«Живи́ и по́мни» — российский драматический художественный фильм 2008
года режиссёра Александра Прошкина. Снят по мотивам одноимённой повести
1974 года Валентина Распутина, рассказывающей о трагической судьбе
женщины из сибирской деревни, которая узнаёт, что её муж оказался
дезертиром во время Великой Отечественной войны.
Все фразы и цитаты
ЖИВИ И ПОМНИ
-Вот она.
-Стой.
Я тебя в реку-то сейчас мокну.
Я тебя в проруби замурую.
Слышь?
Куды?
ЗАПЫХАЕТСЯ, ВЗДЫХАЕТ
Ах ты, хребтину сломашь, и чё?
Как Нестор - дураком на всю жизнь?
Ах ты, рыбак сраный!
А ну шагай.
-Дверь-то!
-Сенут!
-Топор таскали.
-Да хай там оно, тебе чё?
-Чё-чё? Ничё. С бани забрали топор.
Кто пришёл - неведомо.
Вчера помнишь, крошил табак?
Топор под половицей лежал.
Я всегда его у каменки держу.
А там одна половица не пришита.
Оттуда... оттуда и скрали.
-Половицу, говоришь, сняли?
-Под половицу всегда кладу его.
Подгадали черти и сняли.
-Хватит жалиться, дед.
Топи давай.
Настьку хочешь разжалобить, что ли?
Так она тем топором не работала.
Она твоего горя не поймёт.
-Топор хороший, плотницкий,
старой работы.
Лёгкий, бриткий. Как раз под руку.
Нет, это никто из своих.
Они и лыжи взяли,
лыжи Андрея старые, охотничьи.
Раз уж лыжи взяли/
Наши атамановские -
им никогда уже не взять.
Болят ноги-то?
-Ой, как же не болят?
Как же не болят?
Огнём горят.
-Разбежались, девки, разбежались!
СВИСТ
-Пошла-пошла!
КРИЧИТ: Что вы спите?
Махайте. Топорами махайтесь.
Коровы жирные.
-Жирные мы или нет,
ты нас щупал, что ли?
-Смотреть на вас не могу,
терпенья нету.
Мужики на фронте фашистов рубят.
А вам, бабьё,
в сосенках лень рубиться!
-Он Катерину-то свою, учителку,
последний раз на свадьбе щупал.
СМЕХ
-И то по пьянке.
КРИЧИТ
-Лес фронту нужон. Для победы нужон!
Чтоб к понедельнику
у меня тут пусто место было.
-Что орать-то, Нестор Ильич?
Ясное дело - раньше недели
не управимся.
-К понедельнику, и точка! Пошла.
-Генерал сраный!
ПЛАЧ
-Лизавет, что реветь-то?
Бери топор давай.
-Нестор, говорит, жирные мы.
А ну давай вставай.
Поди-ка жир растрясём.
-Да не могу я больше, Надь.
-А я могу?
А Надька может? А Настёна?
Вставай, говорю.
Вставай, я говорю!
-Футы-нуты, разнюнилась.
Беременная, что ли?
-А то, пятый год на сносях ходит.
Давай.
Слёзы-то утри, примёрзнут.
МУЖСКОЕ ДЫХАНИЕ
ВСКРИКИВАЕТ
-Молчи. Я это... Я.
Булку хлеба
Мне нужно.
Я на нижнем зимовье
У Андреевской
Где крест, у ручья
Скажешь кому про меня - убью.
-Атамановцы, расстраиваете
товарища уполномоченного.
-Товарищи, без вас
не справится страна.
Значит, давайте скорее.
-Две тысячи.
Две тысячи, говорю.
Гуськова Анастасия - две тысячи.
-Я, конечно, тоже.
-Ну? Ты-то тоже две?
Иннокентий Карманыч, али больше?
-Я на тысячу восемьсот.
Не все ж такие богатые,
как Настя Гуськова.
-Ну... Атамановцы.
Али только Гуськовой
на победу не жалко?
Али никого, кроме Гуськовой,
не тревожит долг
и всё, про что тут
товарищ уполномоченный говорит?
-Рогова Василиса - 200 рублей.
Зато сразу.
-Настька, тебе что,
больше всех надо?
-Подняли цифру, не уронили.
-"Обчий"? Читай. Не уронил он цифру.
Вот нашли люди председателей.
Грамотеи-то.
-Ты, Катерина, того, ты у меня...
Смотри, я потом тебе...
-Да не кипятись ты, Нестор Ильич.
У кого в семье разногласий не бывает?
-Ты что, дева,
шутки со мной шутишь?
А сама не спятила?
Может, они у тебя есть?
Может, спрятанные лежат?
-Нету.
-О чём ты в таком роде думала?
Где ты их брать собираешься?
Может, меня или, вон, её,
загнать хочешь?
-Сказали последний раз, для победы.
-А то как же, для победы.
-Чё-чё она говорит-то?
-Говорит, что богатые сильно стали.
Что много денег скопили.
Так много, что девать некуда.
Аж на две тысячи подписалась.
-Али она голоду не знает,
али нас старых приучить хочет?
А сама под забор,
и меня, старую, хочет
под забор-то скинуть.
" Для государства".
Чтоб ему в пекло, этому государству.
-Заплатим как-нибудь.
Отработаю.
-Ну и невестушку Бог дал,
позор один.
У всех по двое, по трое бегают,
она одна на всю деревню пустышка.
Была бы баба, как баба,
была бы горница внучат полна.
-Опять за старое?
-Я в Карду вызвалась.
Уполномоченный едет, я провожаю.
-И где же я вот
с чужим мужиком бы поехала?
