Андрей Кончаловский. Разрушитель иллюзий (2022 год). Цитаты и фразы из фильма

Все фразы и цитаты

-Взгляд цепкий, ненасытный, хваткий.
А если кто или что ускользает,
увертывается - очки.
Не взгляд - репей.
-Я между важными работами
имею возможность немножко отдохнуть
в разговоре с вами.
-Впрочем, как и натура.
Ненасытный во всем,
и прежде всего в своем деле,
киноделе. Отсюда высокая цена
времени. До последнего момента
сомневался:
"Стоило ли соглашаться на съемку?"
-Неужели Первый канал показывает
такую муть, как наш разговор?
-Может, может. Тем более
что ваша личность интересна всем.
Кто вы, что вы, какой вы.
-Я легкомысленный человек.
Но это не значит, что я легкий.
Я везде пью зеленый чай.
Разного рода зеленый чай.
Он очень помогает держать голову
в ясности.
-Ему нигде, как здесь,
на съемочной площадке,
так счастливо и свободно,
так хорошо. Мысль молодеет,
эмоции обострены, каждый знает
свою задачу, все обговорено,
все отмерено. И эта глыба мрамора -
метафора, его идея, образ его усилий
и раздумий - движется туда,
куда и зачем им задумано.
-Давай!
-Я понял, что написал
как бы вторую серию "Рублева".
-Здесь ему нет нужды изображать
самого себя - великого мастера,
классика, знаменитого режиссера,
чье имя - легенда.
Изображать того,
кто он есть на самом деле -
человек, дозволивший себе
свободу думать,
свободу высказывать продуманное.
-Всё начиналось с мысли о том,
Украина - Россия таки или нет?
Второе: место Украины
как государственного образования.
Недаром я все-таки свои размышления
назвал "Битва за Украину".
Потому что за Украину
будет идти битва,
и она шла в течение многих веков
между востоком и западом.
-Многолик и многосложен
Андрей Сергеевич.
Да, он с молодости знаменитый
и знаковый режиссер,
автор и продюсер всем и во всем мире
известных фильмов.
Но - он почетный профессор МГУ,
где читает лекции по вопросам
культуры, русской цивилизации,
ментальности.
-...Как-то структурировать
свои собственные размышления.
-Он правнук великого русского
художника Василия Сурикова
и внук замечательного
и тоже художника Петра Кончаловского.
Он набирает в ГИТИСе свой курс
студентов, он публицист,
мечтатель, философ.
-А какая моя главная профессия?
-Режиссер.
-Нет, моя главная профессия -
думающий человек.
-И он сын Сергея Владимировича
Михалкова,
автора гимна Советского Союза
и России.
А еще он красивый человек,
у него есть мужская харизма.
И он не очень-то откровенен,
особенно когда вы беретесь
снять фильм о нем.
-Сам процесс творчества -
если он мучение,
он для меня неинтересен.
Мне скучно мучиться,
жизнь слишком коротка.
Для меня важно получать
наслаждение от процесса.
-Отстаивающий право на собственное
мнение, режиссер Кончаловский
посчитал вправе приехать со своим
фильмом "Обвинение в нацизме"
к тем и туда,
где этот нацизм зародился.
Действительно, приехать в Мюнхен,
колыбель нацизма,
с фильмом о холокосте - это не только
участие в фестивале, борьба за приз,
но вполне артикулированная позиция,
вызов.
Именно здесь, в Мюнхене,
мысль о том, что, только пройдя
через ад, можно обрести рай,
звучит с особой силой.
Пока зал наполняется публикой,
пока не погас свет и не зазвучали
приветственные аккорды,
невольно вспоминается,
как и с чего все началось,
раскатилось и пошло.
Вспоминается далекий 1962 год,
Венеция.
-Мы рады, что 1962 год принес успехи
советскому кинематографу
на одном из самых представительных
кинофестивалей в мире - в Венеции.
-Фильмы "Дикая собака динго"
и "Иваново детство" получили
Гран-при, а фильм режиссера
Кончаловского "Мальчик и голубь"
получил "Бронзового льва".
-Когда-то, давным-давно,
еще в 1960-х, но уже всеми ожидаемый,
талантливый и замечательный,
он возник на пороге нашего дома
и сказал: "Всем мяу!"
-ЗдорОво!
-Здравствуй, милая!
-Привет!
-Судьба свела Кончаловского
с Тарковским сложным путем.
А начался этот путь с беспечной
прогулки Андрея Кончаловского
по Тверской, тогда улице Горького.
-Когда я шел из школы,
13-летний подросток,
меня подозвал какой-то
молодой человек и говорит:
"Мальчик, иди сюда".
И я к нему подошел,
и он определил мою судьбу
практически. Он мне сказал:
"Я ищу такого мальчика.
Я делаю фильм".
Начал мне объяснять, я ему задал
вопрос: "А у вас есть документы?"
Он очень удивился, улыбнулся,
говорит: "Какой ты дотошный мальчик".
Показал мне свой студбилет.
С этого все началось.
-Я на его дипломе перевязывал
голубям крылья, чтобы...
Это было чудовищное совершенно...
Ужасно вонючие эти голуби,
они все обгадили.
Этих голубей надо было перевязать,
не знаю, штук 200.
