«Рафферти» — советский трёхсерийный телевизионный художественный
фильм, поставленный на Киностудии «Ленфильм» в 1980 году режиссёром
Семёном Арановичем по одноимённому роману американского писателя
Лайонела Уайта (1905—1985).
Все фразы и цитаты
Серия 1
РАФФЕРТИ
-Когда ешь яблоко, в нем гораздо
приятней обнаружить
целого червяка, чем его половину.
Этот Рафферти никаких показаний
давать не будет.
-Ну, что, Фрэнсис, его показывают уже?
-Газетчики фотографируют.
Миссис Драгна, у меня к вам просьба.
В первый же перерыв работы комиссии
соедините меня с Джеком Рафферти.
Да!
-Рафферти поступит так же, как
поступали до него многие -
сошлется на пятую поправку
Конституции
и откажется давать показания.
-Не забудь: отвечать нужно только
на вопросы о фамилии и адресе.
На вопросы о занятиях отвечать
нельзя, иначе...
-Боже, Морт, не лезь со своими
советами.
Не для того я тебя нанял.
Когда понадобится, я сам к тебе
обращусь. -Ну, я думал...
-А ты не думай, не ломай голову.
Я сам о себе думаю и сам за себя
беспокоюсь.
Сиди себе и наслаждайся.
За тысячу в день,
я думаю, можно наслаждаться.
-Ну, хорошо, Джек, хорошо.
-Ма! Папу показывают.
(стук швейной машинки) -Не слышу!
(громко) -Папу по телевизору
показывают.
-Отец не хочет, чтобы ты и Эдди
смотрели эти заседания.
Вчера он опять звонил
из Вашингтона
и снова сказал, что запрещает вам
смотреть эти передачи.
-Ну, перестань, мам. Я уже не
ребенок и имею право знать.
-Я только выполняю желание отца.
-Рафферти был чернорабочим, когда
я его узнал.
Сидел по тюрьмам, его били,
пинали.
И члены нашего профсоюза, будь
они прокляты, знают это.
-Но Рафферти и его друзья? Взять
хотя бы этого Фарричетти!
-Ну и что? Ну и что?
Неужели, ты думаешь, можно
в белых перчатках
драться со штрейкбрехерами,
полицейскими и хулиганами,
которых нанимают наши хозяева, а?
Нет, дорогой мой, в драке
с мерзавцем,
который тебя вот-вот стукнет
дубинкой по башке,
брошюрками и разговорами ничего
не добьешься.
-Какой ералаш!
Да.
Это что? Девки уехали?
-Да, я отправил их обратно
в Нью-Йорк.
-Хорошо, что уехали.
Не завидую я Рафферти, особенно
после того,
что я пережил неделю тому назад.
Поиздевалась надо мной эта
комиссия.
-Поиздевалась бы еще больше, если
бы ты вздумал отвечать.
-Эймс, Эймс! Дерьмо!
Особенно он старался.
Фарричетти, говорит, бандит,
гангстер и вымогатель.
Потом он меня спрашивает: "Что
вы испытывали,
когда избивали этого парня
из гаража?"
Но ты-то знаешь, что последние
20 лет я сам никого не избивал.
И Эймс это знает. Но я был у него
под властью,
я ничего не мог ответить.
-Это верно, ответить ты не мог.
-Как ты думаешь, Фрэнсис, откуда
комиссии
удалось раздобыть эти материалы?
-Какое имеет значение
откуда?
Важно, что раздобыли. Тебе трудно
будет выпутаться.
-У меня за спиной Рафферти, мне
не о чем беспокоиться.
А уж с ним комиссия ничего
не сможет сделать.
Он сухим выйдет из воды. Вот
помяни мое слово:
через два месяца он займет место
старика Фарроу.
-За два месяца многое может
измениться.
-А что может произойти, что?
Вопрос о его избрании уже решен.
И делегаты съезда, и профсоюзы -
все стоят за него.
-Если Рафферти не будет давать
показания,
ссылаясь на пятую поправку, еще
неизвестно,
как отнесется к этому
общественность.
(смеется) -Общественность!
Вот твоя общественность.!
Общественность.
-Объединенная комиссия по
расследованию деятельности
профессиональных союзов
продолжает работу.
профессиональных союзов
Свои показания должен дать
свидетель Джек Кэрролл Рафферти.
Показания, которые вы сейчас
дадите, будут правдой,
полной правдой и только правдой.
-Клянусь.
-Да поможет вам Бог.
Имя и фамилия?
-Джек Кэрролл Рафферти.
-Место жительства?
-Лос-Анджелес, штат Калифорния.
-Род занятий?
-Ну что, ответит, а? -Нет.
-Род занятий?
-Председатель 702-го
Лос-анджелесского комитета
Профессионального
транспортных рабочих.
(шепчет) -Ради бога, не надо!
-Теперь он обязан давать
показания.
-Теперь он обязан давать
-Он будет председателем Союза.
Люблю я этого парня.
-Одновременно я являюсь
председателем
Западного регионального комитета
и шестым вице-президентом
Профессионального союза
транспортных рабочих.
(шум в зале)
-При повторении беспорядка
я распоряжусь
очистить зал от посторонних.
-Господин председатель!
Господин председатель.
Я прошу разрешения сделать
краткое заявление.
-Господин сенатор! Мне необходимо
проконсультироваться с клиентом.
-Вы адвокат мистера Рафферти?
-Да, сэр, адвокат.
-Можете проконсультироваться
с клиентом.
-Джек, слушай, что с тобой?
Что ты делаешь?
-Оставь меня в покое. Я знаю,
что делаю.
-Почему ты меня не предупредил?
Я бы мог подготовить.
-А я не хотел, чтобы ты готовил.
Я не хотел,
чтобы кто-то готовился:
ни ты, ни члены комиссии.
-Но все свидетели отказывались
давать показания.
-Сиди и молчи. Нужно будет,
я обращусь к тебе.
Пока все это кончится, я не раз
обращусь к тебе
и ты дашь мне толковый совет.
-Ну, удивится Сэм Фарроу!
-Энн, я же сказала, что отец
запретил.
-Ну, мам, все ребята и девочки
только и говорят,
что об этом расследовании.
Ну, должна же я знать, что
происходит на самом деле!
-А вот я ничего не хочу знать.
-Ну, мамочка!
Я же знаю об этом только то, что
говорят все.
-Меня не интересует, что говорят
все.
Отец знает, что делает.
Тебе же сказано не смотреть эти
передачи.
-Сказано, сказано!
Неужели тебе самой не интересно
узнать,
что будет говорить перед
комиссией твой супруг?
-Господин председатель!
Господа члены комиссии!
-Господин председатель!
Я хочу сказать несколько слов.
Уже 24 года,
с тех пор как я начал работать
на бойне в Лос-Анджелесе.
Я борюсь за права рабочих.
Всю жизнь я посвятил этой борьбе
и не перестану бороться,
пока живу и дышу.
(музыка)
(гудки, визг тормозов)
-Папа!
Что случилось, папа?
-Ничего. -Кто тебя так?
-Врача бы надо.
-Вот так. Теперь вашему отцу
нужно поспать.
А завтра я пришлю сестру сменить
повязку.
-Что случилось, папа?
Что случилось?
-Был митинг безработных.
Когда я начал говорить, нагрянула
полиция.
Ну и мы им дали тоже.
-У вас под глазом распухло.
-Ничего, пустяки!
А вы его дочь?
-Да.
-Я Рафферти.
Джек Кэрролл Рафферти.
-Меня зовут Марта.
-Тринадцать лет назад,
когда меня впервые избрали
на пост председателя
702-го Лос-анджелесского комитета
профсоюзов транспортных рабочих,
у нас насчитывалось около
четырехсот членов.
Касса была пуста.
А сегодня...
Сегодня наш комитет объединяет
12 тысяч человек.
В кассе более миллиона долларов.
Теперь я скажу, какую выгоду
я получаю
от этой своей деятельности.
В полиции уже давно завели
на меня досье.
Как-то в течение суток меня
столько раз арестовывали,
что я даже сбился со счета.
Я принимал участие
в пикетировании одной фирмы
в Стоктоне.
в пикетировании одной фирмы
Нам то и дело приходилось биться
с гангстерами,
которых наняли хозяева.
Меня судили за драку,
за оскорбления,
за незаконное ношение оружия,
за пикетирование и по многим
другим статьям.
Меня неоднократно избивали
нанятые фирмами бандиты.
Я постоянно выслушиваю угрозы.
В мою машину бросали бомбы.
Я просто не в состоянии
перечислить,
сколько раз и из каких городов
меня высылали.
Я не добивался разрешения прийти
сюда - меня вызвали повесткой.
Я не одобряю деятельности вашей
комиссии,
тактики ваших следователей.
Несколько свидетелей, которых
комиссия
вызвала за последнее время,
отказались давать показания,
сославшись на пятую поправку.
Я знаю, что, согласно
постановлению
американского профцентра,
лица, отказавшиеся давать
показания
на основании прав,
предоставленных пятой
поправкой Конституции,
не могут занимать
поправкой Конституции,
какие-либо посты в профсоюзе.
Несмотря на такое решение
Федерации,
я не осуждаю тех, кто отказался
давать показания.
Что же касается меня...
Я готов давать показания
и откровенно ответить
на все вопросы. Я не сомневаюсь,
что мне нечего скрывать сейчас,
ничего не придется скрывать
в дальнейшем.
Спасибо за внимание, господа.
-Уж не сошел ли Рафферти с ума?
-Спокойно, Филипп, спокойно.
Мальчик наверняка знает,
что делает.
-Но ты же слышал!
Он собирается отвечать
на вопросы,
хотя тебе, президенту Союза
и другим, советовал молчать.
-Я знаю Джека лучше, чем родного
сына.
Я твердо знаю: он ничего
не сделает,
что может повредить нашему Союзу
или мне.
Если он считает,
что ему надо говорить,
значит, и в самом деле это
наилучший выход из положения.
-Наилучший - для кого?
-Для Рафферти.
-Какой неожиданный поворот
событий, не правда ли, сенатор?
Теперь нам придется пересмотреть
всю тактику допроса.
-Ну, почему же?
-Видите ли, друг мой,
положение изменилось
в тот момент,
когда Рафферти согласился
давать показания.
В конце концов, он первый
профсоюзный деятель,
изъявивший такое желание.
И я полагаю, что мы должны пойти
ему навстречу
и сосредоточить внимание
именно на конкретных фактах
практической деятельности
профсоюзов.
-Я не понимаю, к чему вы клоните.
-По-моему, не весь материал имеет
смысл использовать.
Например, было бы напрасной
тратой времени интересоваться
связями свидетелей с различными
бизнесменами, промышленниками.
Все-таки наш главный объект -
деятельность профсоюза.
-Разумеется, сенатор, разумеется.
-Извините, сенатор,
но я не понимаю, почему мы должны
спускать следствие на тормозах,
отказываясь выяснить отношения
Рафферти с бизнесменами?
-Но никто этого не предлагает.
-В таком случае,
я удаляюсь в зал.
-Я полностью согласен с нашим
юрисконсультом.
Вопрос отношения Рафферти к
бизнесменам и промышленникам
не может быть для нас
безразличным.
-Дорогой, Уэллесон,
я знаю, вы доверяете мне
как председателю комиссии,
как вашему старинному коллеге.
Разумеется, мы займемся всеми
сторонами деятельности
этого профсоюзного лидера.
-Да-да, я не сомневаюсь в вашей
объективности.
-Этот ваш Эймс очень не глуп.
Но ведь вы знаете,
почему он лезет из кожи.
Ни для кого не секрет, что он
в нашем штате собирается
баллотироваться
не то в конгрессмены,
не то в губернаторы.
Ему нужна реклама,
популярность борца за правду.
-У каждого свои мотивы, мой друг.
Свои мотивы.
-Послушай, что тебе скажет
старый Фарроу.
Ты отличный работник, Филипп.
Лучшего секретаря-казначея наш
союз никогда не имел
и не будет иметь.
И все-таки.
Теперь, когда мне надо уходить...
Надо, ты же понимаешь.
Когда я сказал им, что не дам
показаний, я понимал,
что ставлю точку, понимал.
Да и пора уж.
Слишком много неприятностей.
Да, что я хотел?
Какой ты ни есть распрекрасный
работник,
Какой ты ни есть распрекрасный
президентом союза тебе не быть.
Не тебя я рекомендую съезду.
Ну, пойми, Филипп, ты же никогда
не водил грузовой машины,
не вкалывал грузчиком,
крановщиком.
Да, знаю, ты всегда работал
как лошадь,
но не это имеет значение.
Про меня говорят:
Фарроу теперь миллионер.
Про меня говорят:
Что верно - то верно.
Но посмотри вот на эти руки.
Никто не посчитал, сколько тысяч
тонн они переворочали,
когда я был молодым?
А члены нашего профсоюза
знают это!
И выберут они только такого,
как я.
-Я и не подозревал, что
президента Союза выбирают.
-Но зачем же так, Филипп?
Выбирают.
Выбирают делегатов!
-Да!
-Да-да.
-Которыми ты...
-Которые голосуют.
-И которыми ты распоряжаешься.
-Верно, распоряжаюсь.
И буду распоряжаться до тех пор,
пока вместо меня не изберут того,
кого я пожелаю.
