Роман комиссара Мальтезе (1 сезон, 2017 год). Цитаты и фразы из сериала
Роман комиссара Мальтезе (итал. Maltese - Il romanzo del Commissario)
— итальянский телесериал, выпущенный в 2017 году и транслируемый Rai 1.
В главной роли — Ким Росси Стюарт.
Все фразы и цитаты
Серия 1
Рим, 1976 г.
Стоять! Полиция!
Ни с места!
Полиция!
РОМАН КОМИССАРА МАЛЬТЕЗЕ
Черт, только трупов нам
не хватало! Особенно сейчас.
Так и вижу заголовки:
"Полиция открывает огонь".
Лучано, ты говоришь, будто я Джон
Уэйн, а я довольно паршиво стреляю.
Но у меня не было выхода,
понимаешь ты это?
И ты знаешь, что операция
была не самая простая.
Мы закрыли крупнейший
в городе наркопритон.
Сегодня газеты будут писать
не только о наших достижениях.
Я понял. Ладно, пусть меня
в следующий раз застрелят.
Тогда у тебя не будет
проблем с прессой.
- Можно идти, шеф?
- Иди. - Спасибо.
- Алло? - Привет, пап!
- Это ты, солнце мое!
Привет, малыш, как дела?
Хорошо. Мама пока вышла,
вот я тебе и звоню.
Она говорит, что
это очень дорого.
А ты звони за счет
вызываемого абонента.
- Я так не люблю.
- Почему? - Не знаю.
Каждый раз боюсь, что
ты откажешься принять звонок.
Как я могу тебе отказать?
Я жду твоего звонка в любую
минуту, и вдруг откажусь!
- Я скучаю по тебе, ты знаешь?
- Да. Что ты делаешь?
Ничего. Только что вошел и собираю
чемодан. Завтра уезжаю в Трапани.
- На свадьбу Джанни.
- Ты правда едешь в Трапани? - Да.
- В этот раз я должен ехать.
- А потом ты меня туда отвезешь?
Обязательно, малыш. Отвезу,
куда ты только захочешь.
Мне надо идти. Мама приехала.
Я тебе позвоню из Трапани.
Лучше я тебе.
У тебя моего номера там нет,
я позвоню оттуда и тебе скажу.
Пока, папа.
Я его знаю, он легавый, я его вчера
видел, когда меня загребли в участок.
Извини, у тебя сигаретки не найдется?
Спасибо.
- Значит, ты полицейский?
- В общем, да.
Едешь на Сицилию?
- И куда?
- В Трапани. - Я тоже.
- И что римский центурион
забыл в Трапани? - Я не римский.
- Я давно уехал, но родился в Трапани.
- И с чего вдруг возвращаться?
На свадьбу.
А я была на демонстрации,
делала репортаж для моей газеты.
Люблю снимать
демонстрации.
С одной стороны - охрана,
с другой - красные флаги.
У тебя не трапанийский выговор,
не знаю... немецкий, что ли.
- Я родилась в Штутгарте.
- Ага.
- Но чувствую себя сицилийкой.
- Вот как.
В любом случае,
с возвращением.
Спасибо.
Привет.
- Как доехала?
- Устала немного.
Дарио. Дарио!
Дарио!
Как я рад тебя видеть!
Ну, дай обниму.
- Это Марианжела.
- Очень приятно. - Мне тоже.
Теперь я понимаю, почему
ты застрял в этой дыре.
Значит, ты не забыл, кто такие трапанийцы.
Пошли, нам есть о чем поговорить.
Моя семья тебя ждет не дождется.
- Я помогу вам, синьора.
- Постой, я сам помогу матери.
Прошу простить, но мой сын не дал мне
времени приготовить нормальный обед.
- Пришлось импровизировать.
- Как вспомнишь импровизации Анны...
- Да уж.
- 4 часа, не вставая из-за стола.
- Папа, тебе немножко...
- Нет, давай уж пасты побольше.
- Дай-ка мне тарелку, любовь моя.
- Марианжела... - Достаточно, спасибо.
- Посмотрите на него, он всё
только молодеет. - И еще как!
- Я вот потолстел, волосы седеют, очки...
- Ты великолепен.
- Ты отлично выглядишь.
- Ты прекрасен, любовь моя.
- А ты похож на Алена Делона.
- Ладно, брось...
- Правда, я лучше одеваюсь.
- Я заметил.
- Какие бренды, какой галстук...
- Ему идет этот галстук.
Ребенком ты одевался,
как священник.
Ребенком я ничего
не понимал в жизни.
Предлагаю тост!
Выпьем за возвращение
нашего Дарио,
для нас он всегда был здесь,
с нами, там, где его отец.
- Будем здоровы!
- Будем здоровы.
- Мы ждем ребенка.
- Что, правда?
- Поэтому мы так торопимся.
- Ну, наконец-то, и ты тоже!
- Замечательная новость.
- Надеюсь, будет девочка, как у тебя.
Врач говорит, что девочка, он
определил по биению сердца.
- Правда?
- Да, но даже если будет мальчик...
- Но я все же хочу девочку.
- Как здорово!
А твои девочки, как они?
Что такое?
Джанни, мы с Кейт разошлись.
И ты мне ничего не сказал?
Ну и что теперь?
Она забрала малышку
и вернулась в Штаты.
Теперь надо думать,
как быть дальше.
А ты... действительно
неплохо выглядишь.
- Да, несмотря ни на что,
я смотрю в будущее. - О чем ты?
С тех пор, как ты уехал,
тут многое изменилось.
Будто что-то сломалось, и я...
- Помнишь, в детстве мы играли в
Николу-рыбака и спасение Сицилии? - Да.
Теперь у меня цели поскромнее.
Не знаю, кто сейчас удержит
этот остров на своих плечах.
С тобой мне было бы
здесь не так одиноко.
Эй, сладкая парочка,
клубничный сорбет будете?
- Конечно, солнце мое!
- Давай, попробуем.
- А твой приятель симпатичный, хорошо,
что он пришел. - Ты его еще не знаешь!
Дарио, я завтра за тобой заеду.
Только пораньше.
В шесть я уже встану.
- Тогда позавтракаем вместе.
- Можно подумать, это вы женитесь.
- Она ревнует! Пока, Дарио.
- Пока.
Прекратите!
Джанни!
Джанни, ты меня слышишь? Джанни?
Марианжела.
С ней все хорошо, не беспокойся.
Не беспокойся, Джанни.
Езжай ко мне.
В шкафу... папка с документами.
- Что в них?
- Поезжай прямо сейчас.
Джанни... Джанни, не уходи.
Джанни, не уходи! Джанни!
Джанни, не уходи!
Энеа, вызови скорую!
- Господи!
- Скорую! Джанни! Джанни!
Джанни! Джанни!
Джанни. Джанни!
- Что смешного?
- Если хотите держать Сицилию на плечах,
не забудьте очки, а то
мимо острова промахнетесь.
- Клюет, клюет!
- Подсекай!
Вечный покой даруй им, Господи,
и да воссияет над ними свет вечный.
Покойтесь с миром, аминь.
Счастливого пути, комиссар.
- Когда уезжаешь?
- Сегодня, после обеда.
Неправильно это, приехать
после стольких лет, и так...
Дарио!
Дарио!
- Что такое?
- Ты должен найти, кто их убил.
Ты был бы свидетелем на свадьбе,
а тебе пришлось их хоронить.
Меня слишком долго не было.
Здесь все изменилось,
я не знаю, с чего начинать.
Ты уезжал ребенком.
Теперь ты мужчина.
Тебе нельзя убегать.
Остановитесь здесь.
- С вас 500 лир.
- Нет, я только на минуту.
- Вы не выходите?
- Нет.
Можно ехать, спасибо.
- Это шутка?
- Нет.
- Ты хочешь перевестись в Трапани?
- Да, в Трапани.
Там убили Джанни Пералту,
он был мне как брат.
Комиссар был твоим другом?
Да. Я ехал к нему на свадьбу.
И вот... Я должен быть там.
Что я могу сказать?
Мне будет тебя не хватать.
А мне тебя, Лучано.
- Ну, ни пуха.
- К черту.
- Передай привет жене.
- Спасибо тебе.
Здравствуйте, давайте чемоданы.
Это важно. Вы должны знать, что
Джанни Пералта и я выросли вместе.
Мы были как братья! Вместе
с рождения и до 16 лет.
Вы должны это знать, потому
что я буду требовать от вас
больше, чем просто
выполнение обязанностей,
обязанностей полицейского,
который выживает,
который живет и дает жить другим.
Этими словами я не хочу показать
свою крутость или кого-нибудь обидеть.
Я уверен, что Джанни
работал с профессионалами,
которые на многое способны
и которые не успокоятся, пока
не найдут убийцу своего шефа.
Итак...
Теперь вы знаете, зачем я здесь
и чего жду от вас.
Давайте знакомиться.
Саверио Мандара, я
работал с комиссаром 12 лет.
Комиссар, я скажу от имени всех нас.
Мы в вашем распоряжении.
Чезаре Милокка, зовут "Норманном",
потому что он высокий блондин.
Я отвечаю за розыскной отдел.
Комиссар, у нас тут
у всех прозвища.
- Эрнесто Ло-Джудиче, или "Кролик",
потому что... - Комиссар, потому что...
я человек осторожный,
меня вот так и прозвали.
- Наш сержант Лучо Де-Фалько,
он же "Гвоздь". - Да.
Если его поставить на позицию,
он с места не сдвинется.
- С остальными познакомитесь
по ходу дела. - Хорошо.
Мандара, прежде всего мне нужны
дела, которые вел Джанни Пералта.
- И предупредите шефа полиции,
что я еду к нему. - Да. - Спасибо всем.
Я никогда не забуду этот день.
Вы с матерью дожидались
отправления поезда.
Ты был еще мальчик,
но уже с взглядом мужчины.
Мне жаль, что я так мало
успел для вас сделать.
И я давно хотел тебе это сказать.
Альдо, ты не прав.
Ты сделал очень много.
Твой отец был отличным полицейским.
И работать с ним
было честью для меня.
Теперь, когда ты здесь, я чувствую,
будто он снова рядом со мной.
А как Агата? Я слышал,
она плохо себя чувствует.
Агаточка...
Она впала в детство.
- Я хочу к ней как-нибудь заехать.
- Конечно.
Мы всегда рады тебя видеть.
- Пресвятая дева! Это ты!
- Дина! - Дарио!
Откуда ты, как ты?
Какой сюрприз!
- Ты прекрасно выглядишь.
- Да ладно тебе. Но ты ведь не уедешь?
- Да, я побуду здесь.
- Хвала господу!
- Пойду схожу за ключами.
- Хорошо! - Какой сюрприз!
Заходи, заходи.
Если б ты знал, сколько раз
меня просили ее сдать!
Но я подумала,
что ты бы этого не хотел.
Деньги, оно, конечно, важно,
но ты прав, в жизни
есть вещи и поважнее.
В кабинет твоего отца
никто ни разу не входил.
Если хочешь, я скажу сыну,
он тут все разберет.
Не надо, Дина.
Все и так хорошо, спасибо.
Я принесу тебе чистые
полотенца и простыни.
Прекрасно.
И Дарио, дорогой мой,
что тебе еще сказать?
- Я так рада тебя видеть.
- Спасибо, спасибо.
Комиссар, простите, но лучше
я пока ничего не нашел.
К сожалению, людей не радует
перспектива жить под одной
крышей с комиссаром полиции.
Не беспокойтесь,
все замечательно.
Сюда, комиссар.
Входите.
А шум вас беспокоить не будет. Самолет,
который вы слышали, был последним.
- Аэропорт ночью закрыт, будет тихо.
- Прекрасно.
Здесь у вас кабинет.
Там спальня.
Вот так.
- Чемоданы поставим сюда.
- Я там поставлю. - Вот так.
А там кухня.
- У вас никого нет в Трапани, комиссар?
- Нет, родственники в Мессине.
- Джанни мне говорил о вас.
- Вот как?
И о вашем отце.
Я не знаю, успел ли
Джанни вам сказать,
но я думаю, вы должны знать.
Джанни считал,
что ваш отец невиновен.
Хорошо. Спасибо, Саверио.
Ладно, я вас оставлю,
осваивайтесь.
Если станет скучно,
приходите ко мне.
- Дети, правда, шумноваты,
но это ничего. - Ладно.
- Жена прекрасно готовит, комиссар.
- Организуем как-нибудь. - Просто позвоните.
- Конечно. - Да, вам выделили
служебную машину.
- Серая Джулия, 1,6.
- Да.
- Ключи на торпеде.
- Отлично.
- Если вам что-нибудь понадобится,
звоните. - Спасибо, спокойной ночи.
Алло?
Хорошо, спасибо. Ничего
не трогайте, пока мы не приедем.
Войдите!
Комиссар, в Сан-Джулиано
нашли сожженный мотоцикл.
- Это может быть тот самый.
- Поехали, посмотрим.
Кстати, я позвонил, и мне сказали,
что ночных рейсов нет.
Странно! Я видел своими глазами.
Тут странные вещи происходят, комиссар.
Я привык уже.
Стараюсь не забивать голову.
- Саверио, есть какой-нибудь ключ?
- Вот.
Цвет совпадает.
Они приехали сюда,
сожгли мотоцикл,
а потом дошли до трассы пешком.
- Здесь полно окурков.
- Да.
А это вполне может быть след
того, на чем они уехали.
Похоже на небольшой
внедорожник типа "Мехари".
Не думаю, что они тут
пикник устроили
после убийства
и сожжения мотоцикла.
Скорее, это оставили те,
кто их поджидал.
Надо проверить
все машины этой марки,
в Трапани и Палермо.
- Но почему в Палермо?
Потому что еду привезли оттуда.
- Здравствуйте, Мауро Ликата.
- Здравствуйте. - Элиза Рипштайн.
- Вы уже знакомы. - Да, привет.
- Мы из газеты "Эхо Трапани".
Здесь проводятся следственные
мероприятия, вам сюда нельзя.
Мы знаем, но слова словами,
а дело делом.
Не беспокойтесь, мы не скажем ничего
лишнего. Мотоцикл связан с делом Пералты?
Вы прослушиваете полицейскую
частоту? Это запрещено, вы же знаете.
Хотя бы выключите рацию.
На фоне всего незаконного, что есть
в этом городе, это детские игрушки.
Синьорина, потерпите, мотоцикл
еще не идентифицирован.
- Нет смысла снимать.
- Вас слишком долго не было.
Есть вещи, которые
лучше сфотографировать.
На тот случай, если они пропадут.
А такое бывает.
Пропадают гильзы, протоколы,
дела, фотографии
и даже такие крупные
объекты, как мотоциклы.
- Мандара!
- Иду!
- До свидания. - До свидания.
- Гаэтано, подойди!
Ты останешься здесь.
Всего доброго, господа.
Войдите!
Комиссар, мотоцикл
зарегистрирован в Палермо,
его украли в квартале Виллабате
за два дня до убийства.
- Кто хозяин?
Один тип, без приводов, подал
заявление. Он чист, я проверил.
Чтобы украсть мотоцикл в Виллабате,
нужно разрешение местных авторитетов,
без этого ничего не выйдет.
Значит, авторитеты
из Палермо в деле.
Какая сложная
получается организация.
И еще их ждали
с внедорожником
там, где бросили мотоцикл.
- Минимум двое, судя по объедкам.
Точно.
Столько человек,
чтобы убить Джанни!
Если на Сицилии задействовано много
людей, это может значить только одно.
- Мафия.
- Да.
Но в делах Джанни не было ничего
по организованной преступности.
- Вы в этом уверены?
- Да, конечно.
Джанни успел мне сказать,
чтобы я срочно ехал к нему.
Просил забрать
какие-то документы,
но сейф был уже пуст.
В папке осталась только одна
фотография. Джанни и я в детстве.
- Что это должно значить?
- Я не знаю.
Но пока я уверен в одном.
Джанни вел расследование
втайне от Управления.
О котором никому ничего не сказал?
Но почему?
Все эти годы мы делились всем,
и плохим, и хорошим.
Почему он скрыл от нас
расследование,
которое стоило ему жизни?
Есть только два варианта.
Или он хотел вас защитить,
или он не доверял
кому-то среди вас.
- Ты не идешь?
- У него свидание, боится опоздать.
- Ты и вправду женишься? - Да, женюсь.
- Ха, он так ничего и не понял.
- Хочешь кончить, как Мандара?
- А что, лучше когда один, как пес?
Точно говорю, будь я похож на него,
уж я бы один не остался.
А он не наш, не сицилиец.
Я знаю, что говорю.
- Он хладнокровный охотник.
- Может быть, но дело свое знает.
Про спокойствие можно забыть,
теперь нас всех перебьют.
- Я не хочу рисковать своей шкурой.
- И когда это ты рисковал.
- У него хватает опыта.
- Не такого, как у отца, надеюсь.
Хватит, пойдем поедим!
Папа!
Папа!
Папа, это я!
Папа!
ДЖАННИ ПЕРАЛТА:
ИЩИТЕ ЖЕНЩИНУ?
КОМИССАР ДЖАННИ ПЕРАЛТА
ЗАМЕЧЕН С НЕЗНАКОМКОЙ
В какой же отель вошел комиссар
Пералта в день своей смерти
вместе с женщиной, которая
не была его невестой?
Что он скрывал? Кем был
на самом деле Джанни Пералта?
У этого журналюги не хватило
даже смелости подписаться.
Всякий раз, когда на Сицилии
случается громкое преступление,
находится кто-то, кто
начинает искать женщину.
Значит, так...
Джанни собирался жениться,
и они ждали дочь.
Не тот случай, когда
ищут приключений, нет?
Тут мы согласны, надеюсь?
Или нет?
Нет?
Кто скажет? Все могли бы сказать.
Я считаю, что сейчас нельзя
исключать никакие версии.
Если честно, то эту
версию я исключил.
Если честно, мы не думаем, что комиссар
Пералта был таким верным, как вы считаете.
Джанни любил поразвлечься
и любил женщин, как и мы все.
Вы помните Пералту
мальчиком, а он им уже не был.
Он изменился. И вообще, кто из нас
остался таким, каким был в детстве?
В этом городе меняются все,
даже комиссар Пералта.
Ладно. Ваши слова меня удивляют,
тем не менее...
Судя по тому, как было
подготовлено его убийство,
мотив ревности можно исключить.
Газета задала вопрос,
в какой отель они вошли.
Значит, фото сделали не они,
и надо найти, где оно снято.
Подождите...
Здесь буква "J".
Ищем все отели, где
название начинается на "J".
- Их не так много.
- Есть отель Jolly.
Нет, он на ул. Национале.
Это больше похоже на...
- Jupiter, который на пляже.
- Какой еще Jupiter?
Комиссар, это Judeca,
на ул. Сан-Элиджо, тут 5 минут.
- Это в старом городе.
- ОК, поехали туда.
По коням!
Шевелись!
- Я же сказал, никогда его не видел, вообще.
- Никогда не видел? - Нет.
Хорошо.
Мы из уголовного розыска,
нам-то все равно.
А вот он - из полиции нравов,
у него свой взгляд.
Если он начнет проверку и не найдет
нормальной книги записей.
То это будет очень плохо.
Особенно для всех ваших
любвеобильных посетителей.
Которым некуда будет прийти.
Постоянные клиенты
привыкают к номерам.
А потом всегда их и берут.
Комиссар Пералта
и девушка брали 12-й.
Они приходили примерно
к 8 и уходили часов в 10.
- Вы ничего не путаете?
- Абсолютно.
Как давно начались
их встречи?
