В горах мое сердце (1976 год). Цитаты и фразы из фильма

 Im Sirte lernerum e (1976)

Мое сердце в горах - армянский драматический фильм 1975 года по одноименной пьесе Уильяма Сарояна. Фильм вышел 22 апреля 1976 года в СССР. Режиссер Левон Григорян, в главных ролях Гор Саакян, Сос Саргсян и Арус Асрян.

Все фразы и цитаты

- Сыграйте что-нибудь еще, а.
Так хочется послушать.
- Молодой человек,
не можешь ли ты принести
стаканчик холодной воды
для старика, у которого сердце не здесь,
а в горах?
- Каких горах?
- Шотландских.
Ну, так как?
- А что ваше сердце делает
в шотландских горах?
- Тоскует.
Так можешь ты принести
стакан холодной воды?
В ГОРАХ МОЁ СЕРДЦЕ
- А где ваша мать?
- Моя мать в Талсе,
штат Оклахомы. Но сердце ее не там.
- А где же?
- В горах Шотландии. Молодой
человек, я очень хочу пить.
- Почему в вашей семье все
свое сердце оставляют в горах?
- Таковы уж мы есть.
- Как это понять?
- Сейчас мы живы.
А вот уже нас нет.
- А что ваша мама делает
в Талсе, штат Оклахомы?
- Тоскует.
- А где мама вашей мамы?
- В штате Вермонт.
В маленьком городке
Уайт Ривер Джанкшен.
Но сердце ее не там.
- Джонни, принеси ему кувшин воды,
пока он не рухнул и не испустил дух.
- Вот ты и принеси.
Все равно ничего не делаешь.
- Как?!
Это я ничего не делаю?
Ты мой сын, и кому, как не тебе
знать, чем я занят, Джонни!
- Добрый день!
Ваш сын только что рассказывал,
какой чудесный климат
в ваших краях.
- Чего-то я не говорил про климат.
- Меня зовут Джаспер Мак-Грегор!
Я актер.
- Я в восторге
от возможности познакомиться с вами.
- Очень рад.
- Джонни,
принеси мистеру Мак-Грегору
кувшин воды.
Прошу.
- Благодарю.
Чудесный мальчик!
- Да.
Весь в меня.
Прошу.
- Не угодно ли вам войти в
дом и немного отдохнуть?
Мы будем польщены, если
вы разделите с нами
утренний завтрак.
- Подумать только,
5 тысяч миль
от дома.
А что, если в самом деле,
съесть кусочек сыра и немного
хлеба!
- Да.
Джонни, сбегай к бакалейщику
и принеси булку и фунт сыра.
- А деньги?
- Джонни,
ступай к нему и уговори его.
Ведь это же твоя обязанность.
- Его никакими
доводами не проймешь.
Он говорит, что знать ничего не хочет.
Подавай ему 40 центов, и все.
- Джонни, ступай к нему
и заставь дать тебе
булку и фунт сыру.
Ты это умеешь, Джонни.
- Сходи, сынок, и
скажи мистеру Козаку,
чтоб он дал тебе хлеба
и фунт сыра.
Пожалуйста.
- Джонни!
Если по дороге найдешь
деньги, чур, пополам!
- Ушла.
Здравствуй, Джонни.
Заходи.
Присаживайся.
- Мистер Козак,
если б вы очутились в Китае,
и у вас не было бы
ни друзей, ни денег,
могли бы вы надеяться,
что кто-нибудь
вам даст фунт рису?
- Что тебе надо?
- Я просто хочу немного побеседовать.
Ведь вы бы надеялись, что
кто-нибудь из тамошних крестьян
поможет вам, а, мистер Козак?
- Сколько у тебя при себе денег?
- Вопрос не в деньгах, мистер Козак.
Я насчет Китая.
- Что, там что-нибудь случилось?
Я не слышал.
- Так каково было бы вам
в Китае, мистер Козак?
