Спасайся, брат! (1 сезон, 2015 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Сиверс

Из колонии, расположенной неподалеку от монастыря, бежит зек Егор Сурин. Он хочет отомстить бывшему другу, который предал его, дав против Егора показания в суде. Жена не дождалась Егора из колонии. И ей он тоже собирается мстить. Егор, спасаясь от погони, выходит к скиту, где молится отец Арсений. Ветеран афганской войны, он уже много лет живет в монастыре. Причину, по которой он ушел от мира, отец Арсений тщательно скрывает. Но история, которая произошла с ним на войне, до сих пор не дает ему покоя. Постоянное чувство вины не оставляет отца Арсения. И однажды ему выпадает шанс исправить ошибку прошлого…

Все фразы и цитаты

Серия 1

- Слышь, ты там рот завали!
- Будет всё пучком.
- Ты что, меня?
- Из автомата!
- Беру тебя в заложники.
- Руки отпусти!
- О-па!
- Пошли.
- Вы переходите всякие границы.
- Брось ствол.
- Сам брось!
- Что, как?
- Спаси!
- Ничего, товарищ майор.
- Помоги моему неверию!
- Арсений, лодку перевернёшь!
- Брат!
Брат, ты живой?
На вот, водички попей, полегчает.
Осторожней, кипяток.
- А ты чего меня не сдал? Я ж беглый.
- Все мы беглые.
Одни от тюрьмы бегут,
другие - от мира.
- Я ж тебя убить хотел вчера.
- Да не вчера, брат, сегодня.
Негрей - это что, фамилия твоя, а?
- Ну. А что?
- Да ничего, редкая фамилия.
А брата у тебя нет?
- А чего тебе?
До моего брата?
- Да это я так, просто спросил.
Меня Арсений зовут.
- А меня Егор.
Слушай, Арсений.
Есть у тебя чего пожрать, а?
- Вот.
- А это что?
- Сухари.
- Всё, что ли?
- Ну, на воде с сухарями сижу.
Наказан.
- Как же ты здесь живёшь?
- А я не здесь, я в монастыре.
- А до монастыря далеко?
- Да, километров 10.
- Слушай, тут у вас болото кругом,
я у вас чуть не утоп.
- Да.
- Выведешь меня отсюда?
- Вывести?
- А ты, значит, с зоны сбежал?
- Ну не с пионерского ж лагеря-то.
- Не надо отмазываться, майор.
Я же знаю, что ты неспроста
к Сурину придрался.
Я знаю, что неспроста к тебе
посетитель из Питера приезжал.
- Товарищ полковник...
- Молчать!
Этот посетитель дал на Сурина
обвинительные показания на суде.
И если я догадался, что ты
получил взятку от этого питерца,
то в Управлении точно догадаются.
Тогда посмотрим, сколько тебе
придётся гулять на свободе.
- Товарищ полковник.
- Нам чёрное пятно на нашем
заведении не нужно.
Поэтому, если твой
побегушник ещё жив,
сделай так,
чтоб он замолчал навсегда.
- А что ты натворил-то?
- Да ничего не натворил.
Бухгалтер я.
Дебет с кредитом не сошлись.
- Что-то ты на бухгалтера не похож.
- Не похож?
- Не похож.
- Бизнес у меня был.
А потом одни нехорошие люди
решили отжать его.
Ну и засадили для надёжности.
- Ну и как жить дальше собираешься?
- В смысле?
- Что делать будешь?
Денег, документов у тебя нет.
Тебя же рано или поздно поймают.
Как спасаться собираешься?
- А ты чего любопытный такой, а?
- Ты прости меня, если я у тебя
что не так спрашиваю.
Живу здесь долго.
Света белого не видел.
Отгородился стенами монастырскими.
Уже забыл, какой он, мир-то.
- А я тебе скажу, какой он.
Был у меня друг лучший.
Всё мы на двоих делили, всё.
Всё время вместе!
Даже костюм
в девяностые на двоих носили.
Ларёк появился, бизнес рос, рос.
А ему всё мало оказалось.
И кинул он меня
со своими подельниками!
Но это еще не всё.
Была у меня жена.
Единственная, любимая.
На три дня прощался -
места себе не находил.
А в тюрьму сел, и кинула она меня.
И кинула вместе с дружком с моим. А?
Каково?
- Вот какой мир у тебя мир, значит.
А зачем же ты
в него вернуться хочешь?
- А я в глаза хочу посмотреть им.
До самого дна!
Что я там увижу, а?
- Недоброе ты задумал.
- А это ты у нас добрый,
а я обычный, нормальный.
- А ты сам где служил?
- В Чечне.
- Во как.
Воевал?
- Приходилось.
- А брат?
- Чей брат?
- Твой брат. Воевал?
- Ага.
- В Афгане?
- Ага.
- Погиб?
- Погиб.
- Пошли.
- Ну что, где отсюда дорога-то? Куда?
- Вон там.
- Ну что, я пошёл?
- Иди.
- Может, поможешь ещё?
Деньжат бы немного, да прикид
какой-нибудь поприличней.
- Ну пойдём.
Ты стой здесь.
Только смотри, не дури.
Брат это его.
- Уверен?
- Фамилия редкая.
Да и похож.
Я не знаю, отче.
Нехорошее он задумал.
Я вот думаю.
Может, сдать его?
В полицию.
- Не надо, в полицию не надо.
- Что делать?
- Ну, ты иди.
- Куда?
- Ну, иди с ним, останови его.
- Что, благословляете?
А что отец Наместник?
- Ну, что Наместник?
Скажу ему, что ты в город поехал
за племянником.
Стой.
Ну что, в этом и поедешь?
Ну, на.
Иди.
- За то, что подвести, конечно,
предложил – спасибо.
Только я вот чего-то не пойму.
На фига тебе со мной ехать?
- Ты ж в город?
- Ну.
- У меня племянник сбежал,
вернуть надо.
- Ну, а я тут при чём?
- Я в монастыре давно. Города не знаю.
Поможешь мне там сориентироваться.
- Темнишь ты что-то, отец Арсений.
Да и потом, какая мне выгода с собой
таскать монаха?
- В городе, может, и никакой.
А тут меня знают все.
Я тебе тут помогу, ты мне там.
Понимаешь, о чём я?
- Фигня какая-то.
- Не хочешь, как хочешь.
Тогда я в машине поеду,
а ты сам добирайся.
На станцию, дядь Дим?
- Да.
- Подвезёшь?
- Садись.
- Ну что?
- Лады.
- Только смотри, отец Арсений,
со мной-то не шути.
- Здорово, мужики. Майор Ефимов, ФСИН.
- Оперативный дежурный,
лейтенант Кравцов.
- Сержант Антонов.
- Вы же начальник розыска?
- Да, я.
У меня мобильник разрядился,
можете подзарядить?
- Ну, у нас всё в порядке.
Посты стоят, ориентировки висят.
- А что, у вас монастырь рядом?
- Да, 30 километров отсюда.
- Монастырь, монастырь.
Вроде как режимный объект,
а с другой стороны, столько всякой
шелупони там ошивается.
Там ведь и затеряться легко
среди всех этих паломников,
поклонников, уголовников.
- А вы кто по профессии-то будете?
- С какой целью интересуешься?
- Ну так, просто.
Взгляд у вас какой-то жёсткий.
На богомольца-то не похож совсем.
- Ты что такой любопытный, дядь Дим?
Не приставай к человеку.
Он после войны может по башке
надавать. Я не удержу.
- После войны? А вы что, участвовали
в войне? В чеченской?
- Отечественной, 1812 года.
- Арсений тоже участвовал,
но в Афганской.
- Тебя кто просил?
- Что, правда, что ли, воевал?
- Было дело.
- Погоди, а как же это, а как же ты
из солдат перекинулся в монахи?
- В монахи не перекидываются,
а постригаются.
В монастыре я к Богу ближе.
- Ближе, дальше.
Всё это такая демагогия!
Зла вокруг сколько!
