Взлётная полоса (1962 год). Цитаты и фразы из фильма

«Взлётная полоса» (фр. La Jetée, вариант перевода «Терминал») — чёрно-белый 28-минутный фантастический фильм французского режиссёра Криса Маркера 1962 года, удостоенный премии Жана Виго. Выполнен в технике фоторомана: образный ряд состоит из сменяющих друг друга фотографий.

Все фразы и цитаты

Это история человека,
нарисованная образами его детства.
Жестокие сцены, которые
расстраивают его,
и значения которых он смог
понять только годы спустя,
случившиеся на главной площадке в Орли,
в Парижском аэропорту,
однажды, перед началом
Третьей Мировой Войны.
Орли, воскресенье. Родители
приводят туда своих детей,
чтобы показать приземляющиеся самолеты.
Именно в это воскресенье,
ребенок, чью историю мы рассказываем
должен был вспомнить - замерзшее солнце,
то как он стоит на краю смотровой площадки,
и лицо женщины.
Ничего отличающегося от воспоминаний
обычных моментов.
Позже в его воспоминаниях
они воспринимались как ужасные шрамы.
Лицо, которое он видел, было всего лишь
мирным образом, уцелевшим в войне.
Действительно ли он видел его?
Или он его выдумал,
как трогательный момент,
призванный сопротивляться
приближающемуся безумию?
Неожиданный грохот,
жест женщины,
съежившееся тело, и крики толпы
на площадке покрытой страхом.
Позднее, он узнал, что видел как умирали
люди.
А немного позднее был уничтожен Париж.
Многие умерли.
Некоторые мнили себя победителями.
Остальные были заключены в тюрьму.
Выжившие находились под Шайло,
в подземных коммуникациях галерей.
Вся поверхность, Париж,
как и большинство остального мира,
было не пригодно для жизни,
из-за загрязнения радиацией.
Победители повелевали
империей крыс.
Пленники были объектом для экспериментов,
и предметом большого беспокойства,
тех, кто их проводили.
Результаты были разочарованием для одних,
смертью для других,
а для некоторых безумием.
Однажды они пришли, чтобы выбрать
нового подопытного из числа заключенных.
Это и был человек, чью историю мы
рассказываем.
Он был напуган.
Он уже слышал о Главе Экспериментов.
И готовился к встрече с Доктором
Франкенштейном или Безумным Ученым.
Вместо этого, он увидел разумного человека,
который спокойно объяснил,
что человеческая раса обречена.
Пространство было слишком ограниченно.
Последняя надежда на выживание связана со
Временем.
Переходы во Времени, и тогда
может быть станет возможным добывать пищу,
медикаменты и источники энергии.
Вот что было целью экспериментов:
посланники во Времени,
посещения Прошлого и Будущего,
чтобы помочь Настоящему.
Но человеческий рассудок противился этой
идеи.
Родиться в другой эпохе означало
родиться заново, но взрослым.
Шок был слишком велик.
Удавалось посылать только безжизненные,
либо бесчувственные тела
в различные зоны Времени,
экспериментаторы теперь
сконцентрировались на людях,
обладающих очень сильным воображением.
Если они смогли бы представить
или увидеть во сне другое время,
возможно они бы смогли и жить в нем.
Полиции лагеря удавалось шпионить даже во
снах.
Человек был выбран из тысяч,
за его одержимость
образами прошлого.
Ничего другого, пока просто вывести
за пределы настоящего, а это мучительно.
Затем опять.
Человек не умер, он не сошел с ума.
Он страдал.
Они продолжали.
На десятый день,
образы стали сочиться, подобно признаниям.
Утро, мирное время.
Мирная спальня, настоящая спальня.
Настоящие дети.
Настоящие птицы.
Настоящие кошки.
Настоящие могилы.
На шестнадцатый день
он на смотровой площадке в Орли.
Никого нет.
Иногда ему кажется, что это день счастья,
и все же что-то немного отличается.
Лицо счастья, и все же немного отличается.
Развалины.
Девушка, возможно та, которую он искал.
Он идет за ней на площадку.
Она ему улыбается из автомобиля.
Появляются другие образы, они сливаются,
в этом музее,
который возможно и есть его память.
На тридцатый день,
встреча состоялась.
Теперь он уверен, что может узнавать ее.
Фактически, это единственное
в чем он уверен,
посреди этого безвременного мира.
Сперва это оглушает его мощным потоком.
Вокруг него только невероятные материалы:
стекло, пластик, махровая ткань.
Когда он возвращается из своего транса
женщина исчезает.
Экспериментаторы ужесточают контроль.
Они посылают его снова, следят.
Время перематывается назад,
все продолжается с того же момента.
Это время когда он рядом с ней,
он с ней говорит.
Она принимает его без удивления.
У них нет воспоминаний,
нет планов на будущее.
Время возникает само по себе,