-Скажите, свидетель, эта фирма,
в которой, по вашим словам,
75 процентов акций принадлежит
вашей супруге...
Я имею в виду фирму "Эмди".
Так вот, пользуется ли она
трудовыми услугами
члена профсоюза?
-Я не могу ответить на ваш
вопрос.
-Почему, мистер Рафферти? Фирма
ведь принадлежит вашей жене?
-Что за фирма, мамочка?
-Ну и что же?
-Не хотите ли вы сказать,
что вам...
-Да, именно это я хочу сказать.
-В таком случае, может быть,
мне следует обратиться по этому
вопросу к вашей супруге?
-Миссис Рафферти лишь владеет
акциями.
Могу вас заверить: она не имеет
никакого представления
о делах фирмы.
-Я полагаю,
там должен быть управляющий.
-Управляющий есть.
Некий Стивен Дегени.
Вы с ним знакомы?
-Конечно, это брат моей жены.
-Совершенно справедливо.
Именно это мне и хотелось,
чтобы вы подтвердили.
Скажите, свидетель, вас
как профсоюзного деятеля
не беспокоит тот факт,
а он установлен документально,
что среди рабочих
и служащих фирмы "Эмди"
нет членов профсоюза?
-Как человек, преданный делу
профсоюза, я хотел,
чтобы во всех фирмах работали
только члены профсоюза.
-Прекрасный ответ, мистер
Рафферти.
И я надеюсь, вы согласитесь,
что фирму,
которая уклоняется от приема
в члены профсоюза,
следует рассматривать как
штрейкбрехерскую.
Разумеется, с вашей позиции
профсоюзного деятеля.
-Безусловно.
-Так почему же вы не приняли
никаких мер, для того
чтобы в фирме вашей жены
работали члены профсоюза?
Как вы мне это объясните?
-Позвольте теперь и мне, господин
юрисконсульт, задать вопрос.
Известно ли вам, в какой части
Соединенных Штатов
расположен город Сиэтл?
Там, где находится фирма
"Эмди Компани"?
-Штат Вашингтон.
-Вот.
А профсоюз, в котором я имею
честь работать и бороться
за права рабочих, находится
в Лос-Анджелесе, штат Калифорния.
Я хотел вам просто объяснить,
что профсоюзы Сиэтла
нам не подчиняются и,
следовательно,
в мою юрисдикцию не входят.
-Этот тайм он выиграл.
-Ну, спасибо.
Благодарю, мисс Марта.
Еще раз спасибо.
-И далеко тебе идти?
Я спрашиваю, тебе далеко идти?
У тебя что, и дома своего нет?
Нет, ночью ты никуда не пойдешь.
Марта, проводи-ка его наверх.
Может, понравится ему комната
Стива?
-Нет, мне платить сейчас нечем.
-Комнату ты все же посмотри.
Поступишь на работу - сочтемся.
-Комната, конечно, маленькая.
-А кто это - Стив?
-Брат.
Он служит на флоте.
Вот его комната.
Белье я сейчас принесу.
Вам не понравилась комната?
-Мне кажется, я вытащил сегодня
счастливый билет.
(звонок)
-Да.
Здравствуй.
Я очень рада.
Ну, прекрасно.
Хорошо.
-Кто звонил, Энн?
Что с тобой, девочка?
Ты же слышала: я спросила,
кто звонил.
-Бад Эбботт.
У него новая машина.
Он собирается покататься и через
полчаса заедет за мной.
-Мне трудно тебя понять, Энн.
Ты же сама рассказывала, как он
приставал к тебе и все такое.
И что вообще он тебе неприятен.
И после этого...
Неужели больше не с кем
встречаться?
-А с кем?
Кого из порядочных ребят я могу
пригласить в наш дом?
Мне стыдно.
Мы будто нищие.
Я вообще не понимаю, кто мы.
Ты сама готовишь и стираешь
на всех,
а, оказывается, есть какая-то
фирма, акции, огромные доходы.
Я теперь понимаю, почему папа так
редко бывает дома.
-Что ты плетешь, девочка?
-Да я вообще не удивлюсь, если он
у нас перестанет появляться.
-Замолчи!
Прости меня, Энн!
Ради бога, прости!
(шум дождя)
(музыка)
(хлопнула дверь)
-Ну, так что будем делать,
парень?
(музыка)
-Вы можете назвать сумму доходов
фирмы "Эмди Компани"
за прошлый год?
-Нет, не могу.
-А приблизительно?
-Видите ли, мне не хочется быть
неточным,
но, помнится, фирма имела
некоторую прибыль.
-Это все, что вы мне можете
сказать?
-В общем, да.
-Хорошо.
Теперь ответьте мне на следующий
вопрос.
Ваша жена вам доверяет?
-Господин председатель.
-Я снимаю последний вопрос.
По данным бухгалтерии, миссис
Рафферти, ваша супруга,
уплатила за свой пакет акций
фирмы "Эмди" 6 тысяч долларов.
А чистого дохода эти акции
принесли вам,
простите, вашей супруге
150 тысяч долларов.
простите, вашей супруге
Шесть тысяч принесли за пять лет
150 тысяч долларов.
Вас это не удивляет?
-Что вы, наоборот, радует.
(смех)
-Теперь скажите, знакома ли вам
фирма под названием
"Континентал Харвестер Компани"?
-Да, знакома.
-Имеет ли профсоюз транспортных
рабочих договор с этой фирмой?
-Имеет.
-Кто вел переговоры с фирмой?
-Комиссия, представляющая...
-И вы были ее председателем?
-Да.
-Скажите, в каких отношениях
фирма "Контитентал"
находится с фирмой "Эмди",
принадлежащей вашей супруге?
-"Эмди", насколько я знаю,
работает на фирму "Континентал",
выполняя некоторые услуги
по перевозке, доставке.
-Совершенно верно. Но вернемся
к этому договору, который вы
как профсоюзный деятель
заключили с фирмой "Континентал".
Из документов видно, что договор
перезаключался трижды за 6 лет.
-Возможно.
-И все эти три раза без
каких-либо изменений
в пользу членов профсоюза.
Разве так бывает?
-Ну, а почему же нет?
Если рабочие получают все,
что они должны получать,
если нет никаких жалоб.
-Видите ли, Рафферти,
меня несколько смущает одно
обстоятельство.
Вот вы не отрицаете, что вели
переговоры о перезаключении
трудового договора между членами
вашего профсоюза
и фирмой "Континентал", и вели их
от имени профсоюза, не так ли?
А в это же время вы фактически
владелец "Эмди Компани", которая,
я вижу это из документов, имеет
постоянные деловые отношения
с этой самой "Континентал".
Что же получается?
-Я не являюсь владельцем фирмы.
-Хорошо, хорошо. Я имею в виду
фирму, принадлежащую вашей жене.
Очевидно, вы полагаете, что
при подобных обстоятельствах
можете добросовестно выполнять
и представлять
членов вашего профсоюза?
-Безусловно.
-Что же получается, мистер
Рафферти?
Тут ведь сталкиваются ваши
интересы как профсоюзного
функционера с вашими же
интересами как бизнесмена.
-Извините, господин конгрессмен,
но я должен сказать,
что такая постановка вопроса сама
по себе не верна.
Да, я работник профессионального
союза и, конечно,
превыше всего для меня интересы
членов Союза.
Но я не питаю вражды
к бизнесменам.
Я отношусь к ним с пониманием.
Как деятель профдвижения
я считаю, что предприниматели
и рабочие, я в этом глубоко
убежден, должны больше понимать
друг друга и вместе трудиться
на благо нашей великой страны.
-Это отлично сказано. Благодарю
вас, мистер Рафферти, благодарю.
-Мистер Рафферти, у меня здесь
около 20 чеков на сумму
от 5 до 10 тысяч долларов.
Они выданы в банках Нью-Йорка,
Сан-Франциско, Майами
и Лос-Анджелеса на имя Джека
Кэрролла Рафферти
в течение последних трех лет.
Выдал их и подписал Хэдн Босуорт.
По всем чекам деньги вами
получены.
Вручаю эти документы свидетелю
для ознакомления.
-Пожалуйста.
-Рафферти тянет время.
Это называется "взять тайм-аут".
-Ничего себе петух,
сказала курочка,
когда ее переехал грузовик.
-Ну, что будем делать?
-Чеки твои, Джек.
-Чеки мне известны.
-Эти документы приобщаются
к материалам дела в качестве
вещественного доказательства.
-Прошу.
-Только что предъявленные вам
чеки на общую сумму
132 тысячи долларов выданы
мистером Босуортом
и полностью вами получены.
Теперь объясните, кто такой
мистер Босуорт?
-Хэдн Босуорт, несомненно, хорошо
известен комиссии.
Не далее как на прошлой неделе
вы его здесь допрашивали.
-Отвечайте на вопрос, свидетель.
-Хэдн Босуорт - страховой маклер
и бизнесмен.
По договору с профсоюзом
транспортных рабочих
в его ведение были переданы
средства, ассигнованные
на культурно-бытовое и пенсионное
обслуживание членов Союза.
-Это понятно.
-Ну да, это обычная практика.
Маклерская фирма берет наши
деньги, находит им применение
и пускает их в оборот.
-А что собой представляют чеки,
выданные вам мистером Босуортом?
-Хэдн Босуорт время от времени
ссужал меня деньгами.
-Зачем же мистеру Босуорту
понадобилось одалживать вам
свыше 100 тысяч долларов?
-Очевидно, я нуждался в деньгах
для тех или иных надобностей.
-"Для тех или иных".
Это не совсем ясно.
-Возможно, деньги были мне нужны
для начинаний делового характера.
-Расскажите, что это были
за "начинания делового характера"?
Для примера, хотя бы.
-Я не сумею сейчас припомнить.
-Скажите, фирма
"Тристейн Компании"
входила в круг
этих деловых начинаний?
-В известной мере это так.
-А чем занималась эта фирма?
-Разведкой нефти.
-Ну и как? Успешно?
-Я бы не сказал.
Нефтью там не пахло.
-Сочувствую вам.
Кто был вашим компаньоном
по фирме?
-Хэдн Босуорт. -Он также был
вашим компаньоном в фирме,
которая занималась
эксплуатацией ипподромов.
-Да. -В какие предприятия
вы еще вкладывали деньги,
данные вам Босуортом,
как вы говорите, взаймы?
-Поль.
-Джек?
Неужели...
-Я пришел не для того чтобы
причинить тебе неприятность.
Ты должен это знать.
Поль.
-Джек.
Столько лет прошло.
-Успокойся, Поль, успокойся.
Я могу называть тебя Хэдн,
если это тебе приятней.
Неудобно сразу, но я привыкну.
Хорошо звучит - Хэдн Босуорт.
Хэдн Босуорт - это имя немало
значит у вас на Уолл-стрите.
Я давно слежу за твоими успехами
и пришел к тебе по старой дружбе.
Поль... Хэдн.
Я понимаю, у тебя были
веские причины, для того
чтобы изменить имя и фамилию,
но меня это не касается.
Хотя вру. Разбирает любопытство.
Как это получается -
такое вот "Хэдн Босуорт"?
-Присядем.
Ну и ты здорово выдвинулся, Джек.
Не раз приходилось читать
в газетах, что Джек Рафферти -
один из лидеров нашего
профсоюзного движения.
-Газетчики преувеличивают.
-В общем, я рад тебя видеть.
Я рад тебя видеть.
Рад, что у тебя все хорошо.
Ведь в некотором роде
ты мой воспитанник.
-Я не забыл этого, Поль.
Помнишь, как ты защищал
меня в драках?
Самого учил драться, помнишь?
-Ну этому искусству тебя
долго учить не пришлось.
-Вообще учил жить, как выжить.
-Да, еще там усваивали.
Хочешь преуспеть -
не щади никого в драке.
Ну и к себе не жди пощады.
Что же касается меня, Джек,
могу сказать: не повезло.
Правда, я не сидел сложа руки.
Помнишь, еще тогда меня трудно
было оттащить от учебников.
Потом я устроился в Сан-Франциско
на ночную работу в пекарню,
а днем грыз учебники
в средней школе.
Через год получил свидетельство,
уехал в Канаду,
там опять ночная работа где
придется, а днем - университет.
Даже во время летних каникул
ночью работал в прачечной,
а днем - счетоводом.
Так мне удалось не только
окончить университет,
но накопить огромную тогда
для меня сумму денег -
почти полторы тысячи долларов.
Джек, в университетском
дипломе 1500 монет.
Это достаточно, если хочешь
добиться успеха, как хотел я.
Но для жизни,
которую я себе выбрал,
никуда не годилось мое прошлое
с именем Поль Кук.
Ты знаешь почему, Джек.
И вот тогда из Монреаля
выехал Поль Кук,
а в Нью-Йорк прибыл Хэдн Босуорт.
И вот прошли годы.
Этот Босуорт стоит во главе
преуспевающей фирмы.
У него жена из семьи известного
финансового аристократа,
у него дети, которых он любит
и которые воспитываются
в лучших колледжах страны.
Ну вот и все, Джек.
Ну а теперь давай начистоту.
Зачем явился?
-Видишь ли, Поль.
Мне давно действительно хотелось
возобновить нашу дружбу.
Я давно уже по фотографиям
в газетах узнал,
что Босуорт - это ты.