Чего Бог допускает это?
Сколько несправедливости.
Ты воевал, я воевал. Что мы с тобой
по войнам то шарахались?
А, Дим?
- Ну!
- Ладно ещё, такие как мы, мужики
здоровые. А когда дети невинные?
Что, Богу твоему так угодно?
- Мы не на все вопросы
можем ответ найти.
А Бога умом не постичь.
- А как его постичь-то?
- Ну, ты то должен знать как.
Верою и любовью. Другого способа нет.
- А вы как поверили? Когда?
- Да в детстве, наверное, ещё.
Я забежал как-то в церковь.
Ну, тогда, помню, служба
закончилась уже. Храм пустой.
Только две бабки в полголоса
что-то шипят друг на друга.
А сторож одноногий рыжий
их урезонивает.
Ага.
А в углу женщина молится одна.
Красивая.
Я тогда, думаю, не вовремя зашёл.
Сторож этот одноногий.
Шустрый он, хоть и на костыле.
Ну, я уже повернулся, а он догнал.
Говорит: "Стой, ты куда? Не бойся.
Что, за мамкой своей пришёл?"
А я вдруг говорю ему: "Ага".
А мамка-то умерла моя.
А у женщины этой лицо прямо светится.
Я подошёл близко,
встал, рот раскрыл.
"Мамка!" - хочу крикнуть,
не получается. Слёзы.
Она улыбнулась, по макушке
потрепала: "Ты что плачешь, сынок?"
Сыном меня назвала.
И повела за руку из храма.
Из храма вышли, я вырвался, убежал.
Не смог выдержать любви этой.
Не смог.
- Может, Богородица была?
- Я не знаю.
Я сторожа спрашивал.
Он сказал, вообще
не помнит никакой женщины.
- Понимаешь, о чём я?
- А-а-а!
Хорошо!
Хорошо!
- Ну что там?
- Радиатор надо менять.
Скажи отцу Казначею.
- Я ему говорил.
Он все деньги на кошек потратил.
- И масло у тебя продавливает уже.
- Ладно, я в кусты отойду.
- Арсений!
Свобода, брат, а! Свобода!
А! Брат! Арсений! Чувствуешь?
Ну вдохни! Что ты стоишь-то?
Чувствуешь?
- Ага.
- Чувствуешь, воздух какой?
Какой плотный.
Его же пить можно!
- Ага.
- И это, брат, воздух свободы -
не монастыря, не тюрьмы!
- Ты только тюрьму-то
с монастырём не сравнивай.
- В монастырь по доброй воле идут.
- Я этого понять-то и не могу!
Со мной понятно,
меня изолировали от общества.
Ну ты-то, ты вроде мужик-то
не старый, а?
Бабу хочется иногда?
Ну что ж, хочется, правильно?
Это ж природное естество.
- Да я в своей келье свободней,
чем ты в чистом поле.
Потому что мне истина открылась.
- Да я не понимаю ничего!
Ну объясни мне, не мути, объясни.
- Ну, вот сидит птица в клетке.
Клетка золотая.
На птице цепочки золотые,
людям нравится.
Только главного-то не может
птица. Взлететь.
- Ну? Ну, так и к чему ты мне это?
- Так душа-то твоя и есть эта птица.
Ты её опутал страстями своими.
"Хочу бабу. Хочу денег. Хочу жратвы".
Опутал ноги ей страстями своими,
и взлететь птица не может.
- Да, да, а как? Ну хочет моя
так душа, Арсений, ну хочет!
Да, хочет в страстях, в украшениях.
А чего?
- Да не путай ты, это ты хочешь,
а не душа твоя.
- Это ты её в клетку посадил.
А если птица б птица взлететь
могла и взлетела,
так не нужно было б ничего ей, потому
что б такая радость в тебе была!
- Ну чего, взлетаем?
- Хорошо!
Эгегей!
- Что ж такое происходит,
отец Порфирий?
Приходит ко мне
вчера отец Дьякон.
И денег просит.
Он в отпуске, это ему на лечение
надо. А у нас денег мало.
- Дай ему сколько можешь.
- Отцу Дьякону?
- Нет, святому Луке на иконы.
- Молитвами святых, отец.
- Аминь
- Аминь.
- Отец Наместник, к вам тут полиция.
- Полиция?
- Можно?
- Проходите.
- Здравствуйте всем. Майор Ефимов.
Федеральная служба
исполнения наказаний.
Вчера из колонии убежал преступник.
Есть подозрение,
что он укрывается у вас.
Паломники там всякие, трудники.
Народа много, контроля никакого.
- Вы, разумеется, проверяйте,
если есть подозрение.
Только у нас паломников
и прихожан не так много.
И мы их всех в лицо знаем.
- Взгляните.
Вот этого человека
вы здесь не видели?
- Нет, знаете, его не приходилось.
Да, хотите, отец Казначей проведёт
вас по всему монастырю?
Сами посмотрите.
Нам скрывать нечего.
- Да я же видел его.
- Где?
- На подворье сегодня утром.
Он с отцом Арсением шёл.
- Ты вот говоришь, к вере пришёл,
когда женщину увидел.
Это что получается, ты бабу красивую
увидел, и торкнуло, поверил?
А не грех ли это?
- Какой грех, что ты городишь?
Господь создал человека
по образу и подобию своему.
- Так служим мы Богу,
а не человеку.
- Ты человека сначала
попробуй полюбить.
Только у тебя без Бога
ничего не получится.
- Да всё это сложно как-то...
- Да ничего тут сложного нет!
Просто Бог ближе, чем ты думаешь.
- А что это такое,
дорогу перегородили, что ли?
- Перекрыли, ну а что,
может, машину кто угнал?
Или, вон, зэк с зоны сбежал.
- Обыскивать будут?
- А чего нас обыскивать-то?
У нас всё на виду.
Ой, что-то упало. Что упало-то?
Егор, посмотри, что упало?
- О! Отец Арсений, добрый день.
- Приветствую, Петро.
Это своей жене передай, я обещал.
- Ну спасибо, спасибо.
- На станцию едем. Торопимся.
- Давайте.
- А что, ловите кого?
- Да зэк из лагеря сбежал.
Так что вы там поаккуратнее.
На дороге никого не берите.
- Ну, с Богом!
- Проехали, даже не заметили его.
- А что его замечать?
Такой же раб Божий, как ты и я.
- Если бы он был зэком, мы бы
его могли через пост провести,
даже никто не заметил.
- А ты не думал, если б он был зэк,
мы б с тобой в канаве валялись?
- Нет.
- Так ещё не вечер!
- Нет его нигде, отец Порфирий.
Нигде нет.
- Вот старец Георгий.
Духовник отца Арсения.
Тот без его ведома ничего не делает.
Отец Георгий!
- Да.
- Вы не знаете, где отец Арсений?
Вы его в скит отправили,
а его здесь видели.
- Я вот за этим и шёл к вам,
отец Наместник.
Я его благословил
и в город отправил за племянником.
Я думал, так лучше будет.
Извините,
что без вашего благословения.
Искали, не нашли вас.
- Отец Георгий,
ну что же вы так?
- Извините, а вот этого
человека с ним не было?
- Ну что ты, милый, я со вчерашнего
утра с кельи не выходил.
- А мобильный у него есть,
чтоб связаться?
- Нет, мобильного у него нет.
- Ладно.
В общем, объявится ваш
Арсений - информируйте меня.
- Обязательно сообщим.
- Алло, Семусенко!
Что ты там мне плёл у штаба?
Жив Сурин!
Жив, здоров и даже не кашляет.
Похоже, у него подельник появился.
Монах Арсений.
Монах Арсений.
Ну да, монах, который молится.
Фото и данные
я тебе подвезу попозже.
А пока – чтоб у меня там
ни одна мышь не проскочила!
Ну что, "что делать"?
Что и всегда делали!
Шмонайте весь транспорт -
поезда, автобусы, машины.
Смотреть в оба у меня!
- Слушай! Дядь Дим, а ты знаешь
какое-нибудь кафе поблизости?
