Им покоряется небо (1963 год). Цитаты и фразы из фильма

«Им покоряется небо» — советский художественный чёрно-белый фильм, снятый кинорежиссёром Татьяной Лиозновой в 1963 году. Фильм посвящён погибшим летчикам-испытателям. Сюжет основан на реальной истории создания первого советского реактивного истребителя МиГ-9 в КБ Микояна. Кинокартина стала лауреатом первой премии Международного кинофестиваля фильмов об авиации и аэронавтике в Довиле (1963).

Все фразы и цитаты

 ИМ ПОКОРЯЕТСЯ НЕБО
(голос за кадром)
-Мы вам расскажем сейчас
историю одной машины, вот этой.
В сущности, это действительно
история,
если учесть возраст всей авиации,
древнейшая, если говорить
об авиации реактивной.
Это было в 1945 году,
18 лет назад.
-Малы, очень малы. Очевидно малы.
-И очевидность требует
рассмотрения.
(телефонный звонок)
-Подумайте.
-Третий вариант лежит на столах.
-Петр Егорыч!
-Да! -Вас к телефону.
-Подумайте, подумайте.
(голос за кадром)
Прежде чем начнется наш рассказ,
мы хотели бы сказать вам
следующее.
Ни один из героев этого фильма
не был прописан
в домовых книгах Москвы
в 1945 году.
Здесь нет ни одной подлинной
фамилии.
Многие участники этой истории
и сейчас работают в авиации
и в силу скромности
или других причин
пожелали остаться неузнанными.
-Пожалуйста.
-Слушаю. Да. Иду.
Иду, иду.
-Да. Нет.
Вас ждут, Петр Егорыч.
-Тут, тут.
(секретарь) -23.15. Да-да.
К главному нельзя,
у него совещание.
-В общем предложение
наше одобрено.
Будем делать реактивный
истребитель. Двигатель...
-Ну что ж, поздравляю.
-Двигатель РД-20.
Ну, что мы и имели в виду.
Скорость - 900.
-Как и предполагали.
-Да, меньше нельзя,
сами понимаете.
Но пушка 57 и час полета.
-Мы с меньшими прорабатывали,
Иван Сергеич.
Больше 40 минут не получается.
-А если два двигателя?
-Это что же, все заново?
-Давайте прикинем.
-Давайте.
-Опять куда-то очки задевал.
-Очки? Пожалуйста.
-Значит, оружие - 400,
летчик - 90 килограмм,
двигатель один - 570,
два - 1140.
Горючее. -1600?
-Да, пожалуй. -1600.
Одна треть на вес конструкции.
-1120.
-4500.
-Значит, 4,5 тонны примерно.
-Нагрузка на метр - 200.
-Профиль возьмем потоньше,
лучше, пожалуй, будет 180.
-"Цэ" "игрек" максимум
с закрылками, ну сколько?..
-Возьмем один и четыре.
-Я бы все-таки уточнил.
-Площадь оперения примерно
процентов 15?
(голос за кадром) -Возможно,
вы не все понимаете.
Это самые знающие, самые опытные
люди в КБ.
Они много лет работают вместе,
и разговор этот не первый.
Они давно уже мечтают о таком
самолете, думали о нем,
да и понимать друг друга привыкли
с полуслова.
-Что выходит у вас?
-Посадочная не более 200.
-Может получиться в первом
приближении,
если удержим вес в пределах
5 тонн.
Кто подсунул?
-Что?
-Расческа чья?
-Виталий Ильич! -Да.
-Начинайте рисовать.
Завтра прямо с утра
посадите Сеню.
Поподробнее проработайте
весовую сводку,
посмотрите, что получается
с аэродинамикой.
А в общем поздравляю вас.
-А как, Иван Сергеевич,
вы ее себе представляете? -Смутно.
Значит, так.
-Ну как Сочи?
-Нормально.
-Да, в Сочи сейчас хорошо.
-Нормально.
-Как дома? Жена, дочка?
Нормально?
-Жирку лишнего не нагулял?
-В пределах нормы,
90 кг с парашютом.
-Этот.
В общем так, Алексей Степаныч,
я не буду говорить, что мы вас
знаем, на вас надеемся.
Думаю, все слова вам сказал
нарком.
Мы пригласили вас так рано.
Идет эскизный проект,
потому что задание предстоит
не совсем обычное.
-Прямо скажем, совсем необычное.
(шум автомобиля)
(за кадром) -Откровенно говоря,
попасть сюда непросто,
хотя это самый обычный аэродром.
Аэродром как аэродром.
И люди обыкновенные.
Но есть отличия.
Здесь делают завтрашний день
авиации.
Машины здесь опытные,
полеты экспериментальные,
летчики - испытатели.
-Даю тебе площадку на пяти
тысячах, и на завтра все.
-И все?
-Все.
-Так мы год провозимся.
Можно было бы второй прогнать.
Вполне можно.
-Нет, рисковать я не буду.
Ты сам инженер, должен понимать.
Шажками, шажками надо.
Скорость-то 720.
-Ну ладно, шажками так шажками.
(напевает) -Подари мне, сокол,
На прощанье саблю.
-Ты что, любишь эту песню?
-А? Да у меня сегодня голоса нет.
-А слух у тебя есть?
-Слух у меня есть.
У меня с горлом что-то.
Не могу ни вверх, ни вниз.
Вот.
(поет) -Подари мне, сокол...
-Вот. Видите?
-Да.
-Общий!
-Здорово!
-Душ работает? Холодная вода есть?
-С утра один кипяток шел.
-Ай-ай-ай! Глянь-ка, братцы,
человек при полном параде.
-И рубашка на нем белая.
-И при галстуке.
-Не иначе, братцы, его
начальником главка назначают.
-А что! С таким загаром...
-Что вы, ребята, треплетесь,
фамильярничаете с человеком,
а вполне возможно, что он
замнаркома. -Все может быть.
-Да ну!
-Да.
-Ребята, Колчина здесь случайно
нет? -Нету!
-А чего случилось?
-Да нет, так, чепуха.
-Привет!
-Здорово.
-Ну а все-таки?