Просто я не был уверен, приятно
ли тебе будет вспоминать прошлое.
-И ты решил выяснить это?
-Я тебе кое-что скажу,
а ты сам сообрази.
Ты занимаешься здесь
операциями по страхованию,
а я в Лос-Анджелесе распоряжаюсь
всеми средствами профсоюза,
свыше полутора миллиона долларов.
Есть еще пенсионный фонд.
Вот и прикинь. Может быть,
мы будем полезны друг другу,
Хэдн Босуорт?
-Скажите, мистер Рафферти,
вы вернули Босуорту деньги,
которые вы взяли, по вашим
словам, у него взаймы?
-Конечно. -Но почему же комиссия
не обнаружила
никаких банковских документов,
подтверждающих,
что вы перевели на имя Босуорта
какую-либо сумму?
-Я не пользовался
услугами банков.
-Каким же способом вы возвращали
Босуорту деньги?
-Наличными.
-А как вы учитывали эти платежи?
-Мысленно. В голове.
-В таком случае, я прошу
объяснить комиссии,
каким образом вам удавалось
вести учет платежей
свыше ста тысяч долларов
мысленно?
-Будь осторожен, Джек.
Он старается вывести
тебя из терпения.
-Черта-с-два ему это удастся.
Дело в том, что, занимая деньги,
я никогда не забываю
о своих долгах.
Мне нравится расплачиваться
наличными,
и, по-моему, в этом нет
ничего незаконного.
-Ну, разумеется.
Однако в бухгалтерских
книгах Босуорта
нет никаких следов этих операций.
Я думаю, что если у вас есть
какие-либо доказательства того,
что вы эти деньги
вернули Босуорту,
то теперь самое время
об этом рассказать комиссии.
-А я полагаю, что вполне
достаточно моего слова
и слова самого Босуорта.
Ведь он подтвердил это на прошлой
неделе во время дачи показаний?
-Значит, доказательств нет?
Ну теперь скажите: занимал ли
мистер Босуорт деньги
у лос-анджелесского
комитета профсоюза?
И не вы ли тот функционер,
который и устроил ему этот заем?
-Нет, ни один функционер не имеет
право решать подобные вопросы.
Деньги были выданы
финансовой комиссией.
-Но членов комиссии назначали вы.
-Да, конечно.
-Значит, мистер Босуорт
одной рукой брал деньги взаймы
у комитета профсоюза,
в котором вы председатель,
а другой отдавал их вам,
и при этом нет никаких
доказательств,
что вы ему хотя бы
один доллар вернули.
-Бездоказательно.
И намеки подобного рода
недопустимы.
-Скажите, мистер Босуорт погасил
свой долг профсоюзному комитету?
-Скажите, мистер Босуорт погасил
-Нет. По-моему, нет.
-А чем он гарантировал
выплату займа?
Что он внес в залог?
-Если я не ошибаюсь,
какие-то акции и облигации.
-А вам известно,
что эти акции и облигации
превратились в простые бумажки?
Что фирмы, их выпускавшие,
обанкротились?
И что сам Босуорт
неплатежеспособен.
Босуорт - банкрот.
-Я на краю.
Фирмы "Тристейн", "Тифадром"
обанкротились.
По твоему совету
я вложил в них кучу денег.
-Ну, если уж говорить о советах,
ты сам должен знать,
во что вкладывать деньги.
Я ведь не специалист в вопросах
финансов. -Я не спорю, Джек.
Но если ты мне не поможешь, все
кончится для меня катастрофой.
-Я помогу тебе, Хэдн.
-Помни, Джек, что мы с тобой
друзья с детства.
-Я никогда этого не забываю,
Поль.
-Верю тебе, Джек.
Я хочу верить тебе.
Ты поможешь, Джек.
-Ну хорошо.
Давайте оставим этот вопрос
о займе, который получил Босуорт,
вернемся к вопросу о займе,
который получили вы у Босуорта
независимо от того, вернули вы
эти деньги Босуорту или нет.
-Я протестую.
Почему юрисконсульт комиссии
позволяет себе...
-Мистер Эймс не имел в виду
ничего оскорбительного.
Прошу вас, продолжайте.
-Не кажется ли вам, мистер
Рафферти, весьма странным,
что бизнесмен дает взаймы
огромную сумму -
свыше ста тысяч долларов -
и не требует ни их обеспечения,
ни процентов?
-Комиссии известно, что в прошлом
мне не раз приходилось
занимать деньги у близких мне
людей, у моих давних друзей.
-Но, выступая перед комиссией,
мистер Босуорт заявил,
что ваше знакомство носит
случайный, чисто
деловой характер.
И что познакомились вы всего
несколько лет тому назад.
-Я не интересовался, что сказал
или не сказал о наших отношениях
Хэдн Босуорт.
Я лишь сказал, что обычно занимаю
деньги у близких мне людей.
-И мистер Босуорт...
-В их числе.
-Я должен прервать заседание.
Меня известили, что в сенате
сейчас начинается голосование.
Объявляю перерыв,
чтобы сенаторы и члены комиссии
могли исполнить свои обязанности.
-Ну хорошо-хорошо,
закажи что хочешь.
Я не голоден.
Мне только содовую и льда.
Виски у нас еще есть?
-Есть. И порядочно.
-Да. Предупреди телефонистку
на коммутаторе,
будь она проклята,
чтобы она ни с кем меня
не соединяла.
Я ни с кем не хочу разговаривать.
Это касается абсолютно всех.
-Слушай, Джек, это меня,
конечно, не касается,
но звонила твоя жена.
Это я не вам.
Звонила твоя жена и просила,
чтобы ты обязательно ей позвонил.
-Я ничего не могу ей сказать.
Никому ничего не могу сказать.
Хочу полежать и подумать.
-Я бы на твоем месте
все-таки кое с кем поговорил.
Я понимаю, почему ты не хочешь
говорить с Фарричетти.
Но Сэм Фарроу...
Старик волнуется.
Ты бы позвонил ему и в двух
словах хотя бы объяснил,
что собираешься делать дальше.
-Черт бы тебя побрал, Морт.
Откуда я знаю, что мне придется
сказать или сделать?
Ты же видишь, мне приходится
ориентироваться на ходу.
-Ну хорошо, хорошо, допустим.
Джек, что ты будешь делать, если
тебе начнут задавать вопросы,
на которые ты не сумеешь
ответить?
-Вопросов, на которые я не мог бы
ответить, не существует.
Пойми, Морт, своей башкой.
Я начал давать показания,
потому что хочу содействовать
работе комиссии.
-Остынь. Остынь, Джек.
Ты не перед сенаторами.
Уж это понимает всякий.
Ты хочешь сесть на место
старика Сэма Фарроу,
и именно поэтому ты не мог
отказаться давать показания.
-Ну и что?
Ну а если это даже и так?
Ну и что?
-"Ну и что".
А ты понимаешь, что своими
показаниями ты можешь
потопить многих,
в том числе и друзей.
-А как же иначе?
Конечно, кое-кто может
и пострадать.
Я и сам могу пострадать.
Но я иду на риск.
Босуорт тоже рисковал,
когда получал от меня деньги
на большие сделки.
Но он хотел сорвать куш.
А теперь он вылетел в трубу.
Но ты хоть убей, я не чувствую
вины ни перед ним,
ни перед кем другим.
Ты говоришь: позвони тому,
позвони другому.
А почему я должен
кого-то успокаивать?
Мне некогда беспокоиться
о других.
У меня своих забот хватает.
Ты заказ сделал?
Закажи содовую.
И льда побольше.
-Слышь, Джек!
А ведь Босуорт не захотел
тебя топить.
Он клятвенно подтвердил,
что ты вернул ему эти 130 тысяч.
-Ты что, не соображаешь?
И этому человеку
я плачу тысячу в день.
Ты же адвокат, должен понять.
Стоило Босуорту признаться,
что я не вернул ему этих денег, -
и все.
Он горит по статье о взятках.
-Пожалуйста, сэндвичи,
содовой и льда побольше.
Да-да.
-Дорогой Морт,
перестань беспокоиться.
Все в порядке.
Можешь мне поверить.
Идет драка.
Нужны крепкие нервы.
-Все это я понимаю.
Ну а что если в этой драке
от тебя достается
не только врагам твоим,
но и друзьям?
-Ну и что?
А разве на улице среди прохожих
не бывает жертв, невинных жертв?
-Мистер Рафферти,
до перерыва вы говорили,
что занимали деньги
у своих близких друзей
что занимали деньги
и что мистер Босуорт
входит в их число.
Не могли бы вы ответить
на вопрос:
считаете ли вы деловое знакомство
в три-четыре года,
я имею в виду показания
самого Босуорта,
достаточным, чтобы говорить
о близкой дружбе?
Комиссия ждет ответа.
-Слушайте, ну какое вам дело
до наших отношений?
-У комиссии есть основания
интересоваться ими.
Прошу ответить.
-Ну что ж, я скажу.
Я знаю Хэдна Босуорта
более 30 лет.
-Как? Вы знаете мистера
Босуорта более 30 лет?
Но неделю тому назад
мистер Босуорт показал,
что речь может идти только
о трех-четырех годах.
-Я отвечаю только
за свои показания.
Вы вызвали меня сюда
вопреки моему желанию
и, связанный присягой,
хочу я этого или не хочу,
но я обязан говорить правду.
-Должны ли мы сделать вывод,
что ваши отношения с Босуортом
носят не только деловой характер?
Объясните комиссии,
в чем сущность
и как складывались эти отношения?
-Сенатор, юрисконсульт
комиссии требует,
чтобы я рассказал о наших
отношениях с Хэдном Босуортом.
Но это не может быть существенным
для расследования,
Но это не может быть существенным
которое ведет уважаемая комиссия.
Я уже сказал: мы с Босуортом
старые друзья.
Дальнейшие уточнения
не могут повредить мне,
Дальнейшие уточнения
но могут повредить другим,
а я этого ни в коем случае
не хотел бы.
Только поэтому я прошу вас.
-Свидетель, всего лишь неделю
назад мистер Босуорт показал,
что вы знакомы не более
трех-четырех лет.
Значит, либо вы, либо мистер
Босуорт лжесвидетельствует.
В связи с этим комиссия обязана
выяснить все до конца.
-Я снова прошу свидетеля
объяснить характер его отношений
-Я снова прошу свидетеля
с мистером Босуортом.
-В детстве мы вместе
с ним воспитывались
в сиротском приюте
святой Терезы в Сан-Диего.
-Уж не хотите ли вы сказать,
что Хэдн Босуорт был
в колонии для несовершеннолетних
преступников вместе с вами?
-Да, сэр, это так.
Именно вместе со мной.
Только тогда его звали
не Хэдн Босуорт, а Поль Кук.
-Да.
Это все.
-Простите.
Сегодня уже три раза
звонила ваша супруга.
Миссис Босуорт говорит, что ей
нужно сообщить вам что-то важное.
-Свяжитесь с миссис Босуорт
и передайте,
чтобы к обеду меня не ждала.
Скажите также,
что я просил не беспокоиться.
-Было еще несколько звонков.
Вам сообщить, кто и зачем звонил?
-Не нужно.
-Вы свободны.
Я еще поработаю.
-Хорошо, мистер Босуорт.
-Спасибо, миссис Драген.
До свидания.
-До свидания.
-Отключите телефон.
Я не хочу, чтобы мне мешали.
-Хорошо.
-Я знаю Хэдна Босуорта.
Знаю его семью.
Босуорт хорошо известен
как бизнесмен
и как человек безупречной
репутации,
безупречного воспитания.
Пусть у него сейчас
затруднения, я это знаю,
но то, что вы говорите...
Как вы сказали было его имя?
-Поль Кук.
Я уже назвал это имя.
-Зачем? Зачем это было ему нужно?
-Я не отвечу на этот вопрос.
Он касается не меня, а другого
человека. И я не обязан!
-А я требую, чтобы свидетель
ответил!
Я не верю ни одному его слову.
Но я требую, чтобы он объяснил.
-Я уже сказал, что я не могу
этого сделать.
-Свидетель, я напоминаю вам
об ответственности за отказ
от сотрудничества с объединенной
комиссией Конгресса.
Вам предлагается
ответить на вопрос.
-Это трагедия, господа.
Это должно было бы
остаться тайной.
Я с тяжелым сердцем подчиняюсь
вашему требованию.
Поль Кук изменил имя и фамилию
по той же причине,
которая привела его
в приют Святой Терезы.
Это трагедия, господа.
-Не надо, Джек.
Не надо.
-Говорите!
-Когда Полю было 12 лет, его отец
убил свою жену, мать Поля,
и был приговорен к пожизненному
тюремному заключению.
-Когда Полю было 12 лет, его отец
убил свою жену, мать Поля,
и был приговорен к пожизненному
тюремному заключению.
-Рафферти, повторите еще раз то,
что вы сказали.
-Повторяю.
(звук выстрела)
Серия 2
(телефонный звонок)
Да, это я.
Нет-нет, я не сплю. Говори.
Ну раз надо - говори.
Когда ты приедешь?
А, в пять тридцать.
Понятно.
Что-нибудь случилось, Джек?
-У старика Фарроу
неприятности с налогами.
И вообще пахнет расследованием
профсоюзных дел.
Но я не за этим к тебе приехал.
Ты знаешь Клода Мэркса?
