После свадьбы (1962 год). Цитаты и фразы из фильма

«По́сле сва́дьбы» — советский художественный фильм по одноимённой повести Даниила Гранина.

Все фразы и цитаты

"И почему это в кино и в книгах, там,
где рассказывается о любви,
люди знакомятся, гуляют.
И всегда им что-нибудь
мешает. Они страдают.
И наконец поцелуй. Свадьба.
И всё на этом кончается.
А после свадьбы?
ПОСЛЕ СВАДЬБЫ
Игорь Малютин.
Тоня Малютина.
Алексей Иванович Иполитов.
- Тонечка!
Совсем забыл. Всё ношу с собой
свадебный подарок.
- Какой хороший
будильничек. Спасибо.
- Помните, вы всегда
опаздывали на свидания?
- Не сердитесь на меня.
- До свидания.
- Ля-ля-ля.
- Тихо, тихо. Пусти ногу.
- Ну что купила?
- Вот. - О, пригодятся.
- А это тебе.
- Ой, блеск!
- А сейчас послушай новую песенку.
- Давай.
- А это что?
- Слушай, а давай его сейчас повесим, а?
- Давай.
- Подожди, так нельзя.
- Давай, включай.
- Ты знаешь, я никогда не думала,
что у нас с тобой
такая громадная комната.
- Комната?! Комнатища!
- Дворец. - А какой вид отсюда.
- А какой сюда.
- Пятно. Ну вот черти!
- Ну, это Генка шампанское
открывал. Ничего. У меня есть кусок
таких обоев. Я заклею.
- А давай оставим на память.
- Давай. И в рамочку.
- Я знаю, ты наверное
меня считаешь идиоткой.
- Нет.
- Привет.
- Послушайте. Годится тема для диспута?
"Век рок-н-ролла или век кибернетики".
- По-моему, лихо, а?!
- Слушай, Женя,
- она Малютина хочет послать.
- Игоря? Парадокс.
Что другого механика нет что-ли?
- Все старики или инженеры.
- Всё равно Игоря нельзя трогать.
- Потому что он твой дружок?
- Да не дружок, а друг.
Мы с ним пять лет кровать к кровати,
голова к голове.
- Обожди. Ну давайте
интеллигентно.
Ведь только что эти чудаки поженились.
Медовый месяц.
- Не понимаю, почему из
этого делать трагедию.
- Слушай, а нет ли у тебя личных
отношений к Малютиным, а?
Смотри, на собрании многим
может показаться.
Иполитов-то до сих пор круги дает
перед Тоней.
- Ну и что же?
- А тебя могут упрекнуть, что ты
заинтересована услать их.
- А я не боюсь этих сплетен.
Я действую принципиально.
То бы сама поехала.
Но там нужен механик, а не автоматчик.
- Слушай, ты, каменный гость.
А может Игорь не будет возражать, а?
- Ну как? - Блеск. - Врешь ведь.
- Честное слово.
Я просто не знал, что
поджаренный суп такая вкусная штука.
- Подхалимаж.
- Слушай, Тоник, а не купить ли нам
письменный стол, а?
- А деньги?
- Тебе уже скучно со мной.
- Ну нет, что, Тоник.
- Понятно, понятно.
- Не терпится скорее за работу.
- Н-да, вот и кончился
медовый месяц. Ну что же.
Уложились почти в норму.
- Ну не надо никакого стола, Тоня.
- Брось.
- Ну нет, зачем. Мы купим стол.
А это подарок. Мне подарили.
- Ну наши подарили, понимаешь?
- Неужели ты жена?
Супруга. Законная. Ты супруга.
Ты знаешь,
я наверное, за "Рабак" получу премию и
сразу купим все.
- Угу, тахту.
- Да, действительно, а
то эта такая скрипунья.
- Простыни.
- И занавески.
- И лыжные ботинки.
- Угу. И стол.
- О, никак Генка. Наверное, к нам.
- Ой, я не хочу сейчас никого.
- Давай, убежим.
- Неудобно.
- Чего не удобно? Вы с ним такие друзья,
вас ничто не поссорит. Пошли скорее.
Скорее.
- Здрасьте. - Здрасьте.
- Игорь дома?
- Да, да, заходите пожалуйста.
- Спасибо.
- Пойдем?
- Идем.
- Пойдем, посидим на нашей скамейке, а?
- Пойдем.
- А помнишь, как в "Анне Карениной"?
Все счастливые семьи похожи друг на друга.
А каждая несчастная -
несчастлива по-своему.
А у нас с тобой будет наоборот.
Мы будем счастливы и не похожи на других.
Правда?
- Получается.
- А технически?
- Ну, как дважды два.
- Ну так это...
Все гениальные открытия поражали
своей простотой.
- Семен.
- О, извини пожалуйста. Я думал Катя.
- Ты не знаешь, где Игорь?
- Не-а.
- Передай Игорю, что сегодня ему
нужно явиться на комитет.
- Послушай, чего ты взъелась на него?
Из-за того, что он не поддержал тебя
на совещании по модернизации?
Так ведь у Игоря в это время
вопрос о комнате решался.
А в такие минуты начальству
возражать нельзя.
"Придет время, - думала
Вера, когда я скажу ему:
Знаете Алеша, а я ведь любила вас.
Он побледнеет.
"Боже, как я мог этого не видеть, слепец, -
скажет он, но будет уже поздно".
- Привет. - Здорово.
- Привет.
- Чего это вы какие-то серьезные?
- Игорь, ты конечно читал постановление
партии по сельскому хозяйству.
Сейчас посылают специалистов в деревню.
Выдвинули тебя.
Там требуется начальник
ремонтных мастерских.
- Ну вы же знаете, что я только что
кончил учебу. И потом,
я работаю.
А потом, почему именно меня?
- Да не только тебя.
Десять человек посылаем.
Но из механиков больше некого.
Тоне, там тоже найдется работа.
- Есть неуважительная причина не ехать?
Нет.
А выполнение комсомольского долга -
обязанность каждого.
- Едут добровольно.
- В комсомол ты вступал добровольно.
- А почему ты не хочешь ехать?
- Да потому что не хочу.
Мне и здесь не плохо.
- А ты больно хочешь?
- Я лично его не уважаю.
И мне легче было бы помолчать.
- Но я поступаю так, как подсказывает
мне моя совесть.
- Ну что ты волнуешься?
Никто тебя не упрекает.
