Наполеон II. Орлёнок (1961 год). Цитаты и фразы из фильма

Napoleon II, l'aiglon.1961

Наполеон II, Орел - французский исторический драматический фильм 1961 года режиссера Клода Буассоля с Бернаром Верлеем, Жаном Марэ и Даниэль Гобер в главных ролях. Сценарий написал Поль Андреота по роману Андре Каштело. Декорации к фильму разработал художник-постановщик Вольф Витземанн.

Все фразы и цитаты

 Благодарим правительство
Австрии за разрешение...
на съёмки в Вене,
в тех самых местах,
где происходили
показанные нами сцены,
и за предоставленные в наше
распоряжение подлинные...
мебель и предметы,
использовавшиеся...
историческими персонажами,
представленными в этом фильме.
20 марта 1811 года...
101 пушечный выстрел
возвестил парижанам...
о рождении сына Наполеона,
императора Франции,
и Марии-Луизы,
эрцгерцогини Австрийской.
От Гамбурга до Рима,
от Берлина до Варшавы...
сто миллионов человек
издают крик радости.
Необъятный шум стихает
у подножия колыбели ребёнка,
увенчанного титулом и славой.
Любовь моя...
Вы плачете, сир?
- От радости, моя милая Луиза.
Ты счастлив?
Я и не думал, что такое
счастье существует.
Три года спустя колоссальная
империя рухнула,
и у ворот Парижа Наполеон
готовится дать бой...
всей Европе,
настроенной против него.
Блюхер здесь.
С 40 тысячами солдат.
Шварценберг с богемской
армией. 130 тысяч человек.
Здесь - русские.
И здесь - австрийцы.
Австрийцы - это
страна мамы?
Да. Твоя мама - дочь
австрийского императора.
И вы дерётесь
против маминого папы?
Надо! Он объявил
мне войну.
Всего - 200 тысяч человек,
а французов
не больше 50 тысяч.
Но 50 тысяч и я -
это все 150 тысяч.
Почему дедушка
объявил вам войну?
Хм... долго объяснять.
Я всю жизнь провёл
на войне, стремясь к миру.
Зато потом, когда
ты будешь править,
сражений больше
не будет. Никогда.
А мне?
- И правда, я забыл.
Это я, да?
- Да, сам видишь.
Ты всегда со мной.
А-а... вот и противная мамочка...
чтобы вести Римского короля спать.
Я зайду поцеловать тебя
на ночь, перед отъездом.
Ну же, ну же,
будем умницами.
Давай, слушайся.
Не хочу! Не хочу!
Я хочу остаться с папочкой!
Папа! Папа!
На рассвете
17 января 1814 года...
император не знал, что его
прощание с сыном было последним.
Они расстанутся навсегда.
Маленький Римский король
скоро уедет в Вену,
где будет воспитываться
в семье своей матери.
Тогда как его удивительная
судьба завершится в изгнании,
на острове Святой Елены.
НАПОЛЕОН II ОРЛЁНОК
Мой бедный сын...
Что с ним делают в Вене!
Австрийский эрцгерцог!
Уберите, Монтолон. Мне
больно на это смотреть.
Когда-нибудь вы увидите
его, сир. И возможно, скоро.
Если ваше величество
не отказались бы...
Вы о польском корабле?
Нет, Монтолон.
Со Святой Елены не сбежать.
И как раз из-за него.
Моё мученичество
принесёт ему корону.
Умирая на этой скале жертвой
английского варварства,
я готовлю царствование
того, кого однажды...
назовут Наполеоном II.
Герцог Рейхштадский.
Принц герцог Рейхштадский.
Повторите, монсеньор.
Его величество ваш дедушка
милостиво даёт вам это имя.
У меня уже есть имя.
Меня зовут Наполеон.
Это имя без титула.
Ваша дорогая матушка
добилась для вас...
от его величества титула
светлейшего высочества.
Когда-то я был
Римским королём.
Когда-то. Но уже три
года, как вы - не он.
Почему? - Вам объяснят это
позже, когда вы вырастете.
Кое-что случится,
когда я вырасту.
Что вы хотите сказать?
Я возьму свои пушки и солдат
и пойду освобождать папу.
Герцог Рейхштадский,
суверен Пармский. Повторите!
Да... герцог Рейхштадский...
суверен Пар... Парм...
Месье Форе, если вы сейчас же
не совершите манёвр...
своим правым флангом, вас
опрокинут вверх тормашками.
Так не говорят, монсеньор.
- Мой отец так говорил.
...суверен Пармский,
принц австрийский.
Это всё моё имя?
- Да, повторите.
Пармский, принц австрийский...
Месье Дитрихштайн...
Он, правда, бедствует?
- Кто? - Мой отец.
Какая глупость! Кто вам
это сказал? - Месье Форе.
Я?! - Я слышал, вы
говорили о Святой Елене.
По-немецки "Elend"
означает "нищета".
Значит "Святая Елена" -
это "святая нищета".
Вы не поняли, принц.
Святая Елена - это место,
где живёт ваш отец.
А-а... это далеко от Вены?
- Да, достаточно.
И хватит об этом.
Принц австрийский,
суверен Пармский,
владелец Плосковице...
Верно, это очень далеко,
раз он не навещает меня.
Моя мать в Парме, мой
отец на Святой Елене,
а я - всегда один.
Почему? - Не знаю!
Спросите вашего деда.
Куда вы, монсеньор?
Император работает!
Не мешайте ему!
Вернитесь!
Он вас не примет!
Будьте благоразумны!
Доложите о герцоге
Рейхштадском,
суверене Пармском,
принце австрийском...
Моё Солнышко!
Хватит на сегодня
работы, господа.
Дайте вашему императору
поиграть в дедушку.
Подойди, мой
малыш Франц.
Итак, чего ты хочешь?
- Спросить у вас, дедушка.
Слушаю тебя.
Почему мой отец
не приезжает в Вену?
Потому что он был злым.
И его посадили в тюрьму.
Если ты будешь злым,
поступят так же.
Благодарю вас,
доктор Антомарки.
Благодарю от имени её
высочества эрцгерцогини.
И прошу поверить, что
только глубокое горе,
переполняющее её, не даёт
ей лично принять врача,
принявшего последний
вздох императора.
