Действие происходит в статистическом управлении. Робкий и
нерешительный экономист Новосельцев влюбляется в директора Калугину.
Все фразы и цитаты
(музыка)
-Московское время: одиннадцать часов.
Начинаем производственную гимнастику.
(бодрая музыка)
-Если на странице книги
уменьшить количество строк на 4,
а в каждой строке уменьшить
количество букв на 5,
то общее количество строк, букв
на странице уменьшится на 366.
-Чего ты мучаешься?
Пусть решает сам.
Да нет у него времени. Он же
должен ходить на тренировки.
-Тогда мучайся.
До зарезу нужна двадцатка -
Вовка опять порвал ботинки.
-Это прогресс, в прошлом месяце
тебе нужна была десятка.
Ты дольше сиди
в старших экономистах!
-Ведь не могу же я себе
сам прибавить зарплату.
-Мямлей не надо быть. -Ну ладно,
оставь ты меня в покое.
-Не знаю, как решать эту задачу.
Не понимаю, ну зачем ребенку
нужна математика,
если он все равно собирается
идти в физкультурный!
-Люди! С вас по 50 копеек.
-За что? -У Маши Селезневой
прибавление семейства.
-Кто родился? -Еще не выясняла.
Наверное, мальчик или девочка.
Гоните по полтиннику
на подарок от коллектива.
Распишитесь.
(музыка)
-Не мучайся. Давай я попробую!
-Попробуй.
-Алена? Ты пойдешь
к Наташке Егоровой?
Намечается большой сабантуй.
-Доброе утро.
Людмила Прокофьевна у себя?
-Обождите. Ну как "кто будет"?
Все наши.
-Что за дрянь вы курите?
-Ален, подожди, я тебе перезвоню.
Подожди!
-Зовут меня Юрий Григорьевич.
-А я подумала, что вы просто
посетитель.
-Доброе утро, Людмила Прокофьевна.
Вот я и прибыл.
-Одну минуточку!
-Алена, угадай,
что я сейчас курю?
Не-а. Настоящий "Филипп Морис"
с двойным фильтром.
Угу. Эту пачку кинул мне
с барского плеча наш новый зам.
Заводит дружбу с секретаршей.
Сейчас он у старухи.
К нам прямо из Женевы.
Мужик обаятельный!
Наши бабы с ума сойдут!
-Прежде всего,
Людмила Прокофьевна,
позвольте вам вручить
небольшой сувенир из Швейцарии.
В этой ручке восемь цветов,
очень удобно для резолюций.
Черный - отказ,
зеленый - цвет надежды,
а красный -
"в бухгалтерию к оплате".
-Весьма остроумно. Спасибо.
Вера, вызовите ко мне
Новосельцева.
-Это какой Новосельцев? -Никакой.
Посредственный работник.
Вялый, безынициативный.
К сожалению, у нас таких много.
(музыка)
(звонок)
-Да. -Новосельцев?
-Да.
-Зайдите к Людмиле Прокофьевне.
-Иду.
Меня вызывает наша мымра.
-Не упускай момент,
бери быка за рога.
Ты должен выйти от нее
начальником отдела.
-О чем ты говоришь!
Я для нее нуль.
Впрочем, как и все остальные.
-Да. Да-да-да! Ну какие сапоги?
-Доброе утро, Верочка.
-Обождите.
-Лакированные?
Какой размер?
Беру.
-Затем, Юрий Григорьевич,
ознакомитесь
с отделом пищевой промышленности,
это у нас образцовый отдел.
-Я вот как раз в Швейцарии
интересовался
постановкой учетности по пищевой.
-Очень хорошо.
Затем проследите за установкой
компьютеров в отделе торговли.
-Вы знаете, Людмила Прокофьевна,
в Швейцарии компьютеры...
-С чем у нас скверно, это
с отделом легкой промышленности.
Начальника здесь нет.
Петрунин ушел в министерство,
не могу подобрать
подходящую кандидатуру.
-Новосельцев пришел.
-Пусть войдет.
-Входите-входите.
-Доброе утро, Людмила
Прокофьевна. Вы меня вызывали?
Юра!
-Толька!
Толя!
-Юра! Какими судьбами?
-Простите, Людмила Прокофьевна,
не могу не обнять
старого товарища.
-Это ваш отчет,
товарищ Новосельцев? -Мой.
-К делу надо относиться серьезно
или не заниматься им совсем.
Статистика - это наука,
она не терпит приблизительности.
Вы не имеете права пользоваться
непроверенными данными.
-Я проверял. -Значит, так,
Юрий Григорьевич.
Попрошу вас как своего
заместителя
обратить особое внимание
на дисциплину.
А то у нас приходят
с опозданиями
и в служебное время
носятся по магазинам.
Недавно был безобразный случай.
Простите, но в дамском туалете
висело объявление:
"Продаю колготки, звонить
по такому-то телефону".
Вам что-нибудь еще нужно?
-Нет, ничего. -Идите.
-Толь, подожди меня в приемной.
-Не понимаю, что плохого в том,
что человек продает колготки.
Может, человеку деньги нужны,
может, ему колготки малы.
-Теперь старуха к вам привязалась
с этими колготками.
А что, разве вы их купили?
-Верочка, вы не могли бы
мне одолжить
рублей двадцать до получки?
-Я бы с удовольствием,
но знаете,
мне только что предложили
сапоги лакированные.
Клавке из отдела торговли малы,
у нее ноги толстые.
-Спасибо.
-Ну что, тебя поздравить?
-Пока нет.
-Надежда есть?
-Надежды уже нет.
-Интересно все-таки,
чем она мотивирует.
-Слушай, ты знаешь, кого к нам
назначили заместителем мымры?
Нашего Юрку.
-Какого Юрку?
-Здрасте, какого Юрку! Как будто
у тебя с ним ничего не было.
-Юрку? Самохвалова?
-Да.
-Вот интересно,
как он теперь выглядит.
-Как огурчик!
-Здорово!
Здравствуйте.
-Познакомьтесь.
-Оля!
-Юрка!
Господи, до чего же ты красивый!
-Ну, Оль, ты тоже.
Ты нисколько не изменилась!
Слушайте, братцы,
ну как я рад вас видеть!
Надо по этому поводу
пойти, поговорить.
Правда, у меня нельзя в кабинете,
я затеял там ремонт.
Каждый новый начальник начинает
с ремонта своего кабинета.
-Ты не смущайся, мы всегда
разговариваем там, на лестнице.
-Ну пошли, братцы!
(смеются) Батюшки!
Братцы мои, ну как же я рад
вас видеть!
-Юрка!
-Ну, Оля, как ты? Как ты живешь?
-Да хорошо живу, Юрка.
У меня отдельная квартира.
Правда, она за городом,
зато близко от станции.
Ух ты! Витьке уже четырнадцать.
Да... У него первый разряд
по прыжкам в длину.
-Спасибо, я ведь не курю.
-У мужа дела тоже хорошие.
Ему язву оперировал
сам Вишневский.
Операция прошла удачно.
Сейчас получил бесплатную путевку
в Ессентуки, там и отдыхает.
И вообще как-то стараюсь
не отставать от жизни.
Хожу в походы, в кино.
Дома часто собираемся.
Юрка, ну ты-то как?
-Нормально, ребята.
Последние два года
в Женеве работал.
-Слушай, а не стрельнуть ли
у тебя по этому поводу двадцатку?
Правда, у меня принцип:
я у вышестоящих взаймы не беру.
-Я в должность еще не вступил.
-Юра!
-Спасибо, я в зарплату верну.
-Юрка, это просто здорово,
что тебя к нам назначили.
Помоги ты вот этому человеку.
-Оля! Оля, прекрати!
-Вопиющая несправедливость.
У нас освободилось место
начальника отдела.
Толя - лучшая кандидатура:
он умница, знает дело,
у него на шее двое детей.
-Оля!
-Подожди, у тебя кто жена?
Дети-то взрослые?
-Нет у него жены. Эта особа ушла
от него и кинула ему двоих детей.
-Ведь неправда же! -Что неправда?
-Я сам ей детей не отдал.
-Не ссорьтесь, ребята.
Мне идея с назначением Толи
на пост начальника отдела
нравится.
-Все, возьми и назначь!
Ты же теперь высокое начальство.
-Сейчас назначу. Стойте здесь.
-Мы не виделись 16 лет.
Может быть, я изменился
к худшему, верно?
-Не настолько ты плох,
чтоб не смог руководить отделом.
-Юра! Юр! Слушай, ну что ты...
-Он совсем не изменился! -Да?
Если он так будет продолжать,
он у нас долго не продержится.
Людмила Прокофьевна, вы знаете,
у меня возникла мысль:
не назначить ли нам начальником
отдела легкой промышленности
Новосельцева?
Понимаете, то, что человек
написал плохой отчет,
ей-богу, ничего не говорит!
Засиделся без настоящего,
горячего дела.
-Понимаю ваше желание продвинуть
по службе старого друга.
Но вы знаете, я предпочла бы,
чтоб мы выдвигали людей
исключительно по их
деловым качествам. Извините.
-Толя.
-Да?
-Скажи по-честному, я...
В общем... как еще... ничего, а?
-Ты в полном порядке, Оля.
-Ребята! -Ну что?
-Не вышло!
(смеются)
Ничего, имеем терпение,
такие дела сразу не делаются.
-А мы всегда в тебя верили, Юрка.
Вы не беспокойтесь,
товарищ заместитель,
я ведь при посторонних
фамильярничать не стану.
-Ах, Ольга Петровна, вы всегда
были чрезвычайно деликатны.
-Ребята! Постойте здесь
и поговорите,
а я сейчас быстренько
сбегаю в магазин,
а то его закроют на обед.