- Отомстила?
Давай, давай, своди счеты.
- Ну знаешь ли! Это...
- Постойте.
А если вопрос так станет.
Либо едешь, либо
недостоин быть в комсомоле.
- Ну и исключайте.
Подумаешь тоже, напугали.
- Да чего вы навалились?
Пусть подумает, посоветуется.
Так разом не решить.
Ага, высказался наконец.
Друг. И нашим и вашим.
- И не собираюсь
думать. Не поеду - и конец.
- Напрасно хлопочешь, товарищ Рогозин.
- Ну что же,
в понедельник явишься на бюро Райкома.
- Можно идти?
Будьте здоровы.
Ему вдруг показалось, что сейчас кто-то
встанет и скажет:
"Ну как, старик, ловко мы тебя разыграли?"
Но все молчали.
- В комиссионном подыскала.
- Ничего. - Да?
- Стол удачливый.
Вероятно, даже волшебный.
Он служил молодому ученому,
молодому поэту.
На нем были написаны...
"Должен.
Что значит, "должен"?
Почему я не имею права жить, как хочу?
Закончить свой автомат.
Собрать. Установить.
Самая приятная работа.
- Ну-ка дай твою папку сюда.
- Да, да.
- Что, "да-да"?
Дай папку.
Садись.
- Что с тобой?
- Ничего.
Я сам.
А-а-а. Чего тебе?
- Пошли поговорим.
- О чем говорить-то?
- Не правильно ты себя вел.
- Не чего было упрямиться, раз уж так...
- Ну а ты-то как мог?
Успокаивать сюда пришел? Агитировать?
А ну катись отсюда.
- Что случилось? Почему Генка ушел?
- Да так. Поссорились немного.
- Как это могут муж и жена спать отдельно?
- Ты бы хотел со мной спать отдельно?
- Не-а.
- Какое удовольствие, просто лежать вместе.
Да?
- Скажи, как ты меня любишь.
- Ну ты же знаешь.
- Значит не хочет.
- Я тебе тысячу раз говорил.
- Ну все равно скажи.
- Я лучше тебя обниму.
- Не надо, а то у меня синяки будут.
Знаешь, мне иногда становится страшно.
А вдруг все это кончится. Иногда
все это так нарочно.
- Почему?
- Какая-нибудь чепуха и всё разобьется.
- Ну какая чепуха?
- Ну не знаю, не приставай.
- Игоряха? - А.
- Ты меня не разлюбишь? - Нет.
- Что бы с нами не случилось.
- А ты?
- Ты знаешь что? Если у нас будет ребенок,
я вызову маму.
Она нам поможет. И я без перерывов
могу кончить учебу.
Еще три года учиться. Ой, как долго.
"Подожди-ка. Подожди.
Им надо было рассказать про свой автомат.
Выложить все об экономии.
И показать, кто защищает
интересы государства.
Как же это я упустил?!"
А-а-а. Поздно. Подумают,
что нарочно придумал.
- Простите.
Вы не скажете, там спрашивают
про художественную литературу?
- Чего?
- Да нас сегодня в комсомол принимают.
А вы не знаете, что происходит
сейчас в Японии?
- Обнищание трудящихся.
Безработица. Подъем Ревдвижения.
Обострение противоречий.
"Подумаешь, что случилось.
Ну исключат. Ну и что?
С точки зрения астрономии,
как говорит Семен,
вся наша жизнь жалкое мгновение.
- Почему он мне ничего не сказал?
- Наверное, он считал, что все обойдется.
- А где он сейчас?
- В райкоме.
- Девушка. Девушка, куда вы?
- Понимаете,
не правильно он ведет себя.
Ваши товарищи сами настаивают
на его исключении.
- Да как же это так?
Что же вы делаете?
- Черт!
- Ну что там еще?
А, Игорь.
Ну как?
- Ну скажи, кому я
мешал? И почему я должен?
Вот ты можешь ответить: почему?
Ну почему, должен, должен, должен?
Вот кому мешало, что нам так хорошо было?
Ради чего я должен свою жизнь портить?
И наплевать на человека, что он человек.
- Не ну так тоже нельзя.
Едут же ребята на целину.
- Ну то на целину.
А я не желаю.
Забота о каждом человеке, чуткость.
- Всеобщее счастье.
- Культурно живете.
- А это что еще за явление?
- Тихон Чудров. На
твою койку прислали.
- Откуда?
- Ты откуда, Тихон?
- Колхоз "Путь к единению",
Ольховского района.
- Ну и как же этот путь тебя сюда привел?
- Поставил председателю
литр. Он и отпустил.
- У нас такие порядки.
- Ха-ха-ха.
- А что ты у нас будешь делать?
Поточное производство налаживать
или автоматику?
- Чернорабочим меня взяли.
На счет другого не говорили.
- Эх, не доступно тебе чувство юмора.
- А что тебе в колхозе не сиделось?
- А что там хорошего?
У вас как тут? Не воруют?
- Хе, хе. Штукарь ты.
- Это же проволочка.
- Сволочь.
Вот такие сволочи, как ты
и разваливают колхоз.
- Аку-ка быстро отсюда...
- Тихо ты. Ну что ты.
- Но, но. Ты не очень.
- Паразит. Дезертир.
- Ты чего обзываешься?
У меня отца в партизанах
убили. Сам-то небось,
у вас тут масло да колбаса
в каждом магазине.
Наш хлеб ешь. Да еще
и молочком запиваешь.
А на меня.
Ишь, электричество,
телевизор, кино каждый день.
А мы что, не люди?
Вам только положено.
Мы тоже равноправие соблюдать можем.
- Ах, ты шкура.
Еще философствует. Ты
на электричество заработай.
- На готовое прибежал?
- Ты его больно заработал?
- И нам за таких отдуваться надо.
- Вам.
Сам небось... послали
бы тебя поработать
туда, тогда бы не выскакивал.
- Вот и посылают из-за таких.
- Как же.
Поедите вы.
Много у нас таких шатунов перебывало.
Приедут, погреются на солнышке,
а к зиме поминай, как звали.
У нас, как после войны
поставили председателя пьяницу,
так всё распустошил.
Бывало, жрать нечего.
- Можете меня поздравить.
- Значит, приняли?
- Порядок.
Оказывается совсем и не страшно.
- Поздравляю.
- Спасибо.
- Тоня.
- Вспомнил наконец, что существует Тоня.
- Тоня.