-Бензозаправщик на его мотоцикл
наехал. -Чего?
-Ну не так, чтобы сильно.
-Помял, да?
-Помял.
Ну, не так заметно.
-Ай-яй-яй!
-Вот, печки-лавочки!
(смех)
-Жалкие и ничтожные люди.
-И гадкие...
-Над кем смеетесь?
-Над собой смеемся.
-Человек стоит, можно сказать,
на пороге новой эпохи.
Стыдитесь! Горько на вас
смотреть.
Смеетесь, да?
-Смеемся.
-А человеку дали реактивную
машину.
(голоса за дверью) -Вот это да!
Во ловкач.
-Да слушайте, он вам наговорит.
-Леша, Лешка, открой! Хоть скажи,
скорость какая, Леша!
-Да открой, Леша!
-Ты что там помер?
-Он на радостях утонул там.
-Когда начнешь?
-Хватит! Читайте про это.
-Что он сказал?
-Прессу читайте, говорит.
-Ну и какой ход?
-По-моему, 30. Сейчас проверю.
(за кадром) -Время гениальных
одиночек прошло.
Над проектом уже сейчас работает
несколько бригад.
Завтра в бой вступят
главные силы КБ:
500 инженеров, конструкторов,
техников -
пять сотен характеров, воль,
способностей, умений -
один коллективный конструктор,
гармонично спаянный,
воодушевленный общей идеей.
Закипела дружная работа.
-Иван Сергеевич, это ни в какие
ворота не лезет. Разве это крыло?
Нарисовать что угодно можно,
но при этом профиля прочности
не обеспечишь. Крыло надо толще.
-Да, крыло не годится.
Крыло должно быть тоньше.
И фюзеляж, на мой взгляд,
пока не совсем удачен.
С таким лбом и мечтать нельзя
о заданной скорости.
Фюзеляж надо уменьшить.
-Не умещается, Иван Сергеич.
Фюзеляж мал.
Кабина тесна, пушки некуда девать,
хоть снаружи оставляй.
Надо серьезно увеличивать
размеры.
И шасси некуда убирать.
-Мы попробовали несколько
вариантов. Пока не получается.
Простите, Иван Сергеич,
но по сравнению с прошлой машиной,
у нас оборудования больше,
а фюзеляж меньше.
Большее же не упрячешь в меньшее -
это очевидно.
-И очевидность требует
рассмотрения.
Все на вас обижаются,
Семен Семеныч. -Здрасте!
Колеса большие?
-Малы, Иван Сергеевич.
Посадочная скорость у нас какая?
-Добрый день!
Вот на всех столах
третий вариант.
-Сложная схема сборки.
Попробуйте без поворота.
-Это мы уже просмотрели.
Не выходит.
-Может, оставим пока? Сроки и...
-Поиски никогда не затягивают
дело, а ошибки затягивают.
-Извини.
-Очень смешно.
-Смешно.
А это видели?
-Смешно, весьма, и все правы.
Сделаем все, что каждый требует -
отличный будет самолет,
только не полетит.
В общем все идет как обычно.
Причин для беспокойства нет.
Модель продули, бригады ищут.
Все складывается.
-Да, складывается.
Очень легко складывается.
-Вы-то понимаете, Феликс?
-А я не понимаю!
(говорят одновременно)
(за кадром) -Складывается,
складывается машина.
Так она и складывается -
в столкновениях,
взаимных обвинениях, спорах.
Люди будут спорить до тех пор,
пока идут вперед, всегда.
Все правильно. Скоро на техсовете
они утвердят эскизный проект.
-Из них примерно 12-15 минут
на махе 0,8.
Пожалуй, из положения выходим.
(за кадром) -Возможно, про этот
день когда-нибудь скажут,
что главного, дескать, озарило
и тому подобное.
Ничего его не озарило,
просто он так долго, упрямо думал,
что неизбежно должен был
придумать.
-У вас все?
-Все.
-Как будто все. Смотрите,
подсунули.
-Знаете, мелькнула у меня тут
одна мысль.
А что если мы снимем двигатели
с крыльев,
откажемся от привычной схемы,
и уберем их в фюзеляж оба?
-Как же так? Все заново.
-От нуля?
(телефонный звонок)
-Извините.
(телефонный звонок)
(голос Ивана Сергеевича)
-Да. Доброго здоровья!
-А что? Интересно.
-Очень. И так едва утрясли
фюзеляж.
-Это еще ничего не значит.
-Так вот, если мы снимем
двигатели с крыльев...
Так, так... И перенесем их
в фюзеляж...
Так. Это значительно уменьшит
лобовое сопротивление.
-Примерно процентов на 20.
-Да, что-то в этом роде.
Прирост скорости неоспоримый.
Уменьшим вес.
-Три месяца работы в корзину.
(поет) -Подари мне, сокол,
На прощанье саблю.
(читает по-английски)
Майор Джеймс Лаутон, шеф-пилот
компании...
Так, это неважно.
(читает по-английски)
(Сергей поет)
-Тихо, Серега!
Причина катастрофы
не установлена.
-Самолет реактивный?
-Реактивный.
(поет) -Подари мне, сокол,
На прощанье саблю...
(читает по-английски)
-Ну, переводи.
-Достиг крайнего предела
скорости.
(поет) -На прощанье саблю...
-Ну, какое будет мнение?
Единогласно принято?
(поет) -Подари мне, сокол...
(поют) -Подари мне, сокол,
На прощанье саблю.
Вместе с острой саблей
пику подари.
Подари мне, сокол,
На прощанье саблю.
Вместе с острой саблей
пику подари.
-Джеймс родился в Шотландии,
любил...
-Что?
-Любил гонять голубей.
Достиг скорости 540 миль.
-Это 860 км.
-860, да. -Крепко.
Так, азартный игрок.
(читает по-английски)
Верил в судьбу, что ли.
-А причина, Алексей Степаныч?
Почему он погиб?
-Товарищ комендант,
за сломанный стул
вычтите из зарплаты Колчина.
Ага, ну всего доброго.
(голоса) -Вот писатель!
-Попрошу вас без рук.
-Мог бы обсушиться где-нибудь.