-У нас, понимаешь, перерывы
неудачно - с часу до двух,
как и в продовольственных
магазинах.
-Как она изменилась! Ай-ай-ай!
Что с ней стало!
А ты помнишь, какая была?
-Всю жизнь мотаться
в переполненных электричках
и готовить мужу паровые котлеты -
от этого не похорошеешь.
-Слушай, Толь,
я действительно хочу,
чтобы ты был начальником отдела
легкой промышленности.
Понимаешь, всегда хорошо иметь
своего человека,
который бы в трудную минуту,
так сказать... -Понимаю.
Новая метла всюду расставляет
своих людей.
-А ты мой человек.
-Конечно твой!
Правда, до сих пор я был ничей.
-Ты понимаешь, Калугина о тебе
невысокого мнения,
она тебя считает
посредственностью.
-Ну что ж, думаю, что она права.
-Ну да, ирония -
маска беззащитных.
Понимаешь,
надо найти к ней подход.
Надо найти ее слабое место.
-Что ты! У нее нет слабых мест.
-Вера, вызовите мне машину.
Купили новые сапоги?
-Еще не решила, пойдут они мне?
-Очень вызывающие.
Я бы такие не взяла.
На вашем месте, Вера,
я бы интересовалась сапогами
не во время работы, а после нее.
-Она одинокая, немолодая,
некрасивая женщина.
-Она не женщина. Она директор.
-Юрий Григорьевич,
я в министерство.
Может быть, не вернусь.
Товарищ Новосельцев,
займитесь, наконец, отчетом!
-Людмила Прокофьевна,
вечером я жду вас у себя.
-Ой, Юра, если бы ты знал,
как я ее боюсь!
-Толь, есть одна
грандиозная мысль. -А?
-Сегодня вечером у меня
собираются все наши,
будем отмечать мое вступление
в должность.
Естественно, приходи ты.
-Спасибо.
-Попробуй, пользуясь ситуацией,
наладить с Людмилой Прокофьевной
контакт.
Поухаживай за ней.
-Да ты что! Ну, Юра!
-Толь! Ведь если я еще раз
заикнусь ей о твоей кандидатуре,
она же просто зарычит.
-Ну как я буду за ней ухаживать,
если она будет рычать?
-Толя, это хорошая мысль.
-Да нет... -Это хорошая мысль.
Отнесись к ней, как к женщине.
-Юра, никакая должность на свете
не заставит...
Шуронька, я уже платил. Вот.
-Вы наш новый зам?
-Да.
-У Маши Селезневой
прибавление семейства.
Вносите 50 копеек и распишитесь.
(веселая музыка)
-Какая прелесть!
(музыка)
-У вас очень уютно.
И ваша жена мне понравилась.
-Вот видите, наши с вами вкусы
уже совпадают.
-Надеюсь, что наши вкусы
совпадут и в работе.
-Вы знаете, Людмила Прокофьевна,
я вот думаю над тем,
что нам все-таки мешает.
Инерция. Инерция хвастовства
в каждом сидит, в каждом!
Все как-то триумфаторами
хотим выглядеть.
Мы отмахиваемся
от наших недостатков.
Просто не вставляем их
в наши сводки.
-Юрий Григорьевич, как же
бороться с недостатками,
если мы с вами будем о них
умалчивать?
Пожалуйста, возвращайтесь
к гостям, им без вас скучно.
-Что вы! Как же я вас
оставлю одну?
-Обо мне не беспокойтесь.
Я посижу здесь,
ваши журналы посмотрю.
Вы знаете, я очень устаю от шума.
Пожалуйста, не беспокойтесь
обо мне.
-Толя! Старик!
Толя, удобный момент!
Людмила Прокофьевна
сейчас там одна, отдыхает.
-Ну и пусть отдыхает,
я не буду ей мешать.
-Так, дурака не валяй!
Иди угощай коктейлем.
-Ты хозяин, ты и угощай.
Чего я пойду?
-Старик, понимаю, она пугало.
Смотри не на нее, а в сторону.
-Юр, ну все равно ничто
не поможет. Ну зачем?
-Юра! -Ну, как ты себя чувствуешь
у меня, Оленька?
-Шикарно живешь, Юрка! -Ага.
-А ты пробовала салат?
-Пробовала. Но я его готовлю
лучше твоей жены.
-Характер у тебя не изменился.
-Ты помнишь, какой у меня
был характер? -Я помню все!
-Разрешите войти,
Людмила Прокофьевна?
-Входите, товарищ Новосельцев.
Садитесь, пожалуйста.
-Большое спасибо.
-У вас что, ко мне дело?
-Да. Вот, пожалуйста,
выпейте коктейль.
-Товарищ Новосельцев, я не пью.
-Да и я тоже.
-Так зачем же вы это принесли?
-Это моя ошибка.
Людмила Прокофьевна,
вы оказались правы,
я стал переделывать отчет,
он просто на глазах меняется.
-Очень рада это слышать,
товарищ Новосельцев.
-А вы любите собирать грибы?
-Что?
-Грибы.
Опята, подосиновики...
-Нет, я к этому равнодушна.
-Ну что вы, Людмила Прокофьевна,
я вам искренне сочувствую.
Грибы собирать -
это очень интересно.
Опята, например.
Они растут на пнях.
Напасть на удачное место - можно
сразу целую корзинку набрать.
Правда, белые разыскивать
потруднее:
они обычно растут под елками
или под березками.
Если лето сухое, грибы следует
искать в низинках, где сыровато.
-Да, я вижу, что вы большой
специалист по грибам,
товарищ Новосельцев.
-Меня зовут
Анатолием Ефремовичем.
-Я это запомню,
товарищ Новосельцев.
У вас ко мне больше нет вопросов?
-Нет. -Можете идти.
-До свидания, Людмила
Прокофьевна. -Всего хорошего.
-Так, ну что? Почему ты ее
коктейлем не угостил?
-Она непьющая.
-А что делали? О чем говорили?
-О грибах.
-Почему же о грибах?
-Не о змеях же с ней беседовать.
Я, наверное, не умею ухаживать.
Последний раз ухаживал за своей
женой, лет 12 тому назад.
Наверное, разучился.
-Скажи, Людмила Прокофьевна,
заметила, что ты ухаживаешь
за ней? -Думаю, что нет.
-Хочешь в старших экономистах
сидеть до конца дней своих?
-Конечно, не хочу.
Но нельзя другое придумать
вместо ухаживаний?
Рядом с ней, у меня ноги
подкашиваются. -Ты не стой, сядь.
-Я не знаю, о чем с ней
разговаривать.
-О чем-нибудь интеллектуальном.
Она умная тетка.
-Об интеллектуальном?
Это, пожалуй, можно.
Ладно, я пойду подкреплюсь,
потом пойду делать карьеру.
-А отчего это, Юрий Григорьевич
вы меня не приглашаете танцевать?
-Ольга Петровна, я вас приглашаю.
-Да?
После того, как я сама
навязалась.
Ты помнишь, мы с тобой сбежали
с лекций по финансовому праву
и отправились в кафе-мороженое?
До чего же ты тогда шикарно
заказал, а потом...
-А потом у меня денег не хватило.
Конечно, помню.
Скажи, пожалуйста, вот этот
Бубликов
из отдела пищевой промышленности,
что это за человек?
-Карьерист.
Скажи...
твоя жена не будет тебя
ревновать?
-К кому ревновать?
-Ко мне.
-Будет. Конечно, будет.
-Юрка, ты помнишь, как мы с тобой
ездили целоваться в Кунцево?
А теперь на месте этого леса -
город.
-Скажи, а Боровских из отдела
легкой промышленности,
это что за парень?
-Мировой парень.
(смех)
Сейчас танцевала с тобой,
и у меня такое ощущение,
что этих 18 лет и не было.
-Я пошел.
-Побольше интеллекта, Толя.
-Людмила Прокофьевна,
это опять я.
-Мы ведь с вами уже попрощались,
товарищ Новосельцев.
-Может быть, снова поздороваемся?
Добрый вечер, Людмила
Прокофьевна.
-Добрый вечер.
-Вам, наверное, скучно?
-Да нет,я привыкла находиться
одна.
Мне никогда не бывает скучно,
товарищ Новосельцев.
-Значит, мне лучше уйти?
-Нет, вы мне не мешаете.
-Большое спасибо.
-Юра, побудь со мной.
-Не могу, солнце мое, там же
гости. -А я тебе не гость?
-Ты гость.
-Сядь. Держи.
Зря, Юрка, ты пригласил меня
к себе.
Во мне все как-то всколыхнулось.
-Ну, знаешь, во мне тоже.
Но надо себя сдерживать.
-Да.
Из нас двоих ты всегда был более
благоразумный.
Юрка, в воскресенье у нас
намечена
поездка на автобусах -
Ростов - Суздаль.
Давай включимся тоже?
-Оленька, эти автобусы нас
с тобой могут завезти.
-А мы так любили с тобой
путешествовать.
Давай-ка, Юрка, тряхнем стариной!
-Мать, мы с тобой в таком
возрасте,
когда нас лучше не трясти.
(смех)
-Так о чем бы нам с вами
поговорить?
Об отчете мы беседовали,
к грибам вы равнодушны.
А как вы относитесь к стихам?
-Положительно.
-Значит, поговорим о поэзии.
Я, между прочим, в молодости
сам писал стихи. А вы?
-Нет, у меня к этому не было
способностей. -У меня тоже.
Вот я вам сейчас прочту, вы сами
в этом убедитесь.
-Может быть, не надо читать?
-Мне хочется произвести на вас
хорошее впечатление.
Я пришел к тебе с приветом,
Рассказать, что солнце встало,
Что оно горячим светом
По листам затрепетало.
Рассказать, что отовсюду
На меня весельем веет.
Что не знаю сам, что буду
Петь - но только песня зреет.
