Родители года (2 сезон, 2020-2023 год). Цитаты и фразы из сериала

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Родители года (2 сезон, 2020-2023 год). Цитаты и фразы из сериала

 

Breeders

Пол и Элли — супруги с двумя детьми. Они очень стараются быть идеальными родителями и достойно воспитывать отпрысков, однако найти баланс между семьёй, друзьями и работой оказывается непросто.


Все фразы и цитаты

 

Серия 1

РОДИТЕЛИ ГОДА
Ну что насчёт свидания в четверг?
И крышесносной лазаньи в "Роебак"?
Да. Класс. Конечно.
Конечно. Да.
Вы говорите "конечно",
но как-то неуверенно.
По-вашему, эти сеансы не приносят пользы?
Нет. То есть, да, приносят. Эмм…
Во всяком случае, я стараюсь.
У меня проблема,
и мы обсуждали стратегии,
как с ней справиться.
Но иногда дети бесят родителей.
Понимаете? Всех родителей.
Может, не так как меня,
но бесят, и это факт.
Вы поставили "стратегии" в кавычки.
Да, поставил.
Если честно, почти всему,
что тут происходит, самое место в кавычках.
Ну совсем уже…
Да вы тут охренели?!
Сколько раз просить,
чтобы вы не шумели?
А можно сделать потише?
Прости.
- Так нормально?
- Да. Спасибо. Я там работаю.
- Это какой день рождения?
- Ты не знаешь?
- Да. Седьмой, кажется.
- Восьмой.
О. Скоро важная дата, да?
Пап, я в курсе. Это мой ДР.
О, твоё восьмилетие, Люк.
Хорошо отметили.
Столько сил и нервов убили,
но вспомнить приятно.
А мне вот как-то не радостно.
- Скоро важная дата…
- Я так и сказал.
Ах, мне на тринадцатилетие
подарили чудесную зеркалку
и билеты на "Echo & the Bunnymen"
в "Брикстон академи".
Что? Я была на том концерте!
- Чёрт. Правда, что ли?
- Нет конечно, балда,
мне тогда было шесть.
- Да ну тебя к чёрту!
Ну ты жопа, ты просто жопа.
Я вас всех ненавижу.
Больше меня не беспокойте.
Тринадцатый день рождения
должен запомниться.
- Я целовалась с Терри Расселом.
- Фу. Ну, такое не забудешь.
Нужен запоминающийся подарок.
Да, я подумал, может быть, фотоаппарат?
Мне же дарили.
Какой фотоаппарат?
Сейчас все снимают на телефон.
Знаю, но с настоящим фотоаппаратом
снимки получаются гораздо лучше.
О, а может, гитару? Он же занимался.
Но без особых успехов.
Потому что это была классическая гитара,
и его учили её держать
как какую-то лютню.
Я имею ввиду "Страт" и усилок.
Ну да, может быть.
Он уже почти подросток,
а для подростков это сейчас самое оно.
Раньше же было? Может, и сейчас?
Он хочет новый телефон.
- Да твою налево.
- Да-да.
Кто запомнит телефон?
Это всего лишь телефон,
каких у тебя еще будет много.
Если Люку подарят новый телефон,
можно мне старый?
Так. "А" - почему ты здесь,
и "Б" - надеюсь, ты не подслушала
про другие возможные подарки.
- Нет, только про телефон. Честно.
- И три…
- "В".
- Что?
"В", а не три.
"В" - нет.
Никаких телефонов до старших классов, Эва.
Ты ещё слишком мала.
- Мы ведь договаривались.
- Договаривались.
И не говори, что у всех уже есть,
это не так: у Лили нет.
- Уже есть.
- Предки Лили сдались?
Вот паршивые трусы.
Извини, дорогая,
вот перейдёшь в старшие классы
и сиди хоть до конца жизни в телефоне.
Вы бы всегда знали, где я нахожусь.
И не переживали бы.
Поверь, я буду переживать,
пока дядька в чёрном наряде
не проводит меня в последний путь.
Прости, Эва, но этот вопрос
обсуждению не подлежит. Понятно?
Понятно.
- Вам помочь?
- Да, я хотел посмотреть
что-нибудь полупрофессиональное,
не совсем профи, но и не какую-то
дурацкую игрушку для детей.
- Сумма?
- Ну, сотни четыре…
Ага.
Восемь, до тысячи.
Где-нибудь примерно так.
- Хорошо.
- Да.
Есть из чего выбрать.
Да. Сыну тринадцать.
В тринадцать я сам получил
первый настоящий фотоаппарат.
О, так вы фотограф?
Да. Да. Простите, нет.
Cейчас - нет, только щёлкаю на телефон,
но раньше неплохо снимал.
- Да?
- Да, я знал толк в композиции.
Когда у меня появился хороший аппарат,
я ехал в автобусе в Ричмонд-парк
и сидел там часами,
фотографировал птиц, природу…
Облака.
Мой снимок даже
как-то взяли на выставку.
- Ага.
- На местную.
Её снимала "Темз Ньюс",
но сюжет не пошёл -
родился принц Гарри,
и остальные новости стали не актуальны.
Так ваш сын интересуется фотографией?
Не так чтобы явно.
Но мне кажется,
вполне бы мог заинтересоваться.
В таком возрасте интересуются всем и ничем.
Давайте начнём с "Nikon D7500".
Да.
Вот эта, да?
- Да, эта.
- Ага.
Да.
- Физра завтра?
- Овощечистка…
Нет, во вторник.
- Овощечистка?
- Хорошо, а то форма не стирана.
- Где портфель?
- На столе.
Ура, я нашёл овощечистку.
Можете не переживать.
Так.
Записка?
- Блин.
- Что?
Мы должны пятьдесят пять фунтов
за продлёнку.
Не должны.
В этой четверти Эва
каждый день задерживалась.
Это плата за лишнее время.
Эва, Люк тебя поздно забирает?
Да или нет?
Иногда. Может быть. Наверное.
Я знаю, что после школы он ходит в парк,
потому что слежу за ним по телефону,
но ему строго-настрого приказано
забирать Эву.
Люк! А ну иди сюда!
Ты что, поздно забираешь Эву?
- Иногда. Да.
- Не иногда, а каждый божий день!
Я сама. С нас сдерут пятьдесят пять фунтов
за лишнее время. Это куча денег.
- Почему Эва не может идти домой сама?
- Мне уже можно,
потому что мне уже десять лет,
меня не надо забирать.
Здесь ведь совсем рядом.
Не рядом, да ещё через опасный район.
Её нужно провожать,
и тебе всё равно по пути.
Почему я должна это объяснять?!
- Делай, как велят!
- Не просят?
Нет, парень, велят!
Будешь забирать Эву всю неделю
с понедельника по пятницу
или останешься без подарка
на день рождения! Ясно тебе?
Я серьёзно спрашиваю, ты понял?
Да, понял. Буду приходить вовремя.
И вообще, что ты делаешь в парке?
Гуляешь с друзьями?
- Да.
- Чем вы занимаетесь?
Что вы делаете? Разговариваете?
Разговариваем. Слушаем музыку.
Не курите? Не пьёте? Не торчите?
Нет. Только разговариваем, ютубчик смотрим.
Можешь приводить друзей сюда, если хочешь.
Тут всегда есть хлеб, сыр -
делайте бутерброды. Чай.
Да, конечно. Спасибо.
Ладно, я тут еду готовил…
Господи, как они тут готовят эту лазанью?
Она до того крутая,
что Эверест нервно курит в сторонке.
Ну, вообще, так-то он хороший мальчик.
Конечно, хороший.
Пока ни разу не опоздал.
Да. Я слежу за ним по телефону.
Синенькая точка "Люк".
Как под надзором на условно-досрочном,
только в хорошем смысле.
Мы же не просили его достать луну с неба.
Задача относительно простая, но всё же.
Простая, но важная.
И он делает то, что мы попросили.
Понял, что был не прав, и исправился.
Да, да, справедливости ради - исправился.
- Привет.
- Привет, мам.
- Привет.
- У вас тут порядок?
Полный порядок. Уткнулись в экраны.
Не понимаю, зачем вы просите с ними сидеть,
они стали уже совсем самостоятельные.
Вот исполнится Люку тринадцать,
тогда и посмотрим.
Что вы ему подарите?
- Фотоаппарат, наверное.
- О, как тебе дарили.
Он никогда не просил фотоаппарат, Пол,
он просил телефон.
Блин, у него есть телефон.
Ладно, пойду к ним. Большое спасибо.
Он - не ты, Пол. Он другой человек.
Я и не говорил, что он - я.
Если хочет телефон,
подарите вы ему телефон.
Если бы в твоё время
были такие телефоны,
ты бы занимался ими, вместо того
чтобы фотографировать вьюрков.
Не только вьюрков. Почему сразу вьюрков?
Я побежала.
О, ты заглянешь к нам,
подключить новый телик?
Джим попробовал,
но он показывает только голубизну.
- Гей-порно, что ли?
- Нет, просто голубизну.
Не знаю, как ещё описать.
Попробуй.
- Всё голубое.
- Ясно.
Он весь голубой.
- Весь голубой.
- Джим пытался настроить…
Надо было меня подождать.
О. Мы не хотим пасовать перед технологиями,
мы хотим их понять. Мы ещё не померли.
Ну, это спорный вопрос, правда?
Люблю тебя.
Видишь, Лиззи - в зелёной кофточке.
- Она главная. Обращаться будем к ней.
- Ясно.
Это дело на восемьдесят
пять процентов у нас в кармане,
презентация - последний штрих.
Отлично.
Я немного волнуюсь.
Не бойся. Смотри на меня,
вставь пару слов, если хочешь.
В последнее время ты делаешь успехи.
В офисе ты всем очень нравишься, Джейк.
- Спасибо, Пол.
- Не за что.
ШКОЛА "КИНГС-МЭНОР"
ГРУППА ПРОДЛЁННОГО ДНЯ
Что за дела? Куда это его понесло?
Твою мать!
Так, прости, Джейк,
придётся провести встречу без меня.
Одному? Прямо там?
Прости, дружище, семейные обстоятельства.
Люк, какого хрена ты вытворя…
Чёртов автоответчик.
О, прошу прощения.
Извините, вы уже закрываете?
Да, я уже закрываю.
А Эва Уорсли?
Эва ушла минут пятнадцать назад.
Не хотела задерживаться.
С кем она ушла?
Она сказала, что её ждет брат.
Ей уже можно уходить одной. Ей десять.
Я знаю, сколько ей лет.
Ага. Может, вы ей позвоните?
- У неё нет телефона.
- Правда?
Что это ещё за "правда"?
Да нет, я ничего не имел в виду.
- Что вы дёргаетесь, будто я наезжаю?
- Я ничего не говорил.
Хватит извиняться,
будто психа успокаиваете.
Охренеть.
Привет, солнце.
Люк сознательно пошёл в парк с друзьями,
и Эва сейчас одна идёт домой.
Я сейчас поеду по её маршруту,
возможно, где-нибудь её замечу.
Да, да, жду тебя дома. Угу.
Да, да, нет. Я не знаю.
Безответственный мальчишка,
вот кто он такой!
Эва? Эва, зайка?
- Привет!
- Слава богу. Когда ты пришла?
- Минут десять назад.
- Мы переживали, мы не знали, где ты.
Я не хотела задерживаться на продлёнке,
и пошла домой. Всё хорошо.
Люк должен был тебя встретить.
Не сердись на Люка. Я прекрасно дошла.
- Эва!
- Всё хорошо, всё хорошо. Она сама дошла.
Сама? Через стрёмный район? Где Люк?
В парке с друзьями.
Это проверка. Он нас проверяет.
- Да, это проверка.
- Тогда результат его не обрадует.
Эва, ты специально нас напугала,
чтобы получить телефон?
- Нет.
- Не ври мне.
Я не обманщица.
Я не называю тебя обманщицей,
я только говорю,
что ты, кажется, врёшь.
Ты сердилась из-за штрафов за лишнее время,
я ушла, чтобы тебе не платить,
а ты опять сердишься?
Я не сержусь.
Я сержусь. Если хотите знать,
я чертовски зол.
Выходит, Алли лучше контролирует гнев?
В основном, да. Но…
Иногда мне приходится быть
"добрым полицейским".
Вам никогда не казалось,
что из вас двоих
нести бремя гнева - ваша обязанность.
Можно я сразу скажу? Извините.
Я думаю, гнев полезен.
Я искренне в это верю.
Да, но сейчас, и, как полагаю,
с прежним психотерапевтом,
мы анализируем то,
как неконтролируемый гнев
может вредить здоровым отношениям.
Мой папа умрёт от какой-нибудь
язвы желудка.
Даю гарантию.
У нас в роду он из таких будет первым,
но я уверен, именно от неё он и умрёт.
Потому что сдерживает гнев?
Нет, потому что он его подавляет.
Он его скрывает,
но гнев-то никуда не делся.
Он пожирает его изнутри,
грызёт, как какая-нибудь долбанная,
блин, белка в желудке.
И я не собираюсь быть таким.
Я всю жизнь пытаюсь не быть таким.
Вы не хотите быть, как отец?
Нет. Никогда.
Господи. Кто вообще хочет быть,
как наши отцы?
Ты понимаешь, как я зла?
Ты хотел нас проверить? Отлично.
Так и знай. Подарка не будет.
- Ладно.
- Мы серьёзно, Люк. Подарка не будет.
- Ладно.
- Тебе всё равно?
Не знаю.
Я объясню. Из-за тебя
сестрёнка пошла домой одна.
Мало ли что могло случиться.
Дошла же. Ей уже десять.
Это не тебе решать.
Ты нарочно пошёл к своим дружкам.
Ты нарочно, сознательно бросил нам вызов!
Никакого подарка! Я не шучу!
Я и так не хочу подарок.
Отлично, и не получишь.
- Папа, не надо…
- Эва.
Не вмешивайся.
- Мы закончили?
- Ну охренеть.
Не смей, блин,
так разговаривать с нами!
"Мы закончили?"
Даже не смей мне так говорить!
Сынок, ты всё-таки следи…
Всё, никакого тебе дня рождения! Вообще.
Тринадцать лет мы отмечать не будем!
Мы про эту дату просто забыли.
Иди ты в жопу, Люк, с таким поведением!
День рождения отменяется.
- Ладно.
- Иди в свою комнату.
- У меня нет комнаты.
- Тогда иди в свой угол. Иди. Всё!
Эва.
- Без дня рождения?
- Ты слышал его тон?
Да, такое нельзя прощать.
Но день рождения-то?
Да, да. И на попятную не пойдем.
Никаких тайных праздничков
в стиле Анны Франк на чердаке.
Согласен.
- Хорошо.
- Угу.
Сварю макарошки.
Как это отменить день рождения, Пол?
Но так же нельзя.
Не хочу выражаться или шутить
над душевнобольным,
но ты, Пол, охренеть какой псих.
Нет. Мы установили правила,
а Люк их нарушил.
- Есть картинка?
- Нет.
Хорошо.
- А теперь?
- Нет. Всё ещё голубой.
Вы не можете отменить день рождения, Пол.
Отменить? День рождения ребёнка?
Мы ж не в романе Роалда Даля.
Он зашёл слишком далеко, пап.
Мы с Алли так решили.
- Ни за что не поверю.
- Можно подумать, что мысли читаешь.
Я знаю, что вы приличные люди.
Любящие родители.
Вас загнали угол, и вы не могли
пойти на попятную,
но теперь вам паршиво и ужасно неловко.
Заработало!
Юстон, у нас картинка!
О, боже. Хьюстон, папа, не Юстон.
Кстати, охренеть, какой большой телевизор.
Да, глаза у нас уже не те.
В смысле, глаза-то никуда не делись,
просто толку от них теперь куда меньше.
Поэтому мы хотели купить последнюю модель.
Мы не чураемся технологий,
не поддаёмся старости.
Мы не сдадимся.
Отлично.
Кстати, вы не могли бы
забирать Эву из школы,
пока мы не найдём какой-нибудь выход?
- Да, конечно.
- Спасибо.
А тебе не кажется…
- Что?
- Только не сердись.
Сама знаешь, я не могу гарантировать.
Тебе не кажется, вас с Алли страшит,
что Эва уже подросла,
поэтому вы обращаетесь с ней
как с ребёнком?
Она и есть ребёнок.
Она очень взрослая
для своего возраста, Пол.
Очень разумная.
И ты думаешь, ей стоит разрешать
ходить одной?
Да. Стоит. И купить телефон.
Разве ваше поколение
не считает телефоны злом?
Мы же сказали,
что не чураемся технологий.
Телефон - полезная штука.
Все знания человечества в кармане.
И "Эрудит". Мне это нравится.
Да.
Пол, всем родителям хочется,
чтобы их дети чуть дольше
оставались детьми.
Это можно понять. Я просто, к слову.
Картинка куда шире.
Я знаю, папа. Наши чувства, её чувства…
Не, я говорю про телевизор.
Картинка гораздо шире.
Как дела?
Нормально.
Что-то он совсем…
Да уж.
Пол, я этого от вас вовсе не прошу.
Возможно, но мне так кажется.
Мне кажется, будто вы говорите,
что я должен отказаться от части себя -
не только от гнева,
но от чего-то большего,
что стало причиной этого гнева:
от чувства порядка и справедливости,
от внутренней потребности
быть вежливым и дисциплини…
и требовательным к себе.
- Я понятно объясняю?
- В общем, да.
Я не готов отказаться от этого
или идти на компромисс,
это мои ценности.
В общем, я хочу сказать,
я такой, какой есть.
И тут ничего не поделаешь,
мне жаль, что я потратил ваше время.
И время прошлого психотерапевта,
и позапрошлого.
Что ж, надеюсь, не всё время потрачено зря.
В основном зря, но всё равно спасибо.
О, класс. Телефон. Спасибо.
На здоровье, дружок. С днём рождения.
С днём рождения.
- С днём рождения.
- О, спасибо.
Чехол. Спасибо, Эва.
Я надеялась, тебе подарят телефон.
- Закажем праздничный ужин?
- О, да.
Часиков на семь?
Класс. Можно я погуляю с друзьями
в парке до ужина?
- Конечно.
- Я не опоздаю.
Хорошо.
- С днём рождения.
- Спасибо.
О, господи.
- Он ведь запомнит этот день рождения?
- Да.
Чёрт.
Ты не должна помнить
этот день рождения, Эва.
Поняла? Забудь его, зайка.
Забери его потом из парка, пап.
Поговори с ним. Я за него волнуюсь.
Да. Да, очень разумная мысль.
И очень взрослая.
Люк!
Что ты там делаешь?
Просто сижу.
Ага.
У тебя там всё нормально?
Да.
Ты там…
Давай-ка сюда! Поедем домой ужинать.
Господи Иисусе.
То есть, ты не гуляешь с друзьями.
- У меня нет друзей.
- Да есть же.
Нет, пап.
Нет? Даже лучшего друга нет?
Тем более лучшего друга.
Ладно.
Постой, так ты что,
просто сидишь и пялишься в никуда
каждый день после школы?
Только здесь я могу ничего не делать.
Никто не указывает, что мне делать.
Или куда идти. Я сам по себе.
Один, на природе. Ты понимаешь?
Да.
Да, понимаю.
В этом мы похожи.
Иногда важно побыть одному.
Христос ушёл в пустыню
на сорок дней и сорок ночей,
только чтобы обрести
хоть немного покоя.
Фотография, рыбалка,
наблюдение за птицами -
всё это предлоги.
Алиби, верно?
Чтобы просто быть наедине с собой
и смотреть в никуда.
- А хорошо было бы стать пастухом, да?
- Стать пастухом было бы чертовски здорово.
Смотрителем маяка тоже неплохо,
но сейчас они все автоматические.
Спасибо за телефон, пап.
На здоровье. Я люблю тебя, сынок.
Я тоже тебя люблю. А куда девать старый?
Пока всё хорошо?
Я ещё жива, мам.
Хорошо. Продолжай в том же духе.
До вечера.
- Люблю тебя, мама.
- И я тебя.
Вы говорили, его можно вернуть?