- Не знаю, Джонни.
Да и что мне там делать,
в этом самом Китае?
- Ну, вы просто приехали туда.
- Ну.
- Вы голодный.
- И я голодный.
- До дома 5 тысяч миль.
- Далеко, да.
- И ни друзей, ни знакомых.
Как вы думаете, неужели,
никто не сжалился бы
над вами, и не дал бы
вам даже фунта рису?
А, мистер Козак?
- Кто знает, кто знает.
Но ты же не в Китае, Джонни.
И твой отец тоже.
Хочешь не хочешь, а рано или поздно,
вам придется искать работу.
Так почему же не сделать это сейчас?
Больше продуктов я вам
в долг давать не буду.
Потому что платить вы мне
не собираетесь, это я вижу.
Хорошо!
- Мистер Козак,
вы меня не так поняли.
Ни о каких продуктах и речи нет.
Я вам говорю,
язычники эти...
вокруг вас...
в Китае.
И вы среди них
голодный, умирающий.
- Здесь не Китай.
Здесь ты можешь пойти и
заработать себе на пропитание.
В Америке все должны трудиться!
Видал?
Почему твой отец не ищет работу?
А? Молчишь.
- А как детишки?
- Отлично, Джонни.
Степан торгует газетами.
- Подумать только.
- Да.
- А как Анжела?
- Анжела начала петь.
А как твоя бабушка?
- Отлично. Тоже начала петь.
- Великолепно.
Бабушка начала петь.
- Ваш Степан когда-нибудь
будет большим человеком.
- Надо надеяться.
Думаю со временем послать
его в приличную школу,
чтоб ему было легче прокладывать
себе дорогу, чем мне.
Не хочу, чтобы он
стоял за прилавком.
- Я глубоко верю в вашего
Степана, мистер Козак.
- Спасибо.
Ну, так что тебе надо, Джонни?
И сколько у тебя при себе денег?
- Да я же не за
покупками, мистер Козак.
- Плату наличными, Джонни.
- А как Эстер?
Как поживает ваша
красавица-дочка Эстер?
- Она поживает чудесно, Джонни.
Тебе, все же, придется
платить наличными.
Вы с твоим отцом самые
ненадежные люди во всей округе.
- Рад за Эстер, мистер Козак.
А вы знаете, кто у нас в гостях?
Мистер Мак-Грегор.
Он, между прочим, просил у вас узнать,
видели вы его когда-нибудь на сцене?
Это великолепный актер.
- Не слыхал о таком.
- И бутылку пива для мистера Мак-Грегора.
- Не могу, Джонни.
Я дам французскую булку
и фунт сыра, но это...
все.
Чем занимается твой отец?
- Мой отец пишет
стихи, мистер Козак.
Это его единственное занятие.
Он один из величайших поэтов в мире.
- Не нравится мне такая работа.
Почему твой отец не работает
как все другие люди?
- Отец работает куда больше других.
Он работает вдвое больше,
чем другие люди.
- На.
- Сдается мне, что он что-то несет.
- Конечно, несет!
- Папа.
- А.
- А денег я не нашел ни цента.
- Это не беда.
Деньги еще не все.
На, держи.
Прошу!
- Спасибо.
- Вон та зеленая банка.
Что там, Джонни?
- Шарики.
- А в этом шкафу?
Там есть что-нибудь съедобное?
- Сверчки.
- А вон большой кувшин в углу.
Какая услада содержится в нем?
- Там у меня сидит уж.
- Чудесно!
Кусочек вареного ужа был бы
сейчас весьма кстати!
- Не выйдет, мистер Мак-Грегор.
- Ну почему?
Ну почему, черт возьми,
не съесть его?
Я слышал, что жители
прекрасного Борнео
едят змей и кузнечиков.
Не найдется ли у тебя
десяток кузнечиков?
Да пожирнее, а?
- У меня их всего четыре штуки!