-Вам не удалось меня разыграть.
Это не ваши стихи, а Фета.
-Никогда бы не подумал,
что вы разбираетесь в стихах.
-Стихи очень хорошие,
но прочли вы их плохо.
-Вам виднее. Друзья мои уверяют,
что я читаю хорошо.
-Они вам льстят.
Вы читаете отвратительно.
-А как вы относитесь к музыке?
-Надеюсь, вы не собираетесь петь?
-А почему? Друзья уверяют,
что у меня прекрасный голос.
-Послушайте, вы, может быть,
выпили?
-Что вы, я не пью!
Я, когда выпью, становлюсь
буйным.
Именно поэтому я и не пью.
Что бы вам такое спеть?
-Пожалуй, не стоит.
-Почему же?
-Будете ждать похвалы.
А я всегда говорю только правду.
-Вы заранее уверены,
что петь я тоже не умею?
-Я от вас очень устала, товарищ
Новосельцев. -Минуточку.
Я вам сейчас спою, вашу
усталость как рукой снимет.
(поет) Средь шумного бала,
случайно,
В тревоге мирской суеты,
Тебя я увидел, но тайна
Твои покрывала черты.
Лишь очи печально глядели...
-Вы в своем уме,
товарищ Новосельцев?
-Значит, как я пою, вам тоже
не нравится.
Вам ничего не нравится,
вам невозможно угодить.
Но я попробую. Я вам сейчас
станцую.
-Прекратите эти кривлянья!
-Современные танцы вам наверняка
не по вкусу.
Я вам станцую народный танец,
"Цыганочку".
Вы мне будете подпевать?
Впрочем, мне вы подпевать
не станете, я себе сам...
(напевает)
(музыка)
-Пропустите меня!
Я вам приказываю перестать!
(музыка)
Юрий Григорьевич!
Юрий Григорьевич, уймите этого
хулигана!
-Толя, что с тобой? Почему ты
пляшешь, Толя? -Толя!
-Вам, Людмила Прокофьевна,
не нравится, как я пою,
как я танцую, как я читаю стихи,
да потому что вы сухарь!
-Толя, ты что! -Вы черствая,
вы бездушная женщина.
-Толя, прекрати немедленно!
-Тебя это не касается!
-Ничего, Юри? Григорьевич, пусть
говорить.
-Вы бессердечная. У вас вместо
сердца цифры и отчеты.
-Толя, выйди из комнаты!
-Я еще не все сказал!
-Юрий Григорьевич, дайте
товарищу договорить!
-Вы можете меня уволить,
но я рад, что сказал это вам
прямо в лицо! Я рад!
-Юрий Григорьевич, большое вам
спасибо за прекрасный вечер.
-Людмила Прокофьевна,
он прекрасный человек,
он товарищ отличный, выпил
лишнего. С кем не бывает...
-Ничего-ничего. Я получила
большое удовольствие.
До свидания, товарищ Рыжова.
-Всего хорошего.
-До свидания, Анатолий Ефремович.
-Людмила Прокофьевна,
я, наверное, немного переборщил.
Можно, я провожу вас?
-Нет, пожалуй, не стоит.
-Людмила Прокофьевна,
я прошу вас,
не придавайте этому факту
серьезного значения.
Он нес такую околесицу...
-Ничего, Юрий Григорьевич,
всегда интересно узнать,
что о тебе думают подчиненные.
(музыка)
-Вера, принесите мне личное
дело Новосельцева.
-Ну привет, дебошир.
Слушай, ты можешь мне объяснить,
какая муха тебя вчера укусила?
-Оставь ты меня в покое.
Я и так всю ночь не спал.
-Давай, не переживай, а к
Людмиле Прокофьевне извиняться.
-Ты что! Я ей в глаза смотреть
не могу.
-Любишь кататься,
так люби и саночки возить.
-Ну ладно, я схожу, попробую.
Может, мне повезет, она меня
не примет.
(музыка)
-Доброе утро, Оленька.
-Юрка!
-Очень рад, что ты вчера была
у меня. -Я тоже.
Вот стою здесь, тебя поджидаю.
Хочу поблагодарить за вчерашний
вечер. -Да, который удался.
-Не говори! Скажи, какие у тебя
планы на сегодняшний вечер?
-Сегодня просто хочу отдохнуть
от вчерашнего.
-Толя, Юра у себя.
-Я знаю.
Он заходил, советовал пойти
извиниться.
-Прекрасно.
Толя, ты не дрейфь.
Ты же ей хамил в неслужебное
время.
За это она не имеет права тебя
уволить.
А если попробует, мы тебя через
местком восстановим.
-В самом деле, какая муха меня
вчера укусила?
-Она там?
-Вам можно.
У себя?
-Как всегда.
-Вера, зайдите ко мне.
Вера, вы все про всех знаете.
-Такая профессия.
-Скажите, что вы знаете
о Новосельцеве?
-Недотепа. Холостяк с двумя
детьми.
-Как холостяк? Какие дети?
Это в личном деле не отражено.
-Когда он эти бумаги заполнял?
Помните Лизу Леонтьеву,
в бухгалтерии работала?
Светленькая, хорошенькая,
с косой?
Сейчас у нас не работает.
-Не помню. -Она была его женой.
Родила ему двух детей,
а потом закрутила...
Помните, к нам ревизор ходил?
Не помню фамилию. Такой, с ушами.
-Ее не помню, а вот этого
ревизора помню, да.
-Лиза к нему ушла. Ну а зачем
ревизору чужие дети?
-Но как же Леонтьева могла
оставить детей? Она же мать!
-В их семье матерью был
Новосельцев.
Он вообще такой тихий,
безобидный,
голоса никогда не повысит.
-Да?
Я бы не сказала, чтобы он был
такой безобидный.
Ладно, Вера, спасибо
за информацию.
-Алена, зря ты вчера не пришла
к Наташке Егоровой.
Там один парень фокусы
показывал, обалдеть!
-Здравствуйте, Верочка!
-Обождите!
-Да.
Он работает на киностудии
ассистентом режиссера.
Мне он объяснял, что это вроде
младшего дворника.
Ну да, я все время ждала,
что он скажет:
"С вашей внешностью нужно
сниматься в кино.
Мне это устроить - раз плюнуть".
Не-а.
Хитрый малый, с подходом.
Ну пока, пока.
Держитесь, Новосельцев!
Старуха вами сильно интересуется.
Личное дело затребовала!
-Меня увольняют с работы.
-Вас? За что?
-За хулиганство.
Верочка, спросите ее, может,
она меня не примет?
-Там пришел Новосельцев...
-Я его не вызывала.
-Я ему скажу, что вы заняты.
-Нет, это неудобно.
Пусть войдет.
-Хорошо.
Входите.
-Как она?
Доброе утро, Людмила Прокофьевна!
Вы меня извините, но вчера
просто...
меня какая-то муха укусила.
Извините меня, пожалуйста.
-Садитесь, Анатолий Ефремович.
Вчера вы заявили, что во мне нет
ничего человеческого.
-Не надо обращать внимания
на то, что я говорил. -Нет, надо.
Потому что вы являетесь
выразителем мнения
определенных слоев нашего
коллектива. -Неужели?
-Вы вчера меня публично
оклеветали!
Все, что вы говорили, - ложь!
Я с вами совершенно не согласна.
-Я тоже с собой не согласен.
-Вы утверждали, что я черствая...
-Вы мягкая. -Бездушная...
-Вы душевная.
-Бесчеловечная... -Вы сердечная.
-Сухая... -Вы мокрая...
-Перестаньте надо мной
издеваться!
-С чего вы
взяли? Я перед вами преклоняюсь.
Я не хотел сказать, что вы
"мокрая". Случайно получилось.
Я хотел сказать, что вы - добрая.
-Вы за что меня ненавидите?
Что я вам такого сделала?
-Что вы, Людмила Прокофьевна!
Все вас так любят, уважают. Души
в вас не чают и гордятся вами.
Когда вы вызываете, к вам в
кабинет все идут как на праздник.
(плач)
Людмила Прокофьевна,
не надо плакать.
Людмила Прокофьевна,
вам плакать не положено!
Ну, пожалуйста...
Верочка, в графине вода
кипяченая? -Кипяченая.
-Юра, сюда нельзя!
-Верочка, что там происходит?
-Она его увольняет
за хулиганство.
-Людмила Прокофьевна, мне нужно
срочно с вами поговорить.
-Она занята, у нее совещание!
-Боюсь, он опять распоясался.
-Ну я не знаю, что мне с вами
делать, честное слово.
Перестаньте вы реветь!
(звонит телефон)
Да.
А кто ее спрашивает?
Министр? Она занята.
-Если он меня вызывает,
как я к нему поеду?
У меня весь день глаза
теперь будут красные.
-Глаза будут красными,
если будете их вытирать,
а дать им высохнуть -
ничего не будет заметно.
-Анатолий Ефремович, вам хорошо,
у вас дети.
-Да, два мальчика.
-А я встаю утром, иду варить
кофе.
Не потому, что хочу есть,
потому что так надо.
Заставляю себя поесть
и иду сюда, на работу.
Вот здесь мой настоящий дом.
Если бы вы знали, как я боюсь
вечеров.
Задерживаюсь здесь, пока вахтер
не начинает греметь ключами.
Просто мне некуда идти.
Даже собаку не могу завести -
днем ее некому выводить.
Конечно, у меня есть друзья,
но у всех семьи, дети,
домашние заботы.
А выходные?.. Их теперь стало
два...
-Ездили бы с коллективом
на прогулки,
на экскурсии, грибы собирали.
-Я стесняюсь. Превратила себя
в старуху,
а мне, между прочим, только
тридцать шесть.
-Как тридцать шесть?