- Зачем кафе, забегаловка есть.
- Не, в вокзал что-то не охота.
В кое-веки из монастыря отпустили.
Праздника хочется, понимаешь?
Понимаешь, о чём я?
- Типа того, красной икры поесть,
трюфелей.
- Девочек?
- Ты даже не шути так. Балбес!
- Есть одно место,
где можно покушать рыбку.
- А молочка?
- Я думаю, найдётся.
- Ну что стоим? Поехали.
- Ну что, спасибо тебе.
Без тебя бы я совсем...
- Да ладно.
Господь нас свёл, это главное.
Остальное –
не нашего ума дело.
А ты брата своего хорошо
помнишь?
- Не, я пацаном был,
когда он в армию ушёл. А что?
- Ничего.
Ну, как мы дальше-то
будем действовать?
- Ты знаешь что,
ты здесь подожди.
Я на узловой сгоняю,
посмотрю, как там чего.
- Ну давай. Егор!
- Оу!
- Я тебя жду.
- Ага.
- Клавка!
- Что!
- Куда намылилась?
- К матери.
- Подожди.
- Что надо?
- Пойдём с нами посидим?
- Я лекарство отнесу, приду.
- Подожди, Клава!
- Чего надо?
- Может, ко мне пойдём, а?
- У мамки голова болит,
отнесу лекарство...
- Давай потом сходишь к маме?
- Давай я вечером приду.
- Да ты не придёшь, Клав.
Подожди. Что это?
О- па! Ребят, может, полечимся?
- Да ну! Что ты делаешь?
Отнесла бы мамке, пришла бы,
с вами посидела.
Ну пусти! Да ну, пусти,
сказала же! Ну!
- Да ладно тебе, Клав!
- Отвали от меня,
сказала же! Непонятно, что ли?
- Что ты ломаешься!
- Да отстань, Фитиль!
- Эй! Отпусти девчонку!
- Бать, не лезь не в своё дело.
- Я и не лезу.
- Разберись с ним.
- Не в своё дело.
Руки убери, убери руки!
Руки отпусти, я тебе говорю!
- Больно! Пусти, дед!
- Держи его, держи!
- Что ты делаешь?!
- Стоять!
Стоять! Иди сюда! Иди!
Иди сюда!
- Все, уходим, забирай его!
- Валим!
- Давай забирай!
- Побежали! Побежали, бегом!
- Чего? Какой ещё поп?
- Поп, говорят, на них напал.
С ним ещё побегушник, которого мы
ищем, и Клавка. Целая банда.
- Кто такая Клавка?
- Да есть тут одна плечевая,
оторви и брось.
- Дай-ка.
Внимание всем,
это майор Ефимов.
В районе сквера замечен
беглый Сурин.
Перекрыть все выходы из посёлка,
окрестным группам подтянуться.
- Если они с Клавкой,
могут к ней домой пойти.
- Знаешь, где она живёт?
Показывай.
- Ты как маленький ребёнок, на секунду
тебя оставил - в драку ввязался уже.
- Да не я ввязался,
втравили добрые люди.
- В другой раз сам будешь
выкручиваться.
- А тебя брат в детстве спасал?
- Спасал, спасал.
- Он всегда такой смелый был?
- Какой брат?
При чём тут брат?
Что ты ко мне привязался?
Брат – не брат, спасал - не спасал?
Ты меня спас, я тебя спас.
Всё, мы в расчёте.
- Злишься? А знаешь, почему?
Потому что вину свою чувствуешь.
- Какую вину?
- Ты ж меня бросить хотел.
- Всё, ладно, не гони! Бросить!
Сам знаешь, я без тебя никуда.
- Понимаешь теперь, о чём я?
- Дяденьки, давайте шустрее.
Сейчас все менты здесь будут.
- Куда идти?
- Домой ко мне, у тебя кровища,
этому, по ходу, мозги стрясли.
- А сумку то свою я там... оставил!
- Тихо, сюда! Тихо!
- Что-то я вообще не въехала,
а чего менты у меня дома?
- В розыске я.
- В каком розыске?
- Куда ты, сядь!
Выручай, подруга.
- Помоги мне, Господи.
- Выведи нас отсюда.
Так, некогда думать,
давай выручай.
Пошли, пошли. Пошли!
Вставай, вставай, вставай.
- Ну что там?
- Ничего, товарищ майор.
Одна мамаша пьяная дома сидит.
Говорит: "Куда пошла, не знаю".
- Ладно, оставим засаду до утра.
- Ага.
- Там видно будет.
- Да не сунутся они сюда. Побоятся.
- Доведи до личного состава,
что он вооружён и опасен.
Ветеран чеченской войны.
Спецназ, ВДВ и т.д.
Так что есть разрешение живым
его не брать. Понял?
- Так точно.
- Ты! Увидишь Сурина –
стреляй в него сразу.
И будет тебе за это счастье
и благодарность в личном деле.
- Ну всё, здесь вас
уже никто не засечёт.
Можно в любую сторону идти.
- Нам в любую не надо,
ты нас подальше выведи.
- Мне отдохнуть надо,
мне в ночь на работу.
- На том свете отдохнёшь, пошли.
- Я на тот свет не тороплюсь.
Меня там ничего хорошего не ждёт.
- Всё, успокойся, не боись, не боись.
С нами отец Арсений.
- Егор!
Отпусти её.
У неё мать больна.
- Что, правда, что ли?
- Да пьёт она.
Пошли.
- Э, тебя как звать-то?
- Бать...
- Э, погоди!
Как звать тебя, а?
- Ну и что вы со мной сотворили?
- Что сотворили?
- Подставили меня, как дуру последнюю.
Нет, шла себе спокойно
к мамаше. Налетели!
- Мы тебя защищали, дефективная!
- Что?
Да кому она нужна, защита ваша!
Тут люди живут, понимать надо.
У них свои проблемы.
А вы суётесь, куда не просят.
Что мне теперь с Фитилём делать?
Он же меня убьёт просто.
Хорошо, если просто топором по башке
дадут, а может, что хуже придумает.
- Ты что говоришь такое?
Он же над тобой надругаться хотел.
- Удивил! Надругался бы разок-другой,
не растаяла бы, не сахарная.
Другие в очередь встают,
чтоб над ними надругались.
- Ладно, что завелась, а?
- Ничего!
- Ну что ты, сядь, отдохни, а?
Завелась что-то.
Ну расслабься ты, расслабься.
Что завелась-то?
Шумит что-то.
Ну давай, расслабься.
Смотри, какие мужики с тобой, а.
Расслабься.
- Э!
- Расслабься.
- Э!
- Ну давай!
- Вы что удумали?
Вы что удумали?
Хоть бы монаха постыдились.
ШЕПЧЕТ МОЛИТВЫ
- Не замёрзли, товарищ майор?
- Я вот иногда на звёзды смотрю.
Там ведь тоже, наверное,
живёт кто-то типа людей.
- Наверняка.
- Хоть лететь до них миллионы
километров,
а заботы, наверное,
у людей те же самые.
Денег заработать, детей пристроить,
по службе продвинуться.
А если задуматься, так всё равно же
всё смертью закончится.
Ну и на кой чёрт нужна вся эта суета?
- Есть хотите?
- А у тебя что, имеется, что ли?
- Жена бутербродов наготовила.
А вы женаты?
- Был когда-то.
- Что, развелись?
- Типа того.
- Излечи душу раба твоего Егора.
Боже, пусть это будет даже
тяжкая болезнь, даже муки.
Таинства излей на раны сердца его
евангельские слова.
Вот брат его был мёртв и ожил.
Умоляю тебя.
- Только вот этого не надо.
- Чего не надо?
- Смотреть так с укором.
Сеновал с бабой – это удовольствие.
Секс - это одно, любовь – это другое.
Хотя чего тебе? Тебе всё равно
это не понять, да?
- Я так думаю: если любишь,
даже в мыслях не изменяешь.
Не то что в блуде.
- А, хорошо.
