Куприн (1-3 сезон, 2013 год). Цитаты и фразы из сериала
«Купри́н» — российский тринадцатисерийный драматический телесериал
режиссёров Владислава Фурмана, Андрея Эшпая и Андрея Малюкова,
производства телекомпании «Красный квадрат. Кино» и Студии «Русский
проект». Премьерный показ телесериала состоялся на «Первом канале» со 2
по 10 июня 2014 года.
Все фразы и цитаты
Серия 1
-"Ямской вестник",
"Утренние ведомости!..
-Ишь гогочут, а! Бесстыжие!
Одно слово - полтинничные.
-Полтинничные?
-Это заведение так называется
самое дешевое. Яма! Здесь испокон
века наш брат-ямщик обитали.
Потому зовется "Яма". Только теперь
уж тут не ямщики, а заведение.
-Яма...
Дома терпимости, стало быть?
-А вон видишь, дом Треппеля?
Тот для больших господ.
А это двухрублевое заведение
Анны Марковны.
ПРИЧМОКИВАЕТ
-Ну, мы скоро приедем. Будем жить
с тобой в очень хорошей гостинице.
Там так прекрасно, тебе всё очень
понравится. Правда. Что скажешь?
-Подъезжаем.
-Еще не скоро.
Вы, вероятно, очень торопитесь.
-Я? Нет.
Хотя да. Тороплюсь.
Еду к любимой.
Вы не представляете,
какая она прелестная.
-Нет, не стесняйтесь, господа.
Поговорите. Мы молодожены и так
счастливы - нас ничто не смутит.
Позвольте представиться.
Горизонт.
-Весьма приятно. Лихонин.
Наши поздравления.
-Благодарю.
-А чем изволите заниматься?
-Я представитель разных английских
фирм. Не угодно ли взглянуть
на образчики тканей?
Они у меня с собой.
Вот, посмотрите.
-Благодарю, не надо.
-Это русское и английское трико.
А вот кангар. И шевиот.
Сравните, пощупайте. Вы убедитесь,
что русские образцы не уступают
заграничным. Если Господь даст,
мы откроем фирму "Горизонт и сын".
Верно, Любочка? И сын.
Я надеюсь, господа, вы удостоите
меня своими почтенными заказами.
Как увидите вывеску "Горизонт и сын",
тотчас вспомните, что однажды ехали
с человеком, который адски оглупел
от любви и счастья.
Не красней, Любочка.
-Вы очень трогательны. Как я вас
понимаю. Еще раз наши поздравления.
-Благодарю. Пойду пройдусь, подышу.
Скоро вернусь.
НАПЕВАЕТ ПОД НОС
-Что за занятие, милый?
-Я вот подумал, почему бы
не потворить? От скуки.
Я нашел новую маску для твоего ГСЖ.
Вот так может выглядеть
твой сумасшедший поклонник. М-м?
-Оставь, пожалуйста.
-Не знаю, по-моему, недурно.
Ну да ладно.
Так, что мы там проезжаем?
-Ваш чай.
-Голубчик, благодарю.
-Что-нибудь еще желаете?
-Нет, спасибо.
-Любезный, принесите-ка
нам шампанского.
-Слушаюсь.
-Ну что же, самое время
вкусити, есть-пити, а?
-Вы заблудились, сударь?
Кажется, вы не из моего вагона.
-Да, я ищу вагон-ресторан.
-Извольте туда.
-Благодарю вас.
-Да, этот маньяк по-прежнему
преследует тебя? Придушить бы его.
Надо же, преследовать
честную замужнюю женщину.
-И не говори.
-Ну что же, за вашу будущую
райскую жизнь.
-О да.
-Дачу я вам нашел прекрасную:
тихо, зелено, много воды вокруг.
Отдохнете, пока в вашей квартире
идет отделка. За мою сестру и твою
супругу, Василий Львович.
-С удовольствием.
-Не хотите ли приобрести?
Поглядите, но, прошу вас, аккуратнее.
Это настоящий парижский
и венский шик. Я в...
Я возьму с вас
по 50 копеек за штуку.
Ну что, дорого? Ну, нехай,
бог с вами, так и быть,
не буду вас грабить. По 30 копеек.
Ну какой вы несговорчивый.
По 20 копеек, потом сами
будете меня благодарить.
Полюбуйтесь, это же прелесть.
-Я возьму вот эти.
-Угу.
-Другу в подарок.
Он, знаете, интересуется.
-Конечно. Конечно, не себе.
-Пошла!
-Эй, извозчик!
Прошу.
Трогай!
-Тпру!
-В трактир.
-В какой?
-В самый лучший, дурак! Эх...
ЧИТАЕТ МОЛИТВУ
-На, ешь, ненасытный.
-Вот жила я в монастыре,
вышивали мы гладью, золотом...
Сидишь, бывало, у окошка...
Окошечки ма-аленькие, решетчатые.
Света немного. Разговаривать
нельзя было - матушка была строгая.
Вот кто-нибудь со скуки
и затянет великопостный ирмос.
И такая тихая жизнь...
-Знаем мы вашу тихую жизнь-то.
Младенцев, поди,
в нужник выбрасывали.
-Плетут про монахинь много,
мирские-то. Ну, если и был грех...
-Не согрешишь - не покаешься, верно.
-Кому рубашку-то вышиваешь?
Сеньке своему?
-Конечно, Сенечке.
-Тоже мне, сокровище нашла,
вор несчастный. Поди, обирает тебя?
-Больше, чем я захочу,
я ему не дам, Женечка.
-Ты чего?!
-Э-э, с цепи сорвалась?
-Да!
-Ключ.
-Экий напомаженный красавчик!
Предчувствую непоправимое,
ты идешь делать предложение.
-Иду. А ты меня задерживаешь.
Ключ давай!
-Ты, братец, не говоря дурного слова,
осел. Жениться в нашем возрасте -
на что себя обрекаешь? В наши-то
годы - скучная семейная жизнь.
Запереться в идиотском семейном
плену, когда вокруг столько
прелестей. Кстати, я сегодня
с друзьями на пикник. Хочешь с нами?
-Осел ты, дружище. Вы все слепцы
и не понимаете, что семья -
это счастье. И не смей
мне ничего говорить.
-Понял, молчу. Только просьба:
не богат полутора рублишками?
-Получу перевод - поделюсь.
-Маменькин сынок.
-А сам?
-Молчу-молчу.
-Давай дуй.
-Эх, мадам... Женщины как на подбор,
красавицы, готовы на всё.
Есть, конечно, капризные,
но вы справитесь в два дня.
-Господин... Я не знаю,
как вас теперь называть.
-Скажем, Горизонт.
-Горизонт, давайте с вами поговорим
как старые друзья. Тысяча за один
экземпляр - это невозможно дорого.
-Не будем торговаться из-за мелочей,
тем более мы друг друга никогда
не обманывали. На женщин нынче
большой спрос, так к чему скупиться?
-Пятьсот.
-Ну что делать, себе в убыток,
но ладно, ладно.
Только всех сразу. Оптом.
-Вот и славненько, вот и хорошо.
Вот и хорош...
Господин Горизонт, не найдется ли
у вас там невинных девушек?
Сейчас это в моде,
и я за ценой не постою.
-Как раз хотел вам предложить.
Видите ли, дело в том,
что у меня есть жена.
-Так, и что же?
-Ну, мне совестно признаться, но...
Как вам сказать...
В общем, мы еще не были близки.
-Да?
-Для вас берег.
-Господин Горизонт, я не ожидала,
что вы такой мерзавец.
-Анна Марковна, я лишь коммерсант.
-Ну что, удобный дом, а?
Обустроенный участок.
Ну скажите же наконец, что я молодец.
-Ты молодец, Коля.
-Очень мило, да.
-Мне правда нравится.
-Да, угу...
-Что это, почта прежних жильцов?
-Хм, это опять он. Честное слово,
вам нужно брать охрану.
Я не шучу. И зря ты отделываешься
карикатурами в своем альбоме.
-А как он нас нашел?
-Я же говорю, маньяк!
-Да перестаньте, он просто
поздравляет тебя с Троицей.
Безобидный больной.
-Ну и не будем об этом.
Не омрачайте такой хороший день.
-Душа моя, через месяц я у твоих ног.
Слушайся тетушку и помни меня.
Ну а я... Я во сне
только тебя одну видеть буду.
-Извольте следовать за мной.
Любочка, у вас самая лучшая комната.
-Это гостиница?
-Да, конечно, гостиница.
-Мамаша, ручку позвольте...
Киска, до завтра!
-Всего доброго.
-Пошел.
-Пошла!
-Здравствуйте. Вновь дядюшка?
-Да.
-Не пора ли нас представить, а?
-Я... Ой. Спасибо.
Да, я представлю. Позже.
-Не любит он студентов
и беллетристов.
-Да, он важный и несколько чопорный,
но зато добрый и нам помогает.
-Я понимаю.
-Погуляйте, пожалуй. Не всё же тебе,
Леночка, за работой сидеть.
Или чаю выпьете?
-Мы пройдемся. Благодарю вас.
-А вы сегодня особенный.
-А вы не понимаете? Я давно вас...
Леночка... Я очень хочу,
чтобы мы были вместе.
-Но собираетесь ли вы работать?
-Разумеется! Я окончу курс,
буду хорошим юристом, у меня
будет приличное жалованье.
А пока мне хватает 30 рублей,
которые присылает мне матушка.
-30 рублей?
-Угу.
-Вы такой милый.
Идемте в сад.
-Я надеюсь, вас предупреждали,
куда вы едете, не так ли?
-Нет, мне совсем другое
обещали. Я не то думала.
-Однако деньги ты получить
не замедлила. А потому изволь
с сей минуты помалкивать
и слушать меня!
Что за слезы? Эмма Эдуардовна,
с плачущей вычесть треть дневного
заработка.
-Имя!
-Настя.
-Я не потерплю!.. Я не потерплю
ни лености, ни пьянства,
ни беспорядка. Наш клиент - мужчина
положительный, а не какой-то там
шарлатан и пьяница! Я хочу, чтобы
мои барышни были самые красивые,
самые благовоспитанные.
Вытри слезы. Самые здоровые,
веселые во всём городе. Поняли?
Категорически запрещается
самостоятельно делать
искусственные выкидыши.
За непослушание и леность,
за любовников на стороне
я буду жестко наказывать.
А теперь по очереди.
-Целуйте.
Целуй.
Следующая.
Следующая.
Быстро, быстро.
Что ты задумалась?
-Как только я узнаю, что она
приехала, сразу же...
-Пожалуйста.
-Вот, примите.
Вы? Вот уж воистину мир тесен!
-Да уж, мир тесен.
Чем могу служить?
-Так вот, перевод же.
-Перевод... Очень хорошо.
Ждите.
-Весьма рады-с. Ждут-с.
-Прошу вас. Да-да, сюда.
Любонька, будь ласкова.
Тебе всё объяснят.
-Что вы делаете?
Сударь, я буду кричать.
-Кричи-кричи. Это правильно.
-Барышни, открытие!
Готовимся, одеваемся!
Открытие, барышни! Готовимся,
одеваемся! Барышни, открытие!
-Был у меня гость один - настоящий
болван. Он не мог меня любить иначе,
чем... Словом, иголки мне в грудь
втыкал, и всё. А в Вильно ходил
ко мне ксёндз. Так он меня во всё
белое одевал, заставлял пудриться,
в постель укладывал и так три
свечки вокруг меня расставлял.
И когда я казалась ему абсолютно
мертвой - он прям кидался на меня!
-У меня тоже был один - заставлял
меня притворяться невинной,
чтобы я плакала, кричала.
-Все они фрукты... Как надоели,
твари двуногие, а! Представляете,
у меня тоже был один учитель.
Он... любил притворяться женщиной,
а я будто бы была мужчиной.
Он всё время кричал: "Я твоя..."
-А ну-ка, поставь.
-"Возьми меня!" Потеха.
-Вовсе он не сумасшедший, а просто
развратник, как все мужчины.
Дома ему скучно, а здесь он хочет
удовольствие получить
за свои деньги. Помоги.
-Да что мы, девочки,
всё о них говорим?
Мужчины - они кобели безмозглые,
вот и весь сказ.
Лично я обираю их как могу.
-Почему же? Случаются и хорошие.
Левончик, грузин, такой славный.
-У тебя все славные, дура безмозглая.
Прямо в психлечебницу тебе пора.
-Девочки, у нее ж с каждым
как в первый раз. И кряхтит,
и стонет, прям охает - тьфу!
-Левончик особенный.
Я в него, может, влюблена.
-Что?
-В Кольку-бухгалтера влюблена,
и в приказчика, и в Антошку-картошку!
Прямо видеть тебя не могу,
до омерзения!
-Ну что ты, Женечка?
Случаются среди нас такие...
ненасытные.
-Готовимся, барышни, готовимся!
-А что это за каша была - полевая?
Я в жизни ничего вкуснее не ел.
-Запеканка!
-Так, ну что же,
через неделю здесь же.
-До свидания, господа.
-А я вам дорасскажу свою историю.
-Желаю здравствовать.
-До свидания.
-А не пойти ли нам к девочкам?
Ну не по домам же? Скучно,
господин редактор.
-А что, и дело. Приват-доцент,
вы с нами?
-Стоит ли? Ведь это заводиловка
на всю ночь. Словом, нет, я не еду.
-Почему, герр профессор?
-Потому, господин студент и анархист,
что это прямое и явное свинство -
то, что вы собираетесь сделать.
-Ой...
-Мы так чудесно провели время
на природе. А вам прямо необходимо,
как пьяным скотам,
попасть в помойную яму!
-Перестаньте, к чему этот пафос?
Никто вас не тянет непременно
совершать грехопадение. Всё просто.
Компания молодых русских
джентльменов хочет провести остаток
ночи весело. Но теперь всё закрыто,
кроме этих заведений.
-Следовательно, поехали
к развратным женщинам.
Вот так логика!
-Ну, понятно. Извозчик!
-Еду, еду. Вы только не подумайте,
что меня убедили ваши софизмы.
-В Яму.
-Просто мне не хочется разрушать
нашу компанию, господа.
-Ну конечно, конечно.
-Угостите покурить?
-Некурящий.
-Ну так угостите лафитом
с лимонадом, я ужас как люблю
лафит с лимонадом.
Ну так прикажите музыкантам
полечку сыграть!
-Сколько стоит?
-Кадриль - 50, полечка - 30 копеек.
-Полечку за 30.
-Играйте польку, для меня мой муж
заказывает. Правда, папочка?
ЗВУЧИТ ПОЛЬКА
-Не надо так!
-Со мной пойдемте.
-Угу.
-Ах, какие барышни! Как поживаете?
-А это от вас зависит.
-Что за музыка грустная? Ну-ка,
веселей, приказывайте, барышни!
-Кадриль хочу!
ЗВУЧИТ КАДРИЛЬ
РЫДАЕТ
-Папашка, я спрошу две бутылки пива,
две лимонада и мне шоколадку?
-Две пива, две лимонада - больше
ничего! Я не люблю, когда со мной
торгуются.
-Экономочка, два пива, два лимонада
и мне шоколадку. Мой муж заказывает.
-О-о, с законным браком вас.
-И ее угости тоже пивом.
-Экономке тоже пива.
-Позвольте, сударь, получить
от вас деньги за пиво и лимонад.
И за время. Это и вам удобнее,
и нам лучше.
-Что за хамство такое? Кажется,
я бежать отсюда не собираюсь.
Назойливая какая!
-Да вы не сердитесь. Мне же тоже
надо перед хозяйкой отчет давать.
Всё же для вашего удовольствия.
-Сколько тебе лет, девочка?
-16.
-Рюмочку извольте.
-Спасибо.
-Куды? Куды, птица?
-Отпустите меня!
-Нельзя, барышня. Извольте к себе.
-Пустите!
-Да тише ты!
-Пустите!
-Семен!
-Отпустите меня!
Отпу!..
-Это что ж такое?
-Не беспокойтесь, всё хорошо.
-Господин Решетов,
это недоразумение. Продолжайте
веселиться, всё будет хорошо.
-Непорядок!
-Всё будет хорошо. Эмма Эдуардовна!..
-Сбежать хотела, мерзавка.
Пожалуйста.
-А вы что не веселитесь?
-А что это за девушка?
-Обычная девушка.
Вы же, господин учитель,
кажется, обещались не влезать
в дела заведения.
-Я только спросил. Странная.
-Обыкновенная.
Обыкновенная.
Скоро будет обыкновенной.
-Нет, это не женщина, бревно
какое-то деревянное, кусок лёда.
-Не сердитесь, сударь.
Нюра холодная - возьмите другую.
-Ту хочу, ненасытную.
-Пашу? Можно, можно. Только сейчас
она занята, придется подождать.
Но она дороже.
-Ее хочу.
-Можно, можно.
-Ну, поймай меня, поймай.
-Говорит, что ты как бревно.
-Хамло несчастное.
За ухо бы его, поганца старого,
да подвести к зеркалу, да показать
ему его гнусную физиономию.
-Нюра! Да иди ты работай!
-Иди сюда, голубушка.
-Женись сперва!
-Не бранился бы ты, Володенька.
Разве я виновата?
-Ну что вы так сидите, смущаете всех?
Зад греете. Придете и сидите.
Один убыток от вас.
Вот пожалуюсь хозяйке...
Или покупайте, или уходите. Давайте.
-Я беру ее на полчаса.
Я беру ее на полчаса!
-Это свинство, господа, это же
трущоба! Идемте лучше к Треппелю,
там, по крайней мере, чисто и светло.
-Оставьте, профессор.
Этот дом лучший, уверяю вас.
Нигде так не весело.
-Яма...
-Добрый вечер.
-Добрый. Знаете, хотелось бы
какой-нибудь отдельный кабинетик
и какого-нибудь вина.
-Можно, можно. У нас есть ликер.
Как, можно? Прошу вас.
-Извините...
Простите, мне кажется,
мы с вами где-то виделись.
-Возможно. Платонов, журналист.
-О, так наш брат, газетчик.
Вы позволите, мы присоединимся?
-Прошу, прошу.
-Мы здесь.
-А барышням позволите войти?
-Всенепременнейше пригласим девушек.
Потом.
-Кажется, вы здесь завсегдатай.
-Преподаю. Даю уроки хозяйкиной
дочке. А она за это сдает мне угол.
-М-м, ищете материал. Полагаю,
через некоторое время мы будем
иметь удовольствие прочитать...
-Трагедию. Из публичного дома.
-Ну что вы, всё уже написано до нас.
Просто я по сути своей бродяга.
Но страстно люблю жизнь во всех
ее проявлениях. Кем я только не был:
и токарем, и наборщикам, и сеял,
и продавал махорку-серебрянку,
был кочегаром на Азовском море,
потом рыбачил, даже торговал
арбузами на Дону. Да...
А вот теперь здесь, в этом доме.
-И как?
-Смотрю. Наблюдаю. Меня интересуют
падшие женщины как тип.
Общественная женщина.
"Вот она, я".
Клоака для сброса избытков городской
похоти. Приходи кто хочешь,
заказывай что хочешь -
всё получишь. Такова моя служба.
Но за минуту до получения наслаждения
получишь позор, болезнь и презрение.
Нет ни одной сферы человеческой
жизни, где было бы всё так
перепутано, как здесь.
Да, господа, может,
и получится трагедия.
-Выпьем лафиту.
-Нет, позвольте отказаться,
у меня свой напиток. Коньяк-с.
-Первый раз слышу, что в Яме
подают коньяк-с. Мне всегда
отказывали. Вы здесь на особенном,
почетном положении?
-А вы знаете, я же пью как лошадь
и никогда не пьянею.
А потом, ни к кому не пристаю,
ни с кем не ссорюсь. Может,
из-за этого меня уважают.
-Добрый вечер, господа хорошие.
-О-о!
-Ой какой славненький!
Что невеселые такие,
господа хорошие?
-А вы неплохо тут устроились,
господин газетчик.
Пьете, морализируете.
И, должно быть, не скучаете.
-А он ни с кем из нас ни разу
на ночь не оставался.
И вы, студентики,
его не задирайте, а то...
-А то что?
-А то выбросят вас отсюда за шиворот,
как щенка. Я однажды такой воздушный
полет уже видела.
-Да ты наглая.
Сколько стоишь?
-Тебе не по карману. И не лезь.
-Милый, не ругайся, я с тобой пойду.
Хочешь?
-Так, за российскую журналистику.
-Ура.
-Ура!
-Ура.
-Сволочь! Не смей возражать.
Тебе нравятся эти чудовища,
ты с ними целуешься. Потаскуха!
-Сядь, Володенька.
Хоть полчасика вместе.
-Не смей, молчи, гнида.
-Нашел бы ты себе место, и зажили бы
потихоньку. Комнатку снимем.
Хватит тебе с начальством ссориться.
-Заткнись!
-Молчу. Идти тебе пора.
Ну, обними хоть меня.
Я так соскучилась.
Месяц не обнимались.
-Потаскуха!
Милая моя...
Прости меня, дурака.
Прости меня. Слышишь?
Прости меня, дурака.
Я выкуплю. Я заработаю, клянусь.
Я выкуплю, вызволю тебя.
Ну пожалуйста, не целуй,
в глаза им не смотри.
Я поубиваю этих сволочей!
-Тише...
-Господин артист пожаловали!
-Позволено ли будет вторгнуться
в вашу тесную компанию?
Случайно увидел господина
Норича, не мог не подойти.
Хотел бы чокнуться лично. Артист
Парчинский. Ежели помните, давали
материал для вашей газеты.
-Как же, как же. Весьма рад.
-Николай Николаевич, прошу любить
и жаловать. Друг, собутыльник.
Стеснялся, но я уговорил.
Здесь правда славно.
-Прошу.
-Добрый вечер. Николай Николаевич.
-Ярченко.
-Вот так встреча. Александр Иванович!
-Рад, рад. Рад встретить старого
друга. Платонов. Меня здесь не знают
как Куприна, мне так удобнее.
Вы уж поддержите мое инкогнито.
-Понимаю, понимаю.
-Славное место, не правда ли?
Мне легко здесь думается.
Судьба русской проститутки...
Какой это трагический,
жалкий, кровавый...
...смешной и глупый путь.
Здесь всё соединилось.
И русский бог, и русская
широта и беспечность, русское
отчаяние, русское бесстыдство.
-Господин артист поинтереснее мыслит,
чем некоторые репортеры.
-Люблю порассуждать,
хоть в рассуждениях
возвыситься, ибо...
Служу в фарсе...
Кривляюсь в полосатых кальсонах
на потеху сытой толпе...
И привык к этому.
И не ропщу. А сюда приходить люблю.
Тут так о многом думаешь,
о как о многом...
Как вам монолог?
-Браво!
-Не за этим мы идем сюда,
господа, зачем притворяться?
Мы идем сюда самоутвердиться.
Женщины тут лгут нам лицом,
голосом, вздохами, стонами.
И мы знаем, что это обман, и всё-таки
обольщаемся. "Ах, какой я красивый
мужчина. Ах, как меня женщины любят.
Ах, в какое я привожу их
исступление!" Словом, здесь ложь.
Женщины лгут, мы лжем.
Даже самые особенные из нас,
витающие в облаках и оттуда,
с высоты небес, взирающие на наш
грешный мир. Сверхчеловеки.
Послушайте, не может быть, чтобы
у вас тут не было любовницы.
-Простите, что?
-Или вы у всех девушек тут любовник,
они вам достаются бесплатно?
Как эта должность здесь называется?
Ну, те самые, которым барышни
вышивают рубашки, с которыми делятся
своим честным заработком.
-Молодой человек, вы весь вечер
напрашиваетесь со мной на ссору.
Если вы будете разговаривать
со мной в подобном тоне,
то советую вам снять очки.
-А при чём здесь мои очки?
-Осколки в глаза попадут.
-Извозчик! Извозчик!
СВИСТИТ
-Ушел!
ВЫСТРЕЛ
ВЫСТРЕЛ
-Стой!
Стой!
СТРЕЛЯЕТ
Стой, кому говорю!
Сюда! Он туда побежал!
Слева обходи.
-Время вышло!
-Иди, тебе пора, Володенька.
Ты... не мучай себя
и меня не мучь. Иди домой.
-Не лезь, без тебя разберусь.
-Вот, это конфеты и апельсины.
Ты под рубашку спрячь,
чтобы экономка не заметила. Иди.
-Где тут моя зазнобушка?
-Ой, Сенечка мой пришел. Пьяный!
-Веди меня в свою комнату,
тащи, как пьяного, поняла?
Услужающий, вина всем! И музыку
давай погромче, Сенька гулять будет!
Дверь закрой.
Держи, спрячь. Перевязать надо.
-Ой, Сеня, опять...
-Ты не рассуждай, а вяжи.
-Да убирайтесь вы отсюда, сударь!
Сколько вам намекать?
СВИСТЯТ
-Так, ищите кровь.
Ищите кровь!
-О, оказия!
Не было печали.
-Встать.
-В чём дело?
-Покажите ногу.
-Нет ничего здесь.
-Что ищем?
-Встать!
-Я буду жаловаться.
Вы не имеете права врываться
в солидное заведение. Я надеюсь,
мы, как всегда, найдем общий язык.
Да? Я думаю, это будет нелишнее.
Продолжаем веселиться!
Ну, ну! Не сидеть.
ЖЕНСКИЙ СМЕХ
-Ты это серьезно, что ль?
-Очень серьезно. Разве я хуже других,
мне что, замуж нельзя выйти?
-Неужели ты думаешь, что он
не узнает о твоих похождениях?
-А пусть узнает. До свадьбы
не узнает. Он ведь такой
цыпленочек, верит всему,
что ему говоришь. Он даже
верит, что старик - мой дядя.
-А мать?
-А мать сердится, говорит, что глупо
с моей стороны терять
такое сокровище, как старик.
А он тощий, противный,
надоел хуже горькой редьки.
Кстати, милый, может, тебе нужны
деньги? Мне старик привез.
-Пожалуй, возьму у тебя
пару рубликов.
Главное - успеть обвенчаться, а там
пусть хоть волосы на себе рвет.
-А что, если твой
женишок сейчас явится?
-Мы скажем ему, что ты мой
двоюродный брат из Саратова.
Ах!
-Чего?
Серия 2
-Добром не кончится, милый.
А вдруг заражение крови?
Вдруг убьют когда-нибудь?
СТОН
Ой, больно?
-На, цацки тебе.
Так что благодари, царица.
СТОН
-Лежи, больно ведь.
После отблагодарю.
-Ну иди сюда. Иди.
-Нет!
Не надо!
КРИКИ
-Ты что? Эй! Сюда!
Я тебе!..
-Ба, утро женатого мужчины?
Кажется, ты не слишком счастлив?
Или уже разженился?
-Не лезь.
ХЛОПНУЛА ДВЕРЬ
ГРОХОТ
-Где у тебя посуда? Надобно выпить.
Непременно надобно,
потому что это прекрасно.
Ты не успел залезть в хомут...
А представь, обвенчался бы?
Теперь был бы рогоносец.
Нет, брат, женщины - это слишком
прекрасно, чтобы связывать себя
только с одной из них. Знал бы ты,
какие перлы у Анны Марковны.
Впрочем, сам всё увидишь. Вечером
туда, и не возражай, тебе необходимо
развлечься. Ну, бери же.
-Пошел вон.
-Однако и нервный же ты, братец.
КРЯХТИТ
-У, стерва!
-Ну что, всё хорошо?
-Хорошо, старая сводня, не лезь.
-Я вижу, вы притомились.
Завтра ждать?
-Нет, дела. Да и девица надоела.
Будет еще нетронутая - дай знать.
-Это всенепременно, мы помним.
ПЛАЧ
-Где мой муж?
-Далеко, полагаю.
Долг огромный на нем. Не волнуйся,
не торопясь рассчитаешься.
Теперь легче будет.
Теперь тихо, спокойно
работать будешь.
-Лежи, лежать еще надо,
куда же ты в таком виде?
-Время терять еще больнее.
Расхожусь, привыкну.
-Остановиться бы, Сенечка, а? Жить
тихонечко в каком-нибудь далеком
городе. Или дело какое большое,
чтобы сразу много взять.
А то так, по мелочи, нервов сколько.
И я извелась, и тебе трудно.
-Ну не ной ты, Тамара. У меня в этом
деле понимания больше, так что
я как-нибудь сам разберусь.
-Угу.
Ты ведь грабишь, не убиваешь?
Убивать нельзя - грех.
А стащить у богатого -
это Бог простит.
-Ты мне еще попроповедуй. Пойду я.
-Пусто.
Иди.
-Вот ты дуреха, Тамара. Ну кто в моем
положении через дверь идти будет?
-Вы только подумайте, мадам, как
я рискую. Ведь многие оказываются
здесь не по своей воле. А родители
потом ищут этих девушек с полицией,
между прочим. Девицы переходят
с одного места на другое, с пятого
на десятое, потом след их находится
здесь, у вас, на моем участке.
Ну и зачем мне это нужно?
-А у меня таких нет. Все мои девицы
совершеннолетние.
-А несовершеннолетние расписку дают,
что по доброй воле, мол...
-Да они у нас все как родные дочери.
-Я обязан по долгу службы, вы меня
тоже поймите. Служба такая нервная.
Мой сын приходит из гимназии
и говорит: "Меня ученики ругают,
говорят, ты служишь на Ямской
и берешь взятки с публичных домов".
-Ай-ай-ай, куда мы идем?
Не хотите ли, господин Кербеш,
поглядеть на наши переделки?
Мы комнаты перепланировали. Я хочу
вас спросить: чего хотят достигнуть
эти революционеры? Так сказать,
студенты эти? Ведь от них всё зло,
весь беспорядок - всё от них.
-Согласен, мадам. Всё зло от них.
А ведь действительно нравственность
падает, кругом разврат, никакого
уважения к родителям.
-Да-да.
-А всё эти стюденты. Я бы
их стрелял, стюдентов этих.
-А ведь действительно, ни на одного
человека положиться нельзя.
Что ни прислуга - то стерва или
обманщица. Мои девицы ведь только
о любовниках и думают,
а о своих обязанностях забывают.
Вот, Фома Фомич, недавно купила
барышню. Какие деньжищи отвалила.
Что вы думаете? Она чуть не задушила
мне клиента. И какой клиент!
Ценный.
-Что за клиент?
-Купец Афанасий Решетов.
-Афанасий Порфирьевич? Я знаю,
он любит свеженькое.
Ну что, жив остался?
-Жив. Вот Любенька бы осталась жива.
-А что такое?
-Да он ее со злости истязал.
-Мадам...
Я вам скажу, в истязании
самое удовольствие.
Ну не важно. В общем, все мы
не без греха. А Афанасий Порфирьевич
особливо охоч на свеженькое.
-И вот так каждый день, Фома Фомич,
что-то случается. Живем как
на вулкане.
-Как на вулкане.
-В зал пора.
Ну что, еще по рюмочке?
-Нет.
-Но-но.
-Спасибо, укомплектован.
Честь имею.
-Фараон проклятый.
-Мы все через это прошли.
Успокаивать я даже не собираюсь.
А время успокоит - привыкнешь.
Понравится даже. Вон, как дуре этой.
-Ну зачем ты опять, Женечка?
Чем я виновата?
Через меня вчера
десятерых пропустили.
-Сегодня двадцатерых пропустят,
тебе всё мало. Психическая.
-Да не так у нас всё плохо тут,
девонька. Вон в жизни сколько
тягот, забот, несчастья,
а у нас - шоколад, лафит.
А может, содержатель какой найдется,
жалеть будет, слова говорить
ласковые.
-Содержатель. Одна вон нашла.
-Не пойму, чем тебе Сенька
не нравится? Что ты к нему
придираешься?
-А что он у тебя делал всю ночь?
-Заплатил. А дальше тебя, Женечка,
не касается.
-Не нравится он мне.
-Он хороший.
-Какие же вы дуры.
-Готовимся. А ты одевайся, пойдешь
сегодня в общую залу работать.
Нечего тебе по отдельному плану жить.
СТОНЕТ
-Как-то вот так.
И изящно, изящно на подушечку.
И тихонько постанывать. Пусть
он думает, что тебе тоже хорошо.
Потом легонько перевернулась и...
Глаза только не открывай, чтобы он
не увидел, что тебе неприятно.
СТОНЕТ
Как-то вот так! Я кому показываю?
Иди, уселась. Давай-давай.
Стараюсь тут. Давай.
Так, голову подними.
Да, вот так. Прогнись.
Прогнись.
И давай, вперед.
Давай, постанывай. Ну?
КРИКИ
-Картуз где?
ВЕСЕЛАЯ МУЗЫКА
-Молодой человек, закажите
шампанского. Я хочу еще с вами
выпить.
-Одну секундочку.
Петруша!
Ай да молодец, решился.
Мой друг и единомышленник Петр.
Прошу полюбить, ибо он открытая
и чистая душа.
Одну секундочку.
-Оп!
-Давайте-ка мы его поднимем.
Что с ним? Болен?
-Несчастная любовь.
-А-а, ну это ничего.
-А у нас у всех тут...
...несчастная любовь.
-За российское студенчество!
-Я пришел ненадолго, на минуту.
Извините, я занят. Я лучше пойду.
-Экая институточка. Пойдем
посмотрим, какая ты в деле.
-Петруша...
-Я ее знаю.
-Пойдем обратно.
-Я ее знаю!
-Ты, брат, явно не в себе.
-Я ее знаю.
-И пить тебе больше не следует.
-А ну-ка, налей.
-Что с ним?
-Почеши.
Ты что, дрыхнешь?
Вишь, дрыхнет. А глазища открыты.
Хороша. Ну спи, мне это не помеха.
КРИЧАТ
Безобразие, гнусный притон. Я выведу
вас на чистую воду. Я прикрою
ваш бордель.
-А что случилось? Что у вас?
-Что у меня? Что у ВАС? Ваши дешевые
шлюхи кусают клиентов за пальцы.
Я вас в 24 часа...
-У нее это в первый раз, она к нашим
порядкам еще не привыкла.
Хотите, господин хороший,
я с вами пойду?
-Ты? Знаю я тебя. Ты больно дерзкая.
-Ну, мы вам подберем девушку.
-Я желаю невинную.
-Будет невинная. Женя, где Тамара?
-Тамара? Да я ее знаю
как облупленную, тоже мне,
нашли "невинность".
-Ну хорошо, давайте так. Давайте
сразу троих, а цену возьмем
как за одну.
-Ничего не желаю. Я сотру вас
в порошок.
СТОНЫ
Если только эту, ненасытную.
-Пашу. Будет вам Паша.
Вот только освободится, и я сразу ее
к вам приведу. Пройдемте в кабинет.
Пожалеешь, что родилась. Изничтожу,
в порошок сотру, если повторится.
Умойся и иди работать.
-Нет, что ни говорите,
Николай Николаевич, молодость
прекрасна. Безрассудство,
глупость... Прекрасно!
-Не дождетесь вы нашей новенькой.
-Что такое?
-Укусила приказчика. Палец чуть
не пополам. Изведут ее теперь.
-Ай да умница! Чуть не пополам!
Так им и надо, этим купчишкам.
За российское студенчество, господа.
-Пока студенчество благополучно
отдыхает, господин артист, может,
вы похлопотали бы, а то ведь
действительно изведут.
-Всенепременнейше, завтра же.
Я умею сострадать.
-А я считаю, если деньги
заплачены, то нечего и кусать.
-Ну что, как поживает наш влюбленный?
-Страдает.
-Страдать он будет завтра
от похмелья. Я вижу, он симпатичный
малый. Нужно ему найти
пролетку и отправить домой.
-Пожалуй.
И мне как раз пора.
-У-у...
-Жаль, я-то думал, здешнее веселье
его оживит.
-Берем.
-Извозчик!
Так, ну-ка, иди сюда.
-Трогай.
-Шапочку.
ИГРАЕТ МЕДЛЕННУЮ МЕЛОДИЮ
Подъем.
-Тебе чего?
-Ничего.
Ничего, брат, ты дома.
Более того, ты жив и почти здоров.
-Что со мной было?
-Твоя возлюбленная тебя...
как бы сказать...
...отвергла.
Впрочем, я не знаю подробностей,
ты мне их не рассказывал.
-Я не об этом. Мы были
у Анны Марковны, а что там было?
-Ты только сидел и насасывался
коньяком, как губка, а все прочие,
включая меня, грехопаднули.
Для того и ходят в публичный дом.
Ты совсем размяк,
и я привез тебя домой.
-Поезд. Любочка.
Поезд, Горизонт и сын.
-Очнись, тебе плохо?
-Мне хорошо.
Слушай, ты ее знаешь?
-Кого?
-Любочку, там, у Анны Марковны дама.
-Там много дам.
-Нет, необыкновенная.
-Вот те на. Опять влюбился?
Быстро же ты, брат,
забыл свою прежнюю.
-Перестань, я не об этом.
При чем здесь любовь?
Я просто сказал, что она
необыкновенная.
Слушай...
...а почему она там?
Где ее муж?
Странно.
-Ты, братец, бредишь. Тебе необходимо
как следует встряхнуться.
Вечером вновь к Анне Марковне,
но только отдыхать, а не напиваться.
-Отдыхать. Как это скверно.
Подумай сам.
Наши сестры, наши матери
окружены вниманием, любовью,
а вот попробуй кто-нибудь сказать
им грубое слово - ведь мы глотку
перегрызем.
-Ну и что? О чем ты?
-О том. А чем те женщины хуже,
которые у Анны Марковны? Ведь
любой прохвост, любой мальчишка,
любой развалившийся старец может
взять на ночь, осквернить, опоганить,
заплатить ей и уйти, посвистывая.
Я ведь только теперь понял. Побывав
там, я понял, как это страшно.
-"И толковала чернь тупая:
"Зачем так звучно он поет?
Напрасно ухо поражая,
К какой он цели нас ведет?
О чем бренчит? чему нас учит?
Зачем сердца волнует, мучит,
Как своенравный чародей?
Как ветер, песнь его свободна,
Зато как ветер и бесплодна:
Какая польза нам от ней?"
-Замечательно. Вот появилась
рифма, логические ударения.
Эти стихотворения нужно переписать
на отдельный листок и расставить
все знаки препинания. Ты молодец.
-Верочка, отдохни. Лобик не горячий?
Горячий. Прикажу чай с малиновым
вареньем, потом придет платье,
будет примерка. Ступай, отдохни.
-Да, маменька.
-Не люблю вмешиваться,
однако вынуждена.
Вы, господин учитель, заставляете
ребенка произносить сомнительные
стихи.
-Это Пушкин.
-Я знаю.
Поищите из Пушкина что-нибудь
приличное. Я полагаю, у него есть.
Это стихотворение барышне
знать не обязательно.
Ну и потом, что это?
"Народ, чернь, тупая".
В своем доме я не потерплю
противоправительственного духа.
-Я вас уверяю, что
здесь нет ничего...
А впрочем, как вам будет угодно.
-Да-да, конечно.
-Куда, сударь? Закрыто.
-Я по делу. Мне нужно переговорить
с одной вашей барышней.
-Ну так говорю вам, рано еще.
Вы вечером приходите, коли деньги
имеете.
-Послушайте, вы же человек...
-Не-не-не, я не человек,
я вышибала.
-Понятно.
-А вот настырничать будете - вышибу.
-Здравствуйте, молодой человек.
-Мы знакомы?
-Встречались. Правда, вы тогда
были, мягко говоря, несвежи.
-Да что вы там говорите?
Я был безобразно пьян.
Простите, совсем вас не помню.