безболезненно, вокруг них.
Они только значимые центры,
смысл того момента, в котором живут
и отметины на стенах.
Позже, они в саду.
Он помнит, что существовали сады.
Она спрашивает его о цепочке на шее,
военный жетон, который он носит с начала
войны, которая еще не началась.
Он сочиняет объяснение.
Они гуляют.
Смотрят на ствол секвойи,
покрытой историческими датами.
Она по-английски произносит какое-то имя,
которое он может разобрать.
Как во сне, он показывает ей куда-то за
дерево, слышит как сам произносит,
"Вон, я оттуда..."
и проваливается, изможденный.
Затем друга волна Времени омывает его.
Возможно это результат очередной инъекции.
Сейчас она спит на солнце.
Он знает, что в том мире, в который он
только что возвращался ненадолго,
только для того, чтобы быть посланным
обратно к ней, она мертва.
Она просыпается.
Она снова говорит.
Правда слишком фантастична,
чтобы в нее верить.
Существенным остается только:
недостижимая страна, очень далекая.
Она слушает.
Она не смеется.
Это тот же день?
Он не знает.
Они так и ходят, бесчисленные прогулки,
в которых невысказанное доверие,
неподдельное доверие вырастет между ними
без воспоминаний и планов на будущее.
Вплоть до момента, где он чувствует,
что впереди них - барьер.
И это был конец первого эксперимента.
И это было началом целой серии тестов,
в которых он должен был встречать ее в
другом времени.
Она принимала его появления запросто.
Иногда он находил ее обращенной к нему.
Она называла его Ее Приведением.
Однажды она показалась испуганной.
В другой раз она прижалась к нему.
Что касается его, он никогда не знал
почему он оказывался возле нее,
он этим не управлял,
или управлял,
или это был всего лишь сон.
Примерно пятнадцатый день, они встретились
в музее наполненном вневременными животными.
Сейчас их цель совершенно ясна.
Прямо в тот момент, он может оставаться там
и двигаться без усилий.
Она тоже кажется успокоившейся.
Она приняла как естественный феномен,
то как этот посетитель приходит и уходит.
Как существует, говорит,
смеется вмести с ней, прекращает говорить,
слушает ее, затем исчезает.
Однажды вернувшись в лабораторию,
он понял, что что-то изменилось.
Там был начальник лагеря.
Из разговоров вокруг, он понял,
что после великолепных результатов тестов в
Прошлом,
они собираются послать его в Будущее.
Его возбуждение заставило его на мгновение
забыть,
что встреча в музее была последней.
Будущее было лучше защищено, чем Прошлое.
После нескольких болезненных попыток,
он наконец поймал волны мира,
в который надо попасть.
Он направлялся на довольно незнакомую
планету,
Париж восстановлен,
десятки тысяч непонятных улиц.
Другие ждали его.
Это была короткая встреча.
Очевидно, они пережили эти трудности
прошлого.
Он усвоил урок:
поскольку человечество выжило,
оно не могло отказать своему прошлому
в средствах для выживания.
Это умозаключение было принято,
чтобы изменить Судьбу.
Они дали ему источник энергии достаточно
мощный,
чтобы снова возродить технические
производства людей,
и снова ворота Будущего закрылись.
Иногда после возвращения,
его перемещали
в другие части лагеря.
Он знал, что его тюремщики не освободят его.
Для них он был инструментом.
Образы его детства использовались
как способ для оценки его состояния,
он будет жить пока оправдывает их ожидания,
он уже сыграл свою роль.
Теперь он только ждет пока его ликвидируют,
кто-то, снаружи его,
память о дважды прожитом фрагменте времени.
И глубоко в своей неопределенности,
он получил сообщение от людей,
чей мир будущего он посещал.
Они тоже путешествовали через Время,
и намного легче чем он.
Теперь они были здесь,
готовые принять его, как одного из своих.
Но у него была другая просьба:
больше, чем в это мирное будущее,
он хотел быть возвращенным
в мир своего детства,
и к той женщине,
которая возможно ждала его.
Еще раз, главная площадка в Орли,
полдень этого теплого
предвоенного воскресенья,
в котором ему нельзя было остаться,
он все-таки не мог точно понять
действительно ли ребенком он тоже должен был
быть там,
смотреть на самолеты.
Но первое что он увидел было женское лицо
на краю смотровой площадки.
Он побежал к ней.
И когда он узнал человека, который следовал
за ним от самого подземного лагеря,
он понял -
нет способа избежать Времени,
и это тот момент, который у него только
и есть, и он наблюдает его ребенком.
Момент, который никогда не
переставал преследовать его,
был моментом его собственной смерти.
 

////////////////////////////