-Да, приходилось встречаться.
-А что ты о нем слышал?
-Разное говорят.
Одни говорят, что нет парня
с такими чистыми руками,
как у него.
Другие говорят, что он связан
с коммунистами.
-Он все время доставляет нам
много хлопот.
Связывается с людьми,
которые нам не по душе.
Пытается спихнуть
с председательского кресла
старика Фарроу.
И вообще ищет популярности.
Я думаю, если будет
расследование,
будет работать на комиссию.
Надо заткнуть ему рот,
пока не поздно.
-Заткнуть рот?
-Да. Он очень опасен.
-Это мнение Фарроу?
-Это мое мнение.
-Понятно.
Что надо сделать?
-Я что, должен тебе
разжевать и положить в рот?
Дело очень деликатное.
Мэркс - человек известный.
Но доверить это я могу
только тебе.
-Значит, ты хочешь,
чтобы я взялся за пистолет?
-Не будь дураком, Томми.
При чем тут пистолет?
Я хочу, чтобы ты организовал все.
-У меня три судимости, ты ведь знаешь.
-Знаю.
-Если я попадусь в четвертый раз,
это плохо кончится.
Это электрический стул.
-Ты не ребенок, ты знаешь,
как делаются такие дела.
-Да, я знаю, как делаются
такие дела.
Скажи мне прямо,
с Мэрксом надо покончить?
-Да что ты, ты с ума сошел.
-Ну как ты подаешь?!
-Я рад, что ты согласился.
-Мда.
Давай пообедаем.
-Нет, не могу.
Надо срочно лететь домой...
Да, Томми!
Надо срочно лететь домой...
Меня не интересуют подробности.
-Хорошо.
-Ну вот.
(голос из фильма
в кинотеатре) -Деритесь!
Ну деритесь! Деритесь!
Почему вы не деретесь?
(звуки проезжающих автомобилей)
(шаги)
(звук мотора, крики)
(крики, стоны)
(плеск воды)
-Джек, это я, Фарричетти.
Джек, тут у нас произошла
печальная история.
Ты знал Клода Мэркса?
Да?
Только что передали
по нью-йоркской сети,
что кто-то плеснул ему в лицо
серной кислотой.
У него оказалось больное сердце,
и он умер тут же на улице.
Джек, я думаю, профсоюз должен
взять на себя его похороны.
Ты позвони Сэму,
чтобы он распорядился, да?
Ага.
Нет, у меня все. Что?
А, спокойной ночи.
Джек! Джек, это я,
Томми Фарричетти.
Слушай, Джек, они что-то
пронюхали по этому делу.
Понял?
В общем, я, кажется, влип.
Ты же знаешь, у меня три
судимости в штате Нью-Йорк,
так что, в случае чего,
мне крышка.
-Не беспокойся.
-Я только на тебя и надеюсь,
Джек.
-Я сказал: не беспокойся.
-А, понял. Есть. Привет.
Рафферти сказал,
чтобы я не беспокоился.
Но я не понимаю,
почему он мне не звонит.
Он же обещал.
-Он многим кое-что обещал
и многим кое-что говорил.
Он, наверное, и Босуорту
советовал не беспокоиться.
-Ха! Босуорт! Босуорт всегда был
дерьмом. Пустое место и все.
И Джек знал об этом,
и мы все знали.
-Босуорт был старым другом
Рафферти,
но это не помешало Джеку бросить
его на съедение собакам.
-Но его заставили, понимаешь,
заставили.
Ты же видел, как он
сопротивлялся. А они давили.
-А я думал, ты чуточку
умнее, Томми.
-Убирайся из машины.
Убирайся из машины,
я тебе сказал!
Что ты имеешь против Джека,
умник?
-Я адвокат, Томми.
Я у тебя на службе.
И в твоих интересах, чтобы мой
котелок варил исправно.
А когда меня бьют в лицо,
у меня из головы выскакивает
даже таблица умножения.
Ты меня понял, Томми.
-М-да.
Совсем нервов не осталось.
-Пора бы тебе перестать
обманывать себя, Томми.
Джек Рафферти всегда был,
есть и будет
только за одного человека.
Только ему он всегда будет верен.
Самому себе - Джеку Рафферти.
-Да нет. Ты ни черта
не разбираешься в людях.
Джек никогда не предает друзей.
Я знаю многих, которые готовы
без колебаний отдать
за него жизнь.
-Босуорт уже отдал.
-Вам здесь будет удобно,
мистер Рейджер. -Да.
-Хочу сказать, что автосервис,
бар и контора совсем рядом. -Угу.
-Будете ужинать?
-Френсис, мы будем ужинать?
-Нет.
-Нет, спасибо.
-До свидания, мистер Рейджер.
-До свидания.
-Прошу.
-Угу.
-По-моему, где-то я его видел.
Не помню где, но видел.
-Стареешь.
Человека два дня показывают
по телевизору. Фарричетти.
-Тихо. Кто бы он ни был,
как бы ни назывался -
нас это не касается.
-Не хотелось бы
расстраивать тебя,
но, по совести говоря,
я неспокоен.
Сейчас Джеку Рафферти самому
потребуется все его влияние,
все связи, чтобы выйти
сухим из воды.
Еще два дня назад я был уверен,
что все кончится благополучно.
Но теперь, когда твой дружок,
вместо того чтобы сослаться
на пятую поправку и молчать,
начал вдруг давать показания...
-Хорошо. А что изменилось?
-А то, что если Рафферти
не будет говорить правду,
его обвинят в лжесвидетельстве,
в отказе сотрудничать.
А это для человека,
который все-таки хочет стать
президентом профсоюза,
конец всему.
-Скажи, Френсис,
ну а если Рафферти
по той или иной причине
не сможет меня выручить,
как ты думаешь, на этот раз
я смогу выкрутиться?
-Хочешь, я тебе скажу? У тебя нет
ни единого шанса из миллиона.
Нет ни единого.
Ты им нужен.
С другими все обстоит не так.
Сэм Фарроу, конечно, кончился.
Он сам это знает. Ну осудят его
за уклонение от уплаты налогов,
в худшем случае -
за мошенничество,
ничего страшного.
Могут и Рафферти заградить дорогу
к президентскому креслу.
От этого тоже не умирают. А вот
ты можешь здорово пригодиться.
Подходящая фигура, чтобы доказать
на ней, что власть не дремлет.
-Что же делать?
-Посмотрим, что принесут
ближайшие два-три дня.
Послушаем, что еще скажет Джек.
Но готовиться надо к худшему.
-А если это случиться?
Сматывай удочки, беги из Америки.
Убирайся в Мексику
или обратно в Италию.
Но беги.
-"Беги..."
Мне 57 - это уже старость.
У меня жена, дети,
дом в Бруклине.
Цветочный магазин,
кое-какие акции.
Куда я побегу? Куда?!
Уже поздно.
Нет, я подожду, пока Джек мне
скажет, что делать.
Он мой друг.
И мне наплевать,
как он обошелся с другими,
понимаешь, мне наплевать.
Меня никто не интересует:
ни Босуорт, ни даже Фарроу.
Я думаю только о себе.
Нет, Рафферти не может
меня предать.
Он не имеет права меня предать.
-На этот раз, мистер Рафферти,
мне бы хотелось задать
вам несколько вопросов
о деятельности так называемых
бумажных комитетов.
Я говорю о комитетах,
которые представляют собой
несуществующие отделения союза.
Эти комитеты занимаются
вымогательством денег
у владельцев небольших
предприятий
или сбором взносов с членов,
которые вовлечены в организацию
помимо своей воли.
К тому же каждая организация,
независимо от того, бумажная
она или действительная, -
это, по уставу, голос на съезде.
Сколько организаций -
столько и голосов.
Так вот.
Вы свидетельствовали, что ничего
не знаете об этих комитетах.
Следовательно, вам ничего
не известно о целях их создания
и у вас нет никаких
деловых отношений с людьми,
которые, получив полномочия
у профсоюза транспортных рабочих,
хозяйничали в этих комитетах.
-Я уже заявил, что понятия
не имею о тех методах,
какими пользовались
подобные комитеты.
Но я никогда не говорил, что у
меня нет никаких деловых связей
с людьми, которые руководят
этими комитетами.
Я с ними встречался.
Даже иногда вручал мандаты.
А если это бандиты, уголовные
преступники в прошлом?
Ну человек может быть
в прошлом преступником,
а потом - полезным
для общества работником.
Закон нашей страны гласит,
что отбыв срок наказания,
человек расплатился с обществом
за свое преступление.
Я не могу позволить
какому-то жулику проникнуть
в ряды рабочего движения,
но я всегда готов дать
бывшему преступнику
возможность исправиться.
-Не сомневаюсь.
Не сомневаюсь, мистер Рафферти,
что вы именно так и поступили.
А теперь ответьте на вопрос.
Мистер Фарричетти является
секретарем комитета 16-10
в Нью-Йорке?
-Был секретарем.
Сейчас он уже не секретарь.
-С какого времени?
-Комитет 16-10 примерно
распущен два месяца тому назад.
Одновременно мистер Фаричетти
перестал быть членом профсоюза
и, естественно, его сотрудником.
-Комитет был распущен тогда,
когда началось следствие,
не так ли?
-Возможно.
В наших протоколах это указано.
-Ну а теперь я прошу
вас изложить комиссии
сущность ваших отношений
с Фаричетти.
-Я хотел бы знать, сенатор,
а почему я должен отвечать
на вопросы о Фаричетти?
-Видите ли, комиссия считает этот
вопрос особенно существенным,
так как мы располагаем
сведениями,
что мистер Фарричетти
был фактически
хозяином десятка
бумажных комитетов.
-Дерьмо!
От меня он ничего не добился.
Теперь пытается через Джека.
-В Нью-Йорке, Нью-Джерси
и Пенсильвании.
Все эти комитеты входили в состав
профсоюза транспортных рабочих.
-Когда я впервые встретился
с Фарричетти,
он был сотрудником небольшого
комитета в Бруклине.
У меня создалось впечатление,
что он очень способный
организатор.
И очень преданный
профсоюзному делу человек.
-Я помню, как он первый раз
появился.
-Томми, этот парень
ищет тебя.
-Сэм Фарроу советовал мне
познакомиться с вами,
когда я буду в Нью-Йорке.
Я из лос-анджелесского комитета.
-Садитесь.
Коротыш, принеси-ка нам пиво.
Вы друг Фарроу?
-Некоторым образом.
Вы получили мандат?
-Да, получил.
-А вы уже выбрали делегата?
-Какого делегата?
-Ну делегата.
Значит, представителя.
Поскольку вы самостоятельное
отделение союза,
вы имеете право выбрать делегата
на конференцию профсоюза.
-Да, но нас очень мало:
всего несколько человек.
-Ну и что?
-Ну хорошо.
А что будет делать этот наш
делегат на конференции?
А что будет делать этот наш
-Делегаты выбирают комитеты
региональные и союзные.
-О! В таком случае можете считать
делегатом меня!
(смеются)
-А вы давали обещание
кому-нибудь из кандидатов?
Я говорю, вы обещали свой голос
кому-нибудь на выборах?
-А, да, да, обещал.
Клеману.
Обещать-то я не обещал.
Честно говоря, я в этом деле
не очень разбираюсь,
но мне мандат устроил Клеман,
а я такой парень:
если кто мне, то я ему.
-Ну да.
Ваш Клеман не очень популярен
в верхах,
а после выборов, я думаю, вообще
не будет иметь никакого влияния.
-Вы так думаете или Фарроу?
-Нет. Так думает Фарроу.
Я говорю от имени Сэма Фарроу.
-Да...
Понимаете, мне ведь мандат
устроил Клеман,
а я не хочу его терять.
Кроме него, у меня нет никакой
поддержки у профсоюзов.
-Я обещаю, что мандат останется
при вас,
если вы правильно сообразите,
за кого надо отдать свой голос
на выборах.
-Ну насчет сообразить вы можете
не беспокоиться!
(смеются)
Ну подружились мы не сразу,
года через три.
Я уже тогда заправлял
несколькими организациями.
Так что бизнес этот профсоюзный
у меня пошел.
Но я зарвался и попал в беду.
Правда, на этот раз делом
занималась не полиция,
а профсоюзный комитет.
Встречаю я председателя
этого комитета Мелли.
Он мне говорит: "Фарричетти, для
нашего дела будет гораздо лучше,
если среди нас не будет
таких людей, как ты.
Я постараюсь сделать все,
чтоб от тебя избавиться".
Представляешь, он мне пригрозил!
Но я-то знал, что Мелли выступает
против Сэма Фарроу.
Так вот я сразу позвонил Джеку
в Лос-Анджелес.
Он отказался говорить со мной
по телефону, велел приехать.
Вы, говорит, Фарричетти, не
подходите профсоюзному движению,
от вас идет гниение, распад
и все прочее такое.
Я его спрашиваю: "Что вам нужно
от меня?"
-Ты можешь потерять мандат.
-Ты думаешь, Мелли в силах
это сделать?
Да?
-Вполне.
-Я расстроил тебя, да, Джек?
-Мы проигрываем забастовку.
Администрация наняла отъявленных
головорезов, силы неравны,
туго все идет.
-Плохо, все плохо!
-Слушай, Томми.
-Да?
-Нужно человек двадцать
таких вот ребят.
-Ты что, не можешь нанять?