Братцы, все есть!
Судьба, фатум, рок.
А причины неизвестны,
почему погиб. -А чего?
-Почитай.
-Черт, жалко парня.
-Поехали, Серега!
-Короли, три минуты на сборы.
Форма одежды - в переделах
приличия,
банкет в "Арагви" в мою честь.
-Подсократился бы, король!
-Да, что ты, Леха! Машину сдал,
благодарили, руку жали.
-Вчера, по-моему, отмечали, нет?
-Но то вчера.
-Ты знаешь, о чем я говорю.
Поехали. -Пока!
-Петь, ну тогда по 150, а?
-Все, больше я с тобой не езжу.
-Что, скользко?
-"Скользко". -Земля близко?
-Точно.
Мне при моей интеллигентности
минимум тысяч 5 высоты надо.
-Дядя Леш! -А?
-Когда ж поедем?
-Хочешь сейчас? -Хочу.
-Садись.
-Дядя Леш, а сегодня в магазине
повидло давали.
(женский голос) -Сережа!
-Дядя Леш, в следующий раз.
Я опять уроки не сделал.
-Ну, будь! Завтра утром заеду.
(за кадром) -Он заедет.
Завтра в 8 утра он заедет за ним,
как заезжает вот уже 7 лет,
за исключением отпусков,
выходных и тех дней, когда болен.
Судьба этих людей так тесно
связана с историей самолета,
что нам надо ближе познакомиться
с ними.
Оставим Колчина на время
на пороге его дома.
Так. В 1938 году молодые инженеры
Колчин и Шаров
пришли на испытательный
аэродром.
-Ну что, видал?
-Что видал?
-Посадочку.
-Так ведь Колчин.
-Нет, ты видал?
-Не только я, все видали.
(шум самолета)
-Леонид Петрович, как мотор
работал? -Все в порядке, Лукич.
(за кадром) -Гордеев. Может, и вы
узнали его по газетным снимкам?
Знаменитый летчик,
один из известнейших.
-А что, Серега, все-таки не зря
нас с тобой пригласили
в испытатели. Кого попало
не позовут.
(шум мотора)
(за кадром) -Еще два витка,
и задание выполнено, но...
Видите эту педаль? Ее заклинило.
И он еще не знает, что машина
не сможет выйти из штопора.
-Пять, шесть.
-Видал, инженер интегралы решает.
-Видал.
-Так, здесь есть. Вот тут еще
нужно. -Погоди, погоди.
-Ну что же ты?
Прыгать надо.
Прыгай!
-Печки-лавочки!
(свист ветра)
(гул самолета)
-Уйду, уйду на пенсию.
Будь она проклята, эта работа!
-Да, изящный штопор.
-Ничего, да?
-Тебе, наверное, трудно на таких
машинах-то летать? Рановато, а?
-А это тебе на память.
-А ну-ка дай.
Как же он до нее добрался?
-Жить захочешь, доберешься.
-Да ты что, Нинка, всерьез,
что ли? -Что всерьез?
-Здравствуйте!
-Здравствуйте!
-Я уж вижу. Фотография-то откуда?
Поверь мне и послушай,
что я тебе говорю.
Ты знаешь, кто такой Колчин?
Сначала на мотоцикле покатает,
потом в театр пригласит,
потом целоваться будет.
Целуется он ничего. И все.
-Как это все?
-Ну, все.
-Нина!
-Да, Николай Палыч?
-Вот по этому списку летчиков
на осмотр сегодня.
-Капитолина!
-Еще три минутки.
-Как это - все? -Что?
-Ну, ты говоришь "все".
-Бросит. Ему это все быстро
надоедает. Он такой, Колчин.
-Напрасно ты мне все это говоришь.
Мне это ни к чему.
Он на меня все равно никакого
внимания...
-Так, значит, вас я предупредила.
А где мне Логинова найти?
-Логинова? Не знаю.
-Нин, а почему на меня никакого
внимания не обращаете?
-А я по списку.
-А, жаль, жаль...
Вы на мотоцикле когда-нибудь
катались?
-Нет, Колчин, не каталась.
-Очень хорошо.
Люблю открывать глаза людям
на жизнь. У меня мотоцикл...
Поедемте в Бородино?
-Здорово!
Пошли!
Красота!
Ты представляешь?
Нет, ты представляешь?
Здесь грянул, черт возьми, бой.
-Так это же из "Полтавы".
-Чего?
-Из "Полтавы", говорю.
-Точно. А это "Бородино".
Скажи-ка, дядя, ведь не даром...
Тут мы им, понимаешь, дали
прикурить.
-Откуда французы наступали?
-Французы? -Да.
-А вот.
А вот где ты стоишь, не именно
здесь, а вообще-то здесь,
но это я потом тебе расскажу.
А вот там, где мы сейчас с тобой
были,
вот, видишь, это ставка Кутузова.
-Видишь, вон?
-Ага.
-А вот там, направо, это редуты
Раевского. -А.
Ну мы еще пойдем с тобой туда.
Это очень интересно.
А вот здесь речка,
называется она Колыч.
А за речкой, смотри, вон там
дорога.
По этой дороге шло московское
ополчение.
У, красотища-то какая! Здорово!
Ну куда ты смотришь? Вот.
На тебе фотоаппарат.
Сними меня сейчас так, чтобы было:
орел, памятник и я. Хорошо?
Пошли. Нет, вот этот памятник
лучше, идем туда.
-Вот полюбуйтесь на ваше
творчество.
(смех)
Нин, вы "Лебединое" смотрели, а?
-Нет, Колчин, не смотрела.
-Здорово.
Опять, значит, я открываю вам
глаза на неизвестные радости.
Завтра в 7 у Большого. Хорошо?
-Нет, Колчин, я не пойду.
-Почему?
-А зачем мне отказываться
от своего счастья? -Не пойму.
-Я ведь знаю, вы сперва
на мотоцикле кататься,
потом театр, целоваться и все.
А я не хочу.
Вы ведь нравитесь мне, Колчин,
очень.
(музыка)
-Ждете?
-Ага.
-Извините, полеты задержали.