Короче говоря, когда он меня увидел,
всего залепленного высохшим пометом,
он со мной... Он очень растрогался
и отвел меня... Я принял душ,
и он меня повел в кафе "Националь",
где впервые меня чем-то угостил.
По-моему, я даже что-то выпил.
-Когда мы закончили
с Андреем Сергеевичем работу
над "Мальчиком и голубем",
прошло какое-то время,
он мне звонит и говорит:
"Читай книгу Богомолова "Иван".
Ты будешь пробоваться
у Андрея Тарковского на эту роль".
То есть практически Андрей Сергеевич
меня передает Андрею Арсеньевичу
как эстафету, и я от одного факела
иду к другому.
По-моему, они меня оба любили.
Я так думаю.
-Правильно думаете, Николай Петрович.
Они оба любили вас, оба проводили
много времени вместе, были соавторами
фильмов, а по итогу разлюбили
друг друга. И в этой нелюбви
каждый хотел быть первым.
-Желание быть первым
развивает у творца,
у художника какой-то инстинкт
соревнования.
И он автоматически начинает
воспринимать творцов,
которые находятся в его окружении,
как соперников.
-Мы устроились с нашей камерой
в закутке и ожидаем,
когда Андрей Сергеевич, улучив паузу,
хотя ему не до нас, выйдет к нам.
Так договорились.
Мы хотим у него узнать, как,
получив первый в своей жизни приз,
провел вечер 25-летний лауреат
Венецианского фестиваля.
-В тот вечер, в тот вечер...
мне ночевать негде было,
поскольку загуляли очень сильно.
Я туда-сюда мотался.
В общем, пошел я к Тарковскому.
Он жил тогда в "Эксельсиоре".
А он не открыл мне, сукин сын.
Я говорю: "Открой",
а он так и не открыл.
Я ночевал на пляже, очень замерз.
А потом пошел все-таки...
Голова болела сильно в семь утра,
холодно к тому же.
В общем, замерз,
пошел в "Эксельсиор".
Я помню... Очень голодный,
знаете, когда выпьешь.
Там стоял столик в коридоре,
который выкатили из номера,
там какие-то объедки были.
Круассаны там, чего-то еще...
Я оглянулся, затащил столик
в бельевую, съел все, что было,
и заснул на горе простыней грязных.
Тепло было и прекрасно.
Сказка, сказка.
Все это вместе смешалось
в одно такое празднество.
Я говорю "карусель".
Другого слова нет.
-И карусель жизни раскрутилась,
набрала скорость
и стремительно понеслась.
Вы скажете: это все один человек?
Да, так может показаться.
Но смеем вас уверить,
что если вы и правы,
то это только на первый взгляд.
-Андрей Сергеевич,
если вы сейчас смотрите...
А я знаю, вы смотрите,
вы любите про себя смотреть
документальные фильмы.
Садитесь, окружаете себя семьей,
сидите, заставляете всех
это смотреть, упиваетесь
своей молодостью, успехом, тем,
как вам идут эти маечки ваши,
которые вы носите
под эти... кардиганчики,
такой итальянский загарчик...
Чтобы вы ни делали - мне все равно.
-Некоторые могут подумать, что он
так много зациклен на внешности,
но это не про внешность,
это совершенно не про внешность.
Это про энергию, про образ.
И конечно же, это не про одежду,
это про энергию.
-Потому что важное для меня -
результат, важное для меня -
глаза Ии Саввиной в фильме
"История Аси Клячиной".
-Кстати, вот... с "Асей Клячиной"
замечательная история совершенно.
Когда ему вдруг предложили
ее выпустить, спустя 20 с лишним лет
после того, как ее запретили,
стали искать копию.
-Мы побывали на съемочной площадке
и познакомились с режиссером
Андреем Кончаловским.
Недавний студент снимает
свою вторую картину.
-Он говорит: "Копия фильма лежит
на чердаке в гараже".
Полезли на чердак - нет копии.
-Наша теперешняя картина, в общем...
совсем другого жанра, и история
сама по себе диктует необходимость
поисков другой манеры.
-Потом очередной сторож решил,
что это лежит дрянь какая-то,
не нужная никому, и положил ее
в хранилище для лопат.
А хранилище для лопат было сделано
из старого нужника.
-У нас снимаются, в общем,
артисты. Можно сказать,
что это артисты из народа, но это
артисты. Они знают, что их снимают,
как правило. Мы к этому не привыкли.
-Лет семь пролежал фильм там.
Потом подумали: что-то лежит,
мешает. "Нам лопаты некуда девать.
К забору куда-нибудь положите".
-Ребята, бросьте кидаться.
Хватит шалить.
-И лет пять он лежал у забора.
И Тема Михалков (сын Никиты Артем)
говорит: "Там лежит какая-то пленка,
у забора, сколько я себя помню".
И мы взяли эту пленку,
и это оказалась единственная
оставшаяся копия "Аси Клячиной".
И по этой копии
восстанавливали фильм.
-Я тебя, хромую дуру,
черт его знает почему взял.
Понятно?
-Знаете, он Лев по зодиаку.
А про Львов говорят,
что они не любят,
когда на них обращают внимание,
но не прощают, когда этого не делают.
-А чтобы не запутать себя и вас
в сложностях натуры Кончаловского,
прежде начнем с того, что на сегодня
Андрей Сергеевич - старший
в самой известной и успешной
в нашей стране российской фамилии
Михалковых-Кончаловских.