-Александр Иванович Платонов.
А вас, кажется, зовут Петр.
Очень приятно.
-Александр Иванович, ежели вы
тут живете или завсегдатай,
я хотел бы с вами переговорить.
-Пожалуйста.
Я как раз собирался на прогулку.
Пойдемте поговорим.
-Я встретил их в поезде.
Она была с мужем и была счастлива.
Он души в ней не чаял. Я даже
запомнил его фамилию - Горизонт.
То, что она в публичном доме, -
это недоразумение.
-Однако она там.
Знаете, вся жизнь - одно
сплошное недоразумение.
-Но надо же что-то делать.
Нельзя ничего не делать.
Я вчера видел лицо этой Любочки,
ее глаза. Она совсем не проститутка,
понимаете, совсем.
-От непроститутки до проститутки
очень короткая дистанция.
-Но нельзя же терпеть эту подлость.
Торговля женщинами - это самое
подлое, что придумал человек.
-Я вас понимаю, юноша,
вы еще слишком молоды.
-Послушайте, господин
Платонов, помогите мне.
Я хочу повидаться с ней.
-Приходите вечером.
Что-нибудь придумаем.
-Слушаю вас.
-Вот, примите, пожалуйста.
-А, это вы? Рад вас видеть.
Отправлено будет немедленно.
-Спасибо.
-Вас можно поздравить?
Вы по-прежнему счастливы и влюблены?
-Знаете, все очень сложно и странно.
Благодарю вас.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Эйн, цвей...
Невозможно. У вас решительно
деревянный слух.
-Самоучка-с.
-Слушайте, как надо.
-Давай, чего рассупонилась-то?
Клиент пошел. Сейчас хватятся.
Просим-с. Ликеру?
-Бабу хочу.
-Какую желаете?
-Толстую.
-Катька!
Ну иди, иди, иди!
Слышь, палач-то, Дятченко, недавно
десятерых бунтовщиков повесил.
Собственноручно.
-Страх-то какой.
-Смотри, Любочка, какие душистые
мальчики. Цирюльники.
Любочка у нас новенькая,
но очень прилежная ученица.
Я вас оставлю, не буду мешать.
-Ну, выбирай, кто из нас
будет первым.
Кто из нас счастливчик?
-Любоньку отдали семерым
голодным парикмахерам.
Там с ней сейчас истерический
припадок сделался - в обморок упала.
А потом знаешь что? Ее отпоили
валерьяновыми каплями,
дали рюмку спирта и велели одеваться.
-Может, заступиться нужно?
Хозяйка тебя уважает - послушает.
-Заступиться? Заступилась.
Вычли из дневного заработка
и пригрозили в участок сдать.
Как же все это надоело.
-А Люба - она кто? Откуда?
-Да какая разница?
-Нюра, пойди-ка сюда.
-Ты что задумал-то?
Не стоит.
Всему миру не поможешь.
-Всему миру не поможешь,
а одному человеку помочь можно.
Нюра, знаешь, что сделай?
Скажи, чтобы Любу
привели в мой кабинет.
Пускай там полежит отдохнет.
А Эмме Эдуардовне скажи,
что, если нужно, я уплачу.
-Сделаю, миленький.
Какой же ты славный.
Какая жалость, что на нас не смотрят.
Тише, тише.
Тише, тише.
-Молодой человек! Петр!
Очень рад. Проходите.
Присаживайтесь.
Прошу вас.
-Собственно, разговор будет короткий.
Не знаю только, как к нему
приступить.
-Ну я пойду.
-Нет, Женечка, останься,
тем более разговор будет
о Любочке и о проституции.
Мы так содержательно разговаривали
с молодым человеком о проституции.
Вы присаживайтесь.
Я догадываюсь о вашем решении.
Значит, вы решили...
-Да.
И пусть я буду смешон и глуп,
но я не хочу оставаться соболезнующим
зрителем, который сидит на завалинке,
смотрит на пожар и приговаривает:
"Ах, горит! Ведь горит! Беда!
Батюшка, беда!" И ничего не делает.
-Значит, вы хотите взять детскую
лейку и пойти тушить пожар?
-Нет, это не лейка. Спасти хоть
одну живую душу - это не лейка.
-Решили забрать отсюда девушку?
-Именно так.
Взять и спасти.
Если получится.
-Вернется назад.
-Я придерживаюсь такого же
мнения - вернется.
-А я не в любовницы
зову, читать будет.
-Читать...
-Что?
Ремесло какое-нибудь изучит,
новую жизнь начнет нормальную.
Как можно скорее сбежать отсюда.
Вот вы сбежали бы, Женя?
Представьте, что вас зову.
-А я бы вот как ответила...
...ну ты это брось.
Знаю я вас таких. Чулки тебе штопать?
Или на керосинке стряпать?
А коли доктором заделаешься,
или чиновником, или адвокатом каким,
так меня же коленом
в спину - и на улицу:
"Пошла вон, шкура публичная!
На порядочной хочу жениться,
на чистой, на невинной..."
-С чего вы взяли?
Я как брат зову.
-Знаю я вас, братьев. До первой ночи.
Брось чушь-то говорить.
Скучно слушать.
Вот что бы я ответила,
нежный юноша.
-Господа, актера Парчинского
никто не видел?
Я полагал, он где-то здесь.
-Где же ему еще-то быть?
Погодите, выйдет скоро.
-Позвольте, сударь, получить
от вас деньги.
-Да, конечно.
Прошу.
-Она ваша до 6:00.
-Отдыхай. Господин Платонов заплатил
за тебя, а трогать не будет.
-Ее можно - бери.
Эй, институточка, а студент-то
не смеется. Пойдешь с ним?
-Слышишь? Очнись. Тебя
забрать отсюда хотят.
Студент, конечно, нищий,
но все-таки лучше, чем тут
с проваленным носом на соломе
гнить. Слышишь?
Иди.
Поцелуй ему ручки и иди с ним.
-Вы начнете новую жизнь.
Я сделаю все, что в моих силах.
Вы помните меня? Поезд,
вагон второго класса.
Поезд помните?
Идите и скажите хозяйке,
что вы уходите отсюда навсегда.
Вещи возьмите самые необходимые.
Насколько я знаю из газет,
теперь девушка, когда захочет,
может покинуть публичный дом?
-Нельзя так.
Она, конечно, может уйти, только
потом неприятностей и криков
не оберешься.
Ты вот что, студент, сделай...
Заплати сутки и бери ее с собой
как бы до вечера,
а потом уж выпутаешься.
-Спасибо.
-Не положено.
Симеон, не выпускать.
-Симеон, пропусти, ты же знаешь,
мне физиономии не привыкать бить.
-Что тут?
-Что за шум, господа?
-Самоуправство. Повлияйте на нее.
-Как бы то ни было, мадам, насилие
над гражданином неприемлемо.
-Я самоуправство и пресекаю.
-Меня государь знает! Я требую
немедленно освободить моих товарищей.
-А вы помалкивайте, господин
комедиант.
Со мной не надо играть в прятки,
я ведь все слышала. Я все слышала.
-Послушайте, мадам, ежели вы будете
мешать мне, я начну разбирательство.
Да-да-да. Как Люба попала к вам?
Кто такой господин Горизонт?
Ее законный супруг? Я многое знаю.
И уж поверьте, вам не поздоровится.
-Не знаю, юноша, чем все это
закончится, но порыв ваш уважаю.
Я думаю, мы с вами еще встретимся.
Ну, счастливо.
Удачи.
-Благодарю вас.
-Дай бог, дай бог.
-Трогай.
-Так что же, это не шутки?
Взял барышню из заведения.
Что ж, поживем - увидим.
Наверняка социалист.
-Кажется, да.
-Он наивен.
-По крайней мере, совершил поступок.
-Господин учитель!
-Да.
-Извольте немедленно зайти к хозяйке.
-Я вас подожду.
-Прошу вас, господин учитель,
без всякого объяснения убираться вон.
Я давно заподозрила в вас человека,
который все вынюхивает, выведывает.
Моей дочери такой педагог не нужен.
Такие учителя только портят
хороших девочек. Прощайте.
-Зачем же вы портите и убиваете
других девушек?
Они тоже чьи-то любимые дочери.
И они не хуже, а иногда и не старше
вашей Берточки.
-Что?
Вон!
И вот еще что. Если вам, господин
учитель, вдруг придет в голову
жаловаться на меня...
...я расскажу всем, что вы жили
в этом заведении, что предавались
самому непотребному разврату. Мне
поверят. Поверят, свидетелей будет
много - Эмма Эдуардовна, Симеон,
девушки. Все девушки, уверяю вас.
Вон!
-Ну что? Как дела?
-Ничего, хорошо. Только вот
отказали от места.
-Знаете, есть отличная дача рядом
с дачей моей сестры. Тишина, природа.
Предлагаю пока пожить там.
-Знаете, с большим удовольствием
воспользуюсь вашим предложением.
-Вот. Располагайтесь.
-А как же вы?
-А я к товарищу.
-Это что же получается? Я вас выживаю
из собственной комнаты?
Давайте ляжем вместе.
-Нет, не ляжем. Это невозможно.
-Ах да, я грязная. Эту грязь ничем
не смоешь.
-Послушайте, пожалуйста, успокойтесь.
Вы вовсе не грязная.
Я боготворю вас.
Вот, отдыхайте, мы после поговорим.
Появятся деньги - я сниму для вас
комнату.
СТУК В ДВЕРЬ
-Да, да.
-Уже вернулся? Очень кстати.
Я у тебя посижу. А ты спи.
-А в чем дело? Что у тебя?
Я действительно очень устал.
А ты был у Анны Марковны, развлекся?
-Угу.
Я привез к себе женщину.
Она будет жить у меня.
-Ого.
Ай да тихоня.
Покажи.
-Сиди, она отдыхает.
У тебя всегда одни сальности на уме.
-Так, понял.
Спасаешь гибнущую душу.
Что ж, похвально. Не ты первый.
И что станешь с нею делать?
-Посмотрим.
Кажется, она грамотна, читать будет.
Потом открою для нее бакалейную
лавочку. Так я планирую.
Надеюсь, товарищи помогут. Имей
в виду, на тебя тоже рассчитываю.
Дело-то благое.
-Ну-ну.
Похвально.
Покупай ей швейную машинку.
-Что? Это зачем?
-Как - зачем? Всегда так в романах:
как только герой спасает бедное
погибающее создание, сейчас же
заводит ей швейную машинку.
-Дурак ты.
-Черт-те что.
-Нашу одну забрали сегодня.
-В участок?
За что это?
-Да нет.
Студентик один забрал. Домой себе.
Когда же мы-то, Сенечка, с тобой
заживем по-новому?
-Авось когда-нибудь заживем.
-Ты уж, Сенечка, подумай.
-Почему не спишь?
-Я тебя ждала.
-Зачем?
-Мне страшно.
Не уходи, пожалуйста.
-Однако тебе нечего бояться.
Ты свободна.
-Зачем свобода? Зачем все это?
Ты не хочешь ко мне прикоснуться.
Муж тоже не прикасался, берег.
-Дело не в этом.
Нам нельзя.
-Я очень тебе благодарна.
Но мне больше нечем отблагодарить.
-Оставь, я не жду благодарности.
-Меня обнимали те, кого я ненавижу.
Я хочу обнять того, кто меня пожалел.
-Люба, оставь, нам нельзя, слышишь?
Серия 3
ПЛЕСК ВОДЫ
-Прости меня.
Этого больше не повторится.
-Не ругай себя. Ты такой хороший!
Только не бросай меня.
-Забудь об этом, этого не было.
Не было и не надо.
Совсем, никогда не надо.
Это была минутная слабость.
Вернее сказать, мгновенная подлость.
Я вовсе не хотел сделать из тебя
любовницу. Я хотел
видеть тебя другом.
Пока ты здесь, будем
как брат и сестра.
Ты поняла меня?
-Поняла.
-Ко мне будут приходить гости.
При них будем держаться...
-Днем, при людях - как чужие.
-Люба...
-Миленький мой, не сердитесь.
Я же вижу, вы хотите меня обеспечить.
А я буду вас любить.
-Да не про то ты говоришь, Люба.
Я сегодня же начну искать для тебя
работу. Я поговорю с товарищами,
мы вместе займемся
твоим образованием.
ПОЕТ: Но раз он мне сказал:
"В ту рощу в час заката
Придешь ли?" - "Да, приду..."
Но не хватило сил.
Я в рощу не пошла,
Он ждал меня напрасно.
Тогда уехал он,
Сердясь на неудачу.
Несчастный, как меня проклясть
Он должен был!
Я не увижусь с ним,
Мне тяжело, я плачу.
Он так меня любил!
Он так меня любил!
Он так меня любил!
Он так меня любил!
-Браво! Браво!
-А меня так волнуют истории любви!
Будь то романс или газетная статья.
Кстати, господа, вы слышали новость?
-Какую именно?
-Ну как же! Двойное самоубийство.
Чиновник местной палаты и его
молодая любовница,
модистка лет 17-ти.
-Какой ужас!
-Ну, любовь бывает разная.
Я, к примеру, знаю одного
такого влюбленного!..
-Ну-ка поделитесь.
-Только не об этом, пожалуйста.
-Ну хорошо-хорошо, не будем.
-Александр Иванович, что
это за история с юношей?
Мне брат рассказывал.
-Да.
-Прекрасный, замечательный юноша.
Взял проститутку из публичного дома
с целью образовать ее и сделать
достойным членом нашего общества.
-Ах, как интересно!
-Думаете, у него получится?
-Не получится. Однако порыв похвален.
-Он хотя бы совершил поступок.
А мы только разговариваем.
-Проституция - великое зло.
Все мы должны спасать этих
несчастных женщин. Хотя я знаю,
многих уже спасти невозможно:
поломана психика, они другие.
-Баронесса, вы правда думаете,
что эти падшие души намного хуже,
чем замужние дамы?
-О чём вы?
-Приходит человек к проститутке
и платит ей деньги - 2 рубля за визит
или 5 рублей за ночь. И она ничего
ни от кого не скрывает. А половина
замужних дам сами находятся
на содержании у своих любовников.
Или содержат молоденьких мальчиков.
Впрочем, простите, это абстрактное
размышление и к присутствующим здесь
дамам не относится. Простите.
-Ах, абстрактное!
-Не любите вы женщин.
-Господа, хотите послушать монолог?
-С удовольствием.
-Однако это резко, Александр
Иванович. Резко, но правильно.
Вы знаете, не все женщины таковы.
Кстати, вы пишете фельетоны?
-Я все пишу, что заработок приносит.
-Тогда скажите, нельзя ли высмеять
одного типа в газете? Представляете,
он терроризирует мою сестру.
Давно пишет ей любовные письма.
-Забавно.
-Да.
-И ни разу не обнаруживал себя?
-Нет, только письма. Если бы он
обнаружил себя, я бы ему показал.
-Ну что ж, пожалуй.
-Теперь начинаешь видеть, как
глупы все, которые не женятся.
Если бы я был где-нибудь государем,
я бы повелел жениться всем,
решительно всем, чтобы в моем
государстве не было ни одного
холостого человека.
Господи благослови!
-Браво, это было очень артистично.
О, вы здесь.
-Позвольте проводить. Прошу.
-Пойдемте.
Всего хорошего, господа.
-Вы меня простите, княгиня.
Мое рассуждение было несколько
грубовато. Боюсь, что вы меня к себе
больше не пригласите.
-Отчего же? Напротив.
Скоро у меня именины. Будут только
близкие, но я буду рада видеть и вас.
Кстати, хотелось бы познакомиться
с этим необыкновенным юношей.
Приглашайте его.
-Всенепременно.
-О, девочки, Ванька-Встанька!
-О-о, кто пришел!
-Имею честь представиться - тайный
почетный посетитель местных
богоугодных заведений, граф
Бутылкин, князь Наливкин,
барон Тпрутинкевич-Фьютинковский!
Господину Бетховену,
господину Шопену...
-Давай, Ванька-Встанька,
скажи что-нибудь стихами.
-С удовольствием! М-м...
Много звезд на небе ясном,
Но их счесть никак нельзя.
Ветер шепчет, будто можно,
А совсем никак нельзя.
Расцветают лопухи,
Поют птицы петухи!
-Браво!
-Браво-браво.
-Благодарю вас!
-Выпей, что ли. Не стесняйся, бери.
Меня вон угощают. На апельсин тоже.
-Запрещено! Или не знали?
Либо покупайте барышню,
либо уходите, господин гимназист.
Семен!
-Ну?
-В следующий раз больно сделаю.
-Виноваты мы, мадам.
Жалко мужчину, страдает.
-А сегодня вычту треть заработка.
-А вот здесь проходят наши
студенческие будни.
Очень интересные преподаватели.
О, Лихонин! Пойдемте
я вас познакомлю.
-Как тот, про которого
вы рассказывали?
-Это и есть прекрасная незнакомка?
Что же ты нас не знакомишь?
-Люба.
-Борис Сабашников. А это Надежда
Лямина, слушательница женских курсов.
-Лихонин.
-Какая же вы прекрасная!
Мы с вашим Петром соседствуем.
И как староста нашей чердачной
коммуны объявляю вас равноправным
и почетным членом. Заходите ко мне
запросто в любое время.
-Кстати, мы идем на лекцию
профессора Фурдфайля. Не хотите?
-Профессор немецкой философии.
Говорят, преинтересно читает.
-Сожалею, нет времени.
-Понятно, ты теперь несвободный.
-Позвольте мне предложить помощь.
Я могла бы обучать Любу литературе.
-Гм-м?
-В таком случае и я готов. Твоей
подруге просто необходим курс
политэкономии.
-Кончаю! Страшно перечесть...
Стыдом и страхом замираю...
Но мне порукой ваша честь,
И смело ей себя вверяю.
-Любовь Татьяны - это душа,
а не тело, ибо она отдана другому,
а душа ее - чиста и невинна.
-А вы, Люба, что думаете?
-Про что?
-Так про Татьяну, героиню
"Евгения Онегина".
-А что про нее думать?
Лиха она мало в жизни видела,
вот и капризничает.
-Любовь - драгоценная
и прекрасная вещь.
-Два рубля стоит у Анны Марковны -
вот и вся драгоценность.
-Скажите, кто же мучил так вас там?
Ну, у Анны Марковны?
-А их много было. Купцы, цирюльники,
студенты. Опять купцы.
А у вас был любовник?
-Простите, не понимаю.
-Как это не понимаете?
Вы когда-нибудь с мужчиной спали?
-Люба...
-А-а... мне пора идти.
-Отними у вас кусок хлеба,
и вы пойдете к Анне Марковне!
-Люба!
-А пускай не пристает с расспросами.
Чистенькие...
НАИГРЫВАЮТ ЛЕГКУЮ МЕЛОДИЮ
-Представляешь, я его в постель
зову, а он говорит: "Как товарищи".
-Завтра приду, будут
тебе новые цацочки.
-Не цацки - ты мне нужен.
-Это твой вчерашний купчишка?
-Миленькие сапоги носит. Видела,
когда одевался.
Служит в торговой палате,
уходит с работы в десять.
-А вот это то, что надо.
Прощай, королевна.
-Левончик, только ты осторожно,
чтобы следов не осталось.
-Чш-ш.
-А то хозяйка тебя заругает.
-Два, три, пять, шесть, семь...
-Ну и сколько?
-35.
-35. Что там?
-Клиентов много.
-Хорошо.
-Угу...
Надо что-то с Сонькой решать.
-А что с ней?
-Не хотят ее. Спросом не пользуется.
Воистину худая как доска.
Я не знаю, то ли недоедает,
то ли чахотка у нее...
-Кто это у меня недоедает?
У меня все работники досыта кушают.
-Всё она отдает своему оболтусу.
Есть у нее бездельник с гонором.
Вечно сует ему.
-Чего не пресекли?
-Я пресекаю, когда вижу.
Но разве за всем уследишь?
-А в полтинничную Соньку?
20 рублей за нее дадут?
-20 рублей дадут, выторгую.
-Хорошо, сколько?
-Здесь 50.
-Плюс 50... Что еще?
-Тут 15.
-15...
-Нюрка пьет. Сейчас чуть
не замертво свалилась.
-Рублем наказывайте, жестче.
-Понимаю. А Паша нарасхват...
Только, боюсь, не сломалась бы.
-Давай ей отдыхать.
-Да как тут дашь-то?
Специально из-за нее приезжают.
Говорят: "Мне эту ненасытную".
-Беречь ее надо, такие ведь редкость.
Знаете что? Сделайте ей хороший
гардероб - что-нибудь из Парижу.
Не скупитесь.
-Ну, будет сделано.
-Что же здесь непонятного,
в прибавочной стоимости?
Ведь в ней вся суть
эксплуатации рабочего класса.
Я как социалист-анархист...
-Да я не уразумею, чего тут к чему
прибавлять. Читаю-читаю...
Слова все какие-то длинные.
-Да в такой хорошенькой головке
длинным словам и не место.
Может, надо передохнуть? Я вот тут
принес тебе кое-что для отдыха.
Любишь конфеты?
-Ой... А я таких никогда
не пробовала.
-Так попробуй. Это пастила.
-М-м!
-Только не так.
Эти конфеты по-другому едят.
-Фу, Борис Алексеевич!
Борис Алексеевич...
Я люблю Петра Аркадьевича.
Я буду ему верна по гроб жизни.
-Ну-ну.
Но хочет ли он, чтобы вы...
-Ну? Как занятие?
Товар - деньги - товар.
-Да ну эту вашу политэкономию!
Будут деньги - будет и товар.
-А вот это правда.
-Ну, мне пора. Дела. Бегу.
-Примерь. Ну-ка!
Люб, прекрати.
Прекрати, слышишь?
-Что прекратить, я не понимаю?
-Все ты отлично понимаешь.
Ну, был грех. Я же сказал -
больше не повторится.
Ну прекрати ты!
ПЛАЧЕТ
Ну полно, Люба.
Ну полно, не плачь.
-Грязная я? Брезгуете?
А ведь я вас люблю.
-Люба, я тебе уже говорил.
Пожалуйста, постарайся меня понять.
-Ну чем?!
Чем я вам нехороша? Почему вы
не хотите меня любить?!
Разве эта ваша курсистка лучше?!
-Ну что ты, Любочка, глупости
говоришь? Ты хороша. Даже очень.
Но это не любовь. Продолжать то,
что случилось у нас, это скотство,
свинство, недостойное человека.
Любовь...
Любовь - это полное слияние умов,
мыслей, душ, интересов,
а не одних только тел. Любовь -
громадное и великое чувство,
а вовсе не валяние в постели.
Такой любви нет между нами.
Если случится чудо и она придет -
это будет великим счастьем,
и для тебя и для меня. А пока -
я твой друг. Все! Довольно!
Все, спи. Я пройдусь.
ИСТЕРИЧНО СМЕЕТСЯ
Ты куда собралась?
-Не все ли равно? Оставьте меня.
-Пойдем домой.
-Послушайте.
Я знаю, что вы хотели сделать добро.
Но я так не могу.
И мне тяжко, и вам тяжело.
-Вовсе мне не тяжело.
Я не жалею о том, что я сделал.
Потерпи, Люба. Ты успокоишься
и начнешь новую жизнь. Повторяю,
я для тебя больше, чем друг,
я для тебя - брат.
-Да что ты заладил, брат да брат?
Мне не нужен брат, мне нужен человек.
-Так человека в тебе я и ценю.
За человеческое в тебе и борюсь!
-Нет.
Вы меня не любите.
А благодетель мне не нужен.
-Делай, как считаешь нужным.
Только идти тебе некуда.
Документов у тебя нет.
Без документов ты никто.
Тебя даже на порог к Анне Марковне
никто не пустит.
Я добуду для тебя паспорт,
а дальше ступай, куда захочешь.
Добрый день.
-Вам чего?
-Мне бы к барышням.
-Они обедают. А вы с визитом или что?
-Ну, скажем, с визитом.
-Пройдемте сюда, я погляжу.
-Катюша, скушай мою котлетку.
-М-м, угу.
-Кушай-кушай, тебе надо поправляться.
-Знаете, барышни, что я вам скажу?
У нашей Катюшки солитер. А когда
у человека солитер, он всегда кушает
за двоих: одну половинку за себя,
а другую за глистов.
-Нет у меня никаких глистов. А у вас
всех есть, потому такие худые.
-Ой! Здравствуй, студентик.
Как ваша Любочка?
Медовый месяц?
Или все, надоела, бросаете?
-Оставьте, Тамара, пустое!
Я насчет паспорта пришел.
-Так... Насчет паспорта...
Все ясно. Значит, вы должны взять
у хозяйки бланк - наш обыкновенный
проститутский бланк. А уж его вам
в полиции обменяют на настоящую
книжку. Перед экономкой не очень-то
пасуйте, собачьтесь с ней вовсю. Они
от окриков... шелковые становятся.
-Слушаю вас, сударь. Кстати, напомню,
что вы заплатили за одну ночь,
а взяли девушку на несколько недель.
Вы должны нам более 100 рублей.
-Послушайте, я пришел говорить
совсем о другом.
-Понимаю. Тогда пройдемте
к Анне Марковне.
Вот, молодой человек хочет взять
Любку на содержание. Как это
говорится в газетах - ее спасти.
-О-о, это бывает. Случается...
...с очень глупыми молодыми людьми.
-Выйдет или нет - это уже моя забота.
-Да, конечно. Только потрудитесь
передать этой мерзавке...
...этой глупой девице, чтобы она
сюда и носа не смела показывать
после того, как вы ее выгоните
как собаку на улицу.
Пусть подыхает с голоду под забором.
Или идет в полтинничное
заведение для солдат.
-Поверьте, она не вернется.
Прошу вас только дать мне немедленно
ее свидетельство. Я знаю, что
по вашим правилам девушка может
в любое время покинуть заведение.
-Свидетельство? Конечно.
Сию минуту, прошу вас.
Только вы потрудитесь сперва
оплатить ее задолженность.
-В долг поверите? Я вексель подпишу.
-Молодой человек, неужели вы меня
считаете за такую
окончательную дуру?
Дай бог, чтобы у вас были, кроме
штанов, которые на вас, хоть еще
какие-нибудь. Дай бог, чтобы на обед
хоть через день у вас были обрезки
колбасы с соседней лавки.
-Называйте сумму.
-Сумму...
-Сумму!
-А я, любезный, суммы не с потолка
беру. Эмма Эдуардовна!
-Вот, пожалуйста, смотрите, счет:
платье шелковое красное с кружевами,
портниха Евдокимова - 85 рублей,
матине кружевное, портниха
Евдокимова - 35 рублей, чулки
шелковые, шесть пар - 12 рублей,
дано на духи...
-Меня не интересуют подробности.
Сумму?
-Итого 513 рублей.
-Да, у нас приличное,
недешевое заведение.
-Да вы мегера! Вы паук в образе
человека, черепаха вы гнусная!
Каракатица! Где у вас совесть?
Я ведь знаю, что вы заплатили за нее
как за нетронутую. Один только купец
за ночь надругательства оставил
полторы тысячи с лишком. Да еще
десятки часов! Десятки клиентов!
-А вы не считайте, мы
это сами умеем делать.
-У меня 200 рублей.
Сейчас. Наличными.
-А давай.
-Теперь я вам должна сказать,
господин студент, ваша Любка -
дрянь и воровка. У нас никто
из приличных гостей не хотел
ее больше брать. И если бы вы
ее не забрали, мы бы завтра сами
ее выкинули вон. Так что поздравляю
вас, господин студент.
-Ну и гадина вы!
-Болван зеленый!
-Пети нет.
-А я к вам, Люба. Можно?
-Товар-деньги-товар опять?
Незачем это.
-Ну что ж, просто поговорим.
-Мне некогда.
-Какая-то ты нынче нервная, Люба.
Успокоиться тебе надо,
только и всего.
Я понимаю причину твоих волнений.
Ты оказалась в доме терпимости
и теперь чувствуешь
себя грязной, так?
Тебе кажется, что ты нарушила
некие приличия и законы.
Мне Петр рассказывал немного.
Ну это глупость, Люба.
Для нас, социалистов, не существует
ни законов, ни прав, ни приличий,
ни чести, ни подлости. Человек
есть величина самодовлеющая,
ни от кого и ни от чего не зависимая.
Ты прекрасна, Люба!
Для меня ты чище и лучше всех.
Ты можешь переселиться ко мне.
-Вам чего, господин студент?
-Речь идет об одной даме. Еще
недавно она находилась в заведении
у Анны Марковны. Я хочу взять ее
к себе в качестве, скажем, сестры,
родственницы. Как это делается?
-Господин студент, выражайтесь яснее:
в качестве содержанки или жены?
Ежели вы желаете на ней жениться,
предоставьте письменное разрешение
вашего университетского начальства.
А ежели вы берете ее в качестве
содержанки, то где же здесь логика?
Вы берете из дома разврата девицу,
чтобы жить с ней в развратном
сожительстве.
-А если прислуга?
-Ничем не могу вам помочь. А что
касается девицы, то она немедленно
будет отправлена в полицию
и задержана при ней, если, конечно,
сама не захочет вернуться
туда, откуда вы ее взяли.
Честь имею!
-Виноват, господин околоточный.
-Да?
-Забыл самое главное: один наш общий
знакомый поручил мне передать вам
его должок.
-Что за знакомый?
-Барбарисов.
-Барбарисов?
Как же, прекрасно помню.
Проходите.
-Не угодно ли принять...
эти 10 рублей?
-Ох и свинья же этот ваш,
точнее - наш, Барбарисов!
Дело в том, что он должен мне
не 10 рублей - а четвертную.
Да, господин студент, 25 рубликов
и еще какая-то мелочь.
Но мелочь, так и быть, я ему
прощаю. Гоните еще 15 рублей.
-Ну и жох вы, господин
околоточный! Жох!
-Ну зачем меня бояться?
Давайте поговорим о любви.
Я расскажу вам об этом чувстве,
проведем что-то вроде урока.
-Не надо. Петя скоро придет.
-Какая вы упрямая!
Не нужна ты Пете, я же говорил.
Итак, Люба, желание любить - это
то же, что желание пить,
есть и дышать воздухом, понимаешь?
-Слушай, сказано тебе: нет и нет!
Я давно вижу, к чему ты подбираешься.
Я хочу, чтобы ты запомнил:
Петя - мой благодетель, поэтому
на измену я не согласна.
А вы с вашими глупостями мне
даже несколько противны.
-К черту разговор! Иди ко мне.
-Да ты что?
-Ты опьянеешь, сдашься.
-Петя..
-Как ты не вовремя.
Хотя, впрочем, ничего особенного.
-Вот паспорт.
А вот Собачников, он
устроит вашу судьбу.
У меня не получилось - у него
получится. Будьте счастливы.
-Так что без стеснения. Мы вас
ждем и именинница тоже.
Она в восторге от ваших
рассуждений.
А вот и наш герой. Все только
и говорят, что о вашем поступке.
Нет, вы истинный герой. Я не стану
вас задерживать. Мы вас ждем,
господин Платонов. И вас,
разумеется, тоже.
-Всенепременно будем.
-Всего хорошего.
-Что-нибудь случилось? Сейчас
по коньячку, а там поговорим.
Нет, там болото. Выскребешься
чуть-чуть, постоишь - и опять
трясина затягивает. Болото.
-Нет, тут другое.
Она туда не вернется,
я знаю.
Просто я был не готов,
не в состоянии был ее понять.
Знаете, Боря Собачников
гораздо умнее и мудрее меня.
Хотя... бесчувственный человек.
Но у него искренние чувства.
Пускай у них получится.
Я не буду им мешать.
-Я вижу, как вы мучаетесь,
да и я себя чувствую неловко.
-При чем здесь вы?
-Не скажите. Я не просто вас
поддержал, я как бы подталкивал
вас на совершение этого поступка.
-Нет, это мое решение.
Только мое. И я не справился.
-Знаете что? Оставайтесь здесь,
на даче. Поживите.
Здесь можно отдохнуть.
-Неловко.
-Никаких возражений.
Поедем к Шеиным -
у княгини именины, а?
-Люба!
Люба, ты, конечно, проголодалась?
-Нет, уйдите.
-Экая недотрога!
Как бы там ни было, я обязан тебя
покормить. Умрешь с голода -
а с меня спросят.
-Хорошо, я приду через полчаса.
-Я у себя.
-И как прикажете его искать?
Пока мы будем наводить справки
о господине Горизонте, он странствует
по свету под другой фамилией.
Это, сударыня, грамотный и опытный
профессионал. И бегать от жен -
часть его экзотической профессии.
Так что, полагаю, найти невозможно.
-Разве это справедливо?
Дайте хоть просто в глаза
ему посмотреть.
-Он бы умер под вашим взглядом,
я уверен. Но еще раз повторяю:
это невозможно. А вам я вот что
скажу, сударыня: убирайтесь из нашего
города, потому что ничего от вас,
кроме хлопот и неприятностей,
ждать не приходится.
Как друг советую.
-Позвольте, да разве
я кому-нибудь помешаю?
Разве есть от меня какой вред?
-А как вы думали?
Допустим, встретите вы
на улице купца Решетова, а?
Что? Или, не дай бог, его супругу?
Ну и что хорошего?
Одно смущение для горожан.
Уезжайте, говорю вам.
Во всяком случае туда, где никто
не будет знать о вашем прошлом.
За сим, честь имею!
-Вы не проживаете тут
и стоять нечего!
-Я только дождь пережду.
-А вы бы, сударыня, зонтиком
прикрылись, как молодые
барыньки делают.
Да и бежали бы домой,
муж поди ждет, извелся.
-Что это вы, девица, бродите одна?
Давайте будем подругами?
Станем ходить вместе -
это завсегда удобнее.
Который мужчина хочет приятно
провести время с девушкой -
всегда любит, чтобы
завести компанию втроем.
-Вы ошиблись, я не из этих.
-Да бросьте вы! Свой
своего издалека распознает.
А вы, верно, прежде
в заведеньице работали?
-У Анны Марковны.
-Сбежали, значит? Ну и правильно,
одной-то оно и лучше.
Эти все, которые в заведениях, -
шкуры казенные. А все нас
дразнят венеричками да босячками.
Сами они венерички!
Соглашайтесь, девица.
У меня комната.
За угол будешь платить
три рубля в месяц.
Хозяйка старенькая, тихая.
Вместе мы больше заработаем.
Давай-ка пойдем.
-Отстаньте!
-Глупая, да пойдем же!
-Камаринскую давай!
-А мы, кажется, с вами уже
обо всем договорились.
Что вам еще?
-Мне Соню на два слова.
-Вы же знаете, где ваша Соня -
в полтинничном.
-Как? Уже?
-Уже.
-Экономочка, не перепутай,
у меня 26-й на сегодня был!
-Неженки тут не нужны!
-Не ошибись, ладно?
-Тут работать надо!
-Видишь? Выгнали.
-Ладно, пошли.
-Куда?
-Если б я знал...
Куда-нибудь.
-Итак, вы познакомите меня с этим
бытом, который для меня чужд.
Но помните, что я полагаюсь
на ваше покровительство.
-Готов для вас на все, божественная!
Если вас оскорбят грубым непристойным
словом или случайный посетитель
сделает при вас какую-нибудь нелепую
выходку, я сумею вас защитить.
Итак, это самое роскошное заведение,
потом будет попроще -
вон там, через дорогу.
Пойдемте, баронесса.
-Скажите, откуда вы родом?
Вероятно, из Германии?
-Нет, я из Риги.
-Что же вас заставляет
здесь служить?
Надеюсь, не нужда?
-Конечно нет. Но, понимаете,
мой жених Ганс служит кельнером
в ресторане, и мы слишком бедны
для того, чтобы теперь жениться.
Я отношу мои сбережения в банк,
и он делает то же самое.
И когда мы заработаем необходимые
нам 10 тысяч рублей, мы откроем
свою собственную пивную,
и если Господь благословит,
то мы позволим себе
роскошь иметь детей.
Двоих детей - мальчика и девочку.
-Но послушайте, вы молоды, красивы,
знаете два языка...
-Три, мадам, я знаю еще эстонский.
-Ну вот видите? С таким образованием
вы всегда могли бы найти себе место.
-Ах, мадам, вы немного ошибаетесь.
Вы упустили из вида то,
что на самом лучшем месте я, даже
отказывая себе во всем, не смогу
отложить в месяц более 15-20 рублей.
-Однако, говорят, что здесь
с вами обращаются очень грубо,
иногда бьют, принуждают к тому,
что вы не хотите и что вам противно.
-Нихт, мадам, никогда.
Мы все живем здесь своей
дружной семьей.
-Простите, но ваш Ганс, наверное,
не очень радуется тому,
что вы живете здесь и каждый
день изменяете ему.
-Но я никогда не изменяла ему. Это
другие погибшие девчонки, особенно
русские, имеют себе любовников,
на которых они тратят свои тяжелые
деньги. Но чтобы я допустила
себя до этого...
-Рано, господин артист,
еще не открыто.
-Изволь-ка, любезный, пропустить.
Со мной госпожа Равинская.
Право, баронесса, они прелестны.
Не скрою, сам заглядываю
сюда изредка.
Здесь славно.
-Вы ведь поете... иногда?
-И крестиком вышиваем.
-На досуге. Можно
попросить вас спеть?
ПОЕТ: Понедельник наступает,
Мне на выписку идти,
Доктор Красов не пускает,
Ну и черт его дери!
ПОЮТ: Бедная, бедная, бедная я,
Казенка закрыта, болит голова.
Любовь ширмача горяча, горяча,
А проститутка как лед холодна.
Бедная, бедная, бедная я!
-Ура! К нам новая девка пожаловала.
-Фу, Нюра!
-Я патронесса монастыря
для падших девушек.
Поэтому я по долгу службы должна
собирать сведения о вас.
-Сейчас же убирайся отсюда, дура!
Тряпка половая! Если вы думали,
что вы сюда в театр приехали,
так вам придется тогда всю
правду в лицо услышать.
Ваш приют "Магдалина" -
это же хуже тюрьмы.
Ваши секретари пользуются
нами, как собаки падалью.
Отцы ваши, братья, мужья - все
приходят сюда, развлекаются.
Мы их заражаем болезнями всякими.
И нарочно заражаем, а они в свою
очередь заражают вас.
-Перестань, Женя, я сама.
Неужели вы и правда думаете,
что мы хуже так называемых
порядочных женщин? А я знаю, что
многие - ах как многие - из них
живут со своими отцами, братьями
и даже сыновьями.
Только вы эти секретики прячете
в потайной сундучок, а мы не прячем.
Мы падшие, но мы не лжем
и не притворяемся, а вы все
падаете и лжете. Вот и вся
разница между нами.
-Браво, Тамарочка! Так ее!
-Из нас едва одна на тысячу делала
аборт, а вы делали по нескольку раз
и не от бедности или от отчаяния,
а так - фигуру бережете - это же
ваш единственый капитал.
-О, Тамарочка!
К черту французский! Вы же
служили тогда со мной вместе
хористкой.
-А об этом нас ежедневно
расспрашивают.
А вот так вот.
Взяла и очутилась.
-Нет, черт бы вас побрал!
Нате, это я вам на извозчика даю.
-Нюра, Нюра...
-И сейчас же убирайтесь
отсюда, понятно?
Иначе я тут сейчас все стекла
побью, все зеркала.
-Тихо, тихо.
-Надеюсь, вы оплатите время,
проведенное с вами?
-Однако, дамы, никак
не ожидал от вас.
Баронесса со всеми благими
намерениями...
-Вы достаточно посмотрели, за сим
и до свидания, госпожа Равинская.