Ну... Несколько месяцев.
А теперь будьте добры, расскажите
все, что знаете об этой женщине.
Они никогда не записывались в книге,
и я ни разу не слышал,
чтобы он звал ее по имени.
- Еще что?
- Она очень красива.
Такая фигуристая, грудь у нее...
Если вы меня понимаете...
Это будете рассказывать собутыльникам.
Вы, кажется, меня плохо поняли.
Речь идет об убийстве
комиссара полиции,
и вы рискуете стать
частью расследования.
Давайте так: вы говорите, где
я могу найти эту женщину.
Мы закрываем глаза на вашу
книгу регистрации. Договорились?
Комиссар позвонил мне вчера
и попросил отправить цветы.
Белые гладиолусы.
Адрес.
Она маникюрша.
- Это вам я буду делать маникюр?
- Да, спасибо.
- Хорошо.
- Этот ноготь у меня сломался.
Посмотрим, что тут можно сделать.
Какие красивые руки! Как у пианиста.
Мать заставляла меня учиться
играть на пианино с 4 лет.
- Она так любила музыку?
- Нет.
Она не хотела, чтобы я пошел по стопам
отца. У него была опасная профессия
- А я все-таки пошел.
- И кто же он?
Полицейский.
У меня к вам несколько вопросов
по поводу комиссара Пералта.
Можем увидеться в баре
в порту через полчаса.
Цветы означали, что мы
сможем увидеться завтра.
Расскажите подробнее,
как вы встретились?
Я же сказала, как-то
вечером я шла с работы.
- Вы шли с работы... Он вас
остановил на улице? - Да.
Кто-нибудь вас видел?
Киоскер, прохожий...
Нет, не думаю, не помню.
Понятно. Пералта вас
остановил посреди улицы,
не думая, что его могут узнать.
- К тому же, он собирался жениться.
- Да.
- И с чего он начал разговор?
- Пригласил прогуляться.
- И вы сразу же согласились?
- Он бы красив, элегантен, изящен.
Простите меня, но...
Во время ваших встреч
вы о чем-нибудь говорили или...
или вы занимались только...
- Только другими вещами?
- Мы говорили. Много говорили.
Джанни Пералта ждал ребенка, сына.
- Да, он мне говорил.
- Он вам сказал. - Да.
- Он хотел назвать его Энеем, как отца.
- Как отца, да, я помню.
- Вы помните?
- Да.
Жаль, но он был почти уверен,
что родится девочка.
Мне он говорил, что будет сын,
которого он хочет назвать в честь отца.
Если он потом передумал,
откуда мне знать.
Тогда давайте так.
Либо вы сейчас говорите,
как всё было на самом деле,
либо я иду в редакцию
и даю им большое интервью.
- И что вы скажете в этом интервью?
- Что я вас нашел,
и что вы сотрудничаете
с правосудием.
Вы в самом деле готовы устроить
такую провокацию, комиссар?
Итак...
Клянусь, я не хотела
ему ничего плохого.
- Я не думала, что он способен
на такое. - Кто "он"?
О ком вы говорите?
Мы с Джанни любили друг друга.
Мы не могли не встречаться,
это было сильнее нас.
Я так и сказала Николо,
сердцу не прикажешь.
Серия 2
Шеф полиции Саура очень лестно
о вас отзывался. Закройте дверь.
Как продвигается расследование
убийства Пералты?
Сейчас мы разыскиваем фальшивомонетчика,
рецидивиста, Николо Мичели.
Его назвала Сантина Спатуцца,
это она на фото с Пералтой,
в "Тринакрийской газете".
Получается, любовная
история, так?
По словам Спатуццы, именно Николо
Мичели, ее бывший парень,
информатор Пералты,
познакомил ее с комиссаром.
А потом Мичели, обнаружив
их связь, заявил,
что убьет комиссара.
- Но что у нас есть в реальности?
Коллеги из управления подтвердили,
что Мичели был информатором Пералты.
Войдите!
Познакомьтесь, Габриела
Монтано, зампрокурора.
- Комиссар Мальтезе. Присаживайтесь.
- Очень приятно. - Рад знакомству.
Комиссар говорит, что они напали
на след убийцы Джанни Пералты.
Нет, г-н прокурор, у меня большие
сомнения насчет этой версии.
Какие же?
Например то, что в убийство из ревности
вовлечено слишком много людей.
Не понимаю, что вы
хотите этим сказать?
Я думаю, здесь виден
почерк мафии.
Послушайте, комиссар, мы не можем
каждое преступление сваливать на мафию.
Тем более в этом случае.
Есть мотив, есть свидетель,
есть имя и даже фотография.
Найдите этого человека и давайте
закроем дело как можно быстрее.
Мы здесь не в угадайку играем.
Комиссар Мальтезе, хотите кофе?
- С удовольствием.
- Пойдемте.
- Вы из Трапани?
- Я здесь родился.
А я родилась в деревушке в горах,
где едва наберется человек 300.
Я так радовалась переезду сюда,
думала, как хорошо быть у моря.
- А что же сейчас?
- Этот город не для меня,
я не люблю ни его, ни здешнее море.
Чтобы в горах добраться
из точки А в точку Б,
идешь по тропинке.
В море нет ориентиров.
Не зная курса,
можно сбиться с пути.
Если вы говорите о своей работе,
то, мне кажется, вы считаете
прокуратуру Трапани открытым морем.
- Недавно я попросила о переводе.
- Понимаю.
Но пока я здесь,
я хочу идти по тропинке.
Должна вас огорчить, но я считаю,
что прокурор Леончи прав.
- Вот как?
- Да, вы не все знаете.
Недели за две до смерти комиссар
Пералта заходил ко мне.
Он хотел получить ордер
на задержание Мичели.
По поводу?
Сказал, что он его информатор,
которому грозит опасность,
но в подробности вдаваться не стал.
При таких слабых основаниях
я отказала ему в ордере.
Теперь я думаю, что на самом деле
комиссар хотел защитить самого себя.
Понимаю.
Понимаю.
Но есть и другой вариант.
Комиссар Пералта мог не сказать
вам о своем расследовании,
потому что он не доверял никому.
- Пойдемте всё же выпьем кофе?
- Да.
Прокаччи, я пойду перекусить, если
будут звонить, вернусь через полчаса.
Так точно, ясно!
Саверио!
- Что слышно о Мичели?
- Два дня как исчез.
Я послал Норманна поговорить с его
матерью, но она ничего не знает.
- Где она живет? - В Молинелле.
- Поехали, я тоже хочу с ней поговорить.
- Г-жа Мичели?
- Здравствуйте.
Комиссар, Николо хороший мальчик.
Он наделал глупостей со своими
дружками, но это уже все позади.
- Тогда почему он прячется?
- Мой сын не прячется.
Он хороший, он всегда
думает обо мне, а я о нем.
Посмотрите, что он мне
купил на прошлой неделе.
Телевизор, трактор, стиральную машину...
Чуть не каждый день какой-нибудь подарок.
Он не может быть плохим!
- Он только и думает о своей матери.
- Действительно, какой хороший парень.
- У вашего сына есть подружка?
- Нет!
Сегодня все женщины - шлюхи,
вы уж простите, комиссар.
Мир изменился, синьора.
К худшему.
- У вас есть еще дети? - Нет.
Мы не успели, мой бедный Гаэтано
умер, когда Николо только родился.
- И вы больше не думали о замужестве?
- Нет, никогда.
- Ладно, у нас все. Спасибо.
- До свидания. - До свидания.
- До свидания, синьора.
- До свидания.
- Простите, это цветной?
- Да.
- Хороший телевизор.
- Спасибо, до свидания.
Комиссар, он явно пустился в бега.
Надо понять, боится он
полиции или кого-то еще.
- Кого еще ему бояться?
- Ты не видел новый трактор,
стиральную машину, цветной телевизор...
- Думаете, кто-то заплатил Мичели,
чтобы убить Пералту? - Не знаю.
Но я уверен, во-первых, в том,
что с деньгами тут не все чисто,
во-вторых, что он
свяжется со своей матерью,
и нам нужен человек
за ней наблюдать.
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
- Простой или с рикоттой?
- Простой. - И с рикоттой.
- Значит, два. - Да.
Джузеппа! Идемте?
Подождите.
- Вам нравится?
- Да.
- Анна, пойдемте поближе к морю.
- Нет, нет.
- Но вы так долго ехали сюда,
осталось всего пара шагов. - Нет.
Вы прекратите меня
преследовать или нет?
Лучший сэндвич с требухой
на всей Сицилии. Вы знали?
Я их ел еще
в далеком детстве.
- Кто эти милые девочки?
- Они живут далеко, в маленькой деревушке.
- Они никогда не видели моря.
- Вот как! - И я их сюда привезла.
Прекрасно!
- Каждый должен увидеть море,
хотя бы раз в жизни. - Согласен.
- Но одна там у вас очень упрямая.
- Да.
Надо было быть понастойчивее.
Если не приложить усилий,
мир никогда не изменить.
- Надо же! Она встала.
- Видите, вот и перемены.
Молодец, Анна!
- Пойдем!
- Как здорово!
Вода холодная?
- Алло?
- Кейт, это Дарио.
- Привет, Дарио.
- Привет.
Прежде всего, хочу предупредить,
что меня временно перевели в Трапани.
Что ж. Хорошо.
- Как ты там?
- Все хорошо.
Слушай, после...
Ладно, ничего, я...
В общем, я хотел тебе сказать...
...что мне не нравится,
как у нас все происходит.
Слушай, сейчас неподходящий момент...
Ладно, я понял.
И вообще, нам надо поговорить,
потому что я должен видеть свою дочь.
Не от случая к случаю,
нам надо определить порядок,
чтобы я мог с ней нормально
проводить время. - Да, Дарио, ОК.
Передаю трубку, она уже идет.
Давай.
- Привет, папа.
- Привет, солнце мое! Как твои дела?
- Я учусь играть в бейсбол.
- Да ты что!
- Как там в Трапани? Красиво?
- Красиво не то слово, просто великолепно.
Знаешь, я тут уже обосновался.
- Возьми ручку, запиши
мой новый телефон. - Подожди.
Давай.
- ОК, я готова.
- Да, я здесь. Пиши...
- 0923.
- 0923...
- 44. - 44...
- 6131. - 6131.
- Все, записала.
- А ты меня научишь играть в бейсбол?
Нет, лучше кто-нибудь другой,
у меня не очень получается.
- Хорошо, радость моя.
- Пап, я по тебе скучаю. - Я тоже.
- Все, мне пора завтракать.
- Ладно, иди поешь. Пока, любовь моя.
- Пока, папа.
- Пока.
Комиссар, что вы тут делаете?
Вышел прогуляться...
Какое совпадение. Я тоже.
Кто эти люди, Ликата?
Я ничего не скажу, пока вы
не ответите, зачем вы здесь.
Я снимаю квартиру рядом с аэропортом,
и вот увидел самолет.
- Ну и местечко выбрали.
- Это все, что я смог найти.
Это говорит в вашу пользу.
Значит, вы кому-то уже
наступили на мозоль.
В отличие от ваших коллег
и предшественников.
- Значит, вы видели самолет.
- Да.
- Это не простой рейс.
- Что вы о нем знаете?
На нем прилетел представитель
важной шишки в правительстве.
- А остальные?
- Во главе стола наш мэр.
Ламберто Шире.
Справа семья Мелендес.
Владеют половиной Трапани
и всеми землями вокруг.
Сенатор Мелендес обеспечивает
большинство голосов
для правящей партии.
- А женщина и двое других?
Джулия, дочь сенатора.
Рядом ее муж, Лучано Консалво.
Один из главных акционеров
Банка Тринакрии.
И его брат Франческо,
настоящая акула.
Собирает дань со всей Сицилии.
У них больше денег, чем у всех
сицилийцев вместе взятых.
Но это богатство плохо пахнет.
Наверное, поэтому синьора Мелендес
стала разводить орхидеи,
их у нее 1000 сортов.
Чтобы перебить запах.
Элиза предложила ей
сделать фотоальбом орхидей.
Больше мы ничего не придумали,
как проникнуть туда, комиссар.
Ужин становится оживленным.
Похоже, что-то произошло.
Комиссар! Главный диспетчер
утверждает, что и в этот раз
никто не приземлялся.
В реестре полетов пусто,
последний рейс был из Рима в 18:50.
За день до похода Джанни
за ордером на арест Мичели
Мичели сам приходил сюда.
Вот его подпись.
Вряд ли информатор, решивший
убить комиссара из ревности,
заявился сюда, на всеобщее обозрение.
- Простите, комиссар.
Мать Мичели встретилась с ним
в деревне, он прячется в амбаре.
- Поехали.
- Гвоздь! - Кролик!
- Что с тобой?
- Блин, как же больно!
- Черт, черт!
- Спокойно! - Не стрелять!
Спускайся, сволочь,
не то башку прострелю!
- Да он солью стрелял!
- Дай глянуть.
- Пристрелю нафиг, спускайся!
- Я сдаюсь, не стреляйте!
Спускайся, давай, ты что это
в нас палить вздумал?
Иди сюда, ты что, Николо,
совсем сбрендил?
Повернись!
Синьор Мичели,
вы убили комиссара Пералту?
Нет.
Тогда почему вы сбегаете, скрываетесь,
стреляете в полицию из дробовика...
Почему?
Вы знаете синьору Сантину Спатуцца?
Синьора Спатуцца заявила,
что у вас была связь,
а также что вы неоднократно угрожали
убить комиссара Пералту.
- Это правда?
- Нет.
Ладно, тогда я повторю.
- Почему вы скрываетесь?
- Отстаньте от меня, я ничего не знаю.
Как я могу от вас отстать, Мичели?
20 февраля вы пришли в комиссариат.
Вы хотели встретиться
с комиссаром Пералтой, зачем?
- Я не помню.
- Тогда я скажу. Вам была нужна помощь.
Кто-то узнал, что вы его информатор,
и вы пришли к нему за защитой,
даже если придется сесть в тюрьму.
Это так или нет?
Мичели, скажите правду,
и это вам зачтется.
Комиссар!
На минуту.
- Что такое?
- Мы нашли это в его амбаре.
Беретта-51, из такой
убили комиссара.
Если бы он о ней знал,
то стрелял бы не солью.
Объясните, комиссар. Вы думаете,
что пушку туда подложили?
Но откуда они могли знать,
где прячется Мичели?
- Мы же его нашли. Другие тоже
могли найти. - Это он, комиссар.
Можно расслабиться,
мы нашли убийцу.
Мичели был информатором Пералты, так?
Он увидел его вместе
с подружкой, Сантиной Спатуццой.
Она ведь сказала, как
они познакомились.
Спатуцца из тех, кто любит, когда
их замечают, и комиссар ее заметил.
Завязались внеслужебные
отношения. Это же не первый раз.
Джанни был не такой человек.
Комиссар, простите.
Вы вернулись в город через 20 лет,
он показался вам тем же?
А вы, вы тот же,
что были 20 лет назад?
У комиссара Пералты были
свои секреты, как у всех нас.
Какие секреты? О чем вы?
О том, что я сказал.
Де-Фалько, у вас есть
что-то, о чем я не знаю?
Комиссар, я говорю
о своих впечатлениях.
А мои впечатления таковы,
что у Мичели мозгов не хватит,
чтобы организовать такое убийство.
Комиссар, постойте. Идите сюда.
Пожалуйста! Посмотрите
и скажите, все ли тут в порядке.
- Что это значит? - Комиссар, скажите,
что не так в этих документах.
- Ничего, все в порядке.
- Да, практически в порядке.
Только это фальшивка,
которую сделал Мичели.
Николо Мичели мастер своего дела,
и возможно, он попросил кого-то
убить комиссара в обмен
на фальшивые документы.
Вы правы в том,
что Мичели не убивал сам,
но вы неправы, когда
ищете другой мотив.
Мотив ясен, как день - ревность.
Ревность мужчины, которого
предала любимая женщина.
Все дело в женщине, к сожалению.
Тогда... Сначала Мичели действует,
как настоящий стратег,
способный организовать
идеальное преступление.
Потом он вдруг дуреет, паникует,
прячется, стреляет в нас из дробовика
и преподносит на блюдечке орудие
убийства, которого он не совершал,
а мы не понимаем, как этот чертов
пистолет оказался у него дома.
Де-Фалько, подумайте
над моими словами.
Это ложный след.
- Комиссар не так уж и неправ.
- Хорошо.
Мичели, мы нашли пистолет
там, где ты прятался.
Ты понимаешь, что тебе грозит 30 лет?
Скажи правду.
Кого ты покрываешь?
Это был я.
Что ты сделал, Мичели?
Что ты сделал?
- Я убил Пералту.
- Ну да, конечно.
А я Наполеон Бонапарт.
Это был я.
Войдите.
Он подписал признание.
Сказал, что ему помогли за деньги
и фальшивые документы,
но имена не называет. Люди
со стороны, из Палермо.
Говорит, что стрелял он сам.
Значит, ты убил комиссара
Пералту из ревности.
Да, я потерял голову.
- Какого цвета был мотоцикл?
- Красного.
- Где ты его оставил?
- Сжег. На рыбозаводе в Сан-Джулиано.
- Зачем ты стрелял в его жену?
- Она вмешалась.
Значит, ты безумно любишь
Сантину Спатуццу.
- Да. - До такой степени,
чтобы отдать за нее свою жизнь.
Потому что именно
так и будет, Николо.
Преднамеренное убийство.
Первой степени.
Плюс убийство беременной.
Тебе 38 лет.
Но ты не выйдешь из тюрьмы.
Оно того стоит?
Какого цвета у нее глаза?
Какого цвета глаза Сантины,
женщины, ради которой ты пошел на это?
Какого цвета?
Как же так, Мичели?
Ты классно куешь документы.
Ты способен воспроизвести
по памяти мельчайшие детали,
но ты не помнишь цвет
глаз своей любимой?
- Глаза! Какие глаза
у этой Спатуццы? - Черные!
Черные.
Тогда придется проверить
тебя на дальтонизм.
Они синие.
У Спатуццы синие глаза.
Они тебе не только заплатили?
Ты же не пойдешь в тюрьму
за какие-то паршивые деньги.
Они пригрозили тебя убить?
Убить твою мать?
Тебя запугали?
Ты думаешь, я тебя не смогу запугать?
- Ты должен сказать правду, правду!
- Комиссар!
Комиссар!
Этот кретин ничего не скажет,
он хочет сдохнуть в тюрьме.
Уведите его. Давай, шевелись!
- Вот он.
- Вот он!
- Что ты можешь мне сказать?
- Он полностью признался.
- Признался в убийстве. – Сообщники?
- Вполне возможно.
- Сколько? - Мы пока не знаем.
- Два слова, сержант. - Господа!
Все подробности узнаете внутри,
я готов все вам рассказать.
- Вы больше ничего не скажете?
- Проходите.
- Комиссар, вы добавите что-нибудь?
- Да, проходите в зал.
Мне надо с вами поговорить.
Выпьете кофе?
- Да.
- Спасибо.
Невиновен? Тогда почему
его не выпускают?
Он подписал признание,
которое устроило прокурора,
но я уверен, что его
заставили это сделать.
Все указывает на то,
что он кого-то прикрывает.
Вы уверены? И почему вы
нам рассказываете об этом?
Вся эта комедия началась
с фотографии Пералты и Спатуццы.
В "Тринакрийской газете" отказались
сообщить, кто написал статью
и кто предоставил фото, ссылаясь
на профессиональную тайну.
И я подумал, что вы,
будучи той же профессии,
можете узнать больше.