Пойду ополоснусь.
Слушай, это...
- Что?
- Что подумал... Ты это, может, это...
- Что?
- Ну, мне-то ты как-то помогла
расслабиться.
- Ну?
- Может, Арсению поможешь?
А что ты, смотри, как мужик мучается.
Злой, как бирюк.
Он же мужик, в конце концов,
хоть и в рясе.
Давай, Клав!
- А ему можно, что ли?
- Да можно, конечно, ты что!
На свободе.
Давай, давай, не скучай здесь.
Давай.
- Арсений.
А может, ну, пока Егора нет...
я могу и вас обслужить.
С благодарностью.
А что?
У меня ещё ни одного монаха
не было.
Да ты не стесняйся.
Потрогай.
Горячая?
Нравится, да?
Бабы-то давно не было?
Как хорошо.
Ты что, не хочешь меня,
что ли?
Меня все мужики хотят.
Или вы там в монастыре у себя
онанизмом занимаетесь
и друг дружку
чпокаете?
- Прости, прости меня!
Давай, вставай.
Ну, не плачь.
Прости, прости, Клав.
Ну, хочешь, я руку, которой ударил
тебя, сейчас в костёр суну.
- Да не надо!
Я ж просто
любовью заняться хотела.
- Ну, какая любовь, Клавка? Без любви?
Ну, это ж блуд! Блуд это называется!
- А я привычная. Работа у меня такая.
- Что, другой работы в селе нет?
- Есть. Но платят копейки.
- И все сельчане на панель пошли?
- Ну, не все.
- Ты богаче стала?
Или мамка тобой гордится?
- Скажешь тоже, гордится.
Мамка у меня напивается.
- Эх ты, обезьянка моя.
- Я в первый раз с мужиком
без пошлостей обнимаюсь.
А мы ведь раньше
даже молились с мамкой.
За шкафом от бати пьяного
прятались и молились.
Вроде помогало.
- Ну вот, мы сейчас с тобой вместе
помолимся. И легче станет.
А мне уже хорошо.
Я в тебе ту девчонку,
которая в шкафу молилась,
увидел.
Соблазнительница монахов!
- Егор, а я тут подумала...
А возьмите меня с собой?
- Куда?
- Ну, до города.
Мне домой сейчас всё равно
нельзя, меня там Фитиль покалечит.
А в большом городе я не пропаду.
Работать буду, мамке деньги
отправлять.
Не, я и одна дойду.
Вместе просто как-то повеселее.
- Значит так, подруга, сейчас выведешь
до дороги, на попуточку и домой.
- Нет, Егор, Клавка с нам пойдёт.
Нельзя ей сейчас домой.
- Да ты что?
- Ага.
- Куда с нами? Я не знаю,
что со мной будет через два часа.
- Вот что, Егор. Либо она с нами идёт,
либо ты никуда не идёшь.
- Идите куда хотите.
Ну что, куда дальше-то идти, подруга?
Хорошая компания у нас подобралась:
монах, побегушник и проститутка.
- А мне нравится.
Да, Клав?
- Угу.
- Тихо, тихо.
- О, и машину нам Господь послал.
- Куда! Тихо, стой!
Тихо, тихо, тихо, тихо, тихо!
- Чего?
- Дороги там наверняка перекрыты.
Хотя машинка нам бы очень
пригодилась.
Давай угоним. Водителя сейчас
припугнём, а лучше отключим.
- Тебе бы только отключить!
- Погоди!
Не убьём! Нормально, оклемается.
Позже машину найдёт.
Мы всё равно далеко не уедем.
- А нельзя поговорить?
Он нас и так довезёт.
- До первого поста подвезёт и сдаст!
- А ты бы сдал?
- Я бы не сдал.
- Ты бы не сдал.
- А почему ты думаешь...
- По кочану!
- Подождите! Это ж Игорёк!
- Какой Игорёк?
- Да, знакомый один, хороший парень!
- Видишь, о чём я!
- Игоряша! Привет!
- Клавка?
- Ага.
Сколько лет, сколько зим.
- Привет!
- Здравствуйте!
- Здрасте.
- А что случилось у вас?
- Да не знаю я, что-то с карбюратором.
- Может, я посмотрю? Я эту машину
хорошо знаю. Это ж 157?
- Да. 157.
- О! Мы на них в Афгане ещё ездили.
- Ага, ну гляньте.
- Ага.
- А ну всем стоять! Руки в гору!
Руки в гору, я сказал!
- Тихо, тихо, тихо.
- Дёрнется кто - пристрелю!
Редакторы субтитров: Е. Даниленко
В. Сухиашвили


Серия 2

- Слышь, ты там рот завали!
- Будет всё пучком.
- ...из автомата!
- Беру тебя в заложники.
- Руки отпусти!
- Сюда!
- Опа!
- Пошли.
- Вы переходите всякие границы.
- Брось ствол.
- Сам брось!
- Успокойся.
- Что, как?
- Помилуй и спаси.
- Ничего, товарищ майор.
- Помоги моему неверию!
- Арсений, сядь, ты лодку перевернёшь!
- Испугались?
Шутка!
Да опустите вы руки, батюшка.
Ей-богу!
- Ну и шутки у вас!
- Мимо тёщиного дома я без шуток
не хожу!
Опа!
Капитан Романцев.
- Монах Арсений.
Егор.
А это Клавдия.
- Приятно. Ну что, долго ещё?
- Да не знаю я.
- Сейчас я.
- А я это, в отпуске был. У родителей.
В Любимовке. Вот, домой еду.
- А что при погонах?
- Так в форме попутки тормозить легче.
- Так они что, тоже по этой части,
что ли?
- Дурак, что ли?
- А что?
- Скажи лучше, до станции подбросишь?
- Так не заводится ведь машина-то.
- Так мы заведём!
- А вы чего тут делаете?
- А мы тут путешествуем по местам
разным святым.
- Ага.
- Паломничаем.
Ну что там, как?
Тут же ещё святой источник.
- Где?
- Егор, заведи-ка машину.
- Ага.
- А вы, батюшка, смотрю,
на все руки от скуки.
- Ага!
Я ж в монастыре послушание
в гараже несу.
- Ага.
- Ну что, завожу?
- Заводи!
Ну-ну-ну!
- О!
- Нормально!
- Круто.
- Ну, вот и всё.
- Ну, батюшка, чудеса.
- Да!
- Что было-то?
- Ну, я тебе секрет расскажу,
если подвезёшь.
- Конечно подвезу, за это хоть
на край света.
- Ну, слушай, тогда девушку в кабину,
а мы с Егором уже в кузов!
- Давайте.
- Пошли, Егор!
- Опа!
Вперёд.
- Руки, товарищ капитан!
Я девушка честная.
- Я тоже капитан честный, мне можно.
- Ага!
- Ну, что нового?
- Да ничего, товарищ майор.
Прочесали весь город. Лес тут
поблизости. Сараи, пристройки.
В общем, как в воду канули.
- Наверное, дальше двинулись.
Ладно, лейтенант, ты продолжай
поиски, а я на следующую узловую.
- Я вот у тебя всё спросить хотел.
А ты что в город-то рвёшься?
- Хочу бывшему другу в глаза
посмотреть.
И супружнице своей заодно.
- И только?
- Там видно будет.
- Злой ты мужик, Егор.
Ты что, и убить бы смог?
Ты вообще убивал?
- Приходилось на войне.
А что? А ты-то сам-то?
- Да было дело.
Так то на войне.
Там либо ты, либо тебя.
- Понятно.
Теперь грехи замаливаешь?
- Можно и так сказать.
Но не только за это.
Был у меня друг на войне.
Самый лучший.
Не раз мне жизнь спасал.
Взводный наш.
Как-то подбили вертушку нашу,
но она не взорвалась,
так, рассыпалась на части.
Все живы остались.
Мы потом по руслу реки отходили.
А взводный говорит:
"Ты останься, растяжку поставь".
Ну правильно же сказал?
Ну, правильно же сказал-то?