Серия 2

Нет. Нет-нет, я понимаю. Да, это ужасно.
Пол, проснись. Проснись, маму ограбили.
Ни хрена себе. Ты вызвала полицию?
Они уже едут. И я поехала.
- Куда?
- К маме.
- Зачем?
- Её же ограбили.
- Её тоже?
- Нет, балда,
это её ограбили, а не нас!
О, слава тебе господи. Э... я не то сказал.
Мне поехать с тобой? Я всё же мужчина.
Нет, останься дома, ты отец.
Ага, отличный план.
И проверь Люка, у него свет горит.
Да? Опять пялится в экран.
- Ладно. Я побежала. Пока.
- Давай.
Чёрт.
РОДИТЕЛИ ГОДА
- Мама?
- Я здесь.
Они забрали бабушкино кольцо. С рубином.
Ох, ничего, мама, я с тобой.
Я не знала, что делать.
В полиции сказали ничего не трогать
до их приезда,
поэтому я стою тут как последняя дура.
Да брось, мам.
Я думаю, присесть точно можно.
Меня всю трясёт.
Ну еще бы, такой ужас приключился.
Я налью тебе бренди.
Я уже выпила, но давай ещё глоточек.
Они забрали колье, что ты дарила,
все драгоценности…
Ну зато хотя бы не устроили разгром.
Да. Ты ведь слышала,
как они испражняются в гостиной
и мастурбируют в ящик с бельём?
- Правда?
- Да. И повсюду сперма.
В "Криминальном дозоре" показывали.
Хм. А как они вошли?
Бог его знает. Потому что я точно
закрывала все окна и двери, когда уходила,
и у меня нет Альцхаймера.
Извини, чего?
Альцхаймера. Все неправильно произносят
эту фамилию.
Нет, нет, всё хорошо.
Мама, не бойся, это полиция, я открою.
Иду.
Мама, сегодня ты ночуешь у нас, хорошо?
Да, здравствуйте. Она…
Пора спать, дружок.
Давай, выключай свет.
И бросай эту штуку.
Какую штуку? У меня ничего нет.
Не ври, дай сюда.
Вот он, заряжается.
- Хм.
- Я не могу заснуть.
Я почти никогда не могу заснуть.
Ты слишком возбуждён.
Переизбыток информации, "синего света" -
потому и не можешь отключиться.
- Дело не в этом.
- Нет, в этом.
Отныне спальня -
свободная от девайсов зона. Ясно?
А ты почему не спишь?
- Мама поехала к бабушке Лее, её ограбили.
- Господи.
Да нет, с ней всё нормально.
Просто не будем давать маме
лишних поводов для беспокойства.
- Выключай свет.
- Хорошо.
Вот так. Лежи спокойно, и отрубишься.
Ты всегда так говорил,
даже когда я был маленьким.
Однажды сработает.
Итак, кому ещё тостов, кому чая?
Леа, тост?
Нет, конечно, я не завтракаю с девяностых.
Бабуля, тебе нужно поесть.
Дорогая, когда ешь - толстеешь,
а быть толстым - ужасно.
Эва, не слушай её.
Бабуля - сумасшедшая.
Люк, ты здоров? Вид у тебя изнурённый.
Мне нехорошо. А мне обязательно в школу?
Тебе нехорошо, потому что ты полночи
пялился в телефон.
- Ничего подобного.
- Потому что я его забрал.
Пусть мальчик отдохнёт, если хочет.
В его возрасте вся энергия уходит в яйца.
- О, господи.
- Поехали ко мне, Люк.
Поможешь прибраться.
Вообще-то я не против.
Нет. Всё равно сегодня
на родительское собрание.
- А, точно.
- Давай, дружок,
бегом в школу. Ещё увидимся.
Эва, иди чистить зубы.
- Пока, сынок.
- Пока.
- Даю тебе пять минут.
- Угу.
- У вас каждое утро так?
- Как "так"?
Суета. У нас дома по утрам
никогда такого не было.
Это потому что я училась
в школе-интернате,
а Майкл шлялся по всей Новой Зеландии.
Ты завтракала в полном одиночестве.
Такси приехало.
Что? Ты уже едешь домой?
Конечно. Не собираюсь пасовать
перед террористами.
- Это были террористы?
- Они терроризировали меня, Пол.
Но жизнь продолжается.
Нет смысла рыдать из-за пролитого молока…
или семени.
Там не было семени, мам.
Очень приятно.
- Здравствуйте.
- Добрый день.
Люк всегда любил историю.
Понятно…
У нас какая-то проблема?
В настоящее время у Люка
четвертый уровень.
Извините, а как это по-старому?
- Это была бы тройка.
- Тройка. Ясно.
Значит, он проходит? Отлично.
Не совсем.
Если Люк хочет сдавать историю
как экзамен по выбору,
ему нужно в идеале
перейти на пятый уровень.
Это была четверка?
- Нет, всё ещё тройка.
- А…
Ему нужно быть на пятом уровне
и стремиться к шестому.
А шесть – это четверка?
Нельзя сказать, что перевод
в старую систему оценок помогает.
- Немного помогает.
- То есть, говоря в стиле хайку,
Люк отстаёт?
В последние пару месяцев Люк стал гораздо
менее внимательным, правда, Люк?
Да, мисс. Я всё повторяю,
но в голове ничего не держится.
Похоже, в последнее время
он очень устаёт.
Засыпает на уроке.
Прямо-таки засыпает? Люк?
Иногда. Потому что не сплю по ночам.
В последнее время у нас более строго
с режимом сна.
Мы ограничиваем время в интернете,
социальных сетях и вообще.
Ясно. Сейчас самый критичный период
подготовки к экзамену.
Конечно, да.
И если Люк хочет хорошо подготовиться
к экзамену по истории,
придётся что-то менять.
Ему нужно быть более внимательным.
Вот бы нам так же побегать с палкой.
Мы могли бы.
Да, но тогда нас бы заперли в психушку.
Сейчас так не говорят.
Сейчас это "психиатрическая клиника".
К тому же, сейчас никого не запирают.
Тебя пичкают таблетками, и ты сидишь дома
и смотришь ток-шоу.
- Я бы не отказался.
- Да уж.
- Сейчас хорошо быть ребёнком, правда?
- Да.
- Кто прибежал!
- Привет.
- Приветик.
- Тебе на футболке расписались?
- Ты со всеми попрощался?
- Да!
- Готов к новой школе?
- Да! Всегда готов!
Отлично. Молодец. Идём.
"Температура" неправильно написала.
Надо через "е", а не через "и".
- Привет, зайка.
- Привет.
- Здравствуй, Грейс.
- Здрасьте.
Как родительское собрание?
Ну, знаешь…
Ну, куча полезного.
Грейс, ты останешься на ужин?
Да, если можно.
Конечно, можно.
Какой славный компьютер.
Да. Мне в школе дали.
Ого. В самом деле?
Для экзаменов.
У меня выявили СДВГ, диспраксию
и тревожное расстройство,
поэтому в школе мне дали компьютер
и дадут дополнительное время на экзамене.
Понятно. Здорово. Какая забота.
Итак, во втором вопросе
нужно привести пример…
Нет, потому что там нет…
Может, нам стоит…
Что?
Может, нам стоит найти Люку помощь?
Какую помощь?
Репетитор стоит бешеных денег.
Помощь насчёт головы. Насчёт мозгов.
Нет, нет, нет. Нет. Нет.
Он просто подросток.
Хм.
- Но ведь могло бы… Того…
- Что?
- Если мы его официально того…
- Заклеймим?
- Нет.
- Опозорим?
Нет, я просто подумал…
Вот как Грейс: дополнительное время
на экзамене, ноутбук.
Она и так умная, а диагноз
может стать для неё счастливым билетом.
Закончит школу играючи.
Ты хочешь повесить на Люка ярлык
ради лишнего времени на экзамене?
У него, очевидно, сейчас
какие-то проблемы, ведь так?
Так почему бы не…
Воспользоваться этим?
Нет. Да. Да.
- Превратить слабость в силу.
- Нет.
- Как в сумо.
- Нет. Нет.
Он подросток.
Мысли, гормоны, сумасбродства.
Давай пока не палить сгоряча.
Хорошо, палить сгоряча не будем,
но пушки лучше держать наготове.
Да, но только давай пока поставим
на предохранитель.
Давай не торопиться спускать курок.
- Сколько у тебя ещё метафор?
- Это всё.
- Как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
Может, поживёшь у нас?
Или я могу у тебя переночевать.
Мне не нравится, что ты там одна.
Я живу одна уже больше двадцати лет.
Я справлюсь.
Кто там?!
У меня пневматическая винтовка!
Мама, что там такое?
Не бойся, бабуля, это я.
Ничего. Люк пришёл. Это не террорист.
Какого чёрта Люк забыл у тебя?
Он должен быть в школе.
Ничего, я сделаю ему апельсиновый лимонад.
Значит, Загадочник не такой, как Джокер?
Нет, конечно.
Всё это в высшей степени легкомысленно,
учитывая, что они убийцы.
Господи, нет. Нет.
Один глоточек. В лечебных целях.
Он напугал меня, а я его своим криком.
Что ты здесь делаешь? Почему не в школе?
Там всё невыносимо.
Невыносимо?
Так, ладно, подожди меня в машине,
пожалуйста.
- Пока, бабуля.
- Пока.
Как ты, мам?
Прекрасно. Лишь бы добро не переводить -
такой приличный коньяк.
О, боже, ты уж прости нас.
Ничего. Хорошо, что Люк захотел прийти.
Он сказал, что у меня тишина и покой.
Намекаешь, что у нас дома - нет?
Я тебя не критикую. В данный момент.
Но, естественно, здесь тихо,
потому что я тут одна.
Шум, суета и хаос -
невмоготу для таких, как Люк.
- Каких?
- Невротиков.
Я не в плохом смысле слова.
Привет! Леа, это я.
Меня впустил юноша.
О, привет, я Алекс.
Я живу тут через дорогу.
- Это моя дочь Алли.
- Здравствуйте.
Счастлив познакомиться.
Большое спасибо, что заглянул.
О, я только рад.
Не беспокойся, я рад помочь.
Наверное, ты жутко испугалась.
Да. Я до сих пор ещё не пришла в себя.
Я принёс десять замков на окна,
которые остановят
самых настойчивых грабителей.
- Благослови тебя бог.
- Я начну с передней комнаты, да?
Я заварю чай.
Прекрасно.
"Я до сих пор не пришла в себя".
Ты говорила, что у тебя всё прекрасно.
Не хотела тебя тревожить.
А теперь прекращай смотреть подозрительно
и ступай займись своим сыном.
Звони в любое время. Пока.
Когда ты сказал "там всё невыносимо", Люк,
что ты имел ввиду?
Да всё.
Ну да, но что "всё"?
Ну, всё.
Я не могу объяснить. Прости.
Прости меня, мама.
Ничего-ничего, не переживай. Всё хорошо.
Ничего этого не было
в книжках про младенцев, правда?
Это вам не "Как поддерживать голову",
"Определять температуру ванны"
или "Готовить смесь".
Где книжки для нашего случая?
Если Люку поставят диагноз:
какое-нибудь тревожное расстройство,
депрессия или степень аутизма…
Думаешь, у него аутизм?
Не знаю, я об этом знаю так же мало,
как и ты.
Ну спасибо.
Если на него навесят ярлык:
"У тебя есть ограничения,
с которыми ты ничего не можешь поделать",
тогда он перестанет даже пытаться.
Но нельзя же оставить его
терпеть и страдать в одиночку?
Всё равно, что отправить в интернат
для малолетних преступников.
Я так не говорила, Пол.
Я не Круэлла де Виль
или та тётка из "Энни".
Самую малость.
Может, отдадим детей на усыновление
и уедем жить в Португалию?
Да. Лопать сардины на завтрак… Я согласен.
Пойду взгляну на него.
Вот тебе, дружок, парадный костюм.
Волнуешься перед завтрашним днём?
Завтра рано вставать.
В восемь уже выходить.
Я поставил будильник на часах.
Молодец.
Ты имеешь право немного нервничать.
- Ты нервничаешь?
- Немножко. Наверное.
Да. Всё будет хорошо.
У некоторых мальчиков там уже бороды.
Ты про пушок? Не.
У моей бабушки и то борода была гуще.
Завтра всё будет хорошо, Люк. Обещаю.
Не беспокойся, хорошо?
Давай, спокойной ночи.
Спокойной ночи, папуля. Папа.
- Люк.
- Прости, я сейчас выключу.
Ничего. Послушай.
Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Например, что с тобой происходит,
когда ты не можешь заснуть?
Нет. Всё нормально.
Но ведь не нормально.
Не бойся, расскажи.
- Ты будешь смеяться.
- Нет, не буду, обещаю.
Я как будто не могу отключить мозг.
Он как будто что-то бормочет,
но я не слышу, что.
Даже если удаётся заснуть,
то когда просыпаюсь,
сердце бьётся так быстро,
будто я пробежал марафон,
и кровь шумит в ушах, будто рвётся наружу.
Господи, охренеть.
Просыпаться так неприятно,
что не хочется засыпать.
Просыпаться - чистый ад.
Иногда мне хочется…
Что?
Ничего. Я схожу с ума, пап?
Нет.
У тебя явно есть проблемы,
но такие есть у многих.
- Я всё завалю.
- Нет.
Не завалишь, потому что мы тебе поможем.
Сейчас мы пока не знаем,
как именно тебе помочь,
но обещаю, мы найдём выход. Слышишь?
Да?
Да.
Хорошо. Выключай свет.
Спокойной ночи. Я люблю тебя, Люк.
Я тебя тоже.
Он не спит, он сам не свой,
в школе всё ни к чёрту.
И нам кажется, что это мы виноваты.
- Так и есть.
- Ну спасибо.
Ты понимаешь, о чём я.
Родители всегда виноваты.
- Ты винил нас, когда не сдал вождение.
- Правда?
- Да.
- Почему?
Хрен его знает.
Потому что всегда хорошо,
если есть на кого свалить вину.
"Мама с папой тебе испортили жизнь".
И правда, так и есть.
Зато всегда можно свалить на них
вину за свои неудачи.
О. Я не хочу доставать Люка.
И правильно, это не поможет.
Мы тебя не доставали
и ты вырос нормальным.
Разве?
А когда я паниковал перед экзаменами,
ты пичкал меня бета-блокаторами.
О, да. Ты тогда здорово распсиховался.
- Грохнулся в обморок…
- Потерял сознание.
… на экзамене английского.
Прям Джейн Остин. Но ты же справился.
Да, но с таблетками.
Мне понадобился костыль.
Как раз это и значит,
что у меня была проблема.
Всем время от времени
нужно снять напряжение.
Крис, у нас тут уже всё пересохло.
Ты хороший отец, Алли - хорошая мать.
Вы всё уладите.
Извини. Алло? Да.
Да ну. Ясно.
С ним всё хорошо?
Ладно, я скоро приеду. Спасибо.
Это из школы.
Им кажется, что у Люка паническая атака.
Ему разрешили посидеть в медпункте
до вечера.
- А ты куда пошёл?
- На дискотеку, блин, куда же ещё?
- Поеду, заберу сына.
- Хорошо. А потом что?
Не знаю.
Ты поймёшь, когда доберёшься. Ты его отец.
Будь здоров, пап.
Ну всё, пора, солдат. Пора идти.
Я не хочу туда, пап.
А куда деваться? Давай.
Сделай глубокий вдох. Да? Ты сможешь.
ХОКСМИР
СРЕДНЯЯ ШКОЛА
Брось палку, дружок.
Вперёд.
Молодец, Люк.
Хочешь?
Наша очередь.
Теперь он у них в базе.
Нет, он не в базе, я водил его к терапевту.
Мы ведь договорились показать его врачу.
Когда? Мы ни о чём таком не договаривались.
Разве? Ну мы не договаривались
и не показывать.
Нет, мы ни о чём не договорились.
Мы решили пока не "открывать огонь" –
и прочий бред про оружие.
Но ведь у Люка был кризис. Так?
И я подумал, что нужно
показать его врачу.
Мне моё нутро так подсказало.
Надо было твоему нутру спросить у меня.
Ага.
Так, значит, это генерализованное
тревожное расстройство?
Тревожное расстройство, Да.
От него есть препараты, если пожелаем.
Твою мать.
Мы можем сообщить в школу если хотим,
но не обязаны.
Так, хорошо. Значит…
Значит, это будет настолько официально,
насколько мы сами пожелаем.
Ну, тогда ладно.
Я пытался сделать как лучше.
Вообще-то, похоже, сегодня Люку
значительно лучше.
Мне кажется, ему стало легче.
Теперь он знает, что у него
не что-то непонятное,
и что он не сходит с ума.
Кстати, как там твоя мама?
Хорошо. Да. Она очень сильная.
- Хорошо.
- Угу.
Это отличные новости. Здорово.
Смотри-ка, дела налаживаются.