Извините девушек за грубость:
нервы, знаете ли.
-Конечно, ваше время
будет оплачено.
Однако вы так много
пели для нас,
что разрешите и мне
спеть для вас.
-Давай! Просим!
ПОЕТ "АВЕ, МАРИЯ"
-У меня сифилис. Жить не хочу.
-Никогда не отчаивайся.
Иногда все складывается так
плохо, что хоть вешайся,
а назавтра смотришь -
жизнь переменилась.
-Нет, нет, все равно.
Все равно.
Серия 4
-Ишь ты, нарисовалась.
Не пустят, и не надейся.
-Я только поговорить.
-Так тут не разговаривают,
тут... работают.
Скоро клиент пойдет.
-Голубчик, я тебя очень прошу.
Позови, пожалуйста, барышню Женю.
ПЛЮЕТ
Миленькая, будь добра,
попроси Женю подойти сюда.
-Заругаются, нельзя вам.
-Пожалуйста, мне очень надо.
-Сейчас.
-Нет, здесь прекрасно.
Особенно лес. Я люблю лес.
Ну разве может он прискучить?
А какие мхи, какие мухоморы!
Точно из красного бархата вышиты
белым бисером. А тишина какая!
А прохлада!
-Я тоже люблю лес, но больше всего
на свете я люблю мою сестричку -
свою благоразумную Вериньку.
Это тебе, мой друг.
Я очень надеюсь, что понравится.
-Какая прекрасная вещь, прелесть.
Где ты ее нашла?
-В антикварной лавке.
А что, гостей будет много?
-Нет, как всегда, по-семейному.
Из чужих только Женя Рейтер и сосед
Платонов. Ну и дедушка наш - генерал.
Ай!
-Что ни говорите, а люди
в наше время разучились любить.
Не вижу настоящей любви. Впрочем,
может, ее и не было никогда.
-Какое интересное заявление.
Полагаю, в вас говорит былая обида.
Любили и были обмануты, правда?
-А кто из нас не был обманут?
Все мы обманывались.
Впрочем, не в этом дело.
-Неужели все люди женятся без любви?
Все-все люди?
-Женятся, потому что
так положено, так заведено.
А любовь сейчас приняла
какие-то пошлые формы.
Снизошла до житейского
удобства, развлечения.
-Как это всё скучно и страшно,
господин Платонов.
По-вашему, любви нет, а есть
только одна целесообразность?
Нет, я отказываюсь в это верить,
господа. Любовь есть, и только
она одна вечна. Дедушка,
ну хоть ты согласишься со мной?
-Есть, Анечка. И я видывал примеры
настоящей любви, про которую сказано
"сильна, как смерть".
-Звучит страшновато.
А вот если влюбиться и спасти
молодую женщину из дома терпимости?
-А что, можно спасти падшую женщину?
-Возможно. Например, женившись
на ней. Как поступил этот юноша.
-Петр? Как это романтично.
-Николай Николаевич преувеличивает,
я вовсе не женился на ней,
я ее не любил. Я просто исполнил
долг, который велел мне забрать ее
из этого страшного дома. Теперь она
свободна и живет с другим человеком.
-Вот как?
-Вера Николаевна, вам
просили передать подарок.
-Что такое?
-Ваше сиятельство, я не виновата,
он пришел и положил...
-Что?
-Положил это на стол. Я спросила:
"От кого?" А он говорит: "Здесь всё
обозначено". И с теми словами вышел.
-Догоните же его!
-Это невозможно. Он пришел
посреди обеда, а я не решилась
вас беспокоить.
-Хорошо.
"Точно кровь".
-Прогнал, гад. Так и знала.
Все они дураки и подлецы.
-Нет, хороший он,
славный. Я сама ушла.
-О, гордая, стало быть?
-Стало быть, гордая.
-Ну-ка, отдай.
-Не любит меня Петя. А без любви
я ему постыла. И себя,
и его мучить не хочу.
-А сюда чего явилась, гордая?
-Некуда больше. Всё лучше, чем
голодной под забором подыхать.
-Э-э...
-Женечка, а ты их попроси,
они тебя послушают. У меня ведь
на всем белом свете никого,
кроме вас, нет.
-Тихо-тихо. Господи...
Ладно, пойду к нашей людоедке схожу.
Правда, боюсь, она меня не послушает.
-Вместе сходим.
-Вот, собственной персоной.
Явилось красно солнышко.
-Тут, кажется, не проходной двор.
Извольте, милочка, убираться вон!
-Не губите, Анна Марковна,
вы же знаете, мой муж...
-Ваш муж меня не интересует.
Ты там в городе черт знает с кем
валялась на улицах под заборами
и после всего этого имеешь наглость
являться и проситься в приличное
заведение?
-Да еще дверями хлопала, уходя.
-Я... я не хлопала.
Пожалейте, пропаду.
-Не возражать!
-Простите.
Это очень дорогая вещь.
Возьмите и не гоните - пропаду.
-Спрячь свою безделушку,
нашла чем купить.
-Анна Марковна...
-Вон пошла!
Пошла вон отсюда!
КРИЧИТ
-Сводница проклятая!..
-Симеон!
-Удушила бы!
-Анна Марковна...
-Симеон!
Симеон, не переусердствуй.
Встань, говорю! До первого
проступка, слышишь меня?
Пикнешь - вылетишь.
-Поняла.
-Быстро переодеваться
и работать. Работать! Работать!
-Спасибо.
-К вам по-человечески, нелюди.
Ничего, я вам еще покажу.
Вас в тюрьме законопатят, свиньи.
Я вам хороший сюрприз
приготовила. Хороший.
-Вот-вот, рюмочка.
-Да-да, с удовольствием, я не забыла.
-И туда.
-Вера...
-Да?
-Что с тобой? Что происходит?
-Ничего. Хотя... Впрочем,
потом поговорим, хорошо?
-Мне кажется, у него нет будущего.
-Господа! Попрошу минуточку внимания.
Сейчас я вам покажу краткое
жизнеописание воздыхателя
нашей Верочки.
7 лет назад в один прекрасный майский
день молодая княгиня Вера получает
по почте письмо с целующимися
голубками. Вы можете видеть письмо
и целующихся птиц.
В нем содержится пылкое признание
в любви, а внизу - скромная подпись:
"Я не смею открывать своего полного
имени, подпишусь лишь начальными
буквами Г.С.Ж." Сердце
Веры разбито и пронзено.
Вы видите сердце
и пронзающую его стрелу.
Но Вера - девушка воспитанная
и благочестивая, и она сообщает
об этом письме своему жениху -
молодому тогда еще и красивому
Васе Шеину. Прошло полгода,
Вера и Вася поженились.
Но наш воздыхатель не покидает ее.
Переодевшись в трубочиста,
он проникает в будуар Веры.
В следующий раз, одевшись
крестьянской бабой, он поступает
к ним на кухню посудомойкой,
но бравый повар Лука
обращает его в бегство.
И вот наконец наш герой
в сумасшедшем доме.
Но история не заканчивается, господа.
Каждый вечер он продолжает писать ей
пылкие любовные послания.
-Да, может, это просто ненормальный
малый, маньяк, а может, это
и любовь, о которой грезят женщины
и на которую больше не способны
мужчины. Любовь самоотверженная,
скромная и всепрощающая.
-Глупости, не о чем говорить.
Господа, может быть, чаю?
-Верочка, может быть, это и глупости,
но этот человек с Васей вас
компрометирует. Чего доброго, он
правда переоденется бабой и окажется
у вас на кухне.
-"Ваше сиятельство, глубокоуважаемая
княгиня Вера Николаевна, почтительно
поздравляю вас со светлым
и радостным днем вашего ангела.
Я осмеливаюсь препроводить вам
мое скромное верноподданическое
подношение. Я бы никогда не позволил
себе преподнести вам что-либо,
выбранное мною лично. Для этого
у меня нет ни права, ни тонкого
вкуса, ни, признаюсь, денег.
Впрочем, полагаю, что и на всем свете
не найдется сокровища, достойного
украсить вас. Этот браслет
принадлежал еще моей прабабке".
-Опять письмо?
-Да. Если хочешь, посмотри у меня
в ящике.
-"Вы можете сейчас же выбросить
мой подарок или переподарить
его кому-нибудь, но я буду счастлив
и тем, что к нему прикасались
ваши руки. Умоляю вас не гневаться
на меня. Я краснею при воспоминании
о моей дерзости 8 лет тому назад,
когда я осмелился писать вам глупые
письма и даже ожидать ответа на них.
Теперь во мне осталось только
благоговение, вечное преклонение
и рабская преданность".
-Ну что ж, господа,
может быть, все-таки чаю?
-"Еще раз прошу прощения, что
обеспокоил вас длинным ненужным
письмом. Ваш до смерти и после
смерти покорный слуга Г.С.Ж."
-Стало быть, Верочка, воздыхатель?
А может быть, это она?
-Что?
-Ну она, та самая любовь,
о которой мы тут рассуждали.
-Нет, тут совсем другое.
-Подожди, Вера. Ну вот твой Вася...
Нет, я, право же, его люблю,
он парень хороший, и возможно,
будущее покажет его любовь
в свете большой красоты, но ты
подумай, о какой любви я говорю:
такой любви, ради которой жизнь
отдать, подвиг совершить - не труд,
а большая радость. Любовь
должна быть трагедией,
величайшей в мире тайной, загадкой.
-Нет, нет. Тут не загадка.
Тут просто навязчивость
больного человека.
-Ну, как знать.
-Экономочке Эмме мое почтение.
-Фу.
-Ага, целуемся только
на Пасху, да? Запишем-с.
Господа! Высокообразованные молодые
господа! Цветы, можно сказать,
интеллигенции, дайте
старичку-аборигену здешних злачных
мест одну старую добрую папиросу.
Нищий есмь, но табачок обожаю.
Благодарю вас.
Бывало, я давал обеды,
Шампанское лилось рекой.
А нынче нету корки хлеба.
На шкалик нету, братец мой.
Бывало, заходил в "Саратов",
Швейцар спешил ко мне стрелой.
А нынче гонят все по шее.
На шкалик дай мне, братец мой.
-Люба.
Пошла-пошла.
-А в прошлый раз толстую брал.
-Мне бы уехать.
-Вот новость.
-Тревожно как-то. Как там Люба?
Боюсь чего-то.
-Чего?
-Сам не знаю. Боюсь, что уйдет
куда-нибудь и пропадет.
Боюсь, что никуда
не уйдет и тоже пропадет.
-Ну вы уж, юноша, будьте
последовательным. Она с другим.
Вы уж им теперь не мешайте.
-Да, пожалуй, вы правы.
-Это презент?
Он переходит все границы.
Мы воспринимает его как шута
горохового, смеемся над ним,
но это не смешно. Я считаю,
что это дерзко и пошло.
Надоел мне этот Г.С.Ж.
-Мне тоже. И что?
-Надо положить конец его делишкам.
-Каким же образом?
-Не знаю. Но мы обязаны,
должны что-то предпринять.
Если этот идиотский браслет, эта
глупая поповская штучка останется
у вас, то наш Г.С.Ж. сможет
хвалиться перед своими знакомыми
и товарищами тем, что княгиня Шеина
принимает подарки. Завтра он пришлет
кольцо с бриллиантом, послезавтра -
жемчужное колье, а в конце концов
сядет на скамью подсудимых
за растрату или воровство.
И ты, князь Шеин, и моя сестра Вера
будете вызваны в суд в качестве
свидетелей. Это...
-Да, ты прав. И необходимо
немедленно отправить браслет
обратно. Только как это сделать?
У нас же нет ни его имени,
ни фамилии, ни адреса.
Только инициалы Г.С.Ж.
-Хорошо, я поговорю с господином
Платоновым - у него есть связи
в репортерском мире. Черт бы побрал
этого Г.С.Ж.!
Он шантажист, да. И следующее
его письмо будет такое: "Прошу
выслать мне энную сумму денег, иначе
я продолжу вас компрометировать".
Нет, он определенно шантажист.
-Вряд ли. Он влюблен.
-Как бы то ни было, его необходимо
найти и прекратить наконец
этот кошмар.
-Да-да. Г.С.Ж.
Инициалы могут быть вымышленные.
-Разумеется. Я считаю, что нужно
обратиться в криминальную полицию.
-Через жандармов? Нельзя ли
без этого? Лучше в это
дело посторонних не мешать.
-Да, пожалуй, ты права.
Я сам съезжу к этому юноше.
Хотя, может быть, ему уже 60 лет.
Я вручу ему этот браслет
и прочитаю хорошую нотацию.
-Нет, так нельзя, Вася.
Ты слишком мягок. Хорошо, давай
я поеду с тобой. И, поверь, я найду
подходящие слова для этого типа.
-Мне почему-то жаль
этого несчастного.
-Ты что? Может, ты уже привыкла
к его письмам, и они тебе нравятся?
-Ах, оставь!
-Вера, его нельзя жалеть.
Будь он человек нашего круга,
я бы послал ему вызов.
А если он человек не нашего круга,
я бы попросил отвести его в конюшню
и высечь розгами.
Я бы был весьма благодарен, господа,
если бы мы нашли этого негодяя.
Князь Василий слишком мягкий человек,
а я считаю, что это пора прекратить.
Да, пора прекратить.
-А что, господа, давайте попробуем.
Это же интересно. Я страсть как
не люблю этих шантажистов.
-Ну конечно.
-Даже фельетоны про них
писать противно. А?
-Где Женька? Спит? Разбуди. Живее.
-Я сама приведу.
-Через 5 минут ко мне одетая,
причесанная, хорошо пахнущая.
-Сию минуту.
-Развезла. Давай пошевеливайся.
Ой, не мозоль глаза, уйди, убирайся
к себе. И разбуди там Берточку.
-Понял, Анечка,
не изволь волноваться.
-Ой, что-то сегодня нездоровится.
Давай пошевеливайся.
Иди сюда, красавица моя.
-Кого там еще с утра принесло?
-Будь с ним ласкова,
предупредительна. Не возражай
ему. И вообще лучше молчи.
-Из управы опять? Или судья?
-А это не твоя забота.
И вообще не смей расспрашивать
о клиентах, которые уходят с черного
хода. Твоя забота обслужить красиво.
СВИСТИТ
Оплачу сама по двойному тарифу.
Оголодал, гад паршивый.
Заявился с утра пораньше.
-Ну давай.
Давай, ублажай, стервоза.
-Может, для кого и стервоза...
Однако не для тебя, околоточный.
А я ведь тебя ждала, надеялась.
Хоть бы позвал.
-Ну... Ну давай, стервозничай.
-Как прикажешь, мой повелитель.
Очень уж ты завидный мужчина.
Очень уж мне по нраву.
Не по приказу хозяйки,
по зову души любить тебя буду.
-Вот вам еще справочники,
господа. Вот этот самый полный.
-Не может быть.
"Желтков Григорий Сергеевич".
Телеграфист, живет в нашем городе.
Г.С.Ж. - это он! Я знаю его.
-И сколько их у нас теперь?
-Жданов Геннадий Сергеевич,
Животов Гаврила Степанович
и вот Желтков, это он!
-Здравствуйте.
-День добрый.
-Господин Желтков дома?
-Пожалуйста, сюда.
Вторая комната налево.
СТУК В ДВЕРЬ
-Да-да, войдите.
-Если не ошибаюсь, господин Желтков?
-Да, это я.
-Мы хотели бы уточнить у вас...
-Да, я тот, кто вам нужен.
Прошу покорно, садитесь.
-Благодарю вас, мы на минутку.
Я князь Василий Львович Шеин,
губернский представитель дворянства.
Брат моей жены Николай Николаевич.
-Здравствуйте.
-Дело, о котором мы будем иметь честь
с вами говорить, одинаково касается
меня и моей супруги.
-Я к вашим услугам, ваше сиятельство.
-Во-первых, позвольте
вернуть вам вашу вещь.
Она, конечно, делает честь вашему
вкусу. Но мы бы очень просили вас,
чтобы впредь такие сюрпризы
не повторялись.
-Да, я сам знаю, я очень виноват.
Может быть, позволите стаканчик чая?
-Видите ли, господин Желтков,
мы, конечно, очень рады, что нашли
в вас человека порядочного,
способного выслушать с полуслова.
Я надеюсь, мы договоримся сразу.
Если я не ошибаюсь, вы преследуете
княгиню Веру Николаевну уже
около восьми лет.
-Да.
-И мы не принимали против вас никаких
мер. Хотя, согласитесь, могли бы
это сделать.
-Да.
-Но последним вашим поступком,
а именно присылкой этого браслета,
вы переступили границы нашего
терпения.
Вторгаться в чужое семейство...
-Я виноват, я вас перебью.
У меня есть несколько слов
для князя Василия Львовича.
-Я вас слушаю.
-Ты слишком мягок, князь.
-Пусть говорит, мы должны выслушать.
-Хорошо, это твое право.
-Трудно выговорить.
Не знаю, поймете ли вы меня, князь.
Я люблю вашу жену.
Тяжело сказать, но восемь лет
безнадежной и вежливой любви
дают мне право на это.
Я смотрю вам прямо в глаза, князь.
И признаюсь вам, что
я не в силах разлюбить ее.
Никогда. Да, вам это неприятно.
Но что вы можете сделать,
чтобы оборвать мои чувства?
Выслать меня в другой город?
Но я и там буду любить
Веру Николаевну.
Заключить меня в тюрьму?
Нет. Я и там любить буду.
Остается одно. Да.
Смерть.
-Мелодрама. Вопрос очень короток.
Вам предлагается одно из двух.
Либо вы прекращаете
преследование княгини
Веры Николаевны, либо
мы примем строгие меры.
-Князь, вы позволите
мне отлучиться на 10 минут?
Я от вас не скрою - я пойду говорить
по телефону с княгиней
Верой Николаевной. Уверяю,
все, что возможно передать вам,
я передам.
-Идите.
-Так нельзя, так положительно нельзя.
Мы же договорились, что всю
деловую часть разговора
я беру на себя.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Слушаю.
-Эй, папашка, про меня не забыл?
Заходи, что вы встали? У нас танцуют!
-Добрый вечер.
-Не хотите ли прилечь?
-Все так же неотразима, Женечка.
Вы здесь лучшая.
-Здравствуйте, студентик.
Давненько не заглядывали.
-Денег мало. Только на обычную
проститутку, а вы ведь необычная.
Но когда-нибудь у меня
хватит денег и для вас.
Я, собственно, хотел узнать...
Вы помните Любу?
-И что же?
-А то, что она непременно должна была
сюда вернуться. Еще не вернулась?
-Эх, студентики, экие вы смешные.
-Я хотел бы...
Экономка.
-Чего изволите?
-Ее.
На час.
-Пойдем лучше со мной, студентик,
больно ты мне сегодня приятен.
Поверю в долг, остальные
потом вернешь.
-Возможно ли?
-Ты раскис, князь. Позволил ему
распространяться о своих чувствах.
Я бы сделал все в двух словах.
-Подожди, Коля, скоро все это
объяснится. Главное не это, главное,
что я увидел лицо этого человека.
Знаешь, я почувствовал, что
он не способен лгать и обманывать
заведомо.
Подумай сам, Коля. Разве
виноват он в этой любви?
Разве может человек управлять
таким чувством, как любовь?
Чувством, которому до сих пор
не найдено истолкователя.
Мне жалко его.
Мне не только жалко. Я вот чувствую,
что присутствую при какой-то...
...громадной трагедии души.
Извини, я не могу здесь паясничать.
-Это декадентство.
-Я готов.
Завтра вы ничего обо мне не услышите.
Я как будто умер для вас.
Да, но одно условие, князь.
Видите ли, я потратил казенные деньги
и буду должен бежать из города.
Вы позволите мне написать
еще последнее письмо княгине
Вере Николаевне?
-Нет-нет, никаких писем.
-Хорошо.
Пишите.
Пишите.
-Вот и все.
Более вы никогда не услышите
обо мне. И, конечно, уж больше
никогда не увидите.
Когда я спросил Веру Николаевну...
...могу ли я остаться в городе
и хоть изредка ее видеть,
конечно, не попадая ей на глаза,
она сказала...
"Ах, если бы вы знали, как мне
надоела вся эта история.
Пожалуйста, сделайте так,
чтобы она поскорее закончилась".
ГРОМ
-Он скоро уедет из города
и не будет больше нас донимать.
Попросил написать последнее письмо.
На днях ты его получишь.
Впрочем...
Можешь не читать.
-Я прочту.
-Что с тобой, Верочка?
-Я не хочу ничего скрывать от тебя.
Я чувствую, что этот человек
убьет себя.
-Перестань.
Перестань, мы сделали то, что обязаны
были сделать, и ты прекрасно
это понимаешь.
-Нет.
-Ликеру всем!
Эй, музыка, звончее! Русскую давай!
Ну-ка! Ну-ка, худенькая, иди ко мне!
Ты-то мне и нужна, пойдем-ка.
-Благодарствую.
-Сабашников!
Где она? Почему ты ее отпустил?
-Прошу прощения.
Не валяй дурака. Она у меня
не спрашивала. Сбежала.
Сбежала, все. Ты ведь этого и ждал,
на это и рассчитывал.
-Перестань.
-Ай, брось, не корчи из себя святого.
Проститутка твоя оказалась недотрога.
-Ах ты негодяй, Сабашников! Ты
пытался ею овладеть? Против ее воли?
-Перестань.
Главное, что она сбежала, все.
Ее нет, ты свободен. Видишь, как
удачно я подвернулся вам со своим
поцелуем? Не было бы меня,
пришлось бы тебе самому выгонять ее.
Все. Эксперимент закончен.
-Где она?
-А ты как думаешь?
-Отвечай.
-Ты наивный или притворяешься
таковым? Разумеется,
она у Анны Марковны,
и теперь уже навсегда.
-Врешь. Как ты смел ее отпустить?
Это ты виноват! Ты виноват!
-Я, я. Тебе легче? Вот и славно,
вот и чувствуй себя героем.
Хотя по правде ты не герой,
а потешный экспериментатор.
-Боря.
-Даша, пошли на почту, я жду письма.
-Да, Вера Николаевна. Вот,
только что принесли.
Я сразу хотела вам сообщить.
-Спасибо, Даша.
ГОЛОС ЖЕЛТКОВА: Я не виноват, Вера
Николаевна, что Богу угодно было
послать мне как громадное счастье
любовь к вам. Случилось так,
что меня не интересует в жизни ничто.
Для меня вся жизнь заключается
только в вас. Я теперь чувствую,
что каким-то неудобным клином
врезался в вашу жизнь. Если можете,
простите меня за это.
Сегодня я уезжаю
и никогда не вернусь.
Я бесконечно благодарен вам
только за то, что вы существуете.
Это не болезнь, не маниакальная идея,
это любовь, которою Богу было
угодно за что-то меня вознаградить.
Восемь лет назад я увидел вас
в театре в ложе и тогда же сказал
себе: "Я ее люблю, потому что
на свете нет ничего прекраснее
и нежнее". Подумайте, что мне нужно
было делать? Убежать в другой
город? Все равно сердце мое было бы
около вас. Через 10 минут я уеду.
Вы это письмо сожгите. Я вот сейчас
затопил печку и сжигаю все самое
дорогое, что было у меня в жизни.
Ваш платок, который я, признаюсь,
украл, программу Бетховенского
концерта, которую вы однажды
забыли на стуле при выходе.
Если вы обо мне вспомните,
то прикажите сыграть Бетховена.
Помните? Я не знаю,
как мне кончить письмо.
Благодарю вас за то, что вы были
моей единственной радостью в жизни.
Дай Бог вам счастья.
И пусть ничто временное, житейское
не тревожит вашу прекрасную душу.
ВЫСТРЕЛ
-Он умер.
Вася...
В нашу жизнь вмешалось
что-то ужасное.
Вероятно, что вы сделали
что-то не так.
-Нет-нет-нет. Он действительно
любил тебя и был не сумасшедшим.
Для него не существовало
жизни без тебя.
Знаешь, при встрече с ним мне
казалось, что я присутствую...
...при каком-то громадном страдании,
от которого...
...умирают.
-Знаешь что, Вася.
-Да.
-Скажи, тебе не будет больно,
если я поеду и посмотрю на него?
-Поезжай.
-Я думаю, что это лишнее.
Впрочем, я не имею права вмешиваться.
-Покойный пан Желтков перед смертью
сказал мне: "Если случится, что
я умру, и придет на меня посмотреть
какая-нибудь дама, скажите ей,
что у Бетховена самое лучшее
произведение это..." Он мне даже
нарочно написал.
-Покажите.
-Так-так.
Вот, поглядите.
-Ни жалоб, ни упреков...
...ни боли самолюбия я не знал.
Я перед тобою. Одна молитва:
да святится имя твое.
Я думаю, трудно расстаться
телу с душой.
Но, прекрасная, хвала тебе,
страстная хвала и тихая любовь.
Да святится имя твое.
Вспоминаю каждый твой шаг, улыбку,
взгляд. Я ухожу один, молча.
Так угодно было Богу и судьбе.
Да святится имя твое.
В предсмертный печальный час я молюсь
только тебе. Душой я призываю
смерть, а сердцем полон хвалы тебе.
Да святится имя твое.
Бьют часы. Время.
Вот она идет, всеусмиряющая смерть.
Я говорю: слава тебе.
-Вера!
-Вера!
Вера!
-Вера!
-Вера Николаевна!
-Верочка!
-Верочка! Вера!
-Вера, где ты?
-Вера Николаевна!
-Вера!
-Вера Николаевна, вы где?
-Вера!
-Вера!
-Вера!
-Вера!
Вот, Вася, она здесь. Вера, Верочка.
Что с тобой, Вера?
-Он меня простил теперь.
-Вера.
-Добрый день.
-Добрый день.
-Простите, а где ваш коллега?
-А его нет.
-Скажите, его зовут
Григорий Сергеевич?
-Да, Григорий Сергеевич. А что?
-Нет, ничего. Вот перевод.
-Перевод.
Одну минуту.
А я вас узнал. Вы приходили, вы
общались с Григорием Сергеевичем.
-Да.
-Мне очень жаль, но Григорий
Сергеевич покончил собой.
Якобы из-за растрат.
Об этом и в газетах есть.
Но уверяю вас, он не потратил
ни копейки из казенных денег.
У нас, откровенно говоря,
и красть-то нечего.
Вы с ним общались, может быть,
вы знаете истинную причину?
-Я?
Не знаю.
Серия 5
- Что вам угодно, мадам?
- Да, да, понимаю.
Вы обижены, вы оскорблены.
Всё понимаю.
Но это жизнь, молодой человек.
И чего только не случается.
Не сердитесь на меня так.
По крайней мере, я пред вами ничем не
виновата.
Вы всегда были глубоко симпатичны мне.
Итак, мадам, я вас слушаю.
Мир слухами полнится, и в городке много
говорят о вашем поступке.
Похвальное благородство.
Только вот барышня-то от вас сбежала.
- Не ваше дело.
- Простите, простите, ради Бога.
Простите, я сама не понимаю, зачем я
заговорила об этом.
Я ведь так пришла посоветоваться,
по-матерински.
У Леночки моей тоже беда.
Купчишка скверный оказался.
Всё дарил, дарил девице подарки,
а теперь требует их обратно.
Вот вам благородство.
Зашли бы вы, молодой человек, просто так,
поддержать барышню.
Сожалею, занят.
Но ведь были же между
вами чувства, и поверьте...
...мне, взаимные.
Леночка очень часто вас вспоминает.
Что?
О, явился.
Ты что, новую пассию ищешь?
- Или старую проведать?
- Не ваше дело. Я могу войти?
Куда, куда, куда?
Ты что, закрыто. А если откроют,
тебе сюда путь заказан.
Вы не имеете права.
Вы не понимаете, мне нужно её увидеть.
Мне надо поговорить с Любой.
Девушка Люба, она ведро слёз выплакала
чтобы прощения вымолить.
А если с вами опять её увидят?
Её же выгонят.
Ты иди, а! Уходи.
А то я тебя сейчас в участок сдам.
Не смейте говорить со мной таким тоном.
Да что ж ты за птица такая?
Тебе почтение понадобилось?
Да ты для меня щелкопёр.
Не смейте говорить со мной.
Так, так, так, тихо!
В чём дело?
Что, сударь, с утра буяним?
Да вот он, ломится.
А его пущать не велено.
Слышали? Не велено.
Вот и не лезьте.
Не имеют права. Мне нужно переговорить с
одной особой.
- С той самой?
- Не ваше дело.
Сударь, сказано вам, заведение
откроется вечером.
А вам почему с утра можно?
Что?
Да что вы себе позволяете?
- Я по службе.
- А я по долгу.
Поехали.
Ещё одно слово, молодой человек,
и пеняйте на себя.
Присаживайтесь.
Здравствуйте, Женечка.
Вот не ожидал вас здесь увидеть.
Мне девушки говорили,
что вы здесь бываете.
Как рада, что вас тут застала.
- Поговорить нужно хоть с кем-нибудь.
- Пожалуйста.
Видите, как часто бывает.
Так вот жизнь проживешь,
а человека, с которым...
...поговорить хочется, а рядом-то и нет.
А душа у вас, кажется, добрая.
Я больна.
Страшно больна.
Самой гадкой болезнью.
Что?
Сифилис?
Тысячи...
Тысячи человек меня брали, хватали,
хрюкали надо мной.
Ненавижу их всех.
- Мне кажется, что вы хорошая, добрая, что…
- Да злая я.
Злая и гордая.
А ведь не была такой.
Мне же десяти лет не было, когда мать
родная продала.
А я с тех пор пошла гулять по рукам.
И хоть бы кто-нибудь
во мне человека увидел.
Я же когда узнала, что больна, я чуть не
задохнулась от злости и обиды.
Где же справедливость-то, а?
Ну, где же она?
Вот я и решила заражать их всех.
Бедных, богатых, старых, молодых.
Кадетик нежный придёт и его заражу,
не задумываясь.
Об одном жалею.
Осмотр докторский скоро.
Не пройти мне через доктора, разоблачат.
И что же мне остаётся, одно только?
Избавить себя и всех.
Что вы, Женя?
Вы ещё молодая и очень красивая.
Вы можете уйти из Ямы, вылечиться.
Только я вас прошу, не губите свою душу.
Не надо.
Скажите, Бог есть или нет?
Я думаю, есть.
Только он не такой, как мы себе его
представляем.
Я думаю, больше, мудрей и справедливей.
Спасибо вам.
Спасибо, милый мой.
И на том спасибо.
Послушайте, молоденький кадетик,
подозреваю, вы еще невинный.
Вот ещё, с чего вы взяли!
А я невинных люблю.
Пойдём я тебя всему научу, а?
Я бы хотел к Жене.
Женя, Женька, счастливая Женька,
к тебе кадетик пришёл.
Ну, здравствуй, кадетик.
Нюрка, иди танцуй.
Иди, иди.
Ай, молоденький, а туда же.
Я ведь знаю, чего тебе хочется.
Идём со мной на часик?
Да ты не бойся.
Если у тебя денег не хватит, так я
доплачу.
Видишь, какой ты хороший, что для тебя
девочка денег не жалеет.
- Идём со мной.
- Я принёс деньги.
- На всю ночь.
- Вот как?
Идём, кадетик.
- Жень...
- Тихо, тихо, тихо.
Подожди, мой мальчик, подожди.
Успеешь еще нацеловаться.
Иди вон, пока приляг.
Иди, иди.
А я пока посмотрю на тебя.
- Полюбуюсь, тебя как зовут-то? Колей?
- Да.
Коленька.
Какой ты славный, Коля.
Коля.
Ложись, ложись, полежи немножко.
Тихо, тихо, успокойся.
А я пока посмотрю на тебя.
Всё хорошо.
Хороший ты, Коля.
Если б ты знал, как ты красив теперь.
Потом, с годами, ты загрубеешь.
От тебе станет пахнуть козлом.
Тихо, тихо, тихо.
Тихо.
А сейчас от тебя молоком пахнет.
Мёдом.
Цветком, даже каким-то диким.
Зачем я тебе, Коля?
Ты красивая.
Особенная.
И поэтому ты платишь
мне два рубля за визит.
Делаешь со мной всё, что хочешь.
А я целую тебя, ласкаю.
Отдаю тебе своё тело.
За два рубля.
Скажи мне, Коля, это хорошо?
Это правильно?
Разве не все так делают?
Ага.
Вот именно.
Именно, что все.
Тебе представь, Коля, что твоя семья
разорилась, обеднела.
И твоя родная сестра по мужикам пошла.
Вот представь, я - твоя сестра
пришла к мужчинам.
Они её трогают везде, трогают,
жирные, потные.
- По два рубля ей платят.
- Зачем вы об этом? Я лучше уйду.
- И то верно, Коль. Уходи.
- Издеваетесь.
Вон там у меня десять рублей лежит.
Возьми.
- Сестрёнке своей на пудреницу.
- Разве я виноват, что вы мне снитесь?
Что я вас люблю?
Разве у меня нет права?
Вы издеваетесь, Жень?
Иди сюда.
Иди, Коля, ко мне поближе.
Смотри, что покажу.
Только внимательно смотри.
Видишь?
Пятна белые видишь?
Это сифилис, Коля.
В самой сложной, тяжёлой степени.
Так что давай, бери вещи
и беги отсюда с Богом.
Сама не знаю зачем я тебя пощадила.
Клялась себе, что никого щадить не буду.
Никого.
Слышишь ты, Коля?
Мы, которых вы лишаете
невинности, потом из дома...
...выгоняете, потом два
рубля за визит, Коля, платите.
Мы же должны вас ненавидеть.
Мы не имеем права вас жалеть.
Слышишь ты меня?
Не имеем.
А я пожалела.
Так что беги отсюда, Коля, беги.
Беги.
Прости меня, Женя.
Ты простишь?
Ну, конечно.
Мальчик мой маленький, хороший мой.
Храни тебя Господь.
Кто там с Пашкой?
Ой, нехороший смех из-за двери.
А заглянуть не решаюсь.
С каких это пор ты нерешительной сделалась?
Клиент у неё важный, сердитый больно.
Купец заезжий.
- Сходи проверь их и быстро возвращайся.
- Слушаюсь.
Это уже через край.
Зацарапала в кровь.
Барышня устала. Успокоить её,
отпоить и сутки отдохнуть.
А вы, сударь, проследуйте в соседний
кабинет.
Ежели не дополучили, добавим.
У нас все девушки хорошие.
Нет.
Ладно, проходи. Ты к своей?
Ты вот что, ты иди в тот номер направо,
а я её к тебе позову.
До завтра, душечка.
- Милый, я буду ждать.
- Ты моя хорошая.
Ах...
Вот те на.
За любовью явился.
Что ж, таксу знаешь.
Только я ещё ликера с шоколадом хочу.
Можно?
Закажи студент, раз уж разбогател.
Здравствуй, Любочка.
Я за тобой пришёл.
Сюда за этим приходят.
А ежели ты студент с разговором,
то мне этого не надо.
С разговорами к курсисткам иди.
А мы тут по другой части.
Кликни, касатик, экономочку.
Пускай ликера принесёт.
Очень уж выпить хочется.
- Люба, ни к чему.
- А ты чего с разговорами лезешь?
Я ничего от тебя не хочу.
Я ничего от тебя не приму.
И всё.
Деньги есть? Отдамся.
А нет денег - убирайся.
Вот и весь сказ.
Спасать опять хочет.
Я заберу тебя.
Мы поженимся.
Идём, а? Идём.
Осчастливил.
Только ты смотри, студент, не всплакни.
Я ведь вижу, тебе плакать охота.
Так собой не налюбуешься.
Такой хороший, такой славный.
Женись на проститутке.
Вытащи падшую женщину из болота.
А я не хочу.
Постыл ты мне.
Ежели мне приспичат, я лучше какого-нибудь
купчишку выберу.
Всё лучше, чем ты.
Люба, подумай.
- Идём.
- Я уже всё обдумала.
Эмма Эдуардовна, тут один без денег
явился.
Гнать бы его взашей.
Кто?
Кто впустил?
Вон!
Вон!
Или с полицией вызволять?
Семён!
Мне пришла в голову мысль.
Фантазия, это блажь.
Я хотел сделать психологический опыт над
человеческой душой.
- Прости.
- Семён!
Лучше потом, сейчас молчи.
Прогнала?
И правильно.
И не реви.
Горько мне, Женечка.
Он ушёл.
Так догони.
Нет.
Всё, конец.
Ничего мне больше не надо.
Ничего больше не хочу.
Так нельзя.
Я бы их всех поубивала!
Чтобы они за всё ответили.
Ты знаешь что?
Беги отсюда.
И найди того, кто тебя сюда определил.
Найди и убей.
Заслужила.
Вот.
Вот и хорошо.
И не реви.
Петя, как хорошо.
А мы вот навещаем несчастного больного.
Только больной плохо себя ведёт.
Требует, чтобы мы пели и веселились.
Присоединяйтесь.
Ну что-то наш больной так и не
развеселился.
Я уж и так старался.
Ваш поступок с проституткой был прекрасен.
Ну вы прямо идеалисты.
Ну что в нём прекрасного?
Пойдём.
Выйдем на два слова.
Да сколько ж можно, ну?
Правильно, молодой человек.
Ой, больной пошёл.
Смотрите, сам встал и пошёл.
Всё ищешь виноватых?
Я не хочу разговоров.
Или опять драться полезешь?
Только учти, я отвечу.
Но мне не хочется.
Я веселюсь.
По какому поводу веселье?
По поводу того, что я болен.
- Вот как?
- Да, вот так.
А эти олухи думают, что у меня простуда.
А у тебя не простуда?
Я полагал, что смысл жизни в торжестве
ума, красоты и добра.
Потому что я социалист. Потому что
я хотел осчастливить человечество.
С этой же болезнью я не человек.
Рухлядь, гниль, падаль, кандидат в
прогрессивные паралитики.
С этим не мерится моё человеческое
достоинство.
- Погоди, ты о чём? Какая болезнь?
- Вот такая.
Виноват же во всём случившемся только я один.
Потому что повинуясь скотскому влечению
я взял женщину без любви, за деньги.
Так что ты, Лихонин, благодари свою Любку,
что она ничем тебя не заразила.
- И веселись.
- Подожди, Собашник.
У меня серьёзные просьба.
Помоги Любе выйти из заведения.
Просто выйти. Помоги, а?
Я не буду этого делать.
Не хочу и не буду.
Ну, Лихонин!
Заходи, веселись.
А не хочешь веселиться, убирайся.
- Вы женаты?
- Да.
Но я не живу с женой. Она больна.
Не может исполнять свои супружеские
обязанности.
Бедная.
Если бы она знала, дедуля, куда ты ходишь,
она бы плакала бы.
Зато нам-то с тобой как хорошо.
- Слушай, запах прям как из винной бочки.
- Эй, папашка.
Любовь, я всё время ищу
вот такую девочку, как ты.
Такую скромную, такую хорошую.
Воровства не потерплю.
В следующий раз из своего кармана
заплатишь.
Виновата, знаю.
- Но её найдут.
- Найдут. Что найдут?
Найдут, на каторгу отправят.
Мне от этого не легче.
А на заведении пятно.
Этого никакими рублями не измерить.
Пожалуйста.
Добрый день!
Один билет до Петербурга.
Пожалуйста, барышня.
На водах ты успокоишься, укрепишь нервы.
Всё будет как прежде.
О боже, что это?
Не смотри туда. Какой скверный город.
А ну-ка что-нибудь нежное.
- А что нежное?
- Ну такое, что б для души.
Сколько угодно.
