Сердце Бонивура (1969 год). Цитаты и фразы из сериала
«Сердце Бонивура» — советский четырёхсерийный историко-революционный
фильм о становлении Советской власти на Дальнем Востоке и в Приморье,
снятый режиссёром Марком Орловым по одноимённому роману Дмитрия
Нагишкина на Киностудии имени А. Довженко в 1969 году. Прототипом
главного героя послужил комсомолец-партизан Виталий Борисович Баневур.
Все фразы и цитаты
Серия 1
СЕРДЦЕ БОНИВУРА
Кому же работать,
кому цифру, какую?
Будешь Иваном, будешь решать.
А я не Иван.
Здесь нет хрусталя.
Холуев в галунах. Но зато атмосфера...
Прошу.
Хорошо.
Именно здесь, я Вам отвечу
наиболее ярко на все Ваши вопросы.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Вот и наша хозяйка.
-Здравствуйте.
-Вам, как всегда?
-Нет.
Вот что...
Вот что, я усложняю условия.
Сегодня вечером, как только
он уйдет куда-нибудь,
Ниночка будет моя.
1917 год,
так называемая, совдепия.
-А...
-Да, я Вас слушаю.
Совдепия занимала точку -
Петроград, всё остальное -
Российская империя.
Теперь Российской империи точки,
здесь, в Приморье.
Да. Умещаются в этом закутке.
А вот эта чайная - ее пуп.
Так почему же не запустить
процесс обратный?
Сегодня, как сказали, закуток,
а завтра вся Россия.
Трефа...
-Кто такие?
-Из "Трех тузов".
Три туза? Что это такое?
Прелестная международная
бандитская организация.
Кто они?
Это мелкие сошки жулья
московского филиала.
Их главари "Иваны"
выглядят совершенно по-другому.
Я плачу за всех.
-Ты?
-Хозяйка, расчет.
-Извините, меня зовут.
-Ну, что Вы.
Спасибо.
Вот.
"Дорогая, ежели ночью твой
парень, где-нибудь исчезнет,
приходи.
Разгуляемся, и ночку
вместе одолеем. Обнимаю.
Нужны деньги.
Приносите".
Милости просим, господин Горлов.
Не ожидали. Что поделаешь?
Жизнь иногда приносит нам
самые неожиданные сюрпризы.
Проходите. И предупреждаю
Вас, без глупостей.
Вот, господин ротмистр.
В сарае нашли.
Запрещенная литература.
Да...
Энгельс... Семенович велел
передать, деньги есть.
Вот ведь угораздило.
Нина была одна.
Тайник открыт, и тут
ворвался этот кадет.
Видимо, Надежда Петровна, придется
действовать, как Виталий предложил.
Время не ждет.
Правда, рискованно.
-Хорошо!
-Великолепно!
Отойди.
-Браво!
-Великолепно!
Николя, в ближайшей беседке, тебя
ожидает некая очаровательная
незнакомка под вуалеткой.
Не выйдет.
Если серьезно, то какие-то двое.
Повторяешься, голубчик.
Ну, как знаешь. Я передал.
Говорят, что очень важное дело.
Не остроумно, и не смешно.
Абсолютно ничего остроумного.
Ну, а всё-таки, кто такие?
Это становится немного весело.
А черт их знает.
Ладно, Борис, замени меня.
Чем могу быть полезен?
И с кем имею честь?
Прошу.
Я слушаю вас.
Господин ротмистр,
я хотел бы сделать у Вас одну покупку.
Покупку?
Не понимаю. Вы меня, с кем-то
путаете, милостивый государь.
Отнюдь.
Дело в том, что у Вас находится
двое моих людей.
Я хотел бы предложить Вам за них
крупную сумму - 10 тысяч рублей.
Выкуп.
Какие люди? Какой выкуп?
Наши люди не бывают большевиками.
Политика - не наше дело.
Кто это "ваши люди",
и кто это "вы"?
Мы -
коммерсанты.
Да будет Вам известно,
господин коммерсант,
что содержатели чайной
были арестованы потому,
что в их заведении был обнаружен
склад оружия и нелегальной литературы.
То, что Вы называете нелегальной
литературой, насколько мне известно,
находилась, где-то во дворе под дровами.
К ней мои люди не имели отношения.
Что же касается оружия,
каждый коммерсант по-своему.
В нашей коммерции оружие необходимо.
Ну, чтобы внести окончательную ясность,
"Три туза"? Бандиты.
Иногда нас называют и так.
Это наглость являться ко мне.
Я же арестую Вас.
Улик же никаких нет.
Однако, Вы хорошо владеете собой.
В нашей работе волнения излишни.
Главное, это только наши клиенты.
15.
10 тысяч, господин ротмистр.
Очень хорошо.
Мы всех людей выкупаем за эту цену.
Это не с головы. Такса.
Надо их отправить на Полтавскую,
с небольшой охраной.
Остальное, наше дело.
Деньги с вами?
Завтра ровно в 8 утра
я буду у Вас.
Ровно в 8, арестантов нужно отправить.
Здесь 2 тысячи, остальные
получите завтра ровно в 8.
Риск, конечно, есть.
Ничего.
Настоящие деньги тоже возьми
с собой, на всякий случай.
Ну, конечно. Они у меня
будут в правом кармане.
Какие деньги? А?
8 тысяч рублей.
Да...
На.
Долг платежом красен.
Господин ротмистр,
свои цифры может получить.
Господин Караев.
Ты что, Борис, ко мне?
Я занят.
Я рад тебя приветствовать,
и тебе поклон
от господина штабс-капитана.
Борис, ты можешь немножко попозже?
Господин Караев,
у меня неотложное дело.
Мне надо наедине.
А мы, собственно, кончили.
Слушай, где я видел эти морды?
А! Вчерашние.
Что они к тебе привязались?
Ты, собственно, зачем?
Дай опохмелиться.
Так...
Ты же ее вынимаешь!
Ну, что ты сердишься?
Что ты сердишься? Это же так интересно.
Ставим палец сюда,
и всё. Оп!
Так, я столько возился, я его раскусил.
Сюда ставить. Петля.
Хорошо. Вот сюда. Оп!
Не угадали.
Фокус не удался.
-Проклятые!
-Коля...
Виталий Бонивур...
Член подпольного городского
комитета комсомола.
Семья неблагонадежна.
Сестра - член большевицкой фракции
ликвидирована в апреле 1920-го.
Тогда же установлен надзор.
Активный участник нелегальных
молодежных кружков.
-Уверен, что это он?
-Так точно.
-И второго здесь нет?
-Никак нет.
-Уверен?
-Так точно.
-Иди.
-Слушаюсь.
Непонятно одно,
почему при такой
исчерпывающей информации,
товарищ Бонивур
находится в добром здравии?
А Вы, ротмистр, хороши.
Отправить арестованных с таким конвоем.
Число конвойных, господин полковник,
определено соответствующими
инструкциями, и я не мог...
Молчать!
Этот товарищ, всё равно, что
сотня вражеских солдат!
И где? У нас в тылу!
Так вот, живым или мертвым.
Лучше живым.
Ты помнишь, Витенька,
какой ужасно взрослой
казалась нам твоя сестра?