Серия 3

Ага. Угу, понял. Сделаю.
Слушай, я подтяну кое-каких ребят
из агентства.
Знаю, придётся заплатить,
но чтобы заработать, нужно сперва
немного потратиться, так ведь?
Угу. Угу.
Послушай, я уже двадцать минут
торчу возле дома,
давай продолжим в понедельник с утра?
Да, понял. Сделаю. И ты тоже. Пока.
– Привет!
– Скорее! Скорее!
Скорее, пап, пропустишь!
Бегу, придержите коней!
Так. Я взял чипсы для Люка,
странный йогурт для Эвы.
Джин-тоник для мамули и пивко для меня.
Так, мы готовы, можно начинать.
Начинаем "Танцы на льду".
Простите, опоздал.
– Вы где?
– Я здесь.
– Привет! Не слышала, как я кричал?
– Не хотелось кричать в ответ.
– Всё работаешь?
– Как всегда.
А где все?
Наверху, внизу. Кто где. Чего ты спешил?
Ура! Ещё не началось.
Господи, только не "Танцы на льду".
Эва, скорее, уже начинается.
Новый сезон.
– Что?
– "Танцы на льду".
– Тащи брата, пропустим начало.
– А где он?
– Не знаю, я только пришёл.
– Внизу?
Возможно.
Пап, давай потом посмотрим? Я тут играю.
Поставь на паузу.
Это сложно, потому что...
В общем, на этом уровне
с паузами непросто.
Ну ладно. Хорошо.
– Я должен поставить на паузу?
– Не должен,
мы не в Саудовской Аравии.
Разве тебе не интересен новый сезон?
Мне кажется, я слишком взрослый
для такого.
Извини.
Ладно.
Эва, ну хоть ты будешь смотреть со мной?
Да я потом посмотрю.
Но сейчас прямой эфир.
Не беда, посмотрю попозже.
Знаешь, в моём детстве, если пропустишь
любимую программу,
то приходилось ждать лет двадцать,
чтобы снова её увидеть.
Какой кошмар.
И в самом деле, это было ужасно.
А некоторые серии "Летучего отряда"
я не видел до сих пор.
Но зато это заставило ценить
настоящий момент.
Я что, умер, и меня никто не слышит?
– Что?
– Ничего.
Дети не хотят смотреть?
Нет, никто не хочет.
Ну и ладно.
– Наверное, они это переросли.
– А я – нет.
– Но шоу дурацкое.
– Только не когда мы смотрим его вместе.
Это совсем другое – что-то вроде
семейной традиции.
С каких пор мы стали семьёй,
которая сидит по разным комнатам,
уткнувшись каждый в свой экран?
Нам никогда не стать Уолтонами.
Не надо Уолтонами, солнце.
Я согласен быть и семейкой Аддамс.
Или "Cемьёй" Мэнсона.
У них хотя бы были общие интересы.
Просто скажи им, чтобы тащились сюда.
Я хочу, чтобы они хотели смотреть,
чтобы смотрели по доброй воле.
– Тут я тебе не помощник.
– Я уже понял.
Спасибо.
Прошло четыре года с тех пор,
как "Танцы на льду"...
Спокойной ночи, Уолтоны.
Папа, интернет пропал.
Папа!
Родной, у нас интернет упал?
Ты видел, в школе лишний выходной?
В следующий понедельник?
Да, помечен зелёным.
А сегодня я везу Эву на тайквондо,
а Люка – к маме с папой.
Ты не против?
Да, оно зелёным, значит, нужно сделать.
У тебя зелёным? У меня красным. Забавно.
Да, это достойно мемуаров.
Да.
Господи, кто бы мог подумать,
что ты будешь вести календарь?
А календарь для "Женского института"?
С вазой в виде вагины.
У меня никогда не было органайзера,
даже когда у всех они были.
У тебя был органайзер?
Мне было нечего организовывать.
Вот было времечко...
А! Наконец-то ответили
насчёт рекламы для "Канала ужасов".
Ладно, малышка, я побежал.
Ребятки, пора выходить.
Пока.
Да, пока.
Почему дедушка всегда встречает нас на дороге?
Лучше не спрашивай, зайка.
К Бобу и Лин – вон туда, Люк.
Им нужно немного подсобить.
Спасибо, сынок.
Настоящий помощник вырос.
Да, он хороший мальчик.
Вот и конец эпохи.
Боб и Лин прожили здесь
почти столько же, сколько и вы?
Въехали через два месяца после нас.
Сорок восемь лет назад.
Мы никогда не ссорились.
Да. Кроме того случая
с канализацией, когда ты...
Никогда не ссорились,
кроме того единственного случая
с канализацией.
– Вы справитесь?
– Папа, мы опоздаем.
Да, мы справимся.
Раньше я знал всех на этой улице.
А теперь мы последние из старой гвардии
в окружении среднего класса.
Тюль они не признают
и вечно всё перестраивают.
Тех я не знаю.
А тех и знать не хочу.
Эти уехали.
Этот – адвокатишка.
Сью и Терри выселили.
Эти купили квартиру.
Эта померла. Тот помер.
Тех я не знаю.
Эта переехала в дом престарелых.
– Она, кажется, архитектор.
– Ну, тогда и мне пора.
А тот дятел вроде делает марионеток.
– До скорого. Пока, дедушка.
– Пока, зайка.
– Очень хорошо.
– Мы уже почти всё?
Не совсем, прости.
Я тоже не люблю работать по субботам,
но иначе мы ничего не успеем.
– У меня горло немного...
– Отлично, сейчас нужно...
Да, ещё покричать.
Давай, хорошенечко поори,
а я потом подправлю, как надо.
Да, хорошо. Только добавь
побольше ужаса.
Представь, что ты уронила
телефон в унитаз
или что тебя убивают – не знаю,
что для тебя страшнее.
– Извините, прослушала.
– Нет, нет, нет, нет. Нет-нет.
Не останавливайся, отлично кричишь.
Продолжай.
Ой!
– Да.
– Забыл сказать,
у нас закончились молоко и сок,
ты не могла бы...
Не вопрос. Как там папа?
Страдает, что в Лондоне остались
только презренные показушники вроде нас.
Он в чём-то прав.
Да, наверное.
В общем, сейчас мы идём на тайквондо.
О!
Увидимся позже.
Отлично, пока не кричи, Абигейл.
Как у тебя дела?
Не знал, что ты ходишь на тайквондо.
Не "тайквондо", а "тхэ-квон-до".
– Что?
– Ты неправильно произносишь.
– Тайквондо.
– Нет, тхэ-квон-до.
– Скажи: тхэ-квон-до.
– Дзюдо.
Да нет же, папа!
Я переживу неверное произношение.
Япония тоже.
Корея. Привет, Эмили!
Хорошо почувствовали ногу.
Вот так. На другую сторону.
Хорошенько растягиваемся.
Обеими руками. Вот так.
Это одна.
– Да!
– Привет.
Пап, ты чего?
Хочу поздороваться.
Садись, мы уже начинаем.
Хорошо. Я Пол.
Джордж. Здравствуйте.
Впервые на тхэ-квон-до?
Да, впервые.
– Внимание!
– Твою мать!
– Прошу прощения.
– Да я...
Итак, ребята. Начинаем с разогрева.
– Каспер.
– Итак, ребята, отклоняемся влево.
Глубокий выпад. Ногу – в потолок,
другая – свободно.
Хорошенько растягиваемся.
Рашид, держи равновесие.
Джослин, осторожнее.
Спасибо, что согласилась
поработать сверхурочно.
– Ребята с "Канала ужасов" были...
– Ужасны.
Да. Я хотел сказать говнюки,
но так лучше.
Не страшно. Пришлось всё бросить,
но не беда:
дети ещё живы, Пол тоже. Вроде бы.
Так сложно, когда у тебя дети, да?
Иногда прямо голова кругом.
Делаешь вид, что прекрасно справляешься,
но в душе ты кричишь.
Для слегка цивилизованных приматов
мы вполне справляемся.
Вот именно, делаем, что можем.
Мы все несовершенны.
Моя мать берёт близняшек
два дня в неделю,
и я всё время чувствую себя виноватым.
Как мило с её стороны, не переживай.
Естественно, у нас есть уборщица и няня.
Не какая-то гувернантка,
обычная женщина.
У матери девочек – тот же набор.
– А как там Карен?
– Какая на хрен разница?
Понятно.
Извини. Рана ещё свежа,
как та макробиотическая хрень,
которой она пичкает детей.
Всё ещё хочешь сдать
их в школу-интернат?
А что? Меня самого сдали в семь лет.
В семь! Не боишься, что это их сломает?
Их и обычная школа сломает.
А в интернате я хотя бы знаю,
что их ждёт.
Гениально.
У вас там на новом месте хотя бы есть
центральное отопление?
– Да, Джеки, есть. Хороший новый бойлер.
– Отлично.
Да, не замёрзнем.
И всего один этаж, значит,
с лестницы не грохнемся.
Считай, уже минус два
потенциальных способа умереть.
Сплошные плюсы.
– Привет, народ.
– О, а вот и они!
– Спасибо, Пол, что одолжил нам сына.
– Пожалуйста.
– Вы посмотрите на неё.
– Привет, бабуль.
Как вымахала! Красавица.
Мы ждём, когда приедет такси.
Решили вот пивка выпить напоследок.
Конец эпохи.
Конец эпохи.
Действительно. Конец эпохи.
А ты знаешь,
однажды я застукала твоего папу
с моей Катриной в сарае?
– Чем они занимались?
– Просто... были в сарае.
Да, такси уже здесь. Собирайся, Лин.
Ты ведь присмотришь за розами, Джеки?
Обещаю, Лин, всё будет хорошо.
Будет жаль, если они погибнут
после стольких лет.
Пока я жива, они тоже будут живы.
– Папа, обними Боба.
– Не могу.
Он твой самый старый друг.
Иди сюда, старый хрыч, обними меня.
Первый раз за сорок лет.
Это первый и последний раз,
сентиментальный старый хрен.
Ну, прощайте.
Прощай, Боб. Я буду скучать.
Да. Идём, Лин.
До свидания, Лин.
Значит, вставляешь туда своё фото...
А фильтр делает из тебя
какого-нибудь медведя или кролика.
Вот это ты, дедушка,
только в виде барсука.
Что думаешь?
Думаю, что по вам армия плачет.
Ну всё, нам пора домой.
Ступайте в машину.
– Я на переднем!
– Я на переднем!
Почему бы вам обоим не сесть назад?
– Зачем?
– Не знаю, из семейной солидарности?
– Но я первый занял.
– Я первая.
Справедливости ради, она была первая.
Эй. Всё хорошо, мам?
– Я много лет ухаживала за розами Лин.
– Угу.
С тех пор, как у неё начался артрит,
и она уже не могла работать с этим...
Джим, как он называется?
Секатор.
Секатором.
И я забегала к ней
оборвать засохшие цветки
или сделать обрезку,
потому что она любит свои розы.
Бобу на них было плевать.
– Да. А Лин их любила.
– Угу.
И я обещала ей, что я прослежу,
чтобы за ними ухаживали.
Как думаешь, новые соседи
будут за ними ухаживать?
Мне-то почём знать?
Судя по всему, они
"молодые специалисты".
Угу.
Звучит не так уж плохо.
Ты с ними поговоришь, Пол?
С новыми соседями?
Ты умеешь говорить
на языке среднего класса. Мы – нет.
И мне поспокойнее станет.
Что ж. Да. Когда они заселятся, я
загляну и поговорю с ними о цветах, да.
Огромное тебе спасибо, дорогой!
Не за что. Ну всё, всё.
Охренеть! Обнимашки?
После объятий с Бобом
я к ним пристрастился.
Как было с пиццей на французском хлебе.
Он отказывался есть что-то другое.
Помидоры разъедают нёбо,
а потом корочка в него втыкается.
Но оно того стоит.
Очень интересно. До свидания.
Люблю вас.
И мы тебя любим.
А это кто?
– Чего развеселились?
– Мы в "Дискорде".
– Это игра?
– Чатик.
Мой друг Эндрю такой дурак.
Он говорит, что "Роблокс" лучше,
чем "Майнкрафт",
а сам никогда не видел "Дракона Края".
У него даже приставки нет –
играет на мамином айпаде,
и ему не дают смотреть аниме
из-за голых сисек,
но он всё равно смотрит.
И правда, оборжаться можно.
– Привет, мам!
– Привет!
Привет, солнце. Как дела?
Ну, как сказать... А у тебя?
Так же. Зато я купил жареную курочку.
У-у-у! Жирненькое.
Сто лет не ела из ведёрка.
Посмотрим "Танцы на льду."
Пусть не в прямом эфире,
но выбирать не приходится.
Я поем за столом, если вы не против.
Нет! Постой, постой.
Поешь с колен перед теликом.
Я пошёл в свой угол.
Мы все устали, Пол.
Нет. Постойте, ребята, не расходитесь.
Мы же семья.
Почему мы не можем хоть раз
посидеть перед одним и тем же экраном?
Если честно, я не в настроении.
– У меня домашка.
– У меня тоже.
В жопу домашку, мы смотрим телик!
Я что, много прошу?
Я не прошу проводить викторину,
играть в салонные игры
или в английскую лапту.
Я прошу, нет, приказываю вам, гаденыши:
вы сейчас сядете,
будете лопать остывшую курицу
и смотреть в одном, вашу мать,
направлении.
А как же добровольное согласие?
Можно мне капустки?
Благодарю. Спасибо.
Да, это полная хрень.
Давайте, валите к своим гаджетам.
Я серьёзно. Валите.
– Этот его автозагар...
– Нет. Не надо.
Здравствуйте. Мои родители
живут по соседству.
Я хотел спросить... Кстати, я Пол.
Хотел спросить, вы садовница?
Может, ваш партнёр — садовник?
У вас есть партнёр?
Извините, странный вопрос.
Мы ещё не думали о саде,
мы только что переехали.
Да. Что ж.
Дело в том, что моя мама
обещала прежней хозяйке
присматривать за розами,
и я хотел спросить, вы не против,
если она иногда будет заглядывать в сад.
Э-э-э-э, конечно.
Да, наверное. Но она...
Она ведь не будет заходить в дом?
Нет, нет... С той стороны есть калитка.
Вы её даже не заметите.
Она не чокнутая,
просто обещала подруге.
Да, конечно, не вопрос.
Спасибо большое. Спасибо.
Да. О, простите. Простите.
– О, ты пришёл.
– Да.
Это тебе.
– Спасибо. Ты мне изменяешь?
– Что?
Ты сто лет не приносил мне кофе.
Я не могу сделать тебе приятное,
не изменяя?
Ну, можешь...
Её зовут Рокси, и она вдохнула в меня
новую жизнь.
Итак, что мы делаем? Продаём сладости?
Мне кажется, тебе туда,
где "Мешок с призами".
О, так мы не вместе?
Сам знаешь, они любят разделять нас,
чтобы потом властвовать.
– Привет!
– Привет.
Ты знаешь Джорджа?
Да, конечно.
Мы с ним товарищи по тайквондо.
Да. Привет.
Привет. Один, значит.
Ладно. Хорошо. Я буду там.
Скоро увидимся.
Да.
Вот так, копай глубже, сынок.
Кто знает, что там спрятано на дне.
Айфон, тридцать косарей
в измятых купюрах, изюм...
Ой, прошу прощения.
О нет. Нет.
Алло?
Да, слушаю.
Извините, кто это?
Да, две таких, одну из тех
и парочку вон тех, пожалуйста.
Хорошо. Может, возьмёшь ещё леденец
за двадцать пенсов?
Джордж. Упакуй мне два кола-кубика
и пару карамельных вафель, пожалуйста.
Эти сладости разлетаются как...
Хотел сказать "как горячие пирожки",
но смотрю,
у Кристины с выпечкой
тихо, как на кладбище.
Проблема в том, что она такая унылая.
Дети думают, торты отравлены.
Извините. Пол?
Из-за моей мамы вызвали полицию.
Полицию? Почему?
Не знаю, из-за сада.
Я поехал разбираться.
Хорошо. Потом расскажешь.
Передавай ей привет. Пока.
Извините.
Да, за работу, а то у нас уже очередь.
Правильно, больше сахара
для растущих мозгов и зубов.
– Ура!
– Ура!
Что будешь брать?
Большое спасибо. Вы уж извините.
Здрасьте. Вы вызвали полицию
из-за моей мамы?
Я думал, она потерялась.
Видишь старушку в саду
и думаешь – она, наверное...
Ну, не сбежала, но, может быть,
убрела из заведения.
Это моя мама, она ваша соседка.
Я спрашивал у вашей девушки,
она разрешила ей приходить
ухаживать за розами.
У меня нет девушки.
Может, кто-то из соседок?
Мартина? Эмер? Надя?
Я не знаю. Брюнетка.
Мартина. Я её сегодня не видел.
Кажется, она бегает.
До сих пор?
Извините, если я расстроил вашу маму,
просто ситуация странная,
и я решил, что власти
лучше разберутся, чем я.
Да нет. Я понимаю.
Розы очень красивые.
Передайте маме,
что мы будем за ними ухаживать.
Да просто она зациклилась на них.
Понимаете, подруга переехала,
и розы стали для неё
стали чем-то символическим.
Да, понимаю.
Поверьте, мы о них позаботимся.
Хорошо, спасибо.
Привет, мам. Я всё уладил.
Я занималась не грабежом, а обрезкой.
Да мне и не влезть в окно
с моими-то ногами.
Знаю. Полицейские поняли,
что случилось,
и я только что поговорил с одним
из семи сотен новых жильцов.
О, понятно. И?
Он сказал, что позаботится о розах.
Но сделает ли он всё правильно?
Ох, Лин очень расстроится.
А ты ей не говори.
Ей не обязательно знать.
Она и не вспомнит.
В любом случае, мама, я не уверен,
что ты можешь свободно ходить
и возиться в чужом саду.
Я думаю, теперь так уже больше
не получится.
Но ведь она меня просила.
Но, дорогая, дело в том,
что она переехала.
Иди, обниму.
Да тебя теперь хлебом не корми,
дай пообниматься.
Почему Лин и Боб переехали?
Они всегда были такими бодренькими.
У Лин деменция на ранней стадии.
Им нужно было какое-то заведение
со смотрителем и забором.
Тебе не кажется, что мы все
отдаляемся друг от друга?
Это проклятие современности.
Каждый на собственном острове.
Как Брэнсон.
Да что ж такое, ну почему
мы не можем просто посидеть
и спокойно поболтать?
Господи.
– А теперь поворот вокруг себя.
– Алли. Иди посмотри.
И вверх, вверх, вверх. И вверх.
Вот так.
– И снова назад.
– Надо же.
– Поворот, поворот.
– Хорошо.
Что они смотрят?
Поворот.
Какая прелесть.
Ещё разок, а теперь
я тебя подбрасываю, и всё.
– Хреново у них получается.
– А то...
– Да.
– Просто ужасно.


Серия 4

ПАПА
...и укажи мне путь на небеса...
– Извините. Простите. Прошу прощения.
– Утра дыхание...
Почему не сходил
по-маленькому до начала?
Сходил. Ещё захотелось.
Это всё тот кофе,
что мы выпили перед выходом.
Пролетел со свистом.
Останься со мной...
Прошу садиться.
А теперь давайте вместе прочтём молитву,
которой научил нас Иисус.
– Отче наш...
– Отче наш...
сущий на небесах...
Да святится имя Твоё...
да приидет Царствие Твоё...
да будет воля Твоя
и на земле, как на небе...
хлеб наш насущный дай нам на сей день...
и прости нам долги наши...
как и мы прощаем должникам нашим...
и не введи нас в искушение,
но избавь нас от лукавого.
Ибо Твоё есть Царство...
РОДИТЕЛИ ГОДА
Когда уже будет прилично
приступить к закускам?
– Я бы сказала...
– Уже можно. Я пошёл.
Поедим сегодня мясное?
Похоже, тут для нас ничего нет.
Да полно всего: салаты, хумус.
Возьмём что-нибудь?
Ты какая-то бледная, Алли.
Усталая. Измотанная.
– Ну, спасибо.
– У тебя всё ещё вагинский месяц?
Это называется веганский месяц, мама.
Люк решил продержаться до конца,
ну и я за компанию.
Поддержать его, потому что это жуть как тяжело.
– Мне не тяжело. Мне нравится.
– Милая, тяжело только тебе одной.
Постоянно спать хочется.
На днях даже прикорнула
в туалете "Прет-а-манжер".
Ну, тебе хотя бы удалось
зайти в их туалет.
Код от замка у них на чеке.
Ты слышал, Джим? Код от замка туалета
в "Прет-а-манжер" у них на чеке.
Предупреждать надо.
Они просто обязаны предупреждать
людей с определённого возраста.
Папа, тебе не маловато свинины?
Люди созданы, чтобы есть мясо.
Посмотрите на наши зубы.
Конечно, не на мои,
мои в данном случае не показатель.
Я проголодался. Идём, мам.
Возьмём себе по авокадо.
Ура-а...
– Пол?
– М?
– У нас к тебе дело.
– Да.
Мы с мамой в любую минуту
можем помереть.
– Что, оба сразу?
– Нынче мы не вылезаем с похорон.
С похорон и из кабинетов врачей.
И подумали, что нам больше не стоит
быть опекунами для детей.
– Ну, в вашем завещании и вообще.
– М-м.
Если вы с Алли, не дай бог,
внезапно трагически погибнете,
нам тогда что, таскать с собой
детей по врачам и поминкам?
Мы и в школу их возить не сможем.
Мы не развалины, но
здоровье всё же уже не то.
А вдруг мы умрём,
и что тогда будет с ними?
Поэтому мы думаем, что вам
следует вычеркнуть нас из опекунов
и найти себе новых.
Хорошо, спасибо за честность.
Естественно, мы надеемся,
что умрём раньше вас.
– Да, я тоже.
– Добрый мальчик.
– А креветки можно?
– У них есть лицо?
Да нет, только глаза.
Они как мясистые водоросли.
И тупые как пробка. Ой, прости.
Кили? Привет!
А где ты?
Что? Да ты что!
А мама когда вернётся?
Трудно сказать. Не раньше двух ночи.
Дорогая, я поднимусь —
и поговорим, ладно?
– Будешь ругать?
– Нет, нет, ругать не буду.
Это же смешно.
Смешнее я ещё ничего не слышала.
– Значит, ты не молилась?
– Все молились.
– Но я не молилась в том смысле.
– Ага. Ладно.
Просто интересно, потому что...
Ну, ты знаешь молитву.
И перекрестилась.
– Правда? Когда?
– Когда мы выходили из церкви.
Ну, извини, дружок.
Просто, религия – это серьёзно.
Мы с тобой друзья и всегда
говорим о серьёзных вещах...
Ты бы сам разозлился,
если б я внезапно поверила в Бога.
– Ты всегда считал религию бредом.
– Нет, это не бред,
я просто не верю, и всё.
Раньше верил, теперь – нет.
И я бы не злился. Мне было бы интересно.
Я бы с удовольствием обсуждал
это с такой умницей, как ты.
Я не стала верующей и
не собираюсь в монахини.
Жаль. Можно было бы
не ломать голову, что надеть.
Не все монахини носят рясы.
– Есть монашки в гражданском?
– Монашки под прикрытием.
Ладно. Спасибо за разговор.
– Ужин через полчаса.
– Здорово.
Обожаю, когда ты возвращаешься.
Давай напьёмся. До посинения.
– Нет, я уже так больше не могу.
– Что?
У меня потом отходняк несколько дней.
Да брось! Я откладываю всё
веселье до твоего приезда.
– Трагическая история.
– Да вся моя жизнь – трагедия.
Помнишь, как мы сделали
целый танцевальный номер
под "Salt-N-Pepa"?
Я была Пеппой, ты – Солт.
А теперь у тебя двое
детей, муж, и ты веган.
Я же сказала, моя жизнь – трагедия.
Правда, в последнее время
я себя хреновато чувствую:
усталость, дрожь, уныние.
Веганство не для меня.
Ну, тогда я, наверное, тебя обрадую.
– Да?
– Я возвращаюсь сюда насовсем.
– В Британию, не в этот бар.
– Насовсем?
Ты что, в самом деле будешь жить здесь?
Мамочки! Это лучшая новость с тех пор...
Даже не знаю, с конца войны.
– Правда?
– Да, Тони без меня тяжело,
он вдруг резко сдал.
В прошлый приезд он меня просто поразил:
тощий как палка,
дико оброс, как Эйнштейн.
Он очень постарел после смерти мамы.
Я эгоистка, но я рада.
В смысле не тому, что он постарел,
– а что ты возвращаешься.
– А как Пол? У вас всё хорошо?
Знаешь, когда кто-то смотрит
тебе в глаза, и кажется,
что твои трусики сейчас сами свалятся?
Да.
Так вот, у нас уже не так.
Как же я тебя люблю.
За то, чтобы друзья всегда были рядом.
За то, чтобы друзья всегда были рядом.
Жизнь внезапно стала налаживаться!
Мусорный день.
На этой неделе бак
для смешанных отходов.
Да, точно. Я прилепил расписание
от муниципалитета на холодильник.
– Да?
– Там всё, с учётом праздников.
Ах, да. Надо посмотреть, где оно у меня.
Вся информация, конечно, есть на сайте.
Но мне проще взглянуть на холодильник.
Да, идея что надо.
– Что ж, спокойной ночи.
– Спокойной.
Приятно было поболтать, да?
– Да.
– Да.
"Поболтать"...
Три, два, один.
Пуск! Пуск!
Я полечу в космос.
Ах, Алли, Алли!
Кебабная!
Я сейчас возьму себе фалафель. Да!
Привет, малыш, я – в говно.
Охренеть, а то я не заметил.
Кили возвращается сюда,
потому что её отчим совсем сдал.
– Уря-я-я-я!
– Какая прелесть.
Как ты, мой дорогой?
Ну, теперь уже проснулся.
Знаешь, Кили — моя лучшая подруга
на всём белом свете.
Я знаю её лучше, чем кого-либо другого,
и она знает меня лучше,
чем кто-либо другой.
Кроме тебя.
Как там Эва и Люк? Всё хорошо?
Угу. Да, более-менее.
Тебе не кажется, что Эва, может быть...
Может быть что?
Немного... верующая. Типа христианка.
Да. Может быть.
Правда? Откуда это у неё?
Она тебе об этом говорила?
Нет. Но она хорошая
девочка и умеет думать.
Вполне логично, что она
могла уверовать в Христа.
Она сказала, что не верит,
но, как думаешь, она... Твою налево!
Вкуснее, чем обычное молоко.
Мне оно тоже больше нравится,
но поддельный сыр...
– Фу! Полная дрянь.
– Привет, Ки!
Сколько лет, сколько зим!
– Приветик.
– Привет! Доброе утро.
– Доброе утро.
– Во сколько ты пришла?
– Я спала у вас на диване.
– А!
Твоя жена была в стельку,
и я привела её.
– Ну да... Да, спасибо.
– Она и выпила-то немного.
Наверное, не ест толком, вот и развезло.
– Тяжко ей без мяса.
– Ты насовсем вернулась?
Да. Я как раз говорила об этом
двум взрослым людям,
притворяющимся твоими детьми.
Ох, всем доброе утро.
– Привет, солнце.
– Кили?
– Я спала на диване.
– Правда?
– Ты меня заставила.
– Правда? О, я ужасная подруга.
– Сделаешь мне чашку чая?
– Я сделаю.
Люк, да не мучайся ты, поешь нормально.
Нет, спасибо. Ты сама поешь
нормально, а мне и так зашибись.
Отлично. Мне тоже.
М-м-м. Ах!
Чтоб тебя! Бе-е-бе-е, дохлая овца!
Всё хорошо?
У меня во рту вкус, как в канаве, –
вчера я слопала кебаб.
– Правда-правда.
– Да вы что?
Помнишь, ты сказала,
что Эва, возможно, верующая?
Нет, но, если честно,
я вообще мало что помню.
Она всё отрицает.
Ага. Так в чём проблема?
Я думаю, она верующая.
– Так в чём проблема-то?
– В том, что она...
скрывает от меня то,
что для неё очень важно.
Даже если она станет
скрытным подростком,
я думал, у нас ещё есть пара лет,
пока она маленькая и может
делиться со мной важными вещами,
как с другом.
Ты и правда ей друг.
Может, она не говорила о религии,
потому что нельзя предсказать,
– как ты отреагируешь.
– В смысле разозлюсь?
Да. Ты всегда гордился тем, что
у неё научный, логический склад ума.
Возможно, она боится,
что ты в ней разочаруешься.
Да брось.
– И правда, несут какой-то бред.
– Точно!
Нет, ты меня не разочаровал.
Я больше расстроился,
когда ты бросил футбол,
– чем когда отказался от веры.
– Но мама расстроилась?
Да, расстроилась.
Потому что я покинул церковь
или потому что это скрывал?
Ты думаешь, это была тайна?
Она давно всё знала.
"Ты был на исповеди?" – спрашивала она.
Ты: "Да". И она знала, что нет.
Хм. Но тебя это не беспокоило?
Для меня религия как домашние тапочки.
– Ну да.
– Я молился, когда Люк лежал в больнице.
Нужно ведь проговаривать
свои страхи, да?
Но я знал, что его вылечили врачи,
а не святой Антоний.
Дело в том, что если Эва верит,
значит, это для неё важно.
А если она это скрывает,
тогда, значит, я её вообще не знаю.
А я думал, что знаю её
лучше всех на свете.
Я никогда так не беспокоился о тебе,
как ты — о своих детях.
И смотри, каким классным я вырос.
Да, а если подумать, то,
наверное, стоило тобой заняться.
Смешно! А ты шутник.
– Всё, Люки, пора спать.
– Минутку.
Что ты делаешь? Значок?
Я раньше любил значки.
"Мясо – это убийство".
Люк, прошу, не носи это в школу.
– Я хочу, чтобы все знали, что я веган.
– Так ты веган?
Ну всё, пора на боковую.
Ой, прости, продолжай,
не обращай внимания.
Что продолжать? Я уронила телефон.
Ладно, хорошо. Укладывайся.
А это я забираю.
Нет, нет, так не пойдёт. Спасибо.
– Всё хорошо?
– Да.
Нет.
Ты сказала мне, что не веришь в Бога,
– но на самом-то деле ведь веришь?
– Папа.
– Веришь?
– Нет.
Да. Может быть. Д-да.
– Точно?
– Думаю, да.
Ладно. Хорошо. Прекрасно.
Просто я не ожидал.
Ну, я верю в Бога.
И верю, что Иисус – это Бог.
Наверное.
Нет, я точно знаю. Кажется.
– Ну да.
– Ты разозлился как никогда?
Нет. Ты поэтому не хотела мне говорить?
Думала, что я взорвусь?
– Ты во мне разочаровался?
– Нет, ничуть.
Я разочарован, что ты
боялась обсуждать эту тему,
но разочарован в себе, а не в тебе.
Ну, я скрывала, потому
что не была уверена.
– И поэтому рефлексировала.
– Боже мой! Ты такая умная,
что в десять лет знаешь
слово "рефлексировать".
Мне нравится,
что о нас кто-то заботится.
Угу. Ну, я о вас забочусь, так что...
Да нет, я знаю.
– Помнишь, когда Люк серьёзно заболел...
– Угу.
Когда он чуть не умер.
Я не уверена, что именно помню сама,
а что ты потом рассказал,
но я точно помню,
как дедушка сидел за столом и молился.
Он молился так усердно.
Просил Бога спасти Люка. Чуть не плакал.
И всё получилось. Люк ведь выжил?!
Несмотря ни на что, он поправился.
Люка правильно лечили, зайка.
Ты видела, как дедушка молился,
и как Люк поправился,
но это не причина и следствие.
Но зато у дедушки появилась надежда.
Угу.
Может, его надежда передалась тебе
и помогла решить, как лечить Люка.
– Может, так проявилась Божья воля?
– Да, возможно.
Не знаю, может, так и было.
– Ты ведь никому не скажешь?
– Не-а.
Не хочу, чтобы об этом
постоянно все говорили,
как о том, что Люк – веган.
Договорились.
Иди сюда. Я тебя люблю.
Я тоже тебя люблю.
Но я буду говорить об этом с тобой,
теперь, когда я знаю,
что ты не сожжёшь меня на костре.
Вот облом.
А может, тогда позорный стул?
Подвесим его над бассейном...
– Спи.
– Спокойной ночи, папа.
– Что это, Люк?
– Запеканка из чечевицы с грибами.
– Попробуйте тоже, Джим.
– Спасибо, обойдусь колбасками.
– Я однажды ела чечевицу.
– Жизнь для тебя – сплошное приключение.
– Правда, мама?
– Пойду принесу вина.
Кто изобрёл колбаски?
– Может, египтяне?
– Нет, не думаю.
Или римляне? Или китайцы?
Может, все, независимо друг от друга?
Так было с рисом и сельским хозяйством.
– Боже!
– Мама,
всё хорошо, тебе нечего стыдиться.
Ну, разве только того,
что ты набила полный рот.
– Не каждый способен стать веганом.
– Я хотела поддержать тебя.
Мне это не нужно, но всё равно спасибо.
Прости, мне было тяжко.
Меня в последнее время мутит.
Поешь ещё мяса.
– Подруга?
– А?
– Купи-ка тест на беременность.
– Что?
Серьёзно.
Он сам был похож на сардельку.
Такого ещё не было:
сарделька в спортивном костюме.
– Хорошо, что ты вернулась, Кили.
– Спасибо, Джим.
Тони без меня не справляется
после смерти мамы.
Очень жаль, что твоя мама умерла.
Видишь, Пол. Что я тебе говорил?
Мы мрём как мухи.
Мы сказали, что не можем
быть опекунами для детей.
– Что это значит?
– Ну ты даёшь, пап!
– Что?
– Зачем нам опекуны?
Если бы ваши родители умерли,
мы бы о вас заботились,
– но уже не сможем.
– А кто сможет?
– Кто-то умирает?
– Нет! Нет!
Нет, просто дурацкая формальность.
У всех есть завещание,
но это не значит, что
мы собираемся умирать.
– Естественно, но если вдруг авария...
– Джим!
Кили, ты можешь стать опекуном.
У тебя нет детей.
Джим! Ты опять!
– Может, она не хотела детей.
– Приехали.
Нет, я хотела, просто не судьба.
– Прости нас.
– Ничего.
– Нет, не ничего. Извини.
– Всё нормально. Не нужно извиняться.
– Мне тоже извиниться?
– Ну всё, дорогие мои,
я больше не могу терпеть.
– Я принесла подарок своей внученьке.
– Ура.
Одна птичка напела мне
отличную новость.
Для моей дорогой девочки.
Семейная Библия.
Она в семье Уорсли с февраля
1986-го.
– Офигеть.
– Теперь она твоя.
Не надо, мама.
– Спасибо.
– Библия?
Прекращай, мам. Ей это не нужно.
В самом деле, мы ведь
не в бронзовом веке живём.
Бронза уже в прошлом.
Теперь у нас есть кевлар.
Кроме того, у неё уже
есть весь "Гарри Поттер".
Эва!
Эва!
Извините.
– Стучаться надо.
– Нет, мне не надо. Это мой дом.
– Значит, я из бронзового века?
– Послушай, я не это имел в виду.
Я честно пытался отвлечь
от тебя внимание.
Ты сказал бабуле и дедушке.
Да, прости, так вышло.
Я не хочу, чтобы надо мной смеялись.
– Никто не смеётся.
– Люк смеялся.
Люк смеялся, это правда.
– А если он всем расскажет?
– Не расскажет.
Не расскажет.
Прости, что я поставил тебя
в неловкое положение.
Мы по-прежнему друзья?
– Да, друзья.
– Хорошо.
Идём вниз.
Меня всё ещё потряхивает.
Сахар точно не понижен,
ты слопала почти всю свиную ляжку.
Да, хреновый из меня веган.
Ты и не была веганом.
– А вот у Люка получается.
– Да.
Один мой ребёнок – веган,
второй – верующий.
Мы с тобой прям Кардашьяны.
Меня и правда немного бесит,
что мы больше не можем
диктовать им, что делать.
Да-а-а.
– Ты горячая.
– А ты сомневался?
Нет, от тебя на самом деле пышет жаром.
Как мило.
Привет!
Ты не хочешь сходить со мной
за настоящим молоком?
И беконом.
– Идём.
– Хорошо.
Четырнадцать.
Я горжусь, что ты такая рассудительная.
– Спасибо.
– Я завидую, потому что я циник.
Ты просто притворяешься.
Слышь!
Может, зайдём?
– Правда?
– Да, ненадолго.
Идём.
Кто бы мог подумать,
что я пойду в церковь
– со своей дочерью?
– Бог.
Так, ладно, не умничай.
Охренеть.