Да ещё по нонешним-то временам, а?
Не знают, на кого и вешаться.
-Ладно-ладно, старая, нашла
за кого бояться, за Настёну.
-Так ведь он всю дорогу
за кошёлкой не побежит,
ведь он с ней рядом ляжет.
-Ну...
Настёна.
Ты вот что...
Езжай с Богом.
Ты лучше 6 помолчала
и в половину язык высовывала.
-Я керосину там куплю.
-Керосину.
Не могла 6 ты с самого утра
куда-нибудь ухлестать,
не навязав мне на шею эти две тысячи?
-Я шаль с собой возьму.
Я её там на что-нибудь выменяю,
да тять?
-Настён, слышь?
Ты на почту загляни.
Может, письмо лежит
или бумажка какая.
-Ну здравствуй, что ли.
Ты не думай, никто не видел.
Я ночь в Карде ночевала.
Вот привезла тебе кое-что.
Ружьё вот, ичиги твои, керосину.
Сало вот.
Холодное шибко, пристыло, пока шла.
Наши-то думают, я в Карде.
А я тут с тобой. Вот бы знали.
Отскочь, не морочь, я тебя не знаю.
-Ты чё?
- Чё?
- Отскочь, не морочь...
говорю.
Тише, Андрей, не гони.
Отвыкла я.
Что ж ты всё молчишь,
слово не скажешь мне?
Покажи, где ранило тебя.
Ой, бедненький. Убить хотели.
Совсем зажило-то? Не болит?
-Уже лучше.
Только ноет, особенно в непогоду.
А так будто торчит.
Мешает что-то.
Не притерпелся ещё.
-Соскучился?
-Ты хоть сколь рада,
что я живой вернулся?
-Рада я.
-Не забыла, значит,
кто такой у тебя есть?
-Нет.
-Кто?
-Муж.
-Вот.
Муж.
Хозяин-то из староверов был.
-Помер?
-Давно. Андрей Сивый его звали.
Поэтому и место называется
Андреевское.
-Кулаком был? АЙ!
-Он-то раньше помер,
сыновей раскулачивали.
Поле-то их за рекой было.
Кому оно нужно?
Колхоз не стал его пахать.
Вот, может, их и стрельнули.
А может, выслали, не знаю.
С тех пор сюда никто не ходит.
-Про молоко я забыла.
Небось четыре года не пил?
-На людях нам не жить ни дня.
Коли жалко станет - приходи.
Я к тебе шёл.
Ни к отцу, ни к матери - к тебе.
Ни отец, ни мать не должны знать.
Никому не выдавай, где я, никому.
Или я и мёртвый у тебя язык вырву.
Сколько держался.
Воевал-воевал, не хитрил.
А тут нашло-наехало.
-Ну как ты осмелился-то? Ой!
Как у тебя духу-то хватило?
-Не знаю.
Невмоготу стало.
Дышать нечем, до того
тебя захотелось увидеть.
Я с фронта не побежал бы.
А тут Новосибирск, вроде рядом.
Я на вокзале ищу фронтовой эшелон.
А тут Иркутский состав отходит.
Да что теперь говорить-то?
Свинья грязь найдёт.
-Я в бане-то и понять не могла,
кто со мной был, ты или леший?
Думала, своему мужику
берегла-берегла,
а тут с нечистой силой связалась.
-Ну и как нечистая сила?
-Ничего, но свой мужик лучше.
-Хитрая ты, никого не обидела.
Всё.
На вот.
-Это что за чудовина така?
-Я их с немецкого офицера снял.
С живого, не с мёртвого.
Смотри не продешеви,
часы хорошие. В Швейцарии сделаны.
Меньше, чем за две тысячи,
не соглашайся.
-Так их в руки-то брать боязно.
-Бери.
А больше дать-то и нечего.
-Война-то кончится, может, простят.
-Такое не прощают.
За это, если можно
было бы, расстреливать,
а потом сызнова поднимать,
расстреливали бы по три раза.
-Гость к тебе из Карды,
Михеич, высокий.
Проходи-проходи, товарищ Бурдак.
Чайку с дороги.
-Пётр Михеич Гуськов?
Я по поводу вашего сына,
Андрея Гуськова,
проходящего службу в рядах
Красной армии.
-А что такое с ним?
И где он?
-Вот это мы и хотим выяснить.
-Письма были, писал, всё хорошо.
Настёна!
Настёна, принеси-ка.
Натворил чего?
Или начальство не потрафил?
-Да нет.
Из Иркутска бумага пришла.
Вроде бы всё в порядке.
Воевал под Москвой
в лыжном батальоне.
Потом под Смоленском.
В разведке.
А после Сталинграда,
после контузии, в гаубичной батарее.
-Вот, писал: после
поправки должны домой отпустить.
-15 сентября,
город Новосибирск.
-А вот в этом:
"Из госпиталя меня выписали.
Отправляюсь в часть, на фронт".
-23 октября,
город Новосибирск.
-Больше ничего о себе не сообщал?
-Нет, а где он?
-Потерялся ваш Андрей.
Нужно так. Следствие идёт.
ШУМ ДИНАМИЧЕСКОГО ФОНАРИКА
Остальные письма где?
Обидно получается, Фёдор Михеич.
Пришёл бы с почётом,
и его бы председателем
вместо дурачка вашего поставили.
А ты, случайно, не видел его?
-Кого?
-Андрея твоего.
А супруга?
Ну если даст о себе знать, сообщите.
Я Иннокентия Ивановича
проинструктировал, что делать.
Нуа если сами не сообщите,
он ДОЛОЖИТ.