Он глава большого семейства.
-Я был рабом,
а он был рабовладельцем.
Это было абсолютно узаконено и,
что называется,
по обоюдному согласию.
-Мое первое воспоминание в жизни:
у нас сломался лифт в доме,
где мы жили, и он меня несет
на плече, я бьюсь в истерике
и кричу: "Пусти, дурак!"
Он за это меня наказал,
поставив в угол.
И я встал в этот угол,
стал отколупывать штукатурку
и есть ее, за что был наказан еще
раз, потому что ремонт было делать
не то что затратно,
а, скажем, хлопотно.
-Да, жесткий.
Поэтому тут бывали и перегибы
определенные, и несправедливость.
-Отца изо всех сил, насильственно
тренировали как музыканта.
-Вот!
-Андрей Сергеевич был
очень многообещающим пианистом.
И когда он решил уйти из музыки,
он тогда послушал Ван Клиберна,
пришел к Наталье Петровне
Кончаловской и сказал:
"Мамочка, играть так,
как Ван Клиберн, я не смогу,
а играть хуже я не буду".
И о чем это говорит, на мой взгляд?
О том, что человек хочет быть...
всегда первым во всем,
что он делает.
-И все-таки сбежал и пошел в кино,
во ВГИК. Вот так.
А Никита Сергеевич...
Никита Сергеевич...
сначала актером стал, хотел быть,
но поскольку по натуре он начальник,
а актер подчиненный, то очень быстро
он решил, что надо быть режиссером,
потому что надо быть начальником,
а не подчиненным.
-Что это значит? Он меня не привел
на съемочную площадку,
а, так сказать, он меня погнал
на съемочную площадку.
Потому что я попросил взять меня
на съемку, и надо было в четыре утра
выезжать. Он просил меня
разбудить его.
Короче, я проснулся в шесть утра
в ужасе. И я в холодном поту
вскочил и стал его будить.
Он сразу понял, что произошло,
и я чудовищную оплеуху получил.
И тумаками погнал меня.
Мы сели в такси. А дальше я засучил
штаны и в шубе жены моего брата,
на каблуках, захлебываясь слезами
и ужасом, я ходил в подворотню.
Он мне кричал: "Виляй задницей!"
Я вилял задницей.
В общем, был такой
мой первый съемочный день.
Потом уже я был у него
на съемочной площадке.
Играй.
ЗАИГРАЛИ НА ГИТАРАХ
Я играл в "Дворянском гнезде"
и в "Сибириаде".
-Угу.
-Ща наваляют.
-Угу.
-Я очень хорошо помню одну сцену.
Николина Гора и два дома.
В одном живет
Наталья Петровна Кончаловская.
Приезжаем мы, внуки все.
И я к ней приезжаю.
А в другом доме - Никита Сергеевич
и Андрей Сергеевич. Ее старый дом.
И раннее утро. И мы с Таточкой
(Натальей Петровной) на кухне.
И она всегда смотрела,
что происходит у мальчиков.
И они выходят - оба красивые,
в спортивных костюмах, на пробежку.
И Таточка на них... очень печально
смотрит и говорит:
"Ольгушка, вот сейчас Андрончик
и Никиточка выходят на пробежку.
Вместе. Но я же мама, я все знаю.
Когда они выйдут за ворота,
Андрончик побежит налево,
а Никиточка - направо".
Спор двух талантов.
-Да. Да, да. Были и моменты...
жестокие моменты были
в наших уже взрослых отношениях.
Жестокие моменты были.
Андрон был намного более категоричен
к тому, что мне казалось,
о чем я говорил и что я, так сказать,
исповедую, во что верю, что ли.
И он был снисходительно,
так сказать...
ироничен порою.
-Никита не спорщик.
Никита вообще говорит:
"Ты не размышляй, ты верь".
Типично русская концепция
ортодоксальная.
Я не ортодокс. Я могу сказать,
когда меня спрашивают,
в какой я религиозной конфессии,
я отвечаю: "Я православный буддист".
Что это такое, никто не знает.
-В этом как раз и есть его внутреннее
противоречие...
притом что... он может,
начиная убеждать кого-то в чем-то,
что ему кажется правильным,
он сам в этом рассуждении может
прийти к совершенно противоположному
выводу и, что самое главное,
не бояться его и не стесняться.
Вообще, он очень мужественный
человек в этом смысле.
К сожалению, это порождает
и врагов, и друзей.
-Хм!
У нас тут есть местное выражение.
"Фальмодер".
Фальмодер значит "будь осторожен".
-Господи... У каждого, вообще-то,
свой путь должен быть.
Нет, я, в принципе, с Никитой
во многом не согласен, но это его...
Боже мой, какая разница!
Ни я, ни он не перевернем мира.
Каждый делает свое дело.
Мы самостоятельные пожилые дяди.
-Давайте споем.
-Сейчас?
-Да. Если это возможно.
-Конечно. А куда деваться?
-В десять утра!
-Ну уже 11:12.
ПОЕТ АРИЮ
-Отлично!
Спасибо.
Не приходила вам идея оперу сделать
из "Медведя"?
-Приходила.
-А вы когда первый раз...
первый раз когда прочитали?