Господин фон Нейперг, я больше
сожалею о том, что принёс...
ещё одно послание.
Император перед смертью
продиктовал его...
для своей супруги.
Как министр двора
её высочества,
я могу взять на себя
задачу передать его.
"Я желаю, - сказал
мне император, -
чтобы вы изъяли
моё сердце,
поместили его
в винный уксус...
и отвезли в Парму
моей дорогой Марии-Луизе.
Передайте ей, что я
нежно любил её...
и никогда
не переставал любить".
Это очень трогательно,
доктор. Очень!
Французы лишили меня глаза,
но Бонапартом я восхищаюсь.
Что же касается...
На данный момент
сердце императора...
ещё на Святой Елене.
- И должно там остаться!
Императрица откажется?!
Скорее, предпочтёт,
месье Антомарки.
Предпочтёт, чтобы
эта дорогая реликвия...
не появилась здесь,
в Парме.
Злоумышленники,
то есть бонапартисты,
сочтут это предлогом...
для паломничества сюда.
Это нарушило бы
покой её высочества.
Я понимаю.
Благодарю вас за это.
- Месье...
Комариные укусы
не слишком заметны?
Ваша светлость
сияет, как никогда.
Что вы думаете, Нейперг?
Комары в этом году несносны.
Я слышал то, что
не хотел бы слышать,
это было для вас.
Признаюсь, есть поручения,
выполнять которые неприятно.
Что он вам сказал, раз
вы в таком настроении?
Важно не моё настроение,
а то, которое владеет вами.
Ваше легкомыслие, каким бы
прелестным оно ни было,
порой приводит
в смущение.
У вас нет оснований
жаловаться на него.
Верно. Но раз уж вы
заговорили об этом,
я удивлён, Луиза, что вы
не волнуетесь за Франца.
Он - дитя очень
чувствительное.
Вас не беспокоит, как
он перенёс смерть отца?
Я написала ему.
Не ехать же мне в Вену лишь
затем, чтобы утешать его?
Я в долгу перед другими
своими детьми.
Нашими детьми,
если угодно.
Увы... к ним вы относитесь
так же легкомысленно.
С самого рождения вы выдаёте
их за детей... садовника.
Думаете, мне приятно?
- А как же я?!
Ради вас я отреклась
от всего.
Из любви к вам я сделала
вас хозяином моей жизни.
Я думала, что вправе
ожидать чего-то иного,
кроме упрёков и сарказма.
Простите, Мария-Луиза.
Я - тяжёлый человек.
Но я полагал, что нужно
принять какие-то решения.
Примите, друг
мой, примите.
Вы знаете, что ваши
решения я обожаю.
Ну, что? Вы так и
не написали письмо?
И жёсткое же
у вас сердце.
Подумайте о горе
вашей матери.
Её необходимо
утешить, монсеньор.
У неё есть только вы.
Я не могу...
Это больно!
Слишком больно.
Я давно видел своего
папу в последний раз,
но я верил... всегда верил...
что однажды он вернётся.
А теперь...
Бедный малыш...
Войны... революции...
политика...
империи...
и за всем этим - сердце
плачущего ребёнка.
Что ж, если вы не можете
написать это письмо,
я вам продиктую.
"Ожидая... от вашей
материнской благосклонности...
счастья моей жизни,
я буду стремиться..."
С мягким знаком.
"...со своей стороны... самым
внимательным образом учесть...
наставления, которые
вы обращаете ко мне...
в связи с данными
печальными обстоятельствами.
Я присоединяю свои
молитвы... к вашим...
за упокой души
моего отца".
"Завещаю мой
золотой несессер,
служивший мне утром Ульма,
под Аустерлицем и Йеной,
завещаю мою шпагу, побывавшую
под Ваграмом и при Аустерлице".
Прошу господина посла
любезно простить нас...
Прошу вас, господин маршал.
"...мою форму, походные кровати,
мой синий сюртук из-под Маренго..."
Мы пребываем
в замешательстве...
Эти поражения были стёрты
возле небольшой деревушки...
под названием Ватерлоо.
Продолжайте.
"Завещаю печати Франции,
будильник Фридриха Великого,
мой умывальник с кувшином
на четырёх ножках,
4 коробки, найденные на столе
Людовика XVIII в Тюильри,
цепочку из волос императрицы,
мой военный бинокль..."
Остановимся на этом.
И кому покойный
завещал... всё это?
Своему сыну, ваше
превосходительство.
Теперь вы понимаете
цель нашего визита?
"Моему сыну, когда
ему исполнится 16..."
"Моему сыну, когда...
ему исполнится 16..."
16 исполнится 20-го
числа этого месяца.
Его светлость
герцог Рейхштадский,
безусловно, далёк
от подобного наследства.
Но речь идёт
лишь о книгах...
Будьте уверены, что
герцог Рейхштадский...
читает и слышит лишь то, что
мы хотим, чтоб он читал и слышал.
Он счастлив и
лишён амбиций.
Его карьера определена -
офицер австрийской армии.
Никогда не приблизится
он к Франции. Никогда.
Даже не подумает
об этом.
В таких условиях
будет ли он счастлив...
пробуждению воспоминаний,
о которых ему лучше забыть.
Его величество император
тут единственный судья.
Если хотите сдать упомянутое
здесь, я отправлю всё в Вену,
и он примет решение.
Тогда оставим их здесь, ваше
превосходительство, в ожидании.
В ожидании чего?
Пусть сын Наполеона помнит,
что он родился в Париже.
Франц, я сейчас умру!
В моих объятиях тебе лучше
умереть от любви, чем от смеха.
Говорить так своей тёте,
и в твои-то годы! - А что?
Будь я на несколько лет
постарше... - Ты несносен!
Ах, Софи, если б мы
были свободны...
Но всё безнадёжно:
у тебя есть муж,
а у меня - господин
Дитрихштайн.
Видите, господин посол?
Вы можете успокоить
короля Франции.
Не в таких мозгах
рождаются заговоры.
Верно, однако идеи могут
прорасти в окружении...
...сына Наполеона. - В Вене
не знают сына Наполеона.
И это всё. - Да,
я бы сказал,
возможно, что сын эрцгерцогини
Марии-Луизы забыл Францию,
но Франция не забыла его.