-Нехорошо, Семёновна,
насчёт чаю получилось.
Пожалела, что ли?
-Изыди.
-Изыду-изыду.
ОХАЕТ
-А я что-то не пойму,
старый, где мой Андрюша?
-Где-где...
Бардак везде.
Что в колхозе,
что в армии.
Может, в другую
часть какую взяли.
Дорога-то длинная.
-Ты куда?
-К Надьке.
У неё мама приболела, пойду помогу.
-А козу подоить?
-Так утром прибегу, что там?
ВОЛК ВОЕТ
РЫЧИТ
КРИЧИТ: Андрей!
-Ать!
КРИКИ: Андрей! Андрей!
Андрей! Андрей!
-Не бойся, не бойся!
-Андрей!
-Следовой сел на меня,
вчера косулю стрельнул,
ему тоже перепало.
-А ты, погляжу,
получше нашего живёшь?
-Случилось что?
-Сказала к Надьке пойду,
а сама к тебе.
ВОЛЧИЙ ВОЙ
Ой, устала я.
Посплю у тебя маленько.
-Пришёл, думал, не на долго, думал.
А теперь охота до лета дотянуть.
Посмотреть напоследок, какое оно.
Лето. Охота. Хоть убей.
Потерпи несколько месяцев,
придёт пора,
я на Каменную уйду
и посреди реки и сгину. Потерпи.
Немало ты от меня сносила.
Снесёшь и это.
А когда всё закончится,
поправишь свою жизнь.
Должна поправить,
время-то у тебя есть.
-Ой, не дашь ты мне поспать, чую.
-Ты где?
-А ты почему сидишь? Ищи.
В Перунов год помнишь,
как куролесили? М?
Вот тарасун тебе принесла,
маленько побалуйся.
Ну было ж хорошее, правда было.
А сенокос помнишь? На Ильин день?
Все разбежались, а мы лаемся, злимся.
Какой холеры злимся?
А тут вместо грозы... дождик.
-И радуга.
-И сразу всё прошло.
И остановились,
друг на дружку смотрим, литовки
побросали, так хорошо стало.
-И на горох пошли.
-На горох потом.
Дождик-то, как сейчас помню,
как дымный, али святой какой.
А как до крови тебя бил.
Ты не помнишь?
Плохо мы жили! Плохо, Настёна!
-Зачем же плохое-то поминать?
ПЛАЧЕТ: Плохое плохому рознь.
Преступник я.
НЕВНЯТНО: Бросил своих...
От своих бежал!
АНДРЕЙ РЫДАЕТ
НАСТЯ УТЕШАЕТ
-Не ходи за мной. Слышь, иди отсюда.
Не ходи, говорю.
Что твоим скажу?
Что с тобой была?
Не ходи за мной, не ходи, слышишь?
КРЯХТИТ, ХРИПЛО ДЫШИТ
-Лизавета!
Лизавета!
-Лизавета! А ну, прыгай скорее
на моего коня!
Живо. Кому говорят? Максим пришёл.
ОЖИВЛЁННЫЕ ВОЗГЛАСЫ
-Что стоишь-то? Давай беги.
ВИЗЖИТ
Не мог мой, паразит,
живым остаться, а?
27 годов.
27 годов, всё отжила.
Пропади оно всё пропадом.
-Пойдём, Надька,
на Максима посмотрим?
Поглядим, какие теперь мужики.
-А что на них глядеть?
Только душу травить. Не, не пойду.
-Максим Вологжин! Максим Вологжин!
Вологжин пришёл.
На угощенье! Все к Вологжиным!
К Вологжиным на угощения.
Максим пришёл!
ШУМ, ГОМОН
-А её сдвинуть можно?
-Куда сдвинуть? Зачем?
-Ночью-то она мешать не будет?
-Мешать будет, её Лизка отрубит.
СМЕХ
-Так у тебя только рука подбита,
а остальное всё в сохранности?
А, Максим?
-Я тебя за такие разговоры выгоню.
-Да сиди ты, сиди, как бы тебя самого
из колхоза не попёрли.
Всё, хватит, бабоньки, покуражился.
-Я покуражился, а бабоньки?
Я над вами куражился?
-Да сядь ты.
-Что не слушай?
Не так что ли, бабоньки?
-Не успел на родной порог заступить.
Молчала бы, Надежда.
-Василиса, да ты ж меня боишься.
Правильно, бойся-бойся, Василиса.
Гаврила, как придёт,
то я его быстренько охомутаю.
Быстренько, я ж тебя помоложе буду.
-Я за Гаврилу спокойная.
-А чего ты за него спокойная?
Он у тебя святой, что ли?
-Святой не святой,
с тобой целоваться не будет.
-Тебе за Василисой не угнаться.
Не угнаться.
У неё фундамент глубокий.
-Я бы одна не выжила.
От тоски бы загибла.
Я ей сегодня говорю:
" Давай, - говорю, - корову забьёшь,
чтобы встретить так встретить".
Так они меня очурали.
Я говорю: рубить тогда
всех до последней курицы.
Так они и куриц пожалели.
-Значит, говоришь, загибла бы?
Загибла б, Надька.
Руки б на себя наложила.
-Что ты представляешь себе, Лизка?
А мне что делать? А Катерине вон?
А Вере, Капитолине?
Нам что на себя руки накладывать?
-Да заткнись ты.
Почему Лизавета дождалась, а ты нет?
Почему у меня
сомнения нет, что мой Гаврила придёт?
-И придёт. С такими, как ты и твой
Гаврила, ничего не делается.
Всех выбьют, все вымрут,
а вы вдвоём останетесь.