"Тринакрийская газета"
принадлежит властям.
- И плотно завязана с мафией.
- Я там знаю кое-кого.
Да, я попробую
с ним поговорить.
На помощь! На помощь!
- На помощь!
- Держи ее, держи!
Вперед!
Подними... Вот так.
Подожди.
Так, еще здесь освежим...
Подожди, сейчас вытрем, и готово.
А сейчас спать, пойдем
потихоньку ложиться.
Подожди здесь, не двигайся.
- Дарио! - Мне передали, ты хотел
меня видеть. Что, неудачное время?
- Что ты. Заходи, только придется
немного подождать. - Да.
Агаточка, пошли, мы идем спать.
- Ну, вот так.
- Альдо, я тут подожду?
Подожди, подожди.
Агаточка, смотри, кто это? Это Дарио!
Сын Пеппино, помнишь его?
Смотри, как он вырос!
Пошли в кровать.
Вот так, раз,
два и три.
Водички.
Смочить губы.
Не делай такое лицо,
я не так хорош, как ты думаешь.
Каждое утро я просыпаюсь
и хочу сбежать.
Но ведь не сбежал.
Ошибаешься, еще как.
Знаешь, что я делаю?
Ночью я сажусь в машину и еду куда
глаза глядят, однажды доехал до Алкамо.
- Но ты всегда возвращаешься.
- Да.
Когда женишься, то думаешь о разных
вещах, о том, что кончается свобода,
о свадьбе, даже
о первой брачной ночи.
Но никто не обращает
внимания на слова
"в горе и в радости".
Все уходит, а эти слова остаются.
- Моя жена с этим не согласилась бы.
- Она не переносит горя.
Она вообще ничего не переносит.
Люди переоценивают счастье, Дарио,
сначала надо думать о горе.
Ладно. Мне позвонил
прокурор, он очень обеспокоен.
Что ты ему сказал, этому бездарному
и ленивому франкмасону?
Что Мичели невиновен, и что
он взял на себя это убийство,
потому что его заставили.
- Ты можешь это доказать? - Нет.
Прокурор попросил тебя остановить.
Для него это дело закрыто.
- И что ты будешь делать?
- Я верю в тебя.
Недавно я потерял
одного из лучших людей,
поэтому мне нужна
правда, как и тебе.
Но будь осторожен
и не делай глупостей.
Если ты прав, то ты вступаешь
на очень опасную почву.
Я не хочу нести еще один гроб.
Ладно, пойду принесу кофе.
Постой! А ты веришь в удачу?
- В удачу?
- Я верю, что это я принесу тебе удачу.
Оказалось, что статью
о Пералте написал мой знакомый.
Кто-то позвонил ему в редакцию
и назначил встречу
в баре на ул. Национале.
В баре "Мито". Этот человек
дал ему фото и сказал,
что комиссар Пералта
был убит из-за женщины.
Мой знакомый обратил
внимание на его руки.
Они были черны от въевшегося
масла, как у механика.
Это может быть важно.
- Ладно. Спасибо!
- Не за что.
- Бар "Мито", значит?
- Да, бар "Мито".
Если я что-нибудь найду,
вы об этом узнаете первыми.
- Я вовсе не ради этого сюда пришла.
- Нет?
Нет. Потому что ты из наших,
и ты мне нравишься.
Ты должен как-нибудь у нас поужинать.
Мауро фантастически готовит.
- Договорились, с удовольствием.
- Хорошо, мне пора.
- ОК, спасибо.
- Пока.
Сюда приходят просить прощения
те, кто совершил зло.
Несмотря на это...
...тебе не надо беспокоиться
обо мне, потому что...
Я не могу!
Я больше не могу.
Серия 3
РОМАН КОМИССАРА МАЛЬТЕЗЕ
Я ваш мяч забираю.
Конфискую. Ясно?
— Нет!
— Держите!
— Здравствуйте, господа!
— Комиссар, простите, тут...
...кое-что всплыло. Норманн и Гвоздь
покружили вокруг бара "Мито"
и нашли гараж, правда,
хозяин чист.
— А в 4-х км. оттуда есть еще один.
— Владелец Гаспар Ренда.
Мы его знаем как облупленного,
всё здесь.
Итак... Гаспар Ренда, родился
в Трапани 15 марта 1936 г.
Отец Сантино Ренда,
пропал вместе с Ла-Манна в 1973.
— За ним много чего есть.
— Он вышел 2 года назад.
Казалось, он исправился, но...
Установить круглосуточное
наблюдение.
Узнать всё — с кем
встречается, где бывает...
А я пока проверю,
нет ли его имени
в делах Джанни.
— Хорошо.
Гасперино, что происходит?
Ты, говорят, вечерами
торчишь в церкви,
базаришь с кем ни попадя.
Про ад, про рай...
Вспомни своего отца.
Что ты ему обещал?
Тот, кто идет против нашего дела,
нам больше не друг. Он никто.
Я не выброшу тебя только
из уважения к твоему отцу.
Держи свой поганый язык за зубами!
А теперь веди себя,
как велит Господь,
и смиренно неси
тяжесть грехов твоих...
Войдите!
Комиссар, я проверил Гаспара
Ренду, это мелкая сошка.
Не с его умом организовать
такую подставу.
Я думаю, ему просто сказали
передать в редакцию фото
Пералты со Спатуццой.
В бумагах Джанни
на него кое-что есть.
Дело об исчезновении девушки,
Наталины Ретондо.
Вы им занимались?
Комиссар про нее говорил.
Просил разузнать про семью,
но я ничего не нашел.
Обычные люди, небогатые,
никаких связей с мафией.
Честно говоря, я подумал
о простом побеге. Мы тоже с женой...
То есть, вы уже
говорили с семьей?
Нет, комиссар,
я к ним не ездил.
— Что значит "нет"?
— Решил, что в этом нет надобности.
Я подумал, что девушка вернется
сама, скорее всего, беременная.
Поехали.
Я говорил, что вся эта история
со школой добром не кончится.
Она хорошая девушка, Наталина
работала, помогала по дому...
Это была ее жизнь. Она работала
прачкой в монастыре.
А потом стала забивать
себе голову этими книгами
и сбежала, никто ей теперь
не указ, какой стыд!
Как, по-вашему,
она сбежала одна
или с кем-нибудь?
— С приятелем?
— Нет!
Я про нее не знаю и знать не хочу.
Для меня она умерла. Вот!
— У вас есть еще дочь?
— Ее нет дома.
Вы, наверное, не заметили,
как она вернулась.
Когда мы входили,
я видел ее в окне.
Оставьте Кончетту в покое,
ей нечего вам сказать.
Позвольте я сам спрошу,
знает ли она что-нибудь.
— Скажи комиссару, что ты знаешь
про Наталину. — Ничего я не знаю.
— Вы слышите? — Давайте выйдем
и поговорим про это "ничего".
— Мы прогуляемся.
— Иди.
Когда Наталина исчезла,
отец забрал меня из школы.
Сказал, что девочкам
нет толку учиться,
потому что все зло
от учебы и от работы.
Кончетта, уже полчаса
ты твердишь одно и то же,
и я начинаю нервничать.
Ответь на мой вопрос.
С кем ушла твоя сестра?
Отец говорит, что
Наталина изменилась,
когда стала ходить на работу.
Раньше она была хорошей девочкой.
Хватит! Что говорит твой отец,
меня не интересует!
Отвечай или поедем в тюрьму,
откуда ты выйдешь,
когда тебе стукнет 90.
Поняла?
Итак...
Наталина больше не ходила
в монастырь, у нее был приятель.
— Что за приятель?
— Боксер, его зовут Кармине.
И что твоя сестра
рассказывала о Кармине?
— Это вам не поможет, такие вещи...
— Я сам разберусь.
Говори же, давай.
Она не могла говорить о Кармине с отцом,
потому что он никогда бы не согласился.
Потому что Кармине был...
легавым, как вы.
— Легавым? — Да.
— Каким легавым?
— Таможенник, карабинер, полицейский...
— Откуда я знаю.
Она мне просто сказала: легавый.
Комиссар, Наталина очень
добрая девушка,
они с Кармине любят друг друга,
но она не сбежала, я знаю.
Она бы меня предупредила.
Что-то случилось.
Комиссар, найдите ее, и не надо
меня в тюрьму, я ничего не сделала.
Последний вопрос.
Ты видела этого Кармине?
— Да.
— Где?
Один раз, на ул. Марсала,
там зал, где он тренируется.
Да, был такой боксер,
каждый день приходил.
— А теперь не ходит. И как давно?
— Уже где-то с месяц.
Сказал, что уезжает с девушкой,
что ему надоела Сицилия,
и что они поедут в тропики.
Но открытку пока не прислал.
Винченцо, ты не знаешь,
куда делся Кармине?
Я так скажу: некоторые думают,
что они львы, а на самом деле они ослы.
— А имя этого Кармине помните?
— Не припоминаю.
Вы не помните, но чтобы сюда
записаться, нужны документы,
медсправка, что-нибудь...
— Конечно. — Тогда покажите их.
Пойдемте.
Господа, мы ищем бывшего
боксера Кармине Крочату.
Возможно, среди полицейских
или карабинеров.
Он связан с исчезновением
Наталины Ретондо.
Узнайте, есть ли на него счета
за телефон, газ, электричество.
Свяжитесь с карабинерами,
что они скажут.
— Еще в дорожную полицию и
паспортный стол. — Кармине как его?
— Кармине Крочата. За работу.
— Ничего не понимаю. Прибежал, убежал.
Алло? Да, одну минуту.
Комиссар! Это вас.
— Кто там?
— Ликата.
— Алло? — Комиссар, это Мауро Ликата.
— Добрый день, Ликата.
Мы с Элизой приглашаем вас
сегодня выпить по стаканчику.
Она сказала, вы будете рады.
Сегодня вечером...
Да, с удовольствием.
Я приду, спасибо.
Ждем вас к девяти,
ул. Дельфини, дом 22.
— Ладно, до скорого, спасибо.
— До свидания.
Надо было сказать,
что у нас будут люди.
Если бы я сказал,
он бы не пришел.
Де-Фалько,
сколько можно курить?
Хочу узнать, что случится раньше:
умру от рака легких или меня убьют.
С вашим появлением времени
у меня остается меньше.
Где ты была?
— Почему ты дома в такое время?
— Мне надо с тобой поговорить.
Ты никогда со мной
не разговаривал
и вдруг захотел
что-то мне сказать?
Ну же, давай!
Комиссар, тут
все улицы похожи.
Родители Крочаты
живут где-то здесь.
Наш сын, Кармине, переехал
в Трапани не так давно.
Он снимал квартиру
рядом с боксерским залом.
Это копия заявления.
Я его подал в тот день, когда
пришел к нему и увидел, что его нет.
В доме был бардак.
Дом был пустой. Муж не хотел,
чтобы я видела, что там творилось.
Сказал, что мне будет тяжело
видеть оставленный дом сына.
Но мать же чувствует,
когда с ее сыном что-то не так.
Комиссар, на самом деле,
мы с сыном давно не виделись.
Почему? Что произошло?
— Кармине, он мечтатель.
— Так.
Да, он мечтал, когда принимал
эту дрянь, которая его убивала.
Неправда, он только недолго,
а потом перестал.
Он любил путешествовать,
хотел чего-то добиться.
Он даже поступал
по конкурсу в полицию.
— Но какой из него полицейский?
— Вот потому он и ушел из дома.
Покажи им фотографии.
Вы знаете этих людей?
Это Гаспар Ренда,
бывший приятель сына,
они вместе с ним
торговали наркотой.
Они дружили с детства,
мяч гоняли по улице.
А потом от гнилого яблока
испортилось и хорошее.
А девушка?
— Это его подружка.
— Наталина Ретондо.
Когда вы видели
сына в последний раз,
не заметили ничего странного?
— Скажи ему.
— Последний раз мы поцапались.
Он сказал, что
задумал одну штуку,
хотел стать типа легавым.
— Как это "типа легавым"?
Я не очень-то понял, но он сказал:
"Ты будешь мной гордиться".
Я сразу не поверил,
выкладывай, говорю, что задумал.
А он говорит, что, мол, секрет.
А потом поднялся
и хлопнул дверью.
Даже до свиданья не сказал!
И с того раза
я его больше не видел.
Мы осмотрим его квартиру.
Как это можно сделать?
Дай ему ключи.
Но, комиссар, я не поеду.
Спасибо, синьора.
— Что думаете? — Этот Кармине
прикидывался полицейским.
Фишка у него такая.
Он не числится ни в карабинерах,
ни в полиции, ни в таможне...
Ни в какой службе
охраны порядка.
Да, но он дружит с Рендой.
Джанни упомянул имя Ренды
в деле об исчезновении
Наталины Ретондо.
Теперь мы знаем,
что и Кармине исчез.
Ничего не понятно,
но все как-то связано.
Может, Джанни искал
информатора по наркотикам,
и ему попался Кармине,
который крутился в этой среде.
Да, нельзя исключить, что Джанни
занимался наркотрафиком.
Комиссар, вот новый
хозяин Трапани: Шире.
Теперь городом будет заправлять он,
а не семьи Мелендес и Консалво.
Они уже в прошлом,
Шире — наше новое будущее.
Он из низов, как и мы,
только он смог подняться.
У него здесь собака была.
Локку.
Будто тут где-то труп.
Черт!
Видать, спешил,
всю еду оставил.
— Оно тут уже месяц.
— А вот и собака.
— Вы кто?
— Полиция, а вы кто?
Джованни Калварузо,
сосед Кармине.
Я его плохо знал, он тут недавно.
Дома редко бывал.
А вот Локку,
он все время здесь.
Сидит тихо за дверью,
ждет хозяина.
А потом как-то Кармине
ушел со своим приятелем.
Назавтра Локку стал выть,
я не хотел забирать его собаку.
Просто подкармливаю и жду,
когда хозяин вернется.
Посмотрите, не с этим приятелем
вы последний раз видели Кармине?
Не знаю, он был далеко,
я вижу плохо, а в темноте и подавно.
Автомобиль просигналил,
и потом Кармине вышел.
— Они обнялись, как старые друзья.
— Значит, они уехали на машине.
— Еще на какой машине! Все втроем и уехали.
— Втроем? Почему втроем?
С ним вместе вышла девушка.
— Это она?
— Да, она.
Что за машина была? Какой марки?
— "Джулия", новая, голубая, как небо.
— Номер запомнили?
— Да какое там, было темно,
хоть глаз выколи. — Ладно.
— До свидания.
— До свидания.
— А еще мы поедем в Париж, ты там был?
— Нет, в Париже не был.
— Мне говорили, там очень красиво.
— А еще у меня для тебя сюрприз.
— Какой же? — Пап, если я скажу,
это уже не будет сюрприз.
— Это точно.
— Как там, в Трапани?
— Здесь хорошо, лучше, чем в Париже.
— Это мы еще посмотрим.
— Посмотрим? Что ты хочешь сказать?
— Ничего.
— Мне пора, я тебе позвоню. Пока.
— Пока, солнце мое. Счастливого пути.
Пока!
...и тут он такой нарядный приходит...
— Простите, я ищу дом 22.
— Да вот же он, вы на месте.
— Я на месте?
— Да.
— Дарио!
— Привет! Молодец, что пришел!
— Заходи. — Нет, я смотрю, у вас гости.
— Давай, жизнь всего одна.
— Просто вечеринка, несколько друзей.
— Нет, я понимаю... — Пойдем!
— Выпьешь стаканчик и пойдешь.
— Ладно, только один, и всё.
— Помоги мне на кухне, а потом
я тебя представлю? — ОК.
Я сказал Элизе, если мы не сделаем
чего-нибудь для нашего Шерлока Холмса,
он умрет с тоски в своей комнатушке.
Прости, я закончу...
— Прости, дорогой.
— Конечно.
— Он просто невежда, поэтому я сама
представлюсь: Соня. — Дарио Мальтезе.
— Вам помочь отнести?
Давайте. — Спасибо.
— Он мне "выкает" Где ты его прятал?
— Отстань, он человек серьезный.
Эти хиппи надо мной издеваются,
потому что я люблю военных.
Особенно в форме.
У тебя ведь есть форма?
— Есть, только я ее не ношу.
— Какая жалость!
— А пистолет? Тоже есть?
— Прекрати, Соня!
А что плохого? Нам же нужен
порядок? Что скажешь, Дарио?
Не обращай внимания.
Соня медсестра,
сообщает мне, если в больницу
попадает кто-то с огнестрелом.
— А еще у нее слабость к униформе.
— Пойдем, Дарио.
— Соня, я на тебя рассчитываю.
— Отлично. — Итак...
Да, сейчас буду,
я здесь уже закончил...
— Все эти криминальные хроники
меня не интересуют. — Как дела?
— Порядок. — Надеюсь, ты
не разочарован. — Нет.
Просто обед с друзьями, утром скажешь
одному, а к вечеру соберется толпа.
Сам знаешь, как оно бывает.
Элиза, как звали басиста
из Weather Report?
— Жако Пасториус.
— Ты знаешь Weather Report? — Да.
— Откуда?
— Ну...
Даже у полицейского есть уши,
глаза, сердце... Как-то так.
Если ты еще и играть умеешь,
придется идти в море.
Брось, вода ведь холодная.
Погоди-ка.
— Нет. — Сначала мне нужно доказательство.
— Нет. — Это ты придумала, не я.
Я же просто так,
да и не умею я играть.
Ладно.
— Что тебе сыграть?
— Друпи. — Друпи!
— Ты любишь Друпи.
— "Sereno ?." — Значит, будет "Sereno ?".
Сейчас... дай-ка вспомнить...
— Браво, Дарио!
— Здорово! — Молодец! — Супер!
Играй ты, у тебя лучше выходит.
Мой стакан.
Есть тост! За песни
и лунный свет,
которым мы здесь наслаждаемся,
за жизнь, которая идет и проходит!
— Ваше здоровье! — И за возвращение
Дарио в Трапани! — Спасибо!
— За тебя!
— Прозит! — Будем!
— Что ж, надо выполнять обещание.
— Ты серьезно? — Да.
— Конечно!
— Ладно! — Мауро, пошли со мной.
В горе и в радости...
Исторический компромисс найден.
На посошок.
Я выпью, но я
не поняла твоей шутки.
Ты и комиссар.
Я никогда тебя не видел такой...
"дружелюбной" с полицейским.
Он не такой, как ты думаешь.
Он человек современный,
один из нас.
— Просто у него другая работа.
— Смотрю, ты много о нем знаешь.
— И тема тебе реально интересна.
— Я наблюдательна.
Мне кажется, ты...
не спускала с него глаз.
Ревность — типично
буржуазное чувство.
Может быть, во мне больше
буржуазного, чем ты думаешь.
— Войдите! — Комиссар, у Гаспара Ренды
больше денег, чем казалось.
Это в его машину сели Наталина
и Кармине в день исчезновения.
Так, продолжаем наблюдение.
Кролик, он поручается тебе.
— Но почему опять мне? Вон народу
кругом? — Да, именно тебе.
— У других тоже есть чем заняться!
— Я этим займусь, пойдемте!
Сделаем так: ты выходишь, звонишь
комиссару, говоришь, что мы здесь.
Потом входишь туда, как простой
клиент, и осматриваешься.
— Еще что? — Пива холодного
принесешь? Давай, вперед!
Он сидел там с женщиной. Высокая,
красивая, в красном платье.
похоже, они хорошо
друг друга знали.
Г-н комиссар.
Вот он.
Он уходит.
Так. Я пойду, посмотрю,
что за девушка, поболтаю с ней.