Давно ждете?
-Давай!
-Сергей Иваныч, проверьте
самописцы в бомболюке.
-Хорошо, Олег Петрович.
-Потише!
-Есть!
(голоса летчиков) -Брось, Серега,
это похоже на анекдот.
-Сергей Ильич!
-Через 20 минут вылет.
(голос за кадром) -Стоп.
Через 20 минут эти люди
пойдут в ответственный полет.
Серия загадочных катастроф
прокатилась по всему миру.
Самолеты разваливались мгновенно,
прежде чем летчики успевали
что-либо понять.
Это был флаттер - особые
нарастающие вибрации,
связанные с большими скоростями.
Шаров давно начал обживать
кабину.
Ему поручено подойти
к самой границе флаттера.
К таким испытаниям готовятся
задолго.
Что делать, если машина все-таки
врежется во флаттер?
Единственное спасение - гасить
скорость.
Как? - Убрать газ.
Самолет тяжелый, он клюнет.
Скорость не уменьшится.
Секунда - флаттеру больше
и не надо. Штурвал на себя.
Руль высоты поднимется, самолет
полезет в гору - это выход!
Штурвал не удержать, выбьет
в первый же момент.
Думать надо. Думать здесь,
там будет некогда.
Так, интересно...
Это тумблер, управляющий
триммером.
А это триммер.
Сейчас он настроен так,
что руль высоты сам будет тянуть
машину вверх. Запомним это.
(шум самолета)
-Внимание! Начинаю площадку.
-Есть, Сергей Ильич.
-Добавлю десять.
-Давайте.
Нормально.
-Добавлю десять.
-Нормально.
-Леша!
-А?
-А я уже свободна.
-Очень хорошо.
-Это Сергей Ильич?
-А? Да.
-Что я хотела у вас спросить?
-Чего?
-Сергей Ильич женат?
-Какой Сергей Ильич?
-Спасибо. Как какой?
-Погоди.
-Добавлю десять.
-Хорошо, Сергей Ильич.
Нормально... (крик)
(гул самолета)
-Ну что, видал посадочку?
-Старый черт!
Как я рад!
-Твоя радость - щенок
по сравнению с моей.
-Поздравляю.
-Сколько продолжался флаттер?
-Минуты две, наверное.
-Сколько? Секунд двадцать,
не больше.
(голос за кадром)
-Прибор не волновался
и поэтому записал точно:
флаттер длился семь секунд.
(музыка)
-Ты что, а?
(музыка)
Со мной никогда ничего
не случится, ясно?
(взрыв)
-Прикроем...
(голос по радио) -За все это мы
сочтемся с гитлеровским зверьем,
истребляя его беспощадно...
-Ну, говорил я тебе, что со мной
ничего не будет?
Говорил я тебе, что со мной
ничего страшного не случится?
Говорил? -Говорил.
-Во.
(смех в соседней палате)
-Весело у нас, правда?
-Леш, курить не тянет?
Летать?
(сосед по палате)
-Леш, прикрою...
-Я сейчас.
(голос за кадром) -Год службы
испытателя засчитывается по закону
за два, на фронте - за три.
Это верный счет.
-Если бы не Костя...
-Я знаю, Леша.
-Нет, если бы не Костя...
(сосед) -Леша, прикрою...
Прикрою...
Прикрою...
-Ты вроде как ввысь взвилась.
Выросла, что ли?
Кто там приветы передавал?
-Марья Семеновна, Капа, Сергей.
-Так.
-У нас тихо, мирно.
-Садись сюда.
-Нельзя, Алеша.
-Можно, садись, пока никого нет.
-У нас все тихо, мирно.
Испытания идут.
-Сушкова с фронта отозвали,
Сергея Ильича. -Так.
-Скоро всех отзовут: и тебя,
и Костю. Это я точно знаю.
Будешь ты дома мирно летать.
Придешь с работы, Ирка тебе
комнатные туфли принесет.
-Ну а Ежов как?
-Разбился на испытаниях.
-А Ковалев Валентин?
Ясно.
-А Бахчиванджи как?
-У них все нормально.
Недавно встретила жену, говорила,
Гриша в командировке,
в Сибири где-то.
(за кадром) - В это время
на одном аэродроме далеко в Сибири
испытывался первый самолет
с ракетным двигателем.
Летчик-испытатель Бахчиванджи.
Это подлинные уникальные кадры.
Зима 1942.
Нет, это еще не гибель,
просто неудачная посадка.
Он садился, не зная, что в полете
треснула лыжа.
Он погибнет на седьмом полете.
-Да...
Значит, говоришь, приду я
с работы,
Иришка принесет мне комнатные
туфли, да?
Хорошо, и будем мы с тобой
в тылу.
(за кадром) -Вернемся
к прерванному рассказу.
Мы оставили Колчина
на этом пороге.
Пусть он войдет в свой дом.
Чего ты звонишь?
Здесь же открыто.
-Можно?
-Можно.
-Помираю с голоду.
-Мы тоже.
-Знаешь что, а?
-Знаю.
-Что?
-Тебе нравится моя прическа.
-Точно, а как ты догадалась?
-А тебе всегда нравится,
когда я не причесана вовсе. -Да?
-Ну, как жизнь?
-Хорошо.
Папа, у тебя сегодня новая
машина?
-Какая такая машина?
-Самолет.
-С чего это ты взяла?
(шепчет) -К нам сегодня приходила
тетя Капа.
Они с мамой целый день
разговаривали.
-Про что разговаривали?
-Про твою новую машину.
-Да?
-А я подслушивала.
-А вот подслушивать - это совсем
нехорошо. -Я знаю.
-Вот что. Пойди возьми у меня в
кармане конфеты для тебя и мамы.
-Ты чего так смотришь?
-А тебе действительно идет
эта прическа.
-Это хорошо.
Послезавтра мы пойдем с тобой
в театр, я так и причешусь.
-А ты знаешь что? -Знаю.
Ириш, принеси перец с кухни!
-Что?
-Ты хочешь сказать,
что послезавтра у тебя ночной
полет, и в театр мы не пойдем.
Поэтому я поменяла билеты
на завтра.