- Господи, ты же весь мокрый.
- Скорее. - Знаешь?
- Все знаю, все знаю.
Ну подумаешь, исключат, от этого
же не умирают.
- А почему исключат?
Я согласился ехать.
Теперь не исключат.
Тебе, конечно, незачем ехать.
Я и не рассчитывал, что ты поедешь.
Я же все понимаю.
Пожалуйста, ничего не объясняй.
Я бы тоже не поехал, если бы тебя послали.
Вот так.
Ладно, я прилягу. Устал я с этой волынкой.
- Смешной.
Нравится чувствовать себя
таким несчастненьким, да?
Ну разве я тебя оставлю?
Слушай, а что особенного вообще
поехать в деревню.
Есть же ребята на стройке,
и живут там в палатках. А чем мы хуже?
А тут представляешь?
Деревня. Русская печь.
Птички, яблони под окном. Блеск.
И живут там зажиточно.
Помнишь кубанских казаков?
- Пианино. - Ну то кино. И Кубань.
- А тебя куда?
- В Новгородскую область.
В самый отсталый район.
- Ну и хорошо.
Зато представляешь,
своего угла нет. Прорва работы,
вектора, дойки, комбайны всякие.
И мы с тобой пропадаем в поле
целыми ночами и не хнычем.
- Пример остальным подаем.
- Ну, а как же институт?
- Ну что же. Придется
пожертвовать.
- Неужели ты поедешь со мной?
- А ты что, значит, не верил мне?
- Как же ты мог?
- Ну Тоник, я не знал, как ты.
- Нет, ты знал, знал.
Ты был уверен, что я останусь.
А из-за чего? Из-за этой паршивой комнаты?
Так не уважать.
- Брось.
Ну, действительно,
развел какую-то бодягу. Ну?
Тоник?!
Ну.
"Тоню фотографировали для газеты.
И корреспондент записал ее слова.
Игорь, Игорь, иди сюда.
"- Неизвестность меня нисколько не пугает.
Что касается учебы,
то я могу ее продолжать заочно -
в деревне".
- Ну что такое?
- Снимите нас вместе.
- Понимаете, я не могу. У меня задание.
- В газете будет только про нее.
- Ну конечно, ты героиня.
А я тут не причем.
- Подумаешь, должен гордиться такой женой.
- Минуточку.
- Ну ладно, Игорь, брось ты.
- Нет, ничего. Всё нормально.
- Старается.
- Ну как твой автомат? - Да вот он.
- Ей отдашь?
- А? - Вере отдашь?
- Да еще не всё доработано.
- Как ты о ней заботишься.
- Я о тебе в данном случае.
- Обо мне нужно
было раньше. Привет.
- Счастливо.
- Зачем вы едете, Тонечка?
Ведь вам будет трудно.
- Мой долг меня зовет.
- Счастливого пути.
- И больше мне ничего не хотите сказать?
- Всякое бывает, Тонечка.
Но в любом случае, вы всегда
можете рассчитывать на меня.
- Весна 1954 года была
началом великой битвы
за освоение целины.
За подъем сельского хозяйства.
Земля,
хлеб,
эти древние слова, вдруг, приблизились
к каждому человеку.
- Раскулачиваете?
- Ага, на складе-то ничего нету.
- Юрий Павлович, ну что же
это такое?
Ведь вы же главный инженер.
Ну запретите. Ведь эти машины ко
мне не относятся.
- Умоляю вас, Игорь
Савельевич, избавьте меня
от этого.
Вы уж как-нибудь сами.
Я так рад, что вы приехали.
- А-ну прекратите.
- Послушай, знаешь что? Пошел ты...
- Тебе сказали, Саютыч?
И подчиняйся. Дисциплины не признаешь?
- Та что? Я для себя
что-ли. Все начальники!
- А у вас что, обеденный?
- До обеда еще часа три.
- А почему не работаете?
- Балансиров ждем.
- Послушайте, Анисимов.
Ну как же вы так машин хранили тут?
- Вот вы и научите.
Навесик поставьте.
Только чем крыть будем? Дипломчиком?
- Ха-ха-ха.
- Силы у движка не хватает.
- Силы...
Сила есть - ума не
надо. Патрон бьет.
А это что?
- А тут как потеплее, так крыша протекает.
Я говорил об этом Анисимову.
- Товарищ Анисимов.
Ну до чего же довели.
Ведь это же станок первого класса.
На нем микронную точность можно получить.
Убийца вы.
- Самый что ни на есть убийца.
- Заткнись, умник. Тут тебе не завод.
Наше дело трактора ремонтировать.
Вертится и ладно. А у
Тихона Абрамовича идея есть.
Он хочет станки закаливать холодом,
как телят.
- Нет. Так не пойдет.
- Чего? Грязи испугались?
На тракторе поработаете, узнаете,
что такое грязь.
Пахали мы без ваших
микронов, и будем пахать.
Умников понаехало.
- Да не слушайте вы их,
Игорь Савельевич.
Ломать тут надо порядки.
- Эх. У нас каждый новый начальник
ломать начинает. Уж
и ломать-то нечего.
- Да. Надоело.
- Не нравятся заводские порядки?
А вам, Мирошков, не стыдно?
Ведь вы же на заводе работали.
Ну мало ли что Анисимов,
здесь он в этом вопросе на уровне зубила.
- Ха-ха-ха-ха.
- Чего зубы скалишь?
- Молчи уж, зубило.
"Тоня никогда не жила в деревне.
Острая новизна впечатлений и тишина
застигали ее по всюду.
Были и разочарования.
Но Тоня настойчиво преодолевала
первые трудности".
- Юрий Павлович! Можно вас?!
- Слушаю вас.
- Помогите мне.
- Пожалуйста.
Горожане.
- Не приспособлены.
- Ну вот еще.
- Антонина Матвеевна, а
вы не скучаете по городу?
- Что вы?! Смотрите какая красота.
- Да?
- Как же вы тут без
жены, Юрий Павлович?
Трудно вам?
- Да нет, что вы. Куда ей сюда.
Она у меня
на рояле играет.
И дочка.
Маленькая.
Скучаю конечно.
Ведь я всю жизнь
конструктором просидел.
- А зачем же вас послали сюда?
- Послали?
- Привет посланцы!
- Здрасьте? - Овладеваете?
- Ну как он? - Скучает.
- Я не про то. - А что?
- Да выпивает он.
- Не понимаю.
