Укрощение строптивой (1961 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Колосов

«Укрощение строптивой» — чёрно-белый художественный телефильм. Экранизация одноимённой пьесы Уильяма Шекспира.

Все фразы и цитаты

Когда наш театр начинал работу
над укрощением строптивой,
мы не думали,
что пройдёт четверть века
и наш спектакль, проживший
долгую сценическую жизнь,
станет основой для создания фильма.
И за один вечер его смогут посмотреть
столько зрителей, сколько
не смотрели за все 25 лет.
Поэтому в фильме нам,
актёрам и режиссёрам,
очень хочется донести всё то
лучшее, что было в спектакле.
И переосмыслить его, опираясь
на выразительные средства кино.
Шекспировская комедия рассказывает
об одном дворянине Петручио,
который пожелал выгодно
жениться
и укрощает строптивый нрав
своей супруги Катарины.
Сюжет, как видите,
типично феодальный.
И было много вариантов,
написанных по этой канве.
Но только у гениального
гуманиста Шекспира
эта комедия получила
своё подлинное бессмертие.
Раскрывая борьбу Петручио и Катарины,
Шекспир заставил их
постепенно влюбиться друг в друга.
И любовь, борьба за
человеческие достоинства
стали основной силой,
укротившей наших героев.
Весь этот поединок показан Шекспиром в
атмосфере радостного жизнеутверждения.
И это делает великого драматурга
нашим союзником в борьбе
за
сильного, счастливого человека,
исполненного чувства собственного
достоинства, нашего современника.
Обо всём этом нам следует вспомнить.
Сейчас и ради этого
делается наш фильм.
(фанфары, музыка)
(жизнерадостная музыка)
(декларирует по-итальянски)
- Давно имел я крайнего желанья
увидеть эту колыбель наук.
И вот я в Падуе, в саду прекрасном
Италии, в Ломбардии счастливой.
Отец благословил мою поездку
и предложил в товарищи тебя,
мой дорогой, испытанный слуга.
Мы здесь останемся, учиться будем,
займёмся философией серьёзно.
- Постой, что там за шествие идёт?
- С приездом нас приветствовать хотят.
О нет, сеньоры, нет, ни слова больше!
Вы знаете, моё решенье твёрдо.
Я замуж не отдам меньшую дочь,
пока для старшей мужа не найду.
(загадочная музыка)
Когда хотите сватать Катарину,
я вас люблю и знаю вас давно.
- Ухаживайте, сколько вам угодно.
- Ну нет, спасибо, мне она не пара.
Вот может быть, Гортензио рискнёт?
- Не понимаю, что вам за охота
меня приманкой выставлять для всех?
- О, не для нас, сеньора, вот когда
вы были понежней и подобрей.
- О, и тогда, поверьте мне, сеньор,
вам не пришлось бы ничего достигнуть.
А если бы пришлось, то я б сумела
вам поправить по-своему причёску.
И вырядить как следует, шутом.
- Избави нас Господь от сатаны!
- Ах!
- Ой, меня!
- Ведь эта девка зла и своенравна!
- Зато другая - идеал терпенья.
Она скромна в своём молчаньи кротком.
Что я сказал, то выполню, сеньоры.
Бьянка, ты пойдёшь, дружок, к себе.
- Беги, моя Бьянка, верь, тебя
я никогда любить не перестану.
- Ну вот, теперь она реветь начнёт.
Спросите-ка, о чём, сама не знает.
- Сестра, ты рада моему несчастью.
Сеньор, я покоряюсь вашей воле.
Я в обществе останусь, книг моих
и музыкой займусь в уединении.
- Да это говорит сама Минерва.
- Уже ли вы, сеньор, её запрёте?
За что?
За гнусное исчадье ада,
за дьявольский язык её сестры?
- Сеньоры, таково моё решение.
Я в дом к себе возьму учителей.
Когда вы знаете таких людей, сеньоры,
пошлите их, пожалуйста, ко мне.
Для них я буду очень добр и щедр.
Я не жалею ничего для дочки.
Прощайте.
Ты остаться можешь здесь.
- Как?
Почему должна я оставаться?
Все вечно делать, как хотят другие.
Не встать, не сесть.
Да, как же, очень нужно!
Ну к черту!
Ты так мила, что
никому из нас не нужна.
- Чтобы доказать любовь
к прекрасной Бьянке,
я разыщу хорошего учителя, который
сумеет преподать, что ей хочется,
и пошлю его к её отцу.
- Я думаю поступить
так же, сеньор Греме.
Но союз наш должен быть
неразрывен до тех пор,
пока мы не выдадим замуж
старшую дочь Баптисты
и не откроем младшей
возможность вступить в брак.
И тогда пусть прекрасная
Бьянка достанется счастливцу.
Не... Кто первый примчится
к цели, тот и выиграет.
Согласны, сеньор Гремио?
Согласен.
Готов подарить лучшую лошадь
в Падуе тому, кто решится подъехать
к ней со сватовством, женится на
ней и освободит от неё дом отца.
Синьор, простите, это невозможно,
чтобы так внезапно вспыхнула любовь.
Я должен этой овладеть девицей.
- О, Транио, ты должен мне помочь.
- Синьор, вы так смотрели на синьору,
что главного заметить не успели.
- Я заметил красоту её.
- И больше ничего?
Ну, а сестру заметили?
Хоть уши затыкай,
такую бурю подняла она.
- Я наблюдал движенье
уст её коралловых.
Ловил её дыханье.
Все было в ней божественно и чудно.
- Сеньор, проснитесь!
Старшая сестра упряма и сварлива.
Пока отец её не выдаст замуж,
ваш предмет томится
должен под замком,
и женихов к ней допускать не будут.
- О, Транио, жесток её отец.
Но слышал ты? Он высказал желание
искусственных ей найти учителей.
- Да, слышал.
И задумал даже я.
- Я тоже.
- Уверяю вас, сеньор, мы
об одном и том же говорим.
- Сперва скажи свой план.
- Хотите вы учителем пристроиться
к сеньоре, не правда ли?
Да, если это можно.
- Но этого нельзя.