-Я же не могу сам
этим заниматься.
-А, да.
Когда тебе нужно?
-Сейчас.
-Ну давай я поговорю
со своими ребятами,
только им надо заплатить.
-Чем заплатить?
Профсоюзными деньгами?
-Ну что ты, Джек!
Бесплатно никто не пойдет.
-Что сказал Мелли? Кто ты?
-А! "Сказал"!
Сказал "дерьмо".
-Он правильно сказал.
Знаешь, Томми, я не знаю, чем
ты там занимаешься в Нью-Йорке,
да и знать, в общем, не хочу,
но ты все-таки иногда оглядывайся
по сторонам.
-Постой! Погоди!
Джек, забудь, что я сказал.
Ребята будут, я позвоню,
договорюсь.
А ты поговори с Фарроу, а!
Джек, помоги мне.
Ты не сердишься на меня?
(смеются)
-Мы теперь покажем себя, Томми!
Этого Мелли мы поставим на место.
Я знаком с Фарричетти много лет.
Я слышал, что тут говорили
свидетели,
дававшие показания уважаемой
комиссии.
Они называли его гангстером,
вымогателем, сводником -
всеми бранными словами.
Может быть, это и правда,
а, может, и нет.
Да, я помню тот случай, хотя
это было несколько лет назад.
Томми Фарричетти совершил
поступок,
который, конечно, не мог одобрить
ни один порядочный человек.
Не мог, естественно, одобрить
и я.
Но вы понимаете, он мой друг.
А разве можно бросать друзей
в беде?
(музыка)
(свист)
-Привет!
(смех)
-Нет!
Так у нас дело дальше не пойдет!
Теперь твоя станция имеет доход
вдвое больше.
Так что эти бумажки можешь
повесить у себя в сортире
на гвоздик.
-Сколько ты хочешь, Томми?
-Сто пятьдесят в неделю.
-Это невозможно.
-Ну хорошо.
Скажи, у тебя были какие-нибудь
неприятности с рабочими
с тех пор, как я первый раз
появился здесь?
-Томми, я плачу тебе исправно,
как договорились.
Но то, что ты требуешь...
-Ты ничего не понял.
Я тебе сказал: 150 в неделю!
Ну ничего, я подожду, пока ты
приползешь ко мне на брюхе.
(шум, звон разбитого стекла)
-Томми!
-Да, Фарричетти.
Привет.
Ну как ваша станция,
все процветает?
Ай-ай-ай, все разгромили?
Ай, какое несчастье!
Ну что, примите мое сочувствие.
Со мной поговорить?
Откровенно говоря, наш последний
разговор расстроил меня.
(смеется)
Ну ладно, приезжайте,
я буду здесь, да.
Вот так, людей надо воспитывать.
-Да?
-Пойди встань у дверей.
Как только он придет,
приведи его ко мне. Давай!
-Надо встретить.
Фарричетти ждет вас.
-Ну я рад, что у нас с вами
все хорошо.
-Я пойду.
Надо все налаживать.
-Счастливо!
(музыка)
-Добрый день.
Ты нас знаешь, и мы тебя знаем,
Фарричетти.
Я надеюсь, все обойдется
без шума.
-Зачем и на сколько я вам
понадобился, инспектор?
-Думаю, года на три.
От тебя требуется немногое:
выложи все доллары
из своего бумажника,
а мы сравним их номера с номерами
по нашему списку.
Должно быть всего 15 банкнот
по 10 долларов.
(гулкие шаги)
(звон колокола)
Томми!
-О! Джек!
Ха-ха!
Джек!
Я знал, что ты меня не забудешь,
Джек!
Молодец!
Джек! Куда ты, Джек?
Куда ты? Джек!
(смеются)
Джек!
-Ты сделал большую глупость,
Томми, но сделанного не воротишь.
-Три года, день в день.
Ничего не осталось: ни денег,
ни дела.
Мои ребята тоже, наверное,
разбежались.
-Ладно, давай лучше будем думать
о будущем.
Знаешь, комитетом 1610
теперь заправляет человек
по имени Торнтон.
Работник он слабый,
но за его плечами
до поры до времени можно
продержаться.
Торнтон не будет знать,
что ты наш.
Влезешь, будешь поначалу
просто сотрудником,
а потом мало-помалу приберешь
все к рукам. Понял?
-Понял. -Потом сделаем тебя
секретарем комитета.
Но чтобы никаких глупостей,
Томми. -Нет.
-Здесь 5 тысяч.
-Я сразу верну, Джек.
-А я уже забыл о них.
(песня)
-Имя твое повторяю в ночи,
Как будто ты где-то рядом.
И вслед за мною его повторяют
Деревья старого сада.
Твоя любовь теперь
в чужой стороне,
Твоя любовь не вернется ко мне.
Имя твое повторяю в ночи.
(аплодисменты)
-Почему девочка грустна?
Мне бы твою мордашку!
К моим ножкам прибавить твою
мордашку - цены бы мне не было!
(стук в дверь)
-Цветы для мисс Харт
от мистера Фарричетти.
-Спасибо.
Цветы для мисс Харт!
-Ой!
-От мистера Фарричетти!
-Ты знаешь его?
-Томми Фарричетти?
Джил, дело в том, что никто о нем
не знает всего до конца.
-Все-таки кто же он?
-Начнем с того,
что он не пропускает
ни одного твоего выступления.
(смеются)
Говорят, он всадил кучу денег
в наше заведение.
Не знаю, половина или четверть,
но большая доля его.
Еще чем-то он в профсоюзе
занимается.
Полиция его хорошо знает.
-Добрый день!
-О, Томми!
Привет, Томми!
-Здравствуй, маленькая бандитка!
Прости, Томми, у меня выход.
-Да-да.
Да, это меня зовут
Томми Фарричетти.
-Спасибо за цветы.
-Пожалуйста.
У меня очень много недостатков,
мисс Харт.
Неудобно говорить о себе,
но каждый вам скажет,
что Томми Фарричетти никогда в
жизни не обидел ни одной девушки,
что Томми Фарричетти никогда в
что он не насильник, не сводник,
не торгует наркотиками.
Еще вам скажут, что у Томми
Фарричетти
водятся кое-какие деньжата
и что он не жадюга.
Вы что, уходите?
-А вы что, здесь остаетесь?
-Я хотел пригласить вас на ужин.
-Даже не знаю, как мне быть.
-Мисс Харт, ну посмотрите на меня
внимательно.
Разве я не внушаю доверия?
(смеются)
-Пожалуй, внушаете.
-Спасибо.
(музыка)
Я тебе нравлюсь, девочка?
-Конечно.
Конечно, вы мне нравитесь.
Мне нравится, что вы такой...
немолодой и вежливый.
(смеются)
-А вы знаете, я женат.
-Я так и думала.
-Если говорить честно,
я ведь дед, но...
У меня огромный дом в Бруклине,
замечательная жена, куча детей.
Мне очень нравится эта жизнь,
я не хочу от нее уходить.
-Вот и хорошо.
-Очень важно, чтоб у нас с начала
все было ясно.
Честно говоря, я кое-что узнавал
о тебе.
Честно говоря, я кое-что узнавал
Хорошая девочка.
Скажи мне откровенно, у тебя есть
постоянный парень?
Скажи мне откровенно, у тебя есть
-У меня совершенно нет
на это времени,
я хочу стать настоящей артисткой.
Это значит очень много
репетировать, работать.
Я хочу добиться своего,
понимаете.
-Прекрасно! Значит, никого?
Так.
В таком случае я делаю тебе
предложение.
Нет, ты не подумай, что я потерял
голову из-за тебя, нет.
Ты мне действительно
очень нравишься.
Ты можешь работать, можешь
бросить, это меня не касается.
Я буду давать тебе деньги,
оплачивать все твои счета,
но у тебя не должно быть
больше никого. Да?
-Можно спросить?
-Да, конечно, можно.
-Если я верно вас поняла, вы
хотите взять меня на содержание,
оставив в Бруклине все как есть.
Правильно?
оставив в Бруклине все как есть.
-Да, да.
-Спасибо.
Я, честное слово, очень вам
благодарна.
Из того что вы мне рассказывали,
я поняла, что продажные женщины
вас не привлекают. Так?
-Нет, нет.
-Но если я позволю вам снять мне
квартиру и оплачивать мои счета,
значит, мне придется брать у вас
деньги.
Кто я буду тогда?
-Да-да, молодец.
Но ты мне действительно
очень нравишься.
-Нет, Томми, так не пойдет.
Я не могу брать деньги за то,
что, может быть, мне не придется
по душе,
а уж тем более за то, что мне
может понравиться.
Я понимаю, что вы говорите
от чистого сердца,
но ведь и я говорю то, что думаю.
-Ну ладно...
давай останемся друзьями.
Вот теперь ты мне действительно
нравишься.
-Почему вы смеетесь?
-Ты очень серьезный человечек.
(музыка)
Ты что, в самом деле хочешь
уроками пения
сделать себе карьеру, да?
Нет...
Нет, девочка моя, кто-то
обязательно должен помочь ребенку
перейти улицу в этом сумасшедшем
городе, иначе тебя раздавят.
(музыка)
Мы же с тобой друзья, да?
Я беру тебя под свое крыло.
И все будет очень хорошо,
но ты тоже должна мне
кое в чем помочь.
-Что я могу для вас сделать?
-Видишь ли, я вращаюсь часто
среди политиков, бизнесменов,
и тебе придется иногда бывать
рядом со мной. Поняла?
Я буду очень гордиться этим.
Идет такое дело?
-Такое дело идет.
(музыка)
(песня)
Имя твое, словно дождь в тишине,
В мое окно постучится.
И вслед за ним в старый сад
Прилетают чужие синие птицы.
Твоя любовь теперь в чужой
стороне,
Твоя любовь не вернется ко мне.
Имя твое повторяю в ночи.
(аплодисменты)
(стук в дверь)
-Привет. Как жизнь?
-Великолепно, Томми,
просто великолепно.
Я так благодарна вам.
-Я очень рад.
-Если бы не вы, разве я могла бы
работать здесь?
-Джил, ты должна мне в одном деле
помочь. Поможешь?
-Ну что за вопрос.
-Понимаешь, тут приехал парень
с Запада.
Ты ему жутко понравилась,
а он мне очень нужен.
Давай сегодня после концерта
поужинаем где-нибудь,
а потом посидим у тебя.
-Хорошо.
-Ладно?
-Ладно.
-Возьми кого-нибудь из девушек,
можешь эту, Мейвис.
(музыка)
-Потанцуем?
-Я не умею.
-Может быть, еще коньяк?
-Соку бы я выпил.
(музыка)
-А он не очень-то разговорчив.
(музыка)
Все-таки странный
этот ваш приятель.
-Я говорил, этот человек мне
очень нужен.
Он мне может сделать очень много
доброго,
поэтому будь с ним полюбезнее,
ладно?
Я сейчас смоюсь. Скажи Мейни,
чтобы пошла за мной.
-Вы что, хотите оставить
этого типа со мной?
-Джил, я ведь не часто прошу тебя
о чем-либо, правда?
Я спрашиваю, правда?
-Правда.
-Ну вот, теперь тот самый момент,
когда я прошу тебя помочь мне.
А, Джил?
Тем более это тебе ничего
не будет стоить.
Мейвис, Джил зовет тебя.
Будь умницей.
-Ты меня звала?
-Томми хочет уйти через несколько
минут.
Надо сделать так, чтобы ты ушла
с ним.
-А этот парень?
-Надо сделать так, как хочет
Томми.
-Как мне все это надоело.
-Ваш сок.
-Спасибо.
Все уже ушли.
-Да? Как жалко.
-Угу. И вы знали об этом.
-Почему?
-Потому что принесли два бокала.
-Да, я знала.
-У меня к вам большая просьба.
Может быть, она удивит вас.
-Я слушаю вас.
-Расскажите о себе все с самого
начала.
-Странно.
-Да, я, наверное, не имею права
просить вас об этом,
но клянусь вам, мне это
необходимо.
-Ну что ж...
Родилась я здесь, в Нью-Йорке.
Отец мой был уборщиком в том же
доме, где мы жили.
Он умер, когда я была еще совсем
маленькой.
Помню очень смутно его
почти всегда пьяным
и каким-то несчастным.
Потом мы с матерью жили
у моего старшего брата.
Послушайте, я вижу вас
первый раз в жизни.
Почему я вам все это рассказываю?
-Вы жили у старшего брата... Так.
Вы жили у старшего брата...
-Работала на фабрике.
Потом снималась у фотографов
манекенщицей в дешевых журналах.
Но зато появились деньги,
стала брать уроки пения.
Дальше...
Хор в оперетте, кабаре.
-А вы давно знаете Фарричетти?
-Уже несколько лет.
А почему вы спросили?
-Фарричетти мне сказал, что если
я захочу, я могу остаться у вас.
Это правда?
-Я боюсь вас огорчить,
но мистер Фарричетти
ввел вас в заблуждение.
Ему следовало меня знать лучше!
-Вы живете с ним?
-Что вы себе позволяете, а?
Что! Что! Вы кто такой?
Это хочу знать, это -
по какому праву?!
Ну что вы себя ведете, как...
-Спокойной ночи.
У меня в 8.30 утра
деловая встреча.
(музыка)
(гул самолета)
-Я из аэропорта.