Серия 5

– Сколько по десятибалльной шкале?
– Семь.
Что ж. Неплохо.
Ты говорил, поход на вечеринку
доводит уровень паники до девятки.
Семёрка с плюсом.
Всё равно хорошо.
– Сделал дыхательные упражнения?
– Да.
Замечательно.
Если хочешь, через полчаса можешь уйти.
Ладно. Спасибо, папа.
ЧТО ЗНАЧИТ ЗАВЕСТИ ТРЕТЬЕГО РЕБЁНКА?
– Мам?
– Я собираюсь.
Поможешь с домашкой по истории?
Если это не история персонажей
"Бруксайда" с 1992-го по 1997-й,
то я ничем не смогу помочь, зайка.
– Это про Фолклендскую войну.
– Я же сказала, что собираюсь.
Оставь меня, блин,
в покое хоть на минуту!
Эва, принеси мой телефон из сумки.
Мой бывший парень служил тогда
в оперативной группировке ВМФ.
На камбузе, не в штабе,
но наслушался немало всякого.
Спасибо, бабуля.
Тебе нужно сказать Полу.
Пол. Пол!
Дай-ка. Веди себя хорошо,
или до пятнадцати лет — никакого мороженого.
Хотя это чересчур.
– Пол, у меня важная новость.
– Да?
Я беременна.
– Ух ты.
– Что у тебя с лицом?
А что с ним? У меня всегда такое лицо.
Каким оно ещё должно быть?
Не знаю, радостным? Нейтральным?
Каким угодно, но только
не такой кислой рожей.
Нет, я просто в шоке, и всё.
– Я думал, мы договорились.
– Договорились... О чём мы договорились?
Что одного пока хватит.
Ну, прости за херовые новости.
Сделаю аборт. Не завалялся
телефончик абортария?
Прости. Я пытаюсь переварить новость.
Люк меня чуть не угробил.
Он и сейчас меня убивает.
Я люблю тебя, дружок, но это правда.
Во мне ребёнок. Знаешь, каково мне,
когда ты ведёшь себя, будто
это худшая новость на свете?
– Нет. Ну вообще.
– Алли!
– Нет.
– Солнце!
Ты в курсе, что тебе платить?
Это что, дом Лео?
– Да, он самый.
– Миленький.
Немного вызывающий.
– Кем работают его родители?
– Мама – учитель, а папа – гончар.
– Гончар?
– Да. Делает горшки из глины.
Из тех, что нравятся маме:
коричневые и кривобокие.
– Раньше работал в банке.
– Охре... Ладно, всё ясно.
Я не завидую, просто
симпатичный домик, и всё.
Гончар!
В общем, звони, если надо
будет тебя забрать.
Постараюсь остаться до конца,
а потом меня подбросит папа Лео.
Ага, подбросит тебя на вертолёте.
Ну так что? Рискнёшь?
Люк, будь собой.
Если нужно, выйди во двор и
сделай дыхательные упражнения.
– Ну ладно, я пошёл.
– Давай.
Ох, бедолага.
РОДИТЕЛИ ГОДА
М-м, ты какую пиццу будешь?
Острую с пепперони, детка.
– Ем одну и ту же с 99-го. А ты?
– Ассорти. Всё сразу.
"Этого побольше, а того не надо".
Они меня возненавидят.
– Что будете пить?
– Пинту "Перони", пожалуйста.
А мне водички с газом.
Итак, ты беременна.
Что?
Ты отказывалась выпить в ресторане,
только когда была беременна
– или кормила грудью.
– Правда?
Такого практически никогда не случалось.
А ещё я заметил и другие признаки.
Для начала – ты какая-то дёрганая.
За последние месяцы мы
впервые куда-то выбрались.
– Да.
– И у нас всего часа три,
пока мама не прикончила третью бутылку
и не заснула, заперев дверь.
Так что надо спешить.
Чёрт возьми, солнце. Ребёнок.
Ну, ребёнок. Это очень серьёзно.
Да-да, понимаю. И я понимаю,
что об этом нужно поговорить.
Но для начала, если можно,
мне бы хотелось заказать пиццу
и быстро-быстро её слопать,
попутно перемывая кости тем,
с кем мы "мило общаемся".
– Хорошо.
– Спасибо.
– Готовы заказывать?
– Да.
Да. Заказ будет сложный,
так что возьмите, наверное, ручку.
И калькулятор.
Итак. Основа из "Маргариты" с базиликом,
каперсы, анчоусы,
маслины, копчёный чеснок,
красный и зелёный перец,
все прочие перцы, грибы.
В конце охотники нашли
несколько семейств...
Привет, мама, как тут у вас дела?
– Я не спала.
– Заметно.
– Как поужинали?
– Нормально.
– Ты сказала ему, что беременна?
– Да. А если бы не сказала?
– Какого хрена, мам?
– Ну да, теперь вдруг я виновата!
– Ещё как виновата!
– Гормоны. Сама не знает, что несёт.
– По-моему, знает.
– Последние новости:
Люк немного мрачный после вечеринки,
а Эва как будто расстроена.
А у тебя как дела?
Что думаешь насчёт ребёнка?
– Пока не знаю.
– Скажу по секрету,
у четверых моих друзей по трое детей.
Двое из четверых
не дожили до шестидесяти.
– Класс.
– Просто прими к сведению.
Три – роковое число.
Ох, я себя чувствую как-то чудно.
Как-то очень странно.
Всё это полный бред. Ты точно беременна?
Да, я коллекционирую тесты
на беременность, как покемонов.
В этот раз ты чувствуешь себя так же
странно, как с Люком и Эвой, или...
Вообще-то я не помню.
Весь этот процесс какой-то странный, да?
Растить в животе человека –
жесть какая-то.
Я же помню, когда родилась Эва,
у меня реально крыша ехала.
А она как маленький вампир – вцепится
в грудь и высасывает из меня жизнь.
Да, было нелегко.
Конечно, у меня нет сисек,
поэтому я не могу
объективно оценить твои...
Ну...
Что такое? По-твоему,
у меня есть сиськи?
С мужчинами после сорока такое бывает.
"О, только глянь,
у меня сиськи выросли".
Иди в жопу.
Алло? Да, это папа Люка.
Пол.
Мама Лео? Здравствуйте, всё хорошо?
Нет, я сцеживаю винцо.
Да нет, с Люком всё хорошо. А что?
Эй, дубина!
Мать Лео говорит, что
ты курил в их ротонде.
– Что такое "ротонда"?
– Да блин, откуда мне-то знать?
– Ты курил или нет?
– Нет, другие курили.
Я пошёл во двор подышать, потому что
у меня началась паническая атака.
Но я не ходил в эту
"ротонду" и не курил.
– Честно?
– Честно.
– Смотри у меня! Ты говоришь правду?
– Да.
Ладно, хорошо.
– Я тебе верю.
– Спасибо.
Жаль, что у тебя был приступ.
Наверное, тяжко было.
Да. Спасибо.
Я помешал тебе играть?
Ничего. Её можно поставить на паузу.
Что ж, всё равно выключай.
Тебе пора спать.
Что-то я в раздрае.
– Из-за ребёнка?
– Да.
Я хочу сказать, у меня
есть серьёзные сомнения.
Я не уверена, что хочу ребёнка.
Ясно.
Так думать вполне естественно.
Просто... Я просто не знаю.
Что ж. Представь, что ты маятник.
С одной стороны от тебя – "уверена",
а с другой – "не уверена".
На какой угол ты отклоняешься?
– Прости, а откуда измеряется угол?
– От центра.
А в какую сторону идёт маятник?
Да в обе. В том и смысл. Ты же маятник.
Так если я скажу: тридцать градусов,
это будет тридцать градусов в сторону,
куда я склоняюсь, или в другую?
Нет, это в сторону...
Ты всё излишне усложняешь.
Нет, это ты усложняешь, ты не объяснил
– существенные детали.
– Ладно, хорошо.
Тихо-тихо. Ладно. Ладно. Всё хорошо.
Неважно. Забей.
Не переживай, всё хорошо.
– Двадцать градусов.
– В какую сторону?
– Не знаю.
– Да блин, ну ты даёшь.
– В ту сторону. Нет.
– А та – это какая?
– Не знаю.
– Да етить твою налево!
– Привет.
– Привет, мам.
Ты была такой миленькой пухляшкой.
Мы называли тебя щекастиком.
Всё хорошо, мой зайчик?
Да.
В последнее время
я тебя совсем забросила.
Хочешь, куда-нибудь сходим вместе?
Куда?
О! Кровать с палаткой!
Мне бы такую в твоём возрасте!
– Пылесборник.
– Нет,
будет классно смотреться
у тебя в комнате.
Сейчас проверим. Стой на стрёме.
Грациозная как слон.
Иди сюда, тут здорово.
Как в походе, только классно.
Иди сюда. Если к тебе придёт ночевать
подружка, она может спать внизу
или можно устроиться здесь.
– Прости.
– За что?
Прости, что я тебя
мучила, когда родилась.
– Я слышала вас с папой.
– Когда? О господи.
Я свела тебя с ума и высасывала жизнь.
Нет, нет, нет, нет, нет, нет,
ничего подобного. Ох, рыбка ты моя.
Я не хотела, чтобы ты это слышала.
Я вгоняла тебя в тоску.
Боже, сердце разрывается
оттого, что ты так думаешь.
Нет. Не сейчас!
Эва, посмотри на меня.
Ты не вгоняла меня в тоску. Никогда.
Да и было это совсем недолго.
Многие мамочки чувствуют
себя неуверенно,
но они просто не признают этого.
Но это не значит, что они
не любят своих малышей.
Я тебя любила. Я тебя люблю. Поняла?
Я переживаю из-за нового ребёнка.
Что? О! О блин!
Послушай, мы бы тебе сказали,
просто ещё слишком рано.
Не переживай.
Мы по-прежнему будем
любить тебя и Люка...
Нет, я переживаю, потому
что ты возрастная мама.
Столько всего может случиться.
– О.
– Мама Грейс рожала в 39.
– То есть она младше тебя.
– Ну да...
И врачи сказали, что риск
осложнений возрастает.
Высокое давление, выкидыши,
или мёртвый родится...
Ты можешь даже умереть.
Очень опасно быть старородящей.
– Старородящей?
– Так называли маму Грейс.
Если больше 35, ты старородящая.
– Господи. Очуметь.
– И правда, очуметь.
Да, правда. Но я обещаю,
что буду аккуратна, слышишь?
Не буду пить, курить.
А буду есть капусту,
киноа, жуткий йогурт
и прочую хрень
из рациона Гвинет Пэлтроу.
И буду пить воду, как не в себя.
Поняла? Я тебя люблю.
Хочешь, дам своё имя для ребёнка?
Ты уже придумала имена своим детям?
Да. Тейлор, Ягуар, Джо, Мег, Бет,
Эми, Сирша, Серенити и Слим.
О, малыш Ягуар.
Вообще-то, это нельзя, оно моё любимое.
Ладно, а ты моя любимица,
только Люку не говори.
И малышу Ягуару. Хорошо?
Иди сюда. Давай.
Всё будет хорошо, обещаю.
ЗАКУСОЧНАЯ
"САТТОН И СЫНОВЬЯ"
Ага, и ещё, Нэт, положи
сосиску в пивном тесте.
– Положим.
– Спасибо.
– А можно мне фанту?
– Сбегай, возьми одну в холодильнике,
– там, сзади.
– Спасибо.
– Сколько с нас?
– 21,50.
Блин, только наличные?
Пока эту штуку не починят. Извини, Пол.
Не хватает. Секунду.
Люк у нас прижимистый, наверняка
у него мелочишка завалялась.
– Какого хрена?
– А теперь барабанная дробь, да?
Да, типа того.
Что?
– Больше всего бесит враньё.
– Знаю, прости.
Я тебе поверил. Я сочувствовал.
"Тревожность", "панические атаки".
– У меня правда была паническая атака.
– Господи.
Поэтому я курил, курение
меня успокаивает...
Враньё. Курение просто снимает
синдром нехватки никотина.
Я-то знаю.
– Твою мать! Курение убивает!
– Знаю.
Твои лёгкие ещё развиваются.
Ну прости, я брошу курить.
Да и вообще, я выкурил
всего сигарет пятнадцать.
Откуда ты взял деньги? Они же дорогущие.
А мне бабушка Леа давала.
Она дала тебе, чтобы ты
купил что-то приятное.
– Не говори ей, пожалуйста.
– Я буду делать, что захочу!
Не тебе указывать, что мне делать.
Охренеть.
Ты не сказал, что я сам курю,
и значит, я лицемер.
– Не сказал.
– Я лицемер. Знаю.
Но я лучше буду лицемером,
чем сраным обманщиком.
Вот, что я тебе скажу. Если ещё раз
поймаю тебя с сигаретой, пеняй на себя.
– Понял?
– Понял.
Хорошо.
ПАМЯТКА ПО ВАКЦИНАЦИИ
ДЕТЕЙ ДО 1 ГОДА
Перестань. Пожалуйста,
перестань плакать.
Ты не можешь быть голодной,
ты только что высосала тонну молока.
Не плачь, пожалуйста, Эва,
у меня уже ничего не осталось,
я тебе не молочная ферма!
Ладно! Иди сюда.
Вот так? О!
Значит, есть ты не хочешь, ты не мокрая,
живот не болит, спать ты не хочешь...
Так какого же хрена тебе надо?!
О. Надо же.
Привет, заинька.
Привет. Не переживай.
Приветик.
АЛЛИ ГРАНТ
Здравствуйте.
– Заходите, присаживайтесь, я сейчас.
– Хорошо.
В общем, я сомневалась,
мы оба сомневались,
но я подумала хорошенько, и...
В общем, я хочу оставить ребёнка.
– Ага.
– Вы не советуете из-за моего возраста.
Алли, не люблю приносить дурные
вести, но вы не беременны.
– Беременна.
– Нет.
Я беременна.
Как это – я не беременна?
У меня гормоны просто бушуют...
Уровень ХГЧ и правда высокий.
Это в самом деле гормон беременности,
но его уровень также может подниматься
на ранних стадиях климакса...
Ранних стадиях чего?
В сущности, симптомы начала климакса
очень схожи с состоянием беременности.
Климакса? Э... Серьёзно?
Ранняя стадия, не совсем ещё климакс.
Извините, вы знаете, сколько мне лет?
Да, здесь написано.
Но... то есть это климакс?
Рановато, но не так уж и необычно.
Были задержки месячных?
Тревожное состояние?
– Да, но я...
– "Приливы" или проблемы с памятью?
Охренеть.
Я думала, это от стресса,
недосыпа и беременности.
Я распечатаю вам листовочку.
Понимаю, это не так-то
просто переварить.
Да, от беременности до...
Я даже не знаю...
– Найдите время почитать...
– ...бесплодия.
Всё, я бесплодна.
– Вы ещё можете забеременеть.
– Могу?
Да. Будет непросто.
Скорее всего, понадобится
искусственное оплодотворение. ЭКО.
Ага. Но ведь от него не всегда близнецы?
Необязательно. Но вероятность высока.
О, сухость во влагалище?
– Привет.
– Привет, солнце.
О, ты посмотри.
– Угадай, что я сегодня нашёл.
– Что?
Пачку сигарет в рюкзаке Люка.
Не может быть! Он говорил, что не курит.
Соврал. Оказывается, он записной
лжец. Нас ждут интересные годы.
Говорит, курение помогает
от панических атак.
– Херня!
– Я в курсе.
А у тебя как дела?
– Я не беременна.
– Нет, беременна.
Я так же сказала.
Значит, тест ошибся?
Как же так? Все три?
Да, в общем, это гормоны разбушевались.
Я не беременна, у меня пременопауза.
Не говори, что я как
поп-звезда пятидесятых.
– Я не говорил.
– Ну да.
И что ты теперь чувствуешь?
Ну, облегчение. Разве нет?
Да.
Да, это облегчение.
– Курнём?
– В твоём состоянии?
В каком "таком" состоянии?
Я старушка-веселушка!
Подожди меня, веселушка.
Сосиска в тесте ещё осталась?
– Да дам я тебе сосиску.
– Хорошо.
О, да ты у нас просто гений.
Привет, мам.
– Всё хорошо?
– Да-да, всё хорошо.
Папа рассказал мне о том, что ты
куришь, и о том, что соврал ему.
Да, мне стыдно за враньё и за курение.
Я брошу. Курить – тупо.
Очень тупо. У тебя есть дыхательные
упражнения от тревожности,
самовнушение, шкала
от одного до десяти...
Никотин возбуждает, а не успокаивает.
Да. Все экспериментируют,
Люк, но не увлекайся.
– Я курильщик, мне уже не бросить.
– Хотя иногда это и правда приятно.
– Вот уж помогла так помогла.
– Да, прости.
Хотите чаю?
– Да, пожалуйста. Спасибо, Люк.
– Давай, спасибо.
– И что нам с ним делать?
– М-м.
А наш несостоявшийся ребёнок...
был бы он, или она, чем-то средним
между Люком и Эвой
или чем-то совершенно другим?
Другим. Но в нём
было бы что-то и от них.
И, наверное, от нас тоже. Самое лучшее.
Да.
Всё-таки как здорово, правда?
Что не придётся иметь дела
с этой детской суетой.
Да, но и грустно тоже.
О да. Грустно.
Мне грустно.
Мне очень грустно.
– Представь, что ты маятник...
– Отвали.