Что это значит?
У нас свои сведения,
мой дорогой коллега.
Мы знаем, что каждый
день ваша полиция...
арестовывает
заговорщиков-бонапартистов.
Французы неисправимы.
Достаточно одному из них...
пробраться к юному принцу
и предложить ему трон...
Наверняка уже
и добирались.
Но поверьте, господа,
герцог Рейхштадский,
может, и не совсем
узник, однако...
Однако он находится
в совершенно особой ситуации.
Не говоря уже о том, что мой внук
отвергнет ваших заговорщиков.
Знаете заветное желание
герцога Рейхштадского?
Конечную цель всех
его устремлений?
Франц!
Сир? - Франц, чего ты хочешь
больше всего на свете?
Ваше величество знает...
- Хорошо, я согласен.
Назначаю тебя капитаном моего
Тирольского егерского полка.
Сир! Как мне вас
благодарить?
Хорошо вести себя.
И вернуться к танцам.
Уточню свою мысль.
Пока жив сын Наполеона,
он может стать элементом
беспорядков и революций.
Мне жаль, но климат Вены явно
не тот, что на Святой Елене.
Поразительно! - Боль
с двумя "л". Ничего поразительного.
Я говорю о манёврах.
Это у него в крови.
Да, но не перехвалите его.
Не то он решит, что мы
уже не нужны, и тогда...
Вот послушайте:
"Дорогая мама, я не видел
вас два года.
Я весьма опичален..."
Через "и"!
"...ухудшением состояния
генерала Нейперга,
которого, вы знаете,
я глубоко люблю".
Австрийский принц так
пишет по-французски!
Настоящий позор!
Капитан он или нет, но
письмо он перепишет...
Вы не представляете,
монсеньор,
как мои люди горды тем, что
ими командует ваша светлость.
Вы много больше, монсеньор,
и сами это знаете.
Я тоже горд таким своим
товарищем, как сын Наполеона.
Вы можете доверять мне.
Ну, я даже не эрцгерцог...
Я - итальянец, а
не австриец,
и прочёл недавно завещание вашего
отца в мемуарах Антомарки.
Антомарки? - Последний
врач императора.
Вы незнакомы с ним?
Манёвры прошли успешно.
- Моё почтение, монсеньор!
Манёвры поистине
блестящие.
Лучше, чем правописание.
Письмо придётся переписать.
Позже! Сейчас его высочество
вполне заслужил отдых.
Нет, мне лучше
вернуться домой.
Антомарки.
Последние дни Наполеона
"Сир, 30 миллионов подданных
ждут вашего возвращения.
Бегите, возвращайтесь
во Францию".
Будьте уверены,
дорогой князь,
если бы герцог Рейхштадский
первым получил эту записку,
он отдал бы её мне,
без промедления.
Три этих цвета никак
не тронули бы его сердца.
Полагаю, английский
посол был прав.
Англичане, кстати,
всегда правы.
Наверно, поэтому
я их и не люблю.
Советую... моему сыну...
никогда не забывать... что он
родился французским принцем.
Он не должен
никогда... воевать...
и никаким иным способом...
вредить Франции.
Он должен воспринять...
мой девиз...
"Всё... для народа Франции!"
Пишите!..
- Сир, время ещё есть.
До тех пор, пока
я не закончил.
Я это чувствую.
Где мы остановились?
Всё для народа Франции.
Пусть память...
о том, что я сделал...
никогда не покидает его.
Все эти усилия...
следует направить...
на то... чтобы
воцарился мир.
Я придал... Франции...
и Европе...
новые силы.
Пусть он заставит расцвести...
то, что я посеял...
Мой сын!
Это невероятно!
Немыслимо!
Покойный должен был
оставить завещание,
чтобы я узнал, что он был
твоим мужем и сделал тебе детей.
Сколько им лет, кстати?
Ты же не родила их
при жизни Бонапарта?
Альбертине - 13,
Гийому - 10 лет.
Отлично. Теперь иди и
скажи об этом Францу.
Никогда! - Объясни, что когда
его отец умирал на скале,
ты рожала своих
бастардов.
Умоляю вас! Я не могу!
Но кто-то должен
сказать ему правду,
хотя бы её часть.
Что до остального,
то в этом возрасте...
желаю ради вас, чтобы
они ничего не узнали.
Матушка! Какое счастье,
какая радость видеть вас!
Мой малыш Франц...
Ты вырос. Я оставила дитя,
а вернулась к гренадеру.
Егерю! Я - капитан
тирольских егерей.
Да, я знаю.
Матушка, я разделяю ваше горе
от смерти господина де Нейперга.
Спасибо.
Я привезла тебе кое-что.
- Подарок? - Да, подарок.
Куда я положила его...
О, вспомнила!
Это сабля, которую твой
отец носил в Египте.
Ничто... ничто в мире не доставило бы
мне большего удовольствия.
Тем лучше.
Теперь оставь меня.
Мне нужно отдохнуть.
А мне так много нужно
сказать вам об отце.
В самом деле?
Недавно я прочитал всё,
что о нём писали. Всё!
Я испытываю к нему
такое восхищение,
такую любовь, страсть,
такую преданность...
Он был величайшим
человеком на свете!
Франц... твой дедушка хочет
с тобой поговорить. - Но...
Он тебя ждёт.
- Хорошо.
Какой прожорливый!
Видишь? Он съел всё.
Бери с него пример.
Ты мало ешь, Франц.
Такому телу, как у тебя,
требуется много... Да...
Не об этом я хотел
поговорить, Франц.
А об одном факте, что
был скрыт от тебя.
От меня тоже, заметь.
Генерал Нейперг... он был
мужем твоей матери.
Это ещё не всё.
У них было двое
общих детей.
Гийом и Альбертина.
Ну вот, теперь всё.
Сколько лет этим
детям? - Я не знаю.
Очевидно, они маленькие.
Совсем маленькие.
Безумие, сколько может
сожрать эта птица!
Если бы я позволил,
она бы каждый день съедала
по два килограмма говядины.
Густав Нейперг...
- Монсеньор?
Соболезную вам по случаю
смерти вашего отца.
Но... вы уже говорили
мне это, монсеньор.