А теперь мы и сами взрослые.
Думал ли ты тогда, раньше,
когда голубей гоняли,
что мы станем такими?
-Ваши документы.
-Прошу.
Проходите.
-Документы.
-Пожалуйста.
Стой!
Ваши документы.
На вас объявлен розыск.
Кругом филеры.
У них ваши фотографии.
Понятно.
Пропускай в порт.
Пропустить!
Поберегись!
Попытайся пройти на пароход одна.
Меня заметили.
-Ну что?
-Потеряли.
О, черт! Потеряли!
Не стрелять! Брать живым. За мной.
А ну, быстрее!
Живо! Он там.
Новый верховный правитель
Приморья генерал Дитрих!
Он призывает к крестовому
походу на большевиков!
Дитрихом революция будет раздавлена!
Покупайте газеты!
Новый верховный правитель
Приморья генерал Дитрих!
Душа крестьянина и земледельца,
живо чувство земельной собственности.
К этому чувству я хочу воззвать.
Оно в каждой капле крови
русского человека.
Вместо всяких там, абстрактных идей,
всеобщей свободы, равенства,
интернационализма,
я обещаю всем,
кто войдет в ряды моей
земской рати, именно рати,
не армии, - надел, землю.
И пусть, каждый русский сражается
за эту свою землю с оружием
в руках против большевиков.
Вы меня понимаете?
Не сидельцем приморским хочу я быть.
Приморье - начало.
Москва - священная столица Руси,
моя цель.
Всё это может быть возможным, если,
конечно, меня поддержат друзья России.
У Вас, Ваше превосходительство,
есть 170 тысяч штыков.
И когда Вы думаете, начать
исполнение Вашего
чрезвычайно дальновидного плана?
Если встречу понимание
и сочувствие Вашего превосходительства,
немедленно.
Ну, как выселочки, господа?
Жить можно. Мы сами с усами.
Джокера меняю на дамочку.
Не спите, господин поручик.
Ты что?
Дай на водку. А?
Дай на водку.
Да зачем же тебе еще молодка?
-Слово чести!
-Небось...
-Слово чести, верну.
-Небось, хватит.
Ах, ты, Господи, свалился на мою шею.
Выручай.
Слово чести, верну.
Ну, что ты? Успокойся.
Дашь на водку?
-Дашь на водку?
-Успокойся.
Не сметь!
Отстань!
-Ах, так!
-Убрать револьвер!
Схватите его!
Кто такие?
Офицерская артель.
Грузчиками работают.
Как это?
Да так. По многим причинам
службы лишились.
Один - по этому делу, кое-кто
другой - по другому, жить-то надо.
Что верно, то верно.
Это Рабочая улица?
Она самая!
Вам кого?
Пужняк здесь живет,
из Первореченского депо?
Вот он я, потомственный,
весь на виду.
Перестань паясничать. Проходите.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
Проходи.
Здравствуйте.
Ну, девочки...
Ну ладно, поздно уже.
-Мы пошли.
-Завтра увидимся.
-До свидания.
-До свидания.
Что же, будем знакомы?
-Антонов.
-Пужняк.
А это сеструха моя.
Похожа? Вся в меня.
Очень.
Ну, это мы еще посмотрим,
кто на кого похож.
-Таня.
-Виталий.
В ногах правды нет. Садись, Антонов.
Таня... Таня,
проводила бы девчат.
Ох, Алешка, сказал бы лучше,
что с человеком поговорить надо.
Иди, иди.
Иди.
-Не комсомолка?
-Где ей?
Всё хиханьки-хаханьки,
да на гитаре играть.
Я от дяди Коли.
Господин Багров, Вы случайно не знаете,
где живет этот паренек, что у господина
Лисянского пистолетик выбил?
А в чем дело?
Видите ли,
опасный преступник.
А почему ты с этим обращаешься ко мне?
Я полагал, зная Вашу приверженность
к законной власти,
и как потерпевшему от большевиков.
Я - полковник русской армии,
а не доносчик охранки.
Ишь ты, мерзавец! Еще раз
подъедешь ко мне с таким...
Чтобы духу твоего здесь не было.
Жандарм!
Мы-то свое дело делаем,
тормозим с военным заказом.
Тормозим. Он едва на половину выполнен.
А и то, что готово, от первого
снаряда на куски разлетится.
Опять же мы, наша работа.
Что еще можно требовать от людей?
Чтобы открыто молотки бросали?
Так, у каждого не две
головы на плечах. Верно?
Виктор Иосифович, погодите, никто от
нас немедленных решений не требует.
Но каждый со своей группой должен
подумать, что еще можно делать.
Товарищ Антонов перед своим
приездом видел дядю Колю.
Да. Он просил передать,
пусть первореченцы
сделают всё возможное,
чтобы ни один бронепоезд
не попал на вооружение "белых".
Я понимаю слова дяди Коли,
как приказ. Приказ партии.
-Проводил?
-Да.
Танька, давай ужинать.
Быстро.
Как тут, так Танька.
Чего это вы?
-Так, ерунда.
-Ну, перестань.
У меня от девчат отбоя нет.
Таня!
Мы помогать вам хотим, Виталий.
За Машеньку и Соню, я головой ручаюсь.
-Твоя голова, пока немного стоит.
-Да?
Да.
У Машеньки родители от японцев погибли,
они партизанам помогали.
А у Ани брат красным командиром был.
-Его беляки замучили! Да!
-На.
Ешь.
Никогда такой каши не ел.
Ладная у меня сеструха, Виталий. А?
-Женись.
-Женюсь.
Закормит насмерть.
Алешка, не хулигань.
Хорошо.
Надо бы с девчатами поговорить.
-Давай завтра.
-Да.
Сговорились? Да?
Господа рабочие!
В целях подавления саботажа
и большевицкой пропаганды,
в депо вводится чрезвычайное положение.
Отныне, на каждого рабочего вводится
повседневное поурочное задание.
Все бронепоезда в цеху
будут ремонтироваться строго
в соответствии с планом.
Через три дня все броневагоны
находящиеся в ремонтных мастерских депо,
должны быть отремонтированы
и отправлены на фронт.
И они будут отправлены!
Надо залечь на дно.
Если что, знаешь, как меня найти.
Это приказ военного коменданта.
Советую это запомнить.
Можно разойтись.
Расходитесь по своим местам,
господа рабочие.
Расстрелял бы, вас, большевиков
всех к чертовой матери.
Что это ты во мне большевика признал?
Похож.
Был такой, вроде тебя.
К женке моей ходил,
когда я на службе был.
Про политику ей объяснял.
Вернулся я, а женка мне...
В темной тырит.
Ну?
Не нукай!
Не запряг.
Вот, теперича, пусть ищет светлых
на том свете.
-Убил?
-Нет.
По головке погладил.
Кровь на тебе видно.
Говорить с тобой противно.
Палач ты, казак.
А ну, работай, сволочь!
Вашей доблестной союзнице Японии
понадобилось более жесткая рука,
чтобы хоть немножко оттянуть конец.
Возможен и такой вариант, но логика?
Логика?
Кто согласится стать капитаном
корабля, который тонет?
Мир не логичен, мистер Паркер.