Где моя королевна?
Сенька, позвольте пригласить вас
танцевать.
Вот я дура еловая.
Ну что, разбойник, болеет твоя Тамара.
Ведь она вовремя заболела.
Я ведь о тебе мечтал.
Вот игрушку королевне принёс.
Хочешь, себе возьми?
Ну что ж, Сенечка, ты заслужила.
Идём.
Ваше благородие, я на счёт...
Вот у меня тут все документы.
Всё собрал как и велели.
Я к вам по поводу одной известной вам
особы.
- Я узнал, что её обвиняют в воровстве.
- Здравствуйте, господин студент.
К чёрту воровство.
Мёртвым всё можно.
О чём вы? Я по поводу Любы.
- Она куда-то исчезла.
- Я понимаю, что вы по поводу Любы.
Убили Любу.
Что?
Кто убил?
Кто убил?
Уж не вы ли, господин студент?
Она ж ваша была, то ли жена, то ли
содержанка, уж не знаю.
Приставала, приставала и вы... А?
Что?
Я убийца.
Я убийца.
А вы помогли мне.
Вы нож наточили, а я вонзил.
Обоих нас на каторгу.
Да.
Плохо дело.
Друг был, теперь сумасшедший появился.
Что-то многовато на мой участок.
Что это ты Женечка сегодня
раздарилась-то?
Зоське - колечки, Ванде - браслет.
В монастырь что ли собралась или помирать?
Что меня звала-то?
Гнала бы ты Сеньку своего.
Он меня любит.
И я его люблю.
И знаешь что, Женечка, люблю я это
воровское дело.
Опасное, но жуткое.
Пьяное какое-то.
Тамара, у меня там коробочка лежит.
Деньги в ней. Ты возьми её
себе, мне то уже не понадобится.
Барышни, одеваемся! Живо!
Доктор приехал! Барышни!
Что это ты, Жень?
Нельзя мне на осмотр.
Больная, слышишь?
Дай, сказала.
Давно больна.
Сифилис.
Я время-то зря, Тамарочка, не теряла.
Много мужичья заразила.
И Сеньку твоего тоже заразила.
С гарантией.
А Сеньку зачем же?
Заслужил убивец.
Теперь долго подыхать будет.
Медленно.
Это же он Любу убил.
Он.
Да вот, передал тебе.
Кулон-то Любин.
Одеваем чистое белье.
Живо, барышни!
На осмотр, барышни!
Ненавижу эти осмотры.
Каждый раз волнуюсь, вдруг какую болезнь
найдут, которую сама не заметила.
Ко мне вообще уже ничего не липнет.
- Так, ну что тут? Тут всё у тебя чисто.
- Рот, так дай мне рот.
Давай.
Так.
Хорошо.
Так, отлично.
Тут что у тебя?
Ну, здоровая. Работай.
Так.
Будзимская Анна.
Анна.
Так, отлично.
Ну-ка, рот давай.
Руки, я сказала.
Да здоровые вы все. Работай, работай.
- Сусана.
- Женька.
Сусана Райцена.
Где у вас с собой?
- А где?
- А где Женька?
Тамара, Женька где?
Её не здоровится, она не успела
приготовиться.
Вот вечно эта Женька.
Надо посмотреть в туалете,
может быть она там?
Женя!
Женя, откройте дверь!
Женя!
Женя, ну что за глупости?
Откройте дверь, Женя!
Слышь ты, свинья, открой дверь!
Доктор ждёт!
Семён, ломай.
КРИК
Мертвее всех мертвых.
Жень!
ПЛАЧ
Жень!
В смерти моей прошу никого не винить.
Умираю от того, что заразилась.
Еще от того, что все люди подлецы,
и что очень жить гадко.
Заразилась.
Вот гадина.
Мне на моем участке такие
происшествия ни к чему.
- Плохо!
- Ужасно, ужасно, господин Колучин.
Я не знаю, что делать.
- Девица глупая, неблагодарная.
- Из-за чего она?
Да, как всегда.
Вы же понимаете, несчастная Любовь.
Чиновника любила тайно, а он её бросил.
Бросил?
Чего ж он её бросил?
Таких не бросают.
Хороша была стервоза.
Господин Колучин, не трогайте нас до вечера.
Мы сами тихо разберёмся,
потом и власти известим.
Ладно, разбирайтесь.
Ай... Хороша была стервоза.
Моя дорогая.
Рада вас видеть.
Присядем здесь.
Помните ли вы ту девушку...
...которая встала перед вами на колени,
когда вы спели романс?
Вы тогда ещё так чудесно переласкали её.
Помните?
А-а-а.
Не бойтесь, ей не нужна ничья помощь,
она умерла.
А чего же?
Она повесилась во время докторского осмотра.
Главное затруднение в том как бы нам
похоронить её по христианскому обряду.
Она была, кажется, неверующая,
совсем плохо веровала.
Я и сама иногда только перекрещу лоб.
Но не хочу я, чтобы похоронили ее как
собаку под забором, как самоубийцу.
Молча, без пения, не знаю, разрешат ли мне
похоронить её как следует.
С попами, с пением.
Получается, вам нужно разрешение о похоронах?
Да.
Я знаю.
Знаю одного из присяжных поверенных.
Я думаю, что он сможет решить этот вопрос.
Сколько уважаемых людей погибло.
Ах ты.
Исай!
Исай!
- Быстро ко мне!
- Тут, Анечка, что изволишь?
Молчи, не дребезжи,
слушай меня внимательно.
Слушай, внимательно, собирай вещи.
Тихонько. Чтоб никто не видел и не слышал.
Только самое необходимое.
- Самое необхожимое.
- А для чего Анечка?
Выполняй, не спрашивай.
Берточка на занятиях?
- Вернулась, у себя.
- Хорошо
- Собираемся на вокзал.
- А куда? Неужели ты бежишь?
Да бежим! Удираем! Удираем в
Америку, куда угодно, на край света.
Дай, это я сама. Собирай вещи.
Только необходимое.
Только необходимое.
Потом экипаж вызовешь.
Берта!
Берточка!
Берта!
Ты...
Откуда это?
Кто тебя научил?
Кто?
Кто это сделал?
Ты?
Это ты?
Ты сюда смотрела?
Ты сюда смотрела?
Не смей!
Ты хуже меня.
Ты хуже всех!
Всё готово.
Едем, Анечка.
Или уехать?
Не изменить.
За что?
Не понял, Анечка.
За что?
Пора, вам лошади поданы.
Нечего тянуть.
Едем, едем, едем.
Едем.
Едем.
Помоги Верочке собраться.
Помоги.
Едем, едем.
Едем.
Какой смертью преставилась почившая?
- Самоубийца она, батюшка.
- О, Господи помилуй.
Самоубийца.
А знаете ли, молодая особая, что по
церковным канонам самоубийц мы не отпеваем.
Бывают, конечно, исключения.
Ну, там ходатайство особое.
Вот здесь, батюшка, у меня есть
свидетельство из полиции и от доктора.
Не в своём уме она была.
В припадке, в безумии.
Я вас попрошу, батюшка, что всё как
следует, по-христиански.
Знаете что, матушка, вы бы ещё десяточку
прибавили, во славу Божию.
Слава Цесарю Святому Духу!
И ныне и присно и во веки веков, аминь!
Со святыми упокой!
Итак, сударыни, начиная
с сегодняшнего дня,..
...заведение законным
порядком переходит мне.
И экономкой назначаю Зосю.
Все бумаги у неё.
Надеюсь, что вы будете вести себя как
послушные и благовоспитанные девицы.
После всего случившегося, порядки наши
станут ещё строже.
Я ужесточу медицинские осмотры.
Любое неповиновение и непослушание
будет строго караться.
Тамара!
- Откройте немедленно! Полиция!
- Семён, открой.
Барышни, барышни, быстро в номера.
Не выглядывать, не выглядывать.
Мерзкий притон.
Где хозяйка?
Где хозяйка?
Подать мне её сюда.
Мадам Анна Марковна соизволили бежать.
В полицию заявлено, ищут.
Заведение законным порядком отошло ко мне.
Ага.
Вот и хорошо.
Значит, ты, стерва, ты ведьма
страшная, мне за всё ответишь.
Я сожгу твоё заведение, а тебя придушу,
мерзкая тварь.
Не шумите, господин Околоточный.
Я ведь не Анна Марковна.
Я молчать не стану.
Я вот возьму, позову господ литераторов.
Да и расскажу им где, когда,
а главное чем...
...заразился государственный служащий
господин Керпиш.
И как это происходило.
Ну что, прикусил язык?
Любитель дармовых развлечений.
Не скоро всё наладится.
Или вообще никогда не наладится.
Наладится.
Забудут и потекут опять.
- О, уже потекли.
- Здравствуйте, милые барышни.
Ну теперь всё.
На всю ночь моя.
Соскучилась я по тебе, Тамарка.
Да ты, Сенечка, кажется, не скучал.
Тебя Женя ублажала?
А ты что же ревнуешь?
Ну а когда я терпел,
когда ты всех подряд ублажала?
Да и не каменный я поститься,
пока ты в хворе.
Женю похоронили.
Знаю.
Невелика беда.
Все там будем.
А ты знаешь, Сенечка, отчего она
умерла-то?
Знаю.
Много думала она, потому и умерла.
А много думать дела опасны.
Живи, живи.
Что думать-то?
Она, Сень, болела. Знаешь болезнь такую?
Сифилис называется.
Слыхал.
- Это когда нос проваливается?
- Не только нос, Сень.
Человек весь заболевает.
Жилы, кости, мозги.
Заживо человек гниет.
Не человек становится, а полутруп.
Многие с ума сходят.
Ай.
Ты сейчас зачем мне это рассказываешь?
Мне зачем знать?
Так Женя болела, и ты болеешь, Сень.
Уж две недели как.
Врёшь.
Не вру, милый. Все знают.
А что же делать?
Помирать, Сенечка.
Ты же душегубец.
Нельзя тебе жить.
А уж с такой болезнью...
Из-за тебя же всё, паскуда.
Из-за тебя же всё!
Ты же знала, ты же знала
и не сказала ничего!
Маленький мой, золотко моё, золотой мой.
Добрый мой, щедрый.
Спасибо тебе, если я была счастлива с
тобой.
Тише, тише, миленький.
Тише, мой хороший, тише.
Не хочу, Тамара, не хочу в больничной
постели валяться.
Я же даже лечиться не могу.
Я же бродяга, беспашпортный.
Знаю, милый. Помирать придётся.
Страшно, Тамара. Не готовый я.
А я помогу тебе.
Вместе уйдём.
Как же я тебя одного сладенького оставлю?
- Нет.
- Не готов я.
Пистолет у меня здесь есть.
Он заряжённый.
Пуль здесь несколько.
Вот, смотри-ка.
Надо курок только нажать.
Давай.
Вот сюда вот.
Вставай.
- Вот.
- Ты что, Тамара?
Сюда вот.
- Ты же меня убьешь, сама передумаешь.
- А я первая.
Сперва ты меня, потом сам.
Сумеешь так?
А? Иди ко мне ближе.
Дай мне посмотреть в твои глаза.
Дай мне губы.
Поцелуй меня. Давай.
Давай, не бойся.
Давай.
Давай.
Чёрта с два.
Чёрта с два.
Будьте вы все.
Прокляты.
Что с ней?
Готова!
Порошков дать.
Запри её и свяжи.
Отправим в психическую.
Пустите её.
Играйте, играйте. Веселей.
Мне не нужны ваши оправдания.
Я всё сказал вашей маменьке.
А я вовсе не собиралась оправдываться.
Молодой человек, которого
вы приняли за моего...
...любовника, на самом
деле просто знакомый.
Да, как и ваш дядюшка.
А что прикажете делать бедной девушке?
Искать покровителя.
Покровителя, заметьте, а не любовника.
Во всяком случае, я...
Я чиста перед вами.
Я не распущенная девка,
за которую вы меня почему-то приняли.
А слыхали вы такое?
Какое?
Говорят, мертвецы приносят счастье.
Да?
Господи Божий наш, славою и честью
обвенчай.
Господи Божий наш, славою и честью
обвенчай.
Премудрость!
Будьте счастливы.
Поехали!
Поехали.
К Анне Марковне.
Ну так, нету, сбежали.
Говорят, ищут.
А кто теперь хозяйка?
Эмма Эдуардовна.
Ну как же, знаем.
Доложи, Толмановский...
...коммерсант с супругой.
Хорошо.
Это дом моей кузины.
Мы сейчас зайдём, я душенька потолкую с
ней о делах, а ты попьёшь чаю.
Серия 6
-Бетти, тумба! Але, але!
Оп! Молодец, девочка. Але, оп!
Молодец. Место!
Место, я сказала!
Арго, тумба! Але! Але!
На место. Сидеть!
ВОСТОРЖЕННЫЕ КРИКИ
КРИКИ: Зенида, браво!
-На место!
На место,
я сказала! На место!
Спокойно, тише.
Спокойно. Вот так.
-Ставки, господа.
-8.
-"Однажды в Петербурге я посетил
игорный дом и обратил внимание
на одного молодого
обаятельного человека".
-Ставки закончены.
Красное четное. Ставки, господа.
-На 7.
-7.
-33.
-11.
-Ставки закончены.
14 красное, четное.
-Пожалуйста.
-Вы ошиблись. Я ставил
на 11. Я проиграл.
-Как же так?
-Господа, простите. Сегодня
первый день.
СМЕХ
-Я сегодня тоже первый день.
Господа...
-"В тот момент меня поразил его
поступок. Но в скором времени я стал
участником событий, в которых
этот молодой человек занимал одну
из главных ролей. И впоследствии его
личность дала мне понять и, возможно,
раскрыть суть человеческой природы,
когда нас захватывает игра, риск -
одним словом, азарт".
-Даша, может, не поедешь?
-Мама, я прошу тебя, только
не переживай. Решила - значит, поеду.
-Слушай, можно написать...
-Иван Егорович...
-Ювеналий Алексеевич, я уж
извелся, искал, искал вас.
Вот ваш выигрыш.
-Но ведь это ваш выигрыш,
Иван Егорович.
-Ювеналий Алексеевич, я вам
не мальчик, чтоб меня испытывать.
Вы хотели учетверить имеющуюся
у вас сумму, просили меня играть.
Извольте получить.
-У меня есть 6000 рублей.
Совершенно свободных.
Мне хочется сделать из них 24 000.
Я прошу вас: поиграйте
в рулетку вместо меня.
-Странная просьба. Почему
вы сами не хотите играть?
-Я уже не так молод, да и воля моя
не так крепка. Для моего плана нужен
человек молодой и, не сочтите
за лесть, незаурядный.
Если б вы знали, как я рад!
Рад, что не ошибся в вас.
Не горюйте, Иван Егорович.
-Да я, собственно...
-Я, знаете ли, ни одному человеку
не передавал моей игорной тайны.
А теперь она - мой подарок вам.
Когда настанет тяжелая година,
вспомните старика Абэга и его
изобретение и идите смело поправлять
ваши дела игрой. Только в точности
следуйте всему, что я вам сказал.
Моя система никогда не сорвется.
-А ну как я проиграю?
Деньги немалые.
-Не проиграете. Начинайте с малых
ставок и простых комбинаций:
чет-нечет, красное-черное.
Как только заметите у себя наклон
к выигрышу, сейчас же повышайте
ставку вдвое. Снова выигрыш -
повышайте уже вчетверо. Но только
в арифметической прогрессии.
Будьте спокойны и легки внутри себя.
-А если наклон к выигрышу кончится?
-Это непременно произойдет.
Но не убегайте сразу. Уменьшайте
ставку в такой же прогрессии,
пока не испарится весь выигрыш.
Тогда без передышки начинайте
новую атаку.
-Кто сказал, что шарик
подчинится моей атаке?
-Я вам это говорю.
У вас есть воля и система.
-Только я, к сожалению, не смогу
воспользоваться вашей системой.
-Почему?
-Потому что у нас в Гусятине
нет рулетки.
-Опять ха-ха!
Я ведь объяснил вам, эта система
существует от начала веков.
Карты, уважаемый мой, не исключение.
-Карты?
Я готов попробовать. Как я вас найду?
-Не волнуйтесь. Я вас сам найду.
Ваша очередь, стреляйте.
-Ставки, господа.
-Все на 8.
-Ваши все на 8.
-Да. Все на 8.
-Все на 8.
Три на 10 ваши?
Ставки закончены.
-Вот это да!
-8, черное, четное.
-Новичкам везет. Поздравляю.
Неужели уйдете? Вам же везет.
-Я учетверил имевшуюся у меня сумму.
Это действительно оказалось немало.
Удивительное чувство!
-Какое чувство?
-Быть хозяином судьбы.
Удачи, господа.
Удачи, господа!
ТОРЖЕСТВЕННАЯ МУЗЫКА
Благодарю, Ювеналий Алексеевич.
Прощайте.
-Только следуйте системе в точности!
ГУДОК
-Я прошу тебя, не беспокойся.
Я буду тебе писать.
-Может быть, все-таки не поедешь?
-Мама, всё решено. Поеду.
-Так и написал: дескать, поругался
с директором завода, вспылил
и вынужден был оставить службу.
Дворянин Пчеловодов Иван Ефимович.
-Чаю? Секундочку.
Пожалуйста.
-Согласитесь, господа,
это же совершенно несправедливо.
Этот директор безнравственно опутал
рабочих, а в ответ только увольнения.
-Ничего, Иван Ефимович, на новом
месте и жизнь по-новому пойдет.
Ну, Иван Ефимович...
-Господа, позвольте мне отгадать,
где находится кусочек сахара.
Ставка - 20 копеек.
-Позвольте мне.
Ну-с, где?
-Здесь.
-Прекрасно!
-Вот видите, господа, некоторым
всегда везет.
-С недавних пор.
О, а не перекусить ли мне?
Уж больно я проголодался.
-Пожалуйста, пирожки с луком,
с яйцом, с рыбой, с мясом. Какие?
-Один с луком и с яйцом.
-На посошок.
-Пожалуйста.
-Благодарю.
-На здоровье.
-Благодарю.
-На здоровье.
-Надо было еще одно
платье тебе заказать.
-Мама, ни к чему мне
платья. Не на сцену же!
-Что-то сердце не на месте.
Это тебе.
-Мама!
-Возьми-возьми.
Как только устроишься, сразу
пиши. А лучше телеграфируй.
-Хорошо, непременно.
Я напишу. Ну всё.
-Даша!
-Всё.
-С Богом.
-Прошу.
-Благодарю.
-Благодарю вас.
ЛАЕТ СОБАКА
-Можете вашу собаку
успокоить? Я прошу вас!
-Бита. Дана. Бита.
Дана. Бита.
-Ну что ж...
-А сейчас будет пятерка червей.
-На все.
-Бита. Дана.
Бита. Дана.
-Сейчас она будет бита.
-...Бита. Дана. Бита.
-Ну что ж ты!
-Девять грамм и бокал вина.
-Позвольте полюбопытствовать,
как вы угадали ходы в игре?
-А вы, так я понимаю, нечастый игрок?
-Нечастый. Я играю в легкие игры -
вист, бридж - исключительно
ради забавы.
-Разве не ради выигрыша?
-Я никогда не выигрывал, ни разу.
-Вот как? Уникальный случай.
Ювеналий Алексеевич Абэг, адвокат.
-Иван Егорович Аларин, инженер.
Весьма рад.
-Я тоже.
-Аккуратнее!
-Поаккуратнее, чай не рухлядь.
-Слушай, надо к выходу собираться,
там на ее место придет такая же,
выспаться не удастся.
-Господа, есть великолепное средство:
пусть один из нас возьмет
на себя роль сумасшедшего.
-Что?
-И то! Отдельное купе обеспечено.
-Как?
-Да вот так. Только не знаю,
кто из нас возьмется.
-Господа, позвольте мне.
-Чего изволите?
-Можно?
-Прошу.
-Поэтому и решили к вам обратиться.
-Где ж больной-то?
-Вот.
-Прошу вас, господа, вот сюда прошу.
Здесь вашему товарищу
покойно будет. Прошу вас.
Воистину с ума сошедший?
-Страдает припадками буйства.
-Как же вы сразу не предупредили?
-Так он сначала нормальный был,
потом как начал биться! Голубчик,
спасибо большое. Мы уж не знали,
как его сдержать.
-Не извольте беспокоиться.
Доставим вашего больного
в лучшем виде.
ВСХЛИП
-Что, барышня, боишься?
Я не медведь, кусать тебя
не буду. Ну пожалуйста, не пугайся.
-Отстаньте от меня, ради бога!
-Ну, не горячись, не горячись.
Слушай, цыпка, что я тебе скажу.
Сейчас со мной слезай с вагона.
Поедем в гостиницу. Ей-богу,
весело будет. Ну? Потом дальше
поедешь, я тебе билет куплю.
Ну, скажи "хорошо", я тебя прошу.
-Уберите свои руки, пожалуйста!
Не трогайте меня!
-Слушайте, вы! Сейчас же пересядьте
на другое место и оставьте
барышню в покое!
-А ты что, начальник здесь, да?
Сиди спокойно на своем диване!
-Ну что это такое? Вот паразит,
кишмиш поганый, разбудил все-таки.
-Слушайте, вы, сейчас же пересядьте
на другое место. Извольте
оставить девушку в покое.
-Сам уходи! А я не хочу.
Я здесь сижу! Вот мое место.
-Уберите руку.
-Не хочешь... Не хочешь?!
-Вы что? Да вы что?
-Кондуктор! Кондуктор!
-Надо его вон из вагона.
Он приставал к барышне!
-Безобразие. Позвольте багаж забрать.
-Пошел из вагона!
И чтоб духа твоего не было!
-А зачем не сказал, что тебе
барышня самому понравилась?
Горячий человек!
-Кому сказал, живо из вагона!
-Господин, ну что ж вы...
Господин пассажир, пройдемте.
Пройдемте, господин пассажир.
-Не трогайте меня!
-Нельзя так делать. Что это такое?
-Не трогайте!
-Тихо, тихо.
-Безобразие какое-то.
-Есть же такие мерзавцы.
За это следует крепко морду бить.
-Успокойтесь.
Все подобные господа -
ужасные трусы.
Негодяй.
Иван Егорович Аларин.
-Кто, простите?
-Извините, я до сих пор не знаю
вашего имени. Иван Егорович Аларин.
-А я Дарья Павловна Колосова.
-Из-за них волноваться не стоит.
Может, я вас тоже напугал?
-Я действительно так перепугалась!
У меня сердце до сих пор стучит.
Вы были так рассержены.
Я думала, вы его убьете.
Я даже не знаю, как благодарить вас.
-С ним, слава богу, ничего
не сделается.
А встряски наглецам нужны.
О!
Не желаете пирожка?
Угощайтесь.
-Нет, спасибо.
-Господа, вам пора.
-Вы уж позаботьтесь.
-Не извольте беспокоиться, доставлю
вашего приятеля куда надо.
-Вы уж будьте любезны.
Счастливого пути.
-С Богом.
-Представляю, с какой рожей кондуктор
утром станет будить Пчеловодова.
-Главное, чтоб его кондратий
не хватил от страха
перед сумасшедшим.
-А пойдемте-ка в буфет?
Взбодримся коньячком.
-Кстати, а не отослать ли нам
телеграмму, чтобы прислали
сопровождающего Пчеловодову
до Гусятина?
-А давайте поиграем.
-Как?
-Вот это...
...чья лапка?
-Утки?
-А вот и не угадали. Гуся.
СМЕЮТСЯ
Гусятинская лапка. А вы, наверное,
к родне едете в наш Гусятин?
-Нет. Я еду гувернанткой.
У меня мама совсем без средств.
Неудобно об этом говорить, но вы
очень хороший и душевный человек.
Угадайте, что это за цветок.
-Незабудка.
-Василек.
-Так у кого вы получили место?
-Фамилия этого господина Кашперов.
-Однако!
-А вы его знаете?
-Ну, он является владельцем
сталелитейного завода, на котором
я работаю инженером.
-А что он за человек?
-Человек он... Он необыкновенный,
это безусловно. Страшно богат
и денег своих не прячет.
Но хорош ли он... я не знаю.
Кашперов - вдовец. И вероятно,
у него нет времени заниматься
дочерью. Вот он и ищет подругу
для нее. Гувернанток меняет
как перчатки.
-Да, воспитание - нелегкое дело.
А вы давно живете в Гусятине?
-Не особо. Два года. Но каждый
камешек мне уже там опротивел.
-Да, я могу представить, как вам
трудно в этом городе. Ведь вы,
Иван Егорович, такой...
-Дарья Павловна, я привык.
-Что, Иван Егорович?
-Я вам расскажу. Моя мать служила
горничной и прижила меня
от хозяйского сына. Конечно,
из-за этого она потеряла место, я же
незаконнорожденный. И путь в гимназию
для такого, как я, был закрыт.
Однако мама добилась, чтобы меня
приняли, - взятки, унижения.
-Вы столько натерпелись.
А где теперь ваша мама?
-Умерла. Теперь вы всё обо мне
знаете. Я заметил, что у вас
замечательный звонкий голос.
Вы не поете?
НАПЕВАЕТ ПО-НЕМЕЦКИ
Вот и наш богоспасаемый Гусятин.
-Но зачем всё это?
-Я уверен, вы совершенно здоровы.
Но мы получили телеграмму от ваших
товарищей. Почему вы не хотите
поговорить с врачом? Он убедится,
что ваши умственные способности
находятся в прекрасном состоянии.
-Поймите, это шутка, игра была!
Ну, спросите у кого угодно!
-Я прошу...
-Вот господин инженер
ехал в моем вагоне, и барышня тоже.
-Вас сразу же выпустят. Это не в моей
компетенции.
-Спросите у них!
Барышня тоже ехала. Спросите ее!
-Вас сразу же отпустят. Согласитесь,
я совсем некомпетентен в этом.
-Я не понимаю...
-Лошади Кашперова.
-Есть лошади Кашперова!
-Что ж, Дарья Павловна...
Рад был знакомству.
-Прощайте, Иван Егорович.
Как я могу благодарить вас?
-Лучшая благодарность с вашей стороны
будет, если вы обратитесь
ко мне в случае надобности.
-С какой надобностью?
-Вот здесь мой адрес. Мало ли.
Я всегда рад буду вам помочь.
-Спасибо, Иван Егорович.
-Трогай!
-Но! Пошла, родная.
-Доктор! Осип Осипович!
-А!
-Осип Осипович!
-Иван Егорович, ну, отдохнули?
-Хорошего понемножку.
-Прекрасно. А кто это?
-Попутчица. Приехала
гувернанткой к Кашперову.
-О, да... А мне мои университетские
товарищи заказали лекарство
для лазарета из Лондона.
Представляете? К нам когда бы
дошло! Время дорого.
Значит, для Кашперова очередная
гувернантка, да? Право, можно
сбиться. Ну, ничего удивительного.
-Да, удивляться не приходится.
Одинокий мужчина с прививкой
здорового цинизма. Кто знает,
возможно, он берет в дом девиц
для определенных целей.
-Знаете, для этих целей есть
и другие дома, и другие девицы.
Да и то гадость... Гадость
просто! Тем более приставание
к беззащитной девушке.
-Что делать, мир несовершенен.
-Ну, хорошо. А как отпуск прошел?
-Произошло интереснейшее событие.
-Какое?
-Обязательно расскажу, позже. Вначале
должен проверить,
не случайность ли это.
-Эй!
-Дарья Павловна, добро пожаловать.
-Здравствуйте.
-Прошу.
СТУК
-Да.
-Сергей Григорьевич,
гувернантка новая приехала.
-Гувернантка новая
приехала. Я вижу.
Ступай.
-Приветствую в славном
городе Гусятине!
-Ура!
-Эх, пошел!
-Как добрались?
-Спасибо, хорошо.
-Лиза...
-Отчего вы не хотите
со мной познакомиться?
Лиза у вас, может быть...
-Что?
-Немного запугана.
-Да нет, ну что вы! Она не запугана.
Долго просто будет избегать вас.
-Здравствуйте...
СЛЕГКА ЗАИКАЕТСЯ:
Дарья... Павловна.
-Лиза, ведь мы с вами
будем друзьями, не так ли?
Вы не будете избегать меня?
-Вот это да. Вот это да, дела.
-Да, дела.
-Забавно. Дарья Павловна,
вы, смотрю, обладаете какими-то...
какими-то педагогическими...
-Талантами.
-Не талантами, секретами.
Ну что, давайте начнем.
Мамаша ваша, значит,
во вдовьем доме живет, да?
-Да.
-А вы, стало быть, в пансионе
воспитывались, да?
-Да.
-Хозяйство вести не умеете.
-Нас в институте учили.
-Представляю себе эту учебу. Да?
Дай руки. Я должен вас предупредить.
Не только воспитание Лизы...
Три, три. На. ...но и уход по дому.
Я тоже этим занимаюсь. Да?
-Да.
-Но мне некогда.
Некогда. Ладно. Пора работать,
пойду. Вы тут устраивайтесь.
У меня на лице ничего нет?
-Да нет, всё как обычно.
-Как обычно... Странно.
-Новая гувернантка приехала?
-Да.
-И как она вам?
-Мне?
Да хорошо. Нищая, но твердая.
Посмотрим. Пока присматриваюсь.
-Вам... ведь мой папа
очень не понравился.
-Нет, Лиза. Вам это только
показалось. Ваш папа произвел
на меня приятное впечатление.
-Зачем вы врете?
Я знаю, он вам показался
таким... ну, грубым.
-А с чего вы это взяли?
-Потому что у вас было такое лицо,
как... как у моей мамы, когда
папа ей скажет что-то резкое, а...
...она замолчит и на все
вопросы его не отвечает.
-А ваша мама давно умерла?
Ваш папа, вероятно, на завод поехал.
-Нет, он дома работает.
Он... всегда работает. Ему,
кроме работы, ничего не интересно.
А, еще его оранжерея.
Там он думает, да?
-Да?
-Пойдемте, Дарья Павловна,
я вам покажу.
-Благодарю вас.
-А как Лиза ее приняла?
-Да Лиза к ней как-то сразу
потянулась.
Не знаю, может, что-то и получится.
Сама-то она какая-то... я даже
не пойму какая.
Всё всматривается в меня, как будто
в чем-то подозревает, что ли.
Не знаю. Может, у меня
есть что-то на лице?
-Я ничего не вижу.
-Ну ладно. Тогда я после обеда
приеду на завод.
-Всё, не могу! Не могу я больше,
Куприн! Осточертело все: тигры, цирк
этот, гастроли из одного города
в другой! Я ненавижу всё это!
Не могу больше.
-Успокойся, прошу тебя.
-Черт! Ради чего
всё это? Для чего?
Разве этого я желала? Дешевый балаган
и купчишки, желающие скоротать ночь.
-Всё пройдет, всё пройдет.
Нам лучше оставаться друзьями.
-Ну что ж...
Друзьями так друзьями.
Нравится костюм?
-Красивый.
-Представляешь, однажды он меня
чуть не убил. Тигры на него почему-то
крайне агрессивно реагируют.
Он их по-особому привлекает.
-Зачем он тебе нужен? Выкинь.
-На память, Алекс.
Ауф! Ауф! Ауф!
Всем сидеть!
Сидеть!
Домой, все домой!
КРИКИ: Браво!
-Добрый вечер!
-Здрасте.
-Бонжур!
-Здесь не сесть надо,
а упасть, вот так, смотри. Оп!
-Да, хорошо. Тогда
ты этак за мной с палкой.
-Разрешите представиться:
Степан Спиридонович Ознобишин,
местный помещик, цвет,
так сказать, гусятинского общества.
-Прямо-таки цвет?
-Являюсь большим поклонником,
так сказать, искусства. Вот поспешил
посмотреть на приехавший к нам цирк.
Ну и как меценат.
А вы, я так полагаю, актриса?
-Укротительница тигров.
-А я так и подумал: этакая
сногсшибательная женщина должна быть
непременно укротительницей тигров.
На представление сегодня
не успел, завтра буду обязательно.
Позвольте узнать ваше имя.
-Зенида.
-Просто Зенида?
-Вам мало?
-Для богини достаточно.
-Фу, Озно...
-Ознобишин.
-Ознобишин, не пошлите.
-Как можно ввиду такой красоты?
Не окажете ли мне честь отужинать
сегодня со мной?
-Право же, я устала.
-И все-таки позвольте
мне настаивать.
-Не могу же я идти прямо так?
Позвольте мне хотя бы переодеться.
-Буду ждать.
-Ой... Ждите тут.
-Такую красоту я готов
ждать вечность!
-Иван Егорович, давно из отпуска?
-Нынче утром приехал.
-И сразу в клуб?
-Да.
-Правильно. А то
мы по вам соскучились.
-Аларин!
-Игнатьев!
-Поздравь меня,
получил вызов из академии.
-Поздравляю, Игнатьев, очень рад.
-А как я рад! Осточертел этот
Гусятин. Теперь в Москву. Завтра
отвальную устраиваю, приходи.
-Непременно.
-Позвольте представить:
Александр Иванович Куприн.
-Иван Егорович Аларин.
-Очень приятно.
-Очень приятно.
-Александр Иванович к нам
с гастролями прибыл. У него в цирке
конный номер.
-Мы с вами, случаем, не знакомы?
-И правда, приятно удивлен.
В Петербурге счастье пытали...
в рулетке.
-О... В самом деле.
-Сегодня прибыл и цирк, и циркачки
прехорошенькие. Александр Иванович,
помимо прочего, писатель.
В столичных журналах печатается.
-Да ведь я ваши рассказы о цирке
читал! Замечательно написано!
-Господа, кто желает
составить партию?
-А еще... у нас была очень сердитая
классная дама. Терпеть не могли,
называли мадам Жанлис.
-А почему же мадам Жанлис?
-Есть такая писательница,
очень глупая, читать ее невозможно.
-Веселитесь, да?
-Папа, мы тебя так долго ждали.
Чай уже совсем остыл.
-Ну ничего.
-Мне так хорошо с вами.
Я ни разу не сумеречничала.
-Над чем смеетесь так?
ХОРОМ: Ни над чем.
-Да.
-Обсуждали что-то, да?
-Смородинку.
-О чем говорили-то?
ХОРОМ: Ни о чем.
-Так, я не понимаю, что это
за посиделки такие. Лизе спать
давно пора.
-Ну папа! Хотя бы полчасика еще!
-Нет-нет-нет.
-Дарья Павловна у нас сегодня
первый день, папаша!
-Вот первый день пусть привыкает
к нашим традициям. Спать.
-Ну папа...
-Спать, я сказал.
Я прошу вас не потакать ее желаниям.
-Сергей Григорьевич, мне кажется,
вам не следует так резко
обращаться с Лизой.
ЛИЗА СМЕЕТСЯ
-А вам не следует ее баловать.
-Но девочка без мамы растет.
Конечно, ей хочется с кем-то
поделиться.
-Я прошу вас не вмешиваться
не в свои дела. Я сам разберусь, как
управляться с собственной дочерью.
-Хорошо. Спокойной ночи.
ЛИЗА СМЕЕТСЯ
-Спокойной ночи.
ЛИЗА СМЕЕТСЯ
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-10 рублей.
Еще.
Еще.
Перебор.
-Вам сегодня везет, Аларин.
-Не только везет.
Я и проигрывал тоже.
-Проигрывать всякому приходится,
однако не всякий сумеет так ловко
отыграться. Что ж, еще партию?
-Благодарю, господин Круковский.
Я сегодня больше не играю.
-Как? Почему?
-Иван Егорович!
-Что так?
-Вот так. До свидания, господа.
-А мне казалось, что вы будете
играть. Вам пошла карта.
-Пошла, но ухожу.
Я выиграл ровно вчетверо.
-Что, простите?
-Вчетверо.
-Ну что ж, господа, с вашего
позволения, и я вас покину.
Завтра рано утром репетиция.
-Жаль, жаль. Прошу вас, господа.
Новая талия.
СМЕХ
-Богиня!
Богиня...
-Боже...
-Позвольте осушить чашу
этого пенного напитка
за ваше здоровье!
ЗЕНИДА ХОХОЧЕТ
Позвольте поцеловать вашу ручку.
-Нет, всё.
Всё, Ознобишин. Прощайте.
Прощайте!
-Позвольте мне последовать за вами!
-Нет-нет. Вы пьяны, а я устала.
-Вы сведете меня с ума!
ЗЕНИДА СМЕЕТСЯ
Богиня!
Богиня!
Античная амфора!
-Вы знаете, я вам дам контрамарку
на завтрашнее выступление.
Так что вы, пожалуйста, приходите.
-Благодарю. Непременно буду.
А кто это?
-Вас тоже заинтересовала
наша фам фаталь? Зенида,
таков ее сценический псевдоним.
-Зенида... Но кто она?
-Укротительница тигров.
-Ого. И она вот с этим?
-Может, да, а может, нет.
Во всяком случае, самой себе
хозяйка, таков характер.
-Но как хороша!
-Не обольщайтесь, молодой человек.
Если желаете покорить - она
сама выбирает, кому покориться.
-Посмотрим.
Самуил Исаакович!
Самуил Исаакович!
Самуил Исаакович!
-Иду-иду.
-Это Аларин.
-О, милейший,
во дворчик прошу. Ножки.
-Да, хорошо.
-Прошу.
Ну, видать, желаете занять
денег. Всё промотали в столице.
-Нет, у меня есть деньги. Вот.
-Ага. И тогда что же вас
ко мне привело среди ночи?
-Самуил Исаакович, может,
у вас найдется какое-то украшение?
Мне нужно колечко или брошку, колье.
-На колье или даже самую захудалую
брошечку здесь слишком маловато.
-Сейчас.
-Да оставьте. Вот колечко!
Колечко, колечко...
Как будто для вас держал.
-Камень какой-то маленький.
-Маленький? Вы посмотрите на свет:
как кровь, как капля крови. Если б
вы знали историю этого кольца...
Честно говоря, хотел оставить себе.
-Я возьму.
-Девятый наверху. Благодарю.
-Так я и думала, что вы придете.
-Иван Егорович Аларин, инженер
сталелитейного завода. Позвольте
узнать ваше имя.
-Можно подумать,
что вы его не знаете.
-Я слышал только ваше, так сказать,
артистическое имя.
-Вам его недостаточно?
-А вам нравится быть загадкой?
-Загадка здесь ни при чем.
-Тогда почему имя скрываете?
-Потому что артист - это
его роль. Роль и ничего больше.
-Интересно. Никогда не смотрел
с этой стороны. Значит, вы каждую
минуту своей жизни заняты
укрощением диких зверей?
-А ведь вы правы. Действительно,
я укрощаю диких зверей каждую минуту
своей жизни.
Помогите мне.
-Но ведь это требует каких-то...
...особенных душевных свойств.
-Для хорошего укротителя требуются
два главных качества: абсолютное,
почти уродливое отсутствие трусости
и умение приказывать глазами.
-Однако, нетривиальные у вас мысли.
-А вы что думали,
что я банальная кокотка?
-Нет, что вы, нисколько.
-Сядьте уже, господин Аларин.
Хотя, впрочем, угостить вас нечем.
-Я попрошу шампанского.
-Не надо. Я устала и хочу спать.
И вообще, в такие минуты
я шампанское не пью.
-А в какие минуты пьете?
-О-о...
Узнаете в свой черед. Обещаю
непременно пригласить вас выпить
со мной шампанского.
-Смотрите... не забудьте.
-Не забуду. А теперь ступайте.
-Это вам.
-Как же вы все незамысловаты.
-Кто "вы все"?