Зачем нас сюда прислали. Помогать.
Да что помогать, если они
сами этого не хотят.
- Ну чего ты расстраиваешься.
Мы сюда не просились,
можем и завернуть обратно.
Нам от этого хуже не будет.
- Ты знаешь, если бы не ты,
я бы наверное запил.
- Не успел бы. - Почему?
- Тебя же окрутили с какой-то
знатной дояркой.
- Почему поздно?
- Приболели мы. - Бюллетень.
- Чего?
- Бюллетень - справку от врача.
- Да болели же мы.
- Бюллетень! Этот квас не про нас.
- Я понимаю, Виталий Фадеевич,
администратор из меня
плохой. Но мне ведь
легче новый двигатель рассчитать,
чем вытерибить из снабженцев
какие-нибудь прокладки.
- Ну идите.
- Растолкуйте мне, Виталий Фадеевич,
ну для чего вы губите человека?
- Да отпустите вы его.
- В Обкоме Кислов возражает.
Пусть, говорит, приспосабливается.
- А приспосабливается сорняк.
- А мне кажется вы сами
не хотите чтобы он уезжал.
- Да не хочу.
Ну и что же? А, да
разве вы поймете.
Вот знаете, мне иногда
человек кажется полем.
И овсюг растет на
нем. И сурепка, васильки.
И основная культура,
то для чего предназначен человек.
А если запустить, так
все - кустом зарастет.
- Да, это, пожалуй, верно.
- Вот что, Виталий Фадеевич,
буду вводить табельный учет.
Все как на заводе: доска, номерки.
- Тогда уж и гудок.
- И гудок.
- Ну что же, я рад,
что вам не понравились наши порядки.
Давайте, действуете. Но
учтите, Игорь Савельевич.
- Отступать не позволю.
- Наконец разозлился.
- Ишь, новый начальник старается.
- Вставай, вставай.
- В городе не то что заводам,
автомобилям запрещается
нарушать покой граждан.
- Эх, хоть бы детей постыдился.
- Здравствуйте, Игорь Савельевич.
- Здрасьте.
- Доброе утро.
- У нас теперь, как на заводе.
- Ну?
- Почему опоздали?
- Трамваи не ходят.
- Предупреждаю, в следующий раз
будут начеты.
- Хватит!
- А тем, которые номерочки
повесили, разрешите домой идти?
- Это почему?
- А потому.
Осей нет, уплотнений не хватает - стоим.
- А вы обеспечьте.
- Да спрашивать, то они мастера.
- Работы хватает: крышу починить,
завалы убрать.
- А меня ваша крыша не щекочет.
У меня свои прыщи чесать рук не хватает.
- Эх вы!
- Мы то думали...
- Ну зачем ты пришла?
- Мы из-за вас...
- Ну ладно, перестань, пойдем.
- "Ушел своей дорогою,
- другую завела..."
- Хватит!
Человек к нам со всей душой.
Хочет как лучше, а мы...
- Вы все время обращаете внимание
на недостатки здешних рабочих.
А как вы думаете, есть у них
свои, положительные качества?
- Да какие у них могут быть качества?
У нас бы этого Анисимова выставили
со скоростью звука.
- Ну то, что Анисимов сквернослов,
любит выпить - это верно.
Но тем не менее для него
мастерские дороже, чем для любого
дисциплинированного товарища.
- Так рабочий - это, прежде всего,
дисциплина.
- Поймите, поймите, Игорь,
Анисимов здесь со дня
основания, и считает,
что вы пришли на
готовенькое. А если он увидит,
что вы лучше его знаете
машину, и дело наладили,
всей его амбиции придет конец.
Самое главное не надо горячиться.
Я прошу вас завтра съездить в область.
И получить оборудование для мастерской.
Пожалуйста.
- Осторожней, осторожней.
- Пусти, я держу.
- Во дает, Саютыч!
- А это что такое?
- Слушай.
- Рояль?
- Нет. Стенд - насосы испытывать.
- А это?
- А это механическая мойка.
- Ух ты. Здоровая!
- Ну как.
- Поехали. Сейчас.
- Пусти, мелочь. В сторонку.
- А что же я теперь буду делать.
- Загорать.
- Ха-ха-ха.
- Раз, два, взяли.
- Осторожно, осторожно.
- Раз, два, взяли!
- Ух ты! Осторожно,
я весь в солярке.
Пригласить бы кого. Показать тебя такой.
- Пойдем к Писаревому?
- Расстроится только.
- Ну тогда к Чернышовым.
- А, старики.
- Творог будешь есть?
- Не хочу.
- Чем же прикажешь кормить?
Отбивной из картошки?
- Хм. Ну вот.
- Знаете что, Тонечка?
Поезжайте в колхоз с Надеждой Осиповной,
проверите отчетность.
Это наш самый отсталый колхоз.
- Они же у вас умирают.
За это судить надо.
- Да неужели вам не жалко?
- Жалко? Жалко у пчелки.
А у вас вместо жалости конфетки
да жалования.
А по мне, пускай они все передохнут.
Свиньям скормим.
- Тонька, а почему с Синюшкинова моста
солому не убрали?
- Так затопило там всё.
- А лошади?
- Лошади! Где там лошади?
Всё на себе таскали. Лошадям не вывезти.
- Дожили а! Хозяева, тьфу!
Уж вы то, Надежда Осиповна.
Это вот ей языком
трепать. Я вон третьего дня
на крышу лазала - солому собирала.
Оборвалась - упала, ногу сломала.
Кормов-то нет. Из-под
снега руками собирали.
- Ну ладно, не хлюпай.
- Пропадут они. Совсем пропадут.
- Чернышову позвоню
сейчас. Что-нибудь придумаем.
- Я тебя предупреждаю.
- Благодарю.
- Так вот, Юрий Павлович,
отправляйте машину.
Государство подождет два дня,
а телята ждать не будут.
Им не рапорта нужны,
им есть подавай, как тысячи лет назад.
- Против кого ты идешь?
- Против метафизики.
Всё течет, всё изменяется.
- А что изменяется?
Ничего. Не надейся.
Я требую процент,
потому что с меня требуют.
Им податься некуда, потому как,
с них, голубчиков, тоже потребуют.
- Все вернется в свои берега. Все!
- Навряд ли.
Это петуху лишь бы прокукарекать,
а там хоть не расцветай.
Я здесь, например, чтобы
дело делать. А не сводку.