Серия 6

– О чёрт. Ладно.
– Просто воткни в меня.
– Ох да, ладно... М-м...
– Давай, втыкай уже!
Ладно. Ладно. Ладно. Ладно.
Блин, блин, блин, блин.
– Втыкай!
– Сейчас. Я боюсь сделать больно.
– Не тяни!
– Ладно, хрен с тобой.
– О чёрт...
– Божечки!
– Прости-прости. Прости меня, ради бога.
– Мать моя женщина!
Надо было всего лишь
воткнуть иголку. И всё.
Знаю-знаю, я вроде так и сделал. Ну прости.
Прости. А ты просто герой.
Неправда. Я самая
настоящая безумная фурия.
Я могу запросто вцепиться
кому-нибудь в морду.
Хочу поскорее покончить с этим.
– Пункция уже скоро.
– Счастья полные штаны.
Послушай, это всего лишь
простенькая процедурка.
Простенькая? Попробуй
воткнуть шприц в свою вагину.
Простенькая, в смысле
всего на двадцать минут.
Я понимаю, тебе сейчас
достаётся по полной. Да?
И ты права, я бы не хотел, чтобы
в мою вагину втыкали шприцы.
Но... обещаю тебе, оно того стоит.
Ой ли?
Да.
Когда мы избавимся от этого барахла?
Надо сдать всё в секонд-хенд,
и место освободится.
Нам всегда нужно больше места.
Мы как золотые рыбки – растём
в соответствии с размером аквариума.
Ты неправильно смотришь.
Неужели не видишь?
Я вижу голову, а крыльев не вижу.
Нет, то, что ты принял за голову, –
на самом деле голова и крылья.
Ну ты и коза.
Мне нравится рассматривать с тобой
картинки в подтёке на потолке, Алли.
Охренеть как нравится.
Но я тут подумал...
– Может, нам переехать?
– Да.
И не в съёмное, а купить
что-нибудь. Побольше.
– Чтобы было где яблоку упасть.
– Лучше двум.
Взять какую-нибудь неподъёмную ипотеку
и вбухать все сбережения.
Ладно, хрен с тобой,
ведь что может случиться?
Да что угодно.
– Охренеть, я вижу крылья!
– Ура!
РОДИТЕЛИ ГОДА
– Тук-тук.
– Входи.
Привет! Выезжаем в Бродстейрс
через сорок минут.
– Куртку брать?
– Пожалуй. Ничего,
– если я пока тут поставлю?
– Что это?
Твои старые вещи для секонд-хенда.
У нас в спальне уже всё битком.
А почему ко мне принёс, а не к Эве?
У неё хоть комната своя.
У меня только угол.
Ага, щас, всё брошу и потащу
это наверх в комнату Эвы.
– Ну ладно. Оставь здесь.
– Это ненадолго.
Нам просто нужно освободить место.
– Вот если бы мне нормальную комнату...
– Что ж, когда-нибудь, возможно.
Пап, а что в этом Бродстейрсе?
Ни хрена. Ни хренушечки.
Но бабуля и дедуля хотят там жить.
И, боюсь, помереть.
В холодильник всё не поместится.
И ты туда же. А кладовка на что?
– Привет.
– Привет, дорогая.
– Алли, какая приятная встреча.
– И я рада вас видеть, Алекс.
А я тебя не ждала. У тебя
по женской части всё хорошо?
– Мама!
– Алли делает ЭКО.
О, сочувствую.
Моя младшенькая тоже
делала. Та ещё морока.
– Да, это правда.
– Зачем приехала?
– Я, конечно, тебе рада, но...
– Мы разгребаем
старую одежду и прочий хлам, и смотри,
- что висело на двери.
- Ты посмотри!
Мой прекрасный жакет от "Хоббс".
Симпатичный. И тебе идёт этот цвет.
Хочешь кофе? Или перекусить?
Алекс приготовит.
Нет, спасибо, я побегу.
Мы едем в Бродстейрс с Джимом и Джеки,
они собираются переехать туда по обмену.
– Алекс, и что вы готовите?
– Ветчину и яйца с картошкой фри.
Я не повар, но кое-что могу.
Алекс готовит потрясающую картошку фри.
– Ты ешь картошку?
– Конечно! Почему бы нет?
Калории, углеводы, жир.
Это же твёрдая пища, мам.
Твоей маме ни к чему из-за
такой чепухи переживать.
Я сам занесу покупки.
Приятно было повидаться, Алли.
Мне тоже, Алекс.
– Прекрасно выглядишь, мам.
– Наверное, любовь творит чудеса.
О. Надо же.
Да уж. Иногда я замечаю, что
он улыбается мне просто так.
Приятно, правда?
Ладно, всё, я побежала.
Как ты, Алли? Не хочешь поговорить?
Да, хочу, но не сейчас.
Просто эти уколы и прочая хрень...
У меня последнее время голова кругом.
Ладно, иди лопать свою картошку.
Потом ещё поболтаем, да?
Дедушка, а что такого
хорошего в Бродстейрсе?
Здесь всё настоящее. Настоящие люди
делают настоящие вещи,
и выговор у всех правильный.
Тогда как в Лондоне всё фальшивое?
Да, именно. Наш район
пошёл псу под хвост.
Породистой болонке.
Почему среднему классу
вечно всё не нравится?
Вечно что-то меняют.
Строители так и снуют с утра до вечера.
Почему люди не могут спокойно
наслаждаться тем, что у них есть?
– Не знаю.
– Здесь раньше было как-то попроще.
Это что, гастроном? И галерея? Очуметь.
Если вы решите переехать
по обмену сейчас...
Знаю, у вас не будет дармовой
няньки для нового ребёнка.
Нет, дело не в этом. Хотя,
конечно, и в этом, но не только.
Мы хотим, чтобы вы были рядом,
чтобы ухаживать за вами,
когда вы совсем одряхлеете.
Да, но морской воздух
очень полезен для здоровья –
то, что нужно в нашем
возрасте. И никаких лестниц.
А этот мёд из мануки
помогает от артрита.
Или он для зрения?
Алли, а вашего бедного малыша
долго будут держать в пробирке?
– Мама, нет ещё никакого малыша. Идём.
– И малышей не держат в пробирках.
Мама принимает гормоны,
чтобы было много яйцеклеток,
а потом их поместят с папиной спермой
– в особую камеру.
– Так, кто хочет мороженое?
Так странно без второго этажа.
Точно. Даже трупы убитых спрятать негде.
– Именно.
– Мне тут нравится, Джим.
Какой славный диванчик.
Мама, они заберут диван с собой.
Вам тоже надо бы переехать,
Пол, у вас ведь пополнение.
Ещё нет никакого пополнения.
Мы ещё в процессе.
У вас там шею свернуть
можно. Особенно младенцу.
Эва и Люк выжили,
- и с этим ничего не случится.
- Где он будет спать, ребёнок-то?
В кроватке. Когда родится.
Но пока его нет.
У них тут отличный бойлер.
Пол, а бойлер останется?
О да, бойлер останется.
А здесь, признаться,
очень неплохо кормят.
Восемь картофельных долек.
Восемь долек в "Фиш-энд-чипс". Восемь.
Да и треска не больше сардинки.
Да ладно, бросьте,
вы всё равно никогда
не доедаете всё до конца.
Но хочется иметь возможность
что-то оставить на тарелке.
– Раньше всё было по-другому.
– Да?
Четыре грязных столика,
кетчуп в таких "помидорках".
Меню, которое они никогда не протирали.
– Какой ужас.
– Да, верно,
зато всё было без претензий.
Рыба полезна для твоего
искусственного ребёнка, Алли.
Мама, она ещё не беременна. Завтра
ей только будут делать пункцию.
– "Пункцию"? Батюшки святы!
– Угу.
Говорят, у меня суперсперма.
Это значит, ну...
– После тебя, Пол...
– М?
...мой организм не принимал больше детей.
– Буквально отторгал.
– Да, просто закрыл лавочку.
– Как "Вулвортс".
– Ну да.
Алли, в моём журнале пишут,
что у тебя могут родиться близнецы,
если введут несколько яйцеклеток!
– Сбегаю в туалет.
– О нет.
ЗДЕСЬ ПОДАЮТ
"ФИШ-ЭНД-ЧИПС"
Отстаньте от неё. Она на гормонах,
а вы только подливаете масла в огонь.
– Извини.
– Прости.
– У тебя мог быть близнец, Пол.
– Что?
Но ты поглотил своего брата.
Или сестру. В утробе.
– "Поглотил"?
– "Исчезающий близнец".
Встречается чаще, чем кажется.
Неправда, дети же
не поглощают других детей.
Поглощают, ещё как.
Ты был маленьким, вот и не помнишь.
Кухня симпатичная.
Чёткие, чистые линии. Работа дизайнера.
– Правда? Отлично.
– Индивидуальный дизайн:
– элегантный и практичный.
– Как у пумы.
Совершенно верно.
– Ох, извините, вы не против, если я...
– Да, конечно. Да.
А вы пока тут погуляйте,
осмотритесь. Не торопитесь.
Спасибо.
Как видишь, это дизайнерская лестница.
Ого, а она уникальная?
Да, самая уникальная
лестница на всём белом свете.
Охрененно уникальная.
– А здесь у нас… сексодром.
– В самом деле?
– Давай сперва всё осмотрим.
– Ага.
Да. Итак, здесь у нас...
Сексодром.
Здесь ещё один сексодром.
– Да. Если тех будет мало.
– Правда? А что там наверху?
– А там у нас кабинет.
– О...
Шучу, там сексодром.
– Мне тут нравится, Пол.
– Да.
Пофиг, будем брать.
– Правда?
– Да.
Боже мой! У нас будет дом с лестницами!
С кучей лестниц!
Прилив начинается.
– Пап, подержи телефон.
– Что?
– Не хочу намочить его.
– Хорошо.
Он отдал мне свой телефон. Добровольно!
Он сдал своё оружие. Боже мой!
Видишь, что творит свежий воздух?
Если они переедут сюда, мы
сможем их навещать по выходным.
Можем купить пляжный домик.
– Они дорогущие.
– Ну, будем снимать.
Или поставим палатку
у мамы с папой в саду.
С младенцем-то?
Младенцы никому не мешают
ездить на фестивали,
воровать в магазинах.
Эге-гей! Молодчина!
На пляже снова возвращаешься в детство.
О боже. Можно завести собаку!
И оставлять её в пляжном
домике на две недели?
Она помрёт от голода. А дома только
собаки не хватало. Пол, ты спятил.
Да нет, знаю, это глупо.
Просто меня здесь...
– всё...
– Раздражает.
Вообще-то, вдохновляет.
Меня здесь всё вдохновляет.
Есть здесь что-то такое:
воздух, пространство, свет.
Всё какое-то другое. Окрыляющее.
Да, правда, здесь очень миленько.
На пару-тройку часов.
Когда мы возвращаемся?
Извините, вы не могли бы повторить?
Они активны, как у 25-летнего.
– И это у вас в той бумаге написано, да?
– Да.
Вы не могли бы сделать мне копию?..
Сейчас ваша сперма находится
в высокоскоростной центрифуге –
для отделения самых здоровых.
– Да, Это удивительно. Правда?
– Да, довольно удивительно.
Их поместят к лучшим яйцеклеткам Алли.
А вас, Алли, мы переведём
на другой препарат,
чтобы подготовить матку
к оплодотворению.
Супер.
О, Ки! Слава богу!
Мне нужно поплакаться насчёт этого
долбаного ЭКО и грёбаного Бродстейрса,
а ты кивай и говори: "Бедненькая Алли".
Я заказала тебе мартини и картошку фри.
Ох, Алли, прости, я забежала
сказать, что не могу.
Тони только что отвезли в больницу.
– О господи.
– Да ничего особо серьёзного.
Я успею быстренько выпить,
но потом мне нужно...
О, нет, нет, нет, не беда. Не беда.
Иди, иди. Ты нужна
своему приёмному отцу.
Но и лучшей подруге я тоже нужна.
Ничего, это подождёт.
А ты позови кого-то мне на замену,
пусть сидит, пьёт мартини и кивает.
Нет, тебя никто не может заменить, Ки.
Как-то это неожиданно.
Да, я подумала, что мы с тобой
сто лет не общались, помимо
нашей скучной работы.
Верно. Общаться полезно.
Помнишь рекламу про телефоны?
"Представьте мир, где людей нужно
заставлять пользоваться телефоном!"
– Да, полный бред.
– Отличная картошка фри.
Тройная прожарка? Похоже.
Нынче три – это минимум, правда?
Помнишь, когда её просто
жарили? Вот дураки.
Да. А как твои девочки?
Прекрасно, в каком-то смысле.
В каком смысле?
Ну, знаешь, когда Люку поставили
диагноз "тревожное расстройство",
я повёл своих к врачу, мне
показалось, что у них СДВГ.
Но, по мнению психолога,
они просто плохо воспитаны.
– Вот как?
– Да.
А Карен как? Вы с ней
снова разговариваете?
Не совсем. Она винит меня:
мол, девочки отбились от рук,
потому что они близнецы.
Она не хотела близнецов,
– а я заставил её сделать ЭКО.
– Ну да.
Разумеется, это было совместное решение,
я никого не заставлял,
но она помнит всё иначе.
Ну ладно, хватит про это скучное ЭКО.
О чём ты хочешь поболтать?
Да так, ни о чём.
Да, я выпила вина.
Не беда, я не собирался спрашивать.
Не хочу быть алко-наци.
Да и любым наци.
Пока ты гуляла, я наводил справки.
Насчёт чего?
– Насчёт возможного переезда из Лондона.
– Пол...
Я только прикинул. Я знаю,
мы это ещё не обсуждали.
– Вот-вот.
– Но ведь нам нужно больше места?
– Да.
– Люку нужна своя комната.
Нужен задний двор.
Комната для нового ребёнка.
– Ещё нет никакого ребёнка.
– В Лондоне
нам не по карману купить
что-то попросторнее.
– Нет, но...
– Но за этот дом
можно получить кучу денег.
Хватит на особняк
в часе езды от Лондона.
Ладно, может, на особняк не в часе,
а в полутора, но всё же.
Я куплю непромокаемую
куртку, отращу бороду.
– А ты забудешь все тревоги.
– О господи.
В Бродстейрсе было хорошо, Алли.
Там хорошее место. И детям понравилось.
А мне нет. Я люблю этот дом.
Наш дом. И я люблю Лондон.
Люк пускал блинчики в море.
Он отдал мне свой телефон.
Эве не нужно будет быстро взрослеть
и развивать уличную смекалку.
– Мы можем купить дом нашей мечты.
– Здесь дом моей мечты.
Я не хочу переезжать, Пол. Я буду спать.
– Привет. Почему ты меня не разбудил?
– Привет.
Хотел, чтобы ты выспалась
перед процедурой.
– Я ведь везу Эву на тхэквондо?
– Я сам отвезу.
– Нет, не надо, я сама.
– Мне нетрудно.
– Тебе не стоит перенапрягаться.
– Ерунда. Я справлюсь.
Я просто отвезу её на тхэквондо,
я же не буду сама тренироваться.
Да нет, я знаю.
Просто эта беременность...
Потенциальная беременность... особенная.
Как и две предыдущие,
но она более рискованная.
– Может, мне всё-таки пойти с тобой?
– Не надо. Мне одной спокойнее.
– Меньше нервотрёпки.
– Хорошо.
– Я в душ.
– Давай.
– Закажем готовый ужин?
– Нет, дорогая.
Маме сейчас нужно хорошо
и правильно питаться.
Жирная рыба, орехи и семечки. Зелень.
– И карри с бараниной?
– Нет, уж точно не карри.
ХЕМСВОРТ
КЛИНИКА РЕПРОДУКЦИИ
В этот самый момент
эмбрионы Алли и мою сперму
вводят в матку Алли.
Пол, заткнись.
Простите.
Знаешь, мы решили отказаться
от домика в Бродстейрсе.
– О, ясно.
– Оказалось,
там всё такое же пижонское, как здесь.
Я даже не догадывался.
В общем, мы остаёмся. Нет
смысла менять шило на мыло.
Вообще-то, мы подумываем переехать.
Может быть, к морю.
Необязательно в Бродстейрс,
но, может, в Брайтон или
чуть дальше. В Норфолк?
Норфолк? Это же в грёбаном Норфолке!
Я думал, вы хотели жить рядом с нами?
– Или это Алли захотела?
– Нет.
Не она. Я понимаю. Я ещё сам
не уверен насчёт переезда.
Но нам нужно жильё побольше.
Пока присматриваемся.
И, возможно, Алли
захочется новое гнёздышко,
– когда в её матке...
– Пол, заткнись!
Ты знала, что сегодня мастер-класс?
Нет, если бы знала, мы бы не пришли.
Я плачу, чтобы мой ребёнок выбесился
от души, а не смотрел на других.
И вообще, что это такое?
Это бразильское джиу-джитсу.
Главное в нём, как видишь, –
захваты и болевые приёмы.
Надо же. Как всё серьёзно!
Эм-м... Не хочешь отдохнуть
от зрелища мужской борьбы и...
О, именно это мне сейчас нужно.
– Тогда идём?
– Да, идём. Выходи.
Я на минутку. Забегу кое-куда.
– Извини, Пол. Извини.
– Мам. Тебе два шага до дома.
Ох, она неисправима.
Впрочем, пока есть такая
возможность, я тоже схожу.
Да.
Алло? Слушаю.
Да.
О!
Нет. Нет, я не знал.
Ага. Вы уж извините.
А можно... Можно перенести?
Нет, конечно, нет. Ладно.
Нет, я понимаю. Большое спасибо.
Твою ж мать.
– Значит, ты не хочешь переезжать?
– Нет, я вообще ничего этого не хочу.
Но я как будто еду в поезде
без тормозов. Жму-жму стоп-кран,
кричу-кричу — и ничего не происходит.
Я чувствую себя совершенно беспомощной.
Сомневаюсь, что хотя бы кто-то
из нас управляет своей жизнью.
И никто меня не слушает.
В том и беда. Никто не слушает.
Я слушаю.
О боже, прости, ради бога.
– Да ничего.
– Нет-нет.
Я не должна была этого делать. Прости.
Блин.
– Как же классно!
– Просто отлично.
Да.
Этот дом, ты...
– Давай ничего не менять.
– Согласна.
Здесь будет наш сексодром на воздухе.
Можно заниматься сексом,
и никто не увидит.
– Кроме Бога. Он увидит.
– Он и так уже видел.
– Давай никогда никуда не уходить.
– Только за винцом и сигаретами.
Только за винцом и сигаретами.
– Как же я тебя люблю.
– И я тебя люблю.
Сегодня индийская кухня.
Звонили из клиники, ты
не пришла на процедуру.
Нет.
Алли,
зачем было заморачиваться,
если ты не собиралась идти?
Блин. Ты передумала?
Могла хотя бы мне сказать.
Я поцеловала мужчину.
Кого?
– Кого ты поцеловала?
– Я...
Я хочу всё прекратить, Пол.
Вообще всё это.
Всю эту болтовню
про ребёнка, про переезд.
Я просто... Просто... Я не могу.
Я не хочу ничего делать.
А ты меня не слушаешь. Ты...
Ты хочешь этого гораздо больше, чем я.
И я просто... я не знала, как
это всё прекратить. И вот...
Поцеловала одного человека.
Я спросил кого, а не почему.
– Неважно кого.
– Конечно же, важно.
– Я тебя люблю.
– Правда?
Но ведь когда кого-то любишь,
ты не целуешь другого человека, чтобы...
Чтобы что? Что-то доказать?
– Прости меня.
– За что?
Алли, за что? За то, что не хочешь
ребёнка, или за поцелуй?
– За то и другое.
– Почему не сказала, что ты передумала?
Я пыталась, но ты не слушал.
Ты меня не слушал.
Ну охренеть, теперь ты добилась
своего, я тебя точно услышал.
Можно мне карри с бараниной?
Конечно, можно. Сейчас положу.