- Так выволакивай их, сынок.
А когда насытимся,
я сыграю тебе.
Я очень голоден, Джонни.
- Я тоже голодный.
Но я не хочу, чтобы кто-нибудь
убивал кузнечиков.
- Хорошо бы немного музыки.
А? Мальчик был бы в восторге.
- Ну пожалуйста, мистер
Мак-Грегор.
- Ладно, Джонни.
Хлеб, хлеб.
О, Боже.
Какой всегда
разлад
между хлебом
и сердцем.
- Браво!
- Браво! Браво!
- Браво!
- Браво!
- Леди и джентльмены,
позвольте мне
представить вам
величайшего
шекспировского актера наших дней
Джаспера Мак-Грегора!
- Браво!
- А нельзя ли еще немного
музыки, мистер Мак-Грегор?
- Друзья мои,
я с радостью сыграю
вам еще одну песню.
Но тяжкий груз моих лет,
прожитых мною
вдали от моего дома,
утомил меня.
Если вы будете так добры, что
разойдетесь по домам и вернетесь
с малой толикой еды,
то я с радостью
соберу все свои силы -
духовные
и телесные -
и исполню вам песню,
которая изменит ход вашей жизни.
Притом,
в лучшую сторону!
- Сэр,
если вы ничего не будете иметь против,
я бы с удовольствием поселился
на продолжительное время
в вашем доме.
- Сэр,
мой дом -
ваш дом.
Прошу.
- Джонни!
Джонни!
Джонни!
Джонни!
- Джонни!
Джонни, что с тобой?
Не ушибся?
- Нет.
- Легко отделался.
Эх, ты, наездник.
Лошадь надо догнать.
- Идем, идем.
Спокойно.
Что же нам делать?
Теперь уже все на ногах.
- Давно ты украл эту лошадь?
- Кто говорит, что я ее украл?
- Ну, когда ты начал
ездить верхом по утрам?
- Сегодня в первый раз.
- Это правда?
- Конечно, нет.
Но если мы попадемся,
ты должен так говорить.
Я вовсе не хочу, чтоб мы с
тобой оказались лгунами.
- Моя лошадь,
которую угнали на
прошлой неделе,
до сих пор не вернулась домой.
И такого с ней
еще не бывало никогда.
Куда она запропастилась,
что такое?
- Невелика беда.
Что значит потерять
какую-то лошадь.
Мы все потеряли родину.
А ты плачешь из-за какой-то лошади.
Пришел тут
и плачет из-за какой-то лошади.
- Не из-за какой-то лошади,
а из-за своей.
Правда, она была с норовом.
А как же теперь телега?
Что вы о ней скажете?
Какой же толк от
телеги без лошадей?
- Не обращай внимания.
- Как? Я прошел пешком 10 миль.
Чтобы добраться сюда.
- На то у тебя и ноги!
- Да вот, левая нога у меня больная.
- Не обращай внимания.
- Эта
лошадь стоила мне
60 долларов.
- Плевать на деньги.
- Мое имя
Филипп Кармайкл.
Я из приюта для престарелых.
Ищу Джаспера Мак-Грегора.
Мне сказали, что он здесь.
Мне надо отправить его домой.
- Кто тут упоминает о доме?
До моего дома 5 тысяч миль. Всегда
было столько и всегда будет!
- Мистер Мак-Грегор,
через две недели мы начинаем
годичное представление.
Вам надо играть главную роль.
- Что там за роль?
Мне не под силу теперь
играть молодых удальцов.
- Вы будете играть
роль короля Лира.
Как раз, для вас.
- Прощайте,
мои милые друзья.
Где бы я не проводил
часы моей жизни,
какие бы места я не посещал,
никогда и нигде
я не имел чести и
удовольствия общаться
с такими возвышенными, чистыми,
восхитительными душами.
Прощайте.
- Папа,
а где мистер Мак-Грегор?
- Марэ!
Марэ!