-Да-да, Анатолий Ефремович,
я моложе вас.
А насколько я выгляжу?
-На тридцать шесть.
-Врете вы все.
-Просто вы одеваетесь чересчур
мрачно.
-Верочка, скажите, что
Новосельцев до сих пор у нее?
-Заперлись на ключ.
-Да?
Может быть, прийти ему на помощь?
-Здравствуйте все! Расписывайтесь
и вносите по 50 копеек.
У Боровских юбилей - 50 лет
со дня рождения.
-Шура, юбилеи теперь не в моде.
-Это недорого, по копейке в год.
-Новосельцев все еще там?
-Думаю, решил взять ее на измор.
-Юрий Григорьевич, вносите
50 копеек. -Какая прелесть.
-Юрий Григорьевич, можно вас
буквально на одну минуту?
-Конечно.
-У меня знакомая кассирша.
Я сегодня позвонила ей
и заказала билеты в кино.
Говорят, очень интересная
картина - "Начало".
Сеанс подходящий -
в шесть тридцать.
-Не могу, я же занят.
-Юрка, скажи ты дома, что тебе
необходимо встретиться
со старыми институтскими
товарищами.
Но ведь это же правда.
-Оленька, я на самом деле занят.
Давай отложим до следующего раза.
-Хорошо.
-Ладно, Анатолий Ефремович,
пожалуйста, идите к себе.
У меня действительно много дел.
И надо узнать,
зачем министр звонил.
-Вы не ругайте меня,
Людмила Прокофьевна.
-И вы меня тоже. За то,
что я с вами разоткровенничалась.
-А вот когда вы улыбаетесь,
вы выглядите на 25,
ну максимум на 30.
Вы, пожалуйста, улыбайтесь
почаще.
-Новосельцев, вносите 50 копеек!
-Ну что, уволила вас старуха?
-Она не старуха!
(объявление) -Начинаем
производственную гимнастику.
(музыка)
-А вы знаете, Верочка,
мне тоже не нравится,
что вы называете
Людмилу Прокофьевну старухой.
Новосельцев абсолютно прав.
-Тоже мне! Без году неделя,
а уже командует.
-Вы его не знаете, Верочка,
он изумительный человек.
-Да?
-Да!
-Алена, это я!
Тот парень, его Сеня зовут,
позвонил.
Нет, сегодня мы с ним
не встретимся - занят.
Тигра достает.
Да нет, понимаешь, там в картине
замечательный сюжет.
Произошло страшное убийство,
и есть единственный свидетель.
Появляется тигр и...
Правильно - съедает
этого свидетеля.
(музыка)
-Ну что ты копаешься?
-Оля, я немного задержусь.
-Ну, пока.
-Пока.
-Добрый вечер, Оля.
-Ой! Добрый вечер, Юра.
Может быть, нам с тобой
встретиться завтра вечером?
-Завтра к родителям иду.
-А послезавтра?
-Послезавтра у товарища
день рождения.
-А послепослезавтра будут
показывать интересный хоккей
по телевизору.
-Ты все понимаешь.
Ну, до завтра.
-Ну что ты стоишь?
Иди, я же знаю, что у тебя
ведь важная деловая встреча.
-Увидимся!
-Конечно.
(музыка)
-Людмила Прокофьевна,
к вам можно?
(музыка)
(изображает Калугину) -Верочка,
вызовите ко мне Новосельцева.
Заходите, товарищ Новосельцев,
я рада вас видеть.
(от себя) Вы рады
меня видеть, Людмила Прокофьевна?
В своем ли вы уме?
(изображает Калугину) Сегодня
днем, товарищ Новосельцев,
мы с вами дружески беседовали.
И наша беседа оборвалась
на самом интересном месте.
-На каком?
-Да вот я...
(Калугина подхватывает)
-Людмила Прокофьевна...
-Никак не могу вспомнить,
товарищ Новосельцев.
-А вот я вспомнил,
Людмила Прокофьевна.
Вы, кажется, хотели узнать,
зачем министр звонил.
-У вас прекрасная память.
Не стойте в дверях, проходите
и садитесь, товарищ Новосельцев!
-Меня зовут
Анатолием Ефремовичем.
-Я это запомню.
Тем более, вы такой
прилежный сотрудник.
Все ушли домой,
а вы все еще на работе.
-Я остался, потому что
перерабатываю отчет
и исправляю ошибки.
-Это делает вам честь,
товарищ Новосельцев.
Людмила Прокофьевна, почему вы
обо мне такого дурного мнения?
-Почему вы не ушли домой вместе
со всеми, Анатолий Ефремович?
-Вы же сами говорили -
мой плохой отчет...
-И поэтому вы пришли
в мой кабинет?
-Я думал, вы поможете мне
его исправить.
(музыка)
-Вы пришли, потому что
пожалели меня.
Сегодня днем я имела
здесь неосторожность
при вас расплакаться,
наговорила лишнего.
А вы поверили.
А у меня все прекрасно!
Дело ведь не только
в личной жизни.
Я руковожу большим учреждением.
Все меня уважают.
Некоторые даже побаиваются.
Я только что от министра,
он меня хвалил.
Я не нуждаюсь
ни в вашем сочувствии,
ни в вашем покровительстве.
Вы идите домой, вас дети ждут.
Слышите?
Уходите!
-Я думал, что сегодня днем
вы были настоящая.
Я ошибся, настоящая вы - сейчас.
-Вы знаете, Новосельцев,
всем наплевать.
Одна я сижу
и голову ломаю,
что подарить Боровских
в день юбилея,
чтобы доставить ему
удовольствие.
Я присмотрела в комиссионке
бронзовую лошадь.
-Поздравляю.
-Ой, стойте!
А ну-ка, пошли. Пошли!
-Зачем? Что такое?
-Людмила Прокофьевна,
я присмотрела в комиссионке
бронзовую лошадь.
Пожалуйста, отпустите завтра
утром со мной Новосельцева.
Мне одной эту лошадь не дотащить!
(музыка)
-Доброе утро! -Доброе утро,
Верочка. У меня к вам просьба.
Передайте вот это письмо
Юрию Григорьевичу.
-Обязательно передам.
-Регистрировать письмо не надо.
-Хорошо!
Доброе утро, Оля.
-Доброе утро, Юра.
-Вера, зайдите ко мне!
(приветствует на английском)
-Доброе утро, Юрий Григорьевич.
Вам письмо.
-Вера, я хочу с вами поговорить.
-Я вас слушаю.
-Да вы сядьте, пожалуйста,
сядьте.
Я хочу с вами
проконсультироваться.
-О чем?
-Скажите, пожалуйста, Вера,
что теперь носят?
-В каком смысле?
-В смысле одежды.
-Кто?
-Как кто? Женщины.
-Какие женщины? -Те,
которые знают, что теперь носят.
-Ну а вам-то это зачем?
Извините.
-Ничего-ничего...
Понимаете, Вера, тут ко мне
приехала родственница
из маленького городка.
Ну вот.
-А-а! Понятно.
Значит, так.
Начнем с обуви. Именно обувь
делает женщину женщиной.
-Разве?
-Ну конечно!
Сейчас нужен тупой нос
и каблук, расширяющийся книзу.
-Минуточку, не так быстро.
Еще раз.
Что расширяется книзу,
каблук или нос?
-Каблук. Это про туфли.
Что касается сапог.
Сколько лет вашей родственнице?
-36.
-Сапоги выше колен
носить уже не стоит.
Так...
Платья в моде разные -
мини, миди, макси.
Ноги у нее красивые?
-Средние.
-Мини отпадает.
Для макси она стара.
Остается миди -
10 сантиметров ниже колена.
(музыка)
-Ну вот, раньше люди
ездили на лошадях,
а теперь, как видишь,
времена изменились.
-Красиво, верно?
-Хорошая лошадка!
Это кому?
-Читайте!
Гравер написал.
"Дорогому Юрию Ивановичу
Боровских
в день 50-летия
от родного коллектива".
-Из материалов модны:
атлас, шифон, бархат,
нейлоновый, конечно. Он хорошо
ложится и не похож на портьеру.
Еще модны кружевные воротники.
Силуэт платья
обязательно приталенный.
-Спасибо. -Это еще не все!
Остались прически.
Сейчас в ходу парики.
Только их невозможно достать.
-И слава Богу! -Цвет волос носят
с серебристым отливом.
Поэтому многие женщины
протирают волосы мукой.
-Чем протирают?
-Пшеничной мукой мелкого помола.
Крупчаткой.
Но самое главное на сегодня -
это походка.
Вы меня извините,
Людмила Прокофьевна,
но старшее поколение
не умеет элегантно ходить.
И этим принципиально отличается
от нашего.
Вы меня извините,
как вы все ходите!
Вот как вы ходите!
Как будто сваи вбиваете.
-Некрасиво.
-А мы как ходим?
Как богини!
-Вера, скажите, пожалуйста,
так трудно научиться ходить?
-Для человека
нет ничего невозможного,
Людмила Прокофьевна.
Если вам не трудно, подойдите,
пожалуйста, ко мне.
Только начинать нужно не с пятки,
а с носка.
Следите за мной.
И... раз, и раз, и раз...
-Надо спрятать лошадь в сейф.
-Зачем? Кому она сдалась?
-Ну, Новосельцев,
как же вы не понимаете?
Важно, чтобы юбиляр
не увидел лошадь
и не обрадовался раньше времени.
-Да, Шура права.
-Конечно! -Самый большой сейф
у Калугиной.
-О! Точно, точно, точно!
Пошли.
-По коням!
-Сейчас, сейчас.
(музыка)
-Людмила Прокофьевна...
отоприте, пожалуйста, сейф.
-Сейф? Да, конечно.
Нет, зачем?
-Лошадь спрятать.
-Лошадь?
А она поместится?