Где ж будет сын Винченцио?
Он в Падуе обязан жить, вести
знакомство и давать пирушки.
- Ты, Транио, сеньором станешь.
Будешь дом вести, смотреть
за слугами, как я смотрел бы.
Ещё ты вот что сделаешь.
Явиться ты должен женихом её.
Зачем?
На это у меня есть важный повод.
(стук шпаг, базарный гомон)
Сеньор!
(смех)
Старый приятель Грумио!
Мой добрый друг Петручио!
(говорит по-итальянски)
- Какой счастливый ветер
вас из Вероны в Падую занёс?
- Мой ветер носит молодёжь по свету,
чтобы счастье искать в чужих краях.
Немного дома высидишь, сеньор.
Гортензио, делишки таковы у нас.
Антонио, отец мой,
умер, и я по свету путаюсь.
Жениться хочу,
приданого побольше взять,
хоть у меня и деньги есть, и замок
И вот причина, почему я здесь.
- Петручио, тогда я прямо к делу.
Дай я тебе сосватаю жену.
С приданым, с красотой и молодую.
Один порок,
сказать по правде, сильный -
она характером невыносима.
Сварлива, своенравна свыше меры.
- Я в Падую и приехал чтоб жениться,
и в Падуе я выгодно женюсь.
- Ему бы только деньги,
а он готов жениться на
жерди, на кукле, на карлице,
и на беззубой ведьме.
А главное - деньги.
- Ты силы золота, мой друг, не знаешь?
Чья дочь она? Мне этого
довольно. Я возьму её на абордаж.
Реви она, как ураган осенний.
- Отца зовут Баптистою Миноло.
Он добрый обходительный сеньор.
А дочка носит имя Катарины,
и в Падуе и слывёт она строптивой.
- Я не засну, Гортензио,
пока не встречусь с ней.
Прости меня, я должен тебя
оставить с первой нашей встречи.
- Постой, Петручио, иду я тоже.
Теперь ты мне, Петручио, окажи услугу.
Я учителем оденусь,
а ты меня представишь
старику как музыканта
для занятий с Бианкой.
Не слово больше, то мой соперник.
Петручио, в сторонку отойдём.
- Все книги в самых лучших переплётах.
И все любовные, и только эти.
И никакого, чтоб другого чтить.
- Мальчик уж в летах, пора жениться.
- Синьор, здоровье ваше.
- Синьор Гортензио,
я очень рад вас видеть.
Куда иду я...
знаете? К Баптисте.
Я обещал в моей семье навести справки
насчёт учителя прекрасной Бианки.
И, к счастию, нашёл.
Он начитан в поэзии и прочем.
Я ручаюсь.
- Я тоже одного синьора встретил.
Он обещал доставить музыканта.
Как видите, от вас я не отстану
и докажу свою любовь к Бианке.
- Я подвигами докажу свою любовь.
- Докажет он карманами своими.
- Не будем хвастаться любовью.
Я важную вам новость сообщу.
Вот дворянин, он готов в угоду
нам посвататься за Катарину
и жениться,
коль сойдётся на приданном.
- Ох...
Когда б слова на деле оправдались.
Я рад помочь.
Вы не шутя хотите посвататься
за этой дикой кошкой?
- Да для чего же приехал я сюда?
Что ли от визга бабьего оглохну?
- Да этот дворянин, сдаётся
мне, на счастье нам приехал.
Ах, была бы удача только.
(напевает жизнерадостно)
- Осмелюсь вас спросить, какой дорогой
скорей дойду я до дому Миноло?
Баптиста дворянин, он благороден,
ему небезызвестен мой отец.
Ещё один поклонник лишний будет -
Люченцио.
(смеются)
- Ой!
(напряжённая музыка)
- Скажи, кого из женихов
своих ты больше любишь?
Но смотри, не лгать.
- Поверь, сестра, нет никого,
кто мне милее прочих.
- Лжёшь, милка, лжёшь!
«Гортензио» скажи!
- Это тебе он нравится, сестра.
Клянусь, я вам устрою этот брак.
- Что за гадость?
Иди, Бианка.
Ты в слезах, бедняжка?
Займись шитьём.
Оставь её в покое.
Стыдись ты, дьявол!
Ну за что сестру ты
обижаешь? Кроткая она!
- Она все лжёт! И этим злит меня!
- Как? Как? При мне?
Иди к себе, Бианка!
(всхлипывает)
- Вы презираете меня, я знаю.
Она сокровище, ей нужно мужа.
А я босая, у неё на свадьбе пляши
и век свой в девках коротай!
Ни слова больше.
Сяду, буду плакать,
пока вам всем за всё не отомщу!
Несчастнее меня нет человека.
(неразборчивый гам)
Но кто-то к нам идёт.
(лёгкая музыка)
- Синьор Баптиста, добрый день.
- Сосед мой Гремио,
синьоры, добрый день.
(лёгкая музыка)
- Синьор, не ошибаюсь я,
у вас есть дочка Катарина?
Красота и кротость...
- Да, есть дочка у меня
и Катариной звать её.
- Вы слишком уж сразу начали.
- Оставьте, Гремио, меня в покое.
Из Вероны я, и слыша
о её красе, уме, радушии,
застенчивости скромной,
о нраве кротком и гостеприимном,
решил сюда явиться
смелым гостем, чтобы лично
убедиться самому, насколько
справедливы эти слухи.
А для начала, вот позвольте
вам прекрасного представить
музыканта и математика.
- Добро пожаловать, сеньор.
Для вас я его приму.
А вот о дочке. Едва ли
вы её возьмёте в жены.
- Я вижу, вам расстаться с нею жалко?
Иль, может быть,
я сам не нравлюсь вам?
- Меня не так вы поняли, сеньор.
Откуда вы и как вас звать?
Петручио.
Я сын Антонио. Он человек,
известный всей Италии.
- Ну, как же, я знал его
и рад вам чрезвычайно.
- Вы, кажется, довольно
говорили, Петручио.
Позвольте бедным нам поговорить.
Вы всё ведь о себе.
- Я, право, тороплюсь.