И жить будете дальше.
-Я тебе вот что скажу, Надежда,
от бабы тоже много чего зависит.
Почему твой Витька погиб,
а ты всё не уймёшься?
Может, совесть неспокойная?
Может, меньше, чем надо,
думала о нём, а?
Надежда.
-Ну, атамановцы!
За скорую победу!
-Максим... Лиза...
ГУЛ, КРИКИ
-Ой, Настёна!
-Да сядь ты.
За тебя.
-Чего губу-то раскатала,
своего дождись.
-Ну, Настёна, а ты своего
когда встречать будешь?
-Да я и не верю,
что доведётся своего встречать.
Потерялся где-то мой.
-Кто? Андрей потерялся?
-В госпитале лежал, тоже раненый,
а оттуда обратно на фронт,
а там ни слухом ни духом.
-Да найдётся.
-Так этот всерьёз потерялся.
Тут с расследованием приезжали,
спрашивали,
понимаешь ли?
-Да всякое бывает.
Письма ведь не всегда
доходят, особенно к нам.
-Ой, молодцы, пионеры.
-Чего снег натаскали?
Метлой, что ли, нет в сенях?
-А тебе, Настёна, вот что скажу.
Капитан у нас
в госпитале потерялся.
Ну там дело завели, как положено.
А через полгода
"Красную звезду" газету читал...
А там капитану нашему орден, о как.
Перехватили где-то по дороге
в другую часть, это же капитан.
Не иголка в стоге.
ГРОМКАЯ МУЗЫКА, КРИКИ
-Это нам сейчас ни к чему! Пущай
Катюха моя нам что-нибудь сыграет!
ОТДАЛЁННЫЙ ШУМ ВЕСЕЛЬЯ
МЫЧАНИЕ
ПРОГОНЯЕТ
-Гыть.
Гыть!
МЫЧАНИЕ
Давай...
Давай-давай. Ну.
ПРОГОНЯЕТ
МЫЧИТ
МАТЬ: Ложись уж.
ОТЕЦ: Ложусь-ложусь.
ОТЕЦ КАШЛЯЕТ
ГРОХОТ, ОХИ
МАТЬ ПЛАЧЕТ: Витька.
Витенька, жил бы да жил.
Родненький мой.
Братик ты мой.
Иннокентий, паскуда, выследил тебя.
А ты стоишь, плачешь.
"Пощадите, говоришь,
братцы, не стреляйте".
Стрельнули гады.
На глазах у малого,
у сына твоего убили.
А ты? Не защитил.
Струсил. Да как ты после этого
на мир-то глядишь?
Да как ты не удавился-то?
Да как ты дожил до старости-то?
-А нечего было в колчаковцы идти.
-Иуда.
Лампу-то погаси.
-Хорошо.
Я не красный, я не белый, я хромой.
Вот и весь сказ.
-Подвинься говорю.
-Куда?
-Куда, к стенке.
ОТЕЦ КАШЛЯЕТ
КРИЧИТ: Андрей!
Мог бы встретить! Думала не дойду,
а он тут сидит, и ему хоть бы хны.
-Откуда я знал,
что ты сегодня придёшь?
-Откуда...
Знать надо было, откуда.
-Ничего не стряслось, чего пришла-то?
-Чего пришла-то?
Так к тебе пришла, вот чего.
Ничего не стряслось.
-В такую погоду и зверя
из норы не выгонишь!
-Иди ты.
-Что случилось-то?
-Что случилось-то.
Что случилось-то?
Волки у нас недавно телёнка задрали.
Иннокентия Ивановича телёнка.
-Волк поделился со мной.
Сейчас обедать будем.
Поди мясо-то давно не ела, а?
-Я его телёнка есть не буду.
Максим возвернулся,
Лизка вне себя рада.
-Отец не спрашивал про ружьё?
Придумала что сказать,
когда хватится?
-Забеременела, кажется, я, Андрей.
-Что?
-Ещё не точно, но...
никогда такого не бывало.
-Вот это да.
Чёрт возьми, как это так?
Значит, кровь моя дальше пошла,
не кончилась, не пересохла?
А я-то думал...
я-то думал, конец на мне.
Последний я, загубил родовую.
А он станет жить,
дальше ниточку потянет.
Вот оно как вышло.
Вот оно как вышло.
Настёна, богородица ты моя.
-Я не знаю, не знаю,
что делать, Андрей, растерялась.
-От судьбы не уйдёшь.
Она меня толкнула,
она мною распорядилась.
Да я из-за неё...
-Вот что-то ты много стал
о судьбе говорить.
Ты раньше не так её часто поминал.
-Это она меня с фронта
сняла и сюда направила.
-Ты-то на Каменную уйдёшь, а я?
Я ведь не на острове,
среди людей живу, или ты забыл?
Что им, интересно, скажу?
Что скажу твоему отцу, твоей матери?
-Плевать нам на всех.
Сколько мы ждали,
сколько надеялись мы, сколько...
-Мы.
Но ведь тебя же нет.
ВОЕТ
ШУМ ЛЕДОХОДА
-Поближе. Поближе.
Что прибежала-то? Что,
про десятку мою прослышала?
Иннокентий, братец-то мой,
при власти.
Сам справку заверит,
сам и распишется.
Максим-то председатель.
Влево никак,
а колхоз по десятке мне за каждого.
Семерых уже зарыл.
И за каждого по десятке.
С чего в реку сягают?!
Войне-то вроде конец,
но тех здесь стало больше.
Куда пошла?
Подсоби хоть в лодку его затащить.