-"Медведя"?
-Да. Ну что Антон Павлович...
как он писал?
Обливаясь слезами?
-Нет. Не обливался.
ЖЕНЩИНА СМЕЕТСЯ,
МУЖЧИНА ПЕРЕДРАЗНИВАЕТ
-Да! Тринадцать женщин бросил я.
Девять бросили меня.
-Можете поставить комедию?
Вот прямо из "Медведя"
сделать комедию.
-Чтобы с чернухой.
-Опять вы... Обговаривает.
Какая же там чернуха-то?
-Потому что одно без другого
не бывает. А все смеются.
-А я все время страдаю от комплекса.
У меня нет чувства юмора.
-Да, у него хорошее чувство юмора.
Но у меня лучше.
Вот...
И у Никиты лучше.
Все-таки папа - человек серьезный.
И он довольно серьезно относится
к своей собственной персоне.
-А на сцене плакать можно,
когда люди в зале смеются?
-Почему бы и нет?
-Правильно, конечно.
Актер может на сцене плакать,
а люди смеются. Правильно?
А может быть наоборот - на сцене
человек смеется, а люди плачут?
-Да.
-Правильно.
Вот мы докопались.
Давайте, следующий!
-Следующий!
-Чтобы я пошел на курс
к Кончаловскому?
В жизни я представить себе
это не могу.
Терпеть его унижения - не надо.
У него уже есть человек,
который хорошо готовит
и находится у него под каблуком.
-Ваня, вы знакомы
с Андреем Сергеевичем Кончаловским?
-Да. Но это не значит, что все должны
носить прическу, как у него.
-А вы можете ему противостоять?
-Мне в этом нет никакой
необходимости.
Я научился уже у него всему.
Я не про вас, Никита Сергеевич.
Пожалуйста.
-Он образованнейший человек.
Он может засыпать вас цитатами,
от чего я утомляюсь,
потому что я не знаю столько,
сколько он, и мне нечем крыть.
Я могу только сказать:
"Знаешь что, по-моему, вот так.
Я по-другому не понимаю". И все.
-Вы знаете,
как Антон Павлович выглядит?
-Да.
-Знаете, да?
Он в пенсне писал или без пенсне?
-Я не понимаю, что такое пенсне.
-Пенсне - это то, что надевается
на нос вместо очков.
-В очках или без очков?..
Вы знаете, мне совершенно все равно,
как Андрей Сергеевич снимает кино.
-И... начали!
-Мне кажется, что в очках.
Ровно так же, как мне совершенно
все равно, как Антон Павлович писал.
Мне важно, что (!) они снимали
и что (!) они писали.
Вот это мне важно.
А... Да хоть голый!
Результат оправдывает любые средства.
-Странная вещь - перспектива,
особенно когда она обратная.
Там, за экраном, реальный полный
зал зрителей. Они всматриваются
в кадры кино, готовятся
к аплодисментам, к празднеству.
А здесь, по эту сторону,
иллюзия магии, теней,
непривычный ракурс
и актриса Высоцкая,
совсем иная, не та, что нам хорошо
знакома по глянцу, другая.
Но вот обе перспективы сомкнулись,
появился зал. Героиня вечера
выходит на сцену. И под аплодисменты,
с исчезновением иллюзии,
нам кажется, что переменилась
и сама Юлия.
-Юлия Высоцкая.
Как была, так и осталась.
Я, может быть, была
чуть более легкомысленной,
и, может быть, у меня больше было
иллюзий по отношению к тому,
что меня ждет в будущем, чем теперь.
Андрей Сергеевич тоже над этим
поработал. Он говорил,
что нельзя у человека...
Нужно разрушать иллюзии,
потому что нельзя его отправлять
на Северный полюс в купальнике.
Я с ним как была не согласна,
я по-прежнему с ним не согласна.
-Она на меня за это сердится.
А я доволен.
Вообще... Я лишил ее одних иллюзий,
она привела другие.
-А ведь когда-то вы сами,
Андрей Сергеевич, были романтичны,
мечтали снять свой первый фильм,
так и назвав его "Счастье".
Дерзали работать лучше,
чем Калатозов в "Летят журавли".
И потом рванули за удачей в Америку,
в Голливуд.
А ведь это все она -
ненасытная иллюзия,
обратная перспектива.
-Он всегда боролся за то,
чтобы иметь возможность
в любую секунду взять
и поехать туда, куда он хочет.
Он один из немногих, кто все-таки
стал успешным, хорошо оплачиваемым
режиссером из Советского Союза,
работающим в Голливуде.
-Когда-то давным-давно, еще в 1960-х,
но уже всеми ожидаемый,
талантливый и замечательный
внезапно исчез.
Мы только слышали, как он пронесся
по заснеженной Аляске.
А то вдруг пустился в плавание чуть
ли не в компании с самим Одиссеем.
Был замечен в интригах при дворе
английского короля ГенрихаИИ.
-Никогда не работал
исключительно ради денег...
Может быть, один раз,
как он мне сказал.
Он мне сказал, что "Лев зимой"
он снимал исключительно ради денег.
Хотя... получил за него
телевизионного "Оскара".
-Когда Андрей Сергеевич решил
поработать на Западе...
папа этого не принял, нет.
Думаю, в этом споре нет
более правых или виноватых.