- Проклянете вы свою поспешность.
Я, со своей стороны, как
наиболее вами обласканный,
считаю своим долгом тоже
представить этого молодого учёного,
который занимался в Реймсе.
Зовут его Камбио.
- Тысячу раз благодарю вас,
сеньор Гремио.
Добро пожаловать, любезный Камбио.
Но вы, сеньор,
по виду вы приезжий.
Могу ли я осмелиться спросить
о причине вашего посещения?
- Сеньор, прошу мою простите смелость,
я в этом городе совсем чужой,
и тем не менее, являюсь к вам
искателем руки прелестной Бьянки.
И я у вас прошу лишь об одном.
Узнав моё происхождение,
вы меня примите
наравне с другими
искателями в дом ваш.
Чтоб помочь образованью
ваших дочек, я тут же
подношу им лютню
и латинских и греческих книг связку.
Взявши их, вы этим
самым цену им дадите.
- Как вас зовут?
- Тран...
(перебирает струны лютни)
- Та-ра-ня... Люченцио.
- Откуда вы?
- Пизанец я, а мой отец Венченцио.
- Милости прошу.
Возьмите инструменты, эти книги,
и к дочерям отправьтесь на урок.
Сведи сейчас к сеньорам
этих двух господ.
Скажи, что это учителя,
чтоб приняли они как должно их.
Пройдёмтесь, господа, в саду
фруктовом, а потом обедать.
Я очень рад был видеть вас, сеньоры.
- Сеньор Баптиста, я серьёзно занят,
и свататься нельзя мне каждый день.
Отца вы знали, теперь,
значит, и меня вы знаете.
Если с вашей дочкой
поладим мы, приданное какое?
(в отдалении поют и играют на лютне)
- Когда умру, с имений половина,
теперь же дам я двадцать тысяч крон.
Мы договор напишем на бумаге
и поменяемся взаимно им.
- Сперва должны мы главного достичь,
её любви, ведь в этом вся задача.
- Ну это вздор, позвольте
вас уверить, она уступит
мне, ручаюсь в этом, ведь
не младенец я, черт побери.
- Ну сватайтесь.
Желаю, чтобы вас поспешность
привела к концу благому,
но приготовьтесь к сильному отпору.
- Я буду твёрд, как каменные скалы.
- Отпусти, говорю!
- Ох!
- Вон!
Дурак!
- Ах!
- Пиликалка!
Художник!
- О-ой...
- Что такое?
Вы бледны.
- Со страху.
Если бледен, то со страху.
- Есть к музыке способность у неё?
- Она скорей способна быть солдатом.
Копьё ей надо в руки, а не лютню.
- Так вы совсем не занимались с нею?
- Я показав лады, согнул ей пальцы,
хотел с аппликатурой познакомить,
как вдруг она взбесилась точно дьявол.
«Ах, это называется лады?!»
И лютней - бац, - меня по голове.
- Ах, черт её возьми, вот это девка!
Люблю её сильней, чем прежде
и жажду с ней скорее поболтать.
- Пойдёмте.
Успокойтесь, успокойтесь.
Вы теперь с моей
младшей дочерью займитесь.
Она способна к лютне и скромна.
Сеньор Петручио, идёмте с нами.
Или сюда прислать вам дочку Катарину?
- Сюда, сеньор. Я подожду её.
По-умному мы сваты не начнём.
Пускай бранится.
Я скажу на это, что
голосок её как птички пенье.
Пускай нахмурится.
Скажу, «о роза, осыпанная
первыми росы»...
Погонит прочь.
Благодарить начну, как будто
просят здесь прожить с неделю.
Откажет мне в руке-
спрошу, когда назначить
день помолвки и венчанья.
Тсс!
Вот идёт. Петручио, держись.
А, котик!
- Слышал я, вас так зовут.
- Вы глуховаты на ухо, должно быть.
Меня зовут все люди Катариной.
- Ты лжёшь, тебя зовут Царапка Котик.
Прелестный котик, иногда
злой котик, но все же котик.
Самый милый котик,
какой быть может католичка.
Котик из котиков,
конфетка, а не котик.
Так слушай, котик, слушай, жизнь моя.
Тебя повсюду до того возносят
за красоту, терпение и кротость,
ты стоишь этого, что движем я
желаньем жениться на тебе.
- Движем?
Ну, тот же, кто сюда вас
двинул, пусть выдвинет.
Вас выдвинуть легко.
- Ну, почему же?
- Вы глупый, как скамейка.
- Вот это так.
Иди, садись скорее.
- Ослы нас носят, это их удел.
- Нас носят женщины, то их удел.
- Но для себя ищи другую клячу.
- О, котик, тяжело тебе не будет.
Я знаю, ты юна и так воздушна.
- Воздушна я, но знаю, сколько вешу.
Я молода, но осадить
тебя всегда сумею.
- Ты оса.
- А ты осиновый чурбан.
- И все же я верх над тобой возьму.
- Ну, там увидим, кто будет где.
- Сердитая оса.
- Ах, я оса? Так бойся жала.
- Что ж бояться, взять его да вырвать.
- Вырвать? А знает ли
болван, где это жало?
- Как, «где»?
Известно - там, где хвостик!
- Как же, ведь жало в языке.
- В чьём?
- Да в твоём, когда ты
завираешься. Прощай!
- Так мой язык где хвостик у тебя?
- Нет, котик, подожди,
я дворянин.
- А вот я испытаю.
- Ну ещё ударь,
я так тебя хвачу!
- Ого? Ударишь, так
не будешь дворянином
и потеряешь твой дворянский герб.
- Геральдик, котик,
ну составь мне герб.
- У вас колпак шута
с петушьим гребнем.
- Да, я петух, а ты моя наседка.
- Скорее, вы похожи на ворону.
- О, котик, что за кислое лицо?
- От кислого всегда скисаю я.
- Да кислоты здесь нет, ну и не кисни.
- Нет, есть.
- Да где же?
- Я бы показала, но нету зеркала.
- Так это я?
- Догадлив мальчик.
- Что ж, сказать по правде,
я мальчик пред тобой.