Но недостаточно тепло.
Прошу прощенья,
но тогда я не знал,
что мы - родственники.
Родственники? - Да. Ваш отец
женился на моей матери.
Впрочем, этого
только я не знал.
Теперь пробел заполнен.
В атаку! - Сейчас?
- Почему нет? - Но...
Нельзя отказать
сводному брату.
И вы лучший при дворе.
Это будет отличный урок.
Правда, сильный выпад.
Ни раскрытия, ни укола.
Скажите, ваш брат Гийом
так же силён, как и вы.
Для своего возраста он
превосходно фехтует.
Для своего возраста?
Сколько же ему?
Не знаю, монсеньор.
Но не в пять же лет
он отлично фехтует!
Ну? Вы и без того
сказали много...
Гийому 10 лет.
А вашей сестре?
Простите, нашей сестре.
Альбертине будет 13.
Не надо меня
судить, Франц.
Некогда... меня
принесли в жертву.
Жертва - выйти
за моего отца?!
Франц, ты многого не знаешь.
Австрийский двор
дважды бежал от него.
Вена была оккупирована.
Мы проехали 200 миль
по снегу и холоду.
Это был конец Австрии.
Конец Габсбургов...
Габсбургов, Франц!
- Я - не Габсбург.
Наполовину всё-таки...
А потом, матушка?
Потом?..
Вы полюбили его?
Он дал вам счастье?
Счастье? Да...
я верила в это.
Но его не было!
Не было великой любви,
и вы ждали этого
от месье Нейперга!
Франц, после смерти
твоего отца...
Не после, а задолго до неё!
А он всё думал о вас...
"У меня всегда была
дорогая Мария-Луиза,
и я храню самые нежные
воспоминания о ней".
Это его собственные слова.
Вы не можете отказать им,
как отказали его сердцу!
Простите меня...
Люблю читать газеты
под танцевальную музыку.
Европейская политика -
своего рода балет.
Балет, в котором вы
так искусны, князь.
Господин посол, в качестве
балетного мэтра Европы...
скажу вам, что в Париже,
по-моему, слишком суетятся.
Такова традиция
у французов.
Жажда свободы однажды
выбрасывает их на улицы.
Своего рода эпидемия.
- Увы, мы знаем по опыту,
что этот тип эпидемии
может пересекать границы.
Да, да, это она.
Прелестна. - Восхитительна.
- Пока ещё эскиз.
В чём дело?
Изысканна, не так ли?
Эта танцовщица?
Что происходит?
Заговор. Чтобы вывести
Франца из спячки.
Бросить его в объятия
танцовщицы.
И вы не ревнуете? - Если
начистоту... немного да.
Я в этом плохо
разбираюсь.
Опытные венцы хорошо
разбираются в танцах.
Но я - неопытный венец.
Ты не понимаешь, Тереза.
Герцог Рейхштадский!..
И что? - В него влюблены
все девушки Вены.
Всем, кроме меня,
не повезло.
Я знаю одну... в спальне
у неё висит его портрет,
а раздеваясь ко сну, она
поворачивает его к стене.
Я не так скромна.
- Но, Тереза, он без ума от тебя.
Правда? - Да, моя
милая Тереза, да.
Когда ты танцуешь, ему
не сидится на месте.
И потом... невозможно, чтобы
самая красивая танцовщица Вены...
не познакомилась с самым
прекрасным принцем Австрии.
Хорошо, приведи его.
- Ты - душечка.
Она тебя ждёт.
- Кто это?
Тереза. С неё ты сейчас
не спускал глаз. - Я?
Я видел, как ты весь сиял.
- Я сидел спиной к тебе.
Вот именно! Спины всегда
наиболее выразительны.
Она без ума от тебя. Хочет
познакомиться. Грех отказать.
И потом... сердце танцовщицы
так красиво, когда она танцует.
Мадемуазель Пеш знает
и немецкий, и французский.
Неужели?
- Да.
Моя мать была
француженкой.
Вы знаете Париж? - Я там
родилась, монсеньор.
И даже чуть не умерла
из-за вас. - Из-за меня?
Я родилась 20 марта 1811-го.
Услышав пушки в честь
рождения Римского короля,
моя мать родила
меня раньше срока.
Тем не менее, вы
хорошо удались.
Не так ли, Эстергази?
Он ушёл?
- Он нам не нужен.
Понимаю, это был
небольшой заговор.
Заговор? Ничуть!
Ведь ваша светлость хотели
со мной познакомиться.
Я? Ничуть!
Вы хотели. - Я?!
Ни в коем случае.
Мадемуазель, я сожалею
об этом недоразумении.
Монсеньор!
Я полагаю, вы правы.
Это не недоразумение,
а именно заговор.
Придуманный князем
Эстергази, наверняка.
Не люблю подобные шутки.
- Я тоже. Даже ненавижу.
Не знаю, что и делать.
К тому же... для вас
не очень-то это приятно.
А для вас?!
Отомстим им.
- Да, отомстим!
Но как?
Пусть они думают, что
мы расстались в гневе.
И больше никогда
не увидимся. - Никогда!
Тогда как на самом деле...
Фройляйн, пожалуйста!
- Мой господин?
Два глясе,
пожалуйста. - Сейчас.
Видите господина, так плохо
прячущегося за качелями? - Да.
Полицейский. Заботами
месье Меттерниха он...
следует за мной по пятам.
Их меняют каждый день,
но я быстро замечаю их.
Он пойдёт с нами?
- Да. Таков порядок.
В заговоре всегда
есть риск слежки.
Спасибо.
Несмотря на всю полицию
месье Меттерниха,
я так рада быть
с вами, Франсуа.
Спасибо, котёнок. Спасибо,
что назвали меня Франсуа.
Наши беседы не касаются
месье Меттерниха.
Внимание...
Смотрите!
Зеркальный лабиринт
Пошли!
Франсуа!
Франсуа, где вы?
Тереза... Тереза...
Я здесь. - Но где?
Я вас не вижу.
Франсуа!
- Я здесь.
Идите ко мне, Франсуа...
Тереза... Наверное,
я скажу глупость...
То, что происходит сегодня...
это очень важно для меня.
Для меня тоже.
Во мне было так много
борющегося и противоречивого...