Марэ!
- Я прошу,
вот твой внук,
ты моя мать,
прогони его.
Всем сердцем его люблю!
Он американец!
Родился здесь!
Когда-нибудь будет большим человеком,
не сомневаюсь!
Прогони его отсюда!
- Разговаривает,
задает вопросы.
Люблю его!
- Где мистер Мак-Грегор, папа?
- Джонни,
его взяли в дом
для престарелых.
- Вон он.
- Дай-ка, я с ним потолкую.
Я знаю секрет, как
обращаться с фермерами.
Доброе утро, мистер Байро.
- Доброе утро,
сыновья моих друзей.
Доброе утро.
Доброе утро.
Скажи, а как зовут вашу лошадь?
- Сердце Мое.
- О, какое прекрасное имя.
Да и лошадь прекрасная.
Я мог бы вам поклясться,
что это та самая лошадь,
которую у меня увели
несколько дней назад.
И она до сих пор не вернулась.
Можно мне взглянуть на ее зубы?
Ну-ка...
Вот так.
Точь-в-точь, как у моей лошади.
- Что вы, Джон Байро.
- Честное слово, я бы поклялся,
что эта лошадь моя.
Не знай я ваших родителей.
Ваше семейство
славится честностью.
Я это отлично знаю.
И все же, эта лошадь
точь-в-точь как была у меня.
Ну да.
Человек подозрительный
скорее поверил бы глазам,
чем сердцу.
Да, да, да.
Ну, до свидания,
мои юные друзья.
До свидания.
- Хоть сегодня пусть у нас остается.
- Нет.
- Еще один день.
- Нет, не проси.
Я сейчас отведу его на ферму.
Подожди меня здесь.
- Что это за песня?
- Какая песня?
- Которую ты насвистывал.
- А разве я свистел?
- Ну да. А ты не заметил?
- Я, пожалуй, всегда свищу.
- А я не умею.
А как ты это делаешь?
- Вставай, пошли.
Газету хочешь?
Про войну пишут.
- У меня же денег нету.
- Да ладно. Держи.
- А кем ты станешь, когда вырастешь?
- А черт его знает.
Не знаю, кем я стану.
- А я буду поэтом, как папа.
- А я, наверное,
так и буду газеты разносить.
- Отлично.
- Не знаю.
Папа! Как ты поживаешь?
Папа!
Ну, спит, наверное.
- Спит, наверное.
- Я не понимаю.
- Джонни, ты меня звал?
- Да, как ты поживаешь, папа?
- Отлично. Как ты?
- Отлично!
- Из-за этого ты меня разбудил?
- Да.
Он поживает отлично.
- Надо тебе
больше упражняться, папа.
А то все сидишь и сидишь.
- Джонни,
твой отец великий поэт.
Я не обязан так же ловко кувыркаться,
как ты.
Но если ты хочешь знать, в чем я силен,
прочти стихи, которые
я вчера написал.
Прочти.
- Они, в самом деле, хорошие, папа?
- Хорошие?
Они великолепные, Джонни!
Я собираюсь их послать
в журнал "Атлантик".
О, утренняя газета.
Вот это сюрприз.
А где ты ее раздобыл?
Цеппелины,
танки,
пулеметы, подводные лодки.
Бомбы.
Опять с ума посходили.
- Папа, а ты знаешь,
я скучаю по мистеру Мак-Грегору.
А ты?
- Сказать правду, Джонни,
я тоже.
- Я постоянно вспоминаю его.
Особенно, его музыку.
- А...
- И как он пил воду.
- Да.
- А это верно, что
его сердце в горах?
- Не совсем, Джонни.
- А это верно, что до его
дома 5 тысяч миль?
- Да, не меньше.
- Ты думаешь, он попадет
когда-нибудь домой?
- Он старый человек,
Джонни, так что, попадет.
- А, значит, он сядет на поезд,
а потом на пароход, и
вернется туда, в горы?