- Потёртый мальчик.
- Заботы извели.
- Мне все равно.
- Нет, котик, подожди, не уходи.
- Здесь оставаться только вас сердить.
- Ой, никогда. Ты так скромна, мила.
А говорили ты груба,
сурова - как люди лгут!
Я нахожу напротив, что ты
мила, шутлива, добродушна.
Как майская фиалка молчалива.
Не хмуришься,
не смотришь исподлобья.
Как злые девки не кусаешь губы.
Не любишь ты ни в чем противоречить.
И с кротостью встречаешь женихов.
Червей их любезностью своею.
Пустили слух, что котик мой хромает.
- Ах!
- О, злые языки!
Мой котик стройный,
гибок, как ореховая трость.
И вкусом он, и цветом, как орешек.
Ты не хромаешь?
Ну, походи!
- Пошёл ты, шут!
Приказывай служанкам!
- Была ли царственней Диана
в роще, чем котик в этой зале?
О, пусть будет мой котик
целомудрен, как Диана.
Диана же прелестна, как мой котик.
- Где научили вас все этой чуши?
- Я от рождения очень остроумен.
- Но ваша мать сострила неудачно.
- Я разве недалёк?
- Ты слишком близок.
- В твоей я спальне,
Катарина, буду ещё поближе.
Будет вздор болтать.
Вот дело в чем. Отец на брак согласен?
В приданом мы сошлись со стариком.
И хочешь, нет ли, свадьба состоится!
Поверь мне, котик, я чудесный муж.
Клянусь светилом тем,
что зря я в красу твою.
Ничьей женой не будешь и под венец
со мной одним пойдёшь.
Судьбой назначен я, чтобы
приручить и превратить
тебя из дикой кошки в
домашнего весёлого котёнка.
Вот твой отец, не смей перечить.
Я хочу и буду мужем Катарины.
- Ну как, сеньор?
Чем кончили вы с нею?
- Чудесно.
Разве можно дурно с ней покончить?
- Ну что же, дочка.
Что она не в духе?
- И вы меня зовёте дочкой.
Нежный отец!
Хотите обвенчать меня
с каким-то сумасшедшим наглецом!
С бездельником, который собрался
достигнуть целей с помощью нахальства?
- Отец, и вы с вами город целый.
Вы ложные о ней имели мнение.
Её сварливость это только хитрость.
Она не зла, кратка, как голубица.
Не вспыльчива она, тиха, как утро.
В конце концов,
мы влюблены
друг в друга и в воскресенье
назначаем свадьбу.
- Но раньше этого тебя повесют!
- Петручио! Как, вас повесют раньше?
- Позвольте, для себя я сделал выбор.
Довольны мы, оставьте нас в покое.
Клянусь, вы не поверите, насколько
в меня влюбился этот дивный котик.
Повисла у меня на шее,
сыплет лобзания за лобзаниями,
клятву за клятвой,
я не мог не уступить.
Сеньоры, вы молокососы.
Знайте, любой бездельник усмирит
строптивость у девушки любой, наедине.
Ну, котик, ручку. Надо торопиться
в Венецию, купить к венцу наряды.
Отец, готовьте пир, гостей взывайте.
А котик очарует целый мир.
Не знаю, что сказать.
Давайте руки! Благослови
вас Бог. Желаю счастья.
- Аминь. Мы здесь, свидетели помолвки.
- Теперь в Венецию.
Здесь в воскресенье.
Наряды, кольца, всё, что надо будет.
Целуй, котёнок!
В воскресенье свадьба!
- Ой...
(музыка, колокольный звон)
- Позор, позор, сеньор Винченцио!
Священник ждёт в
соборе, чтобы свершить обряд,
а жениха
все нет как нет.
- Мне, мне позор.
По принужденью, я
безумному и грубому нахалу обещана.
Посватался проездом и думает
жениться на досуге.
Теперь на Катарину
пальцем будут показывать.
Жена Петручио, который
не успел приехать к свадьбе.
О, лучше б мне с ним
вовсе не встречаться.
- Плачь, дочка, тебя я не осуждаю.
Такой обиды не снести святому.
Тебе с твоей строптивостью тем больше.
- Синьор!
- Он прибыл?
- Нет, синьор.
- Так что ж тогда?!
- Он прибывает!
(громко играет оркестр)
- Благополучно прибыли, сеньор?
- Ну, не совсем.
- И всё-таки вы здесь.
Сеньор, сегодня ваша свадьба.
Мы грустили, вас не видя,
а теперь грустим, увидев
вас в подобном платье.
Долой его, оно не для венчанья!
Оно - пятно на нашем торжестве!
- Скажите нам, какой
печальный случай вас задержал
вдали от наречённой
и вас сюда доставил в этом виде?
- Рассказ мой длинен и печален.
Но я дал слово и приехал будет с вас.
Но где же котик? Без неё мне скучно.
Уж час прошёл назначенный для брака.
- Но в этом платье
вам нельзя к невесте.
Идём ко мне. Наденьте мой наряд.
- Вот вздор какой!
Я буду так венчаться!
Не с платьем Кате жить, а с человеком.
Когда б я мог перемениться сам,
как я могу сменить костюм мой бедный.
Полезнее это было бы нам обоим.
Ну я с ума сошёл, болтаю с вами,
и не иду здороваться с невестой,
приветствуя день свадьбы поцелуем!
(органная музыка)
Услыши нас, всемогущий,
милосердный Боже,
подай твоё благословение сему святому
союзу, заключённому здесь на земле,
и к освящению которого мы
приступаем с усердною молитвой.
- Желаешь ли ты, сын мой,
присутствующую тут Катарину
признать пред Богом и людьми
супругою своей?
- Ну конечно!
Желаешь ли ты, дочь моя,
присутствующего здесь Петручио
признать пред Богом и людьми
супругом своим?
- Ваше здоровье!
- Поцелуйтесь.
- Ай!
(хор поёт «Аве Мария» Шуберта)
- Это дьявол, чёрт!
Чистейший чёрт!
- Ну и она ведь чертово отродье!
- Она ягнёнок, голубь перед ним!