Серия 7

Папа. Папа!
Слишком быстро!
В данный момент, дружок,
слишком быстро быть не может. Ясно?
Так что скажи спасибо,
что я – в час ночи! –
приехал за тобой из-за
какой-то сраной подушки. Ясно?
РОДИТЕЛИ ГОДА
А мы можем вернуться?
На экскурсию. Я передумал.
Ты уже стал "мальчиком,
который сбежал с экскурсии".
Не стоит становиться ещё и "мальчиком,
который сразу же вернулся на экскурсию".
И теперь я всегда буду "мальчиком,
который сбежал с экскурсии"?
О… Нет.
Нет, это гроша не стоит.
Выеденного гроша. Чёрт! Как там говорится?
– Я не понимаю.
– Я говорю, что об этом забудут.
Ты был на экскурсии, а потом уехал.
Понимаешь, когда я осознал,
что не взял свою подушку,
я всё думал о том, что придётся
спать на чужой подушке,
и вышел подышать,
а один мальчик, Джейкоб,
сказал учителю, что
у меня паническая атака.
– Но её не было?
– Не было.
Я просил не звонить тебе.
В другой раз бери с собой подушку.
Или учись спать без неё.
Это всего лишь подушка.
Да, я знаю.
И я понимаю, что это не просто подушка.
Я знаю.
– Входи.
– Привет.
– Что случилось, Люки?
– Я устал, мам. Поговорим завтра?
Конечно.
Постой, а ты куда собрался?
Я выпил три чашки кофе на заправке,
от энергии я скоро светиться буду,
как новогодняя ёлка. Поеду прокачусь.
Куда ты поедешь?
Да так, вокруг.
Мне нужно расслабиться. Прости.
Чтобы расслабиться
после дальней поездки,
ты едешь прокатиться?
Да.
Привет.
Скоро приедет твоя мама.
Она тебе звонила.
О чём это она не смогла
сказать по телефону?
У неё либо плохая новость, либо хорошая.
– И то и другое сейчас не в кассу.
– Точно. Я иду в душ.
– Пол?
– Угу.
Где ты был ночью?
Катался.
Ясно.
Быстро ты. Привет, Алекс.
Мы принесли завтрак.
Отлично.
Лее блинчиков не давать.
"Кайн пайнкюхен фюр Леа".
"Данке, Алекс". Иногда мы
разговариваем по-немецки.
– Хрен знает почему.
– Просто ради прикола.
– Бабуля, ты не любишь блинчики?
– Люблю, только не ем,
– иначе меня разнесёт.
– Тебя не разносит.
Это меня раздувает, как дирижабль:
кусочек чизкейка – и я "Гинденбург".
– Итак…
– Итак, прежде чем вы приступите к еде…
В последнее время я редко вас видела,
потому что никак не могла оторваться
от этого чудесного мужчины.
Я бы не назвал себя чудесным,
но ты знаешь, о чём говоришь.
Мы уже довольно давно встречаемся и...
Ну…
Людям в нашем возрасте следует
хвататься за шанс,
пока есть возможность.
И вот, короче говоря...
– Я попросил Лею выйти за меня.
– И я сказала "да".
– Я забронировал зал.
– Я купила наряд.
А я заплатил за медовый месяц.
Надо же! Как неожиданно.
– Это чудесно, бабуля.
– Поздравляю.
Да, конечно. Мы очень за вас рады.
– Ну что, как вам блинчики?
– Ещё кофе?
– Всё хорошо?
– Да.
А всё хорошо?
Твоя мама выходит замуж, это серьёзно.
Нет, серьёзно то, что я
поцеловала другого мужчину.
– Да.
– И само собой это не пройдёт.
Мы не можем уходить от этой темы.
Я не из тех, кто…
Да. Послушай, я устал. Давай попозже.
Я не могу молчать.
Люк мне кое в чём признался,
и я обещала не доносить.
Уже немного поздно.
Люк, эй,
Эва сказала, ты завтра
не собираешься в школу.
Спасибо, стукачка.
Сынок?
Папа сказал, что я теперь "мальчик,
который сбежал с экскурсии".
– Я сразу забрал свои слова назад.
– Неправда, Люк. Всем плевать.
Не плевать! Сама знаешь.
Я не вернусь. Я бросаю школу.
– Ничего подобного.
– Никто не знает про твою подушку.
Джейкоб знает. Я вас люблю,
но в школу не вернусь.
Нет, он вернётся.
Ты пойдёшь в школу.
Ты не будешь сидеть дома
из-за какой-то сраной подушки.
Ты меня понял?
Я тебя понял.
Почему жизнь не может быть простой?
Было бы здорово.
Ты всё ещё хочешь быть со мной?
Конечно! Конечно, хочу.
После стольких лет ты ещё
не понял, как я тебя люблю?
Раньше я знал,
но ты поцеловала другого,
и теперь я уже не уверен.
– Мы не можем обходить эту тему.
– Мы уже всё обсудили.
Ты хотела всё прекратить
и поцеловала другого.
Дело не только в этом.
Я чувствую себя как пустая скорлупка.
Тебе не понять. Ты можешь делать
детей хоть на смертном одре,
как Чарли, мать его, Чаплин.
Я чувствую себя
потрёпанной и некрасивой
и на минутку попыталась
представить, что я не скорлупка,
и сразу пожалела.
А теперь с этим надо что-то делать.
Пойду выйду.
Уже полночь. Ты что, вор-домушник?
– Мне не заснуть, Алли.
– Ты даже не пытался.
Люк, выходим через пять минут.
Прости, папа, я не пойду.
Нет-нет, сына, ты пойдёшь в школу.
Надевай форму.
– А ну, вставай.
– Что случилось?
Вылезай из кровати, Люк, или,
богом клянусь, я тебя вытащу на хрен.
– Пол, нет.
– Я не шучу. Я тебя вытащу.
Я всё улажу, иди наверх
к Эве, пожалуйста.
– Пол.
– Что?
– Я возьму отгул и побуду с ним.
– Какая чушь.
Я позвоню в школу и всё объясню.
Не сходи с ума, Алли.
Неужели мы позволим нашему
ребёнку прогуливать школу?
Как мы дошли до того, чтобы
потакать всякой чепухе?
– У него сейчас тяжёлый период.
– Он такой не один.
Если бы я опускал руки каждый
раз, когда мне плохо, я бы…
– даже не знаю…
– Колесил бы до утра по Лондону?
– Карл.
– Пол, как ты?
Я доволен как слон,
мать его за ногу. А ты как?
О, ну знаешь, не жалуюсь.
Ну да.
Он всю ночь мотается по городу,
как Роберт Де Ниро в том фильме.
– В каком?
– В "Таксисте", чудило.
В каком ещё, по-твоему?
В "Знакомстве с Факерами"?
Или в "Дедушке стрёмного
поведения" или как там его?
Погоди, Ки, я перезвоню.
Люк, завтра я не смогу остаться,
попрошу прийти бабушку с дедушкой.
– Я могу сидеть один.
– Нет, не можешь.
– Привет.
– Привет.
– Как там Грейс?
– Хорошо.
– Ты сказала спасибо?
– Мама, это же я.
Я говорю спасибо каждые пять секунд.
– А где папа?
– Его пока нет.
Люк, поможешь с домашкой?
– В самом деле?
– Да. Идём.
– Мне жаль насчёт подушки.
– Ну да, давай посмейся.
Нет, я серьёзно.
Ты в курсе, что Грейс
знает сестру Джейкоба?
– Да. И что?
– Ну...
Она говорит, Джейкоб сильно переживает.
– Панически.
– Джейкоб?
Он думает, что он пуп Земли.
С ним никто не связывается.
Ну, ему знакомы панические атаки
и когда чувствуешь себя
не в своей тарелке.
Ага. И что?
Я собиралась поговорить с ним.
– О нет, не надо.
– Тебе будет проще вернуться в школу.
И маме с папой поможем.
Они и так не ладят.
Я не собираюсь проводить праздники
в какой-то грязной съёмной квартире,
куда папа переедет,
когда они разойдутся.
Оу.
Ладно, только не выставляй меня дураком.
А теперь делай мою домашку.
АЛЛИ
Теперь он даже трубку не берёт.
Как думаешь, это конец?
А ты сама как думаешь?
Нет, даже не знаю.
– Извини, был неправ.
– У тебя усталый вид, Даррен.
Тяжко быть отцом-одиночкой.
С близнецами морока. Здорово выматывают.
– Карен снова уехала в отпуск?
– Она ещё не возвращалась.
Господи Иисусе, сколько
же это продолжается?
Девять недель.
Она от меня ушла, да?
– Привет.
– Привет.
– Люк уже встал?
– Да.
Я вчера звонила в школу,
они выразили поддержку.
Ясно. Но сегодня он идёт?
– Нет.
– Твою мать. Это уже не шутки.
– Ты хочешь, чтоб меня посадили?
– Собираешься меня убить?
– Нет, конечно.
– Нет, из-за того, что ты бросил школу.
– Папа, я…
– Мне жаль, что ты боишься возвращаться.
Но в школе всем трудно, Люк.
Всем. Такова жизнь.
Давай, спускайся, собирай
портфель, надевай форму. Сейчас.
В этом доме и без тебя проблем хватает.
Так может, вы с мамой
между собой разберётесь?
– Что-что? Что ты сказал?
– Пол…
– Я не хочу в школу.
– А мне плевать.
У меня была паническая атака.
– Я так и знала.
– Люки.
Прости.
Что тебе сказать, Люк. Мне жаль.
Жизнь – суровая штука.
Ого. Ну спасибо, пап.
– Я пытаюсь тебе помочь.
– Да, чтобы был таким же крутым, как ты.
– Сынок, не надо…
– Ты здорово помог.
О, блин.
Чёрт возьми, ты был
тут в женских туалетах?
– Нет, не был.
– Фу, они отвратительны.
– Просто кошмар. А мужские какие?
– Нормальные.
Я пользуюсь только писсуаром.
Не могу какать на работе. Половина
мужчин не может, я где-то читал.
– Где?
– В журнале.
Твой телефон звонил.
Оу.
Голосовое сообщение?
Кто это может быть? Чёрт, это Пол.
Привет, солнце, это я.
Я тут обдумал то, что сказал Люк.
Насчёт того, чтобы мы
между собой разобрались.
И, может быть, я и не был
совсем уж свиньёй, но и
не помогал разрешить
проблему, скажем так.
В общем, сегодня я приду домой,
не буду колесить по городу.
Так что давай поговорим.
Ладно, до встречи.
О, хорошо. Хорошо. Уже прогресс.
О, я ошибся. Не в журнале, а в соцсети.
– Ты тут ничего не трогал?
– Нет. Зачем это мне?
– Привет.
– Привет.
– А где дети?
– Эва только что вернулась от Грейс
и сразу пошла к Люку.
Ясно. Огромное вам спасибо.
Как у вас тут дела?
Просмотрели весь первый
сезон "Прослушки".
– Без Люка?
– Ему прислали задание из школы,
он занимался внизу.
Завтра Люк тоже не пойдёт в школу?
Нет. Можете начать второй сезон.
– Не обляпайся.
– Да, цвет к джемперу не подойдёт.
У меня была белая школьная рубашка,
и бабушка запрещала в ней есть.
– А бабушка на свадьбе будет в белом?
– Обязательно.
Плюс сорок подружек невесты,
корона и хрустальные туфельки.
Завтра я иду в школу.
Хорошо. Замечательно.
– С чего вдруг?
– Эва говорила с Джейкобом.
– У него тоже тревожное расстройство.
– Угу.
И он сказал всем, что меня
отправили домой за курение на улице.
А мне нравится этот Джейкоб.
Все считают меня крутым.
Вот и хорошо. Это очень хорошо.
Послушай, Люк, я был суров с тобой,
надеюсь, ты не возненавидел меня.
Нет.
Всё потому, что я люблю тебя.
Я знаю.
– Нет!
– Ой-ёй. Ох.
Что я говорила? Я же тебя просила.
– Прости.
– Стирать будешь сама. Я не буду.
На берегу Темзы.
Голыми руками.
Послушай, я знаю, люди иногда
целуются с другими. Я не дурак.
О чёрт, мы уже обсуждаем?
– Я думал, ты хотела.
– Да-да-да-да.
Сейчас, только посудомойку включу.
Всё. Ой, прости, не запускается.
Твою мать.
Да! Прости. Итак…
Порядок? В общем, так…
Я так расстроился из-за того,
что случилось, потому что...
хотел, чтобы ты чувствовала себя
красивой.
И теперь, когда у нас не будет ребёнка,
я потерял шанс стать
лучшим отцом, шанс на новую попытку.
Я был уверен, что в этот раз
у меня получилось бы гораздо лучше.
Понимаю.
– Люк – хороший мальчик, Пол.
– Нет, я не уверен, потому что
у него совсем нет друзей.
По-моему, вообще ни одного,
как мне кажется.
Он одиночка.
И это ненормально.
Я понимаю, другой мальчик
ему помог, и это прекрасно,
но по большому счёту, наш Люк –
проблемный мальчик
с подушечной проблемой.
Мы всё уладим. Нужно
лишь проявить терпение.
Хм.
Ты не скорлупка.
С медицинской точки зрения – скорлупка.
И становится хреново, когда
понимаешь, что возврата уже нет.
Прошлое не вернуть.
Я могу делать нам детей
хоть на смертном одре.
Можешь.
Это даже и поцелуем не назвать.
И я сразу же об этом пожалела.
– Но тебе хотелось.
– Нет, не хотелось,
я просто это сделала.
– Что это значит?
– Это значит, что я поступила по-свински
один раз.
– Один?
– Один. И всё.
Ну всё. Ладно? Хватит.
Давай будем друзьями? Пожалуйста.
Давай снова дружить?
Да. Давай попробуем.
Чёртова подушка.
Идём.
Ох, ёшки-матрёшки,
я же хотела вам позвонить.
– Что?
– О чёрт…
– Доброе утро.
– Он идёт в школу.
Умничка, Люки.
Посмотрим "Прослушку" в другой раз.
У нас ещё "Бержерак"
на DVD не досмотрен.
Что ж, мама, папа, нам пора.
Спасибо, что пришли.
Вы уж извините. Эва?
Эва, доброго дня, зайка. Я тебя люблю.
– Пока!
– Проводите нас? Да?
Хорошо?
Ты молодец. Я знаю, тебе страшно.
Да, но всё будет хорошо.


Серия 8

Всё меняется. Ты уж извини
меня за банальность, но это так.
Но это наша фишка с самого знакомства.
Мы вместе в плане секса,
- то бишь мы трахаемся. - Знаю.
Но вместе с тем мы лучшие друзья.
Все вокруг говорят, что
мы друзья, но после того...
- Инцидента. - ...всё
изменилось, и меня это бесит,
потому что дружба для меня важнее,
чем просто секс.
Боже, может, всё кончено? Навеки.
- И теперь мой лучший друг - ты. -
Отвали, ты у меня пятая в списке.
Иди в жопу!
РОДИТЕЛИ ГОДА
- Эй, Пол. Посмотри. - М?
Как думаешь, у
того мужика парик?
Э-э, да, возможно.
Не знаю. Мужчины сильно
переживают из-за потери волос.
- Ещё выпьешь? - Давай.
- Глянь, парик-парик.
Вон там. - О-о-о-о...
Очуметь, это стопудово парик.
Господи Иисусе.
- О, погодь, вон
там свингер. - Что?
Свинский свингер.
Ясно как божий день.
Ты посмотри на него,
грязный извращенец.
По вечерам пятницы ныкается в
тачке с колбасой и водкой "Смирнофф".
Кстати, о водке, глянь на неё.
- Как считаешь -
алкашка, да? - Она самая.
Пьянь с пропитой мордой.
И в голове у неё живут
крошки-алкашики.
Как в том мультике "Пиксар", только
вместо эмоций у неё живут алкашики.
О боже!
- Мы слишком критичны, да? - Да,
но эти уроды заслуживают критики.
А почему Люк не пошёл с нами?
Не знаю, наверное,
ему неинтересно.
А что он делает вместо
этого? Сидит один в темноте,
уставившись в экран,
как какой-то бирюк.
Ты уже прыгала!
Ему нужен настоящий друг.
- Вот, к примеру,
как Грейс у Эвы. - Да.
Он чёртов одиночка.
Обязательно прочитай. Серьёзно,
это лучшая книга на свете.
- Похоже, гениальная. - Это
роман, но по реальным событиям.
И персонажи взяты реальные:
Керуак, Гинзберг и Берроуз.
Керуак написал его
всего недели за три.
- Блин. Потрясно. -
Точно, причём на машинке,
ведь компов тогда не было.
А я прочёл те стихи Буковски.
- Да? И как тебе? -
Потрясающе, просто чудо.
Я думал, поэзия - чушь, но...
Да, в основном, это чушь,
но Буковски наикрутейший.
Хочешь, зайдём ко
мне? Просто посидим.
Я сделаю бутеры с сыром.
Или нет, как хочешь.
Дурная затея.
Нет-нет-нет, я не прочь зайти.
Никогда не откажусь от бутеров.
А поэты-битники
ели бутеры с сыром?
У них это называется сэндвичи.
Это бутеры по-американски.
Сэндвичи!
- Я не плачу. - Да нет, плачешь.
Если мать сказала, что не
плачет, значит, не плачет.
Спасибо, Джим. У меня,
наверное, просто аллергия.
Полипы в носу.
Я знаю, ты не плачешь,
Джеки, но если бы плакала,
никто бы не стал тебя осуждать.
Мы десятки лет жили
в том доме, Алли.
Со смерти Бобби Дарина.
Он же не был прежним жильцом?
Нет, просто я запомнила:
он умер за день до
того, как мы вселились.
Больное сердце. Ему
было всего тридцать семь.
На самом деле его звали
Уолден Роберт Касотто.
Итальянец.
Да бог с ним, с Дарином.
Но разве вы не подумывали
переехать? Совсем недавно.
Да, но мы решили
остаться. Это был наш выбор.
А тут нас как бы выселяют.
Вышвыривают от имени
жилищной ассоциации.
А сколько денег мы вбухали
в аренду за все эти годы.
У меня внутри всё кипит.
У нас слишком много спален
для двух человек, как они говорят.
И нам выделяют жильё попроще.
- Полагаю, это честно.
- Ни хрена не честно!
Это безобразие! Там заправляют
выскочки из университетов,
которые уверены,
что такие, как мы, -
дерьмо у них на подмётках.
Лишают нас дома, друзей.
Каких друзей?
Наших соседей. Молодёжь.
Соседи? А разве они не кучка
проклятых эгоцентричных яппи?
Поначалу я так и думал, но
оказалось, они приятные люди.
Помогают нам по
хозяйству и в саду,
как мы помогали Бобу и Линн.
Они добрые друзья. А ведь у
нас их осталось совсем немного.
- Как и у тебя, Пол. -
Ни хрена подобного,
- у меня куча друзей. - Если у
тебя нет друзей, ты умираешь.
Это факт. Поэтому
женщины живут дольше.
Они держатся за
близких друзей детства.
Мужчины - нет,
поэтому мы дохнем.
Спасибо, "доктор". Вам нужна
помощь - освободить дом?
Да, но не от тебя.
О, вот спасибочки.
Отец имеет в виду, что ты слишком
сентиментален и захочешь всё оставить.
Нам нужно от многого избавиться.
У нас не будет места
для твоих старых игрушек.
И я попросил помочь
наших соседей.
Им всё равно, у них нет
привязанности к твоим,
- ну, знаешь... - К моим
детским "сокровищам".
- Именно. - Да.
Я тоже могу помочь,
Джеки. Я не сентиментальна.
- Я жуткая прагматичная
стерва. - Неправда.
Никакая ты не стерва.
Посмотри на этих паршивок.
- Приветик! - Привет,
Даррен. С днём рождения.
Спасибо. Люблю би-би-кью.
Я тоже люблю би-би-кью.
А давайте говорить
по-человечески, так проще.
Барбекю - это как пикник
цифровой эпохи, да?
Так современно. Зои!
Кейтлин! Не стоит так делать!
- Совсем не
слушаются. - И не говори.
У матери они ходят по
струнке, а я их балую.
- А как там Карен? -
Да мне как-то насрать.
Ясно.
Хорошо, что вы пришли. Вы
редко выбираетесь в люди.
Да не гони, мы постоянно
куда-нибудь ходим.
- Поплыву дальше! - Как акула.
Светская акула.
Если честно, меня уже достали
разные намёки насчёт друзей.
- У нас есть
друзья. - Да, ну да.
Но, как мне кажется,
это у меня есть друзья,
а ты шапочно знаком с
их партнёрами на уровне:
"А вы знаете, кто
такой Иэн Дьюри?"
Ну вот, если мы разведёмся...
- Тогда... Ну послушай. - Да?
Если мы одновременно
устроим вечеринку,
как думаешь, куда пойдёт
львиная доля наших друзей?
- Вот ты можешь
назвать... - Дин Эндрюс.
Да, вы с Дином дружили, но не
виделись, наверное, лет шесть.
Нет, он здесь. Вон
там Дин Эндрюс. Дин!
Пол!
Привет, дружище. Глазам не верю.
- Привет. - Я тут пытаюсь...
Ну да.
Нам нужно было оставаться
там, где все воспоминания.
Соболезную, дружище, я не знал.
Я не знал, что делал. Не
знаю, кому говорил, кому - нет.
Это были долгие месяцы тьмы.
- Бедняга. - Да уж.
Но годы идут, и вот уже дочь
начала заботиться обо мне. Да?
- Неправда. - Нет, правда.
- Мы заботимся друг о друге.
- Значит, ты вернулся сюда?
Да. Да-да. Нашёл хорошее место -
консультант по
управлению в "Гудвинс".
- Неплохо! - И платят прилично.
А Хлои пойдёт... как
называется твоя новая школа?
- "Кингс Мэнор". - Что?
Эва тоже там учится. И
её лучшая подруга, Грейс.
Тебе там понравится, Хлои.
- Жду не дождусь. - Надо же.
Тебе нравятся
викторианские работные дома?
- Не слушай его. Не слушай.
- А то их там в округе полно.
А я и забыл, как
мне нравится Дин.
Мы были довольно близки.
Может, пригласим его на ужин?
Да, конечно, если
хочешь. Хорошо.
Грейс, ты останешься выпить чаю?
- Если вы не против.
- Нет, мы не против.
Ты всё равно
практически живёшь у нас.
Присосалась к нам, халявщица.
Привет, Люк. Привет-привет!
Привет, сынок!
- О, привет. - Это Джейкоб.
- Привет, Джейкоб. -
Привет, Пол. Как дела?
Да ничего, спасибо.
Как дела на работе?
Ну... Хорошо. На работе хорошо.
Отлично. Рад слышать.
А как вы, Алли?
Извините, вы ведь Алли, да?
Да. Да-да-да-да.
Всё верно. Я Алли.
У меня тоже всё хорошо.
Спасибо, Джейкоб.
- Как сам? - Ну
знаете, не жалуюсь.
- Предложить тебе что-нибудь...
- У меня чёрный кофе, спасибо.
Отлично. Останешься перекусить?
Спасибо, Пол, но мне
уже нужно уходить.
Но спасибо за предложение.
Ничего.
- Что ж... - Да.
Точно. Хорошо.
Я видела снимки. Там чудесно.
Это домик бабушкиной подруги,
она раз в год разрешает нам пожить
- там неделю. Бесплатно.
- Девоншир прекрасен.
Можно мне поехать? Если родители
Грейс не против. На каникулы?
- Ну, наверное. - Да.
Домик совсем крошечный, поэтому
все должны ладить друг с другом,
но Эва моя лучшая подруга,
так что всё нормально.
Можно нам выйти из-за стола? До
приезда мамы Грейс всего полчаса.
- Твоя очередь убирать
посуду. - Я уберу. Не переживай.
- Спасибо, Люки.
- Спасибо за чай.
- На здоровье. - Пожалуйста.
- Ты очень добр. - У
меня хорошее настроение.
- Джейкоб, похоже, славный.
- Он гений. Он столько знает!
Его интересуют классные
вещи, не тупые тренды,
а Боб Дилан, Рене
Магритт, группа "The Clash".
- Надо же. - Рене
Магритт - художник.
- Да, я знаю. - Джейкоб
- один из самых
потрясающих людей.
Я считаю, он гений.
Да, видно, у него
светлая голова.
Он умнее учителей.
Поэтому они его ругают.
- За что ругают? - За то,
что он ничего не делает.
Да, хм.
- Дин, не заморачивайся.
- Ерунда, это меньшее,
что я могу сделать,
особенно после такого ужина.
Пол трепетно
относится к посудомойке.
Нет, нет, просто Дин - гость
и не должен загружать
посудомойку. Вот и всё.
Но вместе с тем, да, у меня
система, и ты нарушил все правила.
Ополосни тарелки, лоботряс!
Ополаскиваю тарелки.
- Я пойду наверх. - Нет-нет-нет,
Алли, дорогая, брось.
Ещё бокальчик.
Вечер только начался.
Нет, Дин, дорогой.
Уже полвторого ночи.
- Чё, правда? - Да.
- Простите! - Твоя
вина. Иди на фиг.
Эй. Алли.
- Алли! Всё хорошо?
- Уже поздно.
Ты, часом, не ревнуешь к Дину?
- Ревную? Что? - Ты
к нему как-то холодна.
Нет, это мы холодны
друг к другу, Пол. Ты и я.
- За тебя, ушастый.
- За тебя, дружище.
- Так что, пойдёшь?
- Почему бы нет?
Да, настоящий концерт, где
потная толпа, теснота и давка,
Грохот такой, что барабанные
перепонки вот-вот лопнут.
Я сто лет не ходил на концерт,
если не считать "Иосифа".
- Иосиф? Не знаю такого. -
Это школьная постановка у Эвы.
- Это не концерт. - Точно?
- Точно. - Там был
парнишка с бас-гитарой.
- По-моему, концерт. -
Нет. Ты посмотри на них.
- Вроде бы подружились.
- Да, не разлей вода.
- Я жутко рад, что Хлои
приняли в школе. - М-м...
- Новенькой всегда тяжело. - Да.
А Эва очень помогает.
Хорошо. Хорошо.
Так, что там за группа?
Типа панки, моды -
век помнить будешь.
- Чудно. Мы там будем
старше всех? - Да.
Возраст - в голове.
Но да, лет на 25.
- Давай сходим. -
Как в старые времена!
Да! Но перед концертом
нужно поесть как следует.
Боже, да. Мы же не дикари.
Это уж точно.
Клади всё. Давай.
Смотрю, вы уже от
многих вещей избавились.
От кучи вещей.
Это даже приятно -
избавляться от прошлого.
Если нас заставляют начинать
заново, нужно пользоваться моментом.
И наши друзья-соседи
очень помогли.
Продали все наши
старые пластинки.
Правда? Но там были
довольно ценные вещи:
оригинальные альбомы Синатры
и ранние сорокапятки "Битлов".
Айзек сбыл их по неплохой цене.
Мы дали ему десять
процентов за труды.
Всё равно мы больше
не слушаем пластинки.
У Джима есть отпад.
У меня айпад.
В нём есть вся музыка
на свете. И даже больше.
Но ведь некоторые пластинки
собирал Пол? В восьмидесятых?
Он не нуждался в них 35
лет, обойдётся и дальше.
Наша соседка Надя говорит,
что надо спрашивать себя:
"Приносит ли эта
вещь мне радость?"
И большинство не приносят.
Мой "Кодак Брауни" - к чёрту его.
Старый кусок пластмассы.
Но их можно дорого продать.
Соседи продали
всё через интернет.
Не переживай, они
нас не охмурили.
- Джим! - Я имел в
виду "не обманули",
а не в плане
любовных похождений.
А было бы неплохо.
У Айзека чудесные глаза.
Да, если честно, у
него чудесные глаза.
Длинные тёмные ресницы.
- Ясненько. - И тело крепкое.
Руки сильные.
Ну, ладно...
Девочки? Я думала,
вы поехали в Вестфилд.
- Ещё не поздно. - Но
мы решили не ехать.
- Правда, Эва? - Да.
Нам и тут неплохо. Вдвоём.
Вот и хорошо.
- Я открою. - Ладно.
- Порядок? - Привет, Люк.
- Привет, Джейкоб!
- О, здрасьте, Алли!
Чую запах базилика!
О да. Я сварила на ужин
томатный суп с базиликом. Да.
Хм, чудесно пахнет
- по-итальянски.
- Спасибо. - С
удовольствием попробую.
О. Отлично.
- Принёс? - Да, принёс.
Чудесно.
Люк, на пару слов.
Ты ведь знаешь правила?
Ни спиртного, ни наркотиков.
- Мы не пьём и не торчим. - А
что тогда у Джейкоба в сумке?
Ах, это...
Да, этот на вкус более
крепкий, грубоватый.
- И немного с дымком. -
М-м-м. Я чувствую дымок.
Угу.
- Это гавайский? - Нет-нет.
До него был гавайский.
- Сладкий, цветочный. - О
да, верно. Конечно-конечно.
Этот - индонезийский.
Он чуть сильнее горчит.
Чем-то похож на
первую - робусту?
Да-да, именно. Ты
быстро учишься, Люк.
- Алли, я воспользуюсь
туалетом? - Да, конечно. Наверху.
Не знала, что ты любишь кофе.
Меня Джейкоб пристрастил.
Кофе - его фишка. Одна из.
Никогда не встречала
такого, как Джейкоб.
Он гений, правда?
Да, а что о нём думают
другие твои друзья?
У меня нет других друзей. Я
папе сто лет назад говорил.
Но теперь у меня есть Джейкоб.
А у Джейкоба есть другие друзья?
Несколько. Но я
больше всех нравлюсь.
Он сам сказал. Мы можем
говорить серьёзно, о важных вещах,
а не обо всякой
ерунде, как другие.
Итак, каков вердикт?
Я выбираю гавайский.
Мне нравится мягкий вкус.
Люк?
- Я - индонезийский.
- Да, я тоже.
- Он самый
многогранный. - М-м...
Шикарно поёт!
Я знал, что тебе понравится!
- Мы такие старые!
- Да и насрать!
Привет, малышка, а где Хлои?
Спит.
- Всё хорошо? - Не совсем.
Что стряслось?
Мне не нравится Хлои.
Я её ненавижу.
Ненавидишь? Почему?
Она наябедничала Грейс,
что я плохо про неё говорила,
и теперь Грейс со
мной не разговаривает.
А друзья Грейс на
меня даже не смотрят.
Я думала, Грейс -
твоя лучшая подруга.
А ты говорила о ней плохо?
Да, но я сказала в шутку,
а Хлои перевернула всё так...
Не знаю, что она сделала, но
Грейс теперь меня ненавидит.
Какая жалость. Я не знала,
что у тебя такие проблемы.
Я думала, вы подружились.
Она хотела, чтобы ты так думала.
Я больше не хочу дружить с Хлои.
Я хочу с ней развестись.
Похоже, она настоящая какашка.
Может, пойдём, нарисуем ей
какашку на лбу, пока она спит?
Это по-настоящему жестоко.
Давай.
- Как настроение? - Уже лучше.
Конечно, хорошо,
что у него есть друг,
но меня беспокоит, что
он слишком зацикливается
- на этом Джейкобе.
- Да-да, конечно.
Понимаешь, его хорошее
настроение полностью
зависит от дружбы с ним.
- Мне кажется, это немного рискованно.
- Риско... Да, рискованно. Да-да, верно.
- Как тебе концерт? -
Шикарно. Группа отпадная.
Просто улёт. Мне снова будто 22.
- Ого. - Да.
В общем,
Дин, это...
принёс немного кокса.
Вот как? Ясно.
Да, в общем...
Что ты скажешь,
если я нюхну чуток?
- Ничего хорошего. - Нет?
Хорошо. Но ты раньше нюхала.
Раньше я много чего делала.
- Да? Например?
- Ну, не знаю. Я...
Я воровала из гаражей.
- Машины? - Нет,
- чипсы и шоколадки... - Да, да.
...из магазинчиков при гаражах.
Я не была какой-то угонщицей.
- Нет, конечно. - Это
последнее дело, Пол.
Ровесников Люка убивают
в войнах наркокартелей,
чтобы люди из среднего класса
могли нюхать и колбаситься.
Это эксплуатация, и это зло.
Да нет, я знаю. Меня
немного занесло.
Не переживай, я
вежливо откажусь.
Хорошо. Пока.
- Который час? - Привет.
- Который час? -
Два? Около двух.
Посмотрю на телефоне.
Два девятнадцать. Ноль
два, двоеточие, девятнадцать.
- Двадцать. Два
двадцать. - Ты нюхал кокс?
А у тебя как прошёл
вечер? Всё нормально?
Не очень. Но я поговорю с тобой,
когда ты уже не будешь
разговаривать таким деловым тоном.
Да.
Нет, я никогда не
ездил верхом на лошади.
- Это классно,
говорю тебе. - Правда?
Да. Мой друг Кев управляет
конезаводом в Челтнеме.
- Так нечестно. - Да, правда.
У него найдётся, что предложить
начинающему всаднику.
Я понял подколку. Ладно.
Да, и совершенно
случайно в той деревне
есть ресторан с двумя
мишленовскими звёздами.
Так и знал. Должна
была быть вторая причина.
Ты слышал,
что Хлои и Эва поссорились.
Мне тоже так показалось.
Жалко, правда?
Да, очень жалко.
Я подумал, может, ты
замолвишь словечко?
Замолвить словечко?
Эве.
О, и... и что мне ей сказать?
Понимаешь, Хлои потеряла
маму, когда была очень маленькой.
- Да. - Она не уверена в себе
и с другими ведёт себя
немного агрессивно.
Понимаешь, она навязчива.
- Всё потому что у неё
нет мамы. - Конечно.
- И это отталкивает,
я понимаю. - Угу.
Да? Она явно оттолкнула Эву.
- Но если бы ты
объяснил Эве... - А!
Может быть, Эва снова
стала бы с ней дружить.
Да.
Да? Мы ведь снова друзья.
- Да? Друзья. - Или нет? Да.
- Надеюсь. Ладно. - Вот и
хорошо. Я был бы благодарен.
- Хорошо. - Отлично.
- Я должна с ней дружить? - Нет.
Ты приказываешь
мне с ней дружить?
Нет, не приказываю.
Эва, не говори глупости,
я так не говорил.
- Но она очень
ранима. - Она ужасная.
Она сделала меня
несчастной. Довела до слёз.
И наслаждалась этим.
- Я знаю, что было нелегко...
- Она ужасный человек.
То, что у неё нет мамы, не
оправдывает её плохое отношение ко мне.
Не оправдывает, но,
возможно, объясняет.
- Пол, Эва не хочет дружить с
Хлои. - Можно я пойду к себе?
- Иди. - Нет. Да.
- Я хотел проявить сострадание,
и всё. - Зачем ты на неё давишь?
- Не давлю. - Нет, давишь!
- У Хлои нет мамы. -
Но мы её не убивали.
Я думаю, ты делаешь
это из-за дружбы с Дином.
- Что? - Да, впервые
за долгие годы
у тебя появился друг, и
ты хочешь ему угодить.
- Алли, мне не десять лет.
- А твоей дочери - десять!
Давай, Пол, будь честен.
Ты знаешь, что
придётся сделать выбор.
Да, конечно, я знаю. И,
конечно, я выберу Эву.
Просто мне нравилось иметь
лучшего друга, учитывая,
что мы с тобой не совсем...
У тебя есть Кили.
Это не то же самое.
Она не то же, что ты.
Как мы до такого дошли?
Ладно, поговорю с Эвой.
Мы сейчас придём, ребятки,
только попрощаемся.
Я им не доверяю. Я думаю,
они ограбили твоих родителей.
И ведь слова поперёк не скажи.
Они их охмурили.
Они думают, я завидую,
что у них друзья моложе меня.
- Завидуешь? - Да.
У него что, ресницы накрашены?
- У Айзека? - Ну или
как там его зовут...
Да нет, фальшивые.
Что? Фальшивые ресницы?
Наде не стоится на месте.
Явно на спидах.
- Думаешь? - Однозначно.
Винт, Кристалл, порох, мет.
Мы лучше всех, правда?
Лучше всех, блин.