-Тебе, дева, не попадалась
на глаза "Тулка" Андрея?
Всё перерыл.
Как сквозь землю провалилась.
Нигде не видала?
-Видала.
Я её продала, отец.
-Про... КАШЛЯЕТ
Продала, как? Кому продала?
Когда?
-Да давно уже.
Когда возила уполномоченного
в Карду.
Ты тогда обозлился на меня
за облигации.
А правда, думаю,
где взять столько денег?
То сдуру ведь болтнула,
а где их столько взять?
Ну он посмотрела на него, оглянулась,
он пристал, говорит продай.
-Что ты, дева? Кто пристал?
Ничего не пойму.
-Так он.
-Кто он?
-Уполномоченный.
-Так ты ружьё с собой, что ли, брала?
-Так с собой, а то как, думаю,
в темноте обратно ехать придётся,
боязно.
-И продала?
-Продала.
-Ты, Настёна, не шутку
надо мной шутишь?
Ты правду говоришь?
-Правду.
Сразу надо было,
всё откладывала, боялась.
Да ты как думаешь,
Андрей придёт, он "спасибо" скажет
за твою продажу?
-Так придёт, наживём поди.
Я хотела как теперь
выпутаться, я не для себя.
-Наживём.
Ну, и за сколько продала?
-Сейчас.
Вот.
-Это, это что такое?
-Часы.
Я его ружьё не за деньги продала,
а вот на них вроде как поменяла.
Оружие здесь у каждого,
а часы легче продать.
Они иностранные, на трёх стрелках,
погляди.
Вот эти точечки в темноте
светятся, всё видно.
-Солнышко отходит,
в темноте светятся.
На кой мне этот свет,
шею при нём бить?
Ружьё на часы, на игрушку.
Настёна.
-Что, тять?
-А ты правда не знаешь,
где Андрей?
-Андрей?
Откуда я буду знать.
Ничего я не знаю,
кажись, в одном доме живём.
-Я подумал, может,
ты что-то другое знаешь?
Может, что-то сказать не хочешь?
Так ты скажи, Настёна.
Мне одному скажи.
-А что говорить-то?
Что я тебе, интересно, скажу?
Было 6 что сказать,
я 6 не сказала, что ли?
-Да я спросил только.
Какая-то ты не такая
за последнее время сделалась.
-Какая не такая?
-Да в жизни бы не подумал,
что ты без спросу ружьё
на какие-то часы сменяешь.
У тебя раньше этого не было.
Что-то с тобой, дева, делается.
Окромя ружья, видать, как вроде
ты чего-то всё время боишься.
-Я не знаю, где он, я сказала.
-Да я уж не у тебя спрашиваю.
ТИКАНЬЕ
-Откуда они у тебя?
-Ешь, пока горяченький.
-Андрей, что ли, прислал?
-Да какой Андрей?
А для него же, для Андрея,
и покупала в том году в Карде.
А теперь вот продавать приходится.
Сам придёт уже поди.
Тысячу раз покаялась, что взяла.
За облигации нечем рассчитываться.
-За сколько купила-то?
-Так за две тысячи.
-Ну, у меня таких денег нету.
Ишь!
Прикидываются бедненькими.
Две тысячи, раз, и достала.
Отдала, как два рубля.
-Так это, приглянулись мне они очень.
Ну я и схватилась, шаль продала.
-Ну, двух тысяч у меня нету.
Не такой богач, как ты.
Ну а тысячу бы, с грехом пополам,
может, и наскрёб бы.
-Ну тогда хоть за тысячу.
-Муська, Муська, пойдём,
милая, пойдём.
Пойдём.
Муська, иди сюда.
Иди за мной, милая, иди. Муся, Муся.
Иди милая, иди за мной.
КРИКИ, ПЛАЧ, СВИСТ
Федя! Настёна!
КРИКИ, ПЛАЧ
-Вставай.
ВЫСТРЕЛ, КРИКИ
-Победа! Победа!
-Неужто и вправду дождались.
-Бурдак из Карды приехал,
сообщает, победа.
Все на собрание.
На собрание, заседание, отмечание.
-Что орёшь, что орёшь-то так?
-Срочный приказ, что есть, что нету -
всё с собой тащи
в правление, складчина.
Михеич, тарасун тащи.
Ну что стал? Тарасун тащи, понятно?
-Понятно, понятно, тарасун тебе.
Больше ничего не надо?
Всё бы тарасунил.
-Вот дикошарый.
Теперь-то, должны сказать,
где Андрюшка наш, а Настён?
-Должны, старая, ДОЛЖНЫ.
-Теперь всех по домам
распустят, по матерям, по жёнам.
-Нет, сразу всех распускать нельзя.
-Пошто нельзя?
-Пошто-пошто,
а мало ли, что может произойти?
Без войска-то не положено.
-В той войне вот так
покой не объявляли,
никто не знал -
кончилась, не кончилась.
Германца бросили, промеж собой
схватились, ещё тошней того.
За коммуны бились, за колхозы бились.
Ни дня, однако, чтоб не было покоя.
-Ты тарасун куда поклала?
Поди достань.
-Ты тарасун отдашь,
Андрюшка придёт,
что подавать станешь?
-Андрюшка придёт - найдём.
Когда ещё будет.
А такого дня больше не будет.
Иди, Настёна, иди.
Сегодня грешно дома сидеть,
я после загляну.
-Кафтан одень, не позорься.
Шаль-то продала, мою одень.
-Тятя.
-Оу.
-Ты не злишься на меня?
-Да за что?
-Да за ружьё.
-Не злюсь, дева. Что уж тут.
Оружие. Иди, попразднуй.