-Все мужчины. Думаете, чтобы
увлечь девушку, достаточно...
Это ведь наверняка
какая-нибудь золотая вещица.
-Ночью цветов было не достать,
примите вместо букета.
-Спокойной ночи,
господин инженер.
Идите уже.
-Не забудьте о шампанском.
Умение приказывать глазами, черт!
Серия 7
-Иван Егорович Аларин,
инженер сталелитейного завода.
Позвольте узнать ваше имя.
-Можно подумать, что вы его
не знаете.
-Я слышал только ваше,
так сказать, артистическое имя.
-Вам его недостаточно?
-А вам нравится быть загадкой?
-Загадка здесь совершенно ни при чем.
-Тогда почему имя скрываете?
-Потому что артист - это его роль.
Роль и ничего больше.
-Интересно. Никогда не смотрел
с этой стороны.
Значит, вы каждую минуту своей жизни
заняты укрощением диких зверей.
-А ведь вы правы.
Действительно, я укрощаю диких зверей
каждую минуту своей жизни.
Помогите мне.
-А ведь это требует каких-то...
...особенных душевных свойств.
-Для хорошего укротителя
требуется два главных качества:
абсолютное, почти уродливое
отсутствие трусости
и умение приказывать глазами.
-Однако, нетривиальные у вас мысли.
-А вы что думали, что я банальная
кокотка?
-Нет, что вы, нисколько.
-Сядьте уже, господин Аларин.
Хотя, впрочем, угостить вас нечем.
-Я попрошу шампанского.
-Не надо. Я устала и хочу спать.
И вообще, в такие минуты я
шампанское не пью.
-А в какие минуты пьете?
-О-о-о...
О-о-о!
Узнаете в свой черед.
Обещаю непременно пригласить вас
выпить со мной шампанского.
-Смотрите... не забудьте.
-Не забуду. А теперь ступайте.
-Это вам.
-Как же вы все незамысловаты.
-Кто "вы все"?
-Все мужчины.
Думаете, чтобы увлечь девушку...
достаточно...
Это ведь наверняка какая-нибудь
золотая вещица.
-Ночью цветов было не достать,
примите вместо букета.
-Спокойной ночи, господин инженер.
Идите уже.
-Не забудьте про шампанское.
Умение приказывать глазами... Черт!
РЖАНИЕ ЛОШАДИ
ГОВОРИТ ЗАИКАЯСЬ:
Папа приехал. Фоминична!
-Добрый день.
Добрый день, Дарья Павловна.
Здравствуй, Лиза.
-Добрый день, папа.
-Здравствуйте, Сергей Григорьевич.
Садитесь, пожалуйста, всё готово.
-Ой, что же вы цветы так рано
сорвали? Им же больно.
Жестоко, однако. Фоминична,
давай их в камин.
-Сергей Григорьевич, извините,
но я только хотела...
-Ничего. Запомните, и забудем.
Какая же это великая вещь,
когда в доме...
хозяйничает такая
приятная девочка.
Ой, простите, женщина.
Ой, что я, барышня.
Прямо аппетит удесятеряется.
Ты лимон делала?
Позвольте ваши руки.
Для мягкости кожи.
Трите, трите.
Что такое?
Что вы так смотрите на меня?
Почти что с первых дней,
Дарья Павловна, вы имеете что-то
против меня.
У меня что-то с лицом?
ЖАЛОБНО: У меня что-то с лицом?
-Зачем смеетесь надо мной,
Сергей Григорьевич?
-Я смеюсь над...
Я смеюсь над вами?
Я над вами не смеюсь.
-Вы только что упомянули
про каких-то приятных женщин.
Что вы имели в виду?
Это звучит двусмысленно.
-Господи...
Да ничего я не имел в виду.
Что вы такое подумали?
Что вы подумали?
Я... кхе... Дарья Павловна,
если хотите, то мы с вами
не будем разговаривать ни о чем,
кроме... Благодарю.
Ни о чем, кроме дел.
Буду как растение.
Как это неприятно...
...что вы с самого начала
видите во мне какого-то врага.
Я, может быть, и чудовище...
но не такое страшное, как вы могли
себе подумать.
Я что, циклоп, что ли, одноглазый?!
-Фоминична, разливай суп,
пока он не остыл.
-Обедайте, я растения полью.
-Кто там дальше?
-Дворянин Иван Ефимович Пчеловодов,
снят с поезда в состоянии
острого психоза.
-Вызывайте.
-Пчеловодова зовите!
-Господа, случилось что-то
невероятное, невообразимое.
Это была игра, шутка, просто шутка.
Я сейчас вам всё объясню.
Мы ехали с попутчиками в поезде...
-Не волнуйтесь, Иван Ефимович.
Вы нам непременно после
расскажете свою историю.
А вот вы не помните,
какой нынче месяц?
-Вы что, полагаете, будто я
в самом деле сумасшедший?
-Так какой месяц? Не хотите ответить?
-Я не понимаю, какой смысл отвечать
на такой глупый вопрос. Я просто
требую, чтобы вы нашли моих
попутчиков. Они подтвердят,
что это была игра - выдать меня
за сумасшедшего.
-А вы можете назвать своих
попутчиков?
-Со мной ехали два господина.
Не помню, правда, как их имена.
Но я помню, был господин инженер.
Мы с ним играли. Разрешите? Извините.
Играли на сахар. Вот так.
Простите, ради бога. Вот так.
Господин инженер выиграл,
я проиграл. Помню, была барышня,
ее матушка провожала в Петербурге.
А еще господин инженер
подозвал экипаж для барышни.
-Извозчика подозвал?
-"Лошади Кашперова!" -
вот как он крикнул.
-Отведите больного в палату!
-Я не болен. Я не...
Я не болен!
-Господа, в самом деле,
мне кажется, надо
расспросить попутчиков.
-Этому пациенту холодной ванна
набрать надо. Вы не заметили,
как он беспокоен?
-Где ж его попутчиков искать?
Кто станет их искать?
-Я.
-Какой вы настырный, Осип Осипович!
-Представьте, что я знаю, о ком он
говорил. Я приглашу сюда
его попутчиков.
-Ну что ж, будь по-вашему.
Однако холодные ванны
пропишите непременно.
-Бита. Дана. Бита.
Дана. Бита.
Дана. Бита.
Дана. Бита.
Дана. Бита.
-Ах! Неприятное чувство испытываешь,
когда проигрываешь вам,
господин Аларин.
-Какое же чувство?
-Чувство несправедливости.
-Его все испытывают
при проигрыше, известно.
-Ну, с вами - другое дело.
Вы как будто такое знаете,
что вам удачу приносит.
-Однако.
-Последовательно выигрывая,
вы в конце концов наверняка
учетверите свою первоначальную
ставку. Но тогда сразу домой.
Не пытайтесь выиграть больше.
-Я должен идти.
-Как так уходить? Подождите.
Дайте отыграться.
-Но я не обязан.
-Человек порядочный
играет до конца.
-У вас есть причины сомневаться
в моей порядочности? Если нет,
извольте извиниться. Если да,
я вынужден принять все меры,
чтобы ваши сомнения развеять.
-Ну извините. Извините. Сомневаться
в вашей порядочности у меня нет
никаких причин, а...
Простите, почему вы уходите?
Вам же карта идет.
-У меня свои резоны.
-Свои резоны...
Так... О! И нам пора.
Господа, все едем ужинать!
Ужинать. Господин Аларин,
я вас приглашаю.
-Это в честь твоего проигрыша?
-Для Ознобишина это пустяк.
-Ну, пустяк не пустяк, но это
не повод для уныния, господа.
Не везет в картах - повезет в любви.
-Это в какой же ресторации любовью
потчуют?
-А я знаю. В цирке.
Степан Спиридонович завоевал
прекрасную Зениду,
укротительницу тигров.
-Завоевал не завоевал,
но для Степана Спиридоновича
непреодолимых преград нет.
Господин Аларин, я вас прошу.
-Что ж, благодарю.
-Проходите, проходите.
-Господа, за нами! Трогай!
-А Ознобишин устраивает
званый ужин. Ты будешь?
-Пожалуй, не поеду, устал.
-Куприн...
-А?
-Ты что, забыл...
...кто я?
Куприн, поехали, пожалуйста.
Поехали.
Без тебя мне будет очень скучно,
тоскливо, одиноко. Поехали.
Будем смотреть, будем
вынашивать сюжет, наблюдать.
-Хорошо, поехали.
-Господа, прошу, рассаживайтесь.
Так, этого налей.
Закусим чем Бог послал.
Массандра. Вот и спрашивается,
зачем мне заказывать у колбасника
мозельвейн и прочую кислятину,
если у нас, в нашей матушке России
выделывают такие чудные вина?
А вам, я вижу, господин Аларин,
мои взгляды не нравятся.
-А мне ваши взгляды
решительно безразличны.
СМЕХ
-А я все-таки своих взглядов
не стесняюсь. Довольно нам
стоять на задних лапках
перед Европой. И пусть не мы их,
а они нас боятся.
-Ура! За Россию, господа.
-Вы закусывайте, господа.
Вот она, богиня.
-Добрый вечер, господа.
-Простите, господа, за опоздание,
представление задержало.
-Александр Иванович, прошу к столу.
Господа, предлагаю тост...
-Добрый вечер.
-...за прекраснейшее создание,
когда-либо существовавшее на земле,
за Зениду ока моего. Ура!
ХОРОМ: Ура!
-Зениду ока моего... Забавно.
М-м-м...
-По-моему, просто пошло.
-Любезный, ты что на меня смотришь?
-Забавно и весело.
-Неси нам водочки, холодненькой,
чтоб стекло запотело.
Вина нам принеси побольше.
-Мужчины такие смешные,
когда пытаются острить.
-Вы хотите сказать - жалкие?
-Я всегда говорю то,
что именно хочу сказать.
-Пошустрей, пошустрее. О!
-Мишутка, поухаживайте за мной.
-Господа, вы закусывайте,
что вы сидите?
ЖЕНСКОЕ ПЕНИЕ
НАПЕВАЕТ ПО-НЕМЕЦКИ
СКРИП ДВЕРИ
ЛИРИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
-Что это вы так на меня
смотрите, господин Аларин?
-Как?
-Будто крепость хотите взять.
-Что в этом дурного?
-Смелость города берет?
-Смелость тоже.
-А что еще?
-Воля, разум.
Тут...
...целая система.
-Даже система?
Так, Ознобишин, велите, чтобы
сыграли что-нибудь повеселее!
-А что они играют точно
на похоронах? Я же просил,
чтобы балалаечники были.
-Балалаечники у Ерошина на свадьбе.
-У какого Ерошина?
-У купца, извольте знать.
-Как ты посмел? У купца Ерошина,
что ты несешь?
-Ознобишин, музыка,
на мой вкус, хороша.
-Ах... на вкус хороша.
Вкус...
Вкус, да? Все учились
понемногу чему-нибудь и как-нибудь.
По словам великого Достоевского.
Да... Да не в музыке дело, главное -
принципы. Если ты истинно русский
человек - слушай русские песни,
ешь русскую еду, одевай одежду
русскую, что ж ты...
-Долой сюртуки и фраки!
Оделись прислуге на смех,
точно на святки.
-А я... ты... Трещит пиджак кургузый
немецкий на русских могучих плечах.
Да. Я не стыжусь поддевки.
-По семи рублей за аршин.
На муаровой подкладке. Весь ваш
национализм на муаровой подкладке.
-Подай водки еще.
-Может, шампанского?
-Шампанского! За смелость.
-Еще не время.
-Водки!
-Ой, какой смешной.
РЫЧИТ
Мишутка! Какой смешной.
Водки не буду, тигры рассердятся.
-Укрощаете диких зверей
каждую минуту своей жизни?
-Это кто тут дикий зверь?
-Тише, господа, не ссорьтесь.
-Чтобы ссориться, надо хотя бы
в чем-то сходиться,
мы же с господином Ознобишиным
не сходимся ни в чем.
-Это кто тут дикий зверь?
-Тише! А на мой взгляд,
у вас есть кое-что общее.
-Что же у нас может быть общего?
-Я.
МЕЛОДИЯ ПЕСНИ "МЕТЕЛИЦА"
Садитесь, господа. Садитесь.
Спасибо за прекрасный вечер.
Мне пора.
МЕЛОДИЯ ПЕСНИ "МЕТЕЛИЦА"
Провожать меня не надо.
-Вот кого благодарить надо.
-Степан Спиридонович, наше почтение
и в пояс поклон.
-Александр Иванович, я вас отвезу.
-Благодарствую, но в этот раз,
пожалуй, откажусь.
-Я готов разделить участь ее тигров.
Она красавица. Русская красавица.
И я горжусь тем, что я русский.
И мне везет.
Мне везет.
-Абсолютно с вами согласен!
-А-ха-ха! Ну как это может быть?
Что за наглая, позорная фальшь!
-Подождите. Может, с ним она
будет счастлива.
-На что вы намекаете?
-Вы знаете, я не люблю людей
деревянных, которые знают,
что будет дальше. Политических
деятелей, культурное общество.
Всех людей, у которых
вместо сердца каменная плита.
Вы знаете, мне нравятся люди
искренние, у которых есть
звериная правда. Такие,
как Ознобишин. Или как вы.
Знаете почему?
Сам такой. Пойдемте, я
вас провожу. Пойдемте.
НАРАСПЕВ: Всю ночь кружились
в шумном танце,
Всю ночь у стен сжимался круг.
И на заре - в оконном глянце...
ХОРОМ: Бесшумный появился друг.
-Он встал и поднял взор совиный.
И смотрит - пристальный - один,
Куда за бледной Коломбиной
Бежал звенящий Арлекин.
-А там - в углу - под образами,
В толпе, мятущейся пестро,
Вращая детскими глазами,
Дрожит обманутый Пьеро.
-Эти стихи я слышала
в исполнении Блока.
-Блока? Какая вы счастливая.
Как я рада, что вы к нам приехали.
Я бы хотела быть Коломбиной.
Только вам у нас будет трудно.
-Почему?
-Потому что нас здесь с папой
не любят. Про нас болтают
всякие гадости. Но это всё неправда.
Я знаю, почему болтают.
Потому что у нас... в нашем...
-Лиза, если хотите,
можете мне не рассказывать.
Если вам больно от этого,
то не нужно.
-Да, мне больно.
Я потом обязательно
вам всё расскажу.
-А это моя мама.
Она здесь как раз в том возрасте,
в котором я сейчас.
-Какая красивая.
Вы похожи.
-Правда?
-Да.
-Зашли полюбопытствовать?
-В самом деле интересно у вас.
Меня ведь госпожа Зенида
пригласила. Где она, не знаете?
-Должна быть у клеток. Туда идите.
-Благодарю.
ТИГРИЦА РЫЧИТ
-Ну чего ты?
Не грусти, девочка.
Ну что ты рычишь? Что ты рычишь?
Успокойся. Люция, спокойно.
-Господни Аларин?
-Я просто хотел поговорить с Зенидой.
-Она настраивается
перед представлением,
у нее своя система.
-Система?
Ну, у меня тоже есть система.
Хотите, расскажу?
-Пойдемте со мной
на репетицию. Пойдемте.
-Не буду тебя больше кормить.
Тихо. Вечером яриться будешь.
ТИГРИЦА РЫЧИТ
Злее будешь.
-Стоп.
-Странно имя - Абэг. Она работает?
-Представьте, я играю
каждый вечер - ни одного сбоя.
-И вам удается остановиться,
когда выигрываете?
-Представьте себе, да.
-А с женщинами вы тоже играете?
-Может быть. Вы про Зениду?
Вы думаете, она предпочла
мне Ознобишина?
-Мне кажется, что она с вами
играет так же, как вы с ней.
Рысью пошли.
-Возможно, мне приходится отступать.
Точнее, выжидать. Такое
в игре тоже случается.
-Хорошо. Хорошо.
Мне кажется, вы ее
по-настоящему не любите.
-Любите, не любите... Что такое
любовь? Это вещь фантастическая.
В жизни не встречается. А к Зениде
я испытываю отнюдь не фантастические
чувства.
-Пошла, пошла, хорошо.
-А такие, как если бы я сидел
за карточным столом или рулеткой.
-Мне кажется, что вы не любили
по-настоящему. Надеюсь,
что полюбите. А если не полюбите,
всё это закончится плачевно.
Знаете, если бы можно было
выиграть любовь,
я бы с вами сыграл.
Несмотря на вашу систему.
-Больно?
-Не чувствую.
-Не чувствуешь, да? Какая
хорошая девочка, терпеливая.
-Дарья Павловна, как вы думаете,
почему папа последнее время
дома обедает?
-Я думаю, потому что ему приятно
пообедать с дочерью.
-Чтобы мне сделать еще одно
замечание? А вот и нет.
-Тогда отчего же?
-Оттого что с вами у нас
совсем по-другому стало.
Как раньше было.
Очень-очень давно.
-Ни хао.
-Ни хао.
Иголка будет?
-Будет.
-Хорошо, готово?
-Готово.
-Извините меня, мне выйти?
-Нет, не надо, ничего.
Папа не против. Да ведь, папа?
-Нет-нет, обыкновенная процедура,
ничего страшного.
-Больно?
-Нет.
-Ой, какой хороший папа, терпеливый.
Дочка тоже терпелива.
-Не плакала?
-Нет.
-К барышне посетитель. Выйти просит.
-К какой...
ОТЕЦ: К какой барышне?
-К какой барышне, ко мне?
-Нет, к барышне Дарье Павловне.
-Сергей Григорьевич, вы позволите?
-Конечно. Только побыстрее
разберитесь с ним.
-Благодарю вас.
-Здравствуйте, Дарья Павловна.
Доктор Гольдберг Осип Осипович.
-Здравствуйте, Осип Осипович.
Чем обязана?
-Простите, что я вас отрываю
от обеденного времени.
-Ничего.
-Но дело срочное.
Помните человека, который
с вами вместе сходил с поезда
в Гусятине некоторое время назад?
-А что с ним?
-На завтра назначена
медицинская врачебная комиссия,
которая будет решать, в здравом ли
он уме. Я очень прошу вас прийти
на заседание комиссии.
-Иван Егорович заболел?
-Нет, с Иваном Егоровичем
всё благополучно, речь идет
о другом человеке,
которого вы видели в вагоне.
Вы завтра его увидите.
Да? И скажете, как было
на самом деле всё. Да?
Заседание в девятом часу утра.
Вы придете?
-Так с Иваном Егоровичем всё
в порядке?
-Да.
-Ах, как я испугалась.
Я приду. Непременно приду.
Надеюсь быть полезной.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
Осип Осипович, куда это вы
приглашаете Дарью Павловну?
Вам известно, что она занимается
воспитанием моей дочери?
Ей не надо бывать на всяких
сомнительных заседаниях.
Вы бы еще Лизу
в сумасшедший дом пригласили.
-Сергей Григорьевич,
вы извините за неурочный визит,
но присутствие Дарьи Павловны
необходимо. Тут речь идет
о человеческой жизни.
Я вам всё объясню.
-Я забыл.
Вы не утруждайте себя объяснениями.
-Спасибо.
-Спасибо. Не утруждайте.
Дарья Павловна не придет.
Я вас не задерживаю.
-Всего доброго.
-Сергей Григорьевич...
-Да?
-Как вы могли обидеть
такого благородного человека?
-Интересно, когда это вы сумели
оценить его благородство?
-Да это сразу видно.
И должна вас предупредить,
я непременно пойду
на заседание комиссии.
-Чем вам интересны эти заседания?
-Решается человеческая жизнь.
Как я могу не помочь?
-Бита.
Дана. Бита.
Дана. Бита.
Дана. Бита.
Дана. Бита.
Дана. Бита.
Дана. Бита.
Дана. Бита.
Дана. Дама...
Бита.
-Да...
-Однако, Свежевскому не позавидуешь.
-Да, похоже, плакала его свадьба.
-И запомните: всегда забирайте
выигрыш сразу. Не одалживайте
на потом.
-Всё, извольте расплатиться.
-Я непременно...
Однако, Иван Егорович, повремените.
-Нет.
-Я с процентами отдам.
-Я вам не ростовщик.
-Да, но...
-Я сказал: нет.
-Почему?
-Потому что не желаю.
У меня правило.
-Но ведь именно сейчас,
ведь у меня свадьба назначена.
-Меня ваши приятные планы
не интересуют. У меня тоже свадьба...
будет. Извольте расплатиться сейчас,
немедленно.
-Торжествуете-с.
Удовольствие себе доставляете.
-Почему же нет?
-Ладно. Извольте подождать.
-Иван Егорович...
Иван Егорович!
Иван Егорович, простите,
я, может быть, не вовремя.
-Что вам угодно?
-Вы можете решить мое будущее.
-Я не Кассандра,
чтобы решать ваше будущее.
-Я не так выразился! Я о свадьбе.
У меня есть три дня, потом тесть мой
приедет, и я вынужден буду...
Ведь семейство самое что ни на есть
почтенное, и вдруг такой с моей
стороны конфуз. Ну как я объясню,
что не могу жениться?
Какую назову причину?
-Называйте какую хотите, я при чем?
-Деньги!
-Вы что, хотите у меня взаймы
на свадьбу взять? Извините,
не располагаю средствами.
-Вы насмехаетесь надо мной, да?
-А жизнь, знаете ли,
только к насмешкам и располагает.
-Иван Егорович, я вас умоляю!
Запишите мой долг на будущее.
Имейте же, наконец,
человеческое сочувствие!
-Позвольте пройти.
Свежевский, вы последний человек,
к кому я могу иметь сочувствие,
если его вообще
хоть к кому-нибудь стоит иметь.
-Осторожно.
-Прошу.
-Спасибо.
-Иван Егорович, как я рада
вас видеть. Я так и думала,
что вы тоже непременно приедете.
-Здравствуйте, Дарья Павловна.
-Как я рада вас видеть!
Это хорошо, что вы пришли.
-Что ж хорошего?
Неизвестно, сколько продлится.
На завод еще опоздаем.
У нас с этим строго. Пойдемте.
-Спасибо.
-Вот, господа, позвольте
вам рекомендовать. Это те самые
попутчики, о которых говорил пациент.
-Осип Осипович мне всё объяснил.
Господин, с которым я ехал
в поезде, не производил впечатления
сумасшедшего.
-А его спутники уверяли,
что сопровождали больного.
-А я уверяю, что все они были
на равных. Обычная пьяная компания.
-А что вы скажете, барышня?
-Я подтверждаю слова Ивана Егоровича.
Тот человек был здоров.
-Вы не совсем правы, господа.
Все-таки господин Пчеловодов
имеет нервные наклонности.
-Мне, право, жаль.
Видимо, болезненное состояние
господина Пчеловодова усугубилось
простудой от холодных ванн.
Началась нервная горячка,
и он скончался.
-Как это ужасно!
-Да, неприятная история.
-Какая-то глупая игра -
и жизнь человеческая потеряна.
-Дарья Павловна, милая, прошу,
не плачьте, прошу вас.
-А ведь он был рядом с нами
в ту ночь. Какое-то грустное
предзнаменование. Поехал.
-Дарья Павловна, не плачьте.
Дарья Павловна, я прошу вас,
не плачьте.
Прошу вас, не плачьте.
-Зачем он только ввязался в эту игру?
-У каждого своя судьба, ведь игра -
что ж, она всех манит.
-И вас?
-Конечно, я играю.
-Во что же?
-В любые азартные игры.
-В какие же это? Я не понимаю.
-Умные люди додумались до множества
вариантов.
-Но если...
Но если... Ведь это возмутительно.
Если вы увлечетесь и проиграете всё,
что у вас есть, что тогда?
-Постой.
Постой, я провожу барышню.
Поезжай.
Разные бывают способы,
Дарья Павловна.
Некоторые предпочитают
в таких случаях спасаться бегством,
кто-то пускает себе пулю в лоб.
Сильные ощущения даром не даются.
-Господи! Неужели и вы?
-Не судите меня так строго,
Дарья Павловна. Жизнь так мелка,
так ничтожна, так бедна, а...
А в игре страсть.
Каждый нерв живет, какое блаженство!
За один вечер пустить какого-нибудь
почтенного господина по миру
или, скажем, без свадьбы
его оставить, к примеру.
-Не говорите так, Иван Егорович,
вы клевещете на себя.
-Пойдемте, Дарья Павловна,
пойдемте.
-Матвей...
Где Дарья Павловна?
-Барышня изволили гулять пешком.
-Одна?
-С господином инженером.
-Одна?
-Кучер сказал.
-Ступай, ступай.
-Еще на вокзале мы с вами
договаривались, что вы можете
обратиться ко мне по любому
вопросу, Дарья Павловна.
Вы помните об этом?
-До свидания, Иван Егорович.
-До свидания, Дарья Павловна.
ДИКТУЕТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Я вами очень довольна, Лиза.
-Правда довольны?
А то я всё время боюсь,
что вы от нас уедете.
-Ну что за глупости!
-А вот и не глупости.
У нас... Вот мне, например,
ужасно скучно в Гусятине.
-Говорят, в город приехал цирк.
Что если мы с вами посетим
это представление?
-Это...
Это было бы замечательно,
я ни разу не была в цирке.
Но...
Папа, он будет... против.
-Из-за чего?
-Ну, он... не любит запах животных.
-Простите, что отвлекаю,
Дарья Павловна.
Можно вас на пару слов?
-Да, конечно, Сергей Григорьевич.
Лиза, перепишите
два последних предложения.
-Дарья Павловна,
я сделаю вам замечание.
И надеюсь, что я буду услышан.
Все ваши сомнительные заседания,
которые вы намереваетесь посещать,
я буду расценивать как уклонение
от занятий с Лизой. Да-да-да.
Вы тут не первая
гувернантка, и...
Я знаю, как это бывает,
Дарья Павловна. Сначала...
А потом... В общем, я надеюсь,
что о всех своих планах
вы мне будете сообщать.
-Я учту.
-Спасибо.
-Сегодня вечером мы с Лизой
собираемся в цирк.
-В цирк?!
В цирк? Вы что?
Вы не знаете, какой там запах.
Что за вздор?
-Сергей Григорьевич, когда
последний раз Лиза выходила из дома?
-Как - когда? Ну...
Она выходила... Я не помню.
-Ей необходимо
живое общение с людьми.
-А мы с вами что, не живое общение?
-Я имею в виду, Лизе необходимо
чаще бывать в обществе.
В Гусятине дают балы?
-Вы что, смеетесь надо мной?
Моя дочь нездорова.
-Сергей Григорьевич...
-Моя дочь нездорова.
-Сергей Григорьевич,
это неправда.
Она замечательная,
она умная девочка.
Я рекомендую вам провести
медицинское освидетельствование,
чтобы вы убедились
в ее полноценности.
А теперь...
Извините, нам надо заниматься.
-Постойте. Вы понимаете,
что это вызов для общества?
Это вызов!
-А я считаю, Сергей Григорьевич,
что не следует
обращать внимание на общество.
Надо думать о Лизе.
С вашего позволения.
-Место, я сказала! Лежать.
Лежать. Молодец. Всё. Лежать.
Ауф!
Ауф! Ауф! Ауф! ауф!
-Браво!
Браво!
-Пируэт!
Пируэт!
Пируэт!
Пируэт!
Пируэт!
Пируэт!
Пируэт!
Пируэт!
Пируэт!
Ауф!
Ауф!
ХОРОМ: Браво!
-Место.
Место!
Сидеть.
Я благодарю всех и желаю выпить
за здоровье почтеннейшей публики!
-Браво! Браво!
-Кто желает выпить вместе со мной
шампанского в клетке с тигром?
Господа?..
-Я!
-Спокойно! Тихо!
Тихо, спокойно!
Серия 8
-Лежать. Всё, спокойно. Молодец.
Успокойся. Тише, всё.
Спокойно, тише.
Вот и обещанное шампанское?
Тихо, спокойно! На место. Лежать.
Лежать!
Спокойно. Лежать!
Тихо, тихо. Умница, молодец.
Спокойно.
Тише, девочка, тише.
КРИКИ "БРАВО!"
Что же вы не налили себе шампанского?
Люблю бесстрашных мужчин.
За вас.
КРИКИ "БРАВО!"
-Надо же, как смело!
-Вам повезло.
-В чем?
-Что Люция на вас не бросилась.
Она с вас глаз не сводила.
Люция хуже дьявола, я порой
сама ее боюсь.
-Вы? Боитесь дьявола?
Ни за что не поверю.
-А впрочем, вы правы. Не боюсь.
-Интересно? Ничего интересного,
дешевое площадное увеселение.
-Богиня!
-Прошу вас. Тихо!
Домой. Домой, Люция, девочка.
Давай, домой.
-И вообще эти пошлые зрелища,
Дарья Павловна, не для моей дочери.
-Богиня! Богиня!
Вам нет равных!
Я прошу принять в знак моего восторга
перед красотою великорусской.
-Так, ну всё, хватит. Представление
закончено. Матвей, помоги. Давайте.
Я прошу вас, Дарья Павловна,
поторопитесь.
-Чего это смотреть... Зачем?
-Все бриллианты не затмят сияния
Зениды! Браво!
Браво!
СКРИП ДВЕРИ
-Сюда нельзя, господин!
Я не пускал, они сами!
-Что это вы в такой ярости?
Убить меня пришли?
-Может, убил бы. Но вам, я вижу,
не до этого.
-Да, диадема хороша. Надеюсь,
бриллианты не фальшивые.
Ну-ну! Держите себя в руках.
-Я... Неужели всё это...
...ничего не значило?
-Что - всё это?
Что вы себе нафантазировали?
Решили, бокал шампанского - и я ваша?
-Ознобишин решил, блестящая
побрякушка - и вы его.
-Вот что, господин инженер.
Это отнюдь не побрякушка, а целое
состояние. На эту диадему
можно жить не один год.
Как ты думаешь, долго я еще
буду эдак вот блистать?
И на что я буду жить потом? Конечно,
зачем вам думать о таких мелочах.
У вас впереди заботливая женушка
с приданым, уютное семейное
гнездышко.
А шапито с дырявой крышей
не хотите ли? Каждый месяц новый
городишко, один паршивее другого.
Публика не идет, тигров кормить
нечем, того и гляди сдохнут.
И что тогда, самой подыхать?
Пьяный купчишка угостит ужином
и сразу в постель тянет.
Конечно, он плачет.
А весь пенсион на старости -
медные копейки.
Побрякушка...
Риск не всегда вознаграждается,
дружок.
На то он и риск.
-Ну что? Ну всё, давайте спать.
Зачем я вас повез только туда?
Вонь какая страшная там!
Давай помоги мне снять.
Вся шуба провоняла.
-Ты...
-Что?
-Ты всегда так!
-Как?
-Как только что-нибудь хорошее, я
так и знаю, что тебе не понравится.
-Что мне там могло не понравиться,
кроме этого гнусного запаха,
интересно?
-Всё!
-Всё...
-И Дарью Павловну не любишь.
-В каком это смысле? А?
-Она хорошая.
-В каком смысле?
-Она не такая, она особенная.
Не такая, как все.
-А, знаю. Я в этой лодке плавал.
С одной стороны пил воду,
с другой... Спасибо, напился.
Чуть не захлебнулся. Господи,
зачем я вам это всё говорю?
Спать пойду.
-Я клоун. А ты кто?
-Ну, Мишутка, я еще от тигров
не отошла.
-От тигров? Может быть, от вашего
красавчика Аларина?
-Он совсем не мой.
-Но вы бы хотели, чтобы он был ваш.
-Ознобишин, терпеть не могу
ревнивцев.
-Станешь тут ревнивцем.
Сколько можно-то, а?
Сколько ж ты меня мучить-то будешь?
Пошел.
-Теперь доволен?
-Ну так бы и сразу.
Ягодка ты моя, красавица ты моя!
Я ж тебя, я ж тебя...
-Смотри, осоловеешь.
-Кто осоловеет? Да на Ознобишина
еще ни одна баба не жаловалась!
Я ж тебя, красавица моя, всему свету
гусятинскому покажу!
-Какому свету, гусятинскому?
Не обольщайся.
Такую, как я, ваши ханжи к себе
на пушечный выстрел не подпустят.
-Да куда они денутся? Кто ж
против меня слово скажет?
-Ну хорошо. Куда мы едем?
-Ласточка ты моя!
Ну что ты там, уснул, что ли?
Гони давай!
-Ознобишин, куда вы меня везете?
-В ресторан, богиня!
ПЕСНЯ НА НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ
-Сергей Григорьевич, вы...
-Простите.
-...так тихо вошли.
-Простите, я не подкрадывался.
Но я подслушивал. Дарья Павловна,
вы так пели, у вас такой голос!
Я мог бы вас попросить спеть
для меня?
-Я, наверное, мешаю вашим занятиям.
Постараюсь больше этого не делать.
-Ну, подождите. Неужели вам так
противно быть со мной в одной
комнате? Я прошу вас меня
простить за этот...
За это резкое поведение в цирке.
Но это глумление над зверушками
меня взволновало.
-Вы...
-Мне оно было противно.
-Вы были вправе увести свою дочь.
-Подождите. Ну зачем вы говорите
о каких-то правах? Не в них же дело.
Дарья Павловна, между нами как будто
кошку дохлую бросили. Я ее убираю,
а она вам кажется.
Я искусство тоже понимаю,
и музыку в том числе.
Я человек сильный, я гну подковы.
Я плакать не знаю как, но когда вы
сейчас пели...
-Позвольте мне идти? Мне надо
проверить Лизины уроки. Сергей
Григорьевич, я благодарю вас за то,
что вы позволили отвезти Лизу на бал.
Для нее это очень важно.
-Дарья Павловна, мне даже жалко
становится иногда папу.
-Хм, жалко!
-Он всегда хочет, чтобы по его
выходило, а разве это возможно?
-Ваш отец привык распоряжаться людьми
у себя на заводе и на всех
переносит эту привычку.
-Я думаю, он от этого сам страдает.
-Ну как получилось, что вы
оказались...
Извините, Лиза, мой вопрос
совсем бестактен...
-Ничего, ничего.
Это было 10 лет назад. Отец меня
не на ту лошадь посадил.
Гнедая понесла, я упала,
и в один миг всё изменилось.
Земля стала водой, белое
стало черным.
-В каком смысле?
-В прямом!
-А мама ваша?
-А мама вовсе не умерла.
С чего вы так решили? Она уехала
за границу... навсегда.
Влюбилась в другого мужчину.
У папы характер тяжелый.
Наверное, папа не так возвышенно
любил маму, поэтому она его бросила.
-И вас. Боже мой.
-Она красивая была, а папа -
чудовище.
Но я его люблю! Зато она вышивать
умела кружочками.
Зашла ко мне в комнату, такая вся
легкая. Посмотрела на меня
вот так...
Потом платок мне подарила.
Я в него сморкаться люблю.
Пальчиками помахала, хвостиком
махнула и вышла.
-Господи.
-Вытаскивай.
-Вытаскивать?
-Да-да.
Что случилось?
-Верно, тифом заразился.
Велено в больницу доставить.
-Господин Аларин, зайдите ко мне.
-Доктор. Доктор.
-Да живой, живой.
-Ты, Иван Егорович, деньги...
Я буду признателен.
-Чем обязан, господин Свежевский?
Вы же мне отдали проигранные деньги.
-Речь не об этом. До выздоровления
доктора Гольдберга...
...извольте принять на хранение.
Это деньги, выделенные
на больничные нужды.
-С какой стати я должен хранить
их у себя?
-Уж поверьте, не по моему желанию.
Это просьба доктора.
-Почему бы вам не оставить
эти деньги в конторе?
-Вероятно, доктор беспокоится,
что я за время его болезни пущу их
на другие нужды. А вас он по каким-то
причинам считает достойным
хранителем.
-Ой... Ой...
А у вас есть причины сомневаться
в этом?
-Ни малейших причин. Извольте
принять и расписаться.
Одиннадцать тысяч рубликов.
Не жук начихал, знаете ли.
-Извольте.
-Ненавижу.
КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Приехали, барин.
Лизонька, иди, детка.
Иди, держись за шею.
Вот так. И на ручки.
Вот так, умница. Пойдем.
-Вечер добрый, господа.
Рад вас видеть. Благодарю.
Прошу меня извинить, господа.
Рад вас видеть, Сергей Григорьевич.
-Благодарю за приглашение,
Павел Афанасьевич.
-Чувствуйте себя как дома.
-Это дочка Кашперова.
-Глазам своим не верю!
-Бедная девочка! В кои-то веки
ее привели в свет.
-Ну не скажите. Что вы себе
позволяете? Это же возмутительно!
-А мне ее жалко. Лучше бы она сидела
дома, а не появлялась в обществе
и не смущала бы публику.
-Дарья Павловна, прошу вас, не нужно
из-за меня отказывать себе
в удовольствии. Осмотритесь,
здесь так красиво.
-Благодарю вас.
-Здравствуйте, Дарья Павловна!
-Здравствуйте, Иван Егорович.
-Как приятно видеть здесь...
...единственное живое лицо.
-Ну почему единственное? Здесь так
приятно, все веселятся.
-Однако вы невеселы.
-Ну почему же? Я очень рада за Лизу.
Она так волновалась перед балом.
-Доставьте мне удовольствие.
Позвольте пригласить вас на вальс.
-А я могу вас попросить уделить
немного внимания Лизе? Ей было бы
очень приятно.
-Ну почему бы и нет? Пойдемте,
что-нибудь придумаем.
-Хорошо.
-Здравствуйте, Елизавета Сергеевна.
-Здравствуйте.
-Сергей Григорьевич.
Вы позволите?
-Иван Егорович...
-Нет-нет, я принимаю приглашение.
-Помогите.
-Помогите мне.
Мы с вами придумали новый танец.
-Да, танец рук. И у вас чудесно
получается.
-Благодарю вас.
-Да пусти же! Пусти!
Ты пьян как свинья!
-Русскому человеку водка - это ж всё.
-Поезжай проспись. Не поеду я к тебе
в имение. И побрякушку свою забери.
-Езжай, милейший, езжай.
-Пошла!
-Зенидушка...
-Слава богу, что ты приехала.
Тебя уже все заждались.
-Тигры, что ли? Подождут.
А ты куда?
-К Круковскому.
-А Аларин там будет?
-Возможно.
И мне кажется, он в тебя влюблен.
-Не каждый смог бы зайти в клетку
к тиграм.
-Да, за последнее время я такого
случая не припомню.
-Что-то в нем есть такое...
Он какой-то другой.
-Вот это меня и настораживает.
А как же Ознобишин?
-Ознобишин? Представь, этот медведь
сделал мне предложение.
Совсем голову потерял.
-А ты?
-А что я? Конечно, из него можно
вить веревки, зажила бы помещицей
в свое удовольствие. Пила бы кофе
на балконе по утрам. Только вот ты,
Куприн, в гости ко мне не приедешь.
В бильярд поиграть. Нет, всё,
с Ознобишиным покончено.
Как представлю - противно.
Скажи, Куприн...
А ты смог бы зайти в клетку
к моим котятам?
-Я смотрю, поступок Аларина
не оставил тебя равнодушной.
-Да.
Особенно его взгляд в те секунды,
как он смотрел на меня.
Тебе пора. Наверное, тебя уже
заждались. Иди.
Да и мне пора.
-Знаете, что меня всегда веселит
на балах? Та неестественность,
которая овладевает всеми,
всеми на публике.
-Ну почему же? Вот посмотрите на ту
пару. По-моему, они очень
естественны.
-Ну что вы! Всё фальшиво.
Все присутствующие здесь скрывают
свои истинные желания за своими
телячьими улыбками.