-Ну как-нибудь впихнем.
-Шура! Помогите, пожалуйста.
(звонок телефона)
-Да? Да-да, здесь.
Хорошо.
Шура, вас срочно вызывают
в местком!
-Ага! Я сейчас приду.
-Шура, Шура, подождите!
-Я вам больше не нужна,
Людмила Прокофьевна? -Спасибо.
Положите лошадь, вам же тяжело.
-Мне не тяжело, я сильный.
Как провели вчерашний вечер?
-Очень хорошо.
Мне позвонил приятель и заехал
за мной на собственной машине.
-Какая у него машина?
-Новая "Волга". -Где ж ваш
приятель достал такую уйму денег?
-Он крупный авиаконструктор.
Он повез меня в ресторан.
-В какой?
-Поставьте лошадь.
-Она легкая.
-В ресторан "Арагви".
Мы ели сациви, цыплят табака,
чебуреки, шашлык и купаты.
-Ваш приятель обжора.
А что вы пили?
Хванчкару и боржоми.
-А что было после ресторана?
-Вы забываетесь,
товарищ Новосельцев.
-Алена, это я!
Наша старуха сошла с ума!
Вызвала меня
и целый час расспрашивала,
как теперь ходят
и что теперь носят.
Иду, иду.
Сейчас все расскажу!
-Положите лошадь, надорветесь.
-Это вас не касается.
-А как вы-то провели вчерашний
вечер, Анатолий Ефремович?
-Скромно.
Домой поехал автобусом.
Приехал, позанимался с младшим,
он у меня в первом классе учится.
Потом поиграл с обоими.
Потом жена нас всех
позвала ужинать.
-Вашу жену зовут Лиза?
Она такая светленькая, с косой?
Или у вас теперь другая жена?
-Нет, та же.
-Я ее помню. Она у нас, кажется,
не работает.
-Угу. Перешла в министерство.
-Ну и чем же она вас кормила?
-Она у меня мастерица готовить.
Был пирог с капустой, вареники
с вишнями, оладьи и компот.
-И это все на ужин?
Вы тоже обжора.
-Да, я люблю домашнюю пищу.
Покупного и ресторанного не ем.
-Бросьте лошадь,
а то вы ее уроните.
-Она бронзовая, не разобьется.
Потом уложили детей
и пошли гулять.
Жена меня всегда прогуливает
перед сном -
это полезно для здоровья.
-Ну и что же было после прогулки?
-Вы забываетесь,
товарищ Калугина!
-Да нет у вас никакой жены!
Ну почему вы все время врете,
Анатолий Ефремович?
-Беру пример с вас,
Людмила Прокофьевна.
Я прекрасно понимаю, что нет
у вас никакого авиаконструктора.
-Вы не фамильярничайте со мной.
Помните, что вы находитесь
в кабинете директора.
Что с вами?
-Эта лошадь меня заездила!
(ржание лошади)
-Перестаньте симулировать.
Извольте встать и выйти вон
вместе с лошадью!
-Вам на самом деле плохо?
Вы без сознания?
-Лошадь цела?
-Да лошадь цела. А вы?
-Вот тут у меня, кажется, шишка.
-Надо приложить холодное.
-Зачем вы занимаетесь мною
лично? Поручите меня кому-нибудь.
-Когда вы перестанете видеть
во мне только директора?
-Никогда. Товарищ директор,
дайте попить.
-Людмила Прокофьевна,
умер Бубликов.
-Какой ужас.
-Он же был такой здоровый,
никогда не болел.
-От чего он умер?
-Я еще не выясняла.
Людмила Прокофьевна?
-Надо вывесить в вестибюле
портрет.
Распишитесь.
-Это уже делается.
Распишитесь.
Почему, Новосельцев,
вы не закрыли сейф?
-Жалко. Жалко мне Бубликова.
-Свяжитесь с семьей.
-Это уже делается.
(музыка)
-Анатолий Ефремович, а как вы-то
себя сейчас чувствуете, а?
-По сравнению с Бубликовым
неплохо.
-Смотрю, зачастил.
Мой план осуществляешь?
-Нет. Выполнял общественное
поручение.
-Кстати, ты говорил с ней о моем
назначении? -Нет. Как только...
-Не надо. Не хочу я этой
должности.
Пусть остается все по-старому.
-Верочка, если меня спросят -
я в министерство. -Хорошо.
-Ты знаешь, Оля, Бубликов умер.
-Смотри, плохой человек, а помер.
-Что ты. Смерти я никому
не желаю.
(музыка)
(гудок)
(телефонный звонок)
(гудок)
-Вера, попросите ко мне,
пожалуйста, Юрия Григорьевича.
-А он только что уехал
в министерство.
-Тогда посмотрите,
там у него на столе должна быть
квартальная сводка. -Хорошо.
-Товарищ Рыжова, у меня к вам
поручение. Свяжитесь, пожалуйста,
с управлением трикотажно?
промышленности.
Я подозреваю, что там цифры
за последний квартал липовые.
-Хорошо, я свяжусь.
-Спасибо.
-А ко мне у вас не будет
поручений? -Нет.
-Что это ты так долго торчал
у нашей мымры? -Она не мымра.
В конце концов, не всем же быть
красавицами.
Как можно так говорить
о женщине?
-Не кричи на меня.
И что ты за нее заступаешься?
-Но ведь ты же ее не знаешь.
-Я ее знать не хочу.
-Алена, это я. Держись за стул,
а то упадешь.
Людмила послала меня
к Самохвалову,
ей срочно понадобилась какая-то
бумага,
а он умчался в министерство.
Я рылась...
Подожди. Имей терпение.
Я рылась у него на столе.
Ты Рыжову знаешь,
из отдела легкой промышленности?
Ну да.
Да-да, которая с авоськами ходит.
Она мне принесла письмо,
чтобы я передала его Самохвалову.
Так вот я на него наткнулась,
оно на столе лежало.
Ну, конечно, читать чужие письма
некрасиво,
но я взглянула и не могла
оторваться. Слушай.
"Дорогой Юра, долго не решалась
написать.
Конечно, прошлого не вернешь, и
писать тебе глупо и бессмысленно,
и ругаю себя ужасно за это,
но все равно пишу. А зачем?
Толком не знаю.
Женщины, когда им под сорок,
часто делают глупости.
Я понимаю, что все это тебе
ни к чему, лишнее это все,
ненужное для тебя, может быть,
даже и неприятное.
Но для меня это...
Как бы тебе объяснить?
При встрече с тобой я поняла,
что все эти годы любила,
наверное, только тебя".
Ты слышала что-нибудь подобное?
Она просто чокнулась.
Только ты никому не рассказывай.
(музыка)
-Здравствуй.
-Доброе утро, Юра.
-Оленька, я очень тронут твоим
добрым вниманием.
Я тебя благодарю за твое теплое
ко мне отношение,
но я тебя прошу, пойми,
так сложилась жизнь.
-Доброе утро.
-Здравствуйте.
-Ты же умница. Не мучай ты
ни себя, ни меня.
-Да. Когда женщине говорят,
что она умница,
подразумевают, что она круглая
дура.
-Доброе утро.
-Здрасте, Верочка.
-Ты слишком...
Я так не думаю.
-Какой ты стал вежливый.
-Не знал, что это недостаток.
-В тебе нет недостатков, Юра.
Ты состоишь из одних достоинств.
Пожалуй, эту тему я разовью
в своем следующем письме.
-Здравствуйте, Верочка.
-Здравствуйте.
-Что с вами?
-Вы меня извините.
На меня иногда нападает.
-Что, Шурочка, опять явилась
с поборами?
-Такое случилось.
Такое случилось!
-Что такое?
-Он жив.
-Кто?
-Бубликов.
-Как? Шурочка, ну что же вы
плачете?
Это же хорошо, что жив. Тут
не плакать, тут радоваться надо.
-Вот именно. Я же говорила:
плохие люди, они не помирают.
-Подумайте, в больнице
перепутали.
Умер однофамилец, а сообщили нам.
А он сегодня утром приходит
на работу,
а в вестибюле висит его портрет
в траурной рамке.
(смех)
-Что же вы смеетесь?
У меня же оркестр заказан,
цветы куплены.
(смех)
-Ваше дело плохо, Шура.
-Ну так что делать-то?
-Ну ничего, Шурочка.
Ну оркестр пускай в перерывах
поиграет что-нибудь веселенькое.
А цветы раздарите женщинам.
-Правда? -Ну, конечно.
-Слушайте. Подождите.
Да как я их раздарю?
Из них же уже венки сплетены
с траурными лентами.
А на лентах написано:
"Незабвенному Бубликову
от родного коллектива". (смех)
Смешно, да?
Вот вы всегда надо мной смеетесь.
А я, между прочим, за это время
достала для нашего учреждения
12 бесплатных детских путевок:
четыре - в Артек,
четыре - в Анапу, две -
в Геленджик и две - в Евпаторию.
-Шурочка, моя фамилия есть
в списке? -Есть, конечно.
-Куда? -Ну куда? В Геленджик.
-Две? -Ну, конечно, две.
-Шурочка, вы ангел. -Это не я
одна, это весь местком решил.
-Ну, значит, вы все ангелы.
-Шура, моего не забыли?
-Да не забыли.
-Куда? -Ну куда? В спортивный
лагерь. Он у вас физкультурник.
-Ну хорошо. Ну что же мне
все-таки с этими венками делать?
-Думаю, ничего. -Честное слово,
хоть сама ложись помирай.
Только надпись не подойдет,
фамилия другая.
-Шура, Шура, ну не надо так
расстраиваться. Ну придумаем...
-Вера, попросите ко мне
Новосельцева.
И пусть захватит отчет.
-Новосельцев, зайдите
к Людмиле Прокофьевне
и захватите с собой отчет.