Растяжку поставить!
- Ну да.
- Ну, я остался.
Но что-то не получилось у меня там.
Замешкался я что-то, завозился.
А потом догонять их бросился.
- Ну так и что ты, догнал?
- Догнал.
Все с перерезанным горлом.
И друг мой - глазами голубыми в небо.
Данька его звали. Даниил.
Я вину чувствую перед ним,
что не там сам с ним.
Зачем он мне-то сказал?
Ну зачем он приказал мне-то?
Мне-то зачем приказал?
- А у нас тоже в роте парнишка был,
Игорёк.
Белобрысый, улыбчивый.
Пацан пацаном.
В Бога верил так же, как ты.
И он, как на задание куда-то идти,
так он всех старался перекрестить.
Даже такое поверье пошло, примета.
Если Игорёк перекрестил -
то всё, всё нормально будет.
Жив останешься.
Мы к чехам попали под обстрел.
Попрыгали, ну, в яму.
И к нам туда "эфка" прилетела в кучу.
Игорёк-то её первый заметил
и накрыл её собой.
Некому было его самого перекрестить.
- Я вот думаю, чудо это,
что мы живы остались.
Мы теперь за них должны жить.
Радоваться, любить.
Чтоб потом не стыдно было им в глаза
посмотреть на том свете.
- Ага. Это знаешь, это...
Ты вот уж 30 лет у Бога ключи от рая
всё вымаливаешь.
А для меня этот рай закрыт
на все засовы.
И автоматчики на вышках.
- Не скажи.
Знаешь, кто первым в рай вошёл, а?
Разбойник.
А знаешь, почему?
Потому что покаялся.
Вот висел справа от Христа
и покаялся.
Достойно, говорит, Господи, по делам
своим принимаю.
Помяни меня, Господи,
во Царствии своём. И сразу в рай!
- Это что ж выходит-то?
Бог грешников любит, а?
- Любит.
Раскаявшихся.
И ты, Егор, раскайся.
Христом Богом тебя прошу.
Выбрось ты дурное всё из головы.
Очень тебя прошу, брат.
- Здравия желаю, товарищ капитан.
Прапорщик Приходько.
- Здорово, мужики.
Что за шум, а драки нет?
- Да так, зэка ловим.
Из лагеря сбежал.
- Зэка?
Слушай, так это не тот,
что в кузове у нас сидит?
- Да шутит он так,
вы не слушайте его.
- Да ничего я не шучу.
Еле в кузов затолкали.
Да сам посмотри.
- Помоги открыть.
- Только осторожно.
За мной.
Ну вот он, ваш побегаец.
- Здравствуйте.
- А что, всё при нём!
И борода, и ряса!
Ой, мужики, классно я вас развёл!
Видели б вы свои рожи!
Сейчас всех из автоматов положим!
- Дурацкие у тебя шутки, капитан!
- Да что ты в юморе понимаешь!
- Звонил этот майор,
из лагеря который.
Подтвердил, что отец Арсений
с беглым-то странствует.
Просил, если отец Арсений
до нас дозвонится, дать знать.
- А вы что ответили?
- Ответил, что всячески готов
содействовать,
но обещать ничего не могу.
- Не зря вы, отец Порфирий,
у иезуитов гостили.
Многому у них научились.
В основном по части дипломатии.
- Отец Георгий,
правильно ли мы сделали,
что отца Арсения в мир отпустили?
- Не волнуйся, Отче.
Господь всё управит.
- Выгружаемся.
Клавдия!
- Оп! Пошли.
- Что, приехали уже?
- Да, в мотель. Отдохнуть надо.
- Секрет расскажете?
- Какой секрет?
- Ну, что не заводилась-то?
- У тебя иголка в карбюраторе
закисла.
Ты по ней покрышкой посильнее ударь
и дальше езжай.
- Ну ладно, мужики.
Спасибо за компанию.
Пойду попутку ловить на трассу.
- Весёлый ты, капитан!
- Спасибо.
Клавдия!
- Ну что, я спать.
Клавка...
Ну всё.
- Спасибо, Игорёк.
- Да!
- Ты куда?
- Так а что стоим-то?
Пошли заселяться.
- У меня документов нет.
- У меня тоже.
- Да фигня, так заселимся.
Меня здесь все знают. Пошли.
- Хорошо, приезжайте.
У нас всегда свободные номера есть,
да. Спасибо.
- Привет, Суренчик.
Как настроение?
- Вот тебя увидел,
и сразу стало замечательное.
- Слушай, я тут с мужчинами...
Дай нам номерок на троих.
- Озорница... Две тысячи с тебя.
- Батюшка, с вас две тысячи.
- Ну ты плати, а мы пошли.
- Трапезная есть у вас?
- Есть.
- Спасибо.
- Храни вас Господь.
- Ноги гудят!
Егор, иди ко мне.
- Клав, я тебе всё сказал уже.
Что было, то было – прошло.
- Так, я больше этого видеть не хочу.
- А ты что, подсматривал, что ли?
Ладно, хорош, пойдём есть,
жрать охота, а!
- Я в душ пойду.
- Ты идёшь? Или дай мне денег.
Пошли.
- Арсений...
Потрогай меня, не горячая?
- Егор, иди, я догоню тебя.
Ну, ты что, маленькая?
Расклеилась, что ли, совсем?
Да не, холодный лобик.
- Да что-то...
- Ну что?
Эх ты, маленькая!
- Хочешь, я себя маленькую покажу?
- Покажи.
- Вот.
- Ой...
- Красивая?
- Бантик какой!
- А здесь мне 10 лет.
- Мы тогда, помню, купаться пошли
с подружкой Юлькой.
Ну, начали купаться.
Она поглубже, а я у берега.
Ей, видать, ноги судорогой свело.
Ну, утонула.
А я видела, что она...
ну, руками так булькает.
Поняла просто не сразу.
А когда поняла - вещи её схватила
и домой к ней пошла.
Говорю: "Вот Юлины вещи".
Они мне: "А Юля где?"
Я говорю: "А Юля утонула".
Там дальше ментов вызвали, водолазов,
меня допрашивали долго.
Родители её потом слух пустили
по всему посёлку,
что я, мол, её утопила.
Потом девки все испугались.
Дружить со мной перестали.
Ну, я с мальчишками стала дружить.
Там понеслось, короче.
Первый, второй, третий...
Я в душ пойду.
Ты сходи поешь.
Может, мне что принесёте.
ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК
- Да.
Я вас слушаю, товарищ полковник.
А, ну, в общем и целом
обстановка нормальная.
Нет, не поймал, мы ищем.
Но я надеюсь, что ско...
Товарищ полковник...
Алло.
- Город Челябинск. Светланов.
- Прапорщик!
- Да?
- На Быково поезд ушёл уже?
- Так полчаса как ушёл.
Так, в общем, ладно,
желаю счастливого пути.
- Егорка, что ли?
Вот дела!
- Товарищ капитан!
- А?
- А что, знаете его?
- Так в машине вместе ехали
до мотеля дорожного.
С ним ещё батюшка был
и девка такая... красивая.
Вот ситуация... ты понял?
- Товарищ капитан, пойдёмте за мной
в дежурку, надо прояснить.
- Да конечно, пошли.
- Когда, говорите, это было?
- Вот такой вот ты мужик, Егор!
Уважаю!
- Егор, а давай с нами, а?!
Забей на всё и дальнобоем!
По дороге все бабы твои!
- Мои, мои.
- Не обязательно бабы.
Воля, братишка!
Скорость!
- Воля, говоришь?! Скорость?
А давай это мы у отца Арсения
спросим.
Отец Арсений, в дальнобойщики
пойдёшь?
- Не, мужики, за рулём пить нельзя.
- Видишь? Извини!
- Давай с нами! Про загробную жизнь
будешь рассказывать!
- А что тебе про неё рассказывать?
Ты её и так скоро узнаешь!
- Не понял, это что, наезд?
Бать, ты что-то имеешь против меня?
- Э, слышь!