- Нет, Джонни.
Я думаю иначе.
Тут есть небольшая разница.
Он умрет.
- Мистер Уайли, почтальон.
- Привет.
- Ты думаешь, нам есть письмо из Нью-Йорка?
И в нем может быть чек?
- Не знаю, Джонни.
Мистер Уайли,
нам письмо?
- Сейчас взгляну.
Сдается мне, что тут
есть кое-что
и для вас.
- Если я когда-нибудь
получу письмо из Нью-Йорка,
я спрячу его на память.
- Ну, как делишки, мистер Александер?
- Спасибо, мистер Уайли,
дела у меня идут успешно.
- Папа как-то побывал
в Нью-Йорке.
Ведь правда, папа?
- Да, Джонни, я там был.
Как ваша семья, мистер Уайли?
- Все здоровы.
Кроме самого маленького, Джо.
Все время плачет.
Единственное, что я не могу переносить,
это когда ребенок вечно плачет.
Не знаю, в чем тут дело.
Но только я от этого теряю веру в жизнь.
Когда Джо плачет,
я говорю себе:
"О, Боже, ну зачем все это?"
- Это ничего.
Пройдет.
Поплачет, и перестанет.
- Вот и я надеюсь.
И чем раньше, тем лучше.
До свидания, мистер Александер.
До свидания, Джонни.
- Мистер Уайли.
- Да.
- Ну что же ты, папа.
Ну чего ты не распечатываешь?
Ну чего ты ждешь?
- Я боюсь, Джонни.
Сам не пойму, как это я,
твой отец,
и могу бояться.
- Вот уж не похоже, папа.
От кого это письмо?
- Из журнала "Атлантик".
Помнишь стихи, которые я написал?
- Вдруг, их приняли?
- Приняли, какая чушь, Джонни!
Они не берут стихов!
Они только тебя пугают!
Насмерть!
Бен Александеру,
2626,
Сан-Бенито Авеню,
Фресно,
Калифорния!
- Точно!
Тебе, папа!
Чего же ты не распечатываешь?
- Я боюсь, Джонни.
Боюсь, и стыжусь этого.
Ведь эти стихи были
великолепными.
Так чего же я боюсь?
А?
- Ну и не бойся, папа!
- Почему они вопят в восторге
от всего, кроме хорошего?
Почему они сами себя уничтожают?
Стремясь ко всему смертоносному
и отвергая все жизнетворящее.
Не могу этого понять.
Разве можно после этого жить надеждой
- Ну конечно можно, папа.
Да кто же он, черт
возьми, этот "Атлантик"?
- Ступай отсюда, Джонни,
я прошу тебя, ступай!
- Ладно!
- Эх, вы, жалкие,
безумные людишки.
Валяйте,
убивайте все подряд,
объявляйте войну друг другу.
Хватайте людей тысячами!
Кромсайте их.
Кромсайте их бедные души,
бедные сердца
и бедные тела.
Уродуйте их!
Грязните их души!
Приводите их в ужас.
Развращайте их
ненавистью друг к другу.
Оскверняйте легенду
человеческого бытия.
Вы маньяки!
Чье величие измеряется
числом загубленных вами!
Вы - обман в этом мире.
Вы его скверна.
Вы его бесчестье.
Давайте,
палите из ваших
ничтожных пушек!
Вы ничего не убьете.
В мире...
В мире всегда будут поэты.
Будут.
Джонни.
Джонни.
Ты завтракал?
- Я не голоден, папа.
- Ступай в дом и поешь.
Там должно быть немного кукурузы.
- Но я не голоден.
- Делай, что тебе говорят.
- Я не буду есть без тебя.
- Делай, что тебе говорят.
- Я не буду есть без тебя.
- Делай, что тебе говорят.
- Я не буду есть без тебя.
- Но я не голоден, Джонни.
- Я сейчас схожу к мистеру Козаку и,
может быть, что-нибудь принесу.