(хор поёт «Аве Мария» Шуберта)
Таких ещё венчаний не бывало!
(спокойная музыка)
- Благодарю, друзья, от всей души.
Конечно, вы надеялись со мной
попировать, столы давно готовы.
Увы, я должен вас тотчас покинуть.
Дела. И неотложные. Прощайте.
- Как, к ночи намерены уехать?
- Нет, до ночи намерен я уехать.
Сеньоры, я теперь принадлежу
прелестной, терпеливой, кроткой Кате.
Пируйте с тестем,
нам желайте счастья, а мне пора.
Счастливо оставаться.
- Позвольте вас просить
хоть отобедать.
- Я не могу.
- Я тоже вас прошу.
- Не в силах я.
Я...
...тоже вас прошу.
- Я счастлив.
- Тем счастливы, что остаётесь?
- Я счастлив вашей просьбою остаться,
но не останусь, сколько не просите.
- Останьтесь, если любите меня.
- Эй, Грумио!
- Коней!
- Сеньор, они готовы.
Овёс съел лошадей.
- Ах, если так,
так я совсем сегодня не поеду!
Ни завтра не поеду,
ни потом, пока не захочу.
Вот, двери настежь, сеньор.
Счастливый путь.
А я останусь!
Останусь здесь, насколько мне угодно.
Хороший муж.
Вы нечего сказать,
когда в день свадьбы так себя ведёте.
- О, котик, успокойся, не сердись.
- Хочу сердиться, не твоя забота.
- Теперь держись, начнётся перепалка.
- Сеньоры, милости прошу к столу.
Как женщину легко дурачить,
когда она отпора не сумеет дать.
- Ты хочешь так? Ну что ж, они пойдут.
Сеньоры, повинуйтесь, молодой.
Идите, пьянствуйте, буяньте.
Пейте за девственность невесты.
Веселитесь, что хватит сил.
Или пойдите к чёрту.
А мой весёлый котик тоже едет.
Не надо так смотреть.
И хмуриться, и ножкой топать.
Ведь я от своего не отступлюсь.
Ты собственность моя.
Моё имение, дом,
посуда, поле, конь, рига,
вол, осёл -
ты всё моё.
Вот здесь она.
Не смейте пальцем тронуть!
Я буду биться с каждым, кто
посмеет заградить мне в Падую дорогу!
Эй, Грумио, разбойники!
Будь смел, меч наголо!
В опасности сеньора!
Никто же котика не посмеет тронуть,
я от мильона защищу!
(гости кричат, музыка замолкает)
(гром грозы)
Ай...
(гром)
- Куртис!
Куртис!
Куртис!
- Грумио!
- Куртис.
- Ну что, Гру...
Что, Грумио?
Едет наш господин с молодой женой?
- Да-да-да, поэтому огня,
огня, мой добрый Куртис, огня.
Меня посылают вперёд развести огонь.
Они приедут отогреваться.
Огонь уж разгорелся,
а потому новостей.
Грумио, новостей!
- Сеньор с сеньорой чебрахнулись.
- Ай-яй-яй, каким образом?
- С седла - в грязь.
Вот к этому я и веду свой рассказ.
Мы спускались с грязного пригорка.
Сеньор был сзади сеньоры.
- Оба на одной лошади?
- А тебе что до этого?
- Ну его лошадь?
- Лошадь, да!
А если бы не перебил
меня, то бы услышал,
как лошадь упала,
а сеньора - под лошадь.
Как он начал лупить меня за то,
что лошади спотыкаются.
И как она умоляла, она,
которая никогда и никого не умоляла.
- Это лошадь умоляла?
- Лошадь? Ха-ха! Ну ты...
Как я орал, и как кони разбежались.
- Грумио! Эй!
Где же люди? У подъезда ни души.
Эй!
- Мы здесь, сеньор!
- Вы олухи невежи!
Ни встретить, ни принять,
ни поклониться!
Где тот дурак, что я послал вперёд?
- Я здесь, сеньор,
и всё дурак такой же.
Свинья, мерзавец,
пень, тюхам, несчастный.
Не говорил тебе я «встреть нас в парке
и приведи всех этих негодяев»?
- У Натаниэля куртка не готова.
Подмётки у Филиппа отвалились.
У Альтера ножон нет от кинжала,
а остальные нищие в лохмотьях.
Но все здесь на лицо,
чтоб встретить вас.
Шаркайте ножкой.
- Тю?
- Ножкой!
Да левой. Левой, левой.
- Ой!
(поёт) В тишине Вероны,
нежной лютни звоны.
Нас...
Обеда час настал для нас,
и стол давно накрыт.
А повар-плут названьем блюд
нам дразнит аппетит.
Ля-ля, ля-ля, ля-ля, ля-ля.
Ла-ла, ла-ла, ла-ла-ла-ла-ла-ла!
(свистит)
- Ну живо! Ужин подавать!
Где моя прежняя жизнь холостая?
Где она?
Садись же, котик.
Милости прошу.
(поют) Гремите струны, звонкий пир.
Рождается дружный хор.
- Что там такое?
(поют) ...Весёлый пир,
вот пьяница прошёл.
Мы песню громкую споем.
Во славу всех земных.
- Эй, сапоги снимите, негодяи!
Ну, котик милый, будь повеселее.
Бездельник, прочь!
Ты вывихнул мне ноги!
Вот! Вот тебе!
Будь, котик, веселее.
Эй, воды!
Ну где же туфли?
Что же обуваться?
Мой миленький котик, наконец мы дома.
(хором) Мы песню громкую споём,
во славу всех земных.
- Несчастный, не умеет таз подать!
- Постойте, он нечаянно, клянусь вам.
- Мошенник, негодяй, скотина, олух!
Садись, мой котик,
ты ведь хочешь кушать.
Молитву ты прочтёшь, иль я?
Эй, Грумио.
(молятся на латыни)
(молятся дальше)
- Что это? Кажется, баранина?
- Так точно!
- Кто подал?
Все подгорело, черти!
Осмелились на ужин мне подать
заведомо испорченное блюдо?
- Так нет!