-Пап, почему ты маме ничего не
говоришь про свой новый самолет?
-Дорогая ты моя, самая хорошая,
давай обедать.
(шум автомобильного двигателя)
-Ну?
-Порядок, Олег Петрович.
Хорошо, что никого нет.
Терпеть не могу,
когда из работы представление
устраивают, цирк.
Внимание, к запуску!
-Есть к запуску!
-Внимание! Даю заливку.
Запуск.
-Есть запуск.
(шум самолета)
-Реактивный запускают!
-Напряжение есть?
-Есть, 24 вольта.
-Давление топлива?
-В порядке.
Ну вот, черт возьми, все в сборе!
Так и знал.
-Ничего, Владимир Андреевич.
Напряжение проверили?
-Ничего не понимаю.
-Не волнуйтесь, Владимир
Андреевич, попробуйте еще раз.
-Внимание, к запуску!
-Есть внимание к запуску.
-Внимание! Даю заливку.
(заикается) -Басаргин очень...
-Запуск!
-Есть запуск.
-Басаргин волнуется.
Басаргин ведь человек...
(шум самолета)
Погодин спокойный ч-человек.
-Ничего не понимаю.
-Владимир Андреевич,
не волнуйтесь,
давайте последовательно:
стартер, насос, зажигание.
Пробуйте еще раз.
Внимание, к запуску.
-Есть к запуску.
-Даю заливку.
Запуск!
-Есть запуск.
(шум самолета)
-Снимаем капоты.
-Да.
Петрович! Проверь.
Ванюша!
-Что?
-Щитков под низ.
-Есть.
-Пойдем, Евгеньич, пообедаем.
-Здрасте, Алексей Степанович!
-Приветствую вас.
-Не хотите ли подняться ко мне?
-Верно. Теперь, конечно, яснее.
-Но вот рекомендации...
-Что?
-Осторожные.
-А мы нарушим эти осторожные
рекомендации.
А что, запас устойчивости у нас
небольшой, 4 процента.
Машина будет строгая,
но маневренная.
-Это как раз на пользу,
легче выйти на перегрузку.
Как при этом с элеронами?
-Должно хватить,
Алексей Степанович, поверьте.
(шум реактивного двигателя)
-Набирает!
-Прибавляй! Давай еще, давай!
-Все-таки запустили!
Я говорю: все-таки запустили!
Молодцы!
-Очень с-с-сильный звук.
-Приятный звук, похоже на примус.
-Чего?
-Миллион примусов!
-Похоже.
-"Примус" происходит от латинского
слова "прима" - "первый".
"Наипервейший"!
Тоже когда-то новинкой был.
-Ну как?
-А в чем дело-то было?
-В электрике все дефекты простые:
или нет контакта, где он нужен,
или есть там, где не нужен.
(звуки двигателей)
(гул самолета)
(музыка)
-Считаю, машина может лететь.
Статиспытания показали
достаточную прочность
всех узлов и агрегатов.
-Пожалуйста. -Система
обеспечивает нормальное питание.
Прошу особое внимание уделить
топливной помпе.
Она должна быть включена
в течение всего полета.
-Борис Алексеевич!
-Вес самолета почти совпадает
с расчетным,
однако центровка несколько более
задняя. Это связано с тем,
что не установлена еще часть
оборудования.
Считаю необходимым догрузить
в нос 50 килограммов.
В остальном препятствий к первому
вылету не вижу.
-Олег Петрович, ваше мнение.
-Наземные испытания закончены.
Машину можно выпускать.
-Ваше слово, Алексей Степанович.
-Машина проверена на рулежках,
выполнено три подлета.
Самолет показал достаточную
устойчивость и управляемость.
Двигатели и агрегаты работают
хорошо.
-Нормально.
-Нормально.
Препятствий к вылету не вижу.
-У всех все ясно? Возражений нет?
Ну что ж, будем докладывать
министру. (шум дождя за окном)
-Как бы погода не испортилась!
-Да, сейчас нам это ни к чему.
-А я так думаю: не летать,
так гулять вечерком.
-И то. Райские яблочки?
-Вполне райские.
-Во погода, третий день льет!
-Ты не горюй, Лех.
Твое от тебя не уйдет.
-Помогает?
-Чего?
-Иди-ка ты лучше домой, поспи.
-Забота о человеке?
-Иди, иди.
-Пойду.
(шум дождя)
-Ты ко мне?
-Никак нет, Леонид Петрович.
Ваш заместитель вызывает на 15:00.
-Ну иди, иди.
-Сколько раз предупреждали,
ты обещание давал!
-Брось, Лешка!
-Не перебивай!
Самое страшное в нашей жизни -
похороны.
Ты первоклассный летчик,
а гробанешься как дурак!
В каком состоянии ты приходишь
на аэродром?
-Интересно...
-Интересно!
-Я пьяным на аэродром
никогда не приходил.
-В ресторанах сидишь до утра,
пока тебя оттуда не вышвырнут.
Потом на аэродром.
У тебя руки трясутся.
-Не замечал.
-И щека дрожит правая.
Нет, друг, на испытаниях работать
ты не можешь.
Вот тебе бумага, пиши заявление.
-Да что ты, Алексей Степанович?!
-Я для тебя по-прежнему Лешка,
никакой там не Степаныч.
Не дай Бог война,
лучшего ведомого не найду.
Летчик, а испытывать самолет
тебе не дам!
И учти: тебя никто не выгоняет,
никаких приказов сверху.
Это я сам решил, твой друг.
-Предупредил, король, все понял,
договорились.
-Я знаю твой характер.
Предупреждение, обязательство...
И учти, когда уйдешь от нас,
взвесь, на что ты себя тратишь.
-Ну что ж, Алексей Степанович,
спасибо тебе за такую дружбу.
-Знаешь что? Хватит в жмурки
нам играть.
Я ушел, заявление оставишь
на столе.
(шум двигателя, скрип)
(звонок)
-Митрофанов.
-Дежурный по аэродрому.
Да, готово, уже потянули
на взлетную.
-Взлетать будет вот так.
Слушай, коров надо убрать.