Серия 9

Твою мать! Ё-моё!
Как это у нас нет ни одной свечки?
В семидесятых у нас всегда были свечи.
Мы тогда вечно сидели без света.
Да. Сейчас кажется,
что это было романтично,
но, по-моему, не особо.
Да уж, когда врежешься в стеклянный
журнальный столик, то уже не до романтики.
Ну не знаю. В интернете наверняка
полно роликов на эту тему.
В наше время из всего делают порно.
Ладно тебе, мама. И я бы не стал гуглить
"порно" и "стеклянные журнальные столики".
Какого хрена во всём
доме нет ни одной свечки?!
– А свечки на день рождения Люка?
– А мы их не сожгли?
– Нет, вы ведь отменили день рождения.
– Ах да, точно.
– Это Испания?
– Испания? Нет. Скорее, Литтлхэмптон.
Бабушка с дедом никогда
не были за границей.
– Никогда?
– Нет. "Это не для них".
Как лазанья и жидкое мыло.
А мама стащит фотоальбом
из их новой квартиры?
Попытается.
Задействует свои навыки
магазинного воришки.
Мама – воришка?
Нет.
Можно добавить в слайд-шоу фотки
бабушки и дедушки со мной
и Люком в младенчестве.
Отличная мысль. У нас куча
снимков в ящике с фото.
– Тащи, я их отсканирую.
– Хорошо.
Папа?
Потрясно, Люк!
Да, сынок! Отлично выглядишь.
Правда? Футболка не слишком тесная?
Нет, нет. Как раз по фигуре,
как и должно быть –
аккуратно, солидно.
Как итальянский костюм с узким
галстуком. Главное – покрой.
– И брючки отличные.
– Джейкоб говорит,
– я в последнее время классно выгляжу.
– Ну, это правда.
И он благодарен тебе, что ты
познакомил меня с "ту-тоун",
потому что я, в свою очередь,
познакомил его с "ту-тоун".
– Он в восторге.
– Это отличная музыка.
Да нет, это лучшая музыка, однозначно.
Лучше всяких... Моцартов...
Ну и всех этих долбоклюев.
Если захочешь что-то
послушать, а у меня нет –
зайди под моей учёткой и скачай.
Приятно было познакомить Джейкоба
с чем-то из области культуры.
– Угу.
– Обычно бывает наоборот.
Что ж, я рад, что ему тоже понравилось.
– Спасибо, папа. Правда.
– Пожалуйста, сынок.
Для того и нужны отцы: чтобы
знакомить тебя с неизвестной музыкой
и надеяться, что ты её полюбишь.
– Дедушка тоже так делал?
– Да щас,
он вечно слушал какую-то хрень.
Боюсь, нынче везде один сыр, Алли.
Сыр во всех видах и формах.
– У него непереносимость лактозы?
– Нет, просто Джим не выносит сыр.
Однажды я вдруг понял,
что это прокисшее молоко.
Твёрдое прокисшее молоко.
И это только чеддер, я уж
молчу про сыр с плесенью.
Вот и правильно, Джим, лучше молчи.
– Джим, а курицу вы едите?
– Конечно, я ем курицу, я же не псих.
Джим проглатывает курицу за раз.
– Он прямо как ястреб.
– Отлично.
Сделаю колбаски –
вегетарианские и обычные,
– а ещё салатики, соусы и всё такое.
– Спасибо тебе, Алли.
Пятьдесят лет брака нужно отпраздновать.
И это новое жильё
во всём замечательное, но...
Слишком мало места для гостей.
Как тюремная камера.
Как обувная коробка. Для детской обуви.
Для одноногого ребёнка.
Ты видела, что эти мерзавцы
сделали с моими георгинами?
Джиму сверху видно наш старый сад.
Я говорила ему не смотреть,
говорила бросить это дело.
Новые жильцы ни разу не стригли газон.
Будь наш сад ребёнком, его бы
уже забрали органы опеки.
Это не наш сад, Джим.
И никогда не был нашим,
даже все годы, что мы там жили.
Когда ты что-то берёшь в аренду,
оно, по сути, не твоё.
Как мальчики по вызову.
Нынче что-то ничего не слышно
о мальчиках по вызову.
Раньше во все газетах:
"Мальчики по вызову и архиепископ",
"Мальчики по вызову и поп-звезда",
"Мальчики по вызову и
парламентарий-консерватор".
Забавно, как всё проходит.
М-м-м. Джеки, помочь
разобрать оставшиеся вещи?
Это было бы замечательно, Алли. Спасибо.
Я поставлю чайник.
Теперь здесь есть просто
замечательные фотографии.
А всё потому, что твоя
жена — ловкий воришка.
– Мастерство не пропьёшь.
– Если честно, я просто взяла
альбом из коробки и положила в сумку.
У стариков воровать легче лёгкого.
Да, и преступники этим пользуются.
Жду не дождусь, когда
мама с папой это увидят.
– Думаешь, им понравится?
– Ещё как.
Конечно, они так не скажут, не покажут
и не выразят традиционным
человеческим способом,
но им очень понравится.
Это свидетельство многих
лет совместной жизни.
Да, они многое повидали,
а с другой стороны – почти ничего.
Ладно, пойду спать. Завтра
выходить в полседьмого.
О да, иди, поспи.
– О, это ты мне написала?
– Нет.
А, нет, это Люк. Он не вышел
из моей музыкальной учётки,
и я вижу его сообщения.
– Тогда прекращай смотреть.
– Причём тут я? Пусть разлогинится.
Очевидно же, он ошибся, так что
не смотри, а пойди и скажи ему.
– Он переписывается с Джейкобом.
– Пол! Перестань.
Выключи, не шпионь за ним.
Да разве я шпионю?
Джеймсу Бонду ведь не присылали
микрофильмы в пузырчатой плёнке.
– О чёрт.
– Что?
Они собираются купить травку.
Нет, не может быть, потому что Люк
не курит травку, и Джейкоб тоже.
Может, это "подарок викарию". Алли,
я вижу сообщения своими глазами.
Они забили стрелку в пятницу,
чтобы купить шмаль
у какого-то парня. Глянь.
Не стану я смотреть. Выключи!
– Сейчас я ему задам.
– Нет, не задашь.
Что? Он организует сделку с наркотиками.
Я знаю, что это плохо,
но ты подсматривал,
а он заслуживает право на личную жизнь.
Что? Извини, я попал
в параллельную вселенную?
Это преступление.
Он собирается нарушить закон.
А, смотри. Должно быть, заметил:
удалил всю переписку и вышел.
Ладно, хорошо. Но я считаю,
сейчас с ним ругаться не стоит.
– А по-моему, стоит...
– Он будет в ужасе,
что ты читал его сообщения. Ладно,
я поговорю с ним до пятницы.
Скажу, что мы слышали
об этом от других родителей,
и я таких адских люлей ему навешаю!
– Нет, я спущусь к нему сейчас.
– Нет, не ходи.
Значит, мы опять должны
делать, как ты хочешь.
Что?
– Ничего.
– Нет, не "ничего".
И, может, мы чаще делаем
то, что я предлагаю,
потому что я не всегда
немедленно хочу всё взорвать,
как какой-то родитель-моджахед.
Отец-моджахед.
Ладно. Я пошла спать.
Не делай втык Люку. И, пожалуйста,
прекрати читать его переписку.
Твою мать.
Привет, сынок.
Накачал ещё музыки?
Нет.
Послушай, я думал в пятницу вечером
пойти всей семьёй в пиццерию.
Класс.
– У тебя есть другие планы?
– Нет.
Люк, ты ничего не хочешь мне сказать?
Нет.
Давно вы с Джейкобом курите травку?
– Ещё никогда не курили.
– Да брось.
– Правда, собирались в первый раз.
– Я тебе не верю.
Это правда. Мы хотели покурить,
потому что поэты-битники курили.
Что ты несёшь? Господи, Люк!
Придумал бы что-то правдоподобнее.
Поэты, блин, битники.
Мы только хотели попробовать,
и я хотел впечатлить Джейкоба,
что знаю, где достать траву. Ну, прости.
Ладно.
А я думал, что мы нашли общий
язык через музыку, одежду.
И нашли. Общий язык. Просто я сглупил.
Ладно, значит, так: я конфискую
все девайсы на три недели.
И компьютер мой даже не смей брать.
Ты наказан, хотя хрен знает, что
это значит. Впервые такое говорю.
– И я позвоню родителям Джейкоба.
– Нет!
– Да.
– Пожалуйста, папа. Не надо.
Ты всё испортишь,
– ему запретят со мной дружить.
– Ой, да не гони.
– Я покончу с собой.
– Эй, какого хрена?
Успокойся. Вы с дружком
собирались нарушить закон. Так?
– Это так? Так...
– Да.
И если родители Джейкоба узнают,
что я знал и не сказал им,
они придут в ярость и будут правы.
Я должен им сказать, хочу я этого
или нет. Раньше надо было думать.
Впервые в жизни у меня всё было хорошо,
а теперь всему конец.
И ты иди в жопу.
Какой-то кошмар.
Да твою налево...
Это что...
Да что ж это. О нет! Блин.
Что это вообще... Ни хрена не понимаю.
– Эва!
– М?
На этой стене будет
что-нибудь видно?
– Я не пойму. Ага.
– Думаю, да.
– Подключишь это к моему ноуту?
– Да, конечно.
Спасибо. Можешь ещё
разобраться с этой штукой?
Я сам не знаю, что делаю.
Нет, конечно, я знаю.
Я могу сделать всё сам, Грейс, но
пусть Эва думает, что она мне помогает.
У нас тут благотворительный
фонд "Загадай желание".
– А когда мама с Люком ушли?
– Минут двадцать назад.
За курицей. Мама думает,
дедушке не хватит.
О да.
Кто это? Начинаем ещё
только через полчаса.
ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ ВМЕСТЕ
ДЖИМ И ДЖЕКИ
Мы пораньше.
Да, вижу. На целых полчаса.
Нам опять уйти?
Ё-моё, папа, не начинай.
Это ваш праздник, входите.
Мы думали прийти пораньше, чтобы помочь.
У нас всё под контролем.
– Папа!
– Поднимайтесь.
– Точно всё под контролем?
– Точно.
– Смотрите, кто пришёл.
– Привет!
– Здравствуй, Грейс!
– С годовщиной!
– Спасибо, детка.
– Папа, где зарядка для ноутбука?
Он всего на четырёх процентах.
Не может быть. Я зарядил
вчера к сегодняшнему вечеру,
– и больше не включал.
– Может быть, я ошиблась.
Нет-нет, дай сюда.
Кто-то им пользовался?
Люк его брал?
Господи.
Да, он переписывался с Джейкобом.
Да он совсем охренел!
Давай сосредоточимся только
на том, что нужно на сегодня.
Ни на что больше не смотрим.
Наша цель – курица.
Больше ничего не нужно? Хумус? Сыр?
Нет. Нет. Нет-нет-нет-нет.
– Как раз сыр ни в коем случае.
– Хорошо.
Нужна полная противоположность сыру.
– А что противоположно сыру?
– Не знаю.
Варенье? Оно жидкое и сладкое.
Но по поговорке, замазка –
противоположность сыру.
О да, верно. Замазка и сыр.
Впрочем, фета чем-то похожа на замазку.
Пожалуй, своей консистенцией.
Люблю нашу болтовню.
Ага. Да что ты говоришь?
Ты такой язвительный.
Курица, цып-цып-цып.
Блин, ну надо же.
– Может, подключить? Зарядку?
– Он специально. Он бросает мне вызов.
Прости, дорогая, но мы слишком
многое ему позволяем, так нельзя.
– Давай, я подключу...
– Нет.
Сперва я напишу маме.
Точно, безенюшки.
– Что за безенюшки?
– Печеньки из безе,
дедушка по ним с ума сходит.
Что?
Ты брал папин компьютер?
– Брал?
– Нет.
Люк.
– Это тебе папа пишет?
– Да.
– Можно посмотреть?
– Нет. Нет.
– Он злится?
– Да, очень злится,
потому что запретил тебе
подходить к технике.
Ладно. Заряжай.
Да рано ещё!
Я хотел поговорить с Джейкобом.
Ох.
Ладно. Идём.
– Мы пораньше!
– Ё-моё, вы тоже. Входите.
– Мы думали как-то помочь.
– Угу.
Вот, оно ещё холодное,
но если есть место...
– Свет вырубился.
– Пол.
– Нет.
– Что-то не так.
Твою налево!
Папа!
Прошу внимания! Уважаемые покупатели,
просим вас оставаться на своих местах,
через несколько секунд
включится аварийное освещение.
Ладно, бросай всё, пошли домой.
Кассы всё равно не будут работать.
Я не хочу домой. Отец меня убьёт.
Не убьёт. Я с ним поговорю.
Всё равно надо домой –
сегодня праздничный ужин.
Почему всё именно так?
Почему это со мной происходит?
– Почему я не управляю своей жизнью?
– Эй, идём.
Аварийное освещение включается. Вуаля!
Чёрт. Извините. Извините.
Похоже, электричество
отключили по всей округе.
Всё отрубилось.
Ого, так здорово, правда?
– Да, как в кино.
– Интересно, а убийство будет?
Когда вернётся Люк – будет.
А может, посмотрим твоё видео, Пол?
Нет, аккумулятор сел. И самый
главный подарок пропал. Испорчен.
Ну что ж...
В каком смысле?
Да просто не нужно так переживать.
Но я охренеть как переживаю,
если честно, папа.
Мы несколько недель
над ним трудились. Я и Эва.
Для нас это важно. Я хотел,
чтобы вам понравилось,
поэтому не говори "ну что ж",
будто вам плевать.
– Давай я вскипячу чайник?
– Мама, электричество вырубили на хрен!
Чем ты его вскипятишь? Силой мысли?
Пол, давай-ка ты немного остынешь.
– Самую малость.
– Алекс, прости, но иди в жопу.
– Только давай не сейчас.
– Нет-нет, сейчас.
Ты испортил весь вечер, Люк.
Понял? Счастлив?
Ты всё на хрен запорол.
Вся семья вместе трудилась
над этим слайд-шоу,
и от тебя требовалось только
одно-единственное – ничего не запороть.
И угадай что? Ты всё запорол.
Как всегда. Да что с тобой такое, Люк?
Серьёзно, я задал тебе вопрос:
что с тобой такое?
Ты чего?!
Иди сюда!
– Люки!
– Алли!
Нет, Пол. Не ты.
Не я здесь злодей.
Узнаю это место! Это ведь Литтлхэмптон?
– Он самый.
– Вроде бы я там не была.
А мы там частенько бывали.
Мы тоже. Пикники на пляже.
Бутерброды с рыбным паштетом
и хрустящим песочком.
– Чипсы "Тюдор".
– Чипсы "Тюдор"!
Вот это наш человек.
Мы не могли себе позволить ездить
в отпуск за границу, правда, Пол?
Пол!
– Да.
– И вот летом
мы ездили на один денёк
в Литтлхэмптон, Брайтон.
В королевские ботанические
сады Кью. Куда ещё, Пол?
– В Чессингтон?
– Да.
Но в Чессингтоне был только зоопарк.
Там не было "Мира приключений".
Если не считать
приключением фруктовый лёд.
Конечно, если ты диабетик...
Смотри! Это Сады Кью!
И маленький Пол. Я помню этот жакет!
– Его жакет или твой?
– Оба. Ты на этом снимке без жакета.
Чёрт возьми, тогда было лето.
Я с северо-востока, мы надеваем
жакеты только на похороны.
Так, я поеду его искать. Уже прошёл час.
Вернётся. Он без телефона.
А деньги у него есть?
– Нет, кошелёк у него в комнате.
– Значит, вернётся.
– Не будет же он ночевать на улице?
– Я поеду его искать.
– Куда?
– Поеду по округе и поищу.
– Я не могу сидеть и ждать.
– Алли, он просто распсиховался.
– Скоро вернётся.
– Да ну?
На его месте я бы не вернулась.
Если хочешь, чтобы мы ушли,
или если тебе нужно пойти
поискать Люка, ты только скажи.
Спасибо. И извини за то,
что послал тебя в жопу.
Если бы мне давали фунт
за каждое "иди в жопу"...
Смешно. И сколько бы набралось?
Семь или восемь фунтов.
Со мной, по большей части,
все вежливы всю мою жизнь.
Тогда я прошу прощения ещё раз.
Алекс. Нам пора уходить.
– Иди поищи его, Пол.
– Угу.
Ты здорово на него наехал,
и вам нужно всё уладить.
– Он ранимый мальчик.
– Я знаю.
И он хороший мальчик.
Ну, я знаю, про эту, как
её там называют, рассаду...
– Травку.
– Но не позволяй ей встать между вами.
Вы очень похожи.
И в последнее время вы так сблизились.
Да, верно.
Ступай.
Спасибо, мам.
Спасибо.
Эва?
Ты знаешь, где околачиваются
Люк и Джейкоб?
Люк.
– Нет, давай, иди сюда.
– Нет.
Эй, послушай, послушай.
– Идём домой и обо всём поговорим.
– О чём поговорим?
Как я опять всё "на хрен запорол"?
Идти домой, чтобы разобраться,
"что со мной такое"?
– Люк.
– Я тебе скажу. Это ты.
– Ты во всём виноват.
– Слышь!
В последнее время я был просто
счастлив, что дружу с Джейкобом.
Но благодаря этому понял,
насколько я был несчастен до того.
Всё моё детство я был
несчастен, и всё из-за тебя.
Из-за тебя я всегда был
"недостаточно хорош".
А твой нрав! Бешеный,
шизанутый, дикий нрав!
Значит, это я сделал
тебя несчастным? Да?
И в этом весь мой вклад
в твоё воспитание?
Я сделал тебя несчастным.
Из малявки вырастил
вот такенного несчастного подростка?
– Да? Ты это хочешь сказать?
– Да.
– Ну да. Отлично, но тебе 13, Люк.
– Это правда.
И я за тебя в ответе ещё целых пять лет,
нравится тебе это или нет.
И сейчас мы идём домой.
– Не пойду. Не трогай меня!
– Нет, пойдёшь. Не глупи.
Люк. Эй.
Нет. Люк, давай поговорим.
Слышишь? Не надо...
Люк. Эй, эй, прекрати. Люк.
– Я не пойду.
– Послушай. Да стой же ты.
Стой. Эй. Стой.
Ты никуда не пойдёшь.
Понял? Блин, я кому сказал, прекрати.
Не отпущу, пока не перестанешь.
Вот так.
Порядок?
Успокойся.
Ну что, поговорим?
Ладно. Хорошо.
Чёрт!
Твою мать!