И весьма сложен в своей рациональности.
Мир усложняют в своем
сознании, мистер Марков,
такие интеллигенты, как Вы.
Вы разрешили мне быть с Вами
откровенными, как любят русские.
Не так ли?
Всё очень просто.
С большевизмом будет покончено
без выстрела, без крови.
То, что не смогли миллионные
армии, доллар сделает.
У него нет сейчас соперников.
Да, да.
Иными словами,
с точки зрения вашего
американского Олимпа,
всё, что происходит здесь в Приморье,
и вообще, во всей России,
не более, как мышиная возня.
А Вы случайно
не большевик?
Дяденька, у Стороженкова солдаты.
Еще ночью пришли и не выходят.
А мне-то что?
Дяденька, я знаю, Вы к Стороженкову...
Я видел, как Вы к нему ходили.
Я уже двух остановил.
-Ну?
-Не пошли. Вернулись.
-Чей сам будешь?
-Соколовы мы.
Мы со Стороженковым квартируем.
Папаня велел передать, солдаты там.
Ну-ка, живо слетай
за "Сиротской". Быстро!
-Как тебя зовут?
-Андрейкой.
Ну, будь здоров, Андрейка.
Дядя, не надо.
Ты за мной, Андрейка, не ходи.
Понедельник, вторник, среда, четверг!
Пятница, суббота и воскресный день!
Понедельник, вторник, среда, четверг!
Пятница, суббота и воскресный день!
Понедельник, вторник, среда, четверг!
А чего не надо?!
Я сам знаю, чего надо, а чего не надо.
Я тоже не дурак насчет этого.
Вас завалю в ганапольку и всё тут.
А, Петруха.
Семенов!
Настоящий друг,
он всегда рад меня видеть.
Петруха!
Петруха!
Принимай гостя.
Извиняйте, не туда попал видно.
Прилетела синичка,
тряпичку принесла.
А улететь ей трудно, на это есть окно.
Шея длинная, головка красная.
Гуляй, сеструха!
Убежал, Ваше благородие.
Ну, черт побери!
"Организовал это нападение на конвой
руководитель нелегальной организации
уголовных элементов,
именующих себя комсомольцами
Виталий Бонивур.
Призываем всех, кто знает что-либо
о его местонахождении,
немедленно сообщить
по адресу: Полтавская".
На Полтавскую...
"За поимку этого опасного преступника
объявлена награда 5 тысяч рублей".
Соня, так ведь теперь убьют его.
Мне об этом стало известно только ночью,
когда газеты уже печатали,
поэтому я не смог тебя предупредить.
Ну, Бонивур, что скажешь?
Ты что?
Имя свое слышать отвык.
Ты не имел права так рисковать.
Я не мог иначе.
Контрразведка опознала бы Стороженка.
А из рук Караева,
он бы не вышел живым.
Видно, в рубашке ты родился.
Так вот, Витенька, Областком постановил
через два-три дня перебросить тебя
в отряд Топоркова в тайгу.
В тайгу?
-Мне нужно идти.
-Хорошо.
Андрей Иванович, проводи Бориса.
Борис.
Ну, как настроение?
А ты, как думаешь?
Счастливо.
Надежда Петровна, я выполню
любой приказ Областкома,
но сегодня на Первую речку введены
войска, через три дня все броневагоны
должны быть отправлены на фронт.
Надо их срочно ликвидировать.
Рядом с мастерскими
уже две недели стоит состав,
и цистерны с нефтью.
Если осторожно убрать часовых,
вывести состав, разогнать, и на полном
ходу двинуть в бронецех, всему амба.
Правда, придется снять часовых
у стрелки на пути к бронецеху.
Паровоз есть, ребята надежные.
Достанем взрывчатку, кладем между
вагонами, чтобы сразу бахнуло. А?
Ведь, в сущности, здесь
ничего нереального нет.
Хорошо.
Я расскажу о твоем плане
взрыва бронецеха.
Но это будет решать Областком. Понял?
Виталий, подожди.
Тебе надо немедленно уйти от Пужняков.
А пока, предельная осторожность,
и без мальчишества.
Связными посылай девушек.
Кстати, господин Лисянский,
вот опять, чуть было не забыл.
Господин Лисянский, Вы случайно
не знаете того паренька, где он живет,
что тогда у Вас пистолетик выбил?
Вы понимаете, тогда,
в некотором роде, был очевидец,
потом смотрю на землю,
что-то белеет, я подымаю, вот.
Так я к тому, чтобы отдать ему.
Так, где же его найдешь?
А ведь я всегда думал, что ты из этих.
Как "из этих"? Ничего не понимаю.
Плохо работаешь, дядя.
Опоздал. Гляди.
Вот, гад!
А ведь такие вещи на земле не валяются.
Вот, гад...
Вот, падла...
Полковник из офицерской артели.
Впусти.
Вам нельзя оставаться здесь.
Дело в том, что Виталием Бонивуром
давно интересуется деповский
мастер Бураковский.
-У него Ваша фотография.
-Спасибо.
Но здесь явное недоразумение.
Моя фамилия Антонов.
Просто похожие лица.
Охотно верю.
И всё же, такая игра природы
может Вам дорого обойтись.
Тот, у которого вышибли револьвер -
Лисянский, знает, где Вы живете.
Он донесет. Если уже не донес.
-До свидания.
-До свидания.
Глянь.
Товарищ Бонивур.
Чего?
Моя фамилия Антонов.
Надо идти.
Танька,
брось одежду!
Отвернись!
Давай.
-Хорошие вести?
-Хорошие.
Ну что же, Танька, отдыхай.
-Виталя.
-Что?
Есть Бонивур на свете?
Есть, коли о нем в газетах пишут.
А ты с ним встречался?
Приходилось.
А я прочитала ту книжку,
про Пугачева, что ты мне дал.
Неужели же всё, так и было?
Вот, то, что его предали,
потом бросили.
Потом, эта ужасная клетка,
куда его посадили.
Почему он такой человек, и не спасся,
жизнь не сохранил?
А что жизнь, Танька?
Жизнь сохранить не главное.
Да и не всегда можно.
Всё равно умрем.
Важно прожить ее.
Понимаешь?
Главное действовать быстро и точно.
Мы снимаем часовых у ворот
и у будки стрелочника.
-И выводим стрелку на бронецех.
-Да.
Вы подвешиваете мины к цистернам.
Вы?
Я подам состав и буду ждать сигнала.
Пошли.
Играют.
-Поможем?
-Ага.
Почему не отвечают?
-Что-то случилось?
-Я посмотрю.
И чтобы всё согласно приказу было.
И это обеспечь, и то предоставь,
как-будто мастер Господь Бог,
а чуть что, стенкой
грозятся начальнички.
А что сделаешь, сила солому ломит.
Но видать, им наши бронированные
телеги, вот так нужны.
Ясное дело.
Закурить нету?
Крышка...
Не встанет. Отгулял сволочь свое.
А ну!
Стой! На пост марш!
Ваше благородие, связан часовой.
Поднять тревогу! Быстрее!
Быстрее!
Клетку открывайте!
Давайте, скорее!
Выяснить причины катастрофы.
Виновных расстрелять.