Потому что писателю
очень тяжело жить на Западе,
может, даже невозможно творить,
а режиссер, вполне возможно,
может жить на Западе и творить.
И кстати, Андрей Сергеевич
всегда говорил, что "я жил на Западе,
но оставался русским режиссером".
Мне думается, этот спор
был совершенно не нужен.
-Сильвестр Сталлоне,
Курт Рассел
в фильме Андрея Кончаловского
о полицейских, которых подставили.
-"Танго и Кэш", который мне объяснил,
как Голливуд работает.
Я понял, что я никогда
не смогу там работать.
Для меня как бы идея Голливуда
себя изжила, просто изжила.
-Но мы ждали. Ждали почти что 20 лет.
Мы верили, что он окончательно
вернется, потому что он наш,
он русский режиссер.
Покрутится, помотается и...
У нас тоже есть где поснимать.
-Кстати говоря, его картины,
снятые на Западе,
не стали убойными блокбастерами,
потому что они все равно
русские картины. Они русские картины.
Они говорят по-английски,
и кажется, что это американское кино,
а это не американское кино.
Поэтому он там и не прижился.
И начать здесь после "Аси Клячиной",
после "Первого учителя",
после "Дворянского гнезда",
"Сибириады", "Романса влюбленных"
и так далее, и так далее...
Он столкнулся, так сказать...
с проблемой начинать
в какой-то степени все сначала.
И он, стиснув зубы, это сделал.
Он это сделал.
-Никита Сергеевич драматизирует.
Это, вообще-то,
очень хорошо закаляет.
-Что да, то да.
Сталлоне убивает каждого,
кто встает у него на пути.
Любого...
кроме разве Тряпицына.
Почтальон Тряпицын неуязвим
для Сталлоне.
-Он мой Алексей Тряпицын, Лешка.
У него мышцы, как у Геракла.
Я говорю: "Леш...". Он говорит:
"Так шестом же толкаю весь день
лодку". Лодку-то шестом...
Это все спорт.
Это сейчас спорт,
а раньше это жизнь.
-Помню, мы созванивались,
когда он был в Архангельской области
на съемках, а я снимал в Казахстане.
Вот...
И... он говорит: "Сейчас поставим
камеру и что-нибудь будем снимать".
Я говорю: "А что?" - "Пока не знаю.
Что-нибудь снимем сейчас.
Не знаю, что будем снимать.
Что будет в кадре,
то и будем снимать". Мне кажется,
что "Почтальон Тряпицын" -
фильм не совсем о России.
Этот фильм больше, чем о России.
Это фильм о...
Это фильм о нас, о земле.
Потому что он мне сказал,
когда снимал это кино,
что "никогда ранее
я не чувствовал себя
более творчески свободным".
-Он пришел, когда выиграл в Венеции
приз за режиссуру в фильме
"Белые ночи почтальона
Алексея Тряпицына".
Потом пришел сам Алексей Тряпицын.
Отличаетесь вы в жизни от того,
каким вы на экране себя увидели?
-Ну там в какой-то мере я совпадаю.
Но там немножко режиссер
меня подмакияжил чуть-чуть.
СМЕХ В СТУДИИ
-Чуть-чуть?
И у нас тут был спор
по поводу этой картины.
Некоторые полагали,
что Андрей Сергеевич
со свойственной ему холодностью
(как кажется некоторым)
и даже цинизмом
препарирует русский народ...
вскрывает его, как лягушечку,
и смотрит, что там у него внутри.
Так вот я всегда горячо доказывал
и доказываю,
что... это сделано с такой любовью
и это сделано с таким уважением...
и это сделано так тактично,
что я прекрасно представляю:
Андрей Сергеевич приехал,
снял там этот фильм,
уехал из этого места,
и еще 200 лет там ничего
даже не произойдет и не изменится.
То есть он очень деликатен
в этом вопросе, очень (!) деликатен.
-Что-что, а Андрей Сергеевич
всегда был и есть деликатный человек.
Он деликатен в общении,
деликатен в идеях.
Он их никогда никому не навязывает.
Он ими делится. Делится настойчиво,
сам находясь в свободном полете
и вовлекая других.
-Все, отбой!
Оставляем все как есть.
-Все, снимай.
То, что не убивает меня,
делает меня сильнее.
-Переосмыслить себя и свои силы,
выйти на другой уровень творчества -
это не для других - для себя.
Но только так
и только благодаря самому себе
Кончаловский скоро перестал
считать себя режиссером,
который долго отсутствовал.
-Других нет... Раз на то пошло.
Мы все - одно.
Если я снимаю для себя -
это значит, и для других.
Знаете, иллюзия,
что мы все отдельные,
а на самом деле это как шампиньоны
в грибнице.
Каждый шампиньон вылез,
думает, что он личность,
а на самом деле
он связан с грибницей.
-Чтобы понять величину
и мощь этой каменоломни,
хороший каменотес, протягивая
перед собой руку, говорит:
"Закройте глаза. А теперь откройте
и посмотрите вдаль".
Мы открываем, смотрим
и видим до самого горизонта
уходящую далеко перспективу.
"А теперь обернитесь".
И наш взгляд упирается
в мраморную глыбу,
перекрывающую все пространство.
Из таких колоссов творят божества
и любовь.