-Дождались, Иннокентий Иваныч.
-Ты-то, про своего что-то знаешь?
-Не.
Но ежели чё узнаю,
тебе первому скажу,
Иннокентий Иваныч, не сомневайтесь.
А может, ты что знаешь?
Расскажи, не скрой.
КРИКИ: Ура! Ура!
-Бабы, левой-то несподручно.
На, стрельни.
-Ну что, Настён, дождались, а?
-Куда ставить-то?
ВЫСТРЕЛ
-Ну что, Настён, родная, а?
-Тащи, дед.
ШУМ, ВЫСТРЕЛ
ПРОТЯЖНЫЙ КРИК
-Ура!
Ура!
-Люди.
Что говорить-то, когда победили?
Да не придумали ещё
таких слов, чтоб сказать.
Я там был, я знаю, что там творилось.
Да и вы все знаете.
Что говорить-то?
Да ни черта мы 6 не сделали,
если 6 не вы.
Великая наша страна,
огромная страна.
А без нашей Атамановки не обойтись.
Что говорить-то.
Не было ещё такой войны,
стало быть, не было ещё такой победы.
Отметим люди.
НАПЕРЕБОЙ: За победу.
РАЗГОВОРЫ
БУРДАК ПОЁТ
ПОЁТ: И врагу никогда не гулять
по республикам нашим.
-Ты это, не подшутил по пьяни-то?
-Я подшутил? Я подшутил.
Да вы что? Я к вам скакал.
КРИКИ
Чтобы спали, от народу своего скакал.
Ну спасибо.
-Спасибо надо ему сказать.
-Да у кого зла хватит,
чтоб подшутить.
-Да он трезвый приехал.
-Что сразу на человека наговаривать?
-Прости его, он сам выпивший.
-Давай наливай.
-Как сусло-то моё, медовое, а?
-Нагуляемся бабы, ой нагуляемся.
Сегодня нужно.
Всё у нас будет.
Вот скоро придут мужики.
-А кому приходить-то?
-Ну кто-нибудь да придёт.
-Ну, по моим сведениям,
должно прийти шесть человек,
это с Андреем Гуськовым,
который без вести пропавший.
Гаврила, Рогов, Андрей Федосов,
Сергей Барымбаев,
Николай Зубов, Юрий Остапов.
Шесть человек.
-Моего почему не считаешь?
Считать дальше не умеешь,
счётный работник?
-Потому что ты извещение получала.
-Ну и что, что получала, ты считай.
Он придёт, вот увидите.
Придёт и нарушит твой счёт.
Так что считай дальше,
не шесть, а семь.
-Тогда и мой придёт.
-Не знаю, как твой,
а мой точно придёт.
-Всякое бывает.
Вон в Карде у сватьи Настасьи.
-А в Братском на одного мужика
две похоронки пришло,
везде будто погиб по-разному,
а он возьми и на порог,
вот и верь теперь.
-Тогда и мой придёт.
-Катерина, играй!
-Да иди ты.
ПЛАЧ
-Ну.
Ну.
-Тише ты, медведь, раздавишь.
Не видишь, что ли.
-Есть?
-Каши, думаешь, объелась?
-Ещё ничего не понятно.
-Ну уж не понятно.
Понятно.
-Да вроде что-то есть.
-Вроде.
Сам ты "вроде".
Я уже знаю это.
Это парнишка.
-"Знаю".
Откуда ты знаешь?
-А спорим на девчонку,
что парнишка?
-Ну, ты сперва
этого роди.
-Рожу,
чего ж не родить-то?
Не бывало такого,
чтоб внутри оставался.
Андрей, ты не знаешь ещё.
Кончилась война.
-Знаю.
-Как знаю? Кто сказал?
-Салют ваш слышал.
-Стреляли, ага?
-У меня теперь вот такие уши.
Далеко слышу.
В пещерку пойдём, нет?
-Далёко поди?
Нет!
Я тебе толком ничего
принести не смогла.
Только хлеба да яичек маленько.
Боялась, чтоб не заметили.
Вот, возьми.
-Да мне теперь не надо,
меня теперь тайга накормит.
Мне бы только сеточку,
а то мошка загудит, заест,
да и нельзя мне без сеточки.
-Вот что-то я про сетку-то и забыла.
-Ну, в следующий раз привезёшь?
-Да привезу.
Война-то кончилась.
Что теперь с нами-то будет, Андрей?
-Не знаю.
-А кто за нас-то будет знать?
Надо что-то делать.
-Что-то делать?
Тебе рожать, вот, что делать.
Умри, но роди.
Мне не страшно под расстрел стать.
Я вас боюсь замарать.
Ты говоришь, что делать.
Ая, думаешь,
не пытаю себя, что делать?
Ты уже не жена мне,
с женой дома живут.
Ты для меня весь белый свет.
Всё на тебе сошлось, съехалось.
-Так я разве
попрекаю тебя? Я с тобой.
Если что, так вместе пойдём.
-Что стучишь-то? Заходи.
-Работаешь?
-Куда ж с ними?
Угощайся, мёд,
Иннокентий Иваныч принёс, подарил.
За просто так, за победу,
говорит, детям.
-Да не, Надька, не корми меня.
-Не?
-Не.
-Чай будешь?
-Спасибо.
-Дай стакан.
Хотела коврижку на два дня растянуть.
Ведь нашли, паразиты.
Проглотили и не подавились.
Твоих рук дело?
-Завтра рыбы наловлю.
-Сиди, рыбак сраный.
Вон ты в кладовке хорошо рыбачишь.
Лидка, ну что, мёд слизала?