Ты знаешь, на кого наезжаешь?
- На кого?
- Это отец Арсений, слыхал такого?
- Не.
- Он людей берёт вот так вот,
на ладошку кладёт,
а потом - хлоп,
и прихлопывает. Сечёшь?
- Понял.
Пацаны, пошли на боковую.
Завтра рано вставать.
- Что грустный такой?
- Понимаешь, душа...
...в теле.
В душе - ум.
В уме – слово.
В слове – дух!
Понимаешь, о чём я?
- Давай быстрее.
- Давай в машину!
- Так это, что мы несёмся-то?
Можно ж на пост сообщить,
они около мотеля стоят,
быстрее нас будут.
- Отставить!
Сами возьмём, понятно?
И слушайте, мужики.
Монах и баба не опасные.
Но вот этот побегушник -
это действительно зверь,
поэтому есть разрешение
живым его не брать.
Даже рекомендуется.
- Так точно.
- Опаньки!
- Ты что?
- Клава, пойдём.
- Слушай, уйди, дверь закрой!
- Пойдём с нами! Пойдём!
- Да отпусти!
- Мужики ждут.
- Пусти, не трогай меня!
- Ты что?
- Успокойся!
- Пусти! Да отвали ты!
- Ты что?
- Отпусти руку! Отпусти!
Да отвали ты!
- А-а-а!
- Да я тебе сейчас...
- Ты что творишь-то?
- О!
- Ты что?!
- А!
- Руки!
Я сказал - руки!
- Ты что, в монаха стрелять будешь?
Егор, уходить надо.
Клава!
- Клава!
- Что за шум?
- На пол!
- Погоди, погоди, погоди! Не стреляй.
- На пол!
- Не стреляй, брат!
Святой отец, скажите ему!
- Давай туда!
- Егор!
- Там запасной выход есть.
- Лежать спокойно.
- Я понял.
- Уходим!
- Арсений, не тупи!
- Бельский, останься здесь,
блокируй выход!
- Есть.
- Ты со мной.
- Ага.
- Пошли.
- Прав был племянник - я когда выпью,
я какой-то неуравновешенный
становлюсь.
- Да ладно, неуравновешенный!
Двоих чуть не прибил!
- Чего?
- Да ладно, шучу.
Таких об асфальт не расшибёшь.
- Да уж, отдохнули.
- Так, куда?
- Давай к реке. Быстрее!
- Все живы?
- Живы, живы. Туда, туда.
- Онищук, проверь тот выход.
- Там заперто.
- Давай за мной!
- Давай в лодку.
- Ну и куда они побежали?
- Или в лес, или к реке.
- Не-не-не, на реке им делать нечего.
Она там как на ладони.
Я думаю, в лес.
- Давайте оба к лесу,
я вызываю подкрепление.
- Погнали!
- Давай.
- Внимание всем!
- Ну что, отче, думал ты,
когда за мной ввязался,
что гнать нас будут, как волков, а?
- А почему спрашиваешь об этом?
- Знал бы - на рожон не полез, да?
- Нет выше той жертвы,
как если кто душу положит
за други своя.
Замёрзла?
- Да перестань ты!
Какие мы с тобой друзья?
Я беглый зэк, ты монах.
Меня в ад определят, тебя в рай.
- А меня тоже в ад?
- Кого куда определят -
только Господь ведает.
А ты покайся и зла не твори.
И довольно с тебя на первое время.
Понимаешь, о чём я?
- А если покаяться, то простят?
- Да.
- Да не верю я тебе, монах.
Ты всё что-то лечишь меня, лечишь.
Какие-то заповеди мне говоришь.
А мира ты этого не знаешь.
Нет, знаешь, конечно, знаешь.
Только ты в монастыре своём упрятался
и ведать не хочешь, что творится.
А мир-то - он злой. Ох, недобрый.
И люди в нём - животные.
Матерей убивают... а ты говоришь!
Вон, брат на брата!
Насекомые...
Люди!
Да я тебе скажу,
если бы Христос сейчас пришёл,
его б так же продали бы и распяли,
да ещё и с превеликим удовольствием.
Да ещё бы онлайн репортаж вели
с места событий.
А ты говоришь - возлюби ближнего!
Врага я бы простил.
Только он мне потом нож в спину.
- Ты про себя думай, а не за других.
Святой Серафим сказал: "Сам спасись,
и вокруг тебя тысячи спасутся".
- От чего спасутся-то?
- От грехов своих.
И верь, как Пётр Христу верил.
Верил Христу и пошёл по водам пешком.
- Да ты что!
- Да.
- Ну так иди по воде, чего ты?
- Чего?
- Давай по воде, чего ты.
- Егор!
- Иди, что ты! А что он? Он по воде
хочет пройти! Ну, пройди! Покажи!
- И пойду!
- Ну иди!
- И пойду!
- Ну так иди, что ты сел-то? Иди!
- Ты не веришь?
- Нет! Покажи, а мы посмотрим!
- Верую, Господи!
Помоги моему неверию!
- Арсений, да сядь ты!
Лодка перевернётся!
Вы тут по воде ходить собрались,
а я плавать не умею.
- Не бойся, сестра! Бог ближе!
Пусть море бушует, земля трясётся
и звёзды падают!
А мы должны оставаться спокойными,
предавшись благой воле Господа.
И делать добро всем людям!
- Ну хорошо, хорошо.
Ну ты-то вот сам, ты!
Спасся верой своей, спасся?
- Вера, она, конечно, благодатью
передаётся.
Да.
Вот тебе моя вера передалась?
- Да не больно-то.
- А я всё равно верую.
- А мне передалась.
- Слушай, Егор, а что с батей делать
будем?
- В смысле - что делать?
- Ну что? Он то руку в костёр
засовывает,
то по воде ходить начинает.
- Спасти её надо.
Спасти. Девчонку надо спасти.
- Кого спасти-то?
- Заговариваться начал.
Может, его в дурку?
- На таких дураках мир держится.
Что, куда, как? Далеко ещё?
- Не, ну слушай, вроде должно быть ещё
километров 10 по дороге до посёлка.
- Слушай, дорога опасная.
Давай-ка лесом.
- Арсений!
- Обалдел, что ли!
- Придурок! Чтоб ты не доехал!
ВИЗГ ТОРМОЗОВ
ЗВУК ВРЕЗАЮЩЕЙСЯ МАШИНЫ
- Ну вот, доездился.
- Что встали? Бежим! Бежим!
- Куда?
- Бежим, там авария!
- Оно тебе надо? Куда ты побежал?!
- Они разбились!
- Бежим!
- Да подо...
- Что? Как?
Ух ты!
- Жива?
А ну!
- Ну что?
- Вылезай.
- Клава! Клава, помоги, здесь ребёнок.
- Да бегу, бегу.
Помочь?
- Садись на переднее сиденье.
- Ага.
- Во, иди аккуратненько.
Ох, хорошо.
Егор, что с девочкой?
- Арсений!
- А?
- Живая.
- На, держи!
- Ты что, за руль тогда?
- Я за руль, давай. Давай-давай.
- Ага.
- Клавка, будешь дорогу показывать.
- Ага. Господи...
- Там скользко было на дороге, я...
Машина мужа, машина...
я только два года за рулём.
- Успокойся.
- Даже кашку не поела.
- Благослови...
- Клава, ты не молчи,
веди давай, куда ехать.
- Сейчас на шоссе выйдешь,
потом направо.
И там километров 10.
- Телефон есть у вас?
- Есть, есть, позвоним.
Жми, жми, жми давай, Егор!
Жми, Егор, жми!
- Она кашу даже не поела.
Кашу не поела.
- Спаси, Господи, и благослови.
Давай-давай, Егор!
- Егор! Менты.
- Егор, ты что делать собираешься?
Егор!
- Да ничего! Девочку отдадим, и всё!
- Егор, тебя же повяжут.
- Не каркай. Повяжут, так повяжут.
- Она не дышит!
- Стоп, ну-ка!