-Вот мы первый раз сели,
друг на друга посмотрели в глаза -
я сразу сказала ему "ты".
В этом не было никакой неловкости,
не было никакого преодоления,
наглости.
Думаю, это не моя заслуга, что я так
раскрепостилась и сказала ему "ты".
Это такая была любовь.
-Все начинается с обнюхивания всегда.
Могло все кончиться там же.
Все же могло случиться.
Я ей всегда говорю и сейчас продолжу:
ей очень повезло,
что она меня встретила,
когда я был уже не молод.
Я бы ее бросил,
если бы я был на 20 лет моложе,
если бы ей было 20, а мне 30.
Я тогда не знал, чего я хочу.
Ей было бы очень тяжело со мной,
я был бы невыносимый. С возрастом
становишься, во-первых, терпимее,
во-вторых, начинаешь понимать вещи,
которые в 30, 40 лет не понимаешь.
-Меня забыть нельзя..
Я незабываемая.
Конечно, я была легкомысленной.
У меня все-таки на 36 лет меньше
опыта жизненного было. И одно дело -
сказать про ребенка 22 лет,
что я была легкомысленной, а другое -
сказать про человека, которому 59,
что он был легкомысленный.
Это совершенно разное легкомыслие.
-У меня нет того, что постоянно
меня гнетет, в том смысле,
в каком я бесконечно чувствую
несчастье. Я по-другому устроен
просто. Темперамент, наверное,
толстокожий - как назвать, не знаю.
Найду себе другое увлечение.
Да, другое увлечение,
чтобы не мучиться особенно.
Я ищу причины быть счастливым,
вот и все.
Там, не знаю, Рафаэль искал причины
быть счастливым -
от бесконечных удовольствий
он и умер.
На женщине причем.
Да, я легкомысленный человек.
Я легкомысленный.
Но это не значит, что я легкий.
-Легкомысленный, подтверждаю.
Если он сам это сказал, подтверждаю.
-Андрончик, который говорит,
что он легкомысленный...
Конечно, только легкомысленный
человек может снять картину "Грех".
Ну как?..
-Она впервые явилась мне
10 лет тому назад.
Провидение посылает мне это создание!
-Он вас обманул,
просто не хотел отвечать.
-Но это не значит, что я легкий.
-С этим тоже никто не спорит.
-К моменту нашей встречи
у него уже было четверо детей,
и потом появилась Даша,
о которой он узнал в тот же период,
когда мы познакомились. Пять детей,
которых человек сделал в жизни.
-Вы говорите: "Почему он делает то-то
то-то? Почему он любвеобилен?" -
что не принимается обществом
и обсуждается в программах,
сколько у него детей. Но при этом
почему он делает такие вещи?
Почему он говорит резкие слова,
но при этом свободен?
Что делает папа, по сути?
Он говорит: "Мне можно".
Гению можно. И не только гению.
-Из чего состоит талант, можно
перечислять долго и убедительно.
Дар, работоспособность,
мировоззрение,
умение выделить главное. Но есть
и спорное, но вполне житейское
определение: талант - это повышенный
градус чувственности и выносливости.
Кончаловский владеет этими качествами
вполне, что и подтвердил
своими романами, женитьбами и детьми,
законными и "просто так получилось".
-Он всегда, даже когда мы
только познакомились,
был предельно честен.
Он был предельно честен с мамой.
-У них вспыхнул короткий
и пылкий роман.
Нет, не роман - вспышка.
И о ней не стоило бы говорить,
ну полыхнуло, ну ослепило...
Она хороша, молода, актриса,
он хорош, молод, режиссер.
Сошлись, разошлись.
Одним словом, не новость,
после которой ничего не переменилось,
кроме одного: родилась дочь,
которую нарекли Дашей
и умолчали имя отца.
-Когда тайна становится явью,
нужен ровно тот срок,
чтобы она перестала влиять на тебя.
Вот я не знала 17 лет о том,
кто мой отец. Мне потребовалось
17 лет, чтобы это прожить.
Поэтому, когда я получила этот ответ,
а я его просто выбила из мамы,
то у меня была очень простая реакция.
Я просто пошла к зеркалу
и посмотрела на себя:
"Так... наверное, похожа.
Так, руки, нос..."
Это было для меня...
Понятно, это первая реакция.
У меня появился суперпапа!
-Он может совершать совершенно,
абсолютно безумные поступки.
И может даже сожалеть об этом потом,
но он их совершал и совершает.
Он очень чувственен.
В нем собрано все, что собирал
в своих произведениях
Антон Павлович Чехов,
поэтому он его так любит,
ставит его и понимает его так,
как он его понимает.
РОК-Н-РОЛЛ
-Первый брак - Ира Кандат,
студентка балетного училища
Большого театра.
Он - студент консерватории.
Второй брак - Наталья Аринбасарова,
тоже балерина, но еще и Алтынай
в фильме Кончаловского
"Первый учитель". Сын Егор.
Третий брак - француженка,
переводчица Вивиан Годе. Дочь.
Четвертый брак - диктор телевидения
Ирина Мартынова. Две дочки.
На пятый раз Андрей Сергеевич
встретил молодую,
на 36 лет моложе белорусскую актрису
Юлию Высоцкую.
-...Три! Бам!