-Каких коров? -Владимир Петрович,
можно тебя на минуточку. Подпиши.
За аэродромом на всякий случай
надо убрать коров, понимаешь?
-Есть, понятно. А я думал:
какие коровы на аэродроме?
(заикается) -Н-н-н...
-Ну подписал, ясно.
Подпиши карту полета!
-Здрасте! -Здравствуйте!
-Добрый день!
-Здравствуйте! -Здрасте!
-Здрасте, Иван Сергеевич!
(звук автомобильного двигателя)
-Володя, отрегулировали правый?
-Все нормально, девять пятьсот.
-А горючее?
-Здравствуйте, Алексей Степанович!
-Здравствуйте!
-Печора, я Тополь-9,
разрешите запуск.
-Запуск разрешаю, я Печора.
-Вас понял.
К запуску!
-Есть к запуску!
-Даю заливку!
-Есть заливка.
-Запуск!
-Есть запуск!
(гул двигателя)
-Вы не очки ищете? -Да.
-Пожалуйста. -Спасибо.
(гул двигателя)
-Печора, я Тополь-9,
разрешите взлет.
-Взлет разрешаю, я Печора.
-Вас понял.
(шум самолета)
(голос за кадром) -Люди не знали,
что произошло в истории авиации
в этот летний день 1946 года.
(музыка)
(гул голосов)
-Товарищи, ну дайте сказать!
-Товарищи!
-Он говорит: "На такой тележке и
я бы с удовольствием прокатился".
-Не говори, это р-решающий шаг
к барьеру. -Верно.
(звонок телефона)
-Да?
-Ниночка, я сегодня задерживаюсь.
Ты слышишь?
-Да, Леша, я слышу.
-Тут ребята собрались, выпивка,
отмечаем вылет.
-Хорошо, Леша, выпей,
выпей обязательно.
Я очень рада.
-Что?
(слышен смех)
-Ребята, ну потише немножко!
Алло, Нин?
-Ну дайте все-таки сказать!
-Ну говори, говори.
-Мы, все здесь присутствующие,
по-моему, не до конца осознаем
значение того, что сегодня
произошло.
Ведь Алексей Степанович летал
сегодня, в сущности, не на машине.
(смех)
-В сущности, он облетывал
в воздухе идею.
(шум самолета)
(голос за кадром) -А назавтра
начались нормальные
испытательные полеты.
Каждый самолет, рождаясь,
проходит весь путь авиации:
от мечты к чертежу,
от чертежа к модели, к машине.
Десятки лет повышался потолок
авиации, росли ее скорости,
рождались фигуры
высшего пилотажа.
Наш реактивный первенец пройдет
весь этот путь за месяц.
За один полет он проскакивает
целые авиационные эпохи.
-Печора, я Тополь-9,
режим закончен, все нормально,
перехожу ко второму.
(шум самолета)
(свист)
(шум самолета)
(свист)
-Печора, я Тополь-9.
Свист сверху, слева сверху.
-На каком режиме начался свист?
-Впервые на скорости 650.
-На каком прекратился?
-Ниже 600 тихо.
-Простите, какие были обороты?
-7500.
-Алексей Степанович,
фонарь сильно запотел? Когда?
-Фонарь? Фонарь совсем не потел.
(голос за кадром) -Десять дней
будут искать. Найдут.
Причина была простая - антенна.
Видите, сейчас она установлена
иначе. Свиста больше не было.
-Печора, я Тополь-9.
Выполнил, перехожу ко второму.
(голос за кадром)
-Это и есть испытания,
постепенная доводка новой машины.
Колчин учит ее летать.
Петля, первая петля реактивного
самолета.
Все ему внове,
все на нем делается впервые.
-Печора, я Тополь-9. Режим
закончил, перехожу к третьему.
(шум самолета)
-Печора, я Тополь-9, тряска!
(телефонный звонок)
-Вытирайся сама.
Да? Что, Леша?
-Нина, у меня к тебе вопрос:
ты меня любишь?
-Ты бы еще по телеграфу запросил.
-Я тебя серьезно спрашиваю.
-Ну люблю.
-А без "ну"?
-Люблю.
-Знаешь, что-то захотелось
пельменей, наших сибирских.
-Я говорю, он в рубашке родился.
-Красиво говоришь.
-А что? Точно. Во, видали!
-Ну что, Алеша?
-Сейчас домой пойду.
(пьяный прохожий)
-Дорогой, дай огоньку.
-Нету, некурящий.
-Не куришь, значит.
Здоровье бережешь, значит?
-Стараюсь беречь.
-Правильно! Здоровье надо беречь.
Здоровье, его нигде не найдешь
и не купишь.
Искупаться бы сейчас хорошо.
-Да.
-Чего-то личность твоя
мне знакома.
Вспомнил. Ты во 2-м троллейбусном
парке работаешь, да? -Нет.
-Почему же я тебя знаю?
-Совпадение.
-Горе у меня, понимаешь, горе.
Дружок у меня разбился, Сашка.
-Как разбился?
-Упал с высоты и...
-Насмерть?
-Ну зачем насмерть!
Два ребра сломал и "кошкой"
по голове дало, чуть не проломило.
Искупаться бы сейчас.
-Какой кошкой?
-А, "кошка", обыкновенная,
железная.
Монтеры мы. Понимаешь,
какая опасная работа?
Во-первых, столб - 6 метров
высоты - шутка?
Еще и под током.
А иной раз залезешь с похмелья,
глянешь вниз,
а земля ходуном ходит,
как на самолете.
Вот Сашка и загремел.
Два ребра сломал, еще "кошкой"
по голове дало.
Работенка будь здоров,
не позавидуешь.
Ну, пойдем искупнемся.
Тут речка есть мелкая, но можно.
-Не хочется.
-Не уважаешь, значит.
Ну ладно, будь здоров.
Пойду один искупаюсь.
(музыка)
(Алексей смеется)
-Ты чего, Леша?
-Ты не спишь?
-Знаешь что?
-Знаю.
-Нет, на этот раз ты не знаешь.
Пойдем купаться, а?
(плеск воды)
-Нин, не болтай, пожалуйста,
руками.