Девочки, наряд в депо бежит.
Давайте и мы побежим.
Подготовка к наступлению закончена.
Моральный дух войск необычайно высок.
Всё осуществлено согласно
Вашим распоряжениям.
Комплектование новых отрядов
земской рати продолжается.
В рядах добровольцев настроение бодрое.
Всюду наблюдается патриотический подъем.
Благодарю. Вы свободны.
Ваше превосходительство...
Ваше превосходительство,
я так больше не могу.
Вы введены в заблуждение.
Вас все здесь обманывают.
Какой энтузиазм? Какой патриотизм?
Набор в земскую рать происходит
с помощью массовых облав.
Люди в казармы загоняются
силой, они бегут!
А это, Ваше превосходительство,
вот это! Я сам слышал, сам слышал,
как одни, какие-то двое из тех, что
выпрашивали у Вас вчера концессии,
они смеялись над Вами. Смеялись,
радуясь, что так ловко обделали дело -
за гроши получили право
грабить нашу землю.
А сколько? Сколько таких живоглотов
прошло перед этим столом,
и Вы никому не отказываете. Никому!
А Россия! А сколько крови!
Вчера ко мне обратилась мать
одного из приговоренных,
она показала карточку сына.
Трибунал! Вы представляете их убийцами,
чудовищами! А ему было,
всего лишь 16 лет. 16 лет!
Что происходит, Ваше превосходительство?
Что происходит?
С кем мы боремся?
Ты говоришь, много крови?
Ее будет больше.
Я не глядя, подписываю
приговоры трибунала.
Террор!
Беспощадный террор может
восстановить порядок у нас в тылу.
Не смерть во имя смерти, а во имя
спасения России! Ты понял?
Я не продаю Россию, я спасаю ее.
За свои деньги, которые
они вложили в нашу землю,
концерны и фирмы будут бороться.
Они заставят бороться
свои правительства.
Вместе с нами, в борьбе с революцией
будет стоять весь мир.
Сестра.
Где твой брат?
Не знаю.
А что случилось?
А, где Бонивур.
Какой Бонивур?
Но это ты с парнями будешь
шутки шутить, а не со мной.
-Собирайся.
-Я готова.
Эй! Вы, кто такие?
Ивановские. Строимся мы.
От свояка едем.
Тут, неподалеку. Из Лугового.
Виталя!
Вася, это свои.
Нинка!
Черт подери! Тебя и не узнать.
Я думал, ты постарше будешь.
Состариться успею, Афанасий Иванович.
Ну, что же, дядя Коля тут
про тебя хорошие слова пишет.
Да... А у нас тут, до сих пор,
по старинке живут. В молодежь не шибко
верят, говорят, молодо - зелено.
Так вот, таежные наши - народ особый.
К ним свой подход нужен.
На первый случай запомни,
деревенским не гнушайся,
а городским не фарси.
Если что знаешь, а промолчать лучше.
Бери.
Возьми.
Сам-то я, ох, сколько шишек
набил, прежде чем
с обычаями и порядками
здешними освоился по настоящему.
Ты извини, что я так сперва начал.
Лучше предупредить.
Шахтер я.
Топорков.
Вы с братом одни жили?
Одни.
-А родители?
-Нету.
Отец в германскую погиб,
а мать от тифа померла.
Что же ты теперь делать будешь,
раз твой брат исчез?
Как это исчез?
Он придет.
Он и раньше уходил
на день, на два, даже на три.
Исчез...
Да любовь он крутит на Эгершельде,
как полагаю всерьез.
Ну, вот что, красавица,
нами установлено, что этот
человек бывал у твоего брата.
Так, может и бывал.
Неужто всех запомнишь, кто заходил?
Хватит дурой прикидываться.
О тебе, твоем отце, и твоем брате
здесь знают немножко больше,
чем ты предполагаешь.
Отец твой был расстрелян
за связь с красным подпольем.
Брат пошел по дорожке отца,
а Бонивур жил у вас.
Конечно, если бы твой брат
и Бонивур не смылись бы вовремя,
я бы их поставил к стенке,
но они удрали. Повезло ребятам.
Ты видишь, какой я с тобой откровенный?
Но сейчас мне на всё это наплевать.
Мне поручено расследование
диверсии в депо.
Я должен, понимаешь,
должен найти виновных.
Иначе, меня ждут неприятности на службе.
А вот тому, кто поможет мне в этом,
от генерала Дитерихса назначена
награда в тысячу рублей.
Так вот, ты мне назовешь
три-четыре человека из тех,
кто ходил к твоему брату,
их арестуют,
я тебе назначу с ними свидание,
ты скажешь, чтобы они
от всего отпирались.
Их подержат недели две-три,
и за неимением улик отпустят.
А денежки мы с тобой поделим пополам.
-А?
-Тысяча рублей...
Ох, Вы какой оказывается.
Только...
Только, господин офицер, вот,
про отца, это я действительно
наврала. Забоялась.
А вот, про всё остальное, как на духу
говорю, ничегошеньки не знаю.
И про Алешку, что Вы говорили,
так ведь я за него
не ответчица, если так.
И вот про того, с фотографии, ведь,
и впрямь, приходила вся улица.
А что если, господин офицер,
что если Вы,
сами возьмете первых, кто попадет,
и денежки всё равно наши.
А?
Ладно.
Поговорим сейчас с тобой по-другому.
Иванцов!
Слышишь, друг,
где у вас тут начальство?
А на что оно тебе?
Для беседы послали.
Я партизанить пришел.
Они говорят, наперед надо к начальникам.
Не люблю я их.
Как начнут за мировую
революцию агитировать,
а в хозяйстве - ни уха, ни рыла.
Отчего же ты в отряд пошел?
Дело у меня есть.
Тут видишь, одна ваша
девка меня завербовала,
когда часть ваших, у нас в селе стояла.
Вот, паря, зацепила.
Ух! Малина, а не девка.
Ниной зовут. Знаешь?
Знаю. Сюда пришел малину рвать?
Смотри, корешок, руки наколешь.
Да.
Товарищ Бонивур, там
новенькие в отряд просятся.
Афанасий Иванович
просил поговорить с ними.
Пойдем.
Здешние мы.
Я и сынок мой Александр.
Жилины мы.
Посему выходит, ну...
Нам никак нельзя не партизанить.
Посуди сам, беляки
опять амбар обчистили.
Ну, сколько можно?
Раз взяли, два взяли.
Не сеют, не жнут,
поналезли, как саранча.
Опять же, Александра
не сегодня, завтра, поди, заберут.
Мобилизация, говорят.
Вот и выходит...
Значит, сына от набора хоронишь, отец?
А мы ведь тоже в драку пойдем.
Так мы же не против драки.
Не сомневайся.
Мы к вам не спокойной
жизни пришли искать.
Оружие есть?
Беляки в нашем селе стоят,
вот, разжились,
такой хреновиной
у них, стало быть.
А по мне сподручней вот...
Не такая уж это хреновина.
Пригодится.
А ты, кто такой?
Ласточкин Петр Николаев.
Хочу за советскую власть партизанить.
Значит так, забрали меня беляки,
отправили на фронт.
А что я там буду воевать?
-Пришел сюда.