- Нет.
Джонни,
я думал, мы получим немного денег.
Я не думал, что все так обернется.
Ступай домой и поешь. Иди.
- Ты тоже поешь.
- Бен Александер!
Бен Александер!
Бен Александер!
Моя лошадь вернулась.
Благодарение Богу.
Не знаю, что и думать. Лошадь стала
еще лучше,
еще добрее.
- Потише, друг мой, потише.
Не обращай внимания.
- Посмотрите на нее.
Посмотрите, совсем кроткая.
- Лошадь твоя вернулась, и все.
- Благодарение Господу,
лошадь совсем не узнать.
Совсем не узнать.
- Это верно, что там, как в тюрьме?
- Порой я в этом уверен, а порой, мне
кажется, что этого не может быть.
- Я ведь вот о чем...
Как ты думаешь, его тянет домой?
- Думаю, что да.
- Я хотел бы, чтоб он вернулся к нам.
- И я бы с радостью
повидался бы с ним.
- Я о нем постоянно вспоминаю.
- И я.
Я всегда буду его помнить.
- Вот и я тоже. А ему надо
было туда возвращаться?
Папа.
- Ты пойми, Джонни,
он там должен
играть короля Лира!
- Вот он, этот дом.
6 долларов в месяц.
Конечно, не очень шикарно, но от
дождя и холода вполне спасет.
- Ну что, посмотрим?
- Угу.
- Значит так, мистера Лори,
хозяина дома, нет в городе.
А этим людям нужен дом.
Немедленно.
- А мебель у вас есть?
- Нет.
- Нет.
- Можете взять мою.
Ее хоть немного, но сойдет.
Кровать очень приличная.
Кровать очень приличная.
- Нам бы не хотелось
брать вашу мебель.
- А, ну что ж, тогда так...
Я не платил за три месяца.
Вот и оставлю мебель
в уплату за наем дома.
А?
Ладно.
- Ну, и все улажено. Плата - 6
долларов в месяц. За воду платим мы.
Можете перебираться в любое время.
- Вот и договорились.
- Хорошо. Спасибо.
- Кто эти люди?
- Да вот, гуляли и зашли.
- А о чем вы говорили?
- Просто так.
- Не расстраивайся, папа.
- А я не расстраиваюсь, Джонни.
- Валяй, папа.
Давай есть.
- Ладно.
- А это воровство?
- Я лично считаю, что нет.
Ты сорвал с дерева?
- Угу.
- Ну, тогда это вряд ли воровство.
- А когда это бывает воровством?
- По-моему, Джонни,
воровство - это когда ты
без нужды
наносишь ущерб.
- Ешь, папа.
Бери, вот, еще.
- Нет, Джонни, бери, это твоя доля.
Я считал.
- Ладно, папа.
- Куда это спрятать, папа?
- Что случилось, Джонни?
- Ты сказал, что это не воровство.
- Ну, конечно, нет.
- А если не воровство,
почему за мной...
почему за мной гналась собака?
- Собака?
Какая именно?
- Я не успел разглядеть
как следует.
Но, кажется, это была
огромная собака.
- Эта подлая тварь
пыталась тебя укусить, Джонни?
- Да, вроде, нет, папа.
Но мне казалось...
мне казалось, вот-вот укусит!
- Она рычала на тебя?
- Не то чтобы рычала.
- Джонни,
а где она сейчас?
- Наверное, на улице.
А ты уверен, что
это не воровство?
- Конечно, не воровство, Джонни.
Джонни,
Я сейчас займусь этой
подлой собакой.
Ни человек, ни зверь
не могут напугать твоего отца!
Запомни это раз и навсегда, Джонни.
- Она все еще там, папа?
- Джонни,
там маленькая собачонка.
Мне кажется, она спит.
- Так я и знал!
Это собака фермера!
Как же тогда!
- Хорошо бы сейчас
выкурить сигарету.