-Здравствуйте, Джил.
-Все благополучно.
Это Джек.
Да, я вот опять прилетел
и звоню вам из аэропорта.
Спасибо, Джил.
То, что вы говорите,
и вообще то, что я слышу
ваш голос, -
это как подарок для меня,
честное слово.
Джил, вы свободны сегодня вечером
после спектакля?
Спасибо, Джил, я буду.
-До завтра.
-Счастливо.
-До завтра.
Здравствуйте, Джек.
Ну что вы молчите?
-Здравствуйте, Джил.
Я вот сейчас подумал...
Я хотел сказать...
Поедемте куда-нибудь?
(музыка)
Понимаете, Джил,
я очень предан своей работе,
она захватывает меня целиком.
Переговоры, совещания,
деловые встречи,
очень часто обеды, ужины, иногда
черт знает в каких компаниях.
Но все это ради дела.
-И вам не скучно?
-Я бы не сказал.
Большая игра, Джил.
Я знаю, чего стоит главный приз.
Ради этого - ни минуты покоя.
Все отдается
этой сумасшедшей игре.
-И сегодняшний вечер?
-Я скажу вам.
Понимаете, Джил,
когда вы сегодня вышли
из театра и я увидел вас,
мне вдруг все стало ясно.
В одно мгновение я понял,
что в той жизни, которую я веду,
мне необходимы именно вы.
-Я к этому не готова.
-А если подумать, Рафферти
не врал: вокруг него все были
или помощниками в его деле,
или никем для него не были.
-Ну о Джил этого не скажешь.
-Не знаю. Может быть, к ней это
в первую очередь и относится.
Это я их свел.
Правда, я не знал,
что все так обернется.
Поначалу Джил отшила его.
Потом целый год, когда он
приезжал в Нью-Йорк,
посылал ей только цветы.
-Даже не верится.
Так не похоже на Рафферти.
-Ты ее не знаешь, Френсис.
По правде говоря, я такой женщины
не встречал в своей жизни.
-Объединенная комиссия
продолжает расследование.
Мистер Эймс, прошу вас.
-Мистер Рафферти,
будьте любезны ответить:
сколько лет вы знакомы
с мисс Харт?
-Около десяти лет.
-Какого характера отношения
были у вас с мисс Харт?
-Я хочу...
-У нас были деловые отношения.
-Яснее, прошу вас.
-Это были отношения главы
учреждения и одной из служащих.
-До поступления в комитет
профсоюза она выступала в театре?
-Да, она пела в одном небольшом
театре, вам же это известно.
-Комиссии много известно,
но тем не менее вам придется
отвечать на вопросы.
но тем не менее вам придется
Вот один из них: кто познакомил
вас с мисс Харт?
-Не помню.
Это было давно.
-Не Томми Фарричетти?
-Возможно. Только я не уверен,
знал ли я Фарричетти в то время.
-Мисс Харт познакомилась
с Фарричетти до того,
как встретилась с вами?
-Возможно. Только я не понимаю,
почему этот вопрос вы задаете
мне, а не тем, кого он касается -
Фарричетти, мисс Харт.
-Вам хорошо известно, свидетель,
что воспользоваться
вашей рекомендацией
обратиться за сведениями
к мисс Харт и мистеру Фарричетти,
непосредственно к ним
я не могу, поскольку они
отказались дать показания.
С вами же у нас иные отношения.
Вы согласились
отвечать на вопросы,
а согласившись,
обязались, не так ли?
-Но я могу и обязан говорить
лишь то, что знаю, помню,
и то, что касается меня,
а не других.
-Ну хорошо, оставим вопрос
об отношениях мисс Харт
с кем бы то ни было.
Ответьте: вы познакомились с мисс
Харт десять лет тому назад.
При каких обстоятельствах?
-Но я только не могу понять,
какое это имеет значение для
того, чем комиссия занимается.
-Свидетель, мы сами решаем,
что необходимо для следствия,
а что несущественно.
Вы способны вспомнить,
как познакомились с мисс Харт?
-Нет. Нет, сенатор, не способен.
Серия 3
-Извините, вам помочь?
-Нет, я не пьян. Я не пьян.
Просто у меня хорошее настроение.
-Понятно.
-У меня отличное настроение!
(городской шум)
(звонок в дверь)
-Кто там?
-Самый большой человек.
-Джек, это ты?
-Нет, не Джек, а самый большой
человек в профсоюзе страны.
-Джек, ты пьян!
-Я не пьян, я просто счастлив.
Джил, перед тобой
новый председатель
профсоюза транспортных рабочих.
Джил!
Регионального комитета, Джил.
Я счастлив, Джил!
Я счастлив, Джил!
(звонок телефона)
Ты меня любишь?
-Но я никогда не забываю о Марте.
-Развестись я не могу,
ты же знаешь.
По крайней мере, сейчас.
Все должно остаться как есть.
По крайней мере, первое время.
В таких делах нельзя
поступать опрометчиво.
Джил!
А когда тебе сегодня в театр?
-А я уже не служу в театре.
"Видите ли, уважаемая мисс Харт,
вы нам очень нравитесь,
но этого не скажешь о публике.
Советуем вам найти другое место".
-Что?
-Я уже сказала.
Я не служу больше в театре.
-Вот сукины дети!
Ну а ты что?
-А что я?
В тот же день взяла расчет.
Они, в общем-то, правы.
Певицы из меня не вышло.
Теперь ищу работу
и квартиру подешевле.
Джил! Ты меня слышишь?
-Да, Джек, слышу.
-С сегодняшнего дня ты
на службе у нашего союза.
Будешь помогать мне.
Мне теперь, особенно в Нью-Йорке,
нужна квартира, частная квартира,
где бы я мог принимать
нужных мне людей.
Это не то что номер в отеле,
где вечно подсматривают
и подслушивают.
-Что я там буду делать? -То,
что ты и делаешь, - любить меня.
Правда, иногда тебе придется
выезжать в другие города,
иногда не под своим именем.
Будешь выяснять, разведывать,
проверять:
кто за нас, кто против нас.
В общем, играть роль,
как в театре.
-То есть ты хочешь, чтобы я была
кем-то вроде шпионки.
-Я хочу, чтобы ты любила меня
всегда.
(гул голосов)
-Как стало ясно, что Рафферти
влип с чеками Босуорта...
-И крупно влип. -Да, с чеками
Босуорта, вот именно.
Он сделал самое гениальное,
что может быть - перевел стрелку.
-Дымовая завеса.
-Да, дымовая завеса. Вот именно.
Теперь посмотри. Кто будет
заниматься
этими чеками, когда такая бездна
приоткрылась? Это смешно.
-Выходит, что он специально
рассчитывал
на самоубийство Босуорта?
-"Не славить Цезаря пришел,
а хоронить.
Людей переживают их грехи;
Заслуги часто мы хороним
с ними".
-Ты посмотри на хронику событий.
Что происходит?
-Сначала он прикрывает Босуорта,
как только может.
Потом выкладывает то,
что просят и не просят.
Потом он выкладывает все
про этого человека.
Просто губит его на глазах
у всех.
И тот остается голым на снегу.
-Такая сентиментальная история,
что представил Рафферти,
делает его в глазах публики
жертвой и героем.
-Да, конечно.
Вот давай, моя дорогая,
ну-ка, быстро мне ответь
на вопрос.
Долго проживет червяк, которого
рыбак пригласил на рыбалку?
-Продолжаем.
(шум голосов)
-Энн, если ты мне дочь, ты
не будешь смотреть эту передачу.
Пожалуйста, уходи!
Спасибо.
-Эдди, это я.
Как все надоело.
Просто противно, обращаются
со мной, как с ребенком.
-Тебе еще не тошнит от того,
что показывают два дня?
-Нет, не тошнит.
-А я сыт по горло.
Ни смотреть, ни читать,
даже думать об этом не хочу.
-А чем это ты занят, Эдди?
-Собираю вещи.
-Как собираешь вещи?
-Вот так. Хватит.
Мне стало слишком противно
и жить в этом доме,
и ходить в школу,
где все уже про нас все знают.
Ухожу в армию.
-Ты что? Какая армия, Эдди?
Ты спятил.
Чего стыдиться? Что этот Босуорт
покончил с собой,
потому что у него пропали
все деньги
и все узнали, что он вырос
в приюте?
Наш папа из того же приюта.
Он гордится этим,
потому что был нищим,
а сумел стать большим чел...
-Дура! Меня порой поражает,
какая ты дура.
-Не смей называть меня дурой!
Да не такая я уж и дура,
чтобы ничего не понимать.
-Дурочка! Дурочка.
У Хэдна Босуорта была тайна,
которую знал его единственный
друг.
Теперь эта тайна известна
всему миру.
Все знают, что Босуорт
не тот человек,
за которого себя выдавал.
Он всех обманывал, всех.
Жену, семью, детей - всех.
А кто выдал эту тайну -
ты тоже знаешь.
-Но ведь папа принял присягу.
Он был обязан отвечать честно.
-Да, да. Честно!
Но сейчас, наверное, честно будет
отвечать об этой Джил Харт.
Теперь ты понимаешь, почему мать
запретила тебе смотреть
телевизор.
Ты хочешь сказать,
что папа и эта женщина...
-Да ничего, ничего
и никому не хочу говорить.
И сам ничего не хочу знать.
Мне бы только поскорей
выбраться из этого дома.
(нарастающий звон)
-Счета.
-Комиссии предъявляет
свидетель документы.
Здесь счета, оплаченные
лос-анджелесским комитетом
профсоюза транспортных рабочих.
Они подписаны казначеем комитета
и заверены мистером Рафферти.
Свидетелю предъявлены счета
на оплату квартиры,
которую несколько лет снимала
в Нью-Йорке мисс Харт.
Мистер Рафферти,
на счетах ваша подпись?
-Да, моя.
-Счета приобщаются к делу.
Можете продолжать, мистер Эймс.
-Не можете ли вы объяснить,
почему лос-анджелесский
профсоюзный комитет
вносил за мисс Харт
квартирную плату?
-Вам известно, что мисс Харт -
сотрудница комитета.
Что же касается платы
за квартиру,
то она входила в общую сумму
ее оклада по должности.
-Предположим, что так.
Но за что мисс Харт
получала жалованье?
Я прошу мистера Рафферти
разъяснить,
за какую работу мисс Харт
получала у профсоюза жалованье.
-Мисс Харт занимала в комитете
несколько необычное положение.
Она вела организационную работу
конфиденциального характера.
-Вот как...
(смех)
-Да, конфиденциального характера.
Я не вижу в этом ничего
необычного, тем более смешного.
Администрации фирм сплошь и рядом
пользуются услугами
тайных агентов.
Уважаемая комиссия,
здесь заседающая,
так же для своих надобностей
располагает целым штатом
осведомителей.
располагает целым штатом
Да и само правительство.
Это же ни для кого не секрет.
Ну что ж, вернемся к мисс Харт.
В чем же состояли ее обязанности?
-Она выезжала по заданию комитета
в тот или иной город,
наводила справки,
кое-что выясняла.
Зачастую это ей необходимо
было делать тайно,
не под своей фамилией.
-А как ей платили?
-Иногда наличными,
иногда чеками.
-Ответственным за эту специальную
статью расходов были вы? -Да.
-Мистер Рафферти, ответьте нам,
пожалуйста, на следующий вопрос.
Мисс Харт все эти годы
была вашей любовницей?
-Я возмущен последним вопросом
юрисконсульта!
Считаю его незаконным
и совершенно неуместным!
Потому что никакого отношения
к делу этот вопрос не имеет.
-Свидетель, мы сами решаем,
что необходимо для следствия
и что несущественно.
Вы способны вспомнить,
как познакомились с мисс Харт?
Но для того, чтобы ни у кого
не было сомнений, я скажу.
Нет, никогда мисс Харт
не была и не является,
как вы выразились,
моей любовницей.
Далее. Вас ведь не удивляет
тот факт, что какая-либо фирма
нанимает манекенщиц, актрис
для того,
чтобы они присутствовали
во время заключения сделок,
подписания контрактов
и развлекали покупателей.
Так и я не вижу ничего
исключительного в том,
что мы для таких же целей
пользовались услугами мисс Харт.
Она была отличной сотрудницей
комитета.
Хорошим помощником мне в работе.
Еще раз подчеркиваю:
она никем не была.
Только сотрудницей в работе.
(музыка)
Теперь ты мне нужна как никогда.
Наступил мой час.
Все может решиться. Важно только
не упустить свой шанс.
Поняла?
-Пока еще очень мало.
Старика Сэма Фарроу привлекли
к судебной ответственности
за неуплату налогов.
Если все дело повернуть как
следует, я буду его преемником.
Он сам меня выдвинет на съезде.
Теперь поняла?
У меня здесь, в Нью-Йорке,
еще много всяких дел.
Мне нужно до съезда проверить
все городские
и региональные комитеты.
А ты сегодня же вылетай
в Новый Орлеан.
-Что я там буду делать?
Там железной рукой правит
Карл Оффенбах.
Ты его немного знаешь,
я как-то приводил его сюда.
-Да, довольно противный
жирный тип.
-Да, противный и жирный тип.
Вылетай сегодня же.
Я прилечу позже, в конце дня.
Он снимет тебе номер
на имя миссис Оффенбах,
якобы для своей жены.