-Доброе утро,
Людмила Прокофьевна.
Вы меня вызывали?
-Вы принесли отчет?
-Да.
Вот, пожалуйста.
-Прошу вас.
-Спасибо.
-Смотрите, оказывается, когда вы
захотите, вы умеете работать.
-Да я вообще люблю свою работу.
Я считаю, что современная жизнь
без статистики просто невозможна.
-Вы знаете, Анатолий Ефремович,
я сегодня пришла и увидела вот
этот букет.
Как вы думаете, кто бы мог его
принести?
-Понятия не имею.
-Вот и я понятия не имею.
-А, это, наверное, Шура.
-Какая Шура?
-Наша Шура, из месткома.
Бубликов-то, оказывается, жив,
а венки она уже купила.
Вот она раздирает венки
на букеты, раздаривает женщинам.
Я сам ей посоветовал.
-Увы, я пришла задолго до начала
рабочего дня, букет уже стоял.
А то, что Бубликов жив,
это выяснилось позже.
-Ну, значит, моя версия с венками
ошибочная.
-Кто же это мог сделать?
-Вы полагаете, что я вам приволок
этот веник?
-Это не веник, это красивый
букет.
Да, я полагаю, что именно вы его
притащили.
У вас просто не хватает мужества
сознаться.
-Да с какой стати я буду дарить
вам цветы?
-Почему мне нельзя подарить
цветы?
-Нет, вообще можно.
К Новому году или к Первому мая.
Но я этим заниматься
не собираюсь.
-Почему вы все время врете?
-Да не дарил я вам этих цветов.
Что я, белены, что ли, объелся?
-Сначала цветы приносите,
а потом приходите и оскорбляете?
Да вы заберите свой веник
обратно.
-Ну знаете, никому из своих
сотрудников
так вот швырнуть в лицо вы бы
себе не позволили.
Неужели вы ко мне неравнодушный
-Еще одно слово и я запущу в вас
графином.
Ну тогда, значит, вы меня просто
полюбили.
-Уходите! Кто вам позволил
посещать меня в неприемные дни?
Если у вас ко мне дело,
запишитесь у секретаря.
-Извините, Людмила Прокофьевна.
Простите, Людмила Прокофьевна.
Этого больше никогда не
повторится, Людмила Прокофьевна.
-Алена, вчера мы с Сеней ходили
в кафе.
Ребята с соседнего столика стали
ко мне приставать,
а Сеня полез с ними в драку.
Они его так отколошматили.
Ой, Новосельцев, за какие
заслуги вас наградили цветами?
-Верочка, запишите меня на прием,
на среду.
-В эту среду уже все занято.
-Пишите на следующую.
-А по какому вопросу?
-До следующей среды я что-нибудь
придумаю.
(музыка)
(телефонный звонок)
-Да.
-Анатолий Ефремович, это вы?
-Да, это я.
-Вы, пожалуйста, не стойте,
вы сядьте.
Вы меня извините, я вела себя
неприлично, вспылила.
Пожалуйста, извините меня.
Когда вы ушли, я как-то
сразу подумала,
может быть, действительно не вы
принесли этот злосчастный букет.
-Нет, это на самом деле я.
-Нет у вас ни стыда, ни совести!
(музыка)
-Верочка, скажите,
Юрий Григорьевич у себя?
-Еще не вернулся.
-У меня к вам просьба.
Поработайте еще раз почтальоном.
-Передам обязательно,
с большим удовольствием.
-В этом письме мои предложения
по улучшению учета легкой
промышленности.
-Я вас так понимаю.
Это так важно улучшить учет
именно в легкой промышленности.
-Доброе утро, Юрий Григорьевич.
-Доброе утро, Ольга Петровна.
Оль, ты скоро заставишь меня
входить в кабинет через окно.
Здравствуйте, Верочка.
-Здравствуйте, Юрий Григорьевич.
Вам письмо.
Рыжова принесла.
Юрий Григорьевич,
у вас в кабинете полотер.
Вы пока зайдите
к Людмиле Прокофьевне.
-А где Людмила Прокофьевна?
-На совещании.
-Верочка, будьте добры,
попросите ко мне Шуру. -Хорошо.
Шура, зайдите
к Юрию Григорьевичу. Да.
Шура, Юрий Григорьевич у мымры.
-Ага, ладно.
-Ой, Вера! Вы же у меня
не расписались в прошлый раз.
Слушайте, а у нас сенсация.
Рыжова влюбилась в Самохвалова
и осаждает его письмами.
-Не может быть.
А вы откуда знаете?
-Мне сказала об этом
Елена Ивановна.
А Елене Ивановне -
Инна Николаевна по секрету.
Инна Николаевна узнала это
от Шмугляковой.
Вот, здесь расписывайтесь.
А Шмуглякова узнала это
от Толи Степанова.
Толя Степанов - от Люси Стуловой
из планового отдела.
А Люса Стулова
- от Алены Коровиной.
Алена Коровина дружит
с Верочкой. То есть с вами.
-Ну я же ее просила никому
не рассказывать.
-Чтобы узнали все, достаточно
сказать кому-нибудь одному.
-Добрый день, Юрий Григорьевич.
-Здравствуйте, Шурочка.
Прошу вас.
-Спасибо.
-Дело у меня к вам, Шура,
деликатное.
Прямо даже не знаю, как и начать.
Речь идет о душевном состоянии
одной из наших сотрудниц.
-Надеюсь, я соображаю, о ком вы
говорите.
-Кроме вас еще кто-нибудь
соображает? -Да, весь коллектив.
-Ну да, с информацией у нас
поставлено хорошо.
Тем более, Шура, надо как-то
протянуть ей руку помощи,
помочь выйти из кризисного
состояния.
Вот вы прочтите.
-"Дорогой, любимый мой Юра".
Юрий Григорьевич, ведь это
личное.
-Шурочка, ведь у меня нет ничего,
что бы я должен был скрывать
от коллектива.
-Вслух читать?
-Можно вслух.
-"Я знаю, что докучаю тебе своими
письмами, но это сильнее меня".
Если знает, зачем же она пишет?
-Шурочка, сильнее ее.
"Я не представляю себе, что
со мной может такое твориться.
По ночам у меня бессонница,
и снотворное уже не помогает.
На работе все из рук валится".
Теперь понятно,
почему в учреждении
так падает производительность
труда.
"Все, кроме тебя, не имеет
значения.
Все для меня пустота".
Как же пустота, когда кругом
столько прекрасных людей?
"Я знаю, знаю, что люблю тебя
безответно.
Мне тяжело, но все равно я
счастлива.
Твоя Ольга".
Да...
Юрий Григорьевич, вы что же,
хотите,
чтобы местком помог вам написать
достойный ответ?
-Понимаете, Шура, я знаю ваш
трезвый взгляд на жизнь.
Устал...
Устал от этой истории.
Знаете, даже виноватым себя
чувствую.
Потом ведь между мной и Ольгой
Петровной ведь ничего нет.
Понимаете, ничего.
Жалко мне ее. Просто жалко.
По-человечески жалко.
Ну что ж такое, всеобщим
посмешищем стала. -Да.
-Вот надо как-то ее спасти.
-Ну что вы, Юрий Григорьевич.
Конечно, мы ее спасем.
Мы ее на местком пригласим.
-Дело уж очень деликатное,
понимаете?
Упаси Бог, окрик какой.
-Да нет. Ну что вы.
Конечно, я понимаю, это
поручение очень щекотливое.
Ну ничего, не беспокойтесь,
мы справимся.
-Может, мне вам письма остальные
отдать? -Ну давайте.
Я их к делу подколю.
-Доброе утро, товарищи.
-Простите, Людмила Прокофьевна,
заняли ваш кабинет. -Ничего.
Что такое, Шура?
У вас что, ко мне дело? -Да.
Людмила Прокофьевна, у нас ЧП.
-Что такое?
-Рыжова влюбилась в Самохвалова
и забрасывает его страстными
письмами.
-Ну с чего это вы взяли?
-Да вон их сколько.
-Как они у вас оказались?
-Юрий Григорьевич мне их передал.
Он попросил, чтобы
общественность вмешалась
и защитила его.
-Значит, теперь на очередном
заседании месткома
после распределения путевок
в отделе "Разное"
вы поставите вопрос
о безнравственном поведении
Рыжовой?
-Получили сигнал,
должны отреагировать.
В общем-то, конечно,
Самохвалова можно понять.
Ну что ж это, каждый день
на него сыплются эти письма,
а коллектив знает и смеется.
-Дайте мне их, пожалуйста.
-Пожалуйста.
Рыжова сама виновата.
Ну влюбилась. Ведь можно же
держать чувства при себе.
-Если мне не изменяет память, вы,
Шура, числитесь в бухгалтерии?
-Кажется, да.
-Я думаю, будет полезнее, если вы
иногда, в порядке исключения,
будете заниматься не только
общественными делами,
но и вашими прямыми
обязанностями!
-Что это? -Твоя Людмила сегодня
как ужаленная.
-Вера, попросите ко мне
Юрия Григорьевича.
Юрий Григорьевич, зайдите
к Людмиле Прокофьевне.
-Юрий Григорьевич передал мне эти
письма,
чтобы мы разобрали их
на месткоме.
-Вот гад.
-А меня ссылают в бухгалтерию.
-Прошу вас, Юрий Григорьевич.
Вера, никого ко мне не пускайте.
-Хорошо.
-Юрий Григорьевич, есть такое
слово "сослуживцы".
Под ним часто подразумевают
людей,
которые работают под одной
крышей,
а потом разбегаются по домам
как чужие.
А вот я недавно поняла, что
"сослуживец" - это хорошее слово.
Почти половину жизни мы проводим
на работе
и здесь, по сути, наш второй
дом. -Да, это справедливо.