Вы следите за ним.
— Добрый вечер.
— Добрый вечер, офицер.
— Что, прямо так видно?
— А то.
— Работа или удовольствие?
— Работа.
Странно! Обычно ваши коллеги
приходят ради удовольствия.
А мне нужна информация.
Гаспар Ренда.
Я не знаю имен клиентов.
— При этом знаете, что я говорю о клиенте?
— Я тут не для разговоров.
Если хотите поговорить,
идите к стойке.
— Антонино! — Если не хотите
в участок за проституцию,
то расскажете мне
все, что знаете.
— Что происходит?
— Ничего.
Синьор хочет бутылку шампанского.
Хорошего. Самого дорогого.
Гаспар говорил что-нибудь
о некоем Кармине Крочате?
— И что такое с этим Кармине?
— Он исчез.
Не знаю никакого
Кармине Крочату.
А Гаспара Ренду?
Что о нем можете рассказать?
— Гаспар... Он последнее
время сам не свой. — Почему?
Он стал злым, ночами не спит.
Молится целыми днями,
просит прощения
и бормочет это имя, Кармине.
Это все, что я знаю.
Правда.
Ладно. Спасибо.
Эй, ты это...
Заходи как-нибудь вечерком,
ну, когда будет одиноко.
— Что у нас?
— Он там, комиссар, будьте осторожны!
Г-н Ренда, вам придется
пройти с нами в комиссариат.
Грешен я и заслужил
наказание Твое
ибо оскорбил я Тебя,
достойного любви высшей.
Прошу, Господи, помоги
не грешить мне больше
и уклониться от зла грядущего.
Господи, милостивый, сжалься.
Исповедуюсь Господу всемогущему
и вам, братья мои...
Гаспар, послушай.
Ты искренне считаешь...
...что людям грозит опасность?
Что Господь покарает нас.
Да, я...
Я верю тебе.
Но мы, Гаспар, мы...
Мы не можем смыть
с себя грехи свои.
Я не хочу навечно
потерять свою душу.
Что мне делать?
Ты помолишься со мной?
— Молиться?
— Да.
Да, давай, помолимся.
Повторяй. Господи, грешен я
и раскаиваюсь в грехах моих.
Господи, грешен я
и раскаиваюсь в грехах моих.
— Ибо согрешив, заслужил я наказание твое.
— Ибо согрешив...
— Что они делают?
— Они молятся.
— Молятся?
— Молятся.
Если так и дальше пойдет, то нам
пора уже молиться за самих себя.
Мой отец говорил, что
мы обязаны своей семье,
что семья выше отца и матери,
друзей и братьев.
Что мы должны быть готовы
отдать жизнь за семью.
Мы жили в деревне, в Кустоначи.
Я ухаживал за лошадьми.
Там была одна лошадь...
Красивая, с шелковистой шерстью,
я кормил ее, хотел с ней
участвовать в скачках.
Однажды отец приехал
и сказал: "Убей ее".
И вложил мне в руку пистолет.
Я не хотел стрелять.
Зачем, говорю, стрелять, папа?
Он схватил меня за руку,
направил пистолет на лошадь
и сказал: "Чтобы ты
стал мужчиной".
И выстрелил.
Вот что такое семья.
Это мое проклятье на всю жизнь.
С самого детства.
Я знал одного парня с Пиццолунго.
Мы гоняли мячик еще детьми.
Потом, повзрослев, я пошел в тюрьму,
он выбрал другой путь.
Когда я вышел, два года тому,
мы снова встретились.
Он верил мне, хотя и знал,
кем я стал.
Он мне верил.
Говорил, что друзья
важнее всего остального.
И что произошло?
Я предал его,
как Иуда предал Христа.
— Не дергайся!
— Пусти меня!
Гаспар!
Сделай что-нибудь!
Гаспар! Помоги ему! Кармине!
— Ты должен мне верить.
— Насчет этого не беспокойся.
Я ничего не знаю.
Гаспар, сделай что-нибудь! Помоги ему!
Нет! Кармине!
Займись ей.
Терранова, займитесь расчисткой,
только аккуратно.
Я уже сбилась со счета, сколько трупов
пришлось снимать, пока я на Сицилии.
И каждый раз думаю
об одном и том же.
Я думаю о том, что могло бы быть,
и чего никогда уже не будет.
Ла-Торре, заберите его.
Ты поедешь с ним.
Папа!
Папа!
ОСТАВЬ МЕРТВЫХ В ПОКОЕ.
Серия 4
— Здравствуйте, г-н прокурор!
— Здравствуйте. — Я к вам.
— Вы успели посмотреть мой рапорт?
— Да, я прочел.
Очень интересно, но вы же
знаете, что это дело закрыто.
Наш мэр, г-н Шире, публично
поздравил нас с отличной работой.
Николо Мичели признался
в убийстве комиссара Пералты,
...и все улики против него.
— Простите, прокурор.
Если Мичели невиновен,
что мы будем делать?
Это ложный след, Мичели
запуган и кого-то прикрывает.
Пералту убили, так как он начал
расследовать деятельность мафии.
Увы, никаких следов этого
расследования в прокуратуре нет.
Да, я не знаю пока причины,
но комиссар вел свое расследование
один, не привлекая Управление.
Убийство двух влюбленных,
Крочаты и Ретондо,
тоже связано с этим.
— Это ваши фантазии, Мальтезе.
— Фантазии? — Да.
— Но у нас есть свидетель.
Может быть, вы еще не...
Гаспар Ренда приведет нас
к настоящим преступникам,
к заказчикам этих убийств.
Знаете, как я это вижу, Мальтезе?
Гаспар Ренда, ваш свидетель,
наркоман и рецидивист.
Он убил и своего друга Крочату,
такого же нищеброда, как он сам,
и его подружку, чтобы поживиться
деньгами, которые те скопили на побег.
А потом его замучила совесть.
Не тратьте зря
мое время, Мальтезе!
Прокурор, простите
мою настойчивость.
Но как тогда объяснить тот
факт, что именно Гаспар Ренда
передал в газету фото
Пералты и Спатуццы...
— Как объяснить?
— Деньгами, Мальтезе.
— Журналист прилично заплатил
ему, и всё. — Нет, нет.
Что же, этот несчастный
Гаспар Ренда,
выйдя из тюрьмы, смог превратиться
из механика в папарацци?
Это фото напечатали не для того,
чтобы поднять скандал.
Оно появилось уже
после убийства Пералты.
Слушайте, Мальтезе,
я знаком с вашей историей.
Понимаю, вам было нелегко вернуться
после того, что сделал ваш отец,
но вам не удастся
отмыть его имя,
пытаясь выдвинуться
на высосанном из пальца деле.
Этого я вам не позволю,
чтобы вы это понимали.
— Слушаю?
— Прокурор Леончи перевел Ренду
в судебный психиатрический госпиталь.
Да?
Передайте зампрокурора Монтано,
что я уехал на совещание.
Это разрешение на допрос.
Прокурор мне ничего не сказал.
Я зампрокурора и я вам говорю
сейчас. Проблемы, г-н директор?
Гаспар.
Это г-жа Монтано, зампрокурора,
она мне помогает.
Что произошло?
Что с тобой сделали, Гаспар?
Гаспар, отвечай, я хочу
тебя отсюда вытащить.
Но ты должен говорить.
Надо что-то сделать.
Санитар, мы закончили.
Кармине знал, что я отравлен.
Гаспар, что ты сказал?
Повтори, я не понял.
Кармине знал, что я отравлен.
Что значит "отравлен"?
— Ты про наркотики?
— Нет.
Про отраву, что скрепляет семью...
Там, в карьере, Алессио
сказал Кармине:
"Если хочешь спасти девушку, говори".
Но Кармине... Кармине...
Кто такой Алессио?
Алессио убил столько, что
хватит на целое кладбище.
— Скажи, кто такой Алессио?
— Он из новых.
Из тех, кто были раньше внизу,
копошились в дерьме, а теперь
хотят командовать.
Они видят, какие бабки
можно наварить,
закачивая дурь людям в вены,
и хотят свою долю.
Что Алессио хотел
узнать от Кармине?
— Что должен был сказать Кармине?
— Имена тех, кто предал семью.
Кто-то предал семью?
— Что про это знал Кармине?
— Он работал на комиссара.
— На комиссара Пералту?
— Да.
Да, комиссар хотел раскрыть
здешнюю наркоторговлю.
Кармине ему помогал,
а Алессио про это узнал.
Только Алессио
не знал имя женщины.
— Какой женщины?
— Которая предала дело,
которая помогала комиссару,
передавала ему сведения.
Эта женщина — Сантина Спатуцца?
Да, но сведения Спатуцце
передавала Ванда.
Это Ванда предала дело,
но кто она, я не знаю.
— Ты знаешь, кто такая Ванда?
— Не знаю.
Если бы знал, я бы сказал.
Гаспар, ты смелый человек.
За всю жизнь я никогда
не был смелым, а вот теперь...
Не бойся, мы тебя
вытащим отсюда.
Отвезите меня в прокуратуру,
надо найти способ его отсюда вытащить.
Смотрите, по его словам,
Спатуцца служила посредником
между информатором и Джанни
Пералтой. Спатуцца много знает.
— Да.
— Боюсь, даже слишком много.
Комиссар, она исчезла. Нигде
никаких следов Сантины Спатуццы.
Она не вышла на работу,
никого не предупредила.
С пятницы ее никто не видел.
— Поехали со мной.
— Встретимся в Управлении.
Здравствуйте, Мичели.
Что нового?
Ничего?
Как тут живется?
Прилично? К тебе
хорошо относятся?
Тебе здесь нравится?
Решил остаться?
Итак, Николо, пока ты здесь,
Гаспара Ренду поместили
в психбольницу,
Сантина Спатуцца, скорее всего,
на дне моря в цементе. Ты следующий.
Если ты заберешь свое признание
и скажешь правду об убийстве Пералты,
обещаю поместить
тебя под защиту.
Подумай.
И о чем тут думать?
У меня семья, мать,
братья, племянники.
Вы им тоже обеспечите защиту?
Что вам надо? Я все сделал,
как договаривались!
— Алло? — Это Монтано.
— Да, здравствуйте, слушаю вас.
Леончи отменил перевод Ренды
из психиатрического госпиталя.
Нет, нет! Ерунда какая-то!
Этого не может быть!
Но этот сукин сын
играет против нас.
Я ничего не могу сделать,
мне очень жаль. До свидания.
Но это же невозможно!
Невозможно!
Ничего нельзя сделать. Черт.
— Простите, я ищу Мауро Ликату.
— Он вон в той комнате,
направо после архива.
— Первая? — Вторая.
Значит, расследование
комиссара Пералты
опиралось на информацию некой
Ванды, которая теперь ключ ко всему.
— Ты проверил это имя?
— Да.
Во всем Трапани так зовут двух человек.
Старую крестьянку и ребенка.
— Значит, Ванда – псевдоним.
— Да, либо прозвище.
Но почему ты решил
все это опубликовать?
Скажу честно
и только между нами.
У нас большие разногласия
с прокурором Леончи.
Похоже, у него есть причины
похоронить это дело.
Так что остается
единственное средство.
Единственная карта, с которой
я могу пойти, — огласка.
— Ладно, дай мне пару минут.
— Пойду покурю. — Давай.
Глядя на твои действия, не скажешь,
что тебя не было 20 лет.
Будто и не уезжал вовсе.
В каком-то смысле так и есть.
Спасибо.
Внезапно все ключевые персонажи,
замешанные в деле Пералты,
либо скончались, либо исчезли.
Правда, которая никому не нужна,
в том, что комиссар Пералта
был убит из-за сведений, переданных
таинственным свидетелем.
Я готова продолжать, даже
вопреки прокурору Леончи.
Синьора Монтано, думаю, что
это подстегнет Леончи.
После этой статьи расследование
должно сдвинуться с мертвой точки.
Сантина Спатуцца была информатором,
Джанни использовал ее как посредника
для связи с кем-то по имени Ванда.
Видно, что она в курсе криминальных дел,
и поэтому остается в тени.
И поэтому Джанни встречался
со Спатуццей в гостинице.
Романтика здесь ни при чем.
К тому же Ренда нам сказал,
что убийцей Джанни
был Алессио.
Он из нового поколения мафии, которое
хочет устранить старую гвардию
и войти в торговлю наркотиками.
Альдо, Гаспар Ренда — единственное,
что у нас осталось.
Его надо вытащить, там ему
сожгут все мозги электрошоком.
Иначе он погибнет.
— Я сделаю все, что возможно.
— Прошу, сделай и невозможное тоже.
А я пока отработаю
версию по наркотикам.
Кстати. Утром пришло
письмо из Рима.
Список марсельских химиков,
перебравшихся на Сицилию,
чтобы обучать наших крестьян
технологиям очистки героина.
Как вы знаете, своим расследованием
"Французского маршрута"
американцы перекрыли весь
наркотрафик через Францию.
— И тогда открылись сицилийские пути.
— Именно так.
В списке подозреваемых итальянцев
есть один трапаниец.
Лорис Мисилмери.
Если Джанни отрабатывал именно его,
проследим за ним и мы и посмотрим,
куда он нас приведет.
— Алло? — Здравствуйте,
это Джулия Мелендес.
Я звоню по поводу
статьи об орхидеях.
Да... Конечно, простите.
Когда мы можем встретиться?
— Я могу хоть сейчас.
— Хорошо, я приеду в течение часа.
Орхидеи появились на Земле
65 миллионов лет назад.
Они адаптируются
к любым условиям,
это необычайно сильные цветы.
Я всегда думала, что орхидеи
такие нежные, хрупкие.
Многие так думают.
И ошибаются.
Они похожи на нас, женщин.
Как бы мы выжили в мире,
где главенствуют мужчины,
если бы не были сильнее их?
В мире множество
разновидностей орхидей.
И не счесть попыток
улучшить чистоту цвета.
Пойдемте, я кое-что покажу.
Я давно занимаюсь одним видом,
который происходит из Малой Азии.
Добиваясь абсолютного совершенства,
можно сойти с ума.
А когда его находишь, обычная
жизнь кажется невыносимой.
— Видите, какой оттенок синего?
— Прекрасно! — Да.
Мне уже казалось, что я никогда
не смогу этого добиться.
Но она не такая сильная,
как другие.
Она не продержится
65 миллионов лет.
Она болеет... и скоро умрет.
Больше таких экземпляров нет.
Она одна. Вот почему я хочу,
чтобы вы ее сфотографировали.
Пока она не исчезла навсегда.
— Мне сказали, что я тут найду Лориса.
— Зачем он тебе?
— Говорят, у него хорошая музыка.
— И кто же это говорит?
— Друзья.
— Он там, играет.
— Вряд ли комиссару это понравится.
— Что?
А то, что ты привлек
штатскую девку
для нелегального
приобретения дозы героина
у того, за кем
должен был следить.
Ты только посмотри на нее!
— Я от нее торчу.
— От кого? — От девки.
Давай-ка снимай, чем раньше
закончим, тем раньше вернемся.
— Если нас увидят, нам конец.
— Брось, не убьют же.
— Ты вроде жениться собрался?
— Да, я женюсь.
Но пока я не вошел в церковь,
я свободный человек.
А, так все дело в церкви!
Давай, снимай быстрее.
Смотри, он ее обнимает
и сует ей дозу.
Кусок дерьма.
Ребята, он вышел.
Гвоздь, он уезжает на машине.
Ну, вот и наше место.
Он весь день проторчал
перед баром, сбывая товар.
...как будто это его офис.
— Сделал пару передач и вернулся к себе.
— Хорошо, завтра продолжим
наблюдение. — ОК.
"Завтра продолжим наблюдение".
Опять это наблюдение!
Кончится тем, что нас застрелят,
а у меня еще те раны не зажили.
— Бедняжечка, у него всё еще бо-бо.
— Послушай... — Отстань!
Так нафига ты пошел в полицию?
Я думал спокойно сидеть в кабинете,
носить форму и всё такое,
чтоб меня никто не трогал.
— Ладно, пойду, поговорю с комиссаром.
— Иди. — Но ты же...
Простите, добрый вечер,
я ищу комиссара Мальтезе.
Здравствуйте. Кролик, позови комиссара.
Не хотите ли кофе?
— Нет, спасибо. — Стакан воды?
— Нет, спасибо. — Не за что.
Я от нее торчу.
— Элиза!
— Пойдем, угощу тебя пивом.
Мне надо тебе кое-что рассказать.
Я была у Джулии Мелендес,
насчет статьи про ее орхидеи,
я давно ей предлагала написать.
Смотри, вот ее любимый экземпляр,
которому она посвятила всю свою жизнь.
— Знаешь, как называется эта орхидея?
— Как? — Ванда.
Vanda coerulea, ванда небесная.
Дарио, она и есть Ванда.
Она фактически мне так и сказала,
по-своему, очень по-сицилийски.
Я уверена, она хотела,
чтобы я это узнала.
Мне кажется, она ищет
пути сотрудничества.
— Просто невероятно.
— Не знаю, но можешь мне верить.
Она мне показалась какой-то странной.
Одновременно хрупкой, злой, уязвленной.
Если это так,
значит Джанни Пералта
вышел на самый верх.
Об этом никто
не должен узнать.
Само собой. Мы же играем
в одной команде.
Так, похоже, мой долг перед
вами продолжает расти.
— Долги для банков, не для друзей.
— Тогда...
Спасибо вам за дружбу.
— Можно кое-что сказать?
— Конечно.
Когда Джулия
показала мне эту орхидею,
я подумала, что наконец есть
причина с тобой встретиться.
Предлог, чтобы еще раз
тебя увидеть.
Хотя я бы и так
все равно пришла.
— Я не...
— Прости, я не хотела тебя смущать.
— Нет, что ты, совсем нет.
— Мне нравится разговаривать с тобой.
И мне, мне тоже очень нравится.
И просто быть с тобой мне нравится.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи
— Значит, будем на связи.
Еще раз спокойной ночи. — Пока.
— Что это?
— Подарок для твоей жены.
— Франческо, что это значит?
— Успокойся, Лучано.
Я возвращаю фамильную драгоценность,
которая принадлежала
нашей матери,
и которую твоя жена продала, втихаря
покупая дурь, а ты меня так благодаришь?
Дурь, говоришь? Ты сам и привез
ее сюда, ты и твои друзья.
Да, и она тебя обогатила,
как ты и мечтать не мог.
Почему бы всем не успокоиться?
Ничего же не произошло.
Ты принес колье?
Из-за тебя я постоянно
бываю унижен перед всеми.
Но не это меня беспокоит.
Будет гораздо хуже,
когда в какой-то момент мы
больше не сможем тебя защитить.
Вон, один из химиков
из нашего списка.
Этот, Марсель Баскви.
Марселец, лет около 40...
Нас предупреждают, что, по словам
информатора, он очень опасен.
С чего это марселец едет на "Мехари",
а Лорис в фургоне?
Может, предстоит какая-то сделка.
— Норманн, ты готов?
— Мандара, я родился готовым.
Куда это он, черт возьми?
Иду!
— Привет!
— Привет!
— Спасибо.
— Иди сюда.
— За что ты просишь прощения?
— За то, что не дарил их тебе каждый день.
— Как все прошло?
— Сначала она боялась, это нормально.
Но потом согласилась на интервью
С условием, чтобы ее
имя не упоминалось.
Для тебя есть работенка.
Не такие классные, как у тебя,
но что есть, то и есть.
— Пойду проявлю.
— Нет... нет, нет.
— Не сейчас.
— Почему?