А как же на счет Писарева?
- А ничего. Перевоспитаете.
Всё течет, всё изменяется.
- А зам его перевоспитывать?
Он хороший теоретик.
Отпустить его надо. Теперь,
когда Малютин освоился,
мы справимся.
- Так. Значит, сегодня Писарев, а завтра
сам подашь заявление?
Почему вы меня вечно
в чем-то подозреваете?
А как же!
Доверяй, но проверяй.
Вот вам почему то, вдруг, захотело
переоборудовать старые мастерские.
А трактора не ремонтируете.
- Трактора мы приведем в порядок
за две недели. Времени хватит.
А если мы переоборудуем мастерские,
то потом мы сможем
ремонтировать в полтора -
в два раза быстрее.
- Да. Ну посмотрим,
что у вас творится.
- Пожалуйста.
- Это еще что?
- Стенд будем ставить.
- А это?
- Новую мойку монтируем.
Теперь можно будет...
- Трактора надо ремонтировать,
а вы чем занимаетесь?
- Ну без этого...
- Плохо, плохо работаешь.
- Плохо! - Но я считал...
- И без тебя сосчитают,
молодой специалист. Небось,
чемоданное настроение.
Мечтаешь, как в город
податься. Ну признавайся.
- Вернулся бы?
- Да вернулся. - Вот то-то.
Не прирос. Слыхал?
- Иди-ка сюда. А ты
выкинь из головы это.
Прислали - работай.
И никакого нытья.
Людей мне разлагаешь.
Трактора надо ремонтировать,
только трактора.
Чтобы вы мне сводку не портили.
- Вы не огорчайтесь, Игорь Савельевич.
Влез по горло - лезь и
по уши. Заодно ответим.
- Слыхали, Игорь Савельевич,
уберите на склад всё новое оборудование.
Прекратите монтаж.
Только ремонт тракторов.
- Больше ничем не заниматься.
- Ну что вы паникуете,
- Юрий Павлович.
- Я вас прошу категорически.
- Поговорите с Чернышовым.
- А Чернышов ничего не может.
- Кислов сильнее. Я вам приказываю.
Ну хорошо, только не
кричите на меня, пожалуйста.
Простите.
Со мной твориться что-то.
Ну откуда мы знаем, какие там у
Кислова соображения.
У него всюду свои люди.
С ним бороться нельзя.
Он и Чернышова съест.
- Ну бросьте, Чернышов прав.
- Да кто не прав, тому легче.
- А ну вас всех, подамся я
на строки коммунизма.
Там такие дела творятся,
не то что у нас.
Настоящий энтузиазм.
- Легкой славы захотел?
- Дезертир ты.
- Это я дезертир?
Да я можно сказать отвечаю на призыв.
Вот как Игорь Савельевич,
например. А вы...
- Сравнил.
Игорь Савельевич добровольно
поехал туда, где труднее.
А ты?
- Вот именно - добровольно. И его
никто не держал.
Что же вы другим мешаете
проявлять энтузиазм.
- Никакой я не доброволец.
Отказывался я ехать.
И подчинился в порядке дисциплины.
- А я думал вы своей охотой.
- Слыхал?
Малютину тоже не было интересно
сюда ехать.
А послали - и подчинился.
- Исаев у нас видно особенный.
- Я бы тоже могла уехать.
У нас здесь труднее, поэтому
ты и бежишь.
- Красивой жизни захотел.
- Да ладно, что вы навалились.
- Ну что там?
- Ты смотри - дождь!
- Послушайте, Игорь Савельевич, а что если
Писарев уедет в длительную командировку,
а потом в отпуск?
- Значит, всё на меня ляжет?
- На нас.
- Нет, я не согласен.
Я должен работать под руководством
главного инженера.
- Но ведь он же вам мешает?
- Мне? Не мешает.
- Да? Ну что же.
- Струсил?
- Тебе люди поверили, а ты...
Хочешь в стороне остаться?
Ну я тебе предупреждаю.
Такую фиаску потерпишь,
глаза девать некуда будет.
- Ну!
- Меня не запугаешь.
- И то верно, и так запуганный.
- Ну чего ты так
переживаешь? Не надо.
- Отчего мне переживать?
Я не обязан заменять Писарева.
- Конечно не обязан.
- Бедный Чернышов. А трудно ему приходится.
- Да...
все равно, что он делает - это тонкий ход.
Чернышов с ним уедет, вот увидишь.
Потом Кислов назначит, какого-нибудь своего
гаврика. Тогда уж совсем
ничего хорошего не жди.
Ну что я могу сделать с этим
затруженным Писаревым?
- А будешь делать то, что прикажут.
- Все заботы.
- А я не могу.
- Я хочу делать то, что нужно.
- А я не позволю.
Тот, кто делает то что нужно, часто делает
то, что ему не нужно, понятно?
- Ну хватит.
"Ну это уж совсем
не хорошо. И за что?
За то, что она заботилась о нем?
И куда уходит любовь?
Куда деваются чувства, слова, уверения?"
- Водка, товарищ, вещь вредная,
и малосознательная. Но мы можем с ней
бороться при помощи
закуски и тостов.
Мы должны знать во имя чего мы
глотаем это зелье.
- Виды у всех согласованы, товарищи.
- Как бы вы не шумели,
я вам должен сказать,
что путь к вот этой селедке и винегрету...
- Всё товарищи.
- Наступила весна.
Какая она? Мы ее не
знаем, а она не знает нас.
И все-таки товарищи, я предлагаю
выпить с ней на "ты".
За ее, так сказать, твердый характер
и за нашу мягкую пахоту.
- Давайте!
- Вы ничего не едите, Тонечка.
- Попробуйте рыбку.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
- Марья Тимофеевна. - Да.
- Неужели вам интересно здесь
учительницей работать?
Ведь у вас была же другая специальность.
- Еще какая.
- А зачем же вы приехали сюда?
- А что же мне было
делать? Мужа бросать?
- Да, да, конечно.
- Когда Виталий впервые сказал
мне об этом,
я в слезы. Но он мне
устроил головомойку.
Раз надо, так надо.
Коммунист я или не коммунист.
Был такой вариант, чтобы я с дочерью
осталась. Она у нас в институте учится,
но тут я взбунтовалась.
Жена я тебе или не жена.
Я бы на вашем месте, Тонечка,
завела бы ребенка.
Здесь условия для
маленького самые лучшие.