Так удобней.
Я тебя очень прошу,
будь с ним поласковей.
Мне очень нужно заручиться
его поддержкой.
Договорились?
-Я же у вас на службе.
(шум улицы)
-Привет, Джил.
-Здравствуйте, Карл!
-Я сам только что приехал,
но уже успел снять апартаменты.
Джек просил меня до его приезда
заботиться о тебе.
Ну что ж, это даже доставит
мне удовольствие.
Прошу. Эти апартаменты
тебе понравятся.
Здесь очень удобно, прохладно.
-А это чей чемодан?
-Мой. А что?
Я сделал все, как велел Джек.
Он сказал: "Сними апартаменты на
имя миссис и мистера Оффенбах".
Когда Джек прилетит, я пойду в
его номер, а он останется здесь.
Чего ж сердиться-то?
Давай лучше выпьем.
В конце концов,
ты же миссис Оффенбах.
Прошу.
-Карл, я устала.
Я хотела бы немного отдохнуть
и принять душ.
На аэродроме было невыносимо
жарко. -Лучше выпьем.
Старина Джек сказал,
что, пока мы ждем его,
ты меня будешь развлекать.
(звонок телефона)
-Это может быть Джек.
-А-а...
(по телефону) -Джил?
-Где ты, Джек?
-Джил, это ты?
Послушай, Джил.
Я задерживаюсь и сумею приехать
лишь поздно вечером.
Оффенбах тебя встретил?
-Да, он сейчас здесь.
Если хочешь, я...
-Нет. Помни только то,
что я тебе сказал:
будь с ним полюбезней.
Это очень важно.
-Но, Джек...
-Без всяких но.
Делай то, что я тебе говорю.
Он мне очень нужен.
-Хорошо, Джек.
Я прошу тебя только:
приезжай поскорей.
-Я нужен Джеку, понятно?
-Карл, я правда очень устала.
Я бы хотела немного отдохнуть.
А вы обедайте без меня,
пожалуйста.
-Тогда я закажу обед.
Пообедаем здесь.
Соедините меня с рестораном.
Это говорят из 105-го.
Пришлите обед.
Что заказать?
-Все что угодно.
-Да, и вина. Нас двое.
Да.
(шорох скатерти)
-Что будете пить?
-Оставьте все.
-Спасибо.
(шум воды из ванной)
(щелчок замка)
-Вы что!
-Ну в чем дело? Или ты считаешь,
что слишком хороша для меня?
-Убирайтесь!
Сейчас же убирайтесь!
Если только Джек узнает!
-Ну чем я хуже твоего Джека?
-Если вы немедленно не уйдете,
вас вышвырнут отсюда вон!
-Вот как? Но ты же прибыла сюда
как моя жена.
А теперь будь умницей.
-Нет! Не надо!
Джек вас убьет! Он вас убьет!
Он вас убьет!
-Дерьмо твой Джек!
-Нет! Нет!
-Ты что, хочешь, чтобы я взял
пистолет и бросился искать его?
-Почему ты не приехал?
-Заявить на него?
Но тогда выяснится,
что я сам отправил тебя туда
и велел снять номер в отеле
под именем его жены.
Ты этого хочешь?
Пожалуйста!
-Нет.
Я ничего такого не хочу.
Ну почему, ну почему ты
не приехал?
Ты ведь обещал.
-Я себе не принадлежу! Для меня
нет ничего важнее этой работы!
Я весь отдаюсь ей без остатка!
Понимаешь ты или не понимаешь?
-Но почему же ты не приехал?
-Тьфу!
-Здесь находится текст
телефонного разговора,
который был записан вами
около года тому назад.
Посмотрите его и расскажите,
где и при каких обстоятельствах
была произведена вами эта запись.
-Сенатор, я заявляю решительный
протест.
Запись, произведенная при помощи
подслушивающих устройств,
Запись, произведенная при помощи
не может быть использована
в качестве доказательства.
Верховный суд считает применение
подслушивающих устройств
противозаконным.
-Напоминаю адвокату:
здесь не уголовный суд.
Напоминаю также: эта запись
была произведена до того момента,
когда в штате Нью-Йорк
было запрещено подслушивание.
Поэтому она абсолютно законна.
Далее: суд присяжных штата
Нью-Йорк разрешил
рассматривать данную
магнитофонную запись
как доказательство
и заявил, что...
-Сенатор, решение суда
находится сейчас на кассации.
Применение магнитофона
для подслушивания
было запрещено федеральным
правительством,
которое представляет здесь
уважаемая комиссия.
-Протест отклоняется!
Прошу вас, мистер Эймс.
-Я прошу, чтобы проголосовали
все члены комиссии.
-Хорошо, голосование состоится.
Кто из членов комиссии считает,
что протест должен быть
удовлетворен?
-Не считаю. -Не считаю.
-Не считаю. -Не считаю.
-Благодарю вас.
Занесите в протокол:
протест отклоняется.
Мистер Эймс, продолжайте.
-Прошу заслушать показания
сержанта полиции О,Брайана.
-Эту запись я сделал
в комитете 1610,
который входит в профессиональный
союз транспортных рабочих.
Подслушивающее устройство
было вмонтировано
в телефон секретаря комитета
Томми Фарричетти.
Разговор шел о...
-Пока все, сержант.
Голоса вы определите
после прослушивания.
В разговоре, который вы сейчас
услышите,
собеседники употребляли
нецензурные выражения,
поэтому по соображениям
нравственности
в записи они стерты
и вместо них вы услышите шипение.
Включите запись.
-Господин председатель,
я прошу сделать перерыв,
мне необходимо
проконсультироваться с адвокатом.
-Слушание дела откладывается.
Свидетель имеет возможность
переговорить со своим адвокатом.
(шум голосов)
-Этого нельзя допустить!
Я не знаю, что записано на ленте,
но этого допустить нельзя!
Ты обязан что-то придумать, Морт!
-Что я могу сделать? Ты же
слышал, как я заявил протест.
И что из этого получилось?
-Черт побери!
Но это же незаконно, Морт.
Они ведь не имеют права
этого делать, Морт!
-Послушай, Джек,
ты прекрасно знаешь,
почему ты решил давать показания.
Знаю это и я.
-Ты можешь сделать,
чтоб эту пленку не прослушивали?
-Нет, этого я не могу.
-Придумай что-нибудь, Морт.
Морт!
Дай взятку кому-нибудь, Морт!
-Джек, я не могу.
-Ну что же...
Значит, надо пройти и через это.
-Включите запись.
(запись) -Да, мистер Фарричетти.
-Соедините меня с 4-34-42 в Новом
Орлеане, мне нужен Карл Оффенбах.
-Минуту. -Новый Орлеан,
4-34-42, слушает.
-Попросите к телефону
мистера Карла Оффенбаха.
-Одну минуту.
-Карл Оффенбах у телефона.
-Привет, Карл! Это Томми,
Томми Фарричетти из Нью-Йорка.
Это ты, Карл?
-Я.
-Как поживаешь, старая...
(шипение)
-Прекрасно! Как у тебя жизнь?
-Карл, тут у меня сидит парень,
он хочет поговорить с тобой.
-Карл, как дела?
-А, это ты, Джек?
А что ты делаешь в Нью-Йорке
с этими разбойниками?
-Насчет твоих ребят -
все в порядке?
-Ну я же тебе говорил,
этих... (шипение)
Гарантировать не могу.
-Ты все можешь.
И помни, Сэм Фарроу кончился,
так что ставь на нем крест.
На выборах я рассчитываю на тебя.
-Джек, ты же знаешь,
сколько стоит эта... (шипение)
-Что ты за это хочешь? Говори!
Мне нужны твои... (шипение)
делегаты,
ты должен иметь их... (шипение)
голоса.
Говори, что ты хочешь.
-Ты мне не дашь этого.
-Я сказал, говори. Может,
ты не сумеешь этого дать.
-Выкладывай. Ты знаешь,
когда мне что нужно,
я ни перед чем не остановлюсь.
-Ладно, скажу. Только смотри,
держись на ногах.
Я хочу твою красотку, Джек.
Такова цена. Понял?
-Ты что, спятил?
Или я ослышался?
-Скажи: заплатим.
-Тебе нужны делегаты,
я назвал их цену.
-Ты шутишь, Карл.
-Много просит? -Да.
-Ты же знаешь, Джек,
я редко шучу.
-Хорошо.
-Тогда пришли ее сюда,
в Новый Орлеан.
Номер я ей сниму,
как обычно у вас это делается.
Пусть остановится в отеле "Южный"
под именем моей жены -
миссис Оффенбах.
Об остальном не беспокойся.
А сам держись подальше.
(ропот в аудитории)
-Такси! -Мисс Харт.
Мисс Харт!
-Такси!
(плач)
(за кадром) -Ответьте только
на один вопрос.
Вы намерены возбудить дело
против Рафферти?
-Считала или не считала мисс Харт
возможным проживать в отеле
под именем жены своего спутника,
это вопрос ее собственной морали.
под именем жены своего спутника,
Я не могу нести ответственность
за поведение каждого,
кто имеет отношение
к профсоюзу транспортных рабочих.
Но если я обнаруживаю,
что поведение моего сотрудника
пятнает репутацию союза, я делаю
все, чтобы от него избавиться.
-Я не могу! Заткните ему глотку!
(музыка)
(шум дороги)
-Когда председатель объявил
перерыв до понедельника,
первое, что я подумал: "Хорошо бы
эти два дня побыть одному,
не читать газет, не спорить,
ни о чем не думать".
-Да, Джек, девушка с коммутатора
сказала,
что тебе звонили сегодня
раз пятнадцать.
-Пожалуйста, Морт, я прошу тебя,
мне неинтересно, кто мне звонил,
не хочу этого знать.
-Но я записал на всякий случай.
-Слушай, Морт, зачем ты
за мной увязался?
(шум прибоя)
-Это замечательно!
-Хорошо бездельничать, Морт.
-Замечательно! Замечательно!
(напевает легкую мелодию)
-Если завтра они закончат
меня пытать,
во вторник, ей-богу,
приеду сюда на целую неделю,
а уж потом займусь своими
проблемами, черт бы их побрал!
-Замечательно!
-Туго с деньгами, Морт.
В трубу вылетел не только
Босуорт, я тоже.
Есть, правда, еще "МД Компани".
И на всякий случай оставил я
круглую сумму, 100 тысяч.
Неплохая кислородная подушка,
как ты думаешь?
-С деньгами ты выплывешь.
С людьми будет труднее.
-Это верно.
Придется со всеми повидаться,
поговорить с глазу на глаз.
Я рад, что ты придумал поехать
вместе со мной.
Есть мало людей, с которыми
я могу говорить откровенно.
-Ты меня нанял, я твой адвокат.
-Иди ты к черту!
Со всеми, со всеми надо
повидаться,
но не раньше, чем все это
кончится.
Только с Сэмом Фарроу
надо повидаться теперь,
нельзя откладывать.
Знаешь, как он много сделал
для меня!
Он вылепил из меня человека.
-Наверное, ты был способным
учеником?
-Наверное.
-Мне интересно было бы узнать,
какой Рафферти тебе
больше нравится:
нынешний или тот,
наивный мальчик?
-Того уже нет,
что о нем говорить!
А парень был что надо, чистый.
А Марта до сих пор меня видит
таким же, каким я был в ту пору.
Да, Марта и дети... Самый сложный
разговор будет с ними.
-Да.
-Она святая.
Но надо будет что-то придумывать.
-А Джил? -С ней тоже
будет нелегко объясниться.
Но она меня знает, понимает
и любит.
Главное, она меня любит.
Еще Фарричетти.
Он надеется на меня, я знаю.
Он же не может рассчитывать,
что, если он пойдет на дно,
я сразу же нырну за ним.
А может быть, все в конце концов
и обойдется.
Как ты думаешь?
А, Морт?
-Да, лето кончилось.
-А все-таки я отдохнул
за эти два дня.
(музыка)
-В такой момент думать
только о себе!
Как она могла?
-Успокойся, прошу тебя,
успокойся.
-Я успокоюсь.
Сейчас.
Как она могла, как могла?
Спасибо тебе, дорогой брат,
что ты отозвался и прилетел.
Скажи мне, Стив, только точно,
те акции, о которых говорили там,
на комиссии,
что они числятся как мои,
это правда, что они числятся
как мои? -Да, Марта.
-Ты это хорошо знаешь?
Ошибки не будет?
-Ты это хорошо знаешь?
Значит, я могу делать с ними
все что хочу.
(гул самолета)
-Нет!
Черт побери, нет, я сказал,
ни с кем разговаривать не буду!
Вы что, не понимаете, что ли?
Плевать, что они из Калифорнии
и что свой звонок считают важным!
Я не буду разговаривать!
-Не удается связаться с ним.
С отелем меня соединяют,
но или Рафферти нет в номере,
или он не берет трубку.
Телефонистка не может
ничем помочь.
-Больше ждать нельзя.
Лучше бы поговорить с ним раньше,
чем газеты и радио поднимут крик.
-Но ошибки здесь нет?
-Нет. Отец этого парня
опознал ее: это дочь Рафферти.
Ветровым стеклом ей чуть
не снесло голову,
а лицо почти без царапин.
Они шли со скоростью 100 миль,
когда налетел этот чертов
грузовик.