Я хочу с тобой
где-нибудь поужинать.
Тебе разве не надо писать статью?
Когда дают бал и нравится музыка,
надо танцевать.
— Все в порядке?
— Да.
Я налью воды
твоим прекрасным розам.
Готово, можем идти.
— Привет. — Что будете пить,
Алькамо, как обычно?
— А шампанское есть?
— О, у нас праздник?
— Да. — Поздравляю, сейчас
посмотрю. — Спасибо.
Что мы отмечаем?
То старое, что рушится,
и то новое, что появляется.
И что же разрушилось?
Моя уверенность в том, что наша
прекрасная жизнь такой же и останется.
Я тебя люблю, и люблю так,
что могу любить весь мир.
Что тебе не нравится
в нашей жизни?
То, что она только для двоих, а я хочу,
чтобы нас было трое, четверо...
...даже пятеро. Я знаю, знаю,
о чем я всегда говорил.
И скажу сейчас: я так же хочу новый мир,
как я его хотел вчера.
Но если кто-то должен оставаться
дома с детьми, это могу быть я.
Наша семья не будет традиционной,
буржуазной, самодостаточной.
Она будет открыта миру, она
не станет замыкаться в себе.
Мы должны дать жизнь новым личностям
и воспитать их по-новому,
иначе откуда взяться новому
человеку, как ты говоришь?
Я... правда, не знаю, что сказать.
Может, не надо ничего говорить...
просто закрой глаза и представь.
Помнишь, если музыка нравится,
надо танцевать.
Я не знаю, Мауро,
хочу ли я ребенка.
Только один вопрос.
Ты не хочешь ребенка вообще или
ты не хочешь нашего ребенка?
Ты в него влюбилась?
Ты не умеешь врать.
Поехали, подхватим его на трассе.
АЭРОПОРТ ПУНТА РАИЗИ
Что будем делать, комиссар?
У него полно героина.
— Или он улетит, или мы его арестуем?
— Пока будем наблюдать.
А это еще кто такие?
Зачем три трапанийские крестьянки
собрались в Нью-Йорк?
— Вряд ли посмотреть на статую Свободы.
— Пошли.
Это заброшенная
солеварня в Нубии.
Марселец приехал туда и с тех пор
не выходил. К нему приставлен Норманн.
Комиссар, нашли тех, кого Лорис
Мисилмери сопровождал в аэропорт.
Кармела Джакона, 68 лет,
Костанца Джакона, 65 лет,
Филомена Джакона, 78 лет.
Сестры Луки Джакона.
— Которого осудили в Бари в 1969-м.
— Это был фарс, а не суд.
Обвиняемые были
виновны, без вопросов,
но смотрите, их отпустили
за недостаточностью доказательств.
Взяли не всю шайку, и обвинения
рассыпались одно за другим.
Ну да, потому что
мафии не существует.
Что интересно: паспорта выданы
полтора года назад,
и за это время они 22 раза
слетали в Штаты.
— Пунта Раизи — Нью-Йорк,
чуть не два раза в месяц. — Отлично.
Взлетная полоса в Пунта Раизи была
расширена два года назад,
Как раз чтобы принимать Боинги
на международных рейсах.
Алло?
Сейчас буду.
— Вы куда?
— Пропустите, полиция!
— Синьора!
— У нас есть разрешение.
Вам сюда нельзя,
что вы делаете.
— Синьора, что вы делаете.
— Пропустите нас. — Стойте!
— Убери руки! — Вам нельзя сюда!
— Я сказал, убери руки!
Комиссар Мальтезе,
вы видели девушку?
Она несовершеннолетняя?
— Она была подругой вашего сына?
— Комиссар!
САМОУБИЙСТВО КОМИССАРА
МАЛЬТЕЗЕ: ЗАПРЕТНАЯ ЛЮБОВЬ?
СВЯЗЬ С НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕЙ
В ДОМЕ МАЛЬТЕЗЕ
НАЙДЕН МОРФИН.
ПОРОК ИЛИ ЛЕКАРСТВО
ОТ ПОСЛЕДСТВИЙ ТРАВМ ВОЙНЫ?
ДЕЛО МАЛЬТЕЗЕ.
РАССЛЕДОВАНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
СВЯЗЬ С НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕЙ,
ПОДРУГОЙ СОБСТВЕННОГО СЫНА.
КОМИССАР ОБВИНЯЕТСЯ
В СВЯЗИ С НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕЙ
СЕКС И СМЕРТЬ НА ЗНОЙНОЙ СИЦИЛИИ
ПОДРОБНОСТИ О ДЕЛЕ
ДЖУЗЕППЕ МАЛЬТЕЗЕ
...САМОУБИЙСТВО...
...ЛЮБОВЬ...
Я звонила в Управление,
мне сказали, что ты здесь.
Как дела?
Был довольно трудный день.
Зачем ты меня искала?
Случилось что-нибудь?
Ничего.
Папа!
Серия 5
РОМАН КОМИССАРА МАЛЬТЕЗЕ
Я, пожалуй, пойду.
Столько впечатлений!
Судя по царапинам на предплечье
и частицам кожи под ногтями
он отчаянно боролся
за свою жизнь.
Но прежде всего, о том,
что это не самоубийство,
свидетельствует характер травм
шейного отдела позвоночника.
Он сопротивлялся.
Тогда убийцы силой надели
ему на шею петлю
и тянули вниз, что вызвало
разрыв мозгового ствола
и мгновенную смерть.
Если бы он просто повесился,
причиной смерти стало бы удушение
и никаких мозговых повреждений.
— Вы всё это напишете?
— Само собой.
— Хорошо.
Я никогда раньше не сталкивался
с подобными вещами.
О чем вы?
О государстве, которое убивает
в сговоре с мафией.
Это мафия убивает
в сговоре с государством.
Это уже детали. И потом,
нам нужны доказательства.
Чем больше я занимаюсь этим делом,
тем больше меня от него тошнит.
Что делал Француз сегодня
ночью? Есть новости?
— Норманн только что вернулся,
спросите у него. — Тогда пошли.
Лучано Консалво и Джулия
Мелендес приглашают Вас
на прием, который состоится
23 апреля 1976 г. на вилле Мелендес.
Смотрите. Приглашение ко двору!
Если его послал муж, значит,
он хочет меня купить.
Если же оно от Джулии Мелендес,
то это может быть шанс.
— Какой шанс?
— Саверио, хочу вам кое-что сказать.
Но пока это должно
остаться между нами.
У меня есть причины считать,
что Джулия Мелендес — это Ванда.
— Ванда? Информатор Пералты?
— Да.
Это как-то странно.
Зачем такому человеку, как она,
общаться с комиссаром Пералтой?
Я что говорю: зачем подвергать
риску свою роскошную жизнь,
чтобы давать сведения
какому-то полицейскому? Зачем?
Мама! Можно я потом
сделаю домашнее задание?
Конечно.
— Попозже я смогу тебе помочь,
радость моя. — Спасибо.
Ты помнишь, как мы познакомились?
Ты была самой красивой
дебютанткой во всем Трапани.
В синем платье.
На том балу все остальные
девушки были в белом.
— Но ты была самой красивой.
— Это была самая большая ошибка моей жизни.
Ты был красив, богат, щедр.
Все девушки тебя хотели.
Но я тебя выбрала не за красивые
глаза и не за деньги.
Я увидела сад, почти как этот...
С приема, который давал
мой отец, вышел человек.
Он сорвал с себя галстук.
Казалось, его что-то душит...
...как меня.
Еще ничего не решено.
Мы можем все изменить, мы сможем
сделать всё, что захотим.
Марселец провел всю ночь
в солеварне.
Наши в Риме говорят, что он
лучший химик в округе.
Что они за ним следили, но лишь
потеряли две недели.
Вполне возможно, что солеварня
превращена в нарколабораторию.
— Тогда поехали, комиссар, чего мы ждем?
— Ждем, чтобы замкнулся круг.
Когда прилетают сестры Джакона?
— Рейс прибывает завтра в 9 утра.
— Хорошо.
Если эти три гарпии улетели
в Нью-Йорк с героином,
они должны вернуться с выручкой.
— С деньгами под юбкой?
Алло?
— Звонит прокурор Леончи.
— Скажи ему, что я сейчас буду.
Да, прокурор, он скоро
будет у вас.
До свидания.
— Алло? — Привет, папа!
— О, привет, любовь моя!
— Привет! — Угадай, откуда я звоню?
— Из Парижа. — Мимо!
— Как же так! Тогда дай какую-нибудь
подсказку. — Подожди-ка.
Это что? Шум моря?
Да, но какого моря?
Какого моря... Какого моря?
— Ты не узнал свое море?
— Ты здесь!
Папа!
Любовь моя!
— Ну что, малыш, как дела?
— Хорошо. — Солнце мое.
Ты так выросла! Я тебе привез
твоего плюшевого медведя.
— Но он тебе больше не подходит.
— Почему? Он мне нравится.
Пошли, солнце мое.
— Привет, Дарио. Я Шон.
— Очень приятно.
— Привет. — Всё в порядке?
— Мама...
А у нас на пикнике белки берут
орешки прямо из рук.
— Прямо из рук?
— Да.
Это, должно быть, здорово!
— Но мне кое-чего не хватает.
— Чего же?
Тебя.
Я знаю, больше не получится,
чтобы ты, я и мама жили вместе.
А ты не можешь переехать
поближе к нам?
— В Америку?
— Да.
Солнце мое! А как же моя работа?
Ты там себе найдешь работу.
— Я и по-английски не очень.
— Ну, я тебя научу.
Тогда посмотрим.
Мы что-нибудь придумаем, я не могу
жить так далеко от тебя.
— Значит, ты приедешь?
— Не прямо сейчас, солнце мое.
— Мне надо еще побыть на Сицилии.
— Зачем? Ты тут совсем один.
Как тебе объяснить?
Помнишь, как я тебе говорил,
чтобы ты не оставляла
за собой беспорядок,
убирала все игрушки, прежде чем
идти спать? — Да. — Вот.
Я уезжал отсюда
маленьким мальчиком
и оставил тут всё в полном
беспорядке, понимаешь.
— Ты вернулся, чтобы убрать свою
комнату? — Можно и так сказать.
— А подружка у тебя есть?
— Подружка? Нет!
— Почему?
— Ну...
Не так-то легко
найти себе подружку.
— Значит, ты тут совсем один.
— И ты переживаешь? — Да.
Тогда я тебе скажу один секрет.
Есть одна девушка...
Скажем, мне нравится одна девушка,
и мы с ней иногда встречаемся.
— Я хочу с ней познакомиться.
— Ты хочешь с ней познакомиться!
Смотри, ты обещал. Когда я вернусь
из Сиракуз, ты нас познакомишь.
Ладно, увидим.
А сейчас папе нужно идти. У меня
встреча с одним занудой. Работа.
Я бы никогда не дал разрешения
на вскрытие Гаспара Ренды.
Для меня это дело закрыто.
Как и дело комиссара Пералты.
Если бы пресса не подняла
вокруг этого такую шумиху.
Напротив, расследование по делу
Пералты продолжается,
и убийство, я настаиваю, убийство
Ренды тесно с ним связано.
Не говорите ерунды, Мальтезе.
Гаспар Ренда был ненормальным!
Я сам дал приказ о переводе,
дабы гарантировать его безопасность.
Но, простите, вы разве не прочли
отчет, который я вам передал?
Профессор Томео подтвердил,
что Ренда был убит в лечебнице.
Это написано черным по белому!
Его убили, чтобы он молчал.
Последнее это моя идея. У меня
пока нет доказательств.
— Мальтезе, да вы понимаете,
что вы говорите? — Да, понимаю.
Я спрашиваю, осознаете ли
вы, что отрицаете вещи
очевидные и, простите,
элементарные.
Вы прячете голову в песок,
и я не понимаю, почему.
Я начинаю сомневаться,
настоящий ли вы сицилиец.
Что за сицилиец бросит свою
родину, уедет на 20 лет,
и вернется только затем,
чтобы поливать всех грязью?
Вы видите это? Здесь вся история
вашего отца и этой девчонки.
Ее хотели печатать сегодня
в "Тринакрийской газете".
Ваше дурное прошлое, Мальтезе,
мешает расследованию.
Вы вбили себе в голову, что мафия
вездесуща, но здесь она ни при чем,
и это дело точно не поможет
восстановить репутацию вашего отца.
Мафия только здесь, у вас в голове.
Пока мне удалось остановить печать.
Без моей защиты вы стали бы
добычей общественного мнения,
и вас разорвали бы
на куски, уж поверьте.
— В следующий раз... — Стойте, это
какой-то абсурдный разговор,
который ничем не кончится.
Я лишь скажу, что я приехал в Трапани,
чтобы расследовать дело Пералты.
и если кто-то захочет меня остановить,
пусть попробует убрать меня отсюда.
С вашего разрешения.
Отчет о вскрытии Джузеппе Мальтезе
должен быть где-то здесь.
Вот он.
— Можно где-нибудь присеть?
— Конечно.
— Располагайтесь.
— Спасибо.
Многочисленные ссадины и кровоподтеки.
Гаспар Ренда. Многочисленные
ссадины и кровоподтеки.
Царапины на предплечьях.
Царапины на предплечьях.
Диагноз: разрыв ствола головного мозга.
Причина смерти: разрыв
ствола головного мозга
Заключение: многочисленные
признаки сопротивления
и разрыв ствола головного мозга
исключают версию самоубийства.
Заключение: очевидно, что
речь идет о самоубийстве.
Врач Рокко Кавазино.
Доктор Кавазино?
— Да?
— Здравствуйте.
— Вы кто?
— Я комиссар Мальтезе.
Что вы, собственно,
хотите у меня узнать?
В своем отчете вы написали, что у отца
были ссадины и кровоподтеки на руках.
Да, я хорошо помню это дело.
Оно наделало много шума.
Царапины, на самом деле,
были легкими,
вероятно, получены
при подрезке роз.
Я помню, ваша мать говорила,
что он разводил розы.
— При обрезке роз?
— Да.
Ладно, так можно получить пару
царапин, но кровоподтеки?
Так мы называем даже
очень легкие синяки.
И вы также написали, что у отца
был разрыв ствола головного мозга.
Если не ошибаюсь, подобные травмы
в сочетании с кровоподтеками
и ссадинами
встречаются обычно
в делах об убийстве.
Убийство, замаскированное под
самоубийство, или я ошибаюсь?
Нет, вы не ошибаетесь.
Но это не случай вашего отца.
Ваш отец пододвинул
кресло к окну.
Забрался на спинку кресла.
Привязал веревку к карнизу,
потом спрыгнул, перевернув кресло.
Оно было очень тяжелое.
Он прыгнул, сильно оттолкнувшись.
когда мы его нашли, труп
висел в полуметре от пола.
Перелом шейного отдела позвоночника
стал результатом этого прыжка.
Послушайте, отец...
Отец не оставил ничего,
ни записки, ни строчки, ни слова.
— Это очень странно.
— Я прекрасно помню это дело.
И я не ошибся.
Сожалею, что ничем
не смог вам помочь.
Практически все
родственники самоубийц
пытаются доказать, что
речь идет об убийстве, чтобы...
...не чувствовать себя
ответственными за случившееся.
— Как она?
— Уже лучше.
Когда с ней такое случается,
мне лучше быть дома.
Кроме меня, никто
с ней не справится.
Что это?
— Мне надо с тобой поговорить.
— О чем?
Об отце.
Оба протокола вскрытия
практически идентичны.
Я даже подумал: Может быть,
это не самоубийство.
Может быть, с ним произошло
то же, что и с Гаспаром Рендой.
Хотя Кавазино, судебный медик,
мне потом всё объяснил, но...
У меня снова появились сомнения,
от которых я, казалось бы,
за все эти годы избавился.
Но отец...
Но почему он убил себя?
Поэтому я...
Ты помнишь...
... как он
...упрямо...,
...без малейших колебаний...
отрицал какие-бы то ни было
связи с Анжеликой.
Альдо...
Мой отец...
...повесился из-за
угрызений совести?
Или у него не было другого способа
борьбы с теми, кто его оклеветал?
Но с кем?
С теми, кто, как и я,
не верили ему с самого начала?
Он умер 20 лет назад.
Пусть покоится с миром.
И перестань себя мучить.
Я не хочу себя мучить.
Именно поэтому мне нужно
знать, кем был мой отец.
Как-то в апреле он мне позвонил.
Хотел, чтобы я отвез его
в Пиццолунго по делам следствия.
У него был странный голос.
И вот...
Мы сидим там, пьем кофе у моря.
И я вижу, что
он ушел в себя.
Он меня больше не слушал.
У него остановился взгляд.
Это была она...
она выходила из воды.
И он мне сказал: "Красота может
пронзить, как боль".
Ей было 16... ему 39.
Без семьи ему было плохо.
Но он влюбился в нее,
она в него.
Значит, всё было правдой.
Я понимаю.
Я понимаю.
Есть вещи, с которыми
бороться бесполезно.
И любовь — одна из них.
Красивые слова.
Но не думай, что они
его оправдывают.
Если бы это был твой снимок,
ты бы сразу увидела
на нем наш конец.
Но снимала не ты.
И мы выглядим на нем счастливой
парой у моря, как сотни других.
Смотришь на них и думаешь,
что они проживут вместе всю жизнь.
Зачем ты здесь?
Ты уходишь к нему?
Я пришла за вещами, ты ведь
сказал, что тебя не будет.
Я пришел тебе помочь.
Тяжело терять любимую женщину.
Если я потеряю еще и друга,
и лучшего фотографа в округе,
это будет катастрофа.
Спасибо.
Я уезжаю завтра,
...на несколько дней.
Надо немного прийти в себя.
Но когда вернусь, я хочу
видеть тебя на работе.
Могу я на это рассчитывать?
Конечно.
Оставь себе. Что я буду делать,
если вдруг потеряю свои?
Я не могу.
Ладно.
Он хороший мужик,
я тебя понимаю.
Но он не будет тебя
любить так, как я.
Привет.
Привет.
— Как дела?
— Всё в порядке.
Сегодня в редакцию
приходила Джулия Мелендес.
Чего она хотела?
Пригласила меня к себе на прием.
Меня тоже пригласила.
Ты пойдешь?
Да.
Ладно,
значит, увидимся там.
Ты зайдешь?
Да.
— Хочешь пива?
— Нет, спасибо.
Что с тобой?
Ничего. Я просто получил
доказательство того, что у отца
была связь с девочкой
из нашего класса.
Сукин сын!
Сколько раз он,
глядя мне в глаза,
умолял верить ему,
говорил, что это ложь.
Потому что он видел, что я
сомневаюсь и не верю ему.
А потом...
он повесился прямо
у себя в кабинете.
Он заставил меня все 25 лет
чувствовать себя виноватым.
Чувствовать себя виноватым,
потому что я ему не поверил.
Дерьмо.
Дарио.
Прости, я пойду приму душ.
Поехали.
Не верю своим глазам:
они идут прямо в банк.
Не просто в банк, а в банк
Лучано Консалво.
— Ничего не приходит на ум?
— Джулия Мелендес.
— То есть, Ванда.
— Теперь я тоже начинаю в это верить.
Смотрите.
Их принимают, словно королевское
семейство. С таким почетом.
Это ведь директор?
Что будем делать? Здесь банки
святее кафедрального собора.
Посмотрим. А пока готовьте отчет.
Сейчас надо нейтрализовать
нарколабораторию,
пока ее куда-нибудь
не перевезли.
Стоять, полиция!
— Руки вверх!
— Руки!
— Стоять.