А потом появились вы -
и всё стало так просто.
Все проблемы уходят,
и вместо воплощения
исторического конфликта...
я обнаруживаю, что
являюсь человеком.
Всего-навсего. Живым
существом, которое хочет жить.
Может, это и
есть любовь?
Визирь! Спросим
его о будущем?
О, нет! У меня хватает
проблем и в прошлом.
Франсуа, уверена, он скажет
что-нибудь замечательное!
Я слышала, что он
необыкновенный.
...много-много детей.
Теперь мы?
Пря-мо сей-час в Па-ри-же...
вы-кри-ки-ва-ют тво-ё
и-мя на у-ли-цах.
...на у-ли-цах.
Да здравствует
Наполеон II!
Бей их!
Да здравствует Орлёнок!
- К чёрту твоего Орлёнка!
Кому он сдался?
- Сын Наполеона?
Хватит! Не он сейчас
берёт власть!
Это пока! Да здравствует
император Наполеон II!
Надеюсь по-прежнему
получать наряды из Парижа.
Если бы не эта революция...
Они движутся к республике.
- Неужели? - Уж поверьте мне.
Как всегда!
Герцог Орлеанский вспомнит,
что он - Бурбон.
Я более склоняюсь
к герцогу Бордосскому...
А по-моему, Луи-Филипп...
Он перебирает всех
возможных... кроме одного.
Монсеньор, ради бога! - У меня
больше прав на трон Франции.
Вас слышит Меттерних!
Палата объявила меня
императором в 15-м году.
Сейчас не время
вспоминать.
Вспоминать надо или
сейчас, или никогда.
Ешь, Франц! Доктор говорит,
что ты ешь недостаточно.
В этом причина
твоей слабости.
Боюсь, дедушка,
не единственная.
Уважаемый шевалье Прокеш, какие
новости вы привезли из Греции?
Греция ищет короля,
господин граф.
Как, они тоже? Решительно,
эта болезнь заразна.
Многие, как и я, думают,
что в Афинах не может
быть достойнее короля,
чем господин герцог
Рейхштадский.
Господа, нас ждёт работа.
Слышали? Надеюсь, вы
не позволите ничего подобного.
Стоит открыть клетку,
и Европа заполыхает.
В несчастье моего
бедного короля...
позвольте мне заверить его,
что подобное не произойдёт?
Будьте уверены,
мой дорогой посол.
Раз и навсегда изгнан
со всех престолов.
У вас есть всё, что
нужно, монсеньор?
Вергилий, Трибуций,
"Римская природа"...
Все книги для заполнения
бесполезных дней,
составляющих мой
распорядок жизни.
Стремление к культуре приближает
любого человека к его цели.
Какова же моя цель,
месье Дитрихштайн?
Она вам известна?
Каждый идёт к ней
со своей стороны. А я?
Вы идёте к своему
учителю латыни.
Я заеду за вашей светлостью
в шесть часов. Как обычно.
Как обычно, месье
Дитрихштайн, как обычно!
Позвольте поцеловать
руку моего императора.
Во имя мук вашего отца
выслушайте меня!
Я - ваша кузина,
графиня Камерата.
Дочь вашей тёти Элизы,
сестры вашего отца.
Несколько месяцев
я искала этой встречи.
Принц, вся Европа
ждёт вас!
Я здесь, чтобы помочь
вам покинуть Вену.
Монсеньор, что с вами?
Вы опаздываете!
Жизнь моя и моих друзей
в ваших руках.
Одно ваше слово
погубит нас.
Вас зовут.
Заклинаю, принц,
не упустите свой шанс.
Мы переправим вас
через границу.
Дорога на Францию
открыта перед вами.
Париж вас ждёт.
В конце концов, где вы?
Мадам, здесь не место
обсуждать этот проект.
Простите меня.
Ну, наконец-то!
Имею честь сообщить
вашему величеству...
о вступлении на престол
Луи-Филиппа I, короля Франции.
Как я понимаю,
господин посол,
вы пришли просить
нас официально...
признать герцога
Орлеанского. - Да, сир.
Король удостоил меня
этой чести. - Садитесь.
По правде говоря, события,
произошедшие во Франции...
Не должны удивлять
ваше величество.
Франция 15 лет поддерживала
правительство, навязанное нам...
союзниками
после падения Наполеона.
15 лет - это очень много.
Да, много для страны,
любящей перемены...
и принуждающей своих
правителей к изгнанию.
Если не отправляет
их на эшафот, как...
моего дядю Луи XVI. - По сути,
его величество ненавидит...
Точное слово!
ненавидит то, что
произошло во Франции.
У меня такое же
чувство, князь.
Я вас не понимаю...
Многие в моей стране
думают точно так же.
Месье, я многое повидал
за своё долгое правление.
Но впервые слышу, чтобы
чрезвычайный посланник...
дискредитировал правительство,
о приходе которого приехал объявить.
Трон короля Луи-Филиппа
зародился на мостовой.
И вернётся туда
при первом же ударе.
И всё начнётся сначала -
баррикады, революция, свобода.
Всё, что вызывает отвращение
у вашего императорского величества.
Если только...
- Если что?
Если не воспрепятствует
этому венский двор.
Каким образом? - Вернув
нам герцога Рейхштадского.
А-а, вот и оно...
Сын Наполеона олицетворяет
принцип порядка.
Бессмысленно было, генерал,
ехать сюда ради этого.
И всё-таки, господин канцлер...
увидеть, как мой внук
взойдёт на трон Франции...
Сир, не стоит причинять
горе бедному ребёнку.
Мы слишком любим
его для этого.
Но не в том дело.
Не может быть бонапартизма
без Бонапарта, господин посол.
Вы и ваши близкие -
жертвы иллюзии,
приписывающей сыну
черты характера отца.
Несомненно, герцог
Рейхштадский...
наделён блестящими
свойствами души и умом,
но что за этим фасадом?
Ничего! Тихие грёзы,
смутное вдохновение.
Словом, то, что сегодня
называют романтизмом.
У моего отца была слава,
а мне достался лишь её отзвук.
Или мне послушаться
эту странную кузину...
и пуститься
в безумную авантюру?
Нужно узнать
способы действия.
Что она предлагает? Если
угодно, я могу с ней связаться.