- Так вот вам всем - долой тарелки,
кубки! Болваны неотёсанной дряни.
Ворчать ещё? Ну я вас подтяну!
- Прошу вас, успокойтесь ради бога.
Совсем недурно приготовлен ужин.
- Нет, котик, все засушено, сгорело.
А мне нельзя прожаренного есть.
И разливает жёлчь, и горячит.
Обоим нам с тобой
недурно воздержаться.
Мы без того с тобой горячи.
а тут ещё прожаренное мясо.
Ты потерпи, мы завтра всё уладим,
а ночь сегодня попостимся вместе.
Пойдём, тебя я отведу в кроватку.
(поют хором)
(смеются)
«Ну, котик милый, будь повеселей»!
- Что это?
Кажется, баранина?
- Так точно!
- А мне нельзя прожаренного есть.
И разливает жёлчь и горячит.
Ну, котик милый, пойдём
я отведу тебя в кроватку.
- Ну что?
- Как там?
- Как он?
- Она что?
(запевает) В тени сидит...
(кашляет)
Ну?
- Он в спальне проповедь читает ей.
Бедняжечка не знает,
где ей сесть, где встать.
Тсс, тише.
Тише! Вот он сам идёт сюда.
Ха-ха-ха!
(хором) Гремите струны, звонкий крик.
Рождается дружный хор.
(звуки пира в отдалении)
(поёт)
(гром)
Ой.
- Прошу тебя, поесть чего-нибудь.
- Телячьи ножки.
- Все равно, хоть ножки, давай, неси.
Но ножки горячат, сеньора,
а вот кишка прожаренная в сале.
- На всё готова я, давай, скорей.
Кишка ведь тоже горячит, сеньора.
Не взять ли нам говядины с горчицей?
- Прекрасное и вкусное жаркое!
- Горчица тоже горячит, сеньора.
- Тогда подай мне мясо без горчицы.
- Нельзя подать мясного без горчицы.
То и другое, или ничего.
- То и другое? Или одно что хочешь?
- Одну горчицу, только и без мяса?
- Вон!
Вон, бессовестный холоп!
Названиями лишь слюну
у меня ты тешишь!
Проклятие вам и вашей подлой своре!
Вы тешитесь страданьями моими.
Вон с глаз моих!
Я все больнее чувствую обиду,
Чтоб голодом морить жену...
Женился.
(гром)
(гром)
(поёт) Солнце уж скрылось, день богам.
Ночь пришла и звёздами плещет.
Скоро настанет желанный час,
от восторга сердце в груди трепещет.
Город смолк, один лишь
я не сплю, полон ожиданья.
В тишине Вероны,
нежной лютни звоны.
Нас с тобой зовут,
мой друг, к свиданию.
Что же ты медлишь, мой нежный друг?
Ведь взошла луна уж высоко.
- Как успеваете, сеньора, в чтении?
- А вы теперь чем заняты, учитель?
- Любовь всегда предмет моих занятий.
- И овладели знаньем вы вполне?
- Да, если вы владеть хотите мной.
(поёт) Что же ты медлишь,
мой нежный друг?
Ведь взошла луна уж высоко.
- Ну что теперь вы скажете, сеньор?
- О, Личио, как женщины коварны!
- Не заблуждайтесь больше.
Я не Личио, я Гортензио!
(визг)
- Синьор Гортензио? Давно я слышал,
что вы любви Бианки добивались.
Теперь, узнав её непостоянство,
я ваш союзник, если вы хотите.
И от неё навек я отрекаюсь.
- Смотрите, что за нежность поцелуя.
Синьор, вот вам моя рука,
клянусь, я отрекаюсь от неё.
- Клянусь и я, что мужем никогда
её не буду, как бы ни просила.
Смотрите, так и льнёт она к нему!
- Своё сдержу я слово.
Через три дня с одной
вдовой богатой обвенчан буду.
До свидания, сеньор.
Мы в женщинах должны
любить их душу, а не глазки.
До свидания, сеньор.
(всхлипывает)
(смеётся)
(рычит собака)
Сеньора?
(смеются)
- Мы вас застали на свидании здесь
и отреклись от вас -
я и Гортензио.
- Значит, Личио нам не страшен?
- Нет, есть у него какая-то вдовица,
и он сейчас пойдёт венчаться с ней.
- Синьор! Синьор!
Устал я, как собака.
Ждал, ждал и выждал.
Вот, смотрите, ангел к нам
послан небом в виде старика.
Не то купец, не то какой учитель,
зато на вид родитель настоящий.
Как раз он будет подходящий нам.
- Зачем он нам?
- Когда он глуповат и мне
поверит, я его заставлю отцом
моим Венченцио назваться
и подписать условия с Баптистой.
Теперь уйдите вы с невестой,
не мешайте.
- Люченцио подложный
смастерит себе подложного отца.
Смелее за работу!
(в отдалении поют по-итальянски)
- Спаси вас бог, сеньор.
- И вас, сеньор.
- Далёко ли изволите идти?
- Далёко.
- Откуда вы?
- Из Мантуи.
- Ах!
- Ах!
- И вы решились, жизнью рискнув,
приехать к нам?
- Как? Жизнью?
Синьор, ужель опасно здесь?
- А вы не знали?
«Смерть мантуанцам в Падую пришедшим.»
Герцог, поссорясь с вашим герцогом,
издал и обнародовал о том законы.
- Увы, синьор, все это так ужасно.
По флорентинским векселям,
я должен здесь получить мой капитал.
- Ах!
- Ах!
- Скажите, вы бывали прежде в Пизе?
- О да, сеньор,
бывать мне там случалось.
- Знавали или нет вы там Винченцио?
- Нет, не знавал.
- Он мой отец, сеньор, и чрезвычайно
на вас похож наружностью своей!
- Как яблоко на устрицу похоже.
- Во имя сходства этого, хочу
спасти вас и в удачу твердо верю.
Вы на него похожи,
так возьмите и имя, и кредит его,
и в доме вы моем
остановитесь без стеснения.
Отцом моим представьтесь хорошенько!
Скорей, скорее костюм
отца одеть вам надо!
