раз тебя прощаю,
-Люблю тебя, тебя одну.
-Я снова в сердце ощущаю
Благоуханную весну.
Ты в рай открыл мне двери,
Я снова вся горю!
Я снова на премьере
Весь город покорю!
(поют) -А завтра на рассвете
Под мерный стук колес
Умчимся мы в карете
С тобою в царство грез.
-Театр еще пуст.
Но через несколько минут
все эти ложи, все эти кресла,
покрытые чехлами...
У нас очень бережливый
антрепренер.
Он очень щадит обивку.
Ну, это я мягко выражаюсь...
Все эти кресла заполнятся
публикой. Той самой публикой,
которая заставляет так трепетать
наши сердца. Премьера...
Боже мой, что сейчас делается
по ту сторону рампы!
-Ты вся дрожишь, Лизок.
Полно, я тебе ручаюсь
за такой успех,
какого при царе Горохе не было!
Ну, иди.
Жаль одного - что матушка твоя
Не дожила до этого момента.
Она б всплакнула, слезы не тая,
Увидев дочь любимую на сцене,
Исполню я предсмертный
твой завет.
Теперь спокойно этот мир покину.
Увидит Лиза рампы яркий свет,
А я тебя увижу, Акулина.
-Вы слышите этот волшебный шум?
Это неповторимый шум
премьерного зрительного зала,
который повергал, повергает
и, я надеюсь,
всегда будет повергать в трепет
сердце каждого истинного актера.
Вы помните, как все у того же
Александра Сергеевича?
"Театр уж полон; ложи блещут;
Партер и кресла - все кипит;
В райке нетерпеливо плещут,
И, взвившись, занавес шумит".
-Хорош! Картина! Женский пол
замертво будет уходить из театра.
-А я не могу в этом.
Узко, теснит: плюша пожалели.
А я дона играю. У меня с женой
бурные объяснения.
А я вздохнуть не могу.
-Не дыши! У меня с женой 19 лет
бурные объяснения.
-Значит, так. Как только
топну ногой, опускай люк.
Махну рукой -
подымай на веревке духа.
-Как топните ногой -
поднимаю духа.
Как махнете рукой - опускаю люк.
-Наоборот. Как только
топну ногой, опускай люк.
Махну рукой - подымай
на веревке духа.
-Понял, понял, понял.
-Ну вот.
-Это кто здесь вместо меня
хотел играть мою роль?
Так, давайте третий звонок.
Через пять минут я готова.
(поют) -Просто нет с Раисой мочи:
Всех замучила она.
То играет, то не хочет,
То здорова, то больна.
То куда-то улетела,
То примчалась как стрела.
Помирать вчера хотела -
Так чего ж не померла?
(поет) -Гасят свет уже в партере,
До отказу полон зал.
Нынче мне играть в премьере,
Раз Зефиров так сказал.
-Ну, я готова! Можете начинать!
-Граф, вы же обещали.
-Нет, нет и нет!
Меня сперва запутали,
а потом меня распутали.
Потом Раиса Минична велела,
чтобы я велел,
чтобы Петр Петрович велел,
чтобы она играла.
Мое слово - закон.
Поставь, братец,
стул в первую кулису:
я буду наслаждаться
представлением.
-Садитесь, ваше сиятельство!
Прошу вас!
-Налимов, начинай представление!
-Граф, пустите меня!
-Я вас не держу!
-Встаньте, ваше сиятельство,
встаньте!
-Почему я должен встать?
Мне и здесь хорошо.
-Враги твои пригвождены,
путь к славе свободен.
Иди, иди.
-Господа, откройте новые ноты.
Мы обязаны поддержать
молодую дебютантку.
(поет) -В душе моей один кумир,
Одна звезда во всей Вселенной.
Меня манит волшебный мир,
В котором правит Мельпомена.
-А она славненькая.
Райка, а почему ты не вышла?
Я же приказал, чтобы ты играла.
-А вы на чем сидите?
-На стуле.
-А стул на чем?
-На шлейфе.
-А шлейф на чем?
-На юбке.
-А юбка на чем?
-На вас.
Ах, вот оно что! Кто посмел?!
-Граф, идемте в зал.
Мы ее освищем!
-Так, ну вот и все. Налимов!
Тебе - рюмку желудочной, мне -
шкалик. Лизонька, вальс!
(поет) -Я с юных лет люблю балет.
Любой мне танец удавался.
И все ж прекрасней вальса нет,
Незабываемого вальса.
-Лев Гурыч, молчи, стой и слушай!
Я согласен принять твою дочь.
Шестьсот рублей.
-Две тысячи, бенефис на ярмарке.
-За пируэтом пируэт,
Мелькают радостные лица.
И в этот миг с тобой весь свет
В полете радостном кружится.
Но не вальсы только
С детства я танцую,
Обожаю польку,
Польку озорную.
Сколько в ней задора
И веселья сколько!
Дайте мне партнера:
Я станцую польку!
Дайте мне партнера:
Я станцую польку!
-Молчи, стой и слушай.
Две тысячи и бенефис.
-Две тысячи, квартира,
дрова, свечи.
Один бенефис на ярмарке,
другой на Пасху.
(музыка)
-Папенька, на поклон пойдем
все вместе!
Ну, что ж, я пойду!
Я отец твой.
-И я пойду. Я же автор пьесы.
-И я пойду. Без моего письма
ничего бы не вышло.
-Возьмите и меня.
А то публика забудет.
-Сейчас артисты выйдут
на поклоны,
Как выходили, выходят
и, я надеюсь, будут выходить,
пока существует вечное
прекрасное искусство театра.
(поет) Водевиль мы вам сыграли.
Наступил прощанья час.
Мы решили без морали
Обойтись на этот раз.
Но напомним вам в финале
Главных действующих лиц.
Тех, кто пели и играли,
Всех актеров и актрис.
(за кадром) Вот так и было,
так и было в водевиле,
(за кадром) Вот так и было,
В водевиле давних лет.
Где в легком стиле развлекались
и шутили,
Где был и танец, и куплет.
(музыка)
 

////////////////////////////