Шевалье, я только что понял
одну необычайную вещь.
Впервые с моего детства
я больше не одинок.
С первого взгляда я понял,
что небо послало мне друга.
Монсеньор, это огромная
честь для меня. - Честь?
Моя дружба для вас
явится только обузой.
Препятствием
для вашей карьеры.
Вы уже вступаете
в заговор с амазонкой.
Стоит отказаться,
не так ли?
Я напишу письмо,
которое вы передадите ей.
Мой час ещё не настал.
И всё-таки я продолжаю
думать о Европе -
этом драгоценном
подарке моего отца.
"Пусть он прорастит
то, что посеял я".
Меня преследует
наследие Святой Елены.
А в Париже ещё спрашивают,
француз вы или австриец!
Как это узнаешь?
Порой я и сам не знаю.
Разве она не прелесть?
И она любит меня!
Я - счастливейший человек. Я вас
познакомлю. Будете ослеплены.
Вам просили передать.
- Благодарю.
Ложа 17
Снова эта графиня!
А ведь я просил её
не обращаться к вам более.
Видно, недостаточно.
- Оставьте! Я пойду.
Ждите меня у Терезы.
После вас мне поверят.
Ваша настойчивость
оскорбительна!
Заманивать меня сюда дорогим
для меня сувениром - дурной тон.
Простите, монсеньор, но эту
вещь доверил мне ваш отец.
Граф де Монтолон.
Генерал империи.
Принц, мы можем поговорить
только во время антракта.
Ваша светлость не удивится,
что я сразу перейду к сути.
По всей Европе люди, истово
преданные вашему отцу,
будут каждый день
сражаться и умирать за вас.
А вы? Чем заняты вы?
Но что я могу?
Ваш отец привык отвечать
прежде, чем задавал вопрос.
Он сбежал с Эльбы.
И сбежал бы со Святой Елены.
Если бы не вы. - Если бы не я?
Да. Ему давали такую
возможность, но он остался.
Хотел, чтобы его
мученическая смерть...
обеспечила вам корону.
Час настал: предсказание
вот-вот сбудется.
Но вы не должны
этому препятствовать.
Препятствия, господин
граф, окружают меня.
Они не исходят от меня,
знайте это!
Так сломайте их! Нужно
лишь попасть в Страсбург.
Там любовь французов
станет для вас щитом,
и под охраной солдат вашего
отца вы поскачете в Париж.
Чего вы ждёте?
Я не знал, что партия
бонапартистов так сильна.
Без вас мы слабы.
С вами - непобедимы.
Дыхание Ваграма
и Аустерлица...
ураганом пройдёт
над Европой.
Антракт закончен, принц.
Простите старого солдата,
открывшего вам своё сердце
без должных формулировок,
и пусть жестокость
моих слов...
не скроет в ваших глазах...
бесконечного уважения, питаемого
мной к вашему величеству.
Ну же, не надо задумываться!
Мы пришли сюда веселиться.
Ты же станешь королём!
На что жаловаться?
Отстань от него!
- Может, королём...
Польши, Греции, Бельгии,
но это наверняка.
Об этом говорят все.
Его величество
ошарашен выбором -
не знает уже,
на какой трон сесть.
Если вам понадобится шут,
Эстергази в вашем распоряжении.
Нет-нет, мне обещано
камергерство. Верно, Франц?
Я буду ходить с золотой цепью
и впускать любовниц короля.
Перестань! - Тебе-то что,
ты и так фаворитка!
Здоровье короля!
Да здравствует король!
Знаешь, на твоём месте
я бы выбрал Корсику.
Не нужно стыдиться
своего происхождения.
Франсуа...
Франсуа!
Почему ты уехал?
Я так хотела с тобой
потанцевать.
Мы потанцуем, Тереза.
Вместе потанцуем в Тюильри.
Монсеньор! У вас
левое стремя длиннее.
Покинем охоту на Оленьем
перекрёстке. Жду вас там.
Постарайтесь, чтоб вас
никто не сопровождал.
Хочу сообщить вам,
что я решился ехать,
согласно уговору
с шевалье Прокешем.
Но мне нужны
детали вашего плана.
Это просто, сир. Прямо
до самого Страсбурга.
Через всю Германию?
Не лучше ли через Тироль?
От Эльбы до Парижа ваш
отец не ехал в объезд.
Все эстафеты готовы.
Мои люди сторожат
по обочинам дорог.
Ночами поедем верхом,
днём укрываемся в сараях.
Достаньте лишь
крестьянскую одежду.
У нас уже есть. - Осталось
уладить одну деталь.
Отъезд... когда он?
- Сегодня вечером.
Но... - У вас есть
причины ждать?
Но, мадам...
До ночи буду ждать вас
у заставы Сан-Пёльтен.
Дальше еду с вами.
Что думаете, шевалье?
Думаю, монсеньор, что
если задержимся здесь,
то избавимся от подобных
дебатов до конца своих дней.
До вечера, мадам!
Господи, храни
императора!
Охота удалась,
монсеньор?
Не знал... что у вас
есть эта картина.
Дедушка позволил.
Если вас интересует мебель,
у меня и колыбелька есть.
Тут! Не волнуйтесь,
господин канцлер,
покинув колыбель,
в неё никто не возвращается.
При описи моей комнаты
не ищите вещей моего отца,
ведь вы отказались
передать их мне.
Рад, монсеньор, что вам
полезен свежий воздух.
Никогда не видел
в вас такого блеска!
Это потому, что мы редко
общаемся с вами, месье.
Слишком редко,
на мой вкус.
Как раз для того, чтобы
восполнить этот пробел...
я ждал вас здесь.
- Слушаю вас.
Ваша светлость позволит
мне говорить откровенно?
Неслыханное зрелище!..
Я - дипломат, конечно же.
Но перед вами друг, а
не государственный деятель.
Монсеньор, ваша кандидатура
на трон Франции...
основана на недоразумении.
Французы хотят
не наполеоновской славы,
а свободы. И равенства.
- Только я могу дать их им.
При условии, что они
примут их от вас.
Но на деле они всегда
будут видеть немца...
на французском троне.
Подозревать австрийский
кабинет за кулисами Тюильри.
И что тогда будет?