Серия 10

А он прислал какое-нибудь СМС или…
Думаешь, я бы не сказал? Хоть мимоходом?
Да нет, я знаю. Прости.
– Его найдут, Джим.
– Лондон – город большой.
У Люка при себе нет денег,
далеко он не уйдёт.
– Это Люк?
– Нет, у Люка есть ключ.
Это, должно быть, полиция.
Чёрт.
Это фрезия – символ дружбы.
Когда идёшь под венец в нашем возрасте,
– то ищешь друга, а не просто супруга.
– Да. Прелесть.
Мне прихватить одну для Люка?
У него уже есть.
Когда утром он уходил из дома Леи, она…
Да, конечно, как я не подумал!
Ну что ж, пойду готовиться.
Перечитаю клятвы.
Обещаешь её слушаться?
Конечно. Кто бы не послушался Леи?
Слава богу, что она
использует свою силу во благо.
По большей части…
– Когда в путешествие?
– Надеюсь, не слишком поздно.
Сегодня мы ночуем в гостинице
в Хитроу, рейс рано утром.
Ясно. То есть Люку нужно
принять решение к вечеру.
Да. Он не может жить в доме Леи без нас.
Не может.
Ну так…
Да, ступай, настраивайся.
– Увидимся на свадьбе.
– Да. Ну, удачи тебе!
В таком деле без неё нельзя.
Вы часто ссоритесь с сыном?
Да нет. Ну, мы иногда спорим
с ним, я иногда сержусь.
– Я тоже.
– Но не ссоримся. Нет, потому что…
Он обычно не огрызается.
То есть не огрызался.
В основном он слушался.
До недавнего времени.
Да, одно время отказывался ходить в школу…
– Правда?
– Но мы всё уладили.
У него были панические атаки,
и мы договорились со школой.
– Но сегодня Люк вас ударил?
– Да, он мне врезал.
– По лицу?
– Как видите.
– А вы его ударили?
– Нет.
Нет, правда. Нет. Мы…
Мы схватились. Я пытался его удержать.
Чёрт-те что вышло…
Так странно. Но я его не бил.
Я никогда не бью своих детей.
Никогда не бил. Можете навести
справки, нас уже проверяли.
Но признали, что всё нормально.
Официально признали.
Ясно. Говорите, вы схватили Люка?
Да, я держал его, чтобы он не убежал.
– А потом?
– Он вырвался.
Я бы мог прижать его к земле, но…
Я ничего не мог сделать. Я был в шоке.
Он меня ударил. Как вы
точно подметили – в лицо.
Она счастливая женщина.
Папа тоже. В смысле, счастливый мужчина.
Он славный парень.
Он был замечательным
отцом. И остался им.
Он очень хорошо поладил
с Люком в последние недели.
Жалко, что у него
такие проблемы в семье.
– Да, у них что-то…
– "Разладилось".
Да. Всё немного разладилось.
Пол любит Люка.
О, он в нём просто души не чает.
И ведь все родители
покрикивают на детей.
Иногда этого не избежать, верно?
Лишь иногда. Я не говорю,
что он перебарщивает…
Нет-нет. Просто Люк
слишком чувствительный.
И в этом возрасте мозг ещё
развивается, правда ведь?
– Разве?
– К тебе это не относится.
Белый мальчик, тринадцати лет. Да…
Алли, это всё от любви.
Ты ведь понимаешь.
– Ты понимаешь, да?
– Да. Да.
Нет, я понимаю. Я понимаю. Но…
Что?
Тебя занесло, ты такого наговорил Люку…
Знаю, я разозлился.
Очень разозлился. Прости.
В последнее время у меня
такое чувство… Ох...
Что я должна защищать Люка.
– Понимаешь? От тебя.
– О боже.
Как будто я должна
быть какой-то наседкой.
– Защищать его?
– Не физически.
Да, физически он и сам справляется.
Люк сейчас раним, а ты
ведёшь себя как всегда.
Но Люк изменился, и с ним так нельзя.
Теперь это уже не действует.
И что, пусть делает
что хочет, так что ли?
Ни правил, ни ограничений,
отныне пусть делает,
– что ему вздумается.
– Я так сказала?
– Нет, но подразумевала. Нет…
– Нет, серьёзно,
неужели, по-твоему, я так
сказала? Нет, конечно.
– Так что не надо мне твоих логических…
– Эй! Мне можно войти?
– Да, входите.
– Ага. Да.
– Мы нашли Люка.
– Слава богу.
– Он в норме?
– В норме. Весь на нервах,
– но физически цел.
– Люк живой? Его нашли?
Да, дорогая, нашли.
Когда его привезут домой? Он уже едет?
Он сказал, что не хочет домой.
М? Ему тринадцать,
он должен вернуться домой.
– Куда ему деваться? В приют?
– Пол.
Люк заявил, что окажет
физическое сопротивление,
если его повезут домой.
Ну да. Физическое сопротивление.
Видите? Совсем спятил.
Он настаивает, что порог
этого дома не переступит.
В школу идти отказывался,
теперь домой отказывается.
– Господи! Да он совсем…
– Естественно, мы можем
привлечь службу опеки,
но предпочитаем по
возможности этого не делать.
Есть ли другое место, где
Люк пока мог бы пожить?
Временно.
Давай, идём.
– Извините, что разбудили вас.
– Да, прости, бабуля.
Ничего, мы не могли спать –
слишком переживали.
Мы рады, что ты цел.
Люк поживёт здесь всего пару дней.
Пусть живёт столько, сколько захочет.
Я подготовил для Люка комнату.
– Большое спасибо, Алекс.
– Захочешь поговорить –
о чём угодно, обращайся, хорошо?
– Обязательно.
– Я провожу тебя в твою комнату.
Пока, мам. Я тебя люблю.
Спокойной ночи, Люки, я тоже тебя люблю.
Я не знаю, что делать, мама.
Ему нужно пожить тут
пару дней, успокоиться,
прийти в себя.
Всё не так просто.
Мне кажется, что в нашей
семье что-то разладилось.
Если хочешь, переночуй здесь.
Нет-нет, пусть Люк побудет один.
Я завтра позвоню.
– Ты переживаешь?
– Не особо.
– А тебе-то чего переживать?
– Я ещё никого не выдавала замуж.
Это огромная ответственность.
– Спасибо.
– А я бы сильно нервничала
на своей свадьбе.
А вдруг ты нечаянно пукнешь?
Зайка, я не ела 36 часов.
Мне просто нечем пукать.
Впрочем, мне не о чем
волноваться,
всё будет прекрасно.
Потому что Алекс всё устроил,
и я могу расслабиться.
– Как здорово.
– Надёжность –
вот, что нужно в
муже. Ответственность.
Мне потребовалась вся жизнь, чтобы это
понять, но в итоге это самое главное.
– В духовке лазанья.
– Здорово.
Покупная, не домашняя.
Даже лучше. Глутамат
натрия и соль – вкусняшка.
– Ты говорила с Люком?
– Мы переписывались.
Угу. Он в норме?
Да, вроде ничего.
– А домой он собирается?
– Пока нет.
– Так не может продолжаться.
– Нужно дать ему время.
– Ему нужно домой.
– Мы не можем заставить его жить здесь.
М-м-м, вообще-то можем.
Без всякого сомнения, можем.
Все предыдущие поколения родителей
именно так бы и сделали.
Каждое поколение, за исключением
нашего, ни на что не способного.
Он наш ребёнок, мы – родители.
Он делает то, что мы говорим.
Ему есть, где жить, где
спать, что есть и что пить.
Ему повезло больше, чем 90
процентам остального мира.
Ему нужно лишь делать, что велено.
– Ты ведь так не думаешь.
– Думаю. Да, я так думаю.
Возможно, где-то в глубине души – да,
но ты ведь не хочешь превратить
нашего сына в заключённого.
Или хочешь?
Чёрт возьми, Алли.
Что я наделал?
– Ты хотел сказать "мы".
– Нет, Алли, я.
Наш сын не хочет жить
со мной. Блин! Вообще…
Есть дно, есть просто днище,
но я уже снизу стучусь.
– Мы всё уладим.
– Да? Как?
Не знаю, но мы должны.
Мы не можем разбить семью.
Может, вам с Люком поговорить
по душам на маминой свадьбе?
Ура!
Джим! Джим!
Удалось поговорить с Люком?
Нет. Я выбираю удобный момент.
Пол, ты должен убедить его
вернуться сегодня домой.
Да. Иначе он окажется на улице,
так что у него нет выбора.
Не смей ему угрожать!
Нет, конечно, не буду.
Отличная работа, Люк. У тебя талант.
– Успокаивает, правда?
– Правда. И приносит удовлетворение.
Двигатель – такая штука,
если разобрать его,
а потом снова собрать, как надо –
осторожно, аккуратно, –
то он точно будет работать.
Обычно я всё время чувствую
беспокойство, но сейчас я спокоен.
– Это здорово.
– Хорошо.
Бабушка Леа не знает об этой машине?
Ничегошеньки.
Я знаю, она любит марку "MG".
Как-то упоминала,
что её прежний дружок…
Тьфу!
Тьфу! Точно. Так вот,
у этого парня была "MG",
когда Леа было двадцать,
и она сказала, что обожала её.
Волосы по ветру и всё в таком духе.
Так что это мой свадебный
подарок для неё.
Для нас обоих. Мы поедем на
ней в свадебное путешествие.
– Как романтично.
– Романтичным должен быть
каждый мужчина. Итак,
мы работаем до четверти второго,
потом я достану походную
плитку и сотейник,
немного хлеба, сыра и пива
и приготовлю горячие
гренки по-валлийски.
А дальше посмотрим.
Отличная идея.
Попробуй чуть больше масла.
– Вот туда. Две капли, не больше.
– Хорошо.
– Сюда?
– Да. Вот так.
Отлично играете.
Красиво! Вы как Алан Ширер.
Джордж Ширинг.
А вы знаете "Тень твоей улыбки"?
Тень твоей улыбки,
когда ты здесь…
Ушёл.
– Что?
– Правильно – "Когда ты ушёл".
Парень ушёл, и она представляет
лишь тень его улыбки.
Будь он здесь, она бы
запросто увидела его улыбку,
прямо на его лице.
Неважно.
Лапулька, ты её знаешь?
Привет!
Всё хорошо, сынок?
Здравствуй, папа.
– Что это?
– Сюрприз для бабули Леи.
Алекс увезёт её на ней вечером.
Чудесно, правда?
Да, мы её чинили в гараже.
– Вы?
– Мы с Алексом.
Не знал, что ты увлекаешься машинами.
– Я тоже, пока не попробовал.
– Для тебя это нечто новое, да?
Обычно я криворукий, как мне кажется.
Но мне понравилось.
Что-то сродни психотерапии.
Ну да.
Ты когда-нибудь разбирал
и собирал двигатель?
Нет. Если машина не работает,
я зову мастера посмотреть,
что с ней. Понимаешь?
Если честно, для меня тайна,
что происходит под капотом.
Я её полирую напоследок.
Значит, Алекс и Леа поедут
на ней в медовый месяц?
Да, уже скоро.
А ты что будешь делать?
Не знаю.
– Ты не сможешь остаться у Леи.
– Я знаю, папа.
Так возвращайся домой.
– Тебе нужно домой.
– Я не могу.
Дома я не могу быть счастливым.
Послушай, я потакал тебе
целых две недели.
Но ты ещё ребёнок и
должен вернуться домой.
– Где тебе ещё жить?
– Могу пожить у Джейкоба
– до возвращения бабушки.
– А потом?
Бабушка вышла замуж.
Вряд ли она захочет,
чтоб ты свечку держал.
Ей нравится со мной.
Алексу нравится со мной.
Он мне как…
– Как… Неужели?
– Как отец.
Послушай, папа, мне жаль,
но ты не изменишься.
Ты хочешь, пытаешься, но не сможешь.
Я не могу жить с тобой в одном доме.
Я не могу терпеть твоё бешенство.
Я нервничаю и чувствую себя несчастным.
С Алексом я спокоен. Могу быть собой.
Я даже перестал принимать таблетки.
Стоп-стоп. Надо поговорить с врачом,
прежде чем отменять таблетки.
Они мне нужны, только когда
я несчастлив и беспокоюсь,
а сейчас я спокоен.
Ладно, Люк. Послушай.
Мы можем всё уладить.
Прошу прощения, что прерываю. Я пойду.
– Нет.
– Нет, ничего. Всё хорошо.
Просто я уже готов показать Лее карету.
– О да.
– Я её ещё раз хорошенько отполировал.
Замечательно. Спасибо,
ты здорово помог, Люк.
Залезай. Пол, хочешь втиснуться?
Нет, спасибо.
Давай, помогу.
Спасибо.
Осторожно.
Так, три ступеньки. Раз, два, три.
Ох, Алли, что же там такое?
Надеюсь, не стриптизёр.
– У меня на него нет времени.
– Не стриптизёр, мам.
Весь выбрит и в масле, бр-р-р, неприятно.
– Вот так. Извини.
– Давай.
Ба-а-а-атюшки святы.
Я нечасто говорю "та-да!",
но, по-моему, теперь
самое время сказать.
– "Та-да!"
– Да!
Это для нас, Леа.
– Волосы по ветру.
– Ты её купил?
С большой скидкой, потому что
требовался серьёзный ремонт.
Но мы с Люком всё починили.
Так вот где вы пропадали.
– Алекс, это чудесно.
– Ну что, давай запрыгивай.
До свидания. Надеюсь, ты
вернёшь мальчика домой.
Спасибо.
– Я вас всех люблю!
– Ура!
Ну, почти всех!
До свидания!
– Молодец, сынок.
– Спасибо.
– Эй, Пол.
– М? Что?
Тебе удалось поговорить с ним?
Да, да, мы поговорили.
– Хорошо. И?
– Я думаю, могу уговорить его
– вернуться домой.
– Потрясающе.
Что ты ему сказал? Что он сказал?
Эм… М-м-м.
Он не хочет жить со мной, Алли.
– Ты ведь знаешь.
– Ну и…
И вот…
Думаю, я перееду ненадолго.
Что? Нет! Нет!
Я не хочу, чтобы ты уезжал.
А какая альтернатива?
Нет!
Серьёзно.
Ведь главное, чтобы было лучше для него.
И я думаю, так будет лучше.
Чёрт.
Прости.
Где ты будешь жить?
– Честно?
– Да.
У родителей.
Сам знаю.
О, Пол.
Твою налево!
В старом доме у тебя была
бы нормальная комната –
– твоя старая комната.
– Ничего, мама, всё нормально.
Главное – не крутись,
не то упадёшь на пол
– и сломаешь руку.
– Буду лежать смирно. Спасибо.
Надолго это, дорогой?
Ненадолго. Пока Люк привыкнет быть дома.
А потом я буду ночевать
раза по два в неделю,
чтобы всё потихоньку приходило в норму.
Так лучше для всех.
Ты ему говорила про унитаз?
– Нет.
– А что такое?
Унитаз с характером.
Чтобы смыть, надо приноровиться.
И шумит. И если мы пописаем
ночью, оставляем так.
О, ясно.
Но если
случится оказия покрупнее,
нужно немного повозиться с ручкой.
– Понял.
– Идём.
– Спасибо вам.
– Ну, ладно.
– Ладно, спасибо. О господи.
– Идём давай.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи!
Попей водички, не то
с утра будет похмелье.
Да я…
Многие используют чугунные
направляющие клапанов,
но Алекс говорит, что
лучше кремний-бронзовые,
они более износостойкие. И в "MG"
нужно использовать обычное масло,
– синтетика скользкая.
– Но ведь масло и должно быть скользким?
– Слишком скользкая.
– Ну да.
Не даёт хорошего контакта
поршневых колец с цилиндром,
– они болтаются.
– О!
Надо же. Это всё, конечно,
очень увлекательно,
но вам пора в постель.
Так что давайте на боковую.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, мам.
Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Люк.
– Тебе тоже.
– Спокойной ночи, мам.
– Иди сюда, Люк.
Хорошо, что ты дома.
Да, дома хорошо.
Привет, зайка. Всё хорошо?
Хотела пожелать спокойной ночи.
Что ж, спокойной ночи.
Всё хорошо?
Я по тебе уже скучаю.
Я тоже скучаю по дому.
Сильно.
Но это ненадолго, обещаю.
Как там Люк?
Нормально. Говорит об одних двигателях.
Ну да.
Уже поздно. Тебе пора спать.
Да. Спокойной ночи, пап.
– Я люблю тебя.
– Я тебя очень люблю.
– Сладких снов, хорошо?
– Тебе тоже.
– Пока.
– Спокойной ночи, зайка. Пока.
Пока.
Да твою ж мать!
Давай смывай, ублюдок!
 

 

 

////////////////////////////