-Вольно.
Насчет отряда, сам догадался?
Нет.
Сам не додумал бы.
В Манзовке, видишь ли, к нашему
эшелону человек какой-то пристал,
видать из ваших. Он и надоумил.
Надеюсь, будем бить беляков вместе.
Пока отдыхайте. Скоро обед.
Чем богаты, тем и поделимся.
А у нас тут сальца есть малость.
У нас есть повар.
Вася, проводи.
Пошли, Александр.
Фамилия?
Чикерда Николай.
Ну, что тебе сказать, Чикерда?
Зачем ты пришел в отряд, я знаю.
Отряд не малинник.
Пожалуй, делать тебе тут нечего.
Мне назад идти невозможно.
Понимаешь ты? Нельзя?
Зацепила, значит, Нина?
Нет. Ты постой.
Оно, конечно, и правда,
только ты ее оставь.
Ни при чем она теперь.
Что я, паря, бате скажу? Ребятам?
Это ты подумал?
Нет. Этого никак нельзя.
А потом, если на то пошло,
может, у меня свои счеты с беляками.
Не веришь?
Не верь. А я хуже других не буду.
У меня своя совесть тоже имеется.
Помнить будешь, что сейчас говорил?
Не беспамятный.
Ладно, иди.
Мешок забери.
Как там Танька
без нас.
напишет, наверное, скоро,
тогда и узнаем.
Значит, в городе в подполе сидите?
В подполе мыши сидят,
а это - подполье.
Думай, что языком вякаешь.
Ничего, обвыкнет еще.
Слышишь,
у тебя в этом районе
есть кто знакомый?
Ты дуру-то брось валять,
мне с тобой шутки шутить некогда.
Ты знаешь, куда тебя направляют?
Не знаешь.
А я, милая, знаю,
водил не раз.
На третий пост.
Там тебе и приказ выполнят,
и возить никуда не нужно,
земли хватает.
Надоело мне, понимаешь,
ваших-то водить.
Не солдат я.
Давно убежал бы,
к этому, что в черном лесу.
Раньше никогда в городе не бывал,
а через тебя, может и сам тягаля
задам, да и твою душу спасу.
Зачтется, поди, на том свете.
Да думай ты поскорее.
-Ты слышишь, или нет?
-Слышу.
Есть у меня одна старушка знакомая.
А если две души
на себя возьмешь, солдат?
Дура... Вот, дура.
На что мне ваши души?
Скорее.
Ну как?
Кое-что разглядел.
Надо бы поближе посмотреть.
Топорков был прав,
не так-то просто здесь разнюхать.
Рискнем. Поехали.
Стой!
Откуда будете?
Понимаете, господин офицер, вот,
мы из Ивановки, стало быть,
ну, вот с бабой отделиться
решили. Понимаете? От стариков.
По причине тесноты, значит. Строимся.
Твоя баба?
Да, господин офицер, моя.
А вот этот дурень, понимаете,
оттяпал, почти, себе палец. Покажи.
Тряпицей завязал сразу,
а сейчас, чуть не в крик кричит.
К фельдшеру мы.
Вы сами понимаете, какой из него
работник, раз топор держать не может.
А мы, вот, строимся.
Дура - деревня.
Руку потерять можешь.
Я тоже к фельдшеру.
Давай за мной.
Здорово, Петрович. К тебе гости.
Проходите, Ваше благородие.
Давно жду Вас, господин Бердянский.
Я сейчас.
Разберемся. Ждите.
Мотаем? А?
Подожди.
Думаешь, полегчает?
Беспременно.
Полежите маленечко.
За временем я сам прослежу,
а пока, с Вашего позволения,
их посмотрю.
Давай.
Сейчас глянем.
Чего у тебя?
У него.
Показывай.
А...
Ты не бойся, дурак.
Господин фельдшер тебе добра желает.
Господин офицер говорил:
деревня, руку потеряешь.
Вот так. Потерпи малость, говорят тебе.
Тихо.
Господин фельдшер просил Вас,
вести себя тихо.
Встать! Быстро!
Серия 2
СЕРДЦЕ БОНИВУРА
Стреляй.
Стой!
Куда прешь, деревня?
Вы понимаете, господа солдаты, мы вот,
мы, стало быть, из Ивановки,
решили от стариков отделиться,
по причине тесноты, значит.
Вот, ездили...
Поворачивай оглобли!
Я бы помог. Зачем?
Поворачивай, говорю!
Давай, давай.
Стой!
Давай, лошадей запрягай!
Давай сюда.
Володька, назад сдавай.
Давай, иди, иди!
Да чтоб ты сдох!
Вперед!
Давай, пошел!
Останови его! Давай!
Пошел! Вперед!
Никифор, стреляйте!
Винтовки-то у плетня стоят.
Почему они не стреляют?
Нечем стрелять.
Винтовки по пьянке забыли.
Ну да.
Но! Но!
Гони!
Стой! Стой!
Закрой поддувало! Поговорим спокойно.
Ага, попались, исчадия ада!
Стойте! Руки!
Тихо.
Вот тебе и деревня.
Передай Бонивуру,
пусть им займется сам.
Есть.
Если всё, что Вы
сообщили, подтвердится.
Я сказал правду.
Жизнь Вам будет сохранена.
Документы, бумаги подтверждают.
Вдруг, что-то тарахтит.
Гляжу, не телега, не машина,
на двух колесах и скатом.
Мотоцикл.
Ну, не знаю, как ее звать,
но едет кто-то.
Останавливается. От рук
себя в трубку посмотрел,
и давай, дальше фуговать.
Я винтовку наперевес, и стой.
А это американец.
-Да ты что?
-Да.
Я Чекерде: "Смотри за ним,
и винтовки не спускай".
А ты, я вижу, ничего.
Не жмотливый.
Я еще налью.
Давай быстрее.
На здоровье.
Благодарю.
Так что, мы тут вот,
задержали вот этого.
Вижу.
Кто Вы такой?
Друг. Бесспорно, друг.
Меня зовут Паркер - специальный
корреспондент на русском востоке.
Честная информация - вот,
моя чисто мирная миссия.
Куда Вы направляетесь?
Я хотел бы встретиться с командиром,
с деятелями партизанского движения.
Интерес к русским делам
у наших читателей велик.
Вы позволите?
Поднимите руки.
Хорошо.
Во всех странах и армиях,
журналисты, как и врачи,
и сестры милосердия пользуются...
Зачем для исполнения своей,
чисто мирной миссии,
Вы взяли с собой оружие?
Это оружие для самообороны,
только для самообороны.
У вас ведь гражданская война.
Остальное я оставлю у себя
до решения командира.
Поскольку, как Вы только что признали,
что у нас идет гражданская война,
и у нас нет твердых доказательств, что
Вы не являетесь вражеским шпионом,
я вынужден взять Вас под стражу.
Завяжите ему глаза.
Хорошо. Я готов.
Я уверен, что вы меня поймете,
и убедитесь, что я ваш
действительно друг.
Ведите меня к вашему командиру.
Я только этого и хочу.
Не было печали, черти накачали...
На кой ляд нам этот американец?
Иначе нельзя было, Афанасий Иванович.