- Джонни,
помоги мне
придвинуть к двери этот стол.
Джонни, виноград взял я, понял?
- Не открывай дверь, папа.
- Не бойся, Джонни, не бойся.
- Он не может сюда войти?
- Не думаю, не думаю.
- Это мистер Мак-Грегор!
- Джонни! Марэ!
- Джонни.
- Бери.
Вот.
Сюда.
Добро пожаловать, мистер Мак-Грегор!
Прошу.
- Потом, Джонни.
Я сбежал.
За мной гонятся.
Но я не хочу возвращаться туда.
Они хотели украсть у меня трубу.
Пытались удержать меня
в постели, говоря, что я болен.
Но я не болен.
Я стар.
Я знаю, что мои дни сочтены.
И я хочу провести их вместе с вами.
Вы не позволите
им увести меня обратно?
- Успокойтесь, мистер Мак-Грегор.
Я не позволю.
- Ваше сердце все еще в горах?
- В горах, сынок.
А где твоя мама?
- Она умерла.
- Не умерла, Джонни.
В горах.
- Джонни.
- Вы не дадите им увести меня?
Вы не уведете меня отсюда!
Я вас заранее предупреждаю, что я
упаду и умру!
Мое место здесь!
Среди этих людей!
- Будем открывать?
- Будем, а?
- Конечно.
Будем.
- Я сидел дома,
делать было нечего.
И вдруг, слышу эту песню.
И я сразу понял, что это
мистер Мак-Грегор.
- Я счастлив, что вы меня вспомнили.
- Мы никогда не
забудем эту песню.
- Я так и знал,
что это мистер Мак-Грегор.
И сразу сказал сам себе:
"Дай-ка, пойду
и отнесу ему чего-нибудь поесть".
- Они не давали мне играть.
Они хотели украсть мою трубу.
Они сказали, что я болен.
А я здоров, как бык!
Если они приедут за мной,
я прикинусь, что я умираю.
Я сыграю сценку смерти
из "Короля Лира"!
Я сыграю все
сцены смерти!
Берите, ветры,
дуйте, надрываясь.
Плещите ливни,
разверзайся, хляп!
Алчбу насыть,
плюй, пламя,
ливень, лей!
Я царства не дал вам.
Детьми не звал.
И вот, стою, ваш раб,
несчастный и униженный старик.
Быть
или не быть.
Быть.
Быть!
Но кем?
Глупцом?
Жалкой жертвою рока?
Бродить, лишенным крова и любви.
Нет!
Не хочу!
Но вот мутится ум.
Вот!
Вот она...
Смотрите!
- Я сразу узнал вас.
Джонни мне много о
вас рассказывал.
- Я пришел проститься с вами.
И попросить извинения.
И поблагодарить вас.
- Так, что же, уезжаете?
- К сожалению, да.
- Нам всем так будет
не хватать Джонни.
- У меня нет денег.
А я вам должен.
- Ну, ничего. Пустое.
- Может быть, я вас
больше и не увижу.
Вот тут
кое-какие мои стихи.
Я не предлагаю их взамен денег.
Нет. Деньги - совсем другое дело.
Не возьмете ли вы их за
вашу доброту к нам?
А я думал, дела у вас идут успешно.
- Да ну, какое там.
У людей нет денег.
А зимой дела идут еще хуже.
Может быть, мне придется и
закрыть лавку.
- Да?
- Да.
Ну, ничего.
- Эти стихи...
Они...
Разрешите вам сказать, что это самые
лучшие стихи, написанные мною.
Я хочу оставить их
вам.
- Я не могу принять эти стихи.
Я...
Это моя дочь. Эстер.
Это папа Джонни.
Маленькая.
Они уезжают отсюда.
- Не передадите ли стихи ей?
- С удовольствием.
Передам.
- Ты знаешь, папа,
мне кажется,
что в этом мире
где-то что-то не так.
 

////////////////////////////