Не паникуй! Не паникуй!
Нельзя нам останавливаться, Егор!
Жми!
- Держитесь.
- Быстрее! За ним!
- Водитель, принимаем вправо
и останавливаемся. Повторяю.
ЧИТАЕТ МОЛИТВУ
- Они стреляют!
- Кажется, оторвались.
- Сейчас направо.
- Аккуратно, аккуратно, Егор,
аккуратненько!
- Всё, давайте, уходите, я вас найду.
- Ага, хорошо, я понял.
- Подождите, куда вы её понесли?
- Стой, иди-ка сюда!
Давай, матушка, иди сюда.
Э, уважаемые, хорош курить!
Здесь женщина в аварию попала.
У неё шок, сделайте что-нибудь.
Давай, Клав, ломись быстрее!
Да не тупи ты!
- Где ты слов таких набрался?
- Так от тебя и набрался!
- Э! Куда? Куда с травмой?
- Туда.
- Здрасте.
- Вы кто?
- Черепно-мозговая травма.
Без сознания. Куда её?
- Сюда.
- Что случилось?
- В машине... ДТП.
- Реаниматолога, быстро!
- Осторожнее.
- Антон, каталку!
И тонометр.
Готовьте ИВЛ.
- Всё.
- Я вот стою сейчас здесь,
а во мне 70 килограммов мяса, костей,
мысли какие-то, чувства.
Всё как-то бурлит.
- Ну говори, говори, даже интересно
теперь послушать тебя.
- А вот так вот, знаешь, найдётся
какой-нибудь охотник,
плюнет в тебя такую маленькую
железную косточку...
И всё! Ни мыслей, ни чувств - ничего.
Только 70 килограммов костей
и мяса.
- Клав, да ему каждый день людей
спасть надо.
- Ага.
- А ты их убивать собираешься.
Понимаешь, о чём я?
- А мы с женой тоже детей хотели.
Но у Ольги не получалось что-то.
А от другой женщины мне и не надо.
Вообще как-то всё это...
Странное ощущение.
Чужих же детей не бывает, да?
- А я за тебя так боялась.
Ты герой.
- Да ну, какой герой...
- Не, правда!
- С девочкой бы всё нормально было...
- Не волнуйся,
с ней всё нормально будет.
Опа!
- Ну погнали!
- Пошли.
- Проезжай, проезжай! Что встал?
- Васька...
Васька!
- Ты мне?
- Ну!
- Серёга?
- Васька!
- Серёга!
- Васька!
- Серёга!
- Ничего, что по бездорожью-то?
Просто накладных на курей нету,
приходится все посты объезжать.
- Ничего, нормально,
зато дорога красивая!
- Ну ты чем вообще занимаешься?
- Да что? Я так... кручу вон баранку
потихоньку.
То-сё, да ничего особо интересного-то
нет.
Вы-то как здесь оказались, а?
- Да мы... по святым местам.
- Паломничаем.
- Да.
- Богомольцы мои. Егор да Клавдия.
- Богомольцы?
Это хорошо.
Хотя тоже хорошего-то мало
по чужим домам толкаться.
Ну что, ночуем у меня?
Места на всех хватит.
- Ну давай!
- Васька... Сто лет не виделись, а!
- Да я давно уж не Васька.
Зови меня просто отец Арсений.
- Арсений...
Отец, надо же!
А я вот уже дедушка.
- Мир дому сему.
- Мир-то миром,
счастья только в этом доме-то нет.
Ничего не снимайте, ребят,
так проходите прямичком на кухню.
Вот, и вперёд.
- А что случилось?
- Так Ванька, ну, внучок мой,
болен же серьёзно.
ДЦП у пацана.
- А к врачам возили?
- Да куда уж только не возили.
В столичные клиники возили.
Знаешь, не верю я этим врачам.
- А во что ты веришь?
- А я тебе скажу.
Проклятье ж на мне.
- Проклятье?
А что у тебя икон-то в доме нет?
У тебя ж мамка верующая была.
Перекреститься не на что.
- Клав, давай-ка чайник ставьте там,
из холодильника всё выгребайте,
давайте вот как дома, ребят,
давайте, без стеснения.
- А можно на гитарке побренчать?
- Егор, бери ты что хочешь, это сына.
Он бряцает иногда.
Васька... ой, извини, отец Арсений.
Можем так, вдвоём поговорить?
- Ну, пошли поговорим.
- Я за всю жизнь так ни разу
и не исповедовался.
Ты только пообещай,
что не рассердишься.
- Ну говори, говори.
- В общем, тут такое дело...
Короче, икону я у твоей тётки украл.
- Как - украл?
- Как? Да вот так. По пьяни.
Дембельнулся я, ну, как положено.
Гулял недели две, пил,
пока деньги не кончились.
А потом что-то так плохо было,
похмелиться бы надо, а главное,
денег никто не даёт.
А тут тётушка твоя в гости
пригласила.
Ну, там, чай, о тебе рассказывала,
как там в Афгане.
А у меня башка разламывается,
похмелиться охота.
В общем, я ту икону хватанул -
и бежать.
А потом за какие-то копейки
продал её.
А самое удивительное,
я когда женился,
эта икона назад ко мне вернулась.
- Как это?
- Как...
Тётка эта, которой я икону
продал, тёщей моей оказалась.
Да.
Мне один экстрасенс потом сказал,
что через эту икону на меня
как раз проклятье-то и спущено.
Понимаешь, сказал, что теперь весь
род через поколение болеть будет.
И вот смотри, тоже вот, Вовка,
да, он здоровый родился,
а Ванька, внучок мой, вот с этим ДЦП,
будь он неладен.
Слушай, я Христом Богом тебя прошу,
забери ты эту икону.
Ну боюсь я её.
Ты понимаешь?
Я Ваньке, внуку своему,
в глаза боюсь смотреть.
Знаешь, он иногда вот
как-то вот глянет на меня,
ну прямо вот внутри аж всё...
Я тебя прошу!
- Ну, всё, всё, всё, что ты.
- Помолись ты за нас!
- Ну что ты...
Что ты расклеился?
- Жить-то, Васька, теперь как?
- Ну, покаялся – и Слава Богу.
Ты к нему теперь, считай,
на шажок ближе.
Господи, Серёга, что у тебя
в голове творится? Что за икона?
- Да там Божья Матерь, у неё
чаша в руках. Там младенец.
- А, «Неупиваемая чаша». А где икона?
- В подвале.
- Где?
- В подвале.
- Достань икону.
- Сейчас.
- Да нет, не сейчас.
Слушай меня.
Повесишь её на самое видное место.
Повесишь, повесишь.
И молись Божьей Матери каждый день.
Даст Бог – пойдёт твой внук.
- Да я молиться-то не умею.
- Бог слышит.
Ты вот мне как рассказал,
так и молись. Своими словами.
Это и есть молитва.
И я за тебя помолюсь.
За тебя и за внука твоего.
Как звать его?
- Иваном.
- Иваном. На мощах помолюсь.
- И что, поможет, да?
- Тупой ты всё-таки, Серёга.
Ну, я тебе всё сказал,
пошли чай пить.
Да, слушай, и это... сейчас икону
достань, я её сам повешу.
- Вась...
Арсений, давай что покрепче, а?
- Нет.
Это... я это не пью!
ПОЁТ ПЕСНЮ:
- До свиданья, тело, я душою полетело.
Оставляю тебе камни и подводные
ручьи.
Тело заскрипело, зацепилось,
полетело,
И не хочет оставаться и нести мои
грехи.
Между ними сердце, всё засыпанное
перцем,
Сокращает свои мышцы и не знает,
кто куда.
А судьба смеётся, ей как будто
неймётся,
Рассказать тебе заранее всё до самого
конца.
Ты лети, лети к берегам, трава.
Я открою дверь, сонным на порог.
- Я тебе сотый раз говорю!
Что? В сторону посёлка!
- Ты же знаешь, все приходят
к одиночеству тоски!
- Всё, что не допела,
мои психи неумело
Режут воздух под луною и скулит
моё тепло.