Дозор задержал. Отпустить его,
значило бы обнаружить отряд.
Да, сейчас это особенно нежелательно.
Получен приказ Областкома,
послезавтра всем партизанским
соединениям Приморья начать
боевые действия против белых.
Наконец-то.
-Здравствуйте, командир.
-Здравствуйте.
Вы, господин журналист,
избрали неверный путь.
Наш партизанский отряд подчиняется
командованию Народно-революционной армии.
К этому командованию Вам следовало
обратиться, чтобы получить
соответствующее разрешение
на визит к нам.
Но, зачем же, так усложнять?
Я не собираюсь узнавать у вас
военные тайны. Речь идет о другом.
Короче, господин журналист,
оружие Ваше мы конфискуем.
Фотоаппарат и записную книжку,
после соответствующей проверки,
Вы сможете получить в вашем консульстве
во Владивостоке, через два-три дня.
До того времени, будет находиться
у нас под охраной часового.
Я не понимаю Вас, и боюсь,
что Вы не понимаете меня.
Моя газета предполагает заинтересовать
деловые круги Америки,
возможности вложения капитала
в ваши земли, леса.
Это же нужно.
Это же выгодно, прежде всего, для вас.
А писать я буду только правду,
и то, что видят мои глаза.
Не смотрите на меня
так строго, командир.
Верьте, я друг.
Вы-то, может быть и друг,
только решение командира, оградить Вас
от контакта с бойцами нашего отряда,
в Ваших личных интересах,
господин журналист.
На могилах тысяч русских людей,
убитых из американского оружия,
еще не выросла трава.
Глянь-ка.
Наши.
Видишь, чего-то мужичков ведут.
-Эй, пехота!
-Чего?
Это что?!
Встать!
Живее.
Шевелись!
Руки.
Встать.
Встать.
Руки.
Поднимайтесь, поднимайтесь.
Руки.
Ну!
Встать.
За мной!
Загон!
Ура!
Нина, наверное, умру теперь.
Я хочу,
чтобы ты всё знала.
Ты о чем?
Я, вот...
Я тебя...
Я умру.
Ложись!
Ну что?
Руки!
Здорово.
Вот, из нужника взял. Затаился.
Я извиняюсь, я так сказать,
лицо сугубо не воюющее.
-Стрелял?
-А на что мне стрелять?
Я - человек не военный. Я фельдшер.
У крестьян спросите.
Видите ли, силком заставили служить.
Мечтал уйти, как случай выйдет.
Силком. Ну...
Да я и симпатии к белым не питаю.
-Доктор.
-Что?
Узнаешь клиента?
Лечились у Вас с господином Бердянским.
А как же.
Признал?
Позвольте, я винтовку
принесу. Видит Бог...
Местный фельдшер.
-Тот самый?
-Да.
Болваны!
Идиоты!
А где были дозорные и часовые?
Не могу знать.
Не могу знать!
Вот так вам и надо, подлецам!
Сдашь оружие. Пошел вон!
В последнее время ты стал
что-то слишком нервным.
Тебе-то какое до этого всего дело?
Доложишь полковнику,
как дежурный, и шабаш.
Удивляюсь тебе, Борис.
Там одни у Архипова спали.
А ты думаешь, наши не спят?
Да пусть полковник ломает голову,
и выкручивается перед начальством.
Ну, и что?
Мне вовсе не улыбается перспектива
увидеть перед лицом револьвер, или
какую-нибудь мужицкую морду.
Ну, раздольные не Архипова,
правда, раздольные, и не Владивосток.
Куда ты? Ой!
Ой, где вы, где вы,
черноокие цыганочки!
В конце концов,
на войне, как на войне!
А знаешь, местные девы
очень... Очень!
Слушай, чего ты сюда приперся?
-Наклюкался.
-Хочешь?
Давай.
Держи.
А здорово они нас отделали.
Не понимаю твоего
восхищения врагами отчизны.
А где она теперь, отчизна наша, Коля?
Армия верховного правителя
Приморья генерала Дитерихса,
ведет решительное наступление!
Последние новости!
Красные ведут!
Угощайтесь.
Когда выйдет генерал?
Генерал болен.
Очень болен.
Совершенно болен, превосходно болен.
Он очень сожалеет, что лишился
высокого удовольствия видеть Вас,
Ваше превосходительство.
Он поручил мне быть Вашим собеседником,
чтобы Вы не соскучились.
А вместо хозяина можно?
Позвольте, милейший, отчего же Вы
не сказали мне этого сразу?
Я Вас не понимаю.
Я по-русски очень плохо говорю.
Передайте его превосходительству,
что я желаю ему быстро поправиться.
Приготовьте приказ.
При отступлении частей
генерала Дитерихса,
в целях возвращения
русских солдат в бой,
командирам наших частей
выдвинуть заслоны,
независимо от того, обращались к нам
за помощью русские командиры, или нет.
Вы обескуражены?
Удивлены? Как же?
Посланцу, его величества доллару,
товарищи партизаны показали кукиш.
Ведь показали, Паркер? А?
Показали.
И еще покажут.
Еще какой!
Вы их не понимаете,
но когда-нибудь поймете.
Они прямоходящие существа,
Паркер, а мы с Вами...
Мы с Вами, коллега, как всякий зверь,
думаем о собственной шкуре, а они
о будущем человечества.
Не более, и не менее.
И вашему доллару, во...
-Во?
-Да.
Это мы еще посмотрим, мистер Марков.
Ну, посмотрите, посмотрите.
Я свою последнюю страницу
здесь дописал, и пора.
Куда?
Туда, куда скоро спихнут всё это болото,
к которому я, однако, привык.
Я имею слабость ездить с комфортом,
а не держаться за поручни вагона,
когда тебе въезжают сапогом в рыло.
А то и делать, что надо.
Сидеть на земле надо,
коли Бог посадил на землю.
За чужим не гоняться,
душу свою не поганить,
да в лес не бежать, подобно волку.
Лавочник ихний, Чуваков.
Умный меру имеет.
Не то скопец, не то бабник.
Как это?
Баптист какой-то.
Держим Бога на крашеной доске, братья.
А в сердце...
Всё болтаешь, да стращаешь.
Васька трясется во сне
всякий раз, после твоих слов,
а толку чуть, одна неясность.
Может, ты, городской,
наши вопросы разрешишь?
Говорят, гимназии проходил,
опять же, молодой.
Наша на закат пошла,
а твоя восходит.
Стало быть, в новой жизни
ты понимать лучше должен.
Разъясни мне, будь таким хорошим,
ну, Николашку скинули, ладно,
а что взамен будет,
чтобы Россия держалась?
Советская власть, отец.
И не будет. Уже есть.
Раньше Россией, кто правил? Царь.
А теперь совсем другое дело.
И законы другие.
Раньше наша земля
на трех столбах стояла -
вера, царь, Отечество.
Раньше я знал, что если,
кто на нас полезет,
ружье в руки, защищать Отечество.
А теперь, вы, большаки, про
какой-то интернационал болтаете.
Мы же всеобщего счастья хотим.
Как же нам о других народах не думать?
А вера?
Что вместо веры народу дать?
Умные люди, отец, говорят, что
вера в божественное произошла
от неверия человека
в свои собственные силы,
от того, что он мало знал.