-Да, не хотел бы я сейчас быть
на месте Рафферти.
(тревожная музыка)
-Я сказал: нет меня ни для кого.
(шелест газеты)
-Здравствуй, Джек.
-Марта?
Моя жена. Мой адвокат Морт.
-Кауфман. Рад познакомиться.
Извините, я должен зайти на
несколько минут к себе в номер,
я жду звонка из Нью-Йорка.
-Ботинки надень.
-Спасибо.
Еще раз простите.
-Зачем ты приехала?
-Сядем, Джек.
Мне надо кое-что тебе показать.
И поговорить.
-Не будь такой мрачной. Я рад
тебя видеть и что ты приехала.
Просто я не ждал.
-Не надо, Джек.
-В чем дело, Марта?
Что случилось?
Я надеюсь, ты не поверила всему,
что обо мне говорили?
-А я ничего нового не узнала
за эти дни и не удивилась.
Нет, Джек, не удивилась.
Очевидно, я знала раньше,
знала много лет.
Просто я была слишком занята
хозяйством, детьми,
чтобы пошире раскрыть глаза.
-Погоди, успокойся.
Я тебе сейчас все объясню.
Ты поймешь, поверишь.
-Ведь это неважно,
поверю я тебе или нет.
Важно то, что мне это
безразлично, понимаешь?
Я понимаю, тебе обидно
это слышать.
Но правда: мне все равно. Ведь я
приехала совсем по другому делу.
Теперь постарайся
взять себя в руки.
Эдди ушел от нас.
-Ушел?
-Да.
Он сказал, что больше не может
жить в нашем доме.
Он ушел несколько дней назад
в армию.
-В армию?
Но он же еще не достиг
призывного возраста.
Но он же еще не достиг
А почему ты мне
не сообщила об этом?
А где Энн?
Ты что, оставила ее дома?
-Прочти это.
-А ты звонила в полицию?
Ты связалась с семьей
этого мальчишки?
-Я ничего не делала, Джек.
-Ничего не делала?
Что значит "ничего не делала"?
Ты же знаешь, что представляет
из себя этот сопляк Эббот?
С ума сошла? Не соображаешь?
-Джек, я не сошла с ума.
Соображаю.
Наоборот, мне кажется, я впервые
в жизни наконец пришла в себя.
-Что с тобой?
Мы обязаны немедленно
этому помешать!
Я заставлю полицию найти
эту маленькую негодяйку!
-Полиция тут не поможет, Джек.
-Не полиция - так любое
частное агентство.
-А если они уже женаты?
-Мы расторгнем брак!
-Нет, Джек, не думаю.
Энн больше не будет тебя
слушать после того,
что она узнала о тебе за эти дни.
А теперь я тебе скажу,
зачем я приехала.
Да, я приехала
в Вашингтон потому,
что хотела видеть
тебя в ту минуту,
когда скажу тебе самое главное.
-Главное?
Что ты, черт побери, болтаешь?
-Я хотела видеть тебя
в ту минуту,
-Я хотела видеть тебя
когда скажу тебе,
что между нами все кончено.
Все.
Я ухожу от тебя.
Вот так.
Между нами все кончено, все.
-Ты что, спятила, что ли?
У меня столько волнений:
это расследование,
У меня столько волнений:
Эдди со своей армией,
Энн с этим идиотом, а тут еще ты.
Совсем, что ли, спятила?
-Я не спятила!
По правде говоря, у меня...
никогда в жизни не было такой
ясной головы, как сейчас.
Одного я только не могу понять:
почему мне понадобилось
столько времени,
чтобы во всем разобраться.
-Подожди, Марта.
Ты сейчас расстроена из-за детей.
Наслушалась всякой ерунды.
Проклятое расследование.
Но я тебе сейчас все объясню,
и ты все увидишь совсем...
-Джек, не надо
мне ничего объяснять.
Между нами давно все кончено,
только я этого не понимала.
А вот теперь поняла.
Это я и приехала тебе сказать.
Я ухожу.
-Уходишь?
Не будь дурой.
Марта, Марта, подожди.
А как же ты будешь жить?
Об этом-то ты подумала?
-Не беспокойся, Джек,
об этом я как раз подумала.
В субботу прилетел
из Сиэтла мой брат Стив.
Он подтверодил, что три четверти
акций в той фирме мои.
Они зарегистрированы на мое имя.
И я могу делать с ними
все что хочу.
Так что обо мне не беспокойся.
Прощай, Джек.
(дребезжание телефонного диска)
-Понял?
-Угу.
-Садись к телефону, найди лучшее
частное сыскное агентство...
-Подожди, Джек.
-Пускай займутся этим делом.
Пусть найдут их. Неважно,
где они. Я хочу, чтобы их нашли.
-Ты понимаешь,
во что тебе это обойдется?
Сыскное агентство тут же
потребует наличными.
-Деньги?
-Деньги.
-Да.
Вечно эти проклятые деньги.
Звони только из своего номера.
(напевает)
Кстати, о деньгах...
(звонок телефона)
-Алло!
Сожалею, но мисс Харт
у нас больше не живет.
Здесь ее горничная.
Поговорите с нею?
Лили! Возьмите трубку.
(шаги)
Мисс Харт спрашивают.
-Да?
-Это вы, Лили?
А где мисс Харт?
-Не знаю, мистер Рафферти.
Она вернулась в пятницу вечером
и сказала,
что отказывается от квартиры.
Всю мебель она отдала мне,
и я сейчас...
-Как отказывается от квартиры?
-Я ничего не знаю,
мистер Рафферти.
Я помогла сложить ей вещи
и в субботу утром отнесла
ее чемодан в машину.
-В машину?
-Которую послала авиакомпания.
-Послушайте, Лили, вы знаете
в спальне стенной сейф?
-Да, конечно.
-Поднимитесь, пожалуйста,
и проверьте, заперла ли его
перед отъездом мисс Харт?
-А зачем туда идти,
мистер Рафферти?
Сейф заперт как следует.
-Отлично. Ну тогда все.
-Да, сейф закрыт как следует.
Я сама закрыла его,
после того как мисс Харт
вынула оттуда все бумаги.
А потом она сложил их
в дорожную сумку.
Почему вы смеетесь?
-Когда человек узнает,
что у него сперли сто тысяч,
ему остается только смеяться.
(смех)
Что, мне хочешь что-то сказать?
-Я не знаю, как сказать тебе...
-Сообщение из Калифорнии...
Мне даже страшно
сказать тебе, Джек.
Твоя...
-Энн?
Молчи, Морт, ни слова.
Молчи.
-Я беседовала
с адвокатом Рафферти.
Он говорит, что бедняга удручен,
потрясен.
Но я никак не могу понять почему.
Рафферти требует продолжения
разбора дела
-Как вы мне все надоели.
Кошмар какой-то.
Дай мне салфетку,
я тебе кое-что покажу.
"Перед публикой появился отец,
переживающий смерть своей дочери.
Ярая публика ему все простила,
не сомневайтесь.
И должен заметить,
что спектакль окончен
И должен заметить,
и комиссия уже в достаточной мере
показала себя поборником истины.
А герой, вынырнув из дерьма,
в котором его здесь купали,
отряхнулся и в ближайшее время
стал председателем".
-Кто это написал? -Да это моя
первая статья в 1964 году
по поводу забастовки на Западе.
Вот так, моя дорогая.
Но беда в том, что совершенно
ничего не меняется.
Подобную статью ты встретишь
в завтрашней газете.
(голоса и гул в зале суда)
(голоса, шаги)
-Джек, ты уверен,
что чувствуешь себя хорошо?
-Да, я чувствую себя хорошо.
Давай поскорее с этим покончим.
-Еще несколько вопросов и все.
Значит, вы утверждаете,
что в течение шести месяцев
не встречались и не разговаривали
с мистером Фарричетти?
-Да, утверждаю.
Также вы настаиваете на том,
что не знаете,
чем занимался мистер Фарричетти
все это время?
чем занимался мистер Фарричетти
-Это так. Но только
до известной степени.
-Это так. Но только
-Но вы лично, как я понимаю,
продолжаете испытывать к мистеру
Фарричетти дружеские чувства?
-Да.
Томми Фарричетти - мой друг.
И останется им навсегда.
-У меня больше нет вопросов
к мистеру Рафферти.
-А сейчас мы намерены предъявить
в качестве доказательства
две записи, произведенные
при помощи магнитофона,
-Я решительно протестую.
Федеральное правительство
твердо установило,
что подслушивание
при помощи магнитофона...
-Мистер Кауфман,
мы уже говорили об этом.
Члены комиссии не нуждаются
в ваших указаниях о том,
что можно и что нельзя.
Протест отклоняется.
Предъявляю свидетелю
машинописный текст записи.
Если зал успокоится,
мы сможем приступить.
-Прошу пригласить
в зал Эварста Бартона.
-Мистер Бартон.
-Ваше имя?
Адрес места работы?
-Эварст Бартон.
Адрес места работы?
Лос-Анджелес, штат Калифорния.
Я частный детектив.
-Продолжайте.
-Мистер Бартон, вы установили
подслушивающую аппаратуру,
при помощи которой была
произведена запись?
-Да. -Где и когда была
установлена эта аппаратура?
-В кабинете Джека
Кэролла Рафферти,
в его кабинете в Лос-Анджелесе.
Аппаратура была вмонтирована
в телефон
несколько месяцев тому назад.
Первый разговор зафиксирован
9 июня в 11.15 дня,
второй - в тот же день
в 2 часа дня.
-Я прошу вас прослушать
эти записи и сообщить комиссии,
те ли это записи, которые были
вами произведены.
-Хорошо.
-Включите.
-Мистер Рафферти,
вас вызывает Вашингтон.
Будете разговаривать?
-А кто звонит?
-Говорят, по личному делу.
Мужской голос.
Я думаю, что...
-А вы не думайте. Давайте.
-Джек?
-Да?
-С тобой можно говорить?
-Конечно. А что случилось?
-Джек, события мне не нравятся.
Ты читал утренние газеты?
-Читал.
-И что же?
-Насчет Мэркса.
Они опять стали копать.
-По-моему, ничего страшного.
-Я так не думаю.
Ты знаешь мое мнение.
Честно говоря, Мэркс
мне никогда не нравился.
Честно говоря, Мэркс
Ему, конечно, нужно было
укоротить язык.
Но то, что случилось,
не должно было случиться.
Нам это может дорого обойтись.
Насколько мне известно, полиция
уже допрашивала Фарричетти.
-Он вне подозрений.
-Еще неизвестно, Джек.
Его допрашивала полиция. Значит,
у нее есть для этого основания.
Тебе известно,
что он собой представляет.
А теперь, когда о нас
и так плохо говорят
А теперь, когда о нас
да и комиссия по расследованию
приступила к работе,
надо от него избавиться.
-Но Фарричетти...
-Не верти, Джек.
Это твой человек.
Надо, чтобы он вышел из игры.
Как ты это сделаешь -
мне безразлично.
Делай, что я говорю, ради
собственной шкуры. И моей тоже.
Сделай, как я прошу.
-Мистер Бартон, можете вы
опознать голоса в этом разговоре?
-Да. Человек, которому звонили, -
Джек Рафферти.
Это я могу сказать точно.
Но насчет другого человека...
-Достаточно, мистер Бартон.
Послушаем вторую запись.
Включите.
-Соедините меня с междугородней.
-Какой номер, мистер Рафферти?
-Без номера. Просто соедините
меня с междугородней.
И чтобы никто не подслушивал.
Понятно?
И еще одно, мисс Хартен.
Если телефонистка перезвонит
и захочет выяснить,
кто делал заказ, вы не знаете.
Хорошо?
-Конечно, мистер Рафферти.
Минутку.
-Междугородняя слушает.
-Дайте Нью-Йорк стрит 7-10-00.
-Ваш номер?
-Франт 5-52-00.
-Кого вызвать?
-Я буду говорить
с тем, кто ответит.
-Минутку подождите.
-Понятно, куда он звонит.
-Дежурный департамента
полиции города Нью-Йорка.
-Записывайте.
-Кто говорит?
-Неважно кто.
Не старайтесь узнать,
иначе я повешу трубку.
Записывайте.
Если вас интересует,
кто убил Клода Мэркса,
разыщите Петти Фармера
и Джузеппе Морелли.
Кислоту плеснул Фармер.
Заплатил им Томми Фарричетти.
-Будьте любезны, повторите.
(шорох)
(шаги)
-Френсис, собирай вещи.
Сейчас ты уедешь.
Передашь моей старушке.
Они мне больше не понадобятся.
-Послушай, Томми,
зачем так сразу сдаваться?
Мы еще можем...
-Мы ничего не можем.
Ничего.
-Томми!
-Френсис.
Ты же мне друг.
(щелчок)
(шаги)
(звуки падающих капель)
(шум мотора)
-Ну что ж, наши сенаторы,
как я тебе и говорил,
показали себя сторонниками
демократии и свободы.
Наш герой, между прочим,
тоже не сплоховал.
Сейчас он немножко почистит
перышки, приведет себя в порядок
и месяца через два -
это уж не я тебе говорю,
это мне говорили весьма
авторитетные лица -
займет место председателя,
вот так.
Вот и все.
(шаги, щелчки затворов
фотоаппаратов)
-Рафферти.
(музыка, выстрелы)