-Безусловно, этот человек гораздо
более образован, чем я,
как был, так и есть,
гораздо более мудрый, чем я,
гораздо более опытный и так далее.
Но я всегда ощущала
(и это удивительно, с очень небольшим
количеством людей такое в жизни
может произойти),
что мы с ним равные.
Мы с ним в человеческом смысле
очень близки, очень-очень похожи
и очень равны.
-Когда мы с ней встретились,
я был другим человеком.
У меня еще были рудименты такого...
русского мачо. У Толстого есть
замечательная фраза
о лошади, которую запрягли.
Лошадь запрягли в телегу -
что она делает? Если она первый раз
запряжена, она брыкаться начинает.
И она брыкается, ноги себе обобьет
о передок телеги.
Потом устанет брыкаться и пойдет.
И телега поехала.
Вот когда мы встречались,
я еще в телеге брыкался.
-Конечно, искрит.
Бывает, искрит радость, притяжение,
бывает, искрит в другую сторону,
когда взрываются бомбы,
летят снаряды, хлопает дверь,
тон повышается не просто однократно,
а тысячекратно. Крик, вопли, слезы...
-То, что мы оба Львы,
и очень сильные,
и уступать сложно, рычим и цапаемся.
Но это не имеет значения.
Главное, что есть такая
совместная очень мощная энергия.
Вот это по поводу Юли.
-Ничего себе! Спросить,
в чем погрешность человека,
с которым я живу
практически четверть века!
Конечно, я не скажу вам.
Я знаю погрешности, и много,
но не скажу.
но не скажу.
-В этом сказочном доме,
в доме-тереме на Николиной Горе,
многие годы проживает
семейство Кончаловских.
Когда-то шумный, многоголосый,
хлебосольный,
но ныне правит этим домом тишина.
Она лежит на всем,
она смирила все и всех, полная болью,
страданием и надеждой на чудо.
Тяжелая тишина. Из-под ее тяжести
едва слышны голоса триумфов, побед,
радости и счастливых мгновений
творчества.
Спастись и выстоять против тяжести
этой тишины можно лишь работой.
Работой, работой,
безостановочной работой.
-Мне хотелось бы понять,
можешь ли ты. Что самое интересное,
ты все равно проецируешься
все время...
-Вот я была на съемках в Карраре,
и огромное количество людей приехало
на съемку. Дождь, град,
просто несутся эти оползни,
непонятно, уедем мы
со съемочной площадки или нет,
а снимать надо, это же деньги -
каждый съемочный день.
Мне кажется, из него... Я видела,
как ему даются эти дни съемок,
насколько эта концентрация,
это напряжение, объем работы
и вообще это, наверное, один из самых
сложных рабочих периодов его жизни.
Там же не только Микеланджело,
там и Данте...
...если хотите, счастливее.
Мне кажется, просто глубже и лучше.
Он умеет находить счастье во всем.
-Главную премию мюнхенского
фестиваля "Мост", "Премию мира",
как ее еще называют,
вручили за фильм "Рай". Вручили тому,
кто давно и точно формулирует
свое личное отношение к нашему миру.
Вручили Андрею Кончаловскому.
А для этого было необходимо,
чтобы его голос, его идеи
хорошо восприняли не только мы,
зрители Андрея Сергеевича,
но и те, через кого
он их высказывает.
-Мы живем только в настоящем.
Мы не думаем о будущем.
Когда мы смотрим,
мы можем что-то предполагать.
У большого искусства, как правило,
создается перспектива,
которая оказывается ложной,
как в жизни.
Смысл жизни человеческой вообще -
это слушать и видеть.
Больше никакого смысла нет.
Еще должно быть весело...
...от того, что страшно.
И надо закрыть этот страх, понимаешь?
Отсюда: "...удивительно хороший.
И у меня крылья выросли!" Встала!
-Как комета, он создает вокруг себя
поле притяжения.
Вокруг него собирается очень много
талантливых людей.
Любой проект, к которому он имеет
какое-то отношение,
заряжается его личной энергией,
и все люди начинают лучше работать.
Лучше играть, лучше снимать,
лучше звук писать.
-Мне сейчас важно,
чтобы ты всю физику освоил. Рутина.
-Он умеет как-то так развернуть
человека, что ему кажется,
что он сам все это сделал.
Но я-то понимаю, что без него
я бы не сделала ничего.
Спасибо больше, Андрей Сергеевич.
-Вы видели? Вот он ходит.
Микеланджело замечательный.
-Возьмем сразу на камеру.
-Он не артист...
МУЗЫКА ЗАГЛУШАЕТ СЛОВА
-Хотя это и Микеланджело,
но на самом деле он Альберто Тестоне.
И он не актер. Точнее, по натуре
актер, а по профессии зубной врач.
Здесь, в карьере, на этой площадке,
ему все внове.
Вот и сейчас, отойдя в сторону,
он с осторожностью врача,
привыкшего к легкому инструменту,
примеряет на себя
внушительные инструменты каменотеса.
Надо, чтобы рука привыкла.
Он же не скульптор Микеланджело,
а дантист Тестоне.
И каменотесов, которые пытаются
сволочь глыбы вниз,
тоже играют не актеры,
а жители окрестных селений,
потомственные каррарские
добытчики мрамора.
Актерам, по мнению режиссера
Кончаловского, здесь не место.