Ну а теперь, наука многое открыла.
И вот, большевики хотят,
чтобы человек...
Чтобы человек,
хозяином своей судьбы стал.
Чтобы сам на себя надеялся.
Стало быть, и ты ни хрена не знаешь.
Афанасий Иванович, Вам пакет из штаба.
Свободны.
Так, стало быть.
Завтра нам надо выступать
на соединении с отрядом Пономарева,
чтобы действовать совместно
с частями нашей армии.
Дожили, наконец.
Захлебнулся Дитерихс.
Если так дальше пойдет, поди,
их благородие за неделю
до океана додрапают.
Что же, готовь отряд к наступлению.
Раненных, я думаю, оставить здесь.
Налегке оно проще.
И охрану надо оставить для связи.
Делегат со всего края.
Здесь ко всему надо быть готовым.
Спишь, Афанасий Иванович?
Что? Нет.
Как насчет Бонивура думаешь?
Не до седой бороды же ему
в комсомольцах ходить.
В партию?
Да.
Что же, парень стоящий.
Смотри. Мало ли что.
Не пойму я тебя,
кому ты сочувствуешь.
Большевики у тебя землю
отобрали, а ты их жалеешь.
И врагам надо прощать, нас
этому Господь учит. А жалеть...
Ну, как не жалеть человеков-то?
Ведь, ежели прежний порядок установится,
так всем всё припомнится -
и кто в чем неверен был,
в случай потраплял.
Ох, припомнится...
Так разве же я вольной волею?
Да нет, это я так, вообще.
О людской злобе размышляю.
Много ее в мире.
Сердца так ожесточились.
Ты чего?
Всё от жестокости людской.
Ведь вот, ежели, к примеру,
весточку, кто в Раздольное занесет.
Всего пути-то. К утру будешь.
Какую весточку?
Просто у нас убогие одни остались,
да еще мужики на съезд собрались,
мигом, видать, налетят,
а кто весточку принесет,
того, поди, и наградят.
Тихо как.
Хорошо.
Покой.
Так странно.
Мне раньше никогда
не приходилось бывать в деревне.
А я никогда не была в городе,
и моря не видела.
Наверное, очень красиво.
Красиво. Очень.
Вот, кончится война,
я покажу тебе море.
Может, есть хочешь?
Не уходи.
Иди, Виталий, поздно уже.
Беляки драпают, а мы лупим их
в хвост и в гриву, как говорится.
Недалек тот день, когда вооруженные
силы республики сбросят их
в море, куда им и дорога.
Хотя час этот еще не наступил,
а уже пора нам с вами подумать,
о том, какие мы с вами
станем заводить порядки,
в нашей новой мирной жизни.
Для этого мы здесь собрались.
Объявляю съезд открытым.
"Вставай, проклятьем заклеймённый,
Весь мир голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущённый
И смертный бой вести готов.
Весь мир насилья мы разрушим..."
У Чекерды рана нарывать стала,
мы сделали перевязку, но
надо чтобы доктор посмотрел,
а доктора нигде нет.
Куда же он подевался?
Как сквозь землю провалился.
-Эй, позвольте.
-Помолчи.
Посмотри еще.
Вот приведем в штаб
к ротмистру, там допросят.
Всё сообщили?
Как на духу.
Да и могу ли я что-нибудь
утаить, господин офицер.
Сволочь!
Провокатор!
Господин офицер, это правда, всё.
Красные подослали?!
Иванцов?!
Я еще в 12-м году...
В засаду нас заманить хочешь?!
Сволочь!
Предан всей душой.
Кто такой?
Фельдшер он. Ну! Гнида.
Сегодня своих продает,
а завтра нас. Одно слово, гнида.
Тут всю жизнь спину гнешь,
а такого кисета не заработаешь.
И за донос, поди, еще сколько отхватит.
А может, он по делу пришел.
Как бы ни так, дело...
Иван Никанорович,
а ведь брешут, что красные
от того силу имеют, что
им немцы помогают.
Кабы немец-то был, мы бы
всю Россию не потеряли.
Тут на своих сил не хватает.
Овермансу мы давали.
И ты мне душу не береди.
Думай что хочешь. Твое дело,
а я на верность присягу давал.
Да какая тут присяга?
Я к тебе с душой, а ты "присяга".
Мне тятька велел свою землю беречь.
А сколько ее осталось?
Погляди. Вот она вся.
А ну тебя...
Значит, говоришь, оптимисты,
мужички съехались?
Так точно.
А за командира Виталий Бонивур?
Так точно.
Ну что же, будете нас сопровождать.
Поведете сотню кратчайшим путем.
Попытаетесь бежать - убьем. Ясно?
Уведите.
Ты думаешь, поднять сотню
по этому доносу?
А ты, как думаешь?
Провокация.
Мы не знаем, как далеко
ушел основной отряд,
какими силами располагают партизаны.
Я бы не выступал.
Ерунда.
Придушить мужичков-красных делегатов,
будет самым благим делом.
И потом, с товарищем
Бонивуром надо повидаться.
А?
Так, фельдшер исчез, еще не значит,
что он к белякам сбежал.
Но на чеку надо быть обязательно. Так?
Ничего. Делегаты разъехались,
можете ехать спокойно.
Но, а раненных, в случае чего, отправим.
-Гонишь?
-Гоню.
-Ниночка, пока.
-До свидания.
Фельдшер, далеко еще?
Верст десять будет.
Эх, ударить бы сразу, внезапно.
На дороге у них, без сомнения,
дозоры. Надо подойти лесом,
откуда они меньше всего ждут.
Ладно.
Стой!
Стой!
В чем дело?
Черт! Ушел, гад.
А в дорогу идем открытую.
Глянь, Александр,
на ту деревню.
Надо успеть упредить.
Сапог не одел, чудило.
Николай, поедешь с обозом.
Хорошо.
-Нина.
-Да.
У вас всё готово?
Да, готово. Можно отправлять.
Давай.
Ну, обоз на Чекерде,
уход за раненными на тебе,
а мы будем отбиваться.
-До встречи.
-Счастливо.
Быстро, быстро.
Гады! Нас обходят!
Будем отходить поодиночке!
Настя,
моя деточка, моя родненькая.
Что там, Настя?
А?
Казаки, мама.
-Беги.
-Нет.
Беги, Виталя.
Тебе нельзя здесь оставаться.
Понимаешь? Нельзя.
Ты беги. Обо мне не думай.
Ничего со мной не случится.
-Настенька.
-Виталя.
-Настя.
-Виталя, Виталя...
Я не могу.
-Зря ты.
-Я не могу.
Понимаешь? Зря не ушла с обозом.
Иди с ним, дочка.
Ой, мама...
Беги. Не думай ты обо мне.
Ты береги ее. Слышишь?
Ты слышишь меня?
Раненных у нас много, надо бы помочь.
Дед,
партизанские,
здесь им помогали.
Фамилии знаешь?
Верхотуровы,
Ксюша Беленькая,
Наседкина Настя.
Покурочки не найдется, господа казаки?
Курить, страсть охота.
Кто такой?
-Соседский.
-А чего тут шляешься?