- Я вечно буду вас считать
своим спасителем от смерти и тюрьмы.
(оживлённая музыка)
Скорей, скорей!
К отцу ведь мы спешим!
- О, Боже, как прекрасно светит месяц!
- Как месяц?
Солнце это свет дневной!
- Я говорю, «как ярко месяц светит»!
- А я скажу, как ярко солнце светит.
- Клянусь потомством матери моей,
я сам потомство это.
Светит месяц, звезда и всё,
что мне угодно!
Или назад коней!
К отцу не еду я!
Всё нет да нет, во всём наперекор.
- Не спорьте с ним, а то мы не доедем.
- Мы едем дальше, возвращаться поздно.
Пусть это месяц, солнце, что хотите.
Пусть это будет масляный ночник,
противоречить больше я не буду.
- Я говорю, что это месяц.
- Месяц?
- Вздор, это свет ликующего солнца!
- Хвала Творцу.
Конечно, это солнце.
А может и не солнце, как ты хочешь.
Твои слова изменчивы, как месяц.
Зови, как хочешь, так оно и будет.
И так его я буду называть.
- Петручио, ты выиграл сражение.
Постой, идёт там кто-то по дороге.
- Прелестная сеньора,
добрый день. Куда ваш путь?
Видал ли, котик,
ты когда-нибудь прелестней девицу?
- От слов таких старик,
пожалуй, спятит.
- Привет, мой вам красавица-сеньора.
О, котик милый, поцелуй её скорее.
- Цветок весенний,
нежный и прекрасный.
Куда идёшь, где дом твой?
Что за счастье иметь
такого дивного ребёнка?
Как счастлив тот, кому назначат
звезды ввести тебя в свою опочивальню.
- Что это, котик, ты с ума сошла?
Ведь это старец сморщенный и хилый,
а ты его девицей называешь.
- Прости меня, почтенный старец,
я ослеплена была лучами солнца.
Зелёные круги в глазах стояли.
Теперь я вижу, ты сеньор и старый.
Прошу прощения за мою ошибку.
- Прости же, добрый дедушка,
её и сообщи, куда ты держишь путь.
Мы рады будем спутнику такому.
- Вы очень позабавили меня,
прекрасный мой сеньор.
И вы, сеньора, весёлая,
своим курьёзным спором.
Винченцио я из Пизы.
Не видал давно сынка.
Вот, в Падую иду.
- Как звать его?
- Люченцио, сеньор.
- Счастлива наша встреча!
Сестра жены моей, вот этой дамы,
женою станет ваша Люченцио.
Не удивляйтесь и не огорчайтесь.
Она принадлежит к семье почтенной.
Позвольте мне теперь
поцеловать достойного Венченцио
и вместе отправиться к Люченцио.
Ваш сын обрадуется вашему приезду.
- Серьёзно говорите вы?
Быть может, вы продолжаете шутить?
Таких весёлых путешественников много.
- Я подтвердить готов. Всё это правда.
- Вперёд! Во всем вы лично убедитесь.
Вы стали осторожны после шутки.
(бойкая музыка)
- Ты показал дорогу мне, Петручио,
теперь держись, моя вдова, чуть что,
я тотчас применю его приёмы!
(торжественная музыка)
- Стучите громче.
Там заняты важными делами.
- Кто это стучит так,
точно хочет выломать двери?
- Сеньор, дома сеньор Люченце?
- Дома, но никого не принимает.
- Как? Даже если бы ему принесли
в подарок 100 или 200 фунтов?
- Спрячьте ваши фунты для самого себя.
Пока я жив, он в них не нуждается.
- Сеньор, чтобы не болтать вздора,
скажите Люченцио,
что отец его прибыл из Пизы и стоит
здесь у дверей, желая его видеть.
- Что ты врёшь?
Его отец давно прибыл из Пизы
и сейчас смотрит отсюда из окна.
- Как? Ты его отец?
- Да, сеньор,
так уверяла меня его мать,
если я ей только могу верить.
- Что ж, сеньор, это плутовство -
называться чужим именем.
Арестуйте этого негодяя!
Он собирается кого-нибудь надуть,
взяв моё имя!
- Сын мой, сеньор Баптиста, помогите,
сын мой, помогите, на помощь!
Помощь! Помощь!
- Что такое тут?
- Сеньор, кто вы такой?
- Кто я такой?
Нет, кто вы такой, сеньор?
О негодяй! Шелковый колет,
бархатные штаны, шляпа по моде.
- Вы кажетесь
почтенным и пожилым
человеком, а говорите вы
как полоумный.
Благодаря моему дорогому
отцу я имею средства на все это.
- Твоему отцу, мошенник?
Да ведь он чинит паруса в Бергамо!
- Вы ошибаетесь.
Как, по-вашему, его имя?
- Его имя?
Вы думаете, я не знаю его имени,
когда я взял его к себе
трёхлетним мальчиком?
Его имя Транио!
- Эх ты, безмозглый осел!
Это Люченцио!
Он мой единственный сын и наследник!
Всех моих имений,
моих, сеньора Винченцио!
- Это Люченцио?
Ах!
Он убил моего сына!
Взять его под стражу!
Именем герцога,
приказываю вам взять его!
- Пианделло, позови стражу.
- Говори мне, разбойник,
где мой сын Люченцио?
- Надо отвезти этого негодяя в тюрьму.
- Как, меня в тюрьму?
- Постойте, стража.
Он в тюрьму не пойдёт.
- Оставьте, Гремио.
Он пойдёт в тюрьму!
- Сеньор Баптиста, не обманитесь!
Я смею поклясться,
что это настоящий Винченцио.
- А если смеешь, то клянись!
- Нет, не смею.
- Ну, берите этого
сумасшедшего и в тюрьму!
- Отец! Отец! Прости, отец!
- Люченцио, мой сын!
- Прости, отец!
- А ты чем провинилась?
- Сюда приехал я за тем,
чтоб получить по векселям моим...
- Стража! Стражу! Стражу! Стражу!
Держите!
- Где Люченцио?
- Люченцио здесь.
Законный сын, законного Венченцио.