— Повернись.
Подойди!
Давай!
— Шевелись!
— Давай!
Всем стоять или стреляю!
Бросить оружие, или
я его убью, как собаку.
— Баски, ты этого не сделаешь.
— Бросьте оружие в воду! Бросайте!
Черт возьми!
Три старухи, едва сойдя
с самолета, едут в банк,
и кладут туда деньги, полученные
в Нью-Йорке за наркотики.
Учитывая, что эти бабульки
слетали туда и обратно 22 раза
за полтора года,
легко предположить, что
дело для них привычное.
Ты же понимаешь, Альдо,
такое движение денег
должно оставить след
на счетах в банке Консалво.
И Консалво на данный момент
по всей очевидности в сговоре
с теми, кто управляет
наркотрафиком.
Ты знаешь, что
Консалво неприкасаемы,
и у тебя пока нет
никаких доказательств.
Разреши мне войти в этот банк,
и у тебя будет тонна доказательств.
Мне не хватает только этой детали,
чтобы сложить всю головоломку.
— Ты допрашивал Марсельца?
— Да, он молчит.
И он, и все задержанные
вместе с ним.
Хорошо. Я попробую
получить для тебя ордер.
Только ничего не говори
Леончи и даже не звони ему.
— А пока постарайся успокоиться.
— Ладно. Я спокоен.
— Малыш, тебе что-нибудь заказать
пока мы ждем? — Нет. — Точно?
Уже почти 9 часов, вдруг
она ошиблась рестораном.
Нет, не беспокойся.
Она просто немного опаздывает.
Вот она.
Куда ты?
Привет!
Привет!
— Я Ноа, дочка Дарио.
— А я Элиза.
— У тебя черное под глазами.
— Это карандаш.
Так лучше?
Я им почти не пользуюсь,
только по особым случаям.
— Сегодня особый случай?
— Очень! Мы с тобой познакомились.
Пойдем.
— Папа мне сказал,
что ты фотограф. — Да.
Вы так и познакомились?
Ну, типа он приехал расследовать,
а ты фотографировать, и... бах!
— Мы познакомились в поезде.
— Что тебе в нем нравится? — Ноа!
Не знаю... Наверное, то,
что он очень красив.
А ты еще красивее, чем он.
— Спасибо. — Я очень рада с тобой
познакомиться. — Я тоже.
— Вот и официант! Допрос окончен.
— Вы готовы заказать? — Да, спасибо.
— Все хорошо?
— Да.
Здесь, на первом этаже
я родился и вырос.
— Правда? — Да.
— Тут красиво!
— А сейчас это чья квартира?
— Все еще моя.
Тогда почему
ты в ней не живешь?
Я было хотел вернуться
сюда, но...
Нет! Нет.
Думаю, что пришло
время ее продать.
Прости, что помешал,
мне сказали, что ты здесь.
— Ты не мешаешь.
— Есть новости?
Банковская тайна — один из столпов
нашей экономической системы.
Она священна.
Сестры Джакона летают в Америку, чтобы
повидаться с родственниками, эмигрантами.
Взлетная полоса, которую Консалво
построил для Нью-Йоркских рейсов,
есть очередное свидетельство
того, что семья Мелендес
решает вопросы
модернизации Сицилии.
Так сказал прокурор,
и ничего нельзя сделать.
— Это чушь.
— Я знаю.
Мне нужно еще что-нибудь,
чтобы припереть его к стенке.
Что еще, Альдо?
Что им еще нужно?
Что-нибудь еще.
Серия 6
— Здравствуйте, комиссар.
— Рад с вами познакомиться.
— Рад, что вы пришли. Моя жена.
— Синьора, спасибо за приглашение.
— Добрый вечер. — Добрый вечер.
— Всё к вашим услугам. — Спасибо.
— Здравствуй.
— Привет.
Мы еще увидимся.
— Мой тесть, сенатор Мелендес.
— Здравствуйте.
— Он мечтал с вами познакомиться.
— Весьма польщен, комиссар.
— Вы знакомы с моим братом Франческо?
— Очень рад. — Очень рад.
Комиссар, позвольте представить,
наш любимый мэр, Ламберто Шире.
— Здравствуйте, г-н мэр.
— Очень рад, комиссар. — Я тоже.
— Мой заместитель Де-Вита.
— Рад встрече. — Рад. Мальтезе.
— Как вы себя чувствуете в Трапани?
— Прекрасно, я же здесь родился.
— Уже как дома. — Да, конечно.
— Замечательно.
Вы проделали огромную
работу, комиссар.
Очень приятно, но я еще
ничего не сделал.
Не скромничайте!
Все только о вас и говорят.
У вас в городе много поклонников.
Вы блестящий молодой человек.
Ничего подобного захвату
нарколаборатории на солеварне
наш городок еще не видал.
Можете мне верить.
Каждый день вы демонстрируете
свои лучшие качества,
и нам нужны такие
люди в руководстве.
Когда вы говорите "нам",
это значит городу, жителям?
Или же вам, то есть тем, кто
собрался здесь этим вечером?
Вы можете стать нашим кандидатом
на пост шефа полиции, который
в этом году уходит на пенсию.
Как вы считаете, кто все
эти люди, собравшиеся здесь?
— Те, кто управляет Трапани.
— А где мы с вами сейчас?
Здесь, снаружи, наслаждаемся
свежим воздухом.
Так-то.
Комиссар, мы — будущее
этого города.
Они же — его прошлое.
Вам выбирать,
на чьей вы стороне.
Послушайте.
Я себя вижу в роли того,
кто в этом городе может дать пинка
преступникам и разным дельцам.
Понимаю, что это звучит
несколько тривиально.
Но по сути я играю
именно такую роль.
И она меня устраивает.
— Вы молодец, комиссар.
— Спасибо.
У нас с вами есть
кое-что общее.
Правда?
Например, то, что только мы двое
чувствуем себя здесь не в своей тарелке.
— Это мой дом.
Почему вы так говорите?
Такое сложилось впечатление.
И потом, у нас есть один
общий знакомый.
Больше того... Он мне был
как брат, но...
Я говорю о комиссаре Пералте.
Простите, мне нужно
вернуться к гостям...
Я хотел бы иметь возможность
поговорить с вами неофициально.
Если вы скажете, где и когда...
Не бойтесь, синьора. Думаю,
я понимаю вашу ситуацию.
А я не понимаю,
о чем вы говорите.
Приятного вечера.
Вы потерялись?
— Нет, я искал... — Если вы ищете
мою мать, считайте, что ее нет.
Она заперлась в спальне
и никому не открывает.
Но если хотите... Мой дедушка
говорит, что чудеса бывают.
— Посмотрим, прав ли он.
— Давай-ка, я пойду постучу.
Хорошо, спасибо.
Пока.
Минуту!
— Выслушайте меня.
— Что вы опять от меня хотите?
Укажите мне кого-нибудь,
посредника, через кого я бы смог
напрямую общаться с вами.
— Я не понимаю, о чем вы.
Я знаю, что вы передавали
сведения Джанни Пералте.
Я знаю, что вы — Ванда.
Хотите совет, комиссар?
Уезжайте.
Уезжайте туда, откуда приехали.
Вы забыли, что такое этот
город и что такое Сицилия.
Однажды я уже
совершил эту ошибку.
И знаете, что я понял?
Побег не помогает.
И что же, я могу вам помочь?
Да, но прежде всего вы можете
помочь своей дочери.
Вы же не хотите, чтобы она росла
в этой мафиозной грязи, так?
Идет война, комиссар.
В ней участвует моя семья.
Отец, муж, его брат...
Прошлые договоренности
больше не в счет.
Те, кого оставляли в прихожей,
теперь хотят сидеть за столом.
Произойдет то, что
происходит всегда.
И все изменится,
чтобы ничего не менялось.
А теперь идите, пока
вас тут не увидели.
Здесь мой прямой номер.
Подумайте.
Мы тебя ждем,
сейчас начнется фейерверк.
Комиссар Мальтезе!
Синьора просила вам передать.
Спасибо.
Найдите его катер.
Он назвал его "Никола-рыбак".
— А что за катер, моторный?
— Да.
Где он его держал?
В доке, в порту.
Спросите у Паскуале
на 3-м причале.
Хорошо.
Спасибо, Энеа. Прости, что
поднял тебя ни свет ни заря.
Для меня день уже
давным-давно начался.
Я теперь не могу долго спать.
А вот Анна каждое утро
ходит в дом Джанни.
Убирается, наводит порядок,
вытирает пыль.
Словно ждет, что
Джанни и Марианжела
с минуты на минуту вернутся.
Мы ходили к врачу.
Он сказал, что чувство
горя вряд ли пройдет,
и что нам придется
привыкать с ним жить.
Комиссар перекрасил катер,
а потом его перегнал.
— Когда? — За месяц как его убили.
— И куда он его перегнал?
Думаю, к Валь-дель-Беличе,
на ручей у Кастельветрано.
Я тогда еще спросил, зачем там
катер, форель ловить, что ли?
Не знаю, запал он
на этот ручей. Вот.
— Ясно, спасибо.
— Спасибо вам, доброго дня.
МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ
Валь-дель-Беличе
Это самый крупный проект, реализуемый
на Сицилии за бюджетные средства.
Аэропорт, который соединит
западную Сицилию со всем миром.
Его продвигает сенатор Мелендес
с благословения Шире и Консалво.
На выборах это был
гвоздь его кампании.
"Инфраструктура нашего будущего!"
"Работа для наших детей!"
И наверняка ты
за него голосовал.
А почему нет? В нашей семье только
у меня есть постоянная работа.
Ты не подумал, что сенатор и его
прихвостни нас просто кинут?
— Думаешь, они дадут работу
твоей семье? — Хватит, хватит.
— Кто занимается проектом?
— Строительная компания SENT.
Она получила разрешение
на строительство аэропорта.
— Кому принадлежит? — По документам,
некоему Джузеппе Капорале.
При этом условиям тендеров,
которые определяет
наш мэр Шире,
никто, кроме SENT,
не соответствует.
Все разрешения на
строительство в Трапани
в последние 5 лет
получал наш Капорале.
Через разные конторы он держит
80% строек в регионе.
Стройки, финансируемые
исключительно из бюджета.
Вот что обнаружил Джанни.
— Найдите мне этого Джузеппе
Капорале. — Будет сделано.
Комиссар, этот шедевр должен был
стать новой больницей Трапани.
Работы начались в 71-м, а в 73-м
здание было признано непригодным.
— Потому что SENT строила его
из дерьма. — А финансирование?
— Мое! Наше, налогоплательщиков.
— Ну да, иначе какой в этом смысл.
— Где же этот синьор?
— Сейчас покажу.
— Г-н Капорале? — Вы кто?
— Надо немного поговорить.
— Представляю комиссара Мальтезе.
— Здравствуйте.
Слушайте, почему вы, на чье
имя записаны 722 здания,
большие, маленькие, самого
разного вида и назначения...
Скажите, не хочу вас обидеть,
почему вы живете
в такой дыре?
Не надо на меня катить бочку,
комиссар, я это делал, чтобы выжить.
Вы хотите сказать, что получали
эти разрешения для кого-то другого.
— Я об этом ничего не знаю.
— Скажите мне имя.
Я ничего не знаю,
просто помог корешам.
— И кто они?
— Я не знаю их имен.
Капорале! Вы не знаете,
как зовут ваших друзей?
Если тебе нужны враги, ищи их имена.
Если друзья — ничего не спрашивай.
Черт! Синьор Капорале
просто мудрец!
Комиссар! Мы нашли
кое-что интересное.
В октябре 74-го карабинеры
завели на SENT дело,
в том году она как раз выиграла
тендер по аэропорту.
Жалобу подала компания
Edil Trapani.
Следствие вел полковник Карини,
хороший следователь, даром что
карабинер. Джанни его ценил.
До принятия закона Шире они
получали львиную долю заказов.
Да уж, закон Шире
был так сформулирован,
чтобы устранить из тендеров
всех, кроме SENT.
Что за рыба тут ловится?
Карпы полудохлые.
Я так, от нечего делать,
время провести.
У меня был друг, который ездил
на рыбалку в устье Беличе.
Где сейчас строят новый аэропорт...
Там сейчас больше не клюет.
В любом случае, он больше туда
не ездит, но не из-за клева.
Думаю, пора спросить, почему
ваш друг туда больше не ездит.
А я думаю, вы уже поняли,
кто мой друг, и кто я.
Вы новый комиссар Трапани,
а я больше не полковник
карабинеров, а пенсионер.
— Что вы от меня хотите?
— Узнать, кто стоит за фирмой SENT.
Странно, что вы это спрашиваете
у карабинера на пенсии.
Вы 30 лет боролись за то,
чтобы изменить ход вещей.
Комиссар, всё, что я могу предложить,
это чашка растворимого кофе
и пылесос с бесплатным
увлажнителем.
Пылесос?
Это моя новая работа.
Как писал Томази ди Лампедуза,
Идут новые люди.
Мы — леопарды, львы;
те, кто придет нам на смену,
будут шакалами, гиенами.
Комиссар, совершается революция,
и как всегда в таких случаях
прольются потоки крови.
Полковник...
кто стоит за фирмой SENT? Кому
она на самом деле принадлежит?
За этой фирмой стоит
система, комиссар,
система, в которой определенные
люди получают голоса и избираются.
За это они дают работу своим
фирмам и фирмам своих друзей.
И они распоряжаются бюджетом.
Это система, в которой
власть сливается с мафией.
И в Трапани они действуют заодно.
Знаете, как здесь говорят?
Согнись, тростник, и пережди прилив.
Это значит, что иногда лучше
отступить и дождаться отлива,
иначе может унести в море.
Пералта не хотел этого понимать.
Пералта был упрям.
Ну да.
Я вижу, вы тоже упрямы.
Короче, вы не можете мне
дать никакого ключа.
Простите, но мне нужно
возвращаться в город.
Вы можете оставаться здесь
сколько вам угодно.
Допивайте свой кофе.
Здесь, на озере, бывают
великолепные закаты.
Советую посмотреть.
А завтра...
А завтра, комиссар,
загляните в кадастр.
Ключ, который вы ищете,
находится в титуле на земли,
где строится аэропорт,
а не у владельца SENT.
Вы говорили насчет пылесосов...
Как можно его заказать?
Вдруг понадобится.
Если вы будете продолжать
в том же духе...
Вам понадобится не пылесос,
а бронированный автомобиль.
Но они остались в Риме,
и к нам не доезжают.
Вот собственники земель, на которых
будет строиться аэропорт.
Земли принадлежали семейству
Сирагуза, дела у них пошли плохо,
и они всё продали
тем, кто в этом списке.
Продажи шли с ноября 1974
по март 1975 гг.
Все собственники уже в годах.
Им от 70 до 90 лет.
Вот... смотрите.
Патрокло Шимека,
год рождения 1886.
С какой стати этот
Шимека в 89 лет
покупает кусок
каменистого пустыря?
Комиссар, остановитесь,
это должно быть здесь.
Номера нет, но это
наверняка дом 10.
Похоже, тут.
— Здравствуйте, синьора. — Здравствуйте.
— Мы ищем Патрокло Шимеку.
— Он здесь больше не живет.
— А где его найти?
Он теперь живет
на Вилле Бонаджиа.
У него начались
проблемы с головой.
стало плохо с памятью,
выйдет и потеряется...
— Вилла Бонаджиа, это что?
— Дом престарелых.
Это в Вальдериче,
не какая-нибудь халупа,
такое красивое место.
Я как-то ездила
навестить Патрокло.
У него там всё есть,
за ним ухаживают.
— Даже телевизор в комнате.
— Ладно, ладно, спасибо.
Вы очень любезны,
спасибо, синьора.
И вправду красиво,
Вилла Бонаджиа!
— Итак, это некий фонд.
— Да.
Мы живем за счет
благотворителей,
чьи имена не разглашаются.
Они очень щедры
и не хотят огласки.
Нам нужно поговорить
с одним из ваших жильцов.
— С кем?
— Патрокло Шимека.
Мне жаль, но наши правила
запрещают визиты посторонних.
Мы не посторонние,
мы полицейские.
Мы не можем делать исключений.
Тогда мы вернемся с ордером.
Не знаю, какой судья
подпишет вам ордер,
но тогда пожалуйста.
Моя обязанность защищать
покой моих гостей,
и я никому не могу
позволить их тревожить.
Хорошо, посмотрим.
Франческо, что
с тобой такое?
Ничего, я задумался.
Ты задумался? И о чем же?
— О тебе. — Обо мне? — О том,
как ты устраиваешь праздники,
и как это делает твоя жена.
— Что ты хочешь сказать?
что твоя жена любит легавых, и что
рога не сильно давят тебе голову.
— Что ты несешь?
— Не смей так говорить о моей дочери!
— Интересно, похороны ты так же
хорошо устроишь? — Заткнись!
Мои, например, твоей
жены или дочери!
Не смей о них вообще говорить!
Вбей себе в башку,
что проблема не во мне!
Не во мне.
— Синьоры Мелендес и Консалво?
— Да. — Прошу сюда.
Что-нибудь выпьете?
Вода, кофе...
Спасибо, не нужно.
В Риме обеспокоены.
Ваше благополучие на этом острове
определяется вашей ролью гаранта.
Если вы с ней не справляетесь,
вам придется выйти из игры.
Мы всегда выполняли
свою часть договора.
Будьте добры объяснить,
что означает "выход из игры".
Комиссар Мальтезе продвинулся так
далеко, потому что ему кто-то помог.
Кто-то, кто спит под вашей
крышей, г-н Консалво.
Это понятно?
Джулия!
Джулия! Инноченца!
Джулия!
Джулия!
— Где мои жена и дочь?
— Они спустились на пляж.
Вам что-нибудь угодно?
Инноченца! Джулия!
А что папа делает?
Он снимает галстук.
Давай уедем отсюда, начнем все
сначала, подальше от этого острова.
Далеко-далеко!
Ваш брат ждет вас наверху.
Ты не спрашиваешь, почему я приехал
в такой спешке и так поздно.
С тобой я научился
ничему не удивляться.
Ты мой брат,
и, несмотря на все разногласия,
в последнее время
ты остаешься единственным,
кому я могу слепо верить.
— Я ошибаюсь?
— Нет, ты не ошибаешься.
— Мы уезжаем. — Куда?
— В Канаду.
Джулия здесь больше
не может, и я тоже.
— Я всегда говорил, что она не для тебя.
— Что не меня, так это героин.
Не для меня эти рожи внизу.
Раньше они нам руки целовали
за мешок муки на Рождество.
А теперь они указывают нам,
что делать. Вот что не для меня!
Но в любом случае...
Это мой личный
взгляд на вещи.
Я не хочу никому мешать,
и Джулия тоже.
Вот почему я тебе позвонил.
Я хочу сделать тебе
выгодное предложение.
— Какое предложение?
— Всё, что принадлежит мне,
моей жене... акции, доли,
недвижимость,
всё перейдет тебе.
Всё, брат мой.
А банк?
Тоже! Всё станет твоим.
И что ты хочешь взамен?
Потом я пришлю тебе номер счета,
на который ты переведешь деньги
на обустройство на новом месте.
— Честно? — Конечно.
Ты все равно не сможешь дать того,
что мне действительно нужно.
И что же это?
Спасибо.
— Можно идти?
— Конечно.
— Алло? — Привет, папа.
— Привет, малыш. Как дела?
— Хорошо. — Ты вернулась из Сиракуз?
— Да, сегодня.
Слушай, мама сказала, что если
ты меня привезешь в отель до полуночи,
мы сможем завтра увидеться.