Первый энтузиазм пройдёт,
вы станете жертвой интриг,
амбиций, требований, придирок.
Вас раздавят!
Господин канцлер,
зачем вы это говорите?
И почему сегодня?
Мы беседуем.
Эта тронная круговерть
вокруг вашего имени...
Она может вскружить
голову и спокойнее, чем ваша.
Отсюда... бросаетесь вы
к графине Камерата.
Эта полубезумная!
Над её пылкостью
смеётся вся Европа.
Вы плохо выбираете
союзников.
Вы знали?
Почтите меня верой,
что я знаю всё.
Абсолютно всё!
Мы искали повод изгнать
эту амазонку из Австрии,
и вы дали нам его.
Благодарю.
В компенсацию этих плохих
новостей есть одна хорошая.
По моей просьбе
император подписал сегодня...
положение о вашей
военной свите.
В неё войдут
генерат Гартман,
капитан де Моль...
и лейтенант Ожерецкий.
А Прокеш? Мне прямо
просить его уехать?!
Шевалье Прокеш
давал плохие советы,
и я подумал... то есть мы
с императором решили...
какое-то время держать
его подальше от Вены.
Завтра он уедет в Модену.
Тереза Пеш тоже
уже уехала. Сегодня.
Непредвиденный
ангажемент во Франции.
Хоть одному из вас троих
доведётся увидеть Париж.
Но... вы создаёте
вокруг меня пустоту!
К чему вы клоните?
Какая ненависть
движет вами?!
Из-за того, что мой отец подавлял
вас своим талантом, как паразита?
Монсеньор, не сумев
властвовать над другими,
постарайтесь владеть
хотя бы самим собой.
Приподнимитесь
немного, принц,
чтобы доктор мог
вас осмотреть.
Впридачу ко всему
вы простудились.
У него ничего нет.
- Слышите, как он кашляет?
Кашель, кашель...
он и вчера кашлял.
Но он весь горит!
- Температура... Она и вчера была.
Температура возникает
от ревматических болей,
которые возникают
из-за простудной лихорадки,
которая возникает
из-за закупорки печени.
Печень! Всё исходит
от печени. Всегда.
Значит, у принца
больна печень.
Франц! Что случилось?
Новые безумства принца.
Ему нужны покой, отдых.
Образумьте его.
Меня он не слушает.
Я проповедую в пустыне.
Итак, солёная вода.
Как можно больше воды.
Очиститься и регулярно
принимать свои микстуры.
Пусть они оставят
меня в покое.
Побудь со мной, София.
Значит, хоть кого-то
интересует моя судьба.
Какой ты глупый!
Зачем так говоришь?
Франц, тебя все здесь
любят. - Все меня любят...
Но знаешь, если бы
я покончил с собой,
им стало бы легче.
Я им нравлюсь.
Но я им мешаю.
Я - всего лишь
большое затруднение.
Куда ты ехал
в этом экипаже, Франц?
Никуда... совсем никуда.
Поэтому так и спешил.
Порой ты говоришь
такие странные вещи.
Это печень. Всё всегда
исходит от печени.
Печень!
Откуда взялся
генерал Гартман?
Можете отдыхать,
монсеньор.
Я всё уладил. Нашёл,
кто заменит вас днём.
Я вас просил? - Мне
сказали, вы разбились.
Кто? - Но... - Знаю.
Господин Меттерних.
Он всегда узнаёт
всё раньше других.
Он знал о моём происшествии
до того, как оно случилось.
Что ж... передайте ему,
что я выздоровел.
Это наверняка
порадует его.
Франц, ты не должен вставать.
Вы должны пролежать
не менее трёх дней.
Доктор сказал мне...
- К чёрту доктора!
Монсеньор, Господь
свидетель, за 16 лет,
что вы доверены мне,
я не злоупотреблял...
и не применял таких
слов. Но сейчас я...
я позволю себе
запретить вам...
Сожалею, господин
граф, но я - военный,
а военный не подчиняется
гражданскому лицу.
Не так ли, Гартман?
Каков распорядок
дня, Гартман?
Полевые манёвры
в три часа.
Был назначен в наряд
на похороны маршала Рихенталя.
Безумие! С этим бы
справился любой прапорщик!
Не я назначаю наряды,
господин Дитрихштайн.
Свяжитесь
с дежурным офицером.
Хочу сказать ещё,
господин канцлер.
Доктор Мальфати.
Его добрая воля очевидна,
однако его навыки - отнюдь.
И его я не выбирал.
У меня другие заботы.
Принц очень болен.
- Европа - тоже.
Хуже, чем вам говорят.
Что я могу, господин граф?
На всё - воля Божья.
Я по-прежнему убеждён, что
перемена климата поможет ему.
Солнце Италии вылечит
постоянный кашель!
Италия? Сейчас?
Где ваш здравый смысл!
Там же восстание в разгаре.
Их убивают повсюду под крики:
"Да здравствует Наполеон II!"
Смотрите, Парма под угрозой,
а вы хотите для него Италию!
Даже на носилках он
подожжёт всю Европу.
Почему ты врываешься
сюда, как сумасшедший?
На этот раз я
не фальшивил. Или почти.
Сир, я хочу поговорить с вами.
Серьёзно, очень серьёзно. - Да?
Моя мать - узница
в Парме. - Я знаю.
Я хочу привезти её.
Выехать немедленно.
Хочешь, хочешь...
Продолжим ре-мажор,
мадемуазель, пожалуйста.
Ты не слышал,
что меры приняты.
Полки покинули Вену
сегодня утром.
Не волнуйся - порядок
будет восстановлен.
Это я должен был
идти, дедушка.
Вы дали мне батальон, мы
занимаемся каждый день.
Могу же я как-то
пригодиться!
Почему ты думаешь, что мог бы
пригодиться, отправившись в Парму?
Слушай меня
внимательно, Франц.
Твоя мать - пленница
твоих сторонников.
Значит, оказавшись там,
в кого ты будешь стрелять?
В них или в неё?
Одно моё присутствие
наведёт там порядок.
Как же, как же...
Вы видите во мне ребёнка,
не принимаете всерьёз.
Даёте мне игрушки.
Но вы ошибаетесь!
Я вырос из игрушечных
солдатиков.