-А я не болтаю.
А ты не хватай меня за ногу.
-А я не хватаю.
-Ну что, пошли?
-Пошли.
-Сейчас придем, горячего чайку
попьем, да? -Ага.
-У нас еще варенье есть.
-Какое?
-Вишневое.
-Нет, не пойдет.
-А клубничное?
-Нет, не годится.
-А вобла?
-А чего молчала? Тогда пойдем?
-Пошли.
-А может, еще раз нырнем, а?
-Давай еще раз.
(шум самолета в небе)
-На полчаса нельзя уехать.
Почему вовремя не прекратили
задание?
-Черт знает, откуда взялась
эта дрянь!
10 минут тому назад все чисто
было.
-Увидел бы прожекторы.
-Горючее на исходе,
минут на 5 осталось.
(далекий гул самолета)
-Сел.
(шум приближающегося самолета)
-Спасибо, Саша.
-Ну как, Алексей Степаныч?
-Ничего.
Скоро на этой машине будете
пассажиров возить,
Москва - Минводы.
-Потом наберете до восьми.
В начале режима...
-Я помню: самописцы включить
в начале режима.
-Так, включить в начале режима,
а в конце выключить. Все.
-Все.
-Я зайду за вами.
-Слетал?
-Да, нет, все копается.
-Доиграем, да?
-Давай.
-Ребята, есть новость.
-Какая?
-Так, "сержант Лавриков..."
Это не то.
"Наши боевые подруги..." -
тоже не то.
Вот: "Замечательное пополнение".
"В дружную семью
ученых-исследователей
влился летчик-орденоносец
А.С. Колчин..."
-Дай-ка.
-Ну как, Лешенька, ты влился?
-Влился, а что?
-Ну а как насчет трудностей?
-Минуту, по этому поводу дальше:
"Трудно ли вам летать и учиться?"
- спросил наш корреспондент
у пилота-аспиранта А.С. Колчина".
-И что ответил А.С. Колчин?
-"Советским летчикам не страшны
никакие трудности, -
скромно ответил герой".
-Дай-ка.
Братцы, я, ей-Богу, этого ничего
не говорил.
-Алексей Степаныч!
-А? Идем.
-Шурик! -Готово.
Да, Алексей Степанович?
-Я прошу вас как председателя
культ-массового сектора
размножить эту статью и вручить
каждому члену нашего коллектива.
-Шарову можно две.
-Спасибо!
-На благородных примерах нужно
воспитывать людей. Гуд бай!
-Будь здоров!
-Олег Петрович, заглянем наверх,
возьмем погоду?
-Странно. -Что?
-Зачем вам это? -Что?
-Ах! Вот черти, а!
А что, красиво, да?
-Возможно, возможно.
-Честное слово, как дети!
Как будто нет других поводов
для смеха.
-Ты куда, родной?
-В столовую.
-А, ну-ну! Приятного аппетита.
(шум самолета)
-Ты что, куличи коленками делала?
-Не-а. Я на коленках стояла.
-Смотри, какие грязные коленки!
(шум самолета)
-Больше ты гулять сегодня
не пойдешь.
-Мам, ну прости.
Я больше так не буду.
(взрыв)
-Я Печора. Аэродром закрыт.
Посадку запрещаю.
Аэродром закрыт.
Посадку запрещаю.
(вой сирены)
(шум самолета)
(музыка)
(звонок телефона)
-Да. Хорошо.
Петя! Тебя. Все готово.
(музыка)
-Куда это он?
(звонит в дверь)
(музыка)
-Володя!
-Я!
-Устрой-ка тут.
-Будет.
-Легче, товарищи, обшивка же!
-Олег Петрович, это не обшивка.
-Ну а это не обшивка разве?
-Все бывает.
-Что-то я вам хотел сказать.
А, насчет водила.
-Уже.
-Страховочный тросик проверьте.
-Ладно.
-Иван Сергеевич, к вам Басаргин.
-Пожалуйста.
-Все, Иван Сергеевич,
ночью повезем. -Ну и отлично.
-Дополнительные продувки и стяги
получены,
хвост усилили и элероны.
Я думаю, Иван Сергеевич, теперь
все будет в порядке.
-Я тоже так думаю, Олег Петрович.
-Вот только Никитин в отгуле.
-Какой Никитин?
-Шофер. Я с ним все новые машины
на аэродром возил,
а сегодня он в отгуле.
-Ну это мелочь.
-Я тоже так думаю.
В общем, все в порядке.
Хвост и все прочее.
-Хвост вытащишь - голова увязла.
(смеются)
-Иван Сергеевич, Колчина пришла.
-Пожалуйста. Я ее жду.
Отправляйте, Олег Петрович.
А насчет этого, Никитина,
я распоряжусь.
-Какого Никитина?
Ах да! Спасибо.
-Здравствуйте, Нина Васильевна.
-Здравствуйте, Иван Сергеевич.
-Проходите.
Садитесь.
-Значит, вот здесь вы
и работаете?
-Да, вот так.
Это хорошо, что вы пришли.
Как дочка?
-Хорошо, спасибо.
-Квартиру смотрели?
Когда будете переезжать?
-Не знаю.
Вы мне обязательно позвоните.
Мы пришлем машину, людей.
И ни о чем не беспокойтесь.
Ни вы, ни ваша дочь никогда ни
в чем не будете испытывать нужды,
никогда и ни в чем.
Нина Васильевна, хочу,
чтобы вы знали.
Ваше горе - это наше общее горе.
Живет человек, встречаешься
с ним,
все по делу да по делу,
споришь по мелочам.
А нет его - и видишь:
жил среди нас светлый человек,
отдавший авиации всю свою жизнь.
-На этом?
-Да, на этом.
-Из-за такого...
Подарите мне его.
-Не могу.
Вот этот, этот испытывал
Алексей Степаныч.
Этот тоже.
-Не могу.
-А когда сможете?
-Годика через два-три.
-Я подожду.
До свидания.
(шум двигателя)
(музыка)
(плачет)
(запись) -Нормально.
Печора! Я Тополь-9. Все нормально.
Режим закончил.