Ещё хочешь? Вот тебе, а не мёд.
Детей не хочешь взять? Забирай.
-А зачем я у тебя буду брать?
Я, может, сама скоро рожу.
-Ишь ты, а чего раньше
сама не рожала?
-Не хотела.
-Ишь ты, не хотела.
Войну пережидала, что ли?
Нет чтоб мне шепнуть,
чтоб попридержалась бы,
каждый год чтоб их
не таскать, что война будет.
-Я представила себе,
как ты Витьку своего
к себе пять лет не подпускаешь.
СМЕХ
-Это ж какое терпенье надо иметь?
Дай мне волю,
я 6 их каждый год таскала бы.
Ой, я удобристая, у меня
с первого раза всё выходит.
Завожусь. Не то, что некоторые.
-Пойду я, Надька. Мои заждались.
-Ну давай.
ТЯЖЕЛО ДЫШИТ
-Ты, девка, не брюхата ли?
Чего так распёрло-то?
-Брюхата.
Сучка, сучка.
-Побежала.
Не дождалась и притихла,
живёт, сучка такая.
Андрюшка придёт, а она,
кобыла, уж готовая!
Стыд-то у тебя где был?
Где он у тебя был? Куда ты его дела?
Да чтоб у тебя там червяки завелись.
Да чтоб тебе вовсе не опростаться!
Вот бы хорошо было, вот бы хорошо.
Может, ты врёшь,
может, нет ничего?
-Есть.
-Есть, говорит.
Есть.
Не подавишься стыдом-то?
Нет, не подавишься.
Выметайся, выметайся,
чтоб тобой более не пахло!
-Что, пробяглась?
-Пустишь меня к себе
пожить маленько?
-Кого, тебя?
-Да.
-Что стряслось-то?
-Выгнали.
-Кого? Тебя?
-Да ты что, слепая, что ли?
-Ты откуда взяла-то, а?
Это что делается?
Взаправду, что ли, Настён?
И правда, что ли. Настёна.
Ну ты утворила-то, а.
Пикулька-свистулька.
Это кто тебя так?
-Святой Дух.
-Ну святой, то святой,
интересно же знать.
Никакого мужика здесь не было.
Может, и мне Святого Духа
попробовать, а?
А ну говори.
-Уполномоченный, помнишь, приезжал
на облигации подписывать?
-Ну.
Ну что ну.
Запрягли, поехали, и привезла вот.
-А Андрей придёт, он же тебя убьёт.
-Скажи лучше, пустишь или нет?
-Ну что не пустить, конечно.
Вместе будем оборонятся.
Ну, у старухи сейчас
против тебя все косточки бренчат.
Ой, девчонка сподобила.
Слышь, Настён, ты это,
ты там доутюжь,
потом поселись здесь, на кровати,
рядом с Лидкой. Я сейчас.
-А ты куда?
-Ну, всё равно люди-то узнают.
Ну вот пойду в деревню и скажу.
-Надо бы, бабёнка, разобраться,
кто тебя этой медалью наградил.
-Разбирайся, разбирайся,
Иннокентий Иваныч.
А я однако,
покуда шепну, что ребёнок
на тебя будет походить.
-Тьфу, язва. Ничего, найдём.
Найдём, на кого он будет походить,
найдём.
-Убью!
-Ты что, сдурела что ли, Екатерина?
-Это пузо всюду ходит.
Позор на всю деревню.
А она смеётся.
Ах ты, ах ты, тихоня блядская!
А ты полудурок.
РУГАЕТСЯ
НАСТЯ СМЕЁТСЯ
-Не было, не было!
РУГАНЬ
Настёна, скажи ей!
-Что ей говорить-то?
Она всё равно не поверит.
-Слушай, Настён,
что про тебя говорят-то.
Говорят, будто ты от своего мужика,
а не от чужого, брюхо-то нарастила.
-А где бы я взяла своего-то, Надь?
Четыре года, однако,
много будет для пуза.
-А, ну да.
Это Иннокентий Иваныч догадки строит.
Неймётся ему, хрычу старому.
Сам-то для бабы человек бесполезный.
Вот и мутит народ,
придумать что поинтересней.
-Ну от своего, так от своего.
-Настёна, не отказывайся, я знаю.
Никому не говори, открой
только мне, откройся, Насть.
Пожалей меня, я ведь отец.
Дай только один и последний раз
с ним увидеться.
Христом Богом молю, дай.
Не простится тебе,
если скроешь от меня.
Хочу спросить его,
на что он такое надеется.
А, не говорил он тебе?
У нас в роду всякие бывали,
но чтоб до такого дойти.
Стервец, вот стервец! Доигрался.
Сведи нас, Настёна,
Христом Богом молю.
Надо заворотить его,
покуда совсем не испоганился.
Ну ты же сама знаешь!
Помоги, Настёна.
И тебе легче будет.
-Вот что ты выдумал, тять?
Нету тут никого.
-Да кому ты врёшь?
Это же от его пузо, от кого ж ещё?
Это ты, это ты старухе можешь
сказки рассказывать, а не мне.
И ружьё ты ему унесла, и перемёт, а?
Ну вот доказательство.
Куда ты его денешь, куда?
Я тебя спрашиваю!
-Я с вашим Андреем
четыре года прожила, и ничего.
А ты говоришь "доказательство".
АНДРЕЙ ПОВТОРЯЕТ: Господи, помоги.
Господи, услышь меня. Господи.
Первый раз прошу. И последний.
Сына, чтоб грех мой не замарал.
Чтоб хоть прожил по-людски,
Господи, помоги.
Господи, помоги. Господи, помоги.