-Зачем?
-Потому что их желания пошлы,
бесстыдны и вульгарны.
-Однако вы беспощадны, Иван Егорович.
Вы тоже скрываете свои желания?
-Я - нет. Никогда. Зачем? Мне нечего
скрывать. В моих желаниях нет ничего
предосудительного. Видите ту комнату?
В ней игра. Там мое истинное участие
и проявление. Я всё забываю. Для меня
перестает что-либо существовать.
Это удивительное волшебное чувство.
И эта комната тянет меня как никогда.
-Александр Иванович, очень рад
вас видеть.
-И я с удовольствием приезжаю к вам.
-Извините, Дарья Павловна.
Александр Иванович, господин Куприн.
-О, оставлю вас, господа.
-Я вас искал. Я был в цирке
и не видел Зениду. И вчера тоже.
-Я хотел бы знать, Дарья Павловна,
когда вам угодно ехать домой.
Лизу я уже отправил.
У нас заболела голова.
-Напрасно вы не сказали мне этого
раньше, я бы уехала вместе с ней.
-Я не хотел вас отвлекать
от вашей увлекательной беседы
с господином Алариным.
-Потрудитесь меня отвезти.
Прощайте, Иван Егорович. Прошу,
не играйте сегодня. У меня сердце
за вас неспокойно.
-Очаровательная девушка. Душа.
-Александр Иванович, уделите мне
минуту.
Ну какой Зенида нашла во мне изъян?
-Почему вы говорите про изъян?
-Почему? Потому что она предпочла
Ознобишина. Мне - Ознобишина!
Нет, я понимаю, у него денег больше.
Я исправлю эту ситуацию. У меня будет
в тысячу раз больше, чем у этого
провинциального купчишки.
-Дай бог. Как говорится, карты
в руки. Я давно знаю Зениду.
Уверяю вас, деньги для нее
не самоцель. Я бы не хотел,
чтобы вы о ней скверно думали.
В доказательство этого я скажу вам,
что она рассталась с Ознобишиным.
-Расст...
-Да.
-С Ознобишиным?
Как же я заблуждался! Благодарю вас,
Александр Иванович!
-Я благодарю вас, господа.
Итак, желающих ждет игра!
Прошу вас.
-Куда мы едем? Ведь вы сказали,
домой.
-Дома нам помешают объясниться.
Дарья Павловна, мы едем в ночь.
-Я не понимаю вас.
-Не понимаете?
В конце апреля зацветут
маргаритки и ноготки.
В мае начнут цвести нарциссы.
В июне зацветут пионы.
Я не могу так долго ждать.
-Сергей Григорьевич!
-Боже мой.
-Пустите меня!
-Боже мой! Какой же у вас низкий
пучок! Зачем вы это сделали?
-Я ничего не делала.
Пустите меня!
-Не обманывайте меня. Ой, какая же
вы сильная, Даша!
-Пустите! Вы пугаете меня.
-Да чем же испугал?
-Я до сих пор считала вас
за честного человека.
-Да вы что, я вас совсем не пугаю.
Если вы мне откажете, я начну
делать свои мысли.
-Если вы хоть что-нибудь позволите
себе, я выскочу из экипажа!
-Ой, какая же вы страстная!
А я вас не отпущу. Да, я вас
не отпущу. Ой, как я волнуюсь...
Вы чувствуете?
Нет, я лучше сам убегу.
-Поехали!
Поехали, прошу вас.
-Я не похож на сладкого инженеришку,
с которым вы нежно ворковали?
Ну что вас отталкивает от меня?
У меня что-то с лицом?
Вы неправильно смотрите на меня!
Я могу быть разным. Слышите?
Ну как мне изменить это?
Как мне изменить это?
Скажите мне, как изменить...
Ну, это всё! Подождите,
не отталкивайте меня, Даша...
-Иван Егорыч...
-Вы что, о нем думаете? Да?
-Я думаю о нем.
-Да. Я понял. Я понял. Садитесь.
Забудьте всё, о чём я говорил.
Забудьте. Поедем. Слезай, я сам!
Я сам, слезай!
Ну-ка-а!
Дарья Павловна, Дарья...
-Ну как вы могли себе это позволить?
Ну как, я вас спрашиваю?! Вы напугали
меня, понимаете? Вы вели себя как...
Как лесной разбойник из черного леса!
-Простите, я хотел...
Простите, что вас за границу...
-Замолчите, прошу вас!
Я не могу вас больше слушать.
Я не хочу вас больше слушать.
-Вы не чувствуете, не видите меня.
-Вы противны мне, понимаете?
Вы подлец, вы противны мне!
-Я вам противен?
-В последнее время я так устала.
И этот цирк мне изрядно надоел.
Представляешь...
Я даже было решила надеть костюм,
к которому немилостивы тигры.
Так сказать, закончить гастроли.
Смешно.
Теперь я счастлива.
Может, и вправду... продать мне этих
тигров, закончить гастроли?
Оставить всю эту жизнь
в воспоминаниях.
А лучше вообще не вспоминать.
Просто забыть.
О чём ты думаешь?
-Да так...
-Ты куда?
-Что?
-Ты куда?
-В клуб.
-Зачем?
-Я играю.
Всё, что я пожелаю,
у меня получается.
-Ну да... Впрочем...
Ты волен сам решать,
что тебе делать.
Может, тебе повезет.
-Да что с тобой?
Нам было хорошо вместе, чего же еще?
50 под запись.
-Я не против.
-Еще.
Еще!
Еще!
Еще.
Еще.
Еще.
Себе.
-Аларин, за вами 1000.
-Павел Афанасьевич, еще под запись.
-Под запись больше не играем.
Извольте заплатить.
-Прошу, повремените.
-Полчаса, не более.
-Каково на балу-то было,
Иван Егорыч?
-Да что ж это...
Ах, не один ли черт?
-Не ходите туда, я вас умоляю!
-Я принес деньги.
-Я их верну с вашими извинениями.
-Нет, я сам.
-Постойте, вы же опять сядете играть.
Я по себе знаю!
-До меня вам что за дело?
-А как же ваша система?
-Счастье идет полосами. Кто сказал,
что сейчас не моя полоса?
Я чувствую наклонность к удаче!
-Опомнитесь! Опомнитесь.
-Господин Аларин, не затруднит ли
вас выплата?
-Здесь 1000 рублей,
извольте принять.
-Новая талия.
-Аларин, я вам не советую играть.
-Как это? Вам до меня какое дело?
-Есть известное правило.
Кто отыгрывается или играет
на казенные, обязательно проигрывает.
-Я надеюсь, вы не сомневаетесь,
что эти деньги принадлежат мне?
-Впрочем, как угодно.
В банке 4000.
-Что-с!
Водки.
-Подай водки.
-Хотите напиться на удачу?
-Ва-банк.
Ва-банк!
-Бита.
Дана.
Бита.
Дана.
-Водки.
-Бита.
Дана.
Бита.
Дана. Бита!
-Бита!
КАШЛЯЕТ
-Нет. Нет. Нет!
-Лихая и пакостная вещь - рулетка.
-Бита. Дана. Бита.
Дана.
-Ва-банк.
-Бита. Дана. Бита.
-О, да...
-11 тыщ!
-Бита!
-Аларин. Извольте заплатить
господину Свежевскому.
-Водки.
-Водки!
-Господа, я больше не играю. Если
кто хочет занять мое место - прошу.
-Как одна копейка.
-Моя свадьба наконец состоится.
-Плевать! И прекрасно!
Сильные чувства даром не даются!
-Дарья Павловна?
А я всё жду-жду, а никого нет.
-Лиза, я... вынуждена отказаться
от места и... и сегодня же уехать.
-Вы правда уедете?
-Мне самой очень жаль.
Но так сложились обстоятельства.
-О-о... обстоятельства?
Вас кто-то обидел? Мой папа, да?
Может, господин Аларин?
В-вы что, так просто уедете?
Тогда всё, всё это:
бал, цирк - это всё неправда?
Я вам тоже не нужна?
-Это совсем не так, Лиза.
Я к вам очень привязалась, всей
душой, это правда, поверь.
-Н-но вы уезжаете.
-Я сама этого не хотела.
-Неправда. Когда не хочешь -
не делаешь.
-Ну это так, но, к сожалению,
обстоятельства очень
часто бывают сильнее нас.
-Но вы сами говорили, что нужно
по совести и по сердцу,
а сейчас другое говорите.
-Ну...
-Я... я не смогу без вас!
Я раньше думала, что...
Ну одна и одна, но сейчас я не смогу
без вас! Дарья Павловна...
Если вы уедете, я жить не буду.
-Лиза...
Лиза, Лизочка! Ну ты что, Лиза?
Забудь эти плохие мысли.
-А у меня нет других.
-Ну... Ну хорошо. Хорошо, Лиза.
Прошу тебя, смотри.
Вот видишь, мои вещи? Держи.
Смотри, мы сейчас...
...поедем ко мне и будем их
раскладывать вместе, хорошо? Хорошо?
-Х-хорошо.
-Не привиделось... Так и есть.
СТУК В ДВЕРЬ
Войдите!
-Эк вы вчера-то накушались,
Иван Егорыч...
-Что?..
-Посыльный с завода приходил,
я уж не стала вас будить. Вот.
-"В связи со скоропостижной
кончиной доктора Гольдберга...
...ревизионная комиссия заводского
правления предписывает доставить...
...переданную вам на хранение
казенную сумму. Свежевский".
Черт!!!
-Ой... Да что случилось?
-Ничего.
-Кваску подать?
-Не надо.
Ступайте, прошу, ступайте. Ступайте.
11 тысяч, срочно... Свежевский...
Серия 9
СТУК В ДВЕРЬ
-Войдите.
-Эк вы вчера-то
накушались, Иван Егорыч.
-Что вам?
-Посыльный с завода приходил,
я уж не стала вас будить. Вот.
-"В связи со скоропостижной
кончиной доктора Гольдберга...
...ревизионная комиссия заводского
правления предписывает доставить...
...переданную вам на хранение
казенную сумму. Свежевский".
Черт!
-Ой, да что случилось?
-Ничего.
-Кваску подать?
-Не надо.
Ступайте, ступайте.
Ступайте.
"11 тысяч, срочно... Свежевский".
-Я дам вам любые деньги,
сколько вы захотите.
Сколько вам надо?
-Одиннадцать тысяч.
-Одиннадцать тысяч рублей?
Да о такой сумме
я мечтал всю свою жизнь.
-Вы мне должны дать. Должны дать.
Я не знаю. Иначе... Я не знаю,
что будет иначе. Давайте я подпишу
доверенность на мое жалование на год.
-Хорошо. Между нами,
зачем вам столько денег?
-Чёрт бы тебя побрал! Да не всё ли
тебе равно? Ты давай или не давай -
это твое дело.
И не смей расспрашивать!
-Значит так, хватит делать из меня
идиота. Я вам сказал, идите туда,
где деньги валяются на полу.
-Убью. Ни одна живая душа не услышит.
-Тихо, тихо. Не надо торопиться.
Вы меня уже почти уговорили.
Сейчас принесу деньги. Тихо.
Я сейчас принесу деньги.
-Ну что же вы меня раньше мучили?
-Кстати...
-Да несите уже!
-Всё, несу.
Тихо.
-Открой!
-Тихо, не надо ломать дом.
Вы же воспитанный человек.
СТУК В ДВЕРЬ
-Иначе мне придется вызвать полицию.
-Александр Иванович,
Зенида в цирке или у себя?
-Репетиция уже закончилась.
Я думаю, что она у себя.
Но скажите, зачем она вам?
-Я...
Просто спросить. Может, она
смогла бы мне денег одолжить.
-Опять отыграться хотите?
-Сейчас не до игры. Я понимаю,
это гнусно, что я у Зениды
попрошу, но что же делать?
-Послушайте, нет у нее
таких денег. Нету.
-Я понимаю. Я просто спросить.
-Я просила не беспокоить!
Это ты...
-Я был не прав, ужасен.
Как я мог так поступить
с тобой? Как мог говорить такое?
Зенида, ты простишь меня?
Простишь?
-Может быть.
-Ты хотела меня спасти.
Еще не все потеряно.
Всё в твоей власти.
Мне очень нужна твоя помощь.
Я умоляю тебя.
-А что случилось?
-Ты получила в подарок от Ознобишина
диадему. Она очень дорогая.
Ты могла бы заложить ее ради меня,
одолжить мне. Я непременно отдам.
-Эту блестящую побрякушку,
как ты ее назвал, я вернула ему.
-Вернула Ознобишину? Боже, ну зачем?
-Я дала ему понять, что между нами
ровным счетом ничего не может быть,
что всё кончено.
-Черт возьми, к чему такие жертвы?
-Это не жертвы. О чём ты?
-Милая, дорогая, я пропадаю.
А Ознобишин не откажет тебе.
Ты можешь попросить у него взаймы?
-Ты понимаешь, что тогда я должна
буду...
-Но ради нашей любви...
Какая разница?
-Уйди. Ты мне противен.
-Не прогоняй меня.
Я очень нуждаюсь в твоей помощи.
-Пошел вон отсюда!
Выйди.
-Я ничего не прошу...
-Выйди вон!
-...невозможного. Только лишь...
-Где главврач?
-Кажется, у себя.
-Мне больше не к кому обратиться
по части медицины. Мне необходимо
продать свой труп.
-Простите, не расслышал.
-Я хочу продать свой
труп после смерти сейчас.
-Аларин, вы здоровы?
-Совершенно здоров. Совершенно.
-А чего ж такие мрачные мысли?
-Черт возьми, да что ж
ты такой непонятливый!
Я определенно когда-нибудь умру
и хотел бы после смерти продать
свой труп для науки или для чего там
еще, для чего вам будет угодно.
Подскажите мне, как это возможно
сделать. Вы же должны в этом
разбираться. Вы медик.
Может быть, подписать что-нибудь?
-Подписать? Кровью, быть может?
-Зря иронизируете.
-Какая здесь ирония? Это вы чересчур
драматизируете, точно не тело,
а душу продать желаете.
-С удовольствием продал бы душу,
да она не нужна никому. Измельчала.
Так как на счет моего трупа?
-Господин Аларин, вы меня
с кем-то перепутали.
Я не знаю, чем могу помочь.
Господин Аларин.
-Да, да!
-Если вам нужно подлечиться,
я готов способствовать.
-Да пошел ты к чёрту!
СТУК В ДВЕРЬ
-Войдите.
-Я не помешаю?
-Ты нет.
У меня сегодня этот, аншлаг.
Алекс, входи.
-Аларин просил у тебя денег?
-Да, да, да.
Он ничтожество.
-Пожалуй. Но будь с ним
аккуратна. Он способен на всё.
Прекрасно выглядишь.
-Спасибо.
Скажи, этот наряд мне к лицу?
-По-моему, ты говорила, что он
не нравится тиграм.
-Саша... Ой... Я шутила.
Поухаживай за мной, пожалуйста.
-А может, не надо пить?
-Саша.
Ай...
Как всё пошло, грязно,
мелко, ничтожно, беспросветно.
Всё надоело.
Саша, ты иди. Мне одеться нужно.
-Все-таки я бы подумал
насчет костюма.
-Саша, я просто хотела
тебя напугать, вот и всё. Иди.
-Хорошо.
-Зенида!
Зенида, ваш выход!
-Иду!
Пошёл.
-Зачем же умирать? А вдруг я
на улице найду? Другие же находят.
Нет, зачем?
-Иван Егорыч.
Иван Егорыч.
-Что вам?
-Что с вами?
-Оставьте меня в покое.
-Иван Егорыч, зачем же вы гоните
меня? Я чувствую, вам нужно теперь
мое участие.
-Да какое участие? Не нужно мне
никакого вашего участия.
Что мне, шубу шить из вашего участия?
-Иван Егорыч, скажите, что с вами?
Ведь я не из любопытства.
Может быть, я в силах вам помочь?
-Боже, как это глупо.
Ну чем вы можете мне помочь,
если я украл казенные деньги?
Что, вы вместо меня в полицию пойдете
и заявите, что вы их взяли, а не я?
Да и то вам никто не поверит.
-Иван Егорыч.
-Откуда вы взялись?
Наблюдаете за мной, что ли?
-Я вовсе не наблюдаю.
-Вы или наивны, или глупы
до святости.
-Иван Егорыч, да неужели же
вы украли?
-Хотите испытывать мое терпение,
черт возьми? Да. Что вам до меня?
Ну да, украл...
11 тысяч проиграл казенных.
Довольны?
Если вам так нравится языком разводы
разводить, то выберите другое время,
а меня увольте.
-А ведь я только хотела
помочь как-нибудь.
-Что? Вы?
И вы суетесь со своей помощью.
Вы понимаете, что если б вы захотели
продать себя, ни один идиот
не дал бы вам и двадцатой доли
того, что я проиграл в одну ставку.
Поняли?
В следующий раз уже
не будете великодушничать.
-Здрасте, ваше благородие.
Здрасте говорю.
НАПЕВАЕТ: Заведенная
любовь наша с тобой.
О-ой ли-ли-ле, ой да люли.
Иван Егорыч,
страсти-то какие, слыхали?
-Какие страсти?
-В цирке звери артистку
разодрали насмерть. Заживо съели.
НАПЕВАЕТ: Заведенная любовь
наша с тобой,
Заведенная, нерадостная.
-Александр Иванович.
Александр Иванович, как же так?
Как же это случилось-то?
Я запрещаю вам молчать!
-Простите, что?
-Я вас умоляю, не мучайте меня.
Ответьте мне.
-Тигрица напала во время выступления.
Убила на глазах у публики.
Власти попросили срочно покинуть
город. Не знаю, Зенида была пьяна.
Может быть, этот костюм,
а может быть, она переживала что-то.
-А я как же? Как я без нее-то?
-Мы все, все ее убили. Все.
Оставьте меня, оставьте.
-Она меня Мишкой называла.
Мишкой...
Как же так, а?
-Александр Иванович, как это ужасно.
-А-а! Где они?!
Где эти твари?!
Где эти твари?!
Где они?!
СТУК В ДВЕРЬ
-Зайди, Лиза.
Даша? Дарья Павловна.
-Сергей Григорьевич, вы вчера
предложили мне... Вы были правы.
Я не понимала, а теперь я согласна.
Делайте со мной всё, что хотите,
только, ради бога, мне нужны деньги.
Очень много денег.
-Сколько?
-Одиннадцать тысяч.
-Что-то вы дешево себя оценили.
Могли бы дороже брать.
Но зачем вам деньги-то нужны?
-Я не скажу.
-Не скажете?
То есть деньги вы просите,
а снизойти не хотите?
-Сергей Григорьевич.
-Держите.
-Благодарю вас.
Сергей Григорьевич, простите меня.
-Бог простит.
-Погибла Зенида.
Нет, я не при чем. Нет.
У меня нет денег. Всё кончено.
Всё кончено.
Разве это трудно?
Трудно? Боль мгновенная.
-Тпру.
-Возьмите.
-Нет, барышня, добавьте.
В миг домчал.
-Вот, возьмите.
-Во!
-Послушайте, любезный, где здесь
квартирует заводской инженер Аларин?
-Может, в сердце?
Вот черт, неужели не хватит духу?
Надо просто поймать момент
решимости. Раз, два, три!
Опять вы?
Чего же вы хотите от меня дождаться?
Чего вы хотите от меня дождаться?!
Что это...
Дарья Павловна,
где вы взяли эти деньги?
-Здесь 11 тысяч. Возьмите
их себе. Я прошу вас об одном:
больше никогда о них не вспоминайте.
-Я прошу вас.
Как мне вас отблагодарить?
Вы не представляете, что вы для меня
сделали. Вы же меня от суда,
от позора спасли, от каторги.
Я с первой нашей встречи почувствовал
родство. Я стану порядочным человеком
для общества. Не вором, нет.
Вы мне жизнь возвратили, жизнь.
-Я говорила вам, не вспоминайте
больше об этом.
-Нет, Дарья Павловна, вы должны меня
выслушать. Я теперь на весь
мир кричать буду от счастья!
Как мне вас отблагодарить?
Для вас...
Как же я сразу-то не догадался.
-Что вы делаете?
-Как? То, что вы желаете.
То, что вы хотите. Дарья Павловна,
как я мог быть таким слепцом.
Я...
-Оставьте меня, что вы делаете?
-Как я мог быть таким слепцом!
-Вы с ума сошли?!
-Теперь я ваш, ваш всецело.
-За деньги?
-Да. То есть нет.
Да что же я говорю... Простите.
-Вы ничтожество.
Вы гадки мне.
-Что же я делаю?
-Да, да.
Опять.
Опять сам. Да.
Да, да.
Да, опять сам. Опять.
Опять сам.
-Сергей Григорьевич.
-Матвей!
О боже мой. Да что же вы?
Боже мой. Не бойся.
-Не боюсь.
-Матвей, доктора.
Доктора.
-Сергей Григорьевич,
как Дарья Павловна?
-Да вот, то в сознании,
то опять без сознания.
-Позвольте, я посмотрю ее.
-Ну что?
-Сергей Григорьевич,
обнадежить нечем.
-Что?
-Сотрясение головного мозга
в результате переохлаждения.
Тяжелейшее воспаление легких.
-Она выживет?
-Болезнь крайне тяжелая.
Непредсказуемо.
-Так ничтожно себя повел... Я...
Простите меня, Сергей Григорьевич,
Я... Не надо...
-Тс-с, тс-с...
Я здесь.
-Папа, как она? Ей лучше?
Она поправится?
-Доктор сейчас, он скажет всё.
Доктор.
-Я точно слепая была.
Я так низко повела себя перед вами.
Простите меня, Сергей Григорьевич.
БОРМОЧЕТ СТИХОТВОРЕНИЕ:
На стройном бале
В блестяще сомкнутом кругу.
Огни зловещие мигали,
И взор описывал дугу.
-Тс-с...
-Что происходит? Что случилось?
-Бунтовать начали.
-Чего вдруг?
-Да не вдруг. Сильно недовольны вами.
-Я и говорю, душегубы, совсем
зажрались! Сами того, небось,
в тепле сидят, а у нас
бараки неделю не топлены!
-Извольте принять.
-Нашли время. Не видите,
что ли, бунт?
-Какое мне дело до вашего бунта?
-Вот как, ему дела до нас нету.
У их свои дела!
-Свежевский, извольте
принять казенные деньги.
-Да?
-Именно.
-Где же вы их раздобыли?
-Не смейте мне хамить!
-А, это они нас за хамов нас здесь
держат. Плевать им на нас!
-Да что вы, в самом деле!
Хозяин нам рабочие места дает!
Больницу построил, школу.
-Да что нам больница, что школа?
-Примите деньги.
-Мне не до вас!
-Нет, мне моя репутация дороже.
-Репутация с вашим цинизмом?
-Немедленно примите деньги!
-Идите к черту!
Вы что, с ума сошли? Хорошо.
-Пересчитайте.
-Принято. Уважаемые служащие,
прошу вас, расходитесь.
Прекратите беспорядок.
Ваши предложения будут приняты.
А сейчас, пожалуйста,
займите свои рабочие места.
-Не верим!
-Мне нужна расписка.
-Вы издеваетесь?
-Немедленной выдайте мне расписку!
-Идемте в контору.
Распишитесь в получении.
-Извольте, я сначала проверю.
Что вы так переживаете, господин
Свежевский? Бунт - дело временное.
Покричат, покричат и разойдутся.
-Замолчите! Ни видеть, ни слышать
вас не желаю.
-Господин Свежевский.
-Наконец-то.
-Склады горят.
-Что? Это просто возмутительно,
черт возьми. Бунтующих необходимо
подавить. Вам ясно?
-Да. Так точно. Не беспокойтесь.
Полиция примет все необходимые...
-Не надо мне ничего объяснять.
Идите и принимайте меры немедленно!
-Слушаюсь.
-Идите! Черт возьми.
-Прошу.
-Да. Всё.
-Господин Свежевский, трагедия
в доме господина Кашперова.
-Что еще?
-Нам только сообщили,
что гувернантка умерла.
А Сергей Григорьевич...
Он скончался.
-Я с ума сойду.
-Вот оно. Вот оно,
деньжищ-то сколько!
-Что вы здесь делаете?
Отдайте.
-Я знаю Лизу с детства и считаю,
что мой долг взять на себя
ответственность за судьбу этой
девочки. Я понимаю, как это будет
непросто, особенно учитывая ее
нервное состояние. Но она не может
распоряжаться наследством в связи
с психическим расстройством.
Не так ли, доктор?
-Я вас разочарую.
Елизавета Сергеевна прошла
внеочередное медицинское обследование
по просьбе отца и признана
абсолютно вменяемой.
-Доктор, я не говорю
о медицинской составляющей.
-Молчать всем! Кто-то здесь говорил
об опекунстве? Не будет вам этого!
-Но, Лиза, мы...
-Согласно этим документам я наследую
всё имущество своего отца
и являюсь полноправной хозяйкой.
-Но...
-Я сказала: молчать и слушать меня!
Вам ясно?!
Во-первых, вызвать войска
для подавления бунтующих.
Во-вторых, похоронить моего отца...
согласно православным обычаям.
Дарью Павловну рядом.
-Елизавета Сергеевна,
ваш отец покончил с собой.
-Молчать!
Я сама видела, как мой отец умер
случайно, занимаясь удобрением
цветов.
В-третьих, вызвать маму Дарьи
Павловны и мою мать немедленно.
Через 9 дней я с каждым
из вас буду разбираться лично.
Вон из моего дома.
И не появляться здесь
без предупреждения.
Я сказала: вон всем из моего дома!
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
Вы меня узнали?
-Да.
-Ну вот.
Приехала.
-Мои соболезнования.
-На всё воля Божья.
Даша мне писала о вас.
-Писала?
-Вы были добры к ней.
Вы что, уезжаете?
-Да. К сожалению. Дела.
-Ну... главное - себя берегите.
-Горячий.
С яйцом, с луком.
-А вы что здесь делаете?
-Ем пирожок. А вы?
Вы мне сейчас сазана напомнили.
-Какого еще сазана?
-Рыба такая крупная есть.
Она на дне среди коряг живет,
и вытащить ее сложно. Так вот рыбаки
жмых делают горячий.
На крючок его насаживают
и в воду закидывают.
Сазан жмых этот заглатывает,
обжигается и на поверхность быстро
стремится. Выныривает
и плавником вот так делает...
А вы играть-то дальше
будете? Или ни-ни?
-Ни-ни.
-Ни-ни?
-Ни-ни.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
Серия 10
-Принесите нашатырь.
-Черт... Что это было?
-Приступ, брат. Кажется, мы опять
перебрали.
-Чепуха. Наливай.
-Вам необходимы отдых и покой.
Рискуете, молодой человек.
-Отстаньте со своими
советами, лекарь.
-Да как вам угодно. Однако говорю
вам как врач: ежели пить не бросите,
жить вам не больше шести месяцев.
-Это я уже слышал. Именно 6 месяцев
тому назад мне говорили то же самое.
И 6 лет тому назад. И ничего, живем.
Мы, татары, живучие.
-И все-таки берегите себя,
Александр Иванович. Для России.
Не смейтесь, я не преувеличиваю.
Вы большой писатель.
-Да я писателем-то стал случайно.
По случаю. Раньше...
...зарабатывал чем придется, а теперь
стал кормиться рассказишками,
и то после того, как вышел из полка.
-А почему, кстати, из полка вышли?
-Вы служили в армии, молодой человек?
-Нет.
-Вы не поймете. И никто не поймет.
Хочу написать, да думаю, что больно
страшно получится.
Нет, пожалуй, напишу.
Напишу про этого подпоручика.
Славный был мальчик,
славный, этот подпоручик.
Как он... как он боролся,
как он... искренне любил!
А ее звали Ниночка.
И она клялась ему, что будет
любить его до конца своих дней.
Они танцевали и были полны
самых прекрасных
и радужных надежд.
ЗВУЧИТ ВАЛЬС
-Нина Дмитриевна, я должен сказать
вам нечто очень важное. Позволите ли
вы мне говорить?
-Слушаю вас, Георгий Алексеевич.
-Я давно уже вас полюбил.
Не сердитесь, позвольте мне
высказаться.
Я только что был произведен
в офицеры. Я не стыжусь признаться,
что моя семья очень бедна и не может
мне оказывать помощь. Я также знаю
о тяжелом положении молодых офицеров.
Подпоручик получает 43 рубля.
На это жалованье едва можно прожить
одному, о семье думать вообще
бессмысленно, но, как только я приеду
в полк, я тотчас начинаю готовиться
к экзаменами в Академию Генерального
штаба. Что я экзамены выдержу -
не сомневаюсь, ибо путеводной
звездой будете мне вы, Ниночка.
-Продолжайте.
-Путь мой обеспечен, меня ждет
блестящая карьера, высокое положение
в обществе и необходимый в жизни
комфорт. И вот тогда
позволите ли вы мне...
...как величайшей награды...
...просить вашего сердца
и вашей руки?
Будете ли вы меня ждать?
-Да. Да, Георгий Алексеевич.
ЗВУЧИТ ВАЛЬС
-"Подпоручик попал служить в унылый
городишко с тяжелой и скучной
судьбой. Существование его было
однообразно, как забор, и серо,
как солдатское сукно. Подобно другим
офицерам, он пил водку в собрании,
играл в карты и очень хотел
уйти со службы. Он понимал,
что опускается, падает, он понимал,
что это не жизнь, но как изменить
свою жизнь, он не знал".
-Гуменюк...
Почему не в казарме?
-Куда же в казарму, ваше благородие?
Вшей потом не выведешь.
Сперва в баню.
-Так почему не в бане?
-Ну так мы их ждали утром,
их пригнали среди ночи. Пока банщиков
разыскивали, пока добудились...
Часа через три будут.
-Черт-те что. Нельзя же людей
под холодным дождем держать.
Он еще всю ночь лить будет.
-Да, поди, не сахарные,
чай, не растают. Ваше благородие,
мужик - он и есть мужик.
Чего ему будет-то?
-Смирно!
-Черт бы вас побрал!
Фельдфебель, ко мне!
Почему людей не оформляете?
-Так ведь баню ждем,
ваше высокоблагородие.
Пока банщиков добудились...
-Тогда почему меня дернули?
Я из-за вас партию продул!
-Виноват, ваше высокоблагородие!
Только это не я. Это старший
унтер-офицер Шаповаленко.
-Что? Шаповаленко!
Ко мне! Значит, получит Шаповаленко.
Из-за вас верную партию
продул. Руки по швам!
Лупить вас, скотов.
-"В который раз Ромашов видел это
и, как всегда, молчал. Ему хотелось
подойти к капитану и спокойно сказать
ему: "Вы негодяй". Но он понимал,
что никогда не сможет
это сделать. И вдруг..."
-Бить подчиненных нечестно,
господин капитан.
-Что-что?
-Я сказал, капитан,
бить солдат бесчестно.
Бесчестно бить человека,
который не может тебе ответить.
И даже не имеет права поднять руку
к лицу, чтобы защититься от удара.
Не смеет отвернуть головы.
-А ну-ка, смирно!
Во-первых, я вам не капитан,
а господин капитан.
А во-вторых, извольте молчать
в присутствии старшего чином.
-Я подам на вас рапорт
командиру полка.
-Вы слишком молоды, подпоручик,
чтобы учить старых офицеров, с честью
отслуживших 25 лет государю.
-Бить солдат - не значит
служить с честью.
-Решили изменить армию, что ли?
Вы оставьте свой молодой идеализм.
И не надо со мной ссориться.
Дорого обойдется.
Свободны.
-Он прав. Не нами заведено,
да и армию не исправить.
-Тогда лучше не служить.
-А я и не служу. Подаю рапорт
об отставке.
-Вам можно, вы богаты.
А мне некуда идти.
Армия - моя судьба и мой крест.
-А-а, значит, будем
переделывать армию?
Однако капитан прав. Сами будете
через год по мордасам щелкать.
Хотите пари?
-Что?
-Если подадите рапорт командиру
полка, я останусь служить.
-Ваша страсть заключать пари...
Однако здесь не шутки.
-А я не шучу. Подадите рапорт -
останусь служить.
Ну что же вы, Георгий Алексеевич,
опять грустны?
-Письмо от нее. Обещала
ждать, а выходит замуж.
-"Очень счастлива, обручилась
с князем Мележковским. Верните
мои письма". Увы, дружище.
Обычное дело.
Девицы влюбляются в блестящих
юнкеров, но разочаровываются в них,
как только они становятся полковыми
офицерами с 43 рублями жалованья.
-Господин штабс-капитан,
здравствуйте. Куприн дома?
-А, подпоручик Ромашов, это вы.
Опять к Куприну? Он болен.
Вы и поручик Куприн...
Вы с жиру беситесь, молодые люди.
-Адам Иванович, Куприн дома?
-Дома, куда же ему идти-то?
Голову мне морочит ваш Куприн.
Второй месяц я присылаю
ему обеды, а он не платит.
Когда он переезжал, я его просил.
А я, извольте заметить, вдов,
у меня трое детей, которых я купаю,
обшиваю. Вот, снял большую квартиру,
сдаю по комнате, дабы выжить.
-Скажите, каков он? Его можно видеть?
-Каков? Полагаю, пьет.
А видеть нельзя.
У него дама.
-Дама?
-Замужняя. Редко заходит, всё ночами.
-"Он не знал, кто она, но ему
почему-то показалось, что она
страстна, порывиста и смела. Какое
сердечное потрясение выбросило ее
на улицу в грязный осенний
вечер? Прекрасная, таинственная.
Она завладела им всецело и навсегда".
-Простите, сударыня, мою смелость.
Я вижу, вы в затруднении.
Еще раз простите. Могу ли
я вам чем-нибудь служить?
-Вы или другой - всё равно.
Теперь мне всё равно.
Чем я лучше падших женщин? Идемте.
-Да, я провожу, куда прикажете.
-Я не знаю ваших грязных борделей.
Идемте хоть сюда.
-Пожалуйте-с.
-Вы, конечно, понимаете,
для чего мы здесь.
-Извините, но... Я, право,
не могу догадаться.
-Не можете догадаться? Вы лжете.
Тем лучше. А знаете, мне
нужен был первый встречный.
Для чего? Да просто так. Потому что
жизнь глупа и бессмысленна.
Понимаете? Первый встречный.
-Успокойтесь, сударыня. Вы в горе,
в нужде, в затруднении?
-Довольно!
Неуклюж и неловок, как все здешние
офицерики. Здесь везде офицерики.
Дурной городишко. Тесно, скучно,
и везде офицерики с 43 рублями
жалованья.
ИСТЕРИЧЕСКИ СМЕЕТСЯ
Мне всё равно, что
вы обо всём этом думаете.
Я не намерена брать с вас слово,
что вы никому ничего не расскажете.
Мы наверняка еще встретимся.
Здесь так тесно.
Поэтому думайте что хотите,
рассказывайте кому хотите.
-Я могу навестить вас?
-Дальше вам нельзя.
-Шурочка!
Я везде тебя искал.
Что с тобой, милая?
-Раз, два, раз, два...
-Разрешите присутствовать?
-Прошу помнить, господин подпоручик,
что вы обязаны являться в роту
за 5 минут до прибытия старшего
субалтерн-офицера и за 10 до прибытия
ротного командира.
-Виноват.
-Всё спите? Во сне шубу не сошьешь.
Старшим дерзите. Брюхо подбери!
Стоишь как беременная баба!
Винтовку держи! Не дьякон со свечкой.
Шевчук? Ты что рот
раззявил? Каши хочешь?
Так, подпоручик, Шевчука
на час после учения под ружье.
-Есть!
-Каналья, ты как винтовку
держишь, Хлебников?!
Балбес! Стоять!
-Стой!
-И вот мне теперь его ударить
не сметь? Так, господин подпоручик?
Вот это личность? Это человек?
-Так точно, господин капитан.
-А в прошлые времена личностей
не было, потому что лупили их,
скотов, как сидоровых коз. Зато у нас
и Севастополь был, и итальянский
поход, и всякая такая вещь!
А теперь нас японцы бьют,
потому что мало лупим!
Да-с. Смекайте, господин подпоручик.
Я не позволю расстраивать дисциплину.
Ружейные приемы,
по подразделениям! Счет вслух!
-К бою!
-Раз, два, раз, два...
-Рота, стоять!
-Стой!
-Хлебников, ты как выполняешь
команду? Каналья!
Вас, господин подпоручик, в ваших
училищах учили, как командовать
солдатом, но вас не научили,
как с ним разговаривать.
Так вот для его и общей пользы
сейчас смотрите и учитесь.
-Как и обещал, я подам на вас
рапорт командиру полкового...
Командиру полка!
Или вызову вас на поединок.
-На поединок?
Так я ведь убью.
У меня рука-то не дрогнет.
Вы как-то определитесь, господин
подпоручик, рапорт, поединок?
Довольно чепухи, извольте-ка
присоединиться к господам офицерам.
Приказ полкового командира -
рубить глиняные чучела.
-Когда есть ружья, зачем сабли?
А он правда природный черкес?
-Думаю, да. Иногда армяшки выдают
себя за черкесов,
но Бек, кажется, не врет.
-Институтки.
-О-о...
-Черт, вот это удар!
-Учись рубке. У нас на Кавказе
все с детства учатся. Я барашка
молодого пополам пересеку.
-А человека?
-Не приходилось.
Но ежели понадобится..
-Ну что, полагаю, я выиграл
пари, Георгий Алексеевич?
Вы не подадите рапорт. Да не надо,
друг мой, бесполезно. Вот скоро
пойдем в собрание, тяпнем
по рюмке, и всё пройдет. М?
-Черт бы побрал эти чучела. Напиться
хочу. Сегодня в собрании жженка,
господа. Сбор в 6.
-Что это у вас такое, Павел Павлович?
-Раритет. Весьма вероятно,
что таких часов во всём свете
не больше двух-трех экземпляров.
-Хм, напрасно вы такого лестного
мнения о ваших часах. У меня
есть совершенно такие же.
-Покажите.
-Ну, при мне сейчас нет, но...
Хотите пари?
-С удовольствием.
ГРОХОТ
-Что ты там уронил?
-Так это, тибаретка упала.
-А что еще надо прибавить?
-Виноват, ваше благородие.
Тибаретка упала, ваше благородие!
-Тибаретка...
Сволочь.
И пальцем тебя не тронь?
Протоплазма.
-Так точно, ваше благородие!
-Сапоги чисть, в собрание пойду.
Господа, официантов долой,
двери на запор, жженка идет.
Веткин...
-Я!
-Будете засекать время.
-Жженка, ура! Без Троицы
и дом не строится.
-На Востоке жженку варили?
-Некогда было, мы воевали,
жизнью жертвовали.
-Дудки. Если бы жертвовали, японцу бы
не проиграли. Позор, господа,
японцу проиграть.
-Нет, господа. Русский солдат -
это вам не фунт изюму. Чудо-богатыри,
как говорил великий Суворов.
Но скажу откровенно: начальство наше
на Востоке ни к черту не годится.
Ворует, играет в карты, любовниц
завели. А ведь известно: где черт
не поможет, там бабу пошлет.
-Да он шпион, господа.
Японский шпион.
Неспроста морда азиатская.
-Да будет вам, господа,
всё у вас хи-хи.
-Жженка на подходе.
Веткин, сколько времени?
-Хе! Вот так штука!
-Что такое?
-Да часов никак не могу найти.
Положил их возле себя, когда время
засекал.
-Подсветите-ка, господа.
-Бог не выдаст, свинья
не съест. Не было печали.
-Ах, господа, да черт с ними!