Мне уже не важно, мне почти уже
не страшно,
Сколько времени осталось
и куда оно текло.
Ты лети, лети к берегам, трава.
Я открою дверь, сонным на порог.
Я тебе пишу, я не могу тебе
не сниться,
Дороги - мои грехи.
- Помилуй и спаси.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
- До свиданья, тело, я душою полетело,
Оставляя тебе камни и подводные
ручьи.
Тело заскрипело, зацепилось, полетело
И не хочет оставаться и нести мои
грехи.
Ты лети, лети к берегам, трава.
Я открою дверь, сонным на порог.
АРСЕНИЙ МОЛИТСЯ ШЁПОТОМ
- Товарищ майор, по рации со штабом
связались.
Весь лес с собаками прочесали,
город – ничего.
Такое ощущение, что корова языком
слизала.
- А на дорогах не появлялся?
- Никак нет, товарищ майор.
- Может, помогает им кто?
- Кто?
- Ну, не знаю,
монах там какой-то среди них затёрся.
Может, через него это как-то идёт?
- Вы что, думаете,
что Бог их прикрывает?
- Нет, я так не думаю, что Бог.
А ты в Бога веруешь?
- Ну, как сказать, по обстоятельствам.
СТУК В ДВЕРЬ
- Вовка...
- Здорово.
- Ну проходи.
Ты что такой замученный-то?
- Да уработались.
Зэк бежал.
Ищем.
- Тихо ты, не кричи, у нас гости.
- Какие гости?
- Да Васька объявился.
Ну, мы с ним всё детство
по деревне девок гоняли.
Сто лет не виделись.
Давай тихонько.
Надежда Александрова


Серия 3

- Слышь, ты там, рот завали...
- Будет всё пучком.
- Ты что, меня...
- Я их из автомата...
- Беру тебя в заложники.
- Руки отпусти!
- Тихо! Сюда!
- Пошли!
- Вы переходите всякие границы.
- Брось ствол.
- Сам брось!
- Чего, как?
- Помилуй и спаси...
- Ничего, товарищ майор.
- Помоги моему неверию.
- Арсений, сядь, ты лодку перевернёшь!
- Монах, говоришь?
- Угу.
- Ищем монаха тоже, с ним девка.
- Да ты чего?
- И зэк как раз этот.
Ты чего?
- А у меня отец Арсений тоже
с попутчиками. Девка там с ним и...
Егор.
- Этот?
- Да, этот.
- Где?
- В спальне у тебя спят. Вовка!
- Тихо!
- Во...
- Брось ствол!
- Сам брось!
- Ствол брось! Я сказал, брось!
- Сам брось ствол!
- Мне терять нечего! Брось ствол!
- У тебя нет шансов!
- Послушай. Послушай. Я не хочу тебя
убивать. Положи просто ствол,
и мы разойдёмся. Брось ствол!
- Ствол положи.
- Господи, помилуй!
- Не стреляй, тихо! Егор! Егор, это
сын. Егор! Это сын, это мой сын.
Вовка, не надо.
- Егор, а? Егор, Егор! Это сын, сын.
Слышь?
- Вовка, спокойно. Спокойно.
- Это свои! Вова, это свои.
- Положи ствол.
- Сам положи ствол.
- Егор! Ах!
- Клава, уйди к себе отсюда!
- Стоять!
- Ты меня сдал?
- Спокойно, Вовка!
- Да какой сдал? Ты чего, не понял?
- Это же отец. А это сын.
Просто он сюда зашёл случайно.
- Не стреляйте, пожалуйста, мужики!
- Егор! Он свой, он не будет стрелять.
Положи ствол. Я прошу, не стреляй.
- И он пускай ствол опустит.
Да опустите вы пистолеты оба!
- Подумай о батьке, о сыне!
Ты только не стреляй, Егор!
- Тогда убери его куда-нибудь! Убери!
- Куда мы уберём-то его?
- В сарай, в туалет, куда хотите!
- Серёга, думай.
- Подвал!
- Подвал? Где подвал?
- Да, внизу.
- Подвал есть у него. Давай в подвал!
- Согласен?
- Где подвал?
- Внизу, внизу! Здесь, в доме.
- Пошли вниз!
- Всё, он уходит.
Вовка, иди давай!
- Слушай, сынок, отца, отца слушай!
- Он уходит. Всё.
- Егор!
- Я никого не трону.
- Всё, мы ушли.
Мы уходим.
- Спокойно разойдёмся!
- Пошёл. Пошёл!
- Егор, всё, всё.
- Всё, всё.
- Успокойся, Егор.
Успокойся. Егор, всё.
- Иди, Клава, всё, уходим. Поднимайся.
- Отца твоего я с собой заберу.
Дёрнешься - завалю. Пошёл!
СТУК ИЗ ПОДВАЛА
- Не тронь его!
- Ты же себе приговор подписываешь!
- Одевайся! Приговор я себе уже
подписал, его приводят в исполнение.
- Не то ты делаешь, Егор! Не то!
- Егор, не делай этого! Егор!
- Назад, дура! Меня же, как волка,
травят. Вас же вместе со мной...
Прощай, отче, прощай, Клавка.
И сидите тихо! Ключи дай.
- Арсений!
- Не бойся, Серёга! Он тебя не тронет!
- Пошёл!
- Запер!
- Третий на связи. Снеженск проверили,
его здесь нет.
- Вас понял, конец связи.
В Снеженске его тоже нет.
Ушёл от нас Сурин.
- Как же так, товарищ майор?
- Так даже лучше, чем здесь с ним
в кошки-мышки играть.
Знаю я одно место,
где он точно появится.
- Хочешь чая?
- Откуда у тебя пистолет?
Что-то случилось?
- Мне звонил Ефимов, майор.
Егор сбежал из колонии.
Они его ловят сейчас.
И обязательно его поймают.
Не переживай.
Что? Что? Садись.
- Я... я в порядке.
- Всё, успокойся.
- Ну, ты же...
- Выпей воды.
- Надо, надо поговорить с Егором,
не зверь же он в самом деле.
- Не надо с Егором говорить, он ничего
не поймёт. Ты забыла, может быть,
про офис сожжённый, машину.
Между прочим, из-за него пострадали
люди, и из колонии он сбежал
не сказать мне спасибо.
- Я с ним поговорю, он должен меня
понять. Он поймёт.
- Ты что сейчас, защищаешь его?
Прости.
Ну, прости, Оль, прошу тебя. Оль, ну?
Ну-ну-ну...
- Господи, как я устала!
- Всё будет хорошо. Всё будет хорошо.
- Да, надо, надо уехать немедленно.
- Умница, умница.
Тебе надо сейчас спокойно собраться.
Поедешь в Финляндию.
Я забронировал коттедж.
- Нет, я не поеду одна.
- Ты поедешь. Ты поедешь. Так надо.
А мне надо остаться. Так надо.
Хорошо?
Я устал плясать под дудку Егора.
В конце концов, это же только ему
позволено сорить деньгами
налево-направо, бить морды,
нажираться, а мы подтирай!
Только теперь Егор не заставит меня
бояться. Он не заставит меня бежать.
Ничего у него не получится.
- Он тебя убьёт.
- Я Христом-Богом тебя прошу,
только не убивай.
- Иди спокойно. Не дёргайся.
Спокойно, спокойно.
А то ведь пристрелю дурака!
- Здорово, Серёга!
- Привет!
- Всё нормально?
- Да, всё...
- Ну, бывай.
- Молодец, пошли.
- Стой, стой! Стой.
- Вы ещё откуда здесь взялись?
- Стой, стой! Стой, Егор.
Что ты делаешь? Ну, нельзя так.
Это ж человек, душа живая,
отпусти его.
- Не отпущу. Он мне может пригодиться,
я им могу прикрыться, как щитом.
- Отпусти, я тебе сказал!
Нас возьми в заложники.
- Бери, Егор.
- Ну, какие вы-то заложники?
- Просто