-Когда снимаешь не актеров,
не профессионалов,
то погружаешься в некий мир
неизвестный, как у Пастернака,
и начинаешь наслаждаться
их поведением, которое не описано
в сценарии. Они же не говорят
свой текст. Они говорят то,
что им приходит в голову.
И тут возникает то богатство,
-Так, я не поняла!
Леша, я не врубилась, блин.
-У меня "Урал"...
-Ты чего?! Иди ты, Леша!
-...и в "Асе Клячиной"...
-Слава труду! Ура!
-...и в "Сибириаде".
-Живы будем - поставлю тебе
ящик шампанского.
-А куда ж денемся-то?
-Вот этот дух -
это, как бы говоря, суть.
-Но при этом у Андрея Сергеевича
есть способность в каждом человеке
что-то свое вынимать.
-Сделайте физику без текста.
Я хочу видеть немое кино. Давайте.
-Да, именно вынимать. Например,
Паша Деревянко играет дядю Ваню
уже почти 8 лет. Но для меня Паша
в начале пути и Паша сегодня -
это два разных артиста.
-Я повзрослел вместе со своим
дядей Ваней. Потому что...
...я со временем стал ощущать
другое отношение к людям.
Да. В меня вошел, так сказать,
Антон Павлович Чехов... Секундочку.
В меня вошел Антон Павлович Чехов.
Это смешно. Что я хотел сказать?
Я почувствовал, наконец,
Антона Павловича в душе, внутри,
в интерпретации Андрея Сергеевича.
Для меня эти два человека
были нераздельны.
Я понял свое отношение к людям.
Я понял, что у меня изменилось
отношение к людям.
Да, в этот момент
я стал чувствительнее,
я стал как-то нежнее к людям
относиться. Я стал их прощать.
-Кончаловский - это человек,
не боящийся ответить на вызовы
современного мира, нового поколения,
переосмыслить свой путь и,
оттолкнувшись от старого опыта,
пуститься на поиски
собственных ответов
на вечные вопросы.
-Чем бы мне хотелось с вами
поделиться? Меня давно интересуют
вопросы русской культуры, русской
цивилизации, русской ментальности.
-Каждый, кто ищет, и ищет искренне,
не останавливается перед тем,
к чему человеческая мысль привычна,
а делает хотя бы шаг вперед.
Рок-опера "Преступление
и наказание" - такой шаг.
Да, неоднозначный. Да, спорный.
Но ведь дерзкий! Вызывающе дерзкий.
-Это забавный случай,
когда Андрей Сергеевич сказал:
"Я хочу, чтобы в зале сидели
неформалы, чтобы были панки.
Нужна панк-аудитория".
-Это действительно был вызов
обществу, вызов нашим зрителям.
До этого у нас шли все классические
постановки для старшей аудитории,
и тут мы получили и школьников,
и неформалов.
<font color="#ffff00">-...быть вдвоем
<font color="#ffff00">Навсегда...
-Из искры, как известно,
разгорается пламя. А разгоревшись,
его уже не потушить.
Талант и есть такое пламя,
пламя, пожирающее вас изнутри
и не дающее успокоиться
и остановиться. Он много думал,
нещадно работал, не боится открыто
ввязываться в дискуссии, вовлекать
нас в мир своих размышлений, идей.
Он готов спускаться в ад,
чтобы там обрести рай.
И оказаться здесь,
в каррарских каменоломнях,
в поисках своего нового героя.
А как найдет, показать его нам.
КРИЧАТ
Да, чуть не упустили.
А как вы, Андрей Сергеевич,
провели вечер после вручения вам
мюнхенского приза? Мы помним
ваш рассказ про самый первый,
венецианский, как вам не открыл дверь
Тарковский и как вам пришлось
бродить по пляжу
и ночевать в прачечной.
-А! Погодите, вспомнил!
Вспомнил, вот сейчас вспомнил.
Мы пошли в ресторан, который устроили
немцы. И я там сидел с Юлькой
и с друзьями и какими-то немцами,
и мы там чего-то квасили.
Юлька пила шампанское, я, по-моему,
шнапс. Это не был большой праздник.
Понимаете, праздники уже в другом.
Первый...
Вы поймите, в 25 лет какое ощущение
было у советского человека?
Что что-то все время проходит мимо
тебя, где-то надо что-то нагнать.
Где туса, где это, где девушки,
где блондинки? Спать не можешь,
такое ощущение,
что что-то мимо тебя пройдет.
Но... сейчас совсем
не это ощущение.
Наоборот, ощущение такое, что ты
хочешь точно то, что ты имеешь,
и больше ничего не надо.
И это разница.
В то время было важно...
В то время было важно где,
а не что даже.
Позже - что.
А сейчас - с кем.
-Андрей Сергеевич...
-Смотри, как нужно.
-Они, в принципе, стоят. Если вас
устраивает кадр, мы можем...
-Ну, поехали! Мы готовы!
-"Мы готовы". С этих же слов
уже этой осенью неутомимый,
ненасытный до работы
Андрей Кончаловский
приступит к съемкам трилогии
об Октябрьской революции. Ждем.
-В моем возрасте любая картина -
это бегство от смерти.
Естественно.
Либо надо лежать,
либо надо что-то делать.
Я умею только это делать.
Браво! Молто бене!
 

////////////////////////////