- На вашем месте, мне
все было бы гораздо легче.
- В ваши годы, Тонечка, и мне сорокалетние
женщины казались
старухами, у которых вся жизнь позади.
А в сорок лет думаешь иначе.
Границы старости
отодвигаются дальше.
"Наверное, я плохой
человек, - думала Тоня.
Если бы я была хорошей,
я бы извинилась перед ней".
"Наше Коркино село, знаменито чем оно.
Редкими бочонками, толстыми девчонками.
- Надежда, пожалей ты мужиков.
- Ничего! Они нас не жалеют.
- Я больше вас виноват,
Вы правы.
Кислов - не прав.
А Чернышова в Обкоме поддержали.
Теперь мы всё наладим.
Мойку смонтируем.
Не обижайтесь на меня,
Игорь Савельевич. Мне
- приходилось.
- Я понимаю.
Ведь я сам...
- А жена с праздником
не поздравила.
Телеграмму...
- Хоть бы строчку.
- Ну и не надо, раз она такая.
- Какая? Ну что вы про
нее знаете? Она хорошая.
А вы тоже хорошая.
- И вы Игорь Савельевич тоже.
- Домой.
А-ну ка домой.
Идемте домой. Вот так.
- Надежда Осиповна.
- Хотите я вам рассчитаю
обмотку генератора.
Без всяких справочников. На любую мощность.
- Вы знаете, Тонечка, я когда-то хотел
стать балетмейстером.
Даже думал создать специальный
советский танец.
Что-то вроде Стахановской Румбы.
- Ну что с ним делать?
- Не знаю.
- Мальчики, что случилось?
- Писарев опять напился. Домой повели.
- Послушайте, надо как-то ему помочь.
- Я ему тоже говорю. Надо что-нибудь
придумать.
- А почему я?
Какого черта должен я?
Ты вот садись и придумывай.
А мы с Тоней пошли.
- Поехали.
- Я сейчас.
- Виталий Фадеевич, Вы что? Уже уходите?
- Рановато. - Мы собрались покататься.
- Осторожней.
- А то дорога сейчас скользкая.
- Ничего, я гнать не буду.
Виталий Фадеевич,
отпускайте Писарева в командировку.
Совсем отпускайте, я справлюсь.
- Спасибо.
- Ну теперь мы завязнем здесь.
- Тоник.
Я же ради Писарева. Ведь пропадет человек.
- А обо мне ты хоть раз подумал?
Надоело мне строчить бумажки
в этой конторе.
Дура, я уговаривала тебя ехать сюда.
- Между прочим, я предлагал
остаться в городе.
- И надо было остаться.
Ты же всё равно не ценишь.
Господи, зачем мне всё это надо было.
- Ну и мне это тоже ни к чему.
- И прекрасно.
Считай, что все отношения между нами
порваны,
- и не проси.
- Я? Да никогда в жизни.
И не надейся.
Не нуждаюсь.
Конечно тебе скучно здесь.
- Вообще мы с тобой
живем не имея никакой цели.
- Тебе нужно сесть заниматься.
- Да.
Но ведь экзамен надо
ехать сдавать в Ленинград.
- Только не надолго.
- Вот на, возьми.
Отдашь Вере Сизовой.
- Тебе не жалко?
- Там хоть на пользу пойдет.
- Отдать. И кому?
Сизовой.
Неужели тебе самому не хочется
довести дело до конца.
- Ну хочется, так ведь.
- Это же последняя возможность.
- А ты что считаешь, что я больше ни на
что не способен?
- Ну ладно, я пошел.
- На долго ли покидаете нас?
- Да я к тому, если не надолго,
то купите мне в Питере
фланель красивую, на халатик.
- Пожалуйста.
- А то я смотрю,
может в тягость. Чемодан битком набит.
- И сунуть некуда будет.
- Не беспокойтесь.
- Только смотрите, не задерживайтесь.
А то Игорь Савельевич скучать станет.
- Уж очень вы о нем заботитесь.
- Так уж, жена у отъезде, муж в гостях.
- И на здоровье.
- Кстати, я хочу Писаревых навестить.
Может передать что-нибудь от вас?
- Эх, Тонечка, птичка вы махонькая,
разве ж вам меня укусить?
Я и так вся обкусанная.
Писаревым стыдите?
А мне не стыдно.
Да ведь, где любовь там стыда нет.
А вот захотела бы -
разлучница, да?
А вот как по вашему? Право
на свое счастье я имею?
А вот сама отдала.
Хоть маленькое, поношенное, а счастье.
Сама упрашивала начальника,
чтобы отпустили его.
Ну, в общем, вы мне
фланельки не забудьте привезти.
- Смотри, какая луна.
- Говорят, пылищи там.
- Потому что там никто не живет.
- Мне так не хочется
тебя отпускать.
- Так не хочется уезжать.
- Зачем вам уезжать? Оставайтесь.
Что вас там ждет?
- Ну что же вы думаете, что я не могу
себя найти?
- Ну можете, а дальше?
Долг, обязанности.
Эти понятия существуют не для того,
чтобы разрушать человеческое счастье.
- Я-то свободна.
А вот Игорь.
- А вы уверены, что он хочет
оттуда уехать?
- Конечно, а что ему там?
- Знаете, Тонечка,
есть люди, которые с гордостью твердят:
"Мы маленькие люди, мы соль земли,
мы винтики". А на самом деле, это просто
ограниченные люди.
- Не смейте так. Слышите?
- Ну если бы он вас любил,
то плюнул бы на всё.
- Какой вы странный.
Как вы не можете понять. Ведь
кто-то должен помогать деревне.
- Если бы вы знали, как они вы там...
- А-а-а, уж сколько раз твердили миру.
Всю жизнь мы должны исправлять
чьи-то грехи
и строить для кого-то светлое будущее.
А я сейчас хочу жить.
И вы тоже.
- Алексей Иванович, а вы бы
не могли помочь Игорю?
Он ведь способный. Вы же знаете,
про его автомат?
- А где этот автомат?
- Я всё отдала Вере Сизовой.
- Нет. Вам я могу помочь,
только вам. А устраивать ваше семейное
счастье, увольте.
- Бывает же, что специалистов
отзывают обратно.
- Не такой уж Игорь незаменимый специалист.
- Ну знаешь, заменимый-незаменимый,
а во всяком случае у твоей Веры
с резцами на "рапаге" никак не ладится.