Ну их к бесу, эти часы.
-Дурак. Плевать мы хотели на твои
часы. Понимаешь ли ты, что прислуги
здесь не было? Не было!
-Только часы непременно должны
найтись. И мы не уйдем отсюда
до тех пор, пока не найдем.
Я первый. Обыскивайте.
-Что?
-Иного выхода нет, господа.
Мы все позволим себя обыскать.
Да обыскивайте же!
Теперь вы.
-Чист.
-Чист.
-Ну-с?
Подпоручик.
Извольте вывернуть карманы.
Лбов, обыщи с сугубой тщательностью.
-Что ж, вы чисты.
-Все?
Федюша, подходи. Ты последний.
-Ну, давайте, Чекмарев.
Что толку тянуть?
-Я не позволю себя обыскивать.
-Старшие офицеры позволили
себя обыскать, а ты - нет?
Ты лучше нас всех? Или у тебя понятие
о чести щепетильнее, чем у нас?
-Я... Я не позволю.
-Федя, голубчик, брось глупости.
Мы же друзья. Может, ты из-за этого
дурацкого пари того, пошутил?
Ты пошутил, Федя, и кончено.
Прошу тебя: верни часы.
-Друг, лучше признаться.
Пожалуйста, прошу вас.
-Я не позволю себя обыскивать.
-В таком случае, поручик, хотя здесь
никто не сомневается в вашей
честности, знаете, вам как-то неловко
находиться между нами.
Извольте выйти вон.
-Да черт с ними, с часами.
Жженка, господа!
-Вот оно, господа, новое офицерство.
Честь, сила, власть, достоинство
мундира. Новые офицеры хуже,
чем штатские.
Чем эти шпаки, штафирки и рябчики.
Зато рапорты строчить умеют.
-Господин капитан...
-Бросьте, Ромашов, вы мне сейчас
неинтересны, как Чекмарев.
-Черт его знает...
Часы.
Я, наверное, как-то случайно
подтолкнул их туда ногой, что ли.
-Я побегу к Чекмареву.
-Стоять!
Чекмарев оскорбил нас всех.
И наш полк. Почему мы позволили
себя обыскать, а он нет?
Оскорби он одного офицера -
это решилось бы очень легко.
15 шагов, пистолеты - и дело
с концом. А тут совсем другое.
Чекмарев оставит наш полк. Не уйдет
в отставку, заметьте, а будет
вышвырнут из полка.
-Прав.
ПОЮТ: ...Грудью на врага!
Вперед, полки лихие!
Господь за нас - мы победили.
-Ваше высокоблагородие! Несчастье.
Поручик Чекмарев застрелились.
-"Клянусь Богом,
я не виновен в краже.
Я только потому не позволил себя
обыскать, что в это время в кармане
у меня находился точно такой же
брегет, как у поручика Веткина,
доставшийся мне от покойного деда.
К сожалению, никого не осталось
в живых, кто мог бы это
засвидетельствовать. Потому мне
остается выбрать между позором
и смертью.
В случае, если часы Веткина найдутся
и моя невиновность будет доказана,
прошу подполковника Леха все мои
вещи, оружие и лошадей раздать
на память моим товарищам.
-Ну что ж...
Долг, сила, честь,
достоинство мундира...
Так вы говорили, капитан?
-Да.
-Я подам на вас рапорт,
господин капитан.
Теперь непременно, как и обещал
поручику Чекмареву.
-Что происходит, господа?
-Господину подпоручику
угодно кляузничать.
-Не смейте. Вы, бесчестный человек,
рассуждали о нашей чести.
Бить подчиненного - вот бесчестие.
Я этого так не оставлю.
-Строчите-строчите, я к вашей
полуроте близко не подойду.
Посмотрим, справитесь вы с ней
без меня или нет. Миндальник!
-Господа, как старший по возрасту
и чину, я приказываю вам прекратить!
Что такое? Держите его, господа.
Он в обмороке.
Прямо-таки барышня, а не офицер.
-Александр Иванович, здравствуйте.
-А, Георгий Алексеевич.
Что ж, милости прошу. Через дверь вам
будет далеко и темно. Хозяин мой,
многодетный Адам Иванович,
давно спит, так что милости прошу
через окно. Вашу руку, сударь.
-Я только на минуту.
-Проходите. Прошу.
-Я болен.
Всё вокруг как во сне.
Да еще туман.
-Господи, мы все больны. Все.
43 рубля жалованья, 43!
Знаете, я написал рапорт
о болезни, а в полку скажут завтра,
что у меня запой!
Что ж, может, это хорошо.
Запой - это время моей свободы.
Свободы духа, воли и ума.
В это время я много думаю.
Любовь к женщине -
какая бездна тайны.
Какое острое, сладкое страданье.
Ромашов, люди отвели на любовь ночь,
так же как и на воровство,
и на убийство.
Природа здесь играет
с людьми шутку. Злую шутку.
Это какая-то приманка с петлей.
-Это правда.
-Она вошла и поцеловала меня в лоб,
как покойника. Она не захотела
оставаться сестрой милосердия
или нянькой при больном
спившемся безвольном человеке.
У нее есть какая-то бездна
властолюбия, бездна властолюбия.
Нет, нет.
Она никого не любила, кроме себя.
А вместе с тем она хороший,
трогательный, нежный человек.
-Я знаю.
-Что?
-Я видел.
-Как она уходила?
-Кто она, Александр Иванович?
-Нет, не губите себя, не губите.
В вас есть что-то прекрасное,
не губите себя.
-Кто она?
-Она замужем. Поручик...
Поручик Николаев.
Николаев... Бедный глупый Николаев,
он никогда не поступит в академию,
никогда.
Не губите себя.
Я прошу вас, не губите.
А теперь ступайте. Прощайте.
ПОЕТ: Чернобровочка хорошенькая!
Уж не ты ли меня высушила?..
-Ух, теперь я знаю, что я с вами
сделаю. Если я не сойду с ума
от вашего подлого поведения,
то я жестоко отплачу вам.
-Здрасте, Раиса Александровна.
-Подпоручик.
Дорогой Жоржик, здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Что-то вас давно не видно,
мы так к вам привыкли...
что, право,
уже соскучились без вас.
-Так как-то... Все занятия.
-Тихо, тихо, господа.
ЗВУЧИТ ФОРТЕПИАНО
-Потрясающе.
Карлуша, а как это называется?
Я забыла.
-Синематограф, милая.
-Потрясающе.
Боже...
-Поручик, рад видеть.
Давно вас не было
в офицерском собрании.
-Подпоручик Ромашов, кажется?
-Так точно.
-Готовлюсь в академию, занят.
Честь имею.
-Почему бы тебе не пригласить
господина подпоручика в гости?
У нас совсем никто не бывает.
-Разумеется, милости просим.
-Мы принимаем каждый день,
к нам можно запросто.
-Честь имею.
-Честь имею.
-Глупец.
-Нам нужно объясниться,
Раиса Александровна.
-Нечего объясняться, всё и так ясно.
Все равно, с вашей наружностью
и красноречием, вы там ничего
не добьетесь. Вас вышвырнут
за дверь, как щенка.
А со мной я вам советую быть
поосторожней. Я не из тех женщин,
которые прощают нанесенные обиды.
Милый, представь, Георгию Алексеевичу
не понравился синематограф.
-А сам ходит.
Что ж, до свидания, дорогой Жоржик,
не забывайте нас, а то мы обидимся.
Пойдем, дорогая.
-Оревуар.
-Что вы мне очки втираете?! Жена,
дети... Да я плевать хотел на ваших
детей! Прежде чем детей наделать, вы
должны были подумать, чем их кормить.
-Виноват.
-Значит, господин полковник виноват?
Хорошенькое дело. А вы знаете,
господин капитан, что если господин
полковник не отдает вас
под суд, то он совершает
служебное преступление?
Ваше место не в казарме,
а вы знаете где.
-Виноват, больше не повторится.
-Хорошо-с. Предупреждаю в последний
раз, зарубите это себе на своем
красном пьяном носу!
Очиститесь с солдатскими деньгами.
С отчетностью чтобы завтра всё было
готово. Пойди-ка сюда,
чертова перечница.
Небось завтра же побежишь
векселя подписывать.
Сто, двести, триста, четыреста.
Каналья.
Здесь триста, больше не могу.
Отдашь, когда сможешь.
Что это такое? А ну, марш отсюда!
Ты посмотри на него,
руки он целовать будет, каналья!
Ты посмотри на него. Я не знал
за ним такого. Что это такое?
-Лют, аки тигр.
-Их высокоблагородие
просит ваше благородие.
-Знаю, знаю, родной.
Капитан Слива резок, несдержан.
Я сделаю ему выговор.
Вы не хотите забрать свой рапорт?
-Господин капитан нарушает устав.
Рукоприкладство запрещено.
-И что же мне прикажете делать?
Наказать?
Может быть, со службы прогнать?
И с кем я останусь, подпоручик?
С вами?
-Я сделал, ваше высокоблагородие,
то, что обязан был сделать.
-Ну что ж...
Я вашему рапорту обязан дать ход.
Принимайте командование ротой.
Капитана Сливу временно
отстраняю. Заметьте: временно.
А там уж... пеняйте на себя.
Серия 11
-В заключении же сей моей клятвы
целую слова и крест Спасителя моего.
-"В этот день новобранцы присягали.
Было видно, что еще несколько дней
тому назад их с воем и причитаниями
провожали бабы и дети, а сами они
молодечествовали и крепились.
Солдаты. Что прикажут, то и выполняй.
Не рассуждай. Обязан, ибо присягал".
-Странные эти язычники. В богов своих
толком не верят, а служат преданно.
-Да они не бога боятся, а наказания.
Вот съел я хлеб с солью на службе
у нового хозяина, так пусть меня
покарает железо, если я буду неверен.
-Тише, господа.
-Кройсь!
Вот вы уже и в солдатах. Вот вы уже
и ответчики за веру православную.
Слуги царя и Отечества. Жить
в солдатах, братцы, можно хорошо,
только надо быть расторопным,
понимающим, честным и правдивым.
-Я поздравляю вас,
господин подпоручик.
-Благодарю, господин капитан.
-Теперь за порядок в роте
ответственны вы.
Желаю успехов.
-Порядок будет. Нигде не окружают
солдата таким уважением,
как в России.
-Золотые слова.
-...За веру, царя и Отечество! Ура!
СОЛДАТЫ ХОРОМ: Ура! Ура! Ура!
-Степан, это приказ принесли?
-Нет, это я, Александра Петровна.
-А, Ромочка. Ну, входите.
-Воображаю, как я вам надоел,
Александра Петровна.
-Опять за глупости?
-Здрасте, Георгий Алексеевич.
Очень мило, что вы нас не забываете.
Шурочка, угощай гостя. Прошу меня
простить за вид.
-Как называется это вязание?
-Гипюр.
Вы в десятый раз спрашиваете.
-Счастливец Владимир Ефимович -
летом поедет в Петербург.
Поступит в академию.
-Ну это еще нужно посмотреть.
Уже возвращались в полк с позором.
-Шурочка, не болтай глупостей.
Я сказал - выдержу, значит, выдержу.
ШЕПОТОМ: Я не могу здесь оставаться.
Остаться здесь - это значит...
опуститься. Стать полковой дамой,
ходить на ваши дикие вечера,
сплетничать, интриговать,
играть в винт.
Пусть только муж пройдет
в Генеральный штаб, и клянусь:
я сделаю ему блестящую карьеру.
Я знаю языки и могу достойно себя
держать в любом обществе.
Неужели я так неинтересна как человек
и некрасива как женщина, что я должна
киснуть в этих трущобах?
Ну, отвечайте же, неуклюжий
Ромочка, хороша я или нет?
Когда женщина напрашивается
на комплимент, не ответить ей -
верх невежливости.
-Вы очень красивы,
Александра Петровна.
-Однако, пора ужинать.
-Кстати, а вы видели в газетах
про офицерские поединки?
Теперь они разрешены. Нет,
ну либеральные трусы опять кричат:
"Ах, варварство! Ах, пережиток
диких времен! Ах, братоубийство!"
А мне кажется, что поединки
между офицерами - необходимая
и разумная вещь.
-Однако, ты кровожадна.
-Нет. Здесь простая логика.
Для чего офицеры? Для войны.
А что для войны раньше всего
требуется? Смелость, гордость,
умение не сморгнуть перед смертью.
А где эти качества ярче всего
проявить в мирное время?
В дуэлях, вот и всё.
-Господа, а что если бы поспать?
Соснуть, как говорилось
в старых добрых романах.
-Да.
-Вы смотрите не забывайте
нас. Здесь вам всегда рады.
-Я приду.
-Мне, знаешь ли,
Ромашов твой, Шурочка, надоел.
Удивляюсь, что ты с ним так возишься.
-Вовсе он не мой. Так, милый мальчик.
Ничего больше.
-Ну да.
-А, это вы, Ромашов?
Кажется, спит ваш товарищ.
-Я все-таки постучу.
-Опять были у Николаевых?
И завтра пойдете,
и послезавтра пойдете.
Это плен, голубчик мой.
-Да. Каждое утро говорю себе:
"Не пойду", потом не дождусь
вечера, чтобы бежать к ней.
Это плен. Но это прекрасный плен.
Александр Иванович, мне не с кем
поделиться, только вам могу
открыться.
-Прошу вас, выпейте.
-Я должен что-то сделать!
Я должен... свернуть горы, спасти
человечество. Я должен что-то
сделать, чтобы она меня оценила.
Ну я разве виноват,
что не могу жить без нее?
-Прошу вас, успокойтесь.
Вот и хорошо.
-Я приналягу и выдержу экзамен
в академию. И сделаю это раньше,
чем Николаев, вот увидите.
И здесь тоже, в полку, я сумею себя
показать. Я не позволю мордобоя
и издевательства над солдатами.
-Мой милый, мой наивный Ромашов.
Я слышал о вашем конфликте со Сливой.
Вот о ком я буду грустить,
вот кого я буду вспоминать.
Вас, Георгий Алексеевич,
только вас. Когда выйду в отставку.
Если я когда-нибудь в нее выйду.
-Так страшно жить.
Но так прекрасно жить.
-Подпоручик!
Боюсь вмешиваться, но вынужден.
Подобный маскарад в армии недопустим.
-Что, господин капитан?
-Ну вы бы еще в балетные туфли
обули солдат.
-Я не понимаю, господин капитан.
-Почему без сапог?
-Виноват.
Гуменюк!
Что это?
-Голенища украли, ваше благородие.
-Как? Что значит "украли"?
-Были, говорит, утром нет.
-Да как же вы не нашли?
-Обыскались - нету. Виноват,
ваше благородие, не успел доложить.
Полагал, после занятий.
-"После"... Не следовало приводить
солдата в таком виде на плац.
-Виноват. Думал, ничего, незаметно.
-Безобразие. Вы будете наказаны!
-Смирно!
-Командир полка.
-В последнюю шеренгу.
-Карташов, встать в строй.
Во вторую шеренгу.
-Вольно!
-Вольно!
-Здорово, братцы.
ХОРОМ: Здравия желаем,
ваше высокоблагородие!
-Прошу продолжать занятие.
-Слушаюсь.
Упражнение начи-най! Раз, два...
-Кто таков?
-Рядовой Хлебников!
-Что у вас в руках,
рядовой Хлебников?
-Ружо, дядь.
ШЕПОТОМ: Ваше высокоблагородие.
-Ваше высокоблагородие.
-Дома у тебя было ружо. А на службе -
трехлинейная скоростная винтовка
системы Мосина образца
1891 года. Повтори, сукин сын!
-Трехлинейная скорострельная...
Не могу знать, ваше высокоблагородие.
-Кто здесь младший офицер?
-Подпоручик Ромашов,
господин полковник.
-А, подпоручик Ромашов?
Вижу, как вы занимаетесь с людьми.
Присягу приняли, а хуже рекрутов.
Как стоите перед командиром?!
Капитан Слива!
-Слушаю, господин полковник.
-Ставлю вам на вид, что
ваш субалтерн-офицер не умеет себя
держать перед начальством
в исполнении служебных обязанностей.
Кто твой полковой командир?
-Не могу знать.
-Я твой полковой командир.
Я твой полковой командир! Сукин сын.
-Так точно.
-Капитан Слива, сейчас же этого
сукиного сына поставить под ружье
с полной выкладкой. И пусть
он сгниет, каналья, под ружьем.
-Смею доложить, господин полковник,
подан рапорт. Командование ротой
передано подпоручику Ромашову.
-Молчать.
Рапорт находится на рассмотрении.
Так что, пожалуйста, сейчас
выполняйте свой воинский долг
в полном объеме. До особого
распоряжения. Ясно?
-Так точно!
-А вы, подпоручик, чем рапорты
писать, лучше бы занимались.
Что это, по вашему мнению, солдат?
Это омерзение, а не солдат.
Своего командира не знает,
обратиться по уставу не может!
Кто он будет в бою, а?
Разве это солдат?
А ну, расступись.
Что это такое?
-Украдены сапоги, господин полковник.
-Воровство? В роте воровство?
Провести дознание
в полном объеме и доложить.
-Слушаюсь!
Смирно!
Вольно!
Вам понятно, господин подпоручик?
Проведете дознание,
доложите полковнику.
Виновный будет наказан.
Не кулаком в харю, а по уставу.
ПОЕТ: Новых я песен совсем не пою...
-Отзовите вы свой рапорт.
Любя советую.
Уж очень вы славный молодой человек.
-Поздно.
-Нет, у вас еще будет такая
возможность, вот увидите.
На днях вас вызовут к полковому
командиру, и кабинет его будет
пустой. На столе будет лежать
ваш рапорт. Вы его возьмите тихонько,
скомкайте, суньте в карман и уходите.
-Никогда. Я не сдамся. Чего я стою,
господин штабс-капитан, если сдамся?
-Да что толку рассуждать,
Георгий Алексеевич? Наша армия
на Сливах держится. Не будь Сливы
с его жестокостью и мордобоем,
начнутся воровство, дрязги, сплетни.
Вот нет Сливы - голенища пропали.
Плохо, что всё это обнаружилось.
Виновного примерно накажут.
-Что с ним сделают?
-Высекут. Это больнее,
чем в морду от Сливы.
А не найдете виновного,
сами пойдете под арест.
Законопатят.
Так что тупик, подпоручик.
И со Сливой плохо, и без Сливы беда.
Но готов пролить последнюю каплю
крови за царя, престол и Отечество!
-За царя!
-За царя!
-Господа почтенные, дозвольте нам
с собачкой представление показать.
-А, опять он? Ну что, подпоручик,
готовьте гривенник - надо будет дать.
-Ступай по добру. Ишь, повадился
с собакой по ресторанам шляться!
Вот доложу хозяину!
-Слышь ты, штатская сволочь!
Оставь человека! Или я разделаюсь
с твоим кабаком и тобою.
-Слушаюсь.
-Благодарю. Благодарю.
Мы начинаем наше представление.
Ну что, господин Пират, может,
вы папиросочку покурить хотите?
Хотите папироску? Ну, тогда попросите
господ, может, кто-нибудь вам
пожертвует.
Вот, господа.
Что, господин Пират? Вам табачок
не нравится? К дорогому, небось,
привыкли. Ничего, покурите и дешевый.
Ой, умер Пиратка, господа, умер!
Да ладно, Пират, не прикидывайтесь.
Давайте вставайте, и пойдем.
Вставай, Пиратушка.
Вставай, Пират. Родимый, вставай.
Слышишь? Солдат идет.
Пират, дворник идет!
Господа...
Пират, городовой идет!
Спасибо, благодарю. Ой, благодарю.
Душевно благодарю.
Благодарствую.
Благодарствую.
-Не пропейте всё, капитан.
Оставьте на завтра.
-Благодарствую.
-Вы сказали старику "капитан"?
-Да, друг мой. Отставной капитан.
Так что, если вы собираетесь
в отставку, заводите собаку.
ЛАЕТ СОБАКА
-Господин капитан, вы слышите?
Я вас провожу. Вы где
живете? У вас есть дом?
Господин капитан, здесь
нехорошо, в полицию заберут.
-И то верно. Полиция - нехорошо.
-Я вас провожу. Вы покажете дорогу?
-Пожалуй, проводите.
Было бы хорошо, подпоручик.
Третьего дня купец Поспелов мне
рожу горчицей вымазал в ресторане.
Все смеялись. А вы думаете,
мне это весело?
Вы думаете, у меня жены не было?
Детей? Угла своего?
Всё было. И в полку меня уважали.
Ну, допустим, жена
с приказчиком убежала.
И тут нет ничего
удивительного - он приказчик.
И на гитаре, и обращения
тонкие, и шоколад,
и лимонады разные.
А у меня 75 рублей
жалованье капитанское.
Она, голубчик мой, красавица.
Она чудо. И запил.
И с начальством повздорил.
И отставка.
Всё женщины, друг мой.
Всё женщины.
Всё можно пережить.
А измену любимой женщины...
...никогда.
Остерегайтесь женщин. Это...
О, пришли.
-Ваша квартира?
-Она. Койка в углу.
За полтинник в месяц.
Добрый вы человек, голубчик.
Жалко мне вас.
-Капитан, вы о чем?
-Не спрашивайте.
-О, явился, с псиной. И оба вшивые!
-Унтер-офицер Шаповаленко
по вашему приказанию прибыл.
-Расскажите обстоятельно,
как это случилось.
-Сижу я утром, ваше благородие,
переписываю наряд.
Прибегает ко мне дежурный Пискун
и докладывает: "Так и так, господин
унтер, в роте неблагополучно". "Как
так - неблагополучно?" - спрашиваю.
"У солдата Карташова сапоги, -
говорит, - пропали".
-Сапоги в сундуках, сундуки заперты.
-Так точно, ваше благородие.
Вот и я говорю Пискуну:
"Что же Карташов сундука не запирал?"
Он говорит: "Запирал, только его
взломали". "Кто же мог?" - спрашиваю.
"Не могу знать", - говорит.
-Ну а вы знаете?
-Хлебников опять.
-Что значит "опять"?
-Неделю назад хлеб у солдатика украл.
-Хлеб?
-Так точно, ваше благородие.
Вытащил из-под подушки и съел.
Беда с ним, ваше благородие.
И тупой, и вороватый.
-А что же вы мне про хлеб
сразу не сообщили?
-Зачем беспокоить? Побили, да и всё.
Думали, одумается, а он...
-Я запретил бить.
-Да мы маленько, для острастки.
А он, вишь, опять.
-Шаповаленко, голубчик, если я тебе
денег дам, сходишь, голенища купишь,
ну как будто не было пропажи?
А начальству скажем,
что нашлись сапоги.
-Никак нет.
Нельзя, ибо не по уставу.
-Да, понимаю.
Зовите Хлебникова.
-Есть.
Иди, Хлебников!
-Свободны, унтер-офицер, я позову.
-Есть.
-Рядовой Хлебников
по вашему приказу прибыл.
-Что ты дома делал, Хлебников?
-Не могу знать.
-Давай не по-армейски.
Садись.
По-домашнему.
Что дома делал?
-Дома?
Дома робил, ваше благородие.
-Что робил?
-Землю пахал, за скотиной ходил.
-Семья большая?
-Большая. Бедствуем.
-Хлеб крал?
-Так точно. Крал.
-Голодный был?
-Всю жизнь голодаю,
не могу наесться.
-Ну да.
Про тебя говорят, что это ты
голенища взял. А я думаю, что не ты.
Ну что же ты молчишь? Скажи честно -
не ты. Мне же нужно как-то искать
настоящего вора.
Ну, говори же.
Если ты - сознайся,
я за тебя буду просить.
Ну? Брал ты эти голенища?
-Брал голенища.
-Вижу: врешь. Мне это не надо.
-Взял. Взял, и всё.
Больше ничего не скажу.
-Ну-с, слушаю, господин подпоручик.
Дознание проведено?
-Так точно, господин полковник.
Рядовой Хлебников сознался.
Позвольте мне за него поручиться.
-Поручиться?
-Да. Я уверен, он оговаривает себя.
Как бы то ни было, впредь я не допущу
воровства в своем подразделении.
Также полагаю, что можно ограничиться
дисциплинарным взысканием.
Без телесного наказания.
-Это не ваша компетенция,
господин подпоручик. Свободны.
-А вы что, подпоручик, не останетесь?
-Для чего?
-Полковник пригласил на винт. Будет
много хорошей закуски, как всегда.
-Не имел чести быть приглашенным.
-Георгий Алексеевич... Здравствуйте,
господин подпоручик Ромашов.
-Да-да, Раиса Александровна,
здравствуйте.
-Однако, не отвечаете на письма?
-Занят был, простите.
-Занят? Вам придется долго вымаливать
прощение. Посмотрим, получится ли
у вас. Садитесь же.
-Что?
-Садитесь. Мой капитан приглашен
на винт - это до утра.
Посмотрим, умеете ли вы
просить прощения.
-Простите, никакой возможности. Такая
жалость, я сегодня дежурный по полку,
я сейчас домой бегу и сразу назад.
Простите, никак невозможно.
-Барыня Петерсон денщика
каждый день присылает.
-Скажи, ушел.
-Хорошо.
-Или ничего не говори.
Скажи, не знаешь, и всё.
-Хорошо.
-Поручик уехали.
-Знаю, дружок, я к хозяйке.
-Больны и не принимают.
-Больна?
Что с ней?
-Спят, полагаю. Не принимают.
ШЕПОТОМ: Спи, моя прекрасная.
Я возле, я стерегу тебя.
-Нежности во вкусе Ромео и Джульетты
смешны. Особенно если это происходит
в пехотном армейском полку.
-Шурочка...
-Ромочка, сумасшедший, что с вами?
-Как мне вас благодарить,
Александра Петровна, милая?
-Ромочка, что же с вами?
За что благодарить?
-Я так хотел вас увидеть,
если бы вы знали.
Я должен с вами поговорить.
-Я дам знать. Мы увидимся
и поговорим. А пока вам не нужно
приходить к нам, Георгий Алексеевич.
Мой муж и повелитель нервничает.
Ромочка, я не люблю его. Я так
измучилась, милый. Но он мой муж.
Я так много в него вложила,
много ему отдала. Но это всё после,
теперь уходите.
-Он приглашен на винт к полковому
командиру, это надолго...
-Это ненадолго. Он никогда
не оставляет меня надолго.
Дождитесь, Ромочка, я дам знать.
Прощайте же.
-Был кто-нибудь?
-Приходили. Барыня не приняла.
-Равняйсь!
Смирно!
-Поручик Федоровский, прочтите
приговор полкового судьи.
-"Полковой суд пехотного полка
в составе председателя, подполковника
Леха, и членов - капитана
Бек-Агамалова, штабс-капитана
Рыбникова, подпоручика Лбова, -
рассмотрев дело о воровстве
солдатских голенищ и ссылаясь
на дознание, произведенное
подпоручиком Ромашовым, приговаривает
рядового пятой роты Хлебникова
к наказанию розгами
в размере 50 ударов.
-Вольно.
-Вольно. Приступайте.
-Раз.
Два. Три. Четыре.
Пять. Шесть. Семь.
Восемь...
-В лазарет. Доктор?
-Жив.
-Ты зачем сюда опять
приперся? А ну, вон отсюда!
-Не лезь к нему,
а то порублю в окрошку.
-Благодарствую.
Господа почтеннейшие, дозвольте нам
с собачкой представление показать.
-Голубчик, вы не обижайтесь, я вас
понимаю. Ой как хорошо понимаю.
Меня самого угнетают эти экзекуции,
плохо это, неправильно. Армию это
развращает. Вы посмотрите на наших
офицеров, на нас - армейскую пехоту.
Ведь если вдуматься, все мы заваль,
рвань, отбросы. Для нас служба -
сплошное отвращение, ярмо, хуже
горькой редьки, как говорят у нас
на Руси. И вот результат: япошкам
проиграли. Случится с немцами война -
тоже проиграем. Перед бунтовщиками
пасуем, когда они на площадях
демонстрируют.
-Пират, городовой идет!
Благодарствуем.
Благодарю. Благодарю вас.
Благодарствую.
-Послушай-ка, любезный.
А на что тебе собака?
Ведь вы же оба с голоду подохнете.
Продай мне ее.
Положим, у меня теперь к амбарам
три пса приставлено. Мордастые, злые.
Однако мне любопытно еще
и ученую собачку иметь, артистку.
Фокусы буду гостям показывать.
Говори, сколько хочешь за нее?
-Нельзя, благодетель мой.
Как я без Пиратки?
Я его вот с такусенького возраста
вскормил, воспитал. Нет.
-Дурень ты этакий! Да я тебе за нее
денег дам, какие ты издали не видел.
-Нельзя, ваше степенство.
Я не желаю вас обижать,
но собачка моя не продажная.
-Хочешь получить...
...два с полтиной?
-Не предлагайте, ваше степенство.
-Три!
-Нет.
-Каналья! Да как ты
смеешь мне отказывать?!
Да знаешь ли ты,
что я всё купить могу?
Смотри...
Сотенную даю!
Год жизни припеваючи. А?
-Нет.
Нет.
Пиратка... Пиратка, пойдем.
Пойдем ко мне.
Ко мне, Пиратка. Ко мне.
-А вы говорите, господа! Офицеры,
даже отставные, не продаются.
ИГРАЕТ ГРУСТНУЮ МЕЛОДИЮ
-Рядом.
Бери. Твоя.
-Так-то! Не было случая, чтобы
Василий Спиридонов не сторговался.
-Его бы запереть куда,
пока я не уйду.
-Иван! Забери собаку.
СОБАКА СКУЛИТ
Ничего, обвыкнется.
Громче, музыка! Покупку обмываем!
ГРУСТНАЯ МУЗЫКА
-Продаются-таки.
-Капитан...
-А, вы. Так-то, голубчик.
Что поделаешь?
-Ведь вы же пропадете один.
А деньги или украдут, или пропьете.
-Нет-нет. Нельзя. У меня,
голубчик мой, сын в люди выбился.
У него жена. Он урядник.
Деток двое. В Тверской
губернии, недалеко.
Вот приведу себя в вид человеческий,
оденусь попристойнее
и отправлюсь с гостинцем.
Сытый да чистый.
Авось не прогонит, как думаете?
-Да, понимаю. А если прогонит?
-Ну что ж... И там выживу.
Подвалы везде есть
за полтинник в месяц.
-Без собаки?
-Не трави душу, сударь мой.
Была - и нет, всё.
Забудется, свыкнусь.
-Ну вот куда вы теперь?
-К себе.
-Вам нельзя туда. Отберут, потеряете
или запьете. День-два
продержитесь, а там...
-Голубчик, правда ваша.
Буду терпеть. Столько времени
хотел начать всё заново, а тут
такой случай.
-Знаете что?
А пойдемте ко мне.
-Добрый вы человек.
-Поживете у меня пока, денщик мой
за вами присмотрит. Пойдемте?
Подстрижетесь, побреетесь, оденетесь.
И проводим вас.
Через неделю, может быть.
-Добрый вы человек.
-Скажите...
В отставку... из-за того,
что жена сбежала?
-Право, даже не знаю, голубчик.
Скучно стало, тоскливо очень.
Думал, на воле лучше.
Оно и правда - на воле лучше.
Даже в подвале.
-Да.
Что ж, вы располагайтесь,
капитан. Я пройдусь.
Владимир Ефимович...
-Добрый вечер, Георгий Алексеевич.
-Думал зайти.
Вижу, не время.
-Угу. Ночь.
-Да, поздно.
Зайду в другой раз.
-Зачастили вы к нам, подпоручик.
-Я бываю у вас, господин поручик,
не чаще, чем у других моих знакомых.
Впрочем, если это вам неприятно...
-Очень занят.
В ближайшие полгода
готовлюсь в академию.
Серия 12
ТАПЕР ИГРАЕТ МАРШ
-Не желаете?
-Сколько?
-Георгий Алексеевич, что же вы
не подойдете поздороваться?
Какой же вы нелюбезный.
-Здравствуйте, Жоржик.
-Георгий Алексеевич желает смотреть
мою коллекцию пуговиц.
-А я на службе.
Увы, не могу быть с вами.
Посмотрите. Посмотрите, Жоржик,
коллекция потрясающая.
-Ну-с...
-Карлуша, нам будет тебя не хватать.
-Я люблю тебя.
-Ну, едемте, раз уж напросились.
Вам бы следовало сказать:
"Аншанте, мадам, вы правы". Мешок.
Садитесь же.
-Я, право...
-Сядьте, не ведите себя
как гимназист.
Я не позволю так со мной обращаться.
Я вам не девчонка. Да и порядочные
люди так не поступают.
-Не будем сердиться,
Раиса Александровна.
-Сердиться? Я могу только презирать
вас, но издеваться над собой
я не позволю никому!
Вы вновь не потрудились
ответить на мои письма.
-Я рад, что мы можем
наконец объясниться.
-Не смешите меня. Что вы собираетесь
объяснять? Я всё знаю про вас!
Я знаю все интриги этой женщины,
этой мерзавки. Дочь проворовавшегося
нотариуса.
-Я попросил бы при мне
так не выражаться о моих знакомых.
-Бросьте, ее отец проворовался.
И ей не следует задирать нос!
Скажите пожалуйста, она нам
неглижирует. Мы много чего
про нее знаем.
-Я вас прошу...
-Вы еще с ней увидите мои когти!
Я открою глаза этому дураку
Николаеву, которого она третий год
не может пропихнуть в академию.
Куда ему поступать? Он дурак,
не видит, что у него перед носом
делается. Да и что у нее
за поклонники? Пьяница Куприн,
теперь вот вы!
-Не смейте!
Она любила Куприна. И она меня любит.
Слышите? Любит. Это самая чистая
и святая женщина! Я отвергнут,
но я тысячу раз повторю: это самая
чистая женщина!
Послушайте, Раиса Александровна,
давайте расстанемся миролюбиво
и тихо. Между нами была грубая,
глупая, пошлая, животная связь.
Я не знаю почему. Просто потому,
что в нашем полку так заведено.
Все офицеры, их жены и родственники
связаны с друг другом
пошлыми и грубыми любовными
историями. Все предаются разврату.
От скуки или от ужаса - я не знаю.
-Как вы заговорили!
-Да. Я другой.
Любовь меня изменила.
-Однако я не из тех, кого бросают.
Я сама бросаю, когда захочу.
Я просто не перестаю
удивляться вашей низости.
Вы подло обманывали меня
и смеете рассуждать о разврате.
Я пожертвовала для вас всем,
чем может пожертвовать женщина.
Отдала вам всё. Не смела взглянуть
даже в глаза моему мужу, этому
идеальному прекрасному человеку.
Я забыла для вас обязанности жены.
Зачем я не осталась ему верной?!
-Простите, ваши многочисленные
романы с молодыми офицерами известны
всем в полку, включая вашего мужа.
-Вы еще имеете наглость
оскорблять меня?! Моралист!
Георгий Алексеевич, забудемте.
Ну чего не скажешь сгоряча?
Я скучала. Георгий Алексеевич...
-Неужели вас не ужасает мысль
о том, как гадки мы были оба...
-Ужасает.
-...принадлежа друг другу без любви?
От скуки, для развлечения. Это даже
хуже того, когда женщина отдается
за деньги. Там нужда, а тут только
похоть и тщеславие. И неизвиняемый
разврат!
-Прелестно.
Пехотный офицер в образе
Иосифа Прекрасного.
-Да, сам знаю, это смешно и пошло.
Но я не стыжусь скорбеть о своей
утраченной чистоте.
Простой физической чистоте.
Мы оба добровольно влезли
в помойную яму...
-Довольно! Вы добились, чего хотели!
Я ненавижу вас!
Одно меня пугает - я не могу
открыться своему мужу, этому святому
человеку. Я молюсь на него.
Открыться ему - значит убить его.
-Муж всё знает, успокойтесь.
Вы достойны друг друга.
-О, мерзавец!
Негодяй.
Берегитесь. Я не успокоюсь,
пока не уничтожу вас!
О, вы не знаете, на что способна
оскорбленная женщина.
Вон!
-Хорошо. Вот так вот.
-Давненько я себя не видел.
-Здрасте, господин капитан.
Как ваше самочувствие?
-Благодарю, голубчик. Слышите?
ЛАЕТ СОБАКА
Это ведь он, бедняга.
-Кто?
-Слышите, лает? Пират.
Дом купца Спиридонова -
это ведь в той стороне?
ЛАЙ СОБАКИ
-Забудьте, Петр Александрович,
собак в городе много.
Все гавкают.
-Да-да, я понимаю.
-Вы бы отдали деньги Гайнану.
Он их спрячет и сохранит.
-Ничего, я так...
ПОЮТ ХОРОМ: ...Сердце замирает,
сердце замирает.
Ты страну свою родную смело защищай.
-На месте... стой!
Вольно! Разойдись.
-Ну как дела, господин подпоручик?
-Отлично, господин капитан.
-Я поздравляю. Только не надо на меня
вот так сейчас смотреть сочувственно.
-Вовсе не смотрю.
-Смотрите.
И запомните: ваши рапорты меня
не пугают. Дальше Кавказа не сошлют.
А мне и на Кавказе хорошо.
Мне везде хорошо, где армия.
-Однако, господа,
с вас по полтинничку.
-Зачем?
-Будем чествовать штабс-капитана
Рыбникова в офицерском собрании.
Бедолагу переводят в штаб корпуса.
Согласитесь, надобно проводить.
Как-никак израненный вояка.
И рана до сих пор гноится.
-Как некстати...
-Павел Павлович, внесите за меня,
я на днях верну.
-И непременно извольте быть.
-Где ты, протоплазма?!
Сапоги чисть. В собрание иду.
Ты что, пьян?!
-Виноват.
-Собака!
-Виноват... Не пил я,
твое благородие.
Ослаб чего-то.
-Тьфу. Заболел, сучий сын?!
-Ослаб маленько.
Пройдет.
-Нашел время болеть, сучья харя.
В кои веки собрался в собрание
поехать погулять.
Иди, расселся!
-Да я что?
Я ничего, твое благородие.
Мне бы полежать маленько.
-Ложись. Чего уставился?
-Сейчас, ваше благородие.
-Ногу.
-Да я... Я сам, ваше благородие.
-Ногу.
Ложись.
Пей.
-Виноват, ваше благородие,
скоро встану.
-Пей! Разговорился.
Завтра бегать будешь.
Нашел время, протоплазма...
Сейчас протопим, теплее будет.
Захорошело? Спи.
-Захорошело, ваше благородие.
-Чего ревешь, дурак?
-Да горько.
Чую, жена с Сидором спуталась.
По письмам чую. Она и раньше
на него поглядывала.
-Делов куча. Отпуск дам,
поезжай и убей обоих.
А вернешься - спрячем, не найдут.
А найдут - не выдадим.
Из полка выдачи нет.
-И то правда, убить охота.
ХОРОМ: Ура! Ура! Ура!
-Друзья мои, моя семья - вы! Воистину
тронут! Я не ожидал, господа, тронут!
-Виват!
ХОРОМ: Виват!
-Жоржик, ваше здоровье!
-Благодарю!
Не смейте мне улыбаться,
господин капитан. Я вас не боюсь!
-Хо-хо-хо! Что это с ним, господа?
-Вероятно, пить не умеет.
Скверно, Ромашов, приняли рюмку -
и раскисли. Ну что вы...
-Оставьте, Павел Павлович.
Плохо мне.
Друг мой, как мы живем!
Как ужасно мы живем!
Сегодня напьемся пьяные, завтра
в роту - раз, два, левой, правой.