Разрешите набор до восьми?
-Скорость у него сейчас сейчас
около 850.
Эту скорость мы несколько раз
проходили в 14-м, 17-м.
Несколько раз проходили,
в 14-м полете, в 17-м, 19-м.
(запись) -Начинаю площадку
курсом 90.
Тряска. Небольшая тряска,
в пределах обычного. Нормально.
-Вот о тряске. Об этом мы еще
с ним 8-го говорили.
Мы тогда усилили стабилизатор,
тряски больше не было.
(запись) -Печора! Я Тополь-9.
Разворачиваюсь к вам, курс 270.
-Разгоняет.
-Да. Скорость порядка 900.
-Ушел за 900. Может, перегрузки?
(запись) -Печора, вас понял.
Иду по горизонту, перегрузки
нет...
-Вот здесь совершенно непонятное
слово.
-Какое?
-Только что было, последнее.
Раз 20 крутили, кто только
не слушал.
(запись) -Печора, вас понял.
Иду по горизонту, перегрузки
нет...
-Вот! Чего только не думали,
так и не разобрались.
-Он сказал: "печки-лавочки".
-Печки-лавочки?
-Какие печки-лавочки?
-Нормальные печки-лавочки.
-Да, да, печки-лавочки.
Пойду позвоню главному.
Печки-лавочки...
(запись) -Нахожусь над вами,
над вами нахожусь.
Снижаюсь до пяти, разворот.
Валит влево.
-Да, Леха, маловато.
(запись) -Печора. Я Тополь-9.
Все нормально...
(за кадром) -Летчик-испытатель
первого класса Сергей Ильич Шаров.
Завтра он поднимет в воздух
колчинскую машину.
-Разрешите прикурить.
(за кадром) -О чем он думает
сейчас?
-Спасибо!
-Пожалуйста.
(за кадром) -Через руки этого
человека прошли машины
43-х разных типов:
бомбардировщики, разведчики,
истребители.
За свои заслуги подполковник
Шаров удостоен
девяти правительственных наград.
Он трижды был ранен, дважды
выбрасывался из горящих машин.
О чем он думает сейчас?
Страшно ли ему?
-Поехали.
-А я знаю, о чем вы сейчас
думаете.
-О чем?
-Хотели бы вместо меня слетать.
Угадал. Рад бы, Олег Петрович,
но многочисленные зрители
не простят.
Так.
Печора, я Тополь-12.
Прошу разрешить запуск.
-Запуск разрешаю. Я Печора.
-Вас понял.
(шум самолета)
-Печора. Я Тополь-12,
разрешите взлет.
-Взлет разрешаю. Я Печора.
(шум самолета)
(за кадром) -Завтра он будет
испытывать машину
на разных режимах,
пойдет в высоту,
прощупает ее поведение
на глубоких разворотах,
будет подбираться к скорости,
достигнутой Колчиным.
Пока он идет по проложенной тропе.
Потом тропа оборвется.
-Переход ко второму заданию
разрешаю.
-Печора, я Тополь-3.
Разрешите взлет.
-Тополь-3, взлет разрешаю.
Я Печора.
-Печора, я Тополь-12.
Все нормально.
Горючего маловато, иду домой.
Целую крепко, ваш Шаров.
-Тополь-12, я Печора.
Вас не понял, повторите.
-Я говорю: все нормально, иду
на посадку. Подробности письмом.
-Понял. Посадку разрешаю.
-Что за черт!
Всего месяц летаем
и все нормально.
Скорость Колчина прошли,
максимальные перегрузки
повторили.
Все фигуры, все нормально.
-И отлично. Ты же элероны и хвост
усилил, считай, устранили дефект.
-Хорошо бы. Пошли.
(Шаров по связи) -Печора.
Я Тополь-12. Валит, валит влево.
(шум самолета)
-Срочно освободить посадочную
полосу.
-Тополь-10, я Печора!
Посадку запрещаю.
Тополь-22, идите на второй круг.
Тополь-3, немедленно освободите
посадочную полосу.
Тополь-12. Я Печора!
Тополь-12, я Печора.
Как слышите меня? Прием.
-Печора, я Тополь-12.
Перегрузка плюс скорость.
Перегрузка плюс скорость.
Будь у Леши в запасе высота,
был бы жив.
(голос за кадром)
-Происшествия не будет.
Сейчас он посадит машину,
бесценные записи приборов попадут
в руки ученых.
Инженеры заново проверят машину,
прощупают каждый узел,
происшествий не будет.
Сегодня испытания закончены.
Сегодня был 26-й вылет,
последний.
-Здрасте, Сергей Ильич!
-Здрасте, Иван Сергеевич!
-Здрасте!
-Здрасте!
-Ну как сегодня?
-0,85.
-Очень хорошо. Отлично.
Больше не нужно.
-У нее еще запас есть.
Можно попробовать.
-Нет, достаточно.
Этот ваш полет за пределами
допустимого.
Строевым пилотам мы дадим
ограничение.
Вы, кажется, сегодня не обедали?
-Точно!
(шум самолета)
(музыка)
-Классная машина!
Пугали: реактивный, реактивный.
Проще, чем на поршневом.
-Сидишь, как на балконе, обзор.
-Замечательная!
(за кадром) -Простая...
Колчину она стоила жизни.
Многие из них станут
замечательными летчиками.
Вот этот. Его портрет облетит
все газеты мира.
Три мировых рекорда поставит он.
Этот первым поднимется на высоту
30 тысяч метров,
первым испытает состояние
невесомости.
А этот погибнет при испытании
новой феноменальной машины.
(шум самолетов)
(голос за кадром) -Это уже совсем
другие самолеты.
С тех пор прошло 18 лет.
Много раз мысль конструкторов
создавала, перечеркивала
и вновь находила,
но это совсем уже другие
самолеты.
Но в каждом из них бьется сердце
Колчина, Шарова
и всех тех, кому посвящается
этот фильм.
И сейчас, когда мы смотрим
эти кадры,
создатели авиации продолжают
свой поиск новых конструкций,
которых мы еще не знаем сегодня,
но увидим завтра.
 

////////////////////////////