Пока они, переодевшись,
вас дурачили, венчался я с Бианкой.
- Однако, ловко мы проведены.
- Ну как же так, сеньор,
вы обвенчались с моей дочерью
без моего согласия?
- Не беспокойтесь, свадимся мы с вами.
- И я за вами, надо ж дело кончить.
- Покойны будьте, отец доволен мной.
- Ай-яй-яй-яй-яй...
Увы, всё кроме ужина погибло.
- Пойдём, дружок,
посмотрим, как поладят.
- Сначала, котик, поцелуй меня.
- Как? Здесь, на улице?
- Что ж ты, стыдишься меня?
- Нет, сеньор, сохрани бог.
Мне только стыдно целоваться.
- Тогда домой.
Эй, вороти назад!
- Нет, милый, нет.
Я рада целоваться.
- Вот так.
Ах, котик, лучше поздно, чем
никогда. Поверь мне, это лучше.
- Ну, наконец, давно желанный мир
сменил войны тяжёлые невзгоды.
И не страшны несчастья дней и минут.
Бианка, вот мой отец, люби его,
как я готов любить Баптисту.
Ну, брат Петручио и Катарина,
Гортенцио со вдовушкой прелестной,
благодарю, что вы почтили мой
свадебный обед своим вниманием.
Открывай!
- Всё, что из Падуи, прекрасно.
- Ну нет, сынок,
я с грустью подтверждаю,
ты получил строптивую жену.
- Я отрицаю это.
Вот хотите,
пусть каждый за своей женой пошлёт,
и чья жена по первому
приказу послушная
придёт сюда на зов,
тот и заклад поставленный получит.
- Идёт!
Заклад какой же?
- Двадцать крон.
- Как двадцать крон?
За сокола и пса я столько ставлю.
За жену я буду держать
раз в двадцать больше.
- Кто?
- Пятьдесят!
- Кто первый?
- Я!
Пианделло.
Скажи, сеньоре,
чтоб пришла сюда.
- Иду!
(поют)
- Я в половине за Бианку.
- Нет, я ни с кем Бианкой не делюсь.
(поют)
- Ну что?
- Сеньора передать велела,
что занята и к вам прийти не может.
- Как занята и к вам прийти
не может? Что это за ответ?
- Вполне приличный. Дай Бог,
чтоб получили вы такой.
- А вот увидим.
- Попроси, Пианделло,
мою жену пожаловать сюда.
(крики возмущения)
- Да, «попроси»,
теперь придёт, конечно!
- А ты свою и просьбами
сюда не вызовешь.
(поют)
- Ну что моя жена?
Она сказала, «шут ты, не пойду.
Когда захочет, сам ко мне придёт!»
(смеются)
- Чем далее, тем хуже, черт возьми.
Эй, Грумио!
Пойди скажи сеньоре,
что я приказываю ей прийти.
(смех)
- Ответ известен!
- Что?
- «Я не пойду».
- Ну что ж, тем хуже будет для меня.
Сюда приехал я затем,
чтоб получить по векселям!
(поют)
- Ну, поздравляю вас, она пришла.
- Синьор, что нужно? Звали вы меня?
- Где Бьянка и жена Гортензио?
- Там, сидят в гостиной у камина.
- Ну пойди и приведи их.
- Если будут ломаться, подгоняй их чем
попало, но только пригони живее сюда.
- Ангел!
(оживлённые споры)
(смех)
- Чудеса возможны.
Вот вам чудо!
- Да, чудо!
- Только что оно пророчит?
- Я вам скажу.
Оно пророчит мир, спокойствие,
любовь и тишину.
Ну, словом, всё, что счастьем зовётся.
Ну вот, она ведёт сюда сварливых жён,
а быстро все же она их победила.
Послушай, Катарина,
эта шляпка не идёт к тебе.
Швырни её на землю.
(звуки изумления)
- Пошли, Господь,
мне всякого несчастья,
когда я буду на неё похожа.
- Стыдись, какая глупая покорность!
- Желал бы я, чтобы покорность ваша
была не так умна,
А то ваш ум мне в сотню крон
сегодня обошёлся.
- Вольно ж вам ставить на меня заклад.
- Послушай, Катарина,
объясни ты этим строптивым
бабам, чем жена
должна для мужа быть.
- Увольте от насмешек,
нам поучения не нужны.
- С неё и начинай.
- Посмотрим.
- Как с меня?
Она не смеет.
- Смеет.
Начинай.
- Шустрит,
не хмурь своих бровей сурово,
и не бросай презрительные взоры
на своего владыку и царя.
Строптивая жена -
колодец мутный и тинистый.
Томимый жаждой путник -
и тот не выпьет из него ни капли.
Муж - твой хозяин.
Жизнь, хранитель твой, твоя глава,
властитель, вечно полный
заботы о тебе.
Всегда в трудах, на суше и на море,
он по ночам не спит во время бури,
мёрзнет днём, пока ты
в тёплой нежишься постели.
И что ж за всё себе в оплату просит?
Любви, покорности и кроткой ласки.
Как мало за такой тяжёлый труд.
У нас тела так нежны, хрупки, мягки.
Так не способны к жизненной борьбе.
И наш душевный мир, и наше сердце.
Должны быть так же мягки и нежны.
О, вы такие бессильные, смиритесь.
- И у меня характер резок...
- Да?
...был.
- Я горяча была и отвечала на дерзость
дерзостью и на угрозу угрозою.
Теперь...
я приняла,
что бьёмся мы с соломинкой.
Сила вся наша в нашей слабости,
а слабость наша безмерна.
Поэтому не будем обнаруживать
желаний и вкусов наших.
Пользы в этом нет.
И если это нравится мужьям,
мы выразим покорность им.
Когда мой муж захочет,
я первая подам пример.
- Вот это так! Иди, целуй меня!
- Как счастлив ты!
Вот это так находка!
- Что ж, котик,
время нам ложиться спать.
Мы все, друзья, попали в нашу цель,
но взял заклад пока лишь я один.
(музыка)
Желаю от души вам доброй ночи.
 

////////////////////////////