- Давай без намеков.
Причем тут Вера?
Стыдно сказать кому-нибудь.
Деревни испугались.
А там кто живет? Не люди?
Ты сама рассказывала про Чернышова.
А уж фигура, не то, что вы с Игорем.
- Про Писарева я тебе, кажется,
тоже рассказывала.
- Ну это другое дело. Там семейная драма.
- И у нас дойдет.
- Да ты что! Ты же сама,
первая согласилась ехать.
- А теперь...
- Не могу я больше.
Понимаешь? Не могу.
- Ну хорошо, я поговорю с Верой.
- Лена. Включай.
- Серьезная штука.
Ровно в нашей бане.
- Лена, надо бы обмыть мойку.
Вспрыснуть так сказать.
- Игорь Савельевич, идите сюда.
- Читали? Как Чернышов
Кислова-то распушил, а?
- Читал.
- Вот теперь полюбуйтесь.
Ну что? Скучно без жены?
- О.
- Ну и правильно. Та и надо.
Весна-то какая!
В городе весной ведь тоже хорошо
гулять по набережной.
Ох развернулась я бы там
на месте Тони.
- И пусть гуляет.
Плакать не стану.
Нам еще свободней.
- Ну мне пора.
- Гуляет там с Иполитовым.
Мне вот только бы уточнить.
- Надя. - Ой, тебе целоваться нельзя.
- Нет, можно...
- А Тоня?
- А что Тоня?
Тоня. То есть Надя.
Успокойся.
- Вот посмотришь кругом.
Все районные области, как люди.
Ведь одни мы слезой умываемся.
- Ну не все сразу делается.
- И вторую откручивай.
Вторую.
На, ну-ка пусти.
- Виталий Фадеевич, послать бы Игоря
в Ленинград.
- Это зачем?
- Ну хотя бы за инструментами.
- А посевная?
- А жена?
- Да!
Посевная - дело сезонное.
Пошлем.
- А завтра вечером поедем
танцевать, хорошо?
- Хорошо.
- Нет, это мне хорошо.
Мне хорошо с вами.
Честное слово, я становлюсь совсем другим
человеком.
- У тебя царапина на щеке.
- Это от твоей заколки.
- Я ее выброшу.
Я экзамены на пятерку сдала.
- А я тебе семечек привез, хочешь семечек?
- У тебя брови порыжели.
От тебя соляркой пахнет.
- Нужно срочно позвонить. - Кому?
- Не знаю.
- Пойдем скорее домой.
- Ну-ка постой, ведь был же Иполитов.
- А чего ты смеешься?
Человек за мной ухаживает.
А ты почему не ревнуешь?
- Ну, а за тобой должны все ухаживать.
- Безобразие, если бы он
за тобой не ухаживал.
- Подождите, подождите.
- Вы же чемодан забыли.
- Спасибо.
- Прошу.
- Ну как ты, сельское хозяйство наладил?
- Подымаю.
- Горишь? - Не вопрос.
- А Тоня горит?
- Тоня не совсем. Ну а вы как? Горите?
- А что? Работаем на экспорт.
Выходим на международную арену.
- Да. - Ну, а Вера как, горит?
- Она молодец.
- Здравствуй, Вера. - Здравствуй.
- Ну как поживаешь?
- Слушай, покажи автомат. Как получилось.
- Он еще в работе.
Вот чертежи.
- Ну как?
- Директор обещал помочь Игорю. Только
со стороны комитета.
- Ничего, Вера сделает.
- Да. Спасибо Генка.
- Эх, боюсь напортачите тут
без меня.
- А ты оставайся?
- А это мы устроим.
- Да я бы не вылезал отсюда.
Уж что-что, а автомат, Верочка, я бы
у тебя отнял. Я бы его довел.
- Здравствуй, Игорь.
- Здорово!
- Привет.
- Здрасьте.
Привет героям сельского хозяйства.
Гордимся вами, Игорь Савельевич.
- Оправдали доверие коллектива.
- Вот сколопендра.
- Ну как там озимые, яровые, разобрался?
Демонстрируешь самоотверженность?
- Ну, расскажи, как живешь?
- Зачем ты так?
- Он же хочет здесь остаться?
- Первый раз слышу.
А кто же будет помогать
сельскому хозяйству?
Нет, дорогая, если уж послали,
нужно выполнить свой долг до конца.
А то у нас привыкли: "хочу, не хочу".
Ты же сама его послала.
А теперь исправляешь свою ошибку, или как?
- Он способный, он способней меня.
Ты посмотри его чертежи.
- Вера. Что с тобой?
Что случилось?
Вера, ну скажи мне. Вера.
- Запуталась я. Запуталась.
- Ну, успокойся пожалуйста. Сядь.
Перестань. Перестань пожалуйста.
- Перестань.
- Ну, а как мастерские?
- Полным ходом. Кончаем.
Думаю, к осени кончим.
- Подумаешь, галактика
мира - ваши мастерские.
Слава богу, Юрочка,
решает здесь вопросы поважнее.
Там и без тебя справятся.
Да, Игорь Савельевич?
- Конечно.
- Да и без вас тоже. - Манюся.
- Ну что Манюся, что Манюся.
И пусть они вас всех благодарят.
Вы и так много сделали для подъема сельского
хозяйства.
- Нет, нет. Благодарю.
- Ну, за ваши успехи.
- Нет. За ваши.
Вел я себя там...
стыдно вспомнить.
- Переезжайте скорее сюда.
С вашими данными, Тонечка,
там не перспективно.
- Передайте, пожалуйста, привет Чернышову.
- Хорошо.
- И другим.
- Спасибо, Тонечка.
- Желаю вам всего хорошего.
- До свидания.
- Манюся...
- А ведь не любит она его.
- Почему?
- Ну не поехала же с ним.
- Может потому и не поехала, что любит.
- Видел, как он счастлив.
- Да какое то счастье.
- Он стыдится его.
- Почему? - Впрочем, ну их!
Ну-ка, сядь посиди.
- А ты в русском музее был?
- Был.
- А в Эрмитаже?
- Нет. А может и был.
- Ну а он как?
- Ну а он намекает, что я устаю.
- С ними надо решить.
- Нужно Вальке сказать. Пожертвует
пару тарелок и всё в порядке.
- Здравствуйте.
- Здрасьте.
- Ага. Вернулись. Я же говорил.
- Пойдем, Катя.
- Здравствуете, Сережа. - Привет.