Господи.
-Андрей, Андрей, может, не надо так?
Может, не будем так?
Выйдем? А я с тобой
куда хочешь пойду.
На какую хочешь каторгу,
куда тебя, туда и я.
Андрей, ну я так больше не могу.
Ну кто тебе сказал, что расстреляют?
Война-то кончилась.
-Ишь ты, добрая какая!
И вон сеточку принесла,
что бы руки мне
не кусали, когда меня
связывать будут.
Не надо, обойдусь!
Ишь, повадилась ходить сюда.
И запомни одно:
не ходи ты сюда больше! Не ходи!
-Андрей, погляди на меня,
похожа я на ту, про кого ты говоришь?
Бог с тобой, Андрей, что ты выдумал?
Скажи, похожа?
РЫДАЯ: Плыви отсюда!
ПРОТЯЖНОЕ ПЕНИЕ: На улице дождик
С ведра поливает.
С ведра поливает.
-Тронулась, что ли?
ПОЁТ: Земля прибивает.
-С пузом-то грести, а?
Целый день блудила?
ПОЁТ: Земля прибивает.
Да к мужики своему хотела пробраться,
да раздумала.
ПОЁТ - Брат сестру качает.
-Значит, точно тронулась.
Ну и чёрт с тобою,
коли человеческих слов не понимаешь.
Да рожай ты быстрее.
Не изводи себя.
Ребёнка же родишь, не щенка!
ГРОМКО ПОЁТ: На улице дождик.
Земля прибивает.
-В конюховку сходи,
Михеич с утра дожидается.
-Ладненький какой, а, тять?
-Слушай, дева, если он здесь,
пускай скорее уходит
или ещё чего.
Пока не словили.
Мужики, кажись, что-то задумали.
У них тут Иннокентий комиссарит.
В Карду вчера ездил. Неспроста это.
Проклял бы я тебя, дева,
что не дала мне с ним свидеться.
Но на твою голову и так достанется.
А грех этот на тебе останется.
И никуда тебе от него не деться.
И он.
Гусь!
Испугался с отцом поговорить!
Да ну вас!
-Вон она, вон.
Повела. Поперёд хотела проскочить.
Не выйдет, голуба,
не выйдет, догоним.
-Ты куда попёр-то, а я?
-Садись, товарищ Бурдак, садись,
толкну, а то ножки замочишь,
чай не лето.
-Давай, давай. Быстрее.
-Влево, влево.
КРИЧИТ: Андрей!
Андрей!
Андрей!
Андрей!
Андрей!
-Настёна, мы здесь, рядом!
Настёна, не плыви, слышь? Жди!
Скажу чего.
Настёна!
-Не могу, сдохну сейчас.
-Греби, говорю.
Я ж те не в помощь.
КРИЧИТ: Настёна.
Настёна, всё равно догоним.
-Быстрее, быстрее, оторвётся.
Ей-то что, она одна,
а нас-то по двое, быстрее.
-Ну. Греби, говорю.
Греби, мать твою.
Настёна! Стой, говорю.
Отвечать будешь по закону.
-Вот дура брюхатая.
-Греби, мать твою!
КРЯХТЕНИЕ
-Гуськова, слышишь меня?
Это я, Бурдак. Ты со мной не шути.
Я ведь и стрельнуть могу.
ВЫСТРЕЛ
КРЯХТИТ
-Не могу, баста.
-Иди на корму.
Мешок с говном ты, Иннокентий,
а не мужик. Сам ведь всё затеял.
-Да не греби ты.
Не слыхать вёсел-то, а?
ТЯЖЕЛО ДЫШИТ
-Ах.
СТОНЕТ
ПЛЕСК ВОДЫ
-Тихо. Плюхнулось что-то. Тихо.
КРИЧИТ: Настёна!
-Помянем.
ТИХИЙ ПЛАЧ
А дедок-то старый,
бакенщик, не отдам, говорит.
Утопленница моя, стало быть.
-Да ему только десятерик срубить.
-А я ему говорю:
"Глаза тебе выцарапаю.
Заодно и братцу твоему".
-Я вот что скажу.
Ангел была Настёна.
А вот есть человек,
место которому в пекле.
В пекле ему всё готово.
-Умер уж Михеич?
-При смерти лежит.
-А Семёновна?
-Ходит за ним.
-Прямо ходит?
-Бегает прям как бывало.
Только как будто не в себе,
не понимает ничего, старая.
Вот.
Михеич тоже ангел.
-Скажешь тоже, ангел.
Вот Андрею Гуськову
точно место в пекле,
это ты правильно говоришь.
-Да уж он там,
в этом ты не сомневайся.
-Он-то там.
А мы-то где?
Не могу говорить, девки.
Сердце рвёт. Ну, за Настёну.
-Земля ей пухом.
-Так, а тебе чего? Вон отсюда.
Иди говорю.
-Ой, бабоньки.
ЖЕНЩИНЫ ГОМОНЯТ
-Тихо, говорю, тихо.
-Креста на тебе нет, счетовод сраный!
Вот зараза!
-Уморили девку, ироды.
-Я-то здесь при чём?
Случай это. Судьба такая.
КРИКИ
-Что же делается-то, а!
ШУМ МОТОРА
СКРИП
ПРИГЛУШЁННЫЙ МАРШ
-С праздником, Атамановка.
С двадцатилетием нашей победы.
Ты как там, живой?
По Красной площади
в торжественном марше
проходят суворовцы.
Сыновья и внуки тех,
кто двадцать лет назад
одержал Великую Победу.
ПРИГЛУШЁННЫЙ МАРШ