Потом опять будем пить.
Послезавтра опять в роту.
И лжем. Лжем!
Штабс-капитан Диц. Всегда молчит
и загадочно улыбается.
Мне почему-то так тревожно,
когда я его вижу.
Я его боюсь.
-Не умеете пить, Ромашов.
-Что, господа, вспомним
о нашем герое дня!
-Да.
-Ну что вы, господа...
-Послушайте, Рыбников,
у вас давно не было женщины?
СМЕХ
-Как вам не стыдно,
господин поручик?!
-Господа, я знаю, что подарить
нашему герою! К Шлейферше!
ВСЕ: К Шлейферше!
-Ромашов, мы вас приведем
в чувство. К Шлейферше, господа!
Ах, какие там дамы!
А вы что, капитан Петерсон?
-Женат, господа! Не могу.
-К Шлейферше!
Врешь, Веткин, я знаю, брат,
куда мы едем. Я знаю, что такое
Шлейферша. Женщины...
Ну какой ужас, брат Веткин.
Она шла по улице под дождем
в тумане, и я шел за ней.
Какое счастье идти за нею.
Вот я бы так всю жизнь шел
и шел за нею. И не останавливался.
Но она меня отвергла.
Она не могла иначе.
-Бредишь, братец.
Сейчас мы тебя встряхнем.
Господин штабс-капитан,
вы ни разу не были у женщин?
Хотите, мы можем им шепнуть,
что у вас это в первый раз в жизни.
Они это любят.
-Ах, господа, простите, я тронут.
Господа, я тронут!
-Отворяй!
О!
-Ой, смотрите!
Нас уже встречают.
-У него в первый раз вне дома.
-У него в первый раз вообще.
-Что, вы именинник?
-Да.
-Угостите папиросочкой.
-Я не курю.
-Пойдемте в комнату.
-Смелее, штабс-капитан.
Это пока не эшафот.
-Я не боюсь. Что поделаешь?
Смерть для нас - обычное дело.
-Смотрите не умрите от восторга,
а то вы будете первый японский шпион,
умерший от восторга.
-Что же вы не раздеваетесь?
Почему они назвали вас
японским шпионом?
-Они дураки.
-На время или на ночь?
-На ночь.
-Обожаю военных. Как тебя зовут?
-Штабс-капитан Рыбников
Василий Александрович.
А тебя как звать?
-Мальвина. По прошлому Манька.
Плохое имя было, точно кухарка.
-Нет, это очень хорошее имя.
По-русски.
-Женаты?
-Нет, не женат.
-Рассказывайте! Все тут холостыми
прикидываются. А на самом деле
детей человек шесть.
-Как хороша. Я всё забыл.
Я забыл эту прелесть.
ГОВОРИТ ПО-ЯПОНСКИ
-Что?
-Нет-нет-нет, ничего, ничего.
Как ты хороша...
-Дусечка, налей вина.
-Какие плохие мальчики!
-А я люблю военных. Они когда
пьяненькие, такие душечки.
-А когда трезвые?
-Злые и неласковые.
-Выпьем за дам! До смерти.
-Ура!
-За дам.
-Ура.
-Насидитесь, Ромашов,
пропустите самое главное.
ГОВОРИТ ПО-ЯПОНСКИ
Ты куда?
-Я сейчас. Мне надо
за порошком, голова что-то.
Ты спи себе, я сию минуту.
-Господа!
Кажется, штабс-капитан не справился.
Мальвина, не волнуйтесь, он долго
запрягает, но быстро едет, как все
русские. Подождите, запряжет.
-Не русский он, сразу я поняла.
Русские такими ласковыми не бывают,
слов таких не говорят.
Что? Сейчас во сне не по-нашему,
по-японскому говорил.
-Не бредишь ли?
-Вот те крест!
-Он воевал на Востоке,
японские слова знает.
-Нам велели в полицию сообщать,
если офицер не такой, как все.
-Отставить!
Веди наверх.
-Ты заперла?
-Не запирала я.
-Штабс-капитан! Соблаговолите,
пожалуйста, отпереть.
-Это уже не шутки, господа. Ломаем?
-Ломаем.
-Ломайте.
-Раз, два, три.
-Штабс-капитан, извольте объясниться.
-Друзья, да вы болваны.
Даже неловко за вас.
-Спокойней, штабс-капитан. Спокойнее.
ГОВОРИТ ПО-ЯПОНСКИ
-Со вчерашнего вечера нет.
Ничего не сказал, ушел.
Уехал, ваше благородие. Сын, внуки -
всё про них вспоминал.
Только боялся, что баба злой.
-Какая баба?
-А который сына жена.
Русский баба бывает шибко хороший,
а бывает шибко злой.
Злой баба - беда.
Капитан говорил: "Сын, поди-ка,
не прогонит, а баба...
...поди-ка, прогонит".
-Деньги у него?
-Мне ничего не давал.
Все кулак держал.
-Отворите на секунду.
Я... Я не из полиции.
У вас старик жил с собакой.
Он вернулся, он здесь?
-С собакой?
Нет его. Появится - выгоним.
Сам вшивый, а нами брезгует.
Ума вкладывает.
-К дому купца Спиридонова.
-Так ведь вон он, наискось.
Или подвезти?
-Вот этот?
Спасибо, голубчик.
Пират! Пират!
ЛАЕТ СОБАКА
Шурочка.
Александра Петровна...
-Вы? Откуда?
-Простите.
-Вы следили за мной?
-Нет, это вышло случайно,
я бы не выдал себя...
-Если бы не решили,
что я брошусь вниз.
Я не брошусь,
Георгий Алексеевич, не могу.
Просто дразню себя, подхожу к краю.
-Вы и в прошлый раз шли сюда.
Александра Петровна...
-Т-ш-ш.
Подождите, Ромочка. Мы в воскресенье
увидимся и поговорим.
Вы не забыли, что это
наш общий праздник?
У вас - именины, у меня -
день рождения. Царица Александра
и ее рыцарь Георгий.
Поедем пикником на реку.
-Ваш муж не позволит.
-Позволит.
Не волнуйтесь, мы с ним объяснились,
он будет любезен с вами.
Теперь оставьте меня.
Я только постою немного и домой.
Знаете, Ромочка...
А дома иногда хуже, чем там.
Я ужасно хочу изменить свою жизнь.
Идите же.
ЦЫГАНСКОЕ ПЕНИЕ
-Александре Петровне ура!
-Спасибо вам, Ромочка, что приехали.
Неловкий. Опять вы не целуете рук.
Вот так, теперь другую.
-Это от меня, мой скромный дар.
-Что это?
Духи.
Ну зачем такие глупости?
Нет-нет, я шучу.
Спасибо вам, Ромочка.
Володя!
-А, Георгий Алексеевич, очень рад,
очень рад. Что же вы утром к нам
на пирог не приехали?
-Да... Смотр, всё готовимся,
нет выходных.
-Ну да, смотр, смотр. Что ж, будет
весело. Что стоите? Проходите.
Не стесняйтесь, смелее.
У нас тут без китайских церемоний,
присаживайтесь.
-Выпьем же первую чару
за здоровье нашей прекрасной хозяйки.
Дай Бог ей всякого счастья и чин
генеральши. Ура!
-Ура!
ВСЕ: Ура!
-За здоровье мужа, поручика
Николаева, и за его успешную службу
в Генеральном штабе. Ура!
-Господа! Я предлагаю выпить тост
за нашего любимого, обожаемого
монарха, за которого мы готовы
отдать всю кровь до последней капли.
Ура, господа!
-Гимн. Господа, я так люблю,
когда звучит наш гимн. Я патриотка,
господа. Милая, я не могла
не приехать. Вы прелесть, я всегда
любуюсь вами.
ПОЕТ: Боже, царя храни.
ВСЕ ПОЮТ: Сильный, державный,
Царствуй на славу,
На славу нам.
Царствуй на страх врагам,
Царь православный.
Боже, царя храни.
ВСЕ: Ура!
-Ура, господа! Ура!
-Господа, а что же грибы?
Здесь, говорят, пропасть грибов.
Идемте собирать.
-Шурочка, в траве уже ничего
не видать. Господа,
я предлагаю разжечь костер.
-Костер, браво! Кто за хворостом?
-Да, размяться не помешает.
-За хворостом, Ромашов!
Пойдем за хворостом, Ромашов.
-Нас не скоро хватятся, присядьте.
-Вы чудная, необыкновенная.
Вы особенная сегодня. Что-то поет
и сияет в вас, совсем не так,
как вчера.
-Милый Ромочка...
Милый, добрый, трусливый Ромочка.
Я же вам говорила,
что этот день - наш.
Не думайте ни о чем и не бойтесь.
Знаете, отчего я сейчас такая смелая?
Я влюблена в вас. Не воображайте,
это завтра пройдет.
-Пусть не проходит.
Александра Петровна!
Я люблю тебя.
-Ромочка...
Зачем вы такой слабый?
Меня влечет к вам.
Нелепому, чистому, нежному.
Но зачем вы такой жалкий?
Если б вы были сильным...
Если бы вы могли завоевать себе
большое имя, большое положение...
-Я сделаю. Я сделаю это, будьте
только со мной. Жизнь потеряет
для меня смысл.
-Вы хотите, голубчик,
но не сделаете, нет.
Если бы я верила в вас, я бросила бы
всё и осталась с вами.
Неужели я должна отказаться
от своего счастья?
И это уже во второй раз.
Куприн...
Вы же знаете.
-Да, я видел вас там
и пошел за вами, помните?
-Возможно, вы спасли меня тогда.
Милый Ромочка. Знаете...
Я мужа не люблю.
Он нечуток, неделикатен.
Он другой. Его ласки и поцелуи
для меня ужасны, они вселяют в меня
омерзение. Я только сейчас,
думая о тебе, поняла, какое это
несравнимое наслаждение
и блаженство - отдать себя любимому
человеку.
Но я не хочу трусости,
не хочу тайного воровства.
-Если я возьму себя в руки, если я
достигну того, что хочет твой муж,
тогда?
-Тогда да. Тысячу раз да.
Послушай, милый, о тебе
уже говорят в полку.
Ты там воюешь за устав?
Написал на кого-то рапорт?
-Я обязан был.
-Это хорошо, Ромочка.
Это хорошо.
Тебя будут не любить, но станут
уважать. Высокое начальство
обязано будет тебя заметить.
Ты не бойся, не отступай. Скоро
смотр. Ты должен обратить на себя
внимание. Слышишь? Будет генерал,
он влиятельный человек. Порази его
чем-нибудь. С его рекомендацией
дорога в академию тебе открыта.
-Да.
Я всё сделаю.
-Шарман!
Они здесь!
Александра Петровна, ваш муж вас там
обыскался, боится, что вас съели
волки. А наши бравые воины соорудили
огромный костер и грозятся прыгать
через него.
-Мы идем.
Заговорились с Георгием Алексеевичем.
-Да, Жорж ужасный болтун. Расскажите
ей про мою коллекцию пуговиц.
Он знает.
Ау!
-Простите.
Она... У меня с ней...
-Я знаю.
Не говорите, не надо.
После смотра увидимся и поговорим.
ПОЕТ: Уйди, уйди.
К чему мольбы и слезы?
К мольбам любви, как лед, я холодна.
Я дочь полей и, как поэта грезы,
Капризна я, изменчива, вольна.
Напрасно ты с горячею мольбою
К моей груди, мой бедный друг,
прильнешь.
Твоих страданий я не успокою.
Со мною счастье, знай,
ты не найдешь.
Зачем, зачем любить?
Зачем, зачем страдать?
Хочу я вольной жить,
Чтоб песни распевать.
Пусть в шутках и цветах
Сон жизни пролетит.
Пусть песня на устах
Свободною звучит.
-Ой. Извини, ваше благородие.
-Ты чего? Поздно же.
-Грязи. Мыть надо. Всё грязи.
Пока дотащили... всё грязи.
-Кого?
-Вон.
У крылечка был. Прямо болото.
Прямо болото, все грязь.
-Пьяный?
-Ой, ваше благородие...
Совсем пьяный.
Только: "И! И!" - говорит,
и больше ничего.
-Проверил, деньги при нем?
-О, какой деньги, ваше благородие?
Пропил, прогулял,
а то и совсем потерял.
"И! И!" - говорит.
Какой деньги, ваши благородие?
Ой, все грязь.
-Равняйсь!
Смирно!
Пошереножно шагом марш!
Хорошо.
Левой! Левой! Левой!
Левой!
Четче!
Рота, стой!
На плечо!
Кругом!
Шагом марш!
На месте!
Стой!
Налево!
Друзья, через два дня смотр!
На нас, на каждого из нас будет
смотреть уважаемый боевой генерал...
...отмеченный наградами государя.
Неужели мы упадем лицом в грязь?
Неужели мы хуже всех?
Нет! Мы - лучшие!
Запомните: мы - лучшие!
И мы докажем это. И все это увидят.
На сегодня всё, отдыхайте.
Шаповаленко, проследи, чтобы все
выспались, завтра с утра на плац.
-Господин подпоручик...
-Направо!
-Слушаю, господин капитан.
-В колонну по три, в расположение
бегом марш!
-Хлебников и еще пара недотеп
не должны участвовать в смотре.
Пока из них дурь не выбили.
-Я решаю, господин капитан,
вплоть до рассмотрения моего рапорта.
Кстати, недотеп у нас нет.
Честь имею.
Здрасте, господин капитан.
-Господин подпоручик.
-Как же вы теперь?
-Не расспрашивайте, голубчик.
-Денег не осталось?
-Всё спустил.
Всё.
-Как же теперь к сыну?
-Никуда я не поеду.
Вернусь обратно, в подвал.
-Как - не поедете? Он же ждет.
-Не ждет он.
Никто меня не ждет.
Нас, господин подпоручик,
на воле никто не ждет.
Так что терпите.
Служите.
-Да не обо мне речь.
Как теперь?
-Да уж как-нибудь.
Мне главное - Пирата вернуть.
Помогите, добрый человек.
-Да как его вернешь?
-Умолять буду, в колени брошусь.
Может быть, смилуются, сжалятся.
Вон в той стороне лай слышен был.
Туда и пойду.
-Я знаю, где дом купца,
я вас провожу.
-Пиратка! Пиратка!
Пиратка, Пиратка, родненький мой!
Пиратка, что же ты сердишься
на меня? Я это, за тобой пришел.
Пойдем домой, домой, Пиратка.
Завтра в кабаке выступим, монетку
заработаем. Видишь, признал.
Пиратушка!
Как же нам друг без дружки? Нельзя.
-Тебе, старик, чего надобно здесь?
А ну, иди, откудова пришел.
А ну, цыц!
-Так, любезный, позови хозяина.
-Чего?
-Господин уважаемый, я это, узнаете?
-А!
Артист явился.
-Мил человек, помоги.
Верни пса.
-Да бери.
Тоже мне, ученая собака.
Фокусы не кажет, лапу не дает.
Знал бы - даром не взял.
Ишь ты, услыхал.
Псина. Заткни его.
-Отвяжи, отвяжи. Мы уйдем.
-Отвяжи.
-Уйдем с ним, ты никогда
не услышишь и не увидишь.
-Деньги возвертай и забирай
вместе с веревкой.
-Деньги?
Так... откуда же деньги?
Нет денег.
-Тогда зачем пришел?
Я голодранцам подарков не делаю.
Привяжи.
-Иди сюда.
-Накоплю - отдам.
-Скопишь? За сто лет или за тысячу?
-Мил человек, спаси, не губи.
Век за тебя молиться буду.
-Усмири пса. А этих гони.
-Господин Спиридонов, послушайте,
пожалуйста. Я подпоручик Ромашов,
долг этого человека я беру на себя.
Дайте мне полгода, я верну вам
деньги.
-Хорошо.
Через полгода приходите.
-Спасибо, но мы хотели забрать
собаку сейчас, поверьте...
-В кредит не торгую.
-Пиратка!
Пиратка!
Пиратка...
-Идемте. Идемте.
-Пиратка...
Теперь погибель.
-Может быть, удастся раньше вернуть.
Господин капитан,
я же вас предупреждал.
Успокойтесь, я вас не оставлю.
Поживете пока у меня, кров и хлеб
у вас будет.
-Голубчик...
Не только в хлебе дело.
Поговорить не с кем.
Кто, кроме Пирата,
станет меня слушать?
А ведь это смерть...
когда поговорить не с кем.
Ты гляди! Мой хороший, хороший
ты мой! Вырвался, Пиратушка.
-Я тебе покажу, каналья!
Ты у меня дубинки испробуешь.
-Мил человек...
-А ну, пошел!
-Не пытайтесь обмануть делового
человека, он не пожалеет,
сгноит за копейку.
-Пират!
-Ну!
-Пиратушка!
-А ну, стой! Ну!
Ну ты у меня попляшешь!
-Шагом марш!
-Раз, два, три, четыре!
Раз, два, три, четыре!
Раз, два, три, четыре!
-Носок!
-Раз, два, три, четыре!
-Четче шаг.
-Раз, два, три, четыре!
Раз, два, три, четыре!
Раз, два, три, четыре!
-Молодец, Хлебников!
Носок тянем.
Раз! Носок!
-Раз, два, три, четыре!
-Спина!
-Раз, два, три, четыре!
-Рота, стой!
Тяжело, братцы?
Тяжело в учении - легко в бою.
На смотре мы должны быть лучшими.
Лучшими - и точка. Отдохнем потом.
-А никто не устал, ваше благородие.
Рота к смотру готова.
-Рота, вольно!
-Карташов, Шевчук, ко мне!
Рота, разойдись!
Пляши, сукины дети. Рота, веселись!
Я сказал: веселись, рота!
Вот так, давай, давай.
-Опа!
-О, молодца!
-Команда была: весели.
-Здравствуйте.
-Спасибо вам, господин подпоручик.
Добрый вы человек.
-Не беспокойтесь, господин капитан,
деньги мы найдем.
Я воспользуюсь кассой
офицерской взаимной помощи.
-Нелегко вам. А тут еще я.
Не хочу вас истязать.
-Вы меня не истязаете.
-Помните... подпоручик:
что бы ни случилось,
как бы вас ни били, ни унижали,
пожалуйста, помните: жизнь прекрасна.
Что бы с вами ни случилось.
-Со мной ничего не случится,
теперь я точно знаю.
Я счастлив, господин капитан.
И вам обязательно помогу.
А вы отдыхайте.
-Спасибо вам, голубчик.
Серия 13
-Полк, равняйсь!
Смирно!
Слушай, на караул!
Господин генерал, 98-й Юрьевский
пехотный полк вверенной вам дивизии
с строевому смотру готов!
Командир полка полковник Шульгович.
-Вольно!
-Вольно!
-Здорово, молодцы!
ВСЕ: Здравия желаем,
ваше превосходительство!
-Благодарю за службу!
ВСЕ: Ура! Ура! Ура!
-Здравствуйте, ребята!
ВСЕ: Здравия желаем,
ваше превосходительство!
-Благодарю за службу!
ВСЕ: Ура! Ура! Ура!
-Экий молодЕц! Кто таков?
-Подпоручик Ромашов.
-Надо запомнить. Пошла.
Здорово, молодцы!
ВСЕ: Здравия желаем,
ваше превосходительство!
-Благодарю за службу!
ВСЕ: Ура! Ура! Ура!
-Полк, равняйсь!
Смирно!
На плечо!
-Ну, братцы, постараемся,
не осрамимся.
-К церемониальному маршу.
В походную колонну поротно.
Дистанция на одного линейного.
Знаменная группа прямо,
остальные направо.
Шагом марш!
ИГРАЮТ ГИМН
На месте!
Смирно!
Равнение направо!
-Молодцы, ребята!
-На месте!
Прямо!
-А, вон он, подпоручик Ромашов.
-Смирно!
Равнение направо!
-Экий красавец!
-Очень перспективный офицер.
-Беречь таких офицеров надо,
полковник. Пестовать.
Ваш Ромашов просто прелесть.
Пришлите его в штаб. Он нам
непременно сгодится.
-"Шурочка, милая, всё для тебя.
Солдаты меня не подведут, не могут
подвести. Мы лучшие,
генерал нас похвалил".
-Федоровский, быстрей.
Они строй сломают, в сторону!
-Прапорщик Ромашов, уводите
роту. Освободите дорогу.
-"Ну что это за голоса?
Что случилось? На меня смотрят
и смеются. Я смешон".
-Выровнять строй!
-"Я опозорен. Как это получилось?
Когда? Почему рота превратилась
в безобразную кашу? Шурочка уходит".
-Равнение направо!
-"Всё пропало. Ну и пусть,
так мне и надо".
-Равнение направо! Шагом...
-"И пускай. Всё теперь пропало
для меня".
-...марш!
-Полк, вольно. Господа
офицеры, к командиру дивизии.
-Буду краток. Полк никуда не годен.
Солдат не браню, обвиняю начальников.
Кучер плох - и лошади не везут.
Не вижу в вас сердца, разумного
понимания заботы о людях.
Людей завертели, как извозчичьих
лошадей! И что в результате?
Подпоручик, как мальчишка-гимназист,
потерял равнение и сделал из роты
кашу. Стыдно! И неудивительно,
господин полковник, что у вас
иностранные лазутчики как дома.
Офицеры имеют вид запущенный и дикий.
Какие-то дьячки в мундирах.
А если изящен, то недотепа.
Отныне к полку вашему
особое внимание. Всё.
-Господа офицеры,
марш в роты к солдатам.
-Твоя не обедал? А я...
-Убирайся к черту!
Не смей заходить ко мне в комнату!
Кто бы ко мне ни просился, хоть бы
и сам государь император, - меня нет!
Пошел прочь!
Бог, зачем Ты отвернулся от меня?
Я маленький, я слабый, я песчинка.
Что я сделал Тебе дурного?
Ты ведь всё можешь, Ты добрый,
Ты всё видишь. Ну зачем
Ты так несправедлив ко мне?
Нет, прости. Прости меня.
Прости меня, милый, добрый.
Я больше не стану. Делай со мной
всё, что хочешь, я всему повинуюсь
с благодарностью.
-Вся рота идет как один человек -
ать-ать! - а оно одно...
Вот как на смех, как тот козел:
сам вкривь, и рота за ним вкривь.
Я ему так прямо и сказал,
без церемоний: "Уходите-ка,
почтеннейший, в другую роту.
Какой из вас, к черту, офицер?"
Это же так, междометье какое-то,
только рапорты строчить. Он ведь
рапорт на меня настрочил!
Вот, пожалуйте же, докомандовался.
-Минуту, Георгий Алексеевич.
-Я к вашим услугам,
Владимир Ефимович.
-Где моя жена?
-Я не знаю, Владимир Ефимович.
Почему вы спрашиваете?
-Не притворяйтесь. Ответьте,
интересует ли вас хоть
сколько-нибудь, что о ней говорят
и сплетничают? Ее репутация. Ведь
вы, господин подпоручик, не будете
отрицать, что вы ни от нее,
ни от меня не видели ничего,
кроме добра? Вы были приняты в нашем
доме как близкий, свой человек,
почти как родной.
-Поверьте, я буду благодарен и вам,
и Александре Петровне.
-Молчите, я не ищу вашей
благодарности. Моей жены коснулась
грязная лживая сплетня. Сегодня нам
доставили подлое хамское анонимное
письмо, и здесь замешаны вы.
-Я?
-Вы, черт возьми! Не притворяйтесь.
Мне пишут, что вы любовник
Александры Петровны.
-Зачем же вы верите письмам?
-Молчать. Можно не верить анонимкам,
но я верю своим глазам. Я видел вас,
подпоручик, под ее окнами с убогим
букетом.
Извольте исчезнуть из нашей жизни.
-Да, поручик. Теперь я исчезну.
Не мучайте вашу жену. Она прекрасна,
она чиста. Она всегда будет с вами,
ей некуда деваться. Сейчас она
просто ходит, скоро вернется.
Дайте ей успокоиться.
-Не смейте давать мне советы.
-И не верьте анонимным письмам.
Я знаю, кто их сочиняет.
-Вы знаете? Как вы смеете
молчать, если вы знаете?
-Я не могу общаться с этой женщиной
и ее мерзким мужем. Возможно,
они вместе сочиняют анонимки.
-Долг каждого порядочного
человека - закрыть рот сволочи.
Слышите, вы, армейский донжуан?!
Если вы, конечно, честный
человек, а не какая-нибудь...
-Еще одно слово, еще слово -
и мы будем стреляться.
ВОЙ СОБАК
Проклятые собаки.
Гайнан!
-Да, ваше благородие?
-Разгони собак, спать невозможно.
-Эх, ваше благородие,
спали бы да спали.
-Стой.
ЖАЛОБНЫЙ ВОЙ СОБАКИ
Я сам.
Давай.
Пират. Иди домой.
СКУЛИТ
Пошел. Пошел, я говорю!
Гайнан!
Гайнан, саблю! Саблю, Гайнан!
-Шибко водка любил. Кто водка
любил, тот долго не жил.
-Плохой знак.
-Проходите, господин подпоручик.
Вот что я вам скажу, господин
подпоручик. У каждого из нас в жизни
бывали тяжелые моменты.
Но тяжелее всего мне.
За Рыбникова бьют,
вот теперь за вас бить будут.
Однако жить всегда есть смысл,
помните это. Оставайтесь в роте
под началом капитана Сливы,
служите и не витайте в облаках.
И проживете не хуже других.
-Разрешите идти, господин полковник?
-Идите.
-Почему не отвел?
-Отводил, ваше благородие.
Не принимают.
Узнал про самоубийство капитана
и говорит: "Горе приносит".
Говорит: "Девайте куда хотите".
Оставь себе, ваше благородие.
Он мало кушает.
А?
-Что, Пират...
...может, фокусы начнем разучивать,
чтобы деньги по кабакам зарабатывать?
ПОЕТ: Споем что-нибудь.
ВСЕ: Споем что-нибудь.
ПОЕТ: За поповским перелазом
Подралися трое разом.
ВСЕ: За поповским перелазом
Подралися трое разом.
-Да полно вам! Прекратите! У капитана
Петерсона в роте вчера солдат
повесился, а вы здесь...
-Так по нему и панихида.
-Не позволю! Молчать!
Зачем смеяться?
Чему тут смеяться?
-Пьян. Братец, пойдем,
мы тебя положим куда-нибудь.
-Жаль, что не на плацу,
а то отмаршировал бы!
-Вы здесь, господин капитан.
Я бы на вашем месте не очень-то
веселился. Вы ведь строчите анонимки,
пока у вас в роте солдаты вешаются!
Ну-ка, признайтесь
публично, ваших рук дело?
-Что с ним, господа?
-Я просто затыкаю рот сволочи!
Как вы меня и просили.
Это подло - слышите? -
порочить чистую женщину.
Да вы все, вы все не стоите ее...
-Молчать!
Это вы... вы позорите полк.
Не смейте больше говорить
ни слова. Слышите, вы?
-Я имею право, господин поручик.
Она чище всех вас.
-В морду дам!
Мерзавец, подлец, хам.
Разоблачитель. Это тебя
надо разоблачать! Сволочь.
-Эй, Ромашов! Поручик!
-Убью!
Я ему еще покажу!
-Это он во всем виноват!
Я вызываю его!
-Как старший приказываю, господа,
немедленно разойтись!
Сейчас же разойтись!
Командиру полка обо всем
будет доложено завтра.
-Ай-ай-ай!
-Барин, к вам пришли.
К вам пришли.
-Господин подпоручик, по поручению
председателя суда общества офицеров
полка прошу получить сие уведомление.
-Благодарю, подпоручик.
-Чай готов, ваше благородие.
-Не хочу. Иди.
-"Суд общества офицеров пехотного
полка приглашает подпоручика Ромашова
явиться к 16:00 в зал офицерского
собрания. Форма одежды обыкновенная.
Председатель суда подполковник Лех".
Подпоручик Ромашов. Доложите
обо мне, пожалуйста, председателю
офицерского суда.
-Да, конечно. Подождите здесь.
-Я не имею права с вами
разговаривать, но к черту эти
французские штучки. Что случилось,
того не воротишь. Но я считаю вас
человеком порядочным, поэтому
прошу вас: ни слова о моей жене
и об анонимных письмах. Вы слышите?
-Их высокоблагородие
просит вас пожаловать.
-Господин подпоручик Ромашов,
суд общества офицеров, собравшихся
по приказанию командира полка,
должен выяснить обстоятельства
того печального и недопустимого
в офицерском обществе столкновения,
которое имело место вчера между вами
и поручиком Николаевым. Я прошу вас
рассказать об этом
со всевозможными подробностями.
-Между мной и поручиком Николаевым
произошла ссора. Я плеснул ему в лицо
пиво из своего стакана.
-Скажите нам, подпоручик Ромашов,
вчера в офицерском
собрании вы были пьяны?
-Не то чтобы...
-Вы были пьяны?
-Я не был совершенно
трезвым. Да, мы пили.
-Я прошу продолжать показания.
Итак, вы остановились на том,
что плеснули пивом в лицо
поручика Николаева. Дальше.
-Сама собою возникла
драка. Я сожалею.
-Я хочу спросить, не было ли у вас
с ним раньше... просто этакого
недоразумения на частной почве?
Ну, например, не сошлись
в убеждениях. Или какой-нибудь
интрижки. А?
-Господин председатель,
я могу не отвечать на некоторые
предлагаемые мне вопросы?
-Да, конечно. Вы можете, если хотите,
вовсе не давать никаких показаний
или давать их письменно.
Это ваше право.
-В таком случае заявляю,
что ни на один из вопросов капитана
Петерсона я отвечать не буду.
Это будет лучше для меня
и... для него.
-Господин подпоручик,
проводите господина офицера.
Мы с вами увидимся через полчаса.
-Ждите.
-Суд общества офицеров
98-го Юрьевского пехотного полка,
рассмотрев дело о столкновении
в помещении офицерского собрания
господина поручика Николаева
и господина подпоручика Ромашова,
нашел, что ввиду тяжести взаимных
оскорблений ссора этих обер-офицеров
не может быть окончена примирением
и что поединок между ними является
единственным средством удовлетворения
оскорбленной чести и офицерского
достоинства.
Вам остается, господа, выбрать себе
секундантов по два с каждой стороны
и прислать их в 22:00 сюда, где они
вместе с нами выработают условия
поединка. Впрочем, прочитанное
постановление суда не имеет для вас
обязательной силы. Каждый из вас
сохраняет полную свободу - драться
на дуэли или оставить службу.
Засим вы свободны, господа.
-Адам Иванович, к постояльцу вашему.
-Что ж, ежели не спит.
Он ведь, батенька, опять нездоров.
Вы постучите к нему.
-Георгий Алексеевич, я уж думал,
что вы после этого казуса на параде
захандрите или, не дай бог,
что с собой еще сделаете.
-Я таки сделал.
Я завтра дерусь на дуэли,
Александр Иванович.
-Николаев?
-Да.
-Ох! Она губит всё,
что находится рядом с ней. Всё!
-Не надо о ней, Александр Иванович.
Вы же знаете, она прекрасна.
Так... тяжело на душе.
-Вот что, голубчик, пойдемте
отсюда, а? Мне здесь тяжело
и страшно. Пойдемте на воздух,
покатаемся на лодке. А?
-Хорошо.
-Стало быть, дуэль.
Вы не боитесь?
-Нет, не боюсь. Нет, не стану
лгать, конечно, страшно, но я знаю,
что я не убегу и не струшу,
не попрошу прощения.
-Тогда зачем?
-Он меня ударил.
-Да не в ударе дело, а в том,
что он ее муж. Вот в чем дело.
И вы это знаете. А даже если
и ударил - ну и что? Вы всё
забудете. А вот человека, которого
вы убили, вы не забудете никогда.
Он всегда будет с вами: в постели,
за столом, в одиночестве, в толпе -
всегда рядом.
Между тем как прекрасна,
как обольстительна жизнь! О радость!
О божественная красота жизни!
Посмотрите: голубое небо,
солнце. Теплая вода.
Ведь весь дрожишь от восторга,
когда на всё это смотришь. А?
-Да...
Жизнь прекрасна.
-И вот два человека... два человека
стреляют друг в друга, убивают
друг друга - из-за чего? Из-за того,
что кто-то кого-то ударил?
Или поцеловал чужую жену, или просто
невежливо посмотрели друг на друга?
Эти два человека, они же не себя
убивают, они убивают всё это.
Солнце, небо, природу убивают.
Радость жизни убивают!
Этот маленький движущийся
комочек, который называет
себя человеком.
-Что же мне делать?
Уходить в запас? Кто я там,
в этой гражданской жизни?
Никто.
-А здесь?
Все мы - кто?
Никто.
Никто.
Но вы, Георгий Алексеевич, молодец.
Вы сопротивлялись, вы боролись.
Надежды было мало, но вы боролись.
Вы единственный, кто боролся.
Вы единственный,
кто живой. Это подвиг.
Вы почти герой, я вас искренне
уважаю, я вами горжусь.
Вы знаете, если я буду писать
об армии, я обязательно напишу
повесть о вас, Георгий Алексеевич.
-О нелепом слабом человеке.
-О прекрасном человеке.
Слабость не всегда порок. Ромашов,
бегите, ныряйте с головой в жизнь.
Она вас не обманет.
-Я понимаю, Александр Иванович.
Но говоря о чуде жизни, вы забыли...
-Про любовь?
-Про любовь.
Без нее нет ни солнца, ни неба.
-Вы молоды. Вы справитесь,
вы всё забудете.
Я погиб, а вы справитесь.
-Я хочу поблагодарить вас,
Александр Иванович, за всё.
Вы единственный человек,
с кем мне хотелось побеседовать.
Я вам напишу или приеду.
Что, брат, поел? Хорошо, хорошо.
Надо жить. Надо жить.
Кажется, будем жить.
-Там к тебе барыня пришла.
-Что?
-Тебе ждет, ваше благородие.
-Говори толком.
-Тама сидит, тихо сидит, тебе ждет.
-Шурочка.
-Тише. Садитесь.
-Я был у Куприна.
-Знаю даже, о чем говорили.
Зачем вы сделали это? Помните,
я же просила вас быть сдержанным?
Мне дорога каждая минута,
я и то ждала вас больше часа.
Поэтому будем говорить коротко
и по делу. Вы знаете, что такое
для меня Володя. Я не люблю его,
но я убила на него часть своей души.
У меня больше самолюбия,
чем у него. Один раз он провалился,
держа экзамены в академию...
Я тянула мужа изо всех сил,
подхлестывала его, зубрила
вместе с ним, репетировала.
Ободряла его в минуты уныния.
Это мое собственное
любимое больное дело.
Я не могу вырвать
эту мысль из своего сердца.
Что бы ни было,
он поступит в академию.
Я надеялась на чудо.
То есть на вас.
Если бы вы не провалились
на смотре, я была бы с вами.
Если бы, если бы... Поздно говорить.
-Что же я могу сделать?
-Ты должен понять меня.
Три года надежд, фантазий
и такой упорной работы.
Ты же знаешь, что я до дрожи ненавижу
это мещанское нищенское офицерское
общество. Я хочу быть всегда
прекрасно одета, красива, изящна.
Я хочу поклонения и власти,
а тут вдруг эта нелепая
пьяная драка - и всё кончено.
Всё разлетелось в прах. Какой ужас.
Но я не виню тебя. Ты слышишь?
-Да. Да, говори. Я, если только
могу, сделаю всё, что ты хочешь.
-Дослушай меня до конца.
Если ты убьешь его
или если его отставят от экзамена -
кончено. Я в тот же день, как только
узнаю об этом, бросаю его и уезжаю.
Уезжаю...
...в Петербург, в Одессу
или в Киев - всё равно.
И не думай, что это какая-то
фальшивая фраза из газетного
романа.
Но я надругаюсь над собой
и сгорю в один миг,
ярко, как фейерверк.
-Не говори так, не надо.
Мне больно.
Я откажусь от поединка
и извинюсь перед ним.
-В отставку? Куприн
научил. Мудрый Куприн.
-Я не из страха,
тут другое. Я сам решил.
И ведь тебе это нужно -
я отказываюсь от поединка.
-Это не то, что мне нужно.
Нет, милый, совсем не то.
Мне нужно совсем другое.
Дослушай меня. Ты...
Ты такой чистый.
И добрый.
Я стесняюсь. Я стесняюсь
говорить с тобой об этом.
Я такая расчетливая и гадкая.
-Говори всё. Я тебя люблю.
-Дорогой мой, я ведь всё это
давно обдумала и взвесила.
Положим, ты отказался. Честь мужа
реабилитирована, но, пойми,
в дуэлях, которые заканчиваются
примирениями, всегда остается
что-то... как бы это сказать?..
...что-то сомнительное, возбуждающее
недоумение и разочарование.
Понимаешь ли ты меня?
-Да.
Так что же...
-То, что в этом случае мужа почти
наверное не допустят к экзаменам.
Репутация офицера Генерального штаба
должна быть без пушинки. Между тем
если бы вы на самом деле стрелялись,
то в этом было бы что-то героическое.
Людям, которые достойно ведут себя
под выстрелом, многое прощают.
А потом, после поединка,
если хочешь, можешь и извиниться,
уйти в отставку, это твое дело.
-Объяснись прямее.
Я тебе всё обещаю.
-Вы непременно должны завтра
стреляться. Но ни один из вас
не будет ранен.
Пойми. Пойми, не осуждай.
Я сама презираю трусов.
Сделай это ради меня. Пожалуйста.
Не спрашивай меня про мужа.
Он знает, я всё сделала.
Ни один из вас не будет ранен.
-Хорошо. Я согласен.
-Поцелуй меня.
В последний раз.
-Саша...
Милая...
Не плачь, Саша.
-Я не могу с тобой так проститься.
Давай не будем ничего бояться.
Я хочу этого... Хочу...
Давай сделаем это один раз.
-Можно мне проводить тебя?
-Не нужно, мой милый.
Чей это пес? Старый,
кажется. Откуда он?
-По наследству.
-Прощай.
-Господин подпоручик...
-Слушаю, господин капитан.
-Уж тут не миндальничайте.
Тут нельзя. Стреляйте наверняка.
Живы останетесь.
-Пошел!
-Настоящим имею честь донести вашему
высокоблагородию, что сегодня,
согласно условиям, доложенным
вам вчера, состоялся поединок
между поручиком Николаевым
и подпоручиком Ромашовым.
Противники встретились у крутого
обрыва на окраине города.
Продолжительность поединка, включая
и время, употребленное на сигналы,
была 1 минута 10 секунд.
Места, занятые дуэлянтами,
установлены жребием. По команде
"вперед" оба противника
пошли друг другу навстречу.
Причем выстрелом, произведенным
поручиком Николаевым,
подпоручик Ромашов был ранен
в правую верхнюю часть живота.
Для выстрела поручик Николаев
остановился, точно так же,
как и оставался стоять,
ожидая ответного выстрела.
По истечении установленной полминуты
для ответного выстрела обнаружилось,
что подпоручик Ромашов
отвечать противнику не может.
Вследствие этого секунданты
подпоручика Ромашова предложили
считать поединок оконченным.
С общего согласия это было сделано.
При перенесении подпоручика Ромашова
в коляску последний впал в тяжелое,
обморочное состояние и через 7 минут
скончался от внутреннего
кровоизлияния. Секундантами
со стороны поручика Николаева
были я и капитан Петерсон.
Со стороны же подпоручика Ромашова -
поручики Бек-Агамалов и Веткин.
Распоряжение дуэлью с общего
согласия было предоставлено мне.
Показания врача при сем прилагаю.
Штабс-капитан Диц.