Это так справедливо, знаете.
Забываем об этом часто.
-Ко мне попали письма,
которые вы передали Шуре.
Я хочу вас огорчить,
у меня другая точка зрения.
-Людмила Прокофьевна,
вам ведь легко говорить.
Я пытался Ольгу Петровну
образумить.
Между нами ничего нет
и не может быть.
-Я вас понимаю. Но надо иметь
терпение, такт.
А обнародовать письма
- это жестоко.
-Ну, очевидно, я не мог найти
более подходящего выхода.
Но, согласитесь, меня тоже можно
понять.
-Вы меня извините,
Юрий Григорьевич,
вы совершили низкий поступок.
На вашем месте я взяла бы эти
письма
и никогда никому их
не показывала.
-Новосельцев.
Вы понимаете, Новосельцев,
мымра сослала меня в бухгалтерию,
но я вырвалась сказать вам.
Вы друг Ольги Рыжовой,
вы должны ее спасти.
Вы понимаете, что она губит
и себя, и его.
-О чем вы говорите?
-А что, до вас еще не дошло?
Рыжова влюбилась в Самохвалова
и терроризирует его любовными
письмами.
-Слушайте, это вранье.
Что вы, я знаю Олю и ее мужа,
они прекрасная пара.
Вы не распускайте сплетен.
Да что вы, Юрий Григорьевич сам
мне передал эти письма,
чтобы мы разобрали их
на месткоме.
-Да идите вы...
-Ой. -В бухгалтерию!
-Людмила Прокофьевна, я вынужден
признать, вы правы.
Очевидно, контроль над собой
потерял.
Позвольте, я возьму письма
и поговорю с Ольгой Петровной
по-хорошему, по-товарищески.
-Конечно.
-Самохвалов у себя?
-У нее. К ней нельзя, она занята.
-Юра, я у тебя брал
двадцать рублей.
Я пришел рассчитаться.
-А почему же здесь?
-Ты что? За что?
-Извините, Людмила Прокофьевна.
Только ваше присутствие,
Людмила Прокофьевна.
Я этого так не оставлю.
-А вы дайте ему сдачи.
-Я дам ему сдачи.
Верочка, если меня спросят
- я в министерство.
-Распустились,
товарищ Новосельцев.
Уж докатились до того,
что затеваете драку в кабинете
вашего руководителя.
-Извините, в следующий раз я
поколочу его в коридоре.
-Мало того, что вы враль, трус,
вы еще и драчун.
-Да, я крепкий орешек.
-Я чувствую, что мне придется
заняться вашим перевоспитанием.
-Очень прошу вас, займитесь,
пожалуйста.
Но только учтите,
я трудновоспитуемый.
-Мымра сослала меня
в бухгалтерию,
но я вырвалась
на свободу.
Это мужественный поступок, Шура.
-Ольга Петровна.
Ну, конечно, как женщина женщину
я вас понимаю,
но простите, вы ведете себя
аморально.
Я сплетням не верила,
но Юрий Григорьевич меня
посвятил,
и я читала ваши сочинения.
Ольга Петровна, ну как же это
можно?
Ну, вы же замужняя женщина,
мало того, вы мать
и неприличные письма пишете.
Я же просто как старший
товарищ вам советую.
Да выкиньте вы это из головы.
Возвращайтесь в семью,
в коллектив, на работу.
-Зачем он давал вам читать эти
письма?
Посмеяться надо мной хотел.
-Что вы. Ему не до смеха.
Он же консультировался со мной,
как вам помочь.
-Я не сомневаюсь, Шура,
что вы дали ему хороший совет.
(музыка)
-Что вы молчите?
Мне не надо было всего этого
надевать, да?
Я выгляжу смешной?
И прическа ужасная, верно?
Если все это безвкусно,
я могу переодеться.
-Людмила Прокофьевна,
вы красавица.
-Вам, правда, понравилось?
-Очень.
-Садитесь, Анатолий Ефремович.
Будем ужинать.
Прошу вас.
-Большое спасибо.
Можно вам налить вина?
-Можно. Большое спасибо.
-Ну, так за что же мы с вами
будем пить?
Ну, давайте выпьем за то,
чтобы все были здоровы.
-Это прекрасный тост.
Пожалуйста, возьмите рыбу.
Она очень вкусная. -Спасибо.
-И салат.
-Большое спасибо.
-Вам рыбу? -Спасибо.
-Салат? -Большое спасибо.
-Людмила Прокофьевна, я записался
к вам на прием на среду.
Правда, на эту среду было все
занято.
Я записался на следующую.
-По какому вопросу?
-Так. По личному.
-Но зачем же нам с вами ждать
следующей среды?
Мы можем сейчас решить этот
вопрос.
-Вы так думаете?
-Я в этом уверена.
-Видите ли, когда я шел к вам,
я думал, что нам надо с вами
серьезно поговорить,
но сейчас я просто не знаю,
с чего начать.
-Вы начните с главного.
-Людмила Прокофьевна,
у меня к вам предложение.
-Рационализаторское?
-В некотором роде.
(телефонный звонок)
-Извините.
Да. Минутку.
Анатолий Ефремович, это вас.
-Это Вовка.
Ох, извините, Людмила
Прокофьевна.
У меня бабушка заболела.
Извиняюсь.
И Оксана, это моя сестра,
забрала бабушку к себе,
ребята остались одни. Я на
всякий случай дал ваш телефон.
Вы на меня не сердитесь?
-Да ну что вы.
-Просто на всякий случай.
Вообще ребята у меня хорошие.
Они у меня воспитанные.
Да. Это ты, Вовочка?
Ну. Что случилось?
Я не понимаю, какой краски?
Вова, зачем ты выходил на балкон?
Ну, хорошо.
Я приду и отмою.
Вова, немедленно ложитесь спать.
Ты слышишь?
Немедленно.
Извините.
-Что случилось?
-Да нет, ничего особенного.
Просто им краски не хватило.
Они спрашивают:
"Нет ли еще баночки?"
-Какой краски?
-Зеленой.
Я купил краску, чтобы подновить
перила на балконе.
Они нашли ее и выкрасили в кухне
дверь, представляете?
(смех)
Нет, правда, не всю дверь.
Им краски не хватило.
Нет, ну вообще ребята у меня
хорошие и тихие.
(музыка)
Так мы на чем с вами
остановились?
-Вы мне хотели какое-то
предложение сделать. -Да.
Предложение.
Но я не знаю, как вы к этому
отнесетесь.
-Пожалуйста, не томите.
Говорите скорее.
Я начинаю волноваться.
-Уважаемая Людмила Прокофьевна.
Нет, дорогая Людмила Прокофьевна.
Мое предложение заключается
в том...
Ну вот если сравнить, вы и я.
Конечно, у меня дети, их двое.
Это конечно препятствие.
-Как вы можете так говорить
о детях.
-Я прошу вас, вы не перебивайте
меня, я и так говорю с трудом.
Вот если сравнить, вы и я.
Ну, вот вы кто?
Вы прекрасный руководитель,
вы чуткий организатор,
вы эффектная женщина.
А кто я?
Я рядовой сотрудник с заурядной
внешностью и рядовым жалованием.
Зачем я вам сдался?
Я ведь вас боюсь.
Вот сейчас говорю, а у меня
внутри все дрожит.
Слушайте, я прошу вас,
не перебивать меня.
Зачем я вам сдался?
Я понимаю, чем я могу украсить
вашу жизнь. Я вас недостоин.
Нет, ребята у меня хорошие.
У меня чудные ребята.
У меня...
Извините.
Ну, давайте выпьем с вами.
Давайте выпьем.
-Ой.
-Черт возьми. Что я наделал?
-Нет, ничего страшного.
Вы мне испортили новое платье.
-Надо срочно солью присыпать.
Снимайте платье. Впрочем,
не надо. Я присыплю на вас.
-Да Бог с ним, с этим платьем.
Все равно носить его не стану.
-Вы не двигайтесь,
дайте соли впитаться.
-Не убивайтесь, милый, славный,
Анатолий Ефремович!
-Я возьму домой.
Я это пятно выведу.
-Еще одно слово и я сожгу это
платье, сядьте.
-Его "Лотос" не возьмет.
Я его в "Новости" прокипячу.
-Все будет хорошо.
Ничего.
-Я так тронута вашим признанием.
Я очень хочу вам поверить,
но не могу, мне страшновато.
Какой вы рядовой, вы такой
симпатичный, а я... Зачем я вам?
-Людмила Прокофьевна...
-Не перебивайте меня.
Я вас внимательно слушала,
ни разу не перебила.
Я с головой в работе. У меня
жизнь устоялась, сложилась.
Я вспыльчивая, привыкла
командовать.
И вообще жизнь могу любому
испортить.
Но не в этом дело.
Я вам не верю. -Но почему?
Ведь вот уже несколько дней,
как дороже вас нет у меня никого
на свете.
-Вы мне тоже стали дороги.
Я думаю о вас чаще, чем нужно,
но это не имеет никакого
значения.
У меня была в жизни
печальная история.
Тоже ходил ко мне один человек,
а потом женился на подруге.
Я не хочу жениться на подруге.
-А у вас и нет такой возможности.
Я ликвидировала всех своих
подруг, но не в этом дело.
Поймите, я не могу выйти
за вас вот так вот,
как-то с бухты-барахты,
скоропалительно. Не могу.
-Людмила Прокофьевна,
я не очень сообразительный,
но я никак не могу понять, вы
согласны или вы мне отказываете?
-Сама не знаю.
(телефонный звонок)
Да. Вова?
Анатолий Ефремович, это Вова.
Ну. Что еще?
Что?!
-Произошло несчастье.
-Они случайно спустили кошку
в мусоропровод.