Ну, за варом вот пошел.
Сапожник я.
Так что, махорочки не дадите?
Курить охота.
И нашел время за варом
ходить. Иди, дам.
"Томаса" - горлодер.
Спасибо.
Пожалуй, надо бы
до ротмистра отправить. А?
Ну, чего зря парня мотать?
Ротмистр, как чумной ходит, еще
шлепнет ни за что, ни про что.
А приказ, какой был?
А ну, парень, давай, шагай обратно!
Чего это?
Отведем тебя в штаб, там узнаешь.
Не могу я. Меня хозяин заругает.
Мне сегодня надо быть...
А ну, давай!
Что с тобой, доченька?
Страшно, мама.
Кто там?
Спрячься, Настя.
Здравствуйте.
Мне Наседкину.
Я Наседкина.
А как звать?
Глафира все люди называют.
А Настя где, Наседкина?
Я не знаю.
Придется хату обыскать.
А зачем с ней разговаривать?
Не пущу!
-Пусти!
-Не пущу избу поганить!
Пусти, тебе говорят!
Нету Настьки!
Не пущу, гад!
Проклятый убийца!
Мама! Мама, пусти!
Отпусти!
Пусти меня!
На кого ружье подымаешь?
Казак, креста на тебе нет.
Отпусти! Отпусти!
Ой! Мама!
Мама! Мамочка!
Не ори ты.
Пустите!
Нет! Я не хочу! Не надо!
Чего орешь, дуреха?
Никто тебя не обидит.
Я же говорю, раненным помочь.
Честное слово. Слышишь?
Вон он.
Говорить можете?
Да.
Знаете, кто помогал партизанам?
Чьи сыновья в тайгу ушли?
Знаю.
Все они одним миром мазаны.
Сволочь красная...
Всех под одну гребенку.
Фамилии?
Шабановы.
Шабановы?
Белокуров.
Фонотин.
-Иванцов.
-Слушаю.
Чистов.
Иван Колодяжный.
Лаврентий...
Не трогать!
Чего мне тут толочь-то,
господин казак? Чего выяснять?
Начальству, поди, и без меня
делов хватает.
Пойду я. А?
Я тебе пойду.
Передай ротмистру, я сейчас вернусь.
Вот, Ваше благородие, задержали.
Кто такой?
Ваше благородие, господин офицер,
из Ивановки я. Стало быть,
варом пришел разжиться.
Ну, мы по сапожному делу.
А вот, говорят, выяснить надо,
кто такой. А чего выяснять?
Мишка Прохоров я. Дозвольте
идти, Ваше благородие.
Пусть идет.
Еще с каждым мужиком здесь возиться.
Вот и я тоже говорю.
Чтоб духу твоего здесь не было!
Настя, что ты?
Виталя...
Ну вот и встретились, Виталий Бонивур.
Взять!
Пошел!
Витя!
Гады...
Виталий, беги!
Виталя,
а, Виталя,
попались мы с тобой,
Виталя.
Сынка моего Александра не видел?
Нет.
С обозом ушел.
-Живой, значит.
-Да.
Спокойной смертью умереть не дадут.
Небось, пытать будут.
Страшно?
Страшно.
Грибы.
Надо бы приметить.
Приметим.
Беги.
Беги!
Вы мою дочку не видели?
Вы мою Настю не видели?
Припустите.
Простите, люди добрые,
не сам срамлюсь,
другие срамят.
Так пусть же на них наш
позор Господь перенесет.
Батя.
Что "батя"? Видал?
-Видал.
-Всё видал?
Всё.
Ну, коли видал, запомни на всю жизнь.
Этого забывать нельзя. Слышишь?
Слышу.
Родненькие, да что же вы делаете?
Господин офицер,
баб порете?
Словами девок, Христом Богом просим.
Господин ротмистр,
не следовало бы девок пороть.
Ославим, после никто замуж не возьмет.
А тебе-то что?
Деревенский я.
Господин ротмистр, прикажите отставить.
Я ей поручился, что только раненных
будет перевязывать. Прикажите
отставить, господин ротмистр.
Господин ротмистр, отставить.
Я ей слово дал. Слышишь?
Ух, гад!
Антон, берегись!
Деточка...
Бери коня, и вброд по тропке.
-Знаешь?
-Знаю.
Найди наших, и скажи,
двоих увели,
старика, и парня этого. Как его?
Знаю, батя.
Виталю.
Вот, Виталю.
Гони коня, не жалей. Беги.
Ваше благородие, красные
Раздольное захватили!
Поди, половину наших положили.
А другие, кто куда.
Раздольное захватили?
Будем пробиваться к Никольскому,
Раздольное обойдем.
Ночью бы лучше.
Да и коням надо отдохнуть.
Тут заимка одна есть,
ни один леший не достанет.
Толково. Далеко?
Да не так чтобы.
Пошли.
Чудно.
Вот, ты молодой,
а он старый,
а умрете в одно время.
Чудно.
С собой вас не возьмем.
Куда...
У меня красные Саньку убили,
брата.
За такого казака, как Санька,
вашей голытьбы десяток надо угробить.
У вас таких казаков нет.
Да разве настоящий казак пойдет к вам?
Не пойдет.
Настоящий казак, вроде тебя,
скорее, белякам зад будет целовать,
да еще приговаривать:
"Ай, как вкусно".
Сейчас казнить вас будут.
Ротмистр у нас характерный.
Увели старика и парня того.
Молодец ты, Вовка.
По коням!
Можно мне с вами, дядя?
Нельзя тебе с нами. Домой возвращайся.
Коммунист?
А как же.
Теперь все хорошие люди в коммунистах.
Послушай, хороший человек,
я сохраню тебе жизнь,
если ты скажешь.
Кто из Владивостока
руководил вашим отрядом?
Кого из делегатов съезда знаешь?
Будешь говорить?!
-Будешь говорить?!
-Буду.
Буду говорить.
И тысячи людей будут говорить.
Всё припомнят вам.
И духу вашего не оставят на земле.
Дурак ты, Ваше благородие.
Пусть отдохнет.
Ну, молодой человек,
я зла не помню.
Вы - человек интеллигентный,
образованный.
Я ничего не скажу.
Слыхал, старик?
Сейчас мы постараемся
развязать язык этому парню.
Сначала мы вывернем ему
руки, это очень больно.
У него затрещат косточки,
ты это услышишь.
Затем, подложим под ноги
горящие угольки.
Затем...
Вы любите красные звезды?
Так я вырежу такую звезду
у него на груди,
где сердце.
Ты можешь его спасти, старик,
если скажешь.
Ежели нет, всё это ожидает и тебя.
Меня режь.
Не трогай мальца, Богом прошу.
-Лозовой.
-Есть.
Давай.
Не смей.
Нет.
Не смей.
"Слушай страна!
Говорит Красная площадь!
Вспомним их поименно.
Горем вспомним своим.
Это нужно не мертвым,
это надо живым.
Виталий Бонивур -
солдат революции, борец
за установление советской власти.
На Дальнем Востоке Виталий Бонивур
зверски замучен белогвардейцами.
Склоним головы пред светлой памятью
наших товарищей
по Коммунистическому Союзу Молодежи".