— Конечно, это прекрасно, солнце мое.
— Тогда я за тобой заеду.
— Да, буду ждать, пока. — Пока.
Вот так.
— Выберем какой-нибудь объект...
— Я вам не "какой-нибудь объект".
— Ноа, первое правило...
— Освещение. — Правильно!
Сними-ка нас...
Отлично!
Иди сюда...
— Мы немного опоздали.
— Еще как опоздали, судя по маме!
— Пока. — Пока, малышка,
до скорого. — Да.
— Мне так понравилось.
— Всё было хорошо, пока малыш.
— Ну, иди. — Пока. — Пока, солнце мое,
созвонимся, когда приедешь.
Папа!
Папа, это я!
Папа!
Папа!
Он касался пола.
Мой отец коленями
касался пола.
У него колени
были на полу!
— Что такое?
— Мой отец коленями касался пола.
У него колени
были на полу!
Этот сукин сын Кавазино
наплел мне всякой ерунды.
Это вранье, я его видел,
я вспомнил. Я видел его!
Я его видел...
А мне рассказывают сказки.
Я должен к нему пойти.
— Вы не дадите мне войти?
— Что вам еще от меня надо?
Правда, и ничего, кроме правды.
Я уже всю правду
рассказал. До свидания.
Мой отец сам не мог бы
сломать себе позвоночник.
Он никуда не прыгал, и ты
это знаешь, сукин сын.
— Откуда вам это знать?
— Я знаю.
Потому что видел его
собственными глазами.
Это я нашел отца.
Ты понял? У отца колени
почти касались пола.
Ваши воспоминания больше
никого не интересуют.
Как вы всё организовали?
Как вы уничтожили
улики, отчеты?
Заставили свидетелей
врать одинаково?
Грязный подонок!
Подонки!
Мне будет тебя
не хватать, Джулия.
Тебя и Инноченцы,
я буду скучать.
Я знаю, ты тоже будешь скучать.
Всё, что я делал,
я делал для вас.
Неправда, папа.
Ты делал это для себя,
чтобы получить власть.
Не суди меня.
Мы дрались и пачкали руки, чтобы
твой мир был таким, каким он есть.
А ты никогда не спрашивал
себя, стоит ли оно того?
Может быть, есть другие миры?
Может быть, есть другие дороги?
Может быть, есть другая жизнь,
не такая, как у тебя?
Я тебе скажу, когда туда ехать,
ясно? Спасибо, что позвонил.
Сенатор! Какое счастье
и какая честь.
Что тебе надо?
Новый комиссар вчера
посетил Виллу Бонаджиа.
Новый комиссар
ничего не добьется.
Конечно, как и комиссар Пералта
ничего не добился.
Ты отвечаешь за все,
что происходит.
Ты и твои друзья,
вы пролили кровь!
— Это вы главная проблема...
— Я отвечаю, когда всё идет плохо,
а тебе награды, когда всё хорошо!
Немного несправедливо, разве нет?
Шире!
Шире, осторожнее, это я тебя
посадил на твое место,
и я тебя отсюда выкину,
когда захочу.
И ты вернешься назад,
в свою грязную дыру.
Именно, мы пачкали
руки и месили дерьмо.
И не могли даже взглянуть на вас,
когда нас били палками, как собак.
Но вам всё шло на пользу:
наш голод, наш пот,
наши голоса, даже наша
ярость приносила пользу.
Ты за все получил сполна.
Да, ты прав, я получил,
но не это должно
тебя беспокоить.
Теперь, когда я перестал
месить дерьмо,
когда у меня те же друзья,
что у тебя, и даже повыше,
когда я могу смотреть
тебе в глаза.
Тебя сегодня должен
беспокоить вопрос...
А на кой черт ты мне нужен?
В этот раз, Шире,
ты перешел все границы.
Отвези это в прокуратуру.
Алло?
Немедленно выезжаем.
Комиссар!
Убили сенатора Мелендеса.
Двое наемных убийц,
на ул. Марина.
Что ты сказал?
Поехали, скорее.
Нет, давайте вы на место,
а я приеду позже.
Куда вы?
Гвоздь, со мной!
Что здесь делает этот баул? Он не
влезет в машину. Пошлите его почтой.
— Поставь чемоданы вниз. Где Инноченца?
— В своей комнате, наверное.
— Пойди приведи ее.
— И это возьми. — Конечно.
Инноченца!
Инноченца!
Инноченца!
Пойдем, дорогая. Мы уезжаем.
Ты всё взяла?
— Вот так, закрывай багажник.
— Садись. Это я поставлю здесь.
Лучано!
Уходим, уходим!
Серия 7
РОМАН КОМИССАРА МАЛЬТЕЗЕ
Тебе, господь милосердный
предаем души братьев наших
Джузеппе и Лучано,
сестры нашей Джулии
и отрочицы Инноченцы
и да воскреснут они
в день страшного суда
со всеми в Бозе почившими.
Милостивый бесконечно,
отвори им врата райские,
и остающимся на земле
бренной даруй утешение
словами веры истинной.
Во имя Христа Господа нашего.
Аминь.
Они убили всю семью,
кроме одного.
Надо понять, почему
его оставили в живых.
Установим за ним
круглосуточное наблюдение.
Комиссар...
- Подонок! Предатель!
- Убирайся отсюда!
- Ты такая же дрянь, как твой отец!
Комиссар Мальтезе!
Сегодня трапанийцы хотят знать,
что вы собираетесь делать для
обеспечения их безопасности.
То же, что я делал до сих пор.
Всеми доступными средствами бороться
с организованной преступностью.
До вас таких вещей
в нашем городе не случалось.
И те, кто помнит вашего
отца, поговаривают,
что Мальтезе в Трапани
приносят несчастье
- Да, это правда.
Только кому? Тем, кто занимается
незаконным бизнесом.
- До свидания. - Постойте!
- Северино, о ком ты говоришь?
Об издателях твоей газеты?
Вернее об одном, который остался.
Франческо Консалво,
из новых хозяев города.
- Отнесись посерьезнее к своей работе.
- Он у тебя бабу увел, а ты его защищаешь!
- Что ты сказал? - Ничего, оставь.
- Вот молодцы. Да уж, оставьте.
- В редакции полно работы.
Ты идешь? - Да, конечно.
- Всем привет. Привет.
- Здравствуйте.
Садись, у меня к тебе
предложение.
Какое же?
Я сюда еще не заходил
с тех пор как...
Поедем со мной в Палермо,
я делаю репортаж о рынках Сицилии.
Я хочу, чтобы со мной поехал лучший
фотограф, как это было всегда.
- Репортаж о рынках Сицилии?
- Да!
Именно там можно реально
понять, чем живут наши люди.
Я не подлец и не мазохист,
и это не предлог, чтобы
к тебе поприставать.
Твой новый приятель
может быть спокоен.
Кроме того, хоть он
в тебя и влюблен,
сейчас у него полно
других забот.
Почему ты сегодня вмешался?
А как я мог не вмешаться?
Скажем так, в некотором роде...
Я мечтал, чтобы такой человек, как Дарио
Мальтезе появился в этом чертовом городе.
И в то же время он последний,
кого я бы хотел здесь видеть.
- Ты сам себе противоречишь!
- Жизнь соткана из противоречий.
ё
Ну так что?
Ты едешь со мной?
Предложение принимается или нет?
- Ну? - Хорошо.
- Тогда едем.
Давай, надо кое-что подготовить.
Кто вы?
Что вы здесь делаете?
Что вам надо?
Сестра Франческа, у нас
посторонний! Патрокло!
- Отдайте мне сигарету.
- Нет.
Отдайте, у нас не курят.
Играл Борг против Макэнроя,
победил 6-4, 6-4.
- А что Трапани?
- Выиграли 2:0 у Кошенцы.
Комиссар, я только что
с Виллы Бонаджиа.
Поговорил с Патрокло Шимекой,
он подтвердил вашу версию.
Его и других стариков
заставили подписать
две бумаги, одну на владение
участками, вторую - на передачу земли
третьим лицам в случае смерти.
- Земли, которая подорожает в 100 раз.
И всё это в обмен на уютное
проживание на Вилле Бонаджиа.
Понятно.
Так мы и думали.
Итак...
Посмотрим, что у нас есть.
Джанни Пералта выяснил,
что деньги за наркотики,
которые очищают в Трапани
и шлют в Нью-Йорк,
оседают в банке Консалво.
Дальше он, как и мы, застрял
из-за банковской тайны.
В этот момент, продолжая
расследовать наркотрафик,
он завербовал Джулию
Мелендес и через нее
вышел на темные делишки семьи.
Но когда он попытался заняться
серьезными вещами,
такими, как аэропорт Беличе
и строительные контракты, где
завязаны мафия и политика,
его убили.
Его убили, потому что он вышел
на уровень неприкасаемых.
Неприкасаемые же
прячутся за стариками,
которых используют втемную.
Значит, нам надо добраться
до нотариальных актов и завещаний,
подписанных этими стариками.
А в них мы найдем
имена неприкасаемых.
Нелегкая задача, комиссар.
Ими занимался нотариус Колайанни.
Такие документы конфиденциальны.
Колайанни не позволит нам
рыться в его бумагах,
а Леончи, ни за что
не подпишет ордер.
Надо поговорить с г-жой Монтано
и, наверное, с начальником
управления Саурой.
- Алло? - Папа!
- Привет, солнце мое! - Что с тобой?
- Ничего, а что? - Я слышала, как мама
и Шон говорили, что что-то случилось.
Скажи маме, чтобы она не верила
той ерунде, что сейчас пишут.
Ты обещал приехать
на Рождество с Элизой...
- Конечно, приеду. А что такое?
- Если с тобой что-нибудь...
Ноа! Ноа!
Дарио, это я.
- Привет, Кейт.
- Послушай.
Я здесь.
Что ты ей наговорила?
Она напугана...
Мы все тебя ждем здесь.
Шон поможет тебе устроиться.
Сможешь жить рядом с дочерью.
Я знаю, что Элиза фотограф. Вы оба
легко найдете работу. Прошу тебя.
Кейт, ты же знаешь, я бы
с радостью, но не могу.
Я знаю. Как всегда.
Ты хочешь... но не можешь.
Дай мне Ноа, пожалуйста.
- Папа.
- Радость моя, послушай.
Мы с Элизой уже говорили,
как хорошо будет поехать
к тебе на Рождество.
Разве я хоть раз
не исполнил обещания?
Да, мы должны были вместе
закончить альбом с футболистами.
Ты же знаешь, это
зависело не от меня.
- Вы с мамой уехали, а я...
- Сейчас тоже это от тебя не зависит.
- Вот и я. - Здравствуйте,
спасибо, что пришли. - Не за что.
Я не хочу, чтобы нас
видели в прокуратуре,
я там больше никому не верю.
- Плохие новости?
- Да, Леончи запретил подписывать
документы без его визы.
Если я это сделаю, он
потребует моего перевода.
Но ему меня не напугать,
я выпишу ордер на
обыск у Колайанни.
Если повезет, Леончи
не успеет нам помешать.
Не стоит этого делать.
Начальник управления уже известил
прокуратуру Марсалы,
которая, надеюсь,
выпишет мне ордер.
- Вы и так многим рискуете.
- Хорошо.
Знаете, что я вам скажу.
Ваш предшественник был убит,
когда он понял, что в этом городе
власть и мафия одно целое,
и рискуете сейчас вы.
Я вас провожу?
Как думаете, может,
нам ее поджарить?
- Кролик, что там у Франческо
Консалво? - Ничего нового.
Провел утро в банке, вернулся
к себе и никуда не выходил.
- Ладно, не теряй его из виду.
- Так точно, комиссар.
Не теряй из виду, черт!
Мне жаль, но прокурор
Марсалы передумал.
- Они тоже боятся.
- Марсала здесь рядом, а не в Швейцарии.
Конечно, они боятся.
А ты разве не боишься.
Боюсь, и это нормально.
Ты же тоже боишься?
Я не ты, мне терять нечего.
Я хочу понять, что мы
в принципе можем сделать,
чтобы продвинуть расследование.
Этот город - сточная канава
за декорациями кукольного домика.
В преступлениях замешаны те,
кто вне всяких подозрений.
Люди из Рима - из парламента,
из правительства,
работающие на то же
государство, что и мы с тобой.
Это меня и бесит, и еще то,
что я не могу их остановить.
- Надо подождать, пока все успокоится.
- Альдо, давай говорить прямо.
Чтобы уменьшить вероятность моего
убийства, их надо арестовать.
Как мы можем заполучить эти
чертовы нотариальные акты?
Никак, Дарио.
Никак.
- Если нет законных средств,
попробуем другие. - Ты шутишь?
Ты забыл, что ты полицейский
и должен играть по правилам.
Вот как? Единственный, кто должен
соблюдать правила - это я?
Мои соболезнования.
Моя племянница не должна
была пострадать.
Ты сам мне позвонил
и сказал, что они уезжают.
Они уезжали.
Брат ехал в Канаду,
он все оставил мне.
Он просто хотел жить по-другому,
он никому бы не мешал.
Он, может, и нет, а его жена?
Один раз она уже оступилась.
Запомни: мужчина в руках женщины
как машина без тормозов
с пьяным за рулем.
А теперь перестань меня злить
и делать вид, что ничего не понимаешь.
Да?
Комиссар, этот пакет только что
прислали из Центрального архива.
Положи там, спасибо.
- Привет!
- Привет!
Ты занят?
Изучаю последние дела моего отца.
И что получается?
Ему не хватило одного шага, чтобы
доказать глубокое прорастание
мафии в политику и экономику.
Отец прошел тот же путь,
что и Джанни Пералта,
который теперь прошел и я.
Повторяется один
и тот же сценарий.
- Что это?
- Я собрал чемоданы,
возвращаюсь в мой дом,
в дом моего отца.
Ты со мной? - Да.
- Сейчас закончу и пойдем.
- Хорошо.
Прошу.
Добро пожаловать
в дом с привидениями.
Он большой, здесь тысяча комнат.
Давай откроем. Кто знает,
сколько они не открывались!
Надо хорошенько проветрить.
На этом пианино я играл,
когда мне было 4 года.
Наверняка расстроилось.
Нет, еще звучит!
Надо сделать так, чтобы
в этот дом вернулась жизнь.
Чтобы он снова начал дышать.
Моя мать! Когда ее снимали,
она всё время кокетничала.
Это, наверное, последний
день рождения отца.
А вот Джанни.
Это Анжелика.
- Кто это снимал?
- Не знаю, отец в кадре, вот он.
Я ухожу.
Послушай, я должен
тебе кое-что сказать.
- Я боюсь за тебя.
- Почему?
Потому что сейчас быть
рядом со мной опасно.
Я не хочу подвергать тебя риску.
Я буду осторожна,
буду смотреть в оба.
Я к этому привыкла. В редакции,
мы получали десятки писем с угрозами.
Не проси меня уехать,
потому что я этого не сделаю.
- Вот архивы.
- Давай-ка посмотрим.
Вряд ли он хранит важные
документы в общей куче.
- Проверим все. И эти тоже.
- Я посмотрю здесь.
- Эй! - Что такое?
- Сюда.
Похоже, вот они.
Вилла Бонаджиа.
Бенефициар: адвокат Лигрести.
Бенефициар: адвокат Милаццо.
Кто эти адвокаты?
Вы их знаете?
Похоже, бенефициаров только
двое, Милаццо и Лигрести.
Нет, еще одно имя:
некая Лаура Нитто,
- Родилась в Бальо-Нуово, 9-09-1935 г.
- И здесь тоже она.
Пошли!
Это кто еще такие?
Кролику кранты.
Святая Розалия, помоги мне!
Черт... да пошли вы все!
Уходим.
Норманн!
Ты где?
Норманн!
Норманн!
Назад! Назад!
Норманн!
Норманн!
Дубина! Давай сюда, скорей!
Уходим! Уходим!
Ну же, стисни зубы.
Еще немного, они сваливают.
- Норманн!
- Спокойно, все кончилось.
Потерпи, дружище, это пустяки.
Комиссар!
Просто царапина.
Комиссар,
Я больше не кролик, я лев.
Наложите ему повязку поплотнее.
Комиссар, теперь, когда у нас
есть документы, можно идти к судье.
Скажем, что получили их
от одного из наших источников.
Расскажем про долину Беличе, про
Виллу Бонаджиа и получим любой ордер.
В этот раз мы их реально сделали.
Черт, впервые в моей жизни
я чувствую, что что-то получится.
Всё не так просто. Адвокаты могут
сослаться на профессиональную тайну.
Не выйдет, комиссар, они же
никого не защищают.
Они - подставные лица
для своих клиентов.
Что касается Милаццо, его клиентом
вполне может быть Франческо Консалво.
И неизвестно кто у Лигрести.
Да, понимаю. Но у этих адвокатов
есть и другие клиенты, их сотни.
Комиссар, а ведь эта Лаура
Нитто, вряд ли она адвокат.
Выпишем ордер на нее...
Да, но как объяснить стрельбу, рану
Кролика, вмешательство полиции...
- На нас напали.
- Прямо перед домом нотариуса!
Так, ребята! Если мы хотим
использовать эти документы,
придется признать, что мы
совершили ряд незаконных деяний.
Длинный ряд, как отсюда до Катманду.
- И нас выкинут из полиции, а дело закроют.
- Но как они узнали, что мы там будем?
- За нами следили.
Они следили за нами,
как и за Пералтой.
А нет ли у них крота
здесь, в комиссариате?
Возможно.
С этого момента никаких разговоров
с коллегами о расследовании.
О нем никто не должен знать.
Те, кто в нас стреляли, думают,
что город принадлежит им.
И что, всё напрасно, комиссар?
Саверио, бережем нервы
и начинаем с Лауры Нитто.
Собираем максимум информации.
Это храним в сейфе.
Чезаре, а ты где был,
когда начали стрелять?
- В баре, там вкусные канолли.
- А сказать, где я был?
В нас стреляли, в меня
и Кролика. Погоди...
Я не понял, эта история с кротом...
Ты мне на что-то намекаешь?
- Да у тебя крыша поехала.
- Так, прекращайте.
Джек!
Джек!
Джек!
Комиссар, Лаура Нитто
нам никак не поможет.
Адреса нет, счета в банке нет,
налогов нет, квитанций нет...
Свидетельство о рождении на ее имя
не выдавали ни Бальо-Ново, ни в Трапани.
Какой смысл составлять завещание
в пользу того, кого нет.
- Я тоже не понимаю. Призрак.
- Алло?
Слушаю вас, г-жа Монтано.
- Здравствуйте.
- Добро пожаловать.
- Итак, чему обязан?
- Дружеский стаканчик вина.
- Не верю.
- Вы, сицилийцы, наполовину греки.
Знаете, как они говорит?
"En oinos aletheia".
Моя негреческая половина
требует перевода.
Истина в вине, вот вам перевод.
Я знаю латинскую версию.
- И вот... вино.
- Как насчет закусить?
Да, здесь готовят прекрасный кускус,
вегетарианский. Я возьму. А вам?
- Мне тоже.
- Хорошо.
Я подумала, что за бокалом
вина, вдали от кабинетов...
вы скорее мне расскажете правду.
- Правду о чем?
- О Марсале.
Прокуратура отказала вам
в ордере на обыск у Колайанни.
Немного зная вас, не думаю,
что вас это могло бы остановить.
Эта истина потребует не одной
бутылки вина, г-жа Монтано.
У меня здесь открытый счет.
Что вы нашли в бумагах нотариуса?
Что-то интересное?