Простите
за фальшивую ноту!
Сбор батальона в походной
форме. Выступаем немедленно.
Господа, два полка утром
выступили из Вены в Парму.
Ваш батальон догонит их
форсированным маршем.
Вы отвечаете за снабжение,
вы - за связь с основной колонной.
Что с вами?
Приказ императора, монсеньор?
- Приказ командира батальона!
Монсеньор, у нас есть приказ...
не подчиняться такому приказу.
Не подчиняться?
Не понимаю, господа?
- Господин Меттерних...
Ах, господин Меттерних...
Возможно, он имеет
влияние на вас, господа,
но что касается
моих солдат...
Подумайте, монсеньор! Они
получили точные указания.
Солдаты, пришло время
покрыть себя славой в Италии.
Мы летим на помощь
дочери вашего императора.
Мы также наведём
порядок в умах...
и принесём мир и
надежду в сердца.
По моей команде...
в колонну по четыре...
шагом марш!
Солдаты! Посмотрите
мне в лицо!
Я - Франц. Герцог
Рейхштадский.
Ваш командир.
Вы не можете мне
не подчиняться.
Ваш командир!
Вы меня слышите?
Я - ваш командир.
По моей команде!
В колонну по четыре!
Шагом... марш!
Теперь я даю
аудиенцию императору.
Я принёс тебе хорошие
вести, мой малыш Франц.
С какой начнём?
Номер один. Решено -
ты едешь в Неаполь.
Кажется, ты недоволен?
Неаполь! Италия, солнце!
Тебе повезло. Хотел бы
я быть на твоём месте!
Господин Меттерних
не возражает?
Напротив, как раз
он настаивал.
И это, по-вашему,
хорошая новость?
Ваш канцлер, дедушка,
никогда ничем не рискует.
Если он меня отпускает,
значит, мне конец.
Ну, что ты себе
вообразил, малыш?
А другая новость?
- Какая другая?
Ах, да! Твоё производство
в полковники.
Я только что подписал.
- Спасибо, дедушка.
Но, признайте, что ваш
полк смотрится неважно.
Это ненадолго. Ты будешь
законным владельцем полка.
"Сын нашей любимой дочери
эрцгерцогини Марии-Луизы..."
И всё? От неизвестного
отца, видимо? - Франц!
Ты смеешь говорить
таким тоном?
Мы не в 18-м году, когда я
стал герцогом Рейхштадским.
Он теперь мёртв.
Я должен считать
себя бастардом?
Забыли? А ведь он
был на этом балконе.
Он спал в этой комнате
на пике своей славы.
Ты делаешь мне больно,
милый Франц, очень больно.
Когда-то ты был добрее,
ты играл в моём кабинете
со своими солдатиками.
Ты помнишь это?
- Я вырос, дедушка.
Прошу простить меня.
Это вы, господин Дитрихштайн?
- Конечно, я.
Моя мать... вы её
известили? - Да, монсеньор.
Я написал ей.
Вы точно описали
ей моё состояние?
Да, монсеньор. - Тогда...
почему она не едет?
Она приедет. Обязательно.
Она не может покинуть
герцогство вдруг.
Её удерживают дела. - Дела...
Это удел её камергеров.
Как можно так
говорить о матери?
Порой я думаю,
есть ли у вас сердце.
Что нужно, чтобы
иметь сердце?
Скажите... ведь вы столь
многому меня научили.
Это вопрос натуры.
Каждый от рождения имеет
более или менее чувств.
Ваши словно... застыли...
затвердели...
Вот я... почти никогда
не видел ваших слёз.
Я не хотел, чтоб видели
мою слабость.
В том-то и дело.
Это гордыня.
Значит, не нужно
было быть гордым.
В вашем положении,
нужно, конечно.
Опять говорите о себе
в прошедшем времени!
Воздуху... - Монсеньор,
вы на балконе.
Я хочу на улицу.
Генерал Гартман!
- Монсеньор?
Пусть никто не подходит.
Не надо видеть
меня несчастным.
Положитесь на меня,
монсеньор.
Вы ступайте налево,
вы - станьте справа.
Фройляйн! Что
вы тут делаете?
Здесь не парк. В этот
сад входить нельзя.
Генерал Гартман...
- Монсеньор?
Позвольте ей пройти.
- Но монсеньор же сказал...
Сейчас говорю наоборот.
Хорошо.
Тереза! Моя Тереза...
Сколько недель я уже
кружу вокруг замка,
чтобы увидеть тебя.
- Я не так уж красив на вид.
Похож на старый иссякший
источник... - О, мой Франц!
Малышка Пеш не забыла
меня в Париже?
У тебя большой
успех? Рассказывай!
Я думала лишь о тебе.
- Думала только обо мне?
А ты? - Я, Тереза?..
Я тебя забыл.
Забыл, что ты есть.
Забыл, что бывают
такие моменты.
Забыл, что на земле есть
деревья, солнце, цветы.
Забыл, что всё это
было жизнью.
Я больше не хотел жить.
А теперь уже поздно...
- Нет, Франц!
Теперь наступает
ночь, Тереза.
Оставь меня одного
в моей ночи.
Здесь нет места для тебя.
Гартман!
- Монсеньор?
Возвращаемся домой.
- Да, монсеньор.
Франсуа!
Позже, Тереза!
Когда будут говорить
о бедном Наполеоне II,
моя жалкая история будет
освещена твоей улыбкой,
и я благодарен
тебе за это.
Пошли!
Последнее причастие, Софи.
В присутствии всего двора.
Нет, Франц,
мы с тобой вдвоём.
Я знаком с этикетом
Габсбургов.
Когда кто-то из них умирает,
надежды больше нет...
Уверяю тебя, нас двое.
Монсеньор...
господин Меттерних здесь.
Нет, только не он.
Он не получит удовольствия
наблюдать за моей смертью.
Матушка...
- Мой малыш Франц...
Наверное, трудно
было быть его женой...
Как тяжело быть его сыном...
Его наследство
так тяжело нести...
Прошу вас простить меня.
Я не имел права вас судить.
Господин Дитрихштайн...
я любил вас...
Неправда, что вы думали,
будто у меня нет сердца.
Нет, монсеньор.
Нет, это неправда.
 

////////////////////////////