Людмила Прокофьевна, куда вы?
-Идемте спасать кошку.
(музыка)
-Ольга Петровна, можно вас
на минутку?
Ну, как ты живешь, Оленька?
-Лучше всех.
Я сообщала тебе об этом
в письменной форме каждый день.
-Милый ты мой, славный,
чудный человечек.
-Что с тобой, Юра?
Здоров ли ты?
-Ну, не надо, Оля.
Не надо так-то.
Я ведь эти письма твои читаю
как поэму.
Я их все время с собой ношу.
Я даже не думал, что ты так
можешь писать.
-А ты не бойся. Я писать больше
ведь не буду.
И знаешь, что. Верни ты мне эти
письма обратно.
Вдруг ты их потеряешь или жена
найдет, сцену устроит.
-Жалко мне с ними расставаться.
Ну, прежде всего, в наше время
предусмотрительность.
-Сегодня с шести часов утра
пытался содрать с двери
проклятую зеленую краску,
ничего не получилось,
а вот сам позеленел.
-А мой Алексей завтра
возвращается из Ессентуков.
-Очень рад.
-Я тоже.
-Он у тебя хороший.
-Знаю.
-Передай ему привет.
-Спасибо.
Приезжайте-ка к нам
в воскресенье с ребятами.
-Спасибо. С удовольствием
приедем.
-Доброе утро.
-Как себя чувствует кошка?
-Спасибо. Говорит, что хорошо.
А у меня идея. Не пойти ли нам
сегодня в театр?
-Сто лет не была в театре.
А на что мы пойдем?
-А какая разница?
-Правильно. Никакой.
(музыка)
Доброе утро, Верочка.
-Доброе утро.
-Как я вам нравлюсь?
-Вы удивительно смотритесь
и даже похорошели.
-А как моя прическа?
-Умереть и не встать.
-Я тоже так думаю.
Как у вас продвигается с Сеней?
-Ой, а вы откуда знаете?
-Верочка, вы так кричите
по телефону,
что у меня в кабинете слышно
каждое слово.
-Вчера он меня знакомил
со своими родителями.
-Правда? Это очень важно.
Это значит, у него серьезные
намерения. -Правда? -Угу.
Что ж. Надо идти, руководить.
-Людмила Прокофьевна, вы сегодня
просто потрясающе выглядите.
-Юрий Григорьевич, я теперь так
буду выглядеть всегда.
-Верочка, что происходит
с Людмилой Прокофьевной?
-А вы разве не знаете?
У нее роман с Новосельцевым.
Об этом все знают.
-Служебный роман.
Людмила Прокофьевна.
-Юрий Григорьевич.
Что у нас новенького?
Людмила Прокофьевна, сослуживцы
обсуждают только одну новость.
-Какую же?
-Я думаю, лучше вам не говорить,
хотя все равно узнаете.
-Да говорите, говорите.
-Говорят, Новосельцев за вами
ухаживает.
-Это правда. Ну и что?
-Людмила Прокофьевна, по-моему,
это вас компрометирует.
-Юрий Григорьевич, у меня такая
безупречная репутация,
что меня давно уже пора
скомпрометировать.
-Вы не все знаете,
Людмила Прокофьевна.
Помните, у меня была вечеринка.
Он тогда решил, это его
выражение, за вами приударить,
чтобы получить место начальника
отдела.
Нет, я могу его понять.
Он чудный мужик, он справится,
здесь не о чем говорить.
Не думайте, пожалуйста,
что я клевещу на него
из каких-то черных соображений.
Есть некоторые точные вещи,
которые я мог узнать только
от него.
Скажем, ваш разговор о грибах.
(музыка)
-Вера, зайдите ко мне,
захватите блокнот.
-Слушаю.
-Я хочу вам продиктовать приказ,
пишите.
"Назначить начальником отдела
легкой промышленности
с окладом согласно штатному
расписанию". Подпись моя.
-Извините, но вы не сказали,
кого назначить. -Разве?
Новосельцева Анатолия Ефремовича.
(музыка)
-А вот и я.
-Присаживайтесь,
товарищ Новосельцев.
-Я не достал билеты в театр,
но зато я достал билеты в цирк.
Вы любите цирк?
Я, например, очень.
-Хочу вас поздравить,
товарищ Новосельцев.
Я долго подбирала подходящую
кандидатуру.
Вы человек энергичный,
предприимчивый.
Я бы даже сказала очень
предприимчивый.
Одним словом, я подписала приказ
о назначении вас начальником
отдела.
-За что?
Что я вам сделал плохого?
-Вы отказываетесь?
-Нет, но я не хочу, чтобы вы это
делали таким тоном.
А другого тона вы
не заслуживаете.
-Что случилось, пока я ходил
за этими билетами?
-Что вы?
Это случилось много раньше,
я отдаю дань вашей
изобретательности.
-Я ничего не изобретал.
-Не скромничайте.
Приударить за мной,
чтобы получить должность?
-Людмила Прокофьевна, но я тогда
не знал, что полюблю вас.
-Я был так далек от этого.
Вы себе не представляете.
-Вы страшный человек,
Новосельцев. -Это я?
-Даже не понимаете,
что поступили омерзительно.
У меня есть смягчающее
обстоятельство, я люблю вас.
-Я вам не верю.
-А Самохвалову поверили?
-Идите, работайте. У вас теперь
новая, интересная работа.
Она потребует много сил.
Вы же добились, чего хотели.
-Но как же цирк?
-Цирка мне хватает в жизни.
-А, может быть... -Нет.
-Я отказываюсь от должности.
Она обходится мне слишком дорого.
-А меня эти нюансы больше
не интересуют.
-Алена, зря ты вчера не пришла
к Наташке Егоровой.
Там один парень под гитару пел,
обалдеть.
Потом он пошел меня провожать.
Нет. Сеня еще котируется.
Я его люблю.
Но пойми меня, я же не могу ему
сама сделать предложение.
Он такой нерешительный,
что нечаянно можно выйти замуж
за кого-нибудь другого.
-Верочка.
-Да. -Извините.
Пожалуйста, передайте мое
заявление Людмиле Прокофьевне.
-Хорошо.
-А почему ты не здороваешься,
Толя?
-Если вы так хотите,
здравствуйте, Юрий Григорьевич.
-Между нами не должно оставаться
никакой неясности.
-По-моему, между нами предельно
все ясно.
-Нет, то, что дал по морде,
это справедливо. Зауважал.
Признать трудно, но справедливо.
-Ух, Юра, далеко пойдешь.
-Дай пять. -За что я себя
презираю, за то, что я добрый.
-Не такой ты простенький,
каким кажешься на первый взгляд.
Я в восторге от того,
как ты получил это место
начальника отдела. (смех)
-Я же ведь твой человек.
-На том и разошлись.
-Людмила Прокофьевна,
тут Новосельцев заявление
об уходе принес.
-Попросите его ко мне.
-Анатолий Ефремович, зайдите
к Людмиле Прокофьевне.
-Вы меня вызывали?
-Ознакомилась с вашим заявлением,
товарищ Новосельцев.
-Вы знаете, не так трудно
написать второе.
-Ваше новое заявление постигнет
та же участь. -А я напишу третье.
-Я его опять порву.
-А я все равно не уступлю.
Я не желаю работать под вашим
руководством и я не буду.
-Будете. Я вас не отпускаю.
Вы незаменимый работник.
-Незаменимых теперь нет.
Найдете себе другого сотрудника
более благородного,
более честного,
который никогда не врет.
-Вы тоже отыщите себе
начальницу покрасивее и помоложе.
-Безусловно. Это теперь
не проблема.
-Каждый раз врываетесь сюда,
чтобы меня оскорблять.
-Ведь это не я врываюсь,
это все время вы меня вызываете,
отрываете от работы.
Вы не даете мне работать.
-Пожалуйста, идите работать.
Здесь вас никто не задерживает.
-Нет, вы задерживаете.
Вы не визируете мое заявление.
Я не могу получить расчета.
-Пишите, завизирую.
С удовольствием от вас избавлюсь.
Надеюсь, вы не пострадаете
материально,
и билеты в цирк не пропадут.
-Безусловно.
Я их загоню по спекулятивной
цене.
-Составлено неправильно.
Любая ревизия обнаружит,
что я отпустила ценного
работника безо всяких оснований.
-Я все равно не уступлю.
Я не желаю работать под вашим
руководством и я не буду.
-Медленно пишете. Мне надоело
ждать. У меня тысяча дел.
-Уже. Уже готово.
-Вы уходите,
потому что директор вашего
учреждения Калугина самодур.
-Именно поэтому.
-Какой вы внимательный, чуткий,
тонкий, душевный человек.
-Когда вы перестанете измываться
надо мной?
-Как вы красиво, оригинально
ухаживаете.
Вы настоящий современный мужчина.
-Как вы смеете меня так обзывать?
Вы думаете, что если вы
директорша,
так вам все дозволено? Вы можете
топтать и хамить. Мымра! -А!
Я тебя ненавижу! Я тебя покалечу!
-Я не позволю себя бить!
Я не позволю себя калечить!
-Да, у Аллы Федосеевой
прибавление семейства.
Вносите по рублю.
-Шура.
-Какая прелесть.
-Цены растут.
-А когда родила Маша Селезнева,
собирали по 50 копеек.
-А у Аллы Федосеевой двойня.
-Какая прелесть.
-Товарищ Новосельцев,
идите и руководите,
наконец, вашим отделом.
-Я не могу идти руководить
отделом.
Все будут говорить, что ты
продвигаешь мужа. -Так.
Вносите еще по 50 копеек.
-А это на что?
-Как на что? На свадебный
подарок от коллектива.
-Кому подарок?
-Как кому? Вам обоим.
Вносите деньги и распишитесь.
(музыка)