Оно стоило того, чтобы кого-то
подстрелили? Тайно, во мраке, ночью?
Я нашел отдельные фрагменты,
всего сразу не расскажешь,
и одно слабое звено.
Некая Лаура Нитто,
одна из бенефициаров
по участку в долине Беличе.
- Вы ее нашли? - Нет, дело в том,
что она не существует.
В ЗАГСЕ записей нет.
Может быть, там уничтожили
свидетельство о рождении.
Но уничтожить записи
в Управлении не так просто.
- В том случае, если она
запрашивала паспорт? - Да.
- Интересно, я об этом не подумал.
- Я немедленно займусь поисками.
- Хорошо, я вас благодарю.
- За наше сотрудничество. - За здоровье!
Алло?
Здравствуйте, меня зовут Рокко
Кавазино, я патологоанатом.
Я уезжаю, здесь становится
слишком душно.
- Да, но чем я могу вам помочь?
- Мне надо с вами поговорить. Срочно.
- Я как раз тоже собрался уезжать...
- Речь идет об отце комиссара Мальтезе.
Это очень важно.
- Пока, Игнацио. - Пока, Мауро.
- Привет. - Привет.
Есть новости.
- Репортажа о рынках Сицилии не будет?
- Никуда он не денется.
- Но сначала надо кое с кем встретиться.
- Мы не едем в Палермо?
Едем, он нас ждет по дороге,
рядом с Пунта-Раиси. Он уезжает.
- О ком ты говоришь?
- Садись, по дороге расскажу.
- Ты слышала о докторе Кавазино?
Он делал вскрытие отца Дарио.
Дарио с ним недавно говорил.
- О чем? - Он не верит
в самоубийство отца.
- И возможно он прав.
- То есть?
Доктор Кавазино хочет рассказать правду.
- Надо предупредить Дарио.
- Нет, сначала послушаем, что он скажет.
Комиссар!
Мы нашли Лауру Нитто.
Прокурор Монтано была права.
Лаура Нитто подала заявление
на паспорт 20 сентября 1956 г.
И тогда же она запросила
канадскую визу.
Она с 35-года, как и я, и она покинула
Сицилию за пару месяцев до меня.
Но насколько мы знаем,
она так и не вернулась.
- Вы доктор Кавазино? - Да.
- Рад познакомиться, Мауро.
Элиза Рипштайн, моя коллега.
Вы можете говорить
совершенно свободно.
Я всё записал здесь.
- Это не самоубийство?
- Всё здесь!
Моя полная исповедь,
с именами и фамилиями.
Там вы найдете ответы
на ваши вопросы.
Вам так легко не отделаться,
после того, что произошло.
После 20 лет молчания и омерты!
Этого недостаточно.
Не уходите, доктор!
Я для тебя оказался нехорош,
но он еще хуже.
Почему?
Если ты останешься с ним,
тебя убьют.
Нам нужны те, кто может
взглянуть на вещи по-другому.
Вот для чего нужна фотография,
И у тебя получается,
твоя работа важна.
Ты должна от него уйти, думаю,
Дарио согласился бы со мной.
Ты от меня ушла, что ж, ладно.
Но я должен знать, что ты
жива, что с тобой всё в порядке.
Ты мне слишком дорога, я не хочу,
чтобы ты пропала в этих разборках.
Не думаю, что я так уж дорога.
Но если хотя бы половина из этого
правда, значит, я делаю нужное дело.
А ты что хочешь делать?
Я хочу прослушать эту запись.
Я хочу написать статью,
в которой будет много вопросов,
и наконец там будут ответы и даже имена.
- А потом?
- Потом я уйду. Уеду.
А как же репортаж о рынках Сицилии?
Когда мою статью опубликуют,
я уеду, возьму творческий отпуск на год.
Буду путешествовать и делать то,
чего до сих пор не мог.
- Хочу посмотреть, что есть кроме Сицилии.
- Ты уедешь отсюда?
Не верю. Ты всегда так говорил,
но ты никогда решался.
На этот раз да, а потом
я брошу репортерство.
Эта статья станет
моей лебединой песней.
Я хочу писать о мире, о людях,
которые в нем живут,
описывать то, что я вижу...
Было бы здорово заниматься
этим вместе с тобой.
Ты снимаешь, я пишу тексты...
Жить так, чтобы каждый день
открывать новые горизонты.
Я знаю. Я знаю, что это невозможно.
Я просто буду посылать
тебе мои рассказы,
ты будешь их читать и думать,
какой была дурой, что меня бросила...
Уходи... Уходи.
Уходи.
Дерьмо!
Валим!
Быстрее, сваливаем!
На помощь! Помогите!
Мауро!
Мауро!
Серия 8
ЖИЗНЬ СОТКАНА ИЗ ПРОТИВОРЕЧИЙ
Ладно, Альдо, до завтра.
Спасибо, спокойной ночи. Пока.
Рокко Кавазино бесследно исчез.
На свой рейс в Южную
Америку он не явился.
- Вы его никогда не найдете.
- Да уж.
Мы ничего не нашли.
Других документов...
Записей по моему отцу, ничего.
Я иду спать.
Я скоро приду.
Что за фотография?
Ты часто ее разглядываешь.
Я нашел ее в секретной папке,
про которую сказал Джанни, когда умирал.
Это мы с ним в детстве.
С тех пор я ломаю голову,
пытаясь понять,
как она связана с расследованием
Джанни, с тем, что произошло.
Или она там оказалась
по чистой случайности.
- Это он, я уверена.
- Так.
- Посмотрим его дело.
- Вот оно.
Мисумечи Леолука.
Известный как Лидду.
Кражи, мошенничество с отягчающими,
два раза привлекался за убийство.
Оба раза оправдан.
Последнее известное жилье:
автомобильный гараж на ул. Веспри 13.
Успокойся.
Саверио, как договорились,
круглосуточное сопровождение.
- Организуй смены.
- Будет сделано.
Молодец!
Ты просто молодец!
Мисумечи!
- Что такое? - Ты арестован
за убийство Мауро Ликаты.
Ослабьте наручники.
Опять? Ты меня опять
достаешь этими наручниками?
Ты мне всю ночь будешь
говорить про наручники?
Я тебе их ослаблю, только
сначала ты мне скажешь.
С кем ты был?
Ну, говори.
Ладно, значит, так.
Если ты не понял: тебя опознали,
и тебе остается сказать, с кем ты был.
Ничего я тебе не скажу.
Откройте.
- Он не заговорит, можно увозить.
- Норманн, Гвоздь.
Обыск в гараже идет?
Собираем все вещдоки,
там трое наших.
Сделаем так, поезжайте и сами
посмотрите, свежим взглядом.
Будет сделано.
Тебе нравится?
Твоя работа помогла тебе проникнуть
в сердце этого города, куда мне не попасть.
Этот город, как дикий зверь.
У него нет сердца, одни инстинкты.
Я за ними наблюдаю.
А ты с ними сражаешься.
Мауро родился и умер в Трапани.
Он хотел увидеть весь мир,
но так и остался в этом городе,
чтобы делать то,
что считал своим долгом.
Он был зол на тебя
по личным причинам,
но он тобой восхищался.
Он был слишком честен, и его
восхищение пересиливало гнев.
Вы с ним очень похожи.
Ты тоже не поедешь
путешествовать по миру.
Теннис.
Теннис?
После этого расследования
я снова начну играть в теннис.
Будешь играть со мной?
Тебе понравится!
Если с тобой что-нибудь
случится, не знаю, смогу ли я...
Господа!
Нам крупно повезло!
Комиссар, мы кое-что нашли.
Телефонный счет на имя Алессио Леоне.
На трассе А16.
Так, едем.
Пошли, ребята!
Черт!
- Стой или буду стрелять!
- Оружие на землю!
Оружие на землю!
Покажи руки, руки на стену.
Руки на стену!
На стену, я сказал!
Руки на стену!
Другую. Вперед.
- Комиссар, ты фишку не сечешь.
- Вперед!
Поедем прокатимся.
Леоне Алессио. Лев.
Читать умеешь?
Нет, не умею.
Звери, они не читают.
Так я тебе прочту.
Итак...
Здесь написано...
Баллистическая экспертиза
показала,
что из пистолета P38
калибра 7,65 мм...
Твоего.
Были произведены выстрелы
в Джулию Мелендес,
Инноченцу Консалво,
и Мауро Ликату.
Но...
Кроме того...
Мы с тобой уже виделись.
Ты, наверное, забыл.
Но я-то помню.
Несколько месяцев назад.
Ты смылся на мотоцикле.
Знаешь, откуда?
От дома Джанни Пералты.
Не припоминаешь?
- Ты кончил?
- Да.
Ты пустое место.
Вы все никто.
Ты у меня жопой дышать будешь.
Мне жаль тебя.
Меня это устраивает.
Тебе конец.
Давай, пошел!
Дрянь! После комиссара
я займусь тобой.
- Пошел!
- Нет!
Знаешь, почему я от тебя не прячусь?
- Потому что ты трус. А я нет.
- Уведите его.
Давай, смейся. Посмотрим,
кто будет смеяться последним.
Пошел...
Ты как?
Это он?
Да, это он.
Войдите!
Проходите, г-жа Монтано.
Располагайтесь.
Вот уже две недели, как я каждый
день получаю по анонимному письму.
Про мою прокуратуру
и моих заместителей.
Анонимные письма в этом городе
не новость. К сожалению.
Но в данном случае
затронуто Правосудие.
И эта грязь пачкает всех нас.
- Каким образом?
- Пишут, что одна из моих заместителей
вступила в связь с одним
комиссаром из Трапани,
Покрывая из-за этой связи
противозаконные действия
этого комиссара, который
в своих действиях
руководствуется исключительно
мотивами личной мести.
Пишут о проникновении на объекты,
взломах, злоупотреблении властью.
Можете сами посмотреть. Надеюсь,
вы осознаете тяжесть обвинений.
- Это недоразумение, вы же сами знаете.
- Я не сомневаюсь.
Но вы должны понять, что мы не можем
быть замешаны в подобных недоразумениях.
- Не так ли?
- Что вы хотите сказать?
Что вы немедленно переводитесь,
и я надеюсь, что вся эта
история больше не всплывет.
Потому что если это
попадет в руки прессы,
институтам, которые мы представляем,
будет нанесен огромный ущерб.
Можете идти.
Войдите!
- Дарио!
- Альдо.
Баллистическая экспертиза
оружия Леоне Алессио
подтвердила, что из него
стреляли в Джулию Мелендес,
ее дочь Инноченцу
и Мауро Ликату.
Добавлю, что Алессио Леоне
наверняка тот самый Алессио,
о котором говорил Гаспар Ренда.
Человек, который
лично убил Джанни.
Он получит пожизненное.
Я знал, что ты их возьмешь.
Я знал.
Да, но мы взяли лишь исполнителей.
Заказчики, которые, как ты говоришь,
ходят по коридорам власти,
те, кто дергает за ниточки...
Они пока остаются на свободе.
Я понимаю, но ты должен
быть доволен и этим.
Твое расследование многое
вскрыло, нарушило равновесие.
- Твой стакан наполовину полон.
- Нет, прости меня, Альдо.
По-моему, так не сделано
вообще ничего.
- И есть еще неразыгранная карта.
- Какая? - Лаура Нитто.
Одна из тайных владелиц
долины Беличе.
В 1951 г. она уехала в Канаду
и там осталась. Я пытаюсь понять,
как можно будет ее допросить.
Знаешь, городской комитет выдвинул
меня на должность мэра.
Конечно, я отказался.
Кто тогда будет ухаживать
за Агаточкой? И потом, я устал.
Устал.
Я хочу уйти на покой.
Хочу пожить в деревне.
Тебя повышают, Дарио.
Можешь стать замначальника
управления в любом месте.
Только не здесь.
Этот город стал слишком
опасным для тебя.
Что скажешь?
Спасибо, конечно.
Альдо, я благодарен
тебе от всего сердца.
Но я намерен остаться.
Тебе нельзя здесь оставаться
после твоих арестов.
Как ты не понимаешь.
Я не хочу нести еще один гроб.
Я этого не выдержу!
Я приложу все силы,
чтобы этого не случилось.
Постараюсь.
- Договорились?
- Да.
- Ну, я пошел.
- Пока.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Что происходит, г-жа Монтано?
- Я уезжаю, меня переводят.
- Почему? - Потому что
есть те, кто сильнее нас.
Это война, в которой мы
обречены проиграть.
- Может быть, все-таки стоило
вести эту войну, нет? - Нет.
Комиссар, у меня больше
нет ни сил, ни желания.
Эта страна жива благодаря героям.
Я не герой, и не хочу им быть.
Я не хочу быть убитой за страну,
которая не может меня защитить,
которая, наоборот, в союзе
с теми, кто хочет меня убить,
и избранники которой потом
придут поплакать на моих похоронах.
Нет, я возвращаюсь домой,
там мое место.
Лаура Нитто ничего вам не скажет.
Она умерла в Монреале месяц назад.
- Удачи, комиссар.
- Спасибо.
- Нельзя отпускать ее на открытое место.
- Она хотела подышать воздухом...
Через два месяца после смерти отца
Анжелика сменила имя.
Она покинула Сицилию и уехала в Канаду,
где через 4 месяца родила дочь.
- То есть, она уехала беременной.
- Именно.
Скорее всего, эти земли
записаны на ее имя
в качестве компенсации...
За обвинение моего отца,
может быть, вместе с ее родителями...
Возможно.
Фотографию, где у моря
я, Джанни и отец...
...сделала Анжелика.
Теперь я понял, почему она
лежала в папке Джанни
вместе с секретными документами.
Джанни дошел до той точки,
в которой сейчас нахожусь я.
Он узнал про Анжелику,
то есть Лауру Нитто.
Что ты теперь будешь делать?
Анжелика недавно умерла,
и ее не допросить.
Но ее дочь может что-то знать.
Завтра я лечу в Канаду.
Надо с ней поговорить.
Заодно посмотрю,
похожа ли она на отца.
Будь осторожен.
Сразу же возвращайтесь домой.
Как ты и говорил, он улетел.
Конечно.
Я сообщу, когда он вернется.
- Да? - Здравствуйте.
- Здравствуйте. - Я ищу Розалию.
- Момент. - Спасибо.
- Розалия это к тебе.
Чем я могу вам помочь?
Меня зовут Дарио Мальтезе.
Ты говоришь по-итальянски?
- Немного. А что?
- Мы с твоей матерью были друзьями.
Близкими друзьями.
Я прилетел из Италии,
чтобы с тобой поговорить.
Можно, недолго?
Я покажу тебе фото.
Это твоя мать, Джанни и я.
Он был нашим другом.
Мы оба были в нее влюблены.
Вы сказали, что вы из полиции.
Причем здесь моя мать?
Можно я отвечу вопросом на вопрос?
Ты знаешь, что тебе в наследство
достались земли на Сицилии?
- Они были записаны на твою мать.
- Какие земли? Типа семейная ферма?
Нет, земли, на которых
будет построен
новый аэропорт Трапани.
Они стоят дорого, миллионы долларов.
Но сейчас по ним ведется следствие,
потому что за ними стоит мафия.
Вы шутите? Это не смешно.
Я ничего не знаю ни о каких землях.
Твоя мать ничего не говорила
о Сицилии, о своем прошлом?
Никогда, и она не хотела,
чтобы я говорила по-итальянски.
Она воспитывала меня канадкой.
Итальянский я выучила с бабушкой.
Но моя мать была лучшей в мире.
Всегда радовалась жизни.
Она работала не покладая рук
и купила для меня этот домик.
Она говорила, что всё делает
только ради меня
и что только я даю ей силы жить.
Она так рано умерла.
Скажи, Розалия.
Она никогда не говорила
тебе об отце?
Она не хотела о нем говорить,
и я никогда не спрашивала.
Она так и не сказала, кто он был.
Даже в конце.
Однажды она сказала,
что он был юристом.
Юристом?
Да, она была
молоденькой девочкой.
Она его любила и
очень ему верила.
Понимаю.
Понимаю. Ладно.
У меня всё.
Больше я не буду тебя беспокоить.
- Был рад с тобой познакомиться.
- Я тоже.
- Удачи.
- Удачи вам, г-н Мальтезе.
Оставь себе.
Пока.
ЕСТЬ ВЕЩИ, ПРОТИВ КОТОРЫХ МЫ
БЕССИЛЬНЫ, И ЛЮБОВЬ ОДНА ИЗ НИХ
И любовь — одна из них.
Да, понял. Уезжайте.
Ты точно не хочешь съесть тарелочку
пасты? Мне придется ужинать одной?
Ладно, спасибо.
Я с удовольствием.
- Алло? - Это Дарио Мальтезе.
- Добрый вечер, комиссар.
- Скажите, Элиза еще в редакции?
- Нет, все уже ушли.
Сопровождающий с ней?
Да, с ней.
- Спасибо. - До свидания.
- Пока.
Элиза, что с тобой?
Здесь? Или здесь?
Пойди посмотри.
Тихо.
Ты только что застрелил
полицейского, товарища, дерьмо!
Ты сгниешь в тюрьме, мразь.
- Норманн? - Он в безопасности,
комиссар, оклемается.
- Комиссар, мы его везем в больницу,
можете с нами, если хотите. - Да.
- Можно мне ключи?
- Пожалуйста. - Спасибо.
Я тебя ждал.
Есть вещи, против
которых мы бессильны.
Любовь одна из них.
В тот раз, когда ты мне
говорил про отца и Анжелику,
ты был так... трогателен...
Так переживал, волновался...
И врал!
В какой-то момент...
В какой-то момент...
...у меня холодок пробежал.
Я вдруг понял!
То, что я не принимал, что отрицал...
Я все игнорировал.
Тогда, в Монреале...
...когда я прочел эту фразу
на могиле Анжелики...
...я почувствовал тот же холодок.
Я вспоминал, как ты был
взволнован...
вспоминая своего лучшего
друга Пеппино Мальтезе.
Когда, на самом деле,
ты выливал на него
бесконечные потоки грязи!
В самолете я себя спрашивал,
как он, черт возьми, смог убедить...
или заставить Анжелику
оговорить моего отца?
Но ты уже переметнулся
или стал их вещью тогда,
когда они узнали,
что ты спишь со школьницей?
Короче, ты родился гнилым
или гнил постепенно?
Твой отец говорил, что в этом городе
всегда надо ходить по светлой стороне.
Потому что если переступить черту...
тебя сожрут темные силы.
Он был прав.
А я его никогда не слушал.
Значит, ты сгнил постепенно.
Но когда ты им помог убить моего отца,
им уже не было нужды
тебя шантажировать, так?
Пералта!
Потом Мауро Ликата, Кавазино...
Это ты их убил.
Руками тех, кто тебя
раньше шантажировал.
Потому что ты был нужен мафии.
Она должна была тебя защищать.
Ты был человеком мафии
внутри системы, да?
Да.
А потом я стал хуже их.
Поразительно.
Все 25 лет я думал о тебе,
как о самом надежном
человеке в моей жизни!
Ты был мне как второй отец!
А сегодня я вижу перед
собой дьявола во плоти.
Я всегда знал, я сразу понял,
как только тебя увидел,
когда ты только приехал в Трапани.
Ты такой же, как твой отец.
Те же глаза, та же реакция на всё.
Всё это время
я чувствовал на себе его взгляд.
Будто на меня смотрел Пеппино.
И обвинял меня.
У тебя два часа, чтобы сдаться.
Твой отец никогда не был один.
Он всегда знал, что ты с ним.
И то, что ты сейчас здесь,
доказывает, что он был прав.