- А ты чего тут?
- Как чего? Жду тебя.
- Послушай, ты меня ставишь
в дурацкое положение.
Я и с директором договорилась.
- И в Райкоме не возражают.
- Ну не могу я оттуда уехать.
- Там тоже должны понять.
Модернизация станков сейчас
главная проблема.
- А ты специалист.
- Да брось.
Ты всё можешь обосновать.
Ну вот как тебе объяснить?
Вот видишь? А там этого нет.
А всех кормить надо.
Я сейчас там нужен.
- Значит, там есть еще и недостатки?
- Это как выразился один
наш районный утешитель.
"Некоторые недостатки, на некоторых
участках, в некоторых колхозах".
Ты думаешь, я там свое призвание нашел?
Просто не могу сейчас оттуда уехать.
- Извини меня.
- Я думала, а ты настоящий.
- Да брось.
И что у тебя за страсть.
Либо герой, либо подонок.
- А как же Тоня?
- Ну Тоня поймет.
О мне еще нужно за инструментом
смотаться. Там быстрорезы обещали. Пока.
- Верочка, подожди!
- Чего это вы нагрузились?
- Во!
- Торт шоколадный.
- Кое-какое событие надо отметить.
- Только не знаем, где именно.
- Он пошел одно дело оформить.
- Спасибо тебе, Вера. Я
знала, что ты поможешь.
- Я говорила с Игорем.
Он сам отказывается.
- Разве?
- Это почему?
- Говорит, не ликвидированы
отдельные недостатки.
- Так.
Значит, без меня решил.
- Ну полное превращение материи.
- Ну я еще с ним поговорю.
- Ну ничего, ничего.
Сегодня мы соберемся и всё обсудим.
Конечно, он же должен согласовать.
- Делай так, как я
тебе сказала. И всё.
- Эй, Тоня!
- Куда ты, Тоня. Подожди.
- Тоня.
- Тоня, подожди.
- Чтобы я когда-нибудь женился...
- Ничего не помню, и не желаю помнить.
Ты даже не спросил меня ни о чем.
- Эгоист.
- Ну замолчи, пожалуйста.
- Не замолчу. Ты эгоист.
- Ну...
- Ну хорошо.
- Что хорошо?
Ах, хорошо? Тогда можешь уезжать.
- А то, что я остаюсь.
Навсегда остаюсь.
- Ну и пожалуйста.
Видно тебе дороже эта комната, и всё это.
- А тебе надо, чтобы я сидела и стирала
там твои рубахи.
- Не обязательно. Можно и
слесарем поработать.
Полезно будущему инженеру.
- Я сама знаю, что мне полезно.
Между прочим, слесарем я и здесь могу
поработать. Еще и лучше.
- Вот видишь, это ты думаешь, где лучше.
- Я?
Да как ты смеешь, после того, как я
с тобой поехала?
Все тогда. Все!
- Тоник.
Но ведь это здорово, что можем
наплевать на все и уехать.
И там ребята ждут.
- Я знаю, что они тебе дороже меня.
- Это глупо.
- Ах глупо?
Ты не любишь меня.
- Ну, Тоник, ну побудем там еще годик,
понимаешь?
- Ну им мы нужнее сейчас.
- Годик?
Разве дело в этом?
Все будущее, все для будущего.
Я сейчас хочу жить.
Всю жизнь исправлять чьи-то грехи.
- Ну понимаешь, я не могу, без тебя.
- Не можешь, не уезжай.
Если любишь, то останешься.
Это ребята за нами. В
общем, или-или. Решай.
- Не надо.
- Все с этим вопросом.
- Тоник.
- Все. - Ну...
- Землетрясение что-ли?
А ну да, я и говорю.
В Японии землетрясение было. Не слыхал?
- Проходите, присаживайтесь.
- Игорь.
Мы решили после вечера собраться...
- Да после вечера все к нам.
- Ну, тут такая закуска.
- Ну ладно, ладно.
- Ну что ребята. Двинули.
- А то опоздаем.
- Сейчас, я только переоденусь, ладно?
- Воспитывают, заседают.
А у самого полная каша.
С Верой ничего не получается.
- Ничего, это переходный возраст.
- А хочешь я с ним проведу политминутку?
- Я сам могу.
- Как вы можете расстраивать
Антонину Матвеевну?
Зачем вы ее тянете с
собой? Ей там не место.
Да и вы потом будете жалеть.
- Вы что же хотите, чтобы я остался?
- Вы сами этого ходите в глубине души,
но считаете себя героем
сельского хозяйства.
- Нет, это вы меня так назвали.
- Мне просто интересно, что вами движет.
- Я же не верю в ваш энтузиазм.
- А во что вы верите?
- Некоторые прикидываются из-за выгоды.
- А мне какая выгода?
- Правильно, поэтому мне и интересно.
- Послушайте, а вам
не скучно вот так?
- Бывает скучно.
Но зато я не чувствую себя идиотом.
- Повести бы вас в наше Коркино.
Если бы увидели эти поля и
и как мы там бьемся, чтобы
прокормиться всех.
И вас в том числе. Вы бы почувствовали
себя подлецом
за такие слова.
- Пойдемте танцевать, Алексей Иванович.
- Тоня, подожди.
- Все, сколько можно. Все.
- Это как же так? Слыхал, что вы только
в командировку приехали.
- Вот именно.
- И назад в Коркино?
- А у нас опять председателя сменили.
Нет, я не за какие пряники не вернусь.
- Ну а вы как располагаете?
- Слушай, друг, иди ты.
Потанцуй. Ты же в Ленинград танцевать приехал,
ну и танцуй.
- Миленький, пошли.
Пошли танцевать.
- Великолепно.
Пускай поревнует. Иначе его не прошибешь.
- Ну что ты мелешь?
- Обратно не пустим.
- Пустите пожалуйста. Пожалуйста пустите.
- Все ребята.
- Скорее.
- Осторожнее!
- Вы что хотите попрощаться
или уговорить его?
- Не знаю.
- А зачем вы едете?
- А зачем вы меня везете?
- Да я тоже не знаю.
Может повернем назад?
Тоня, куда вы?
"Никогда раньше
Тоня не ощущала такую
невозможную полноту любви,
такого острого, непонятного
еще чувства, от того, что он именно такой.
И от того, что он не
вышел. Не остался.
Среди всех провожающих только она
словно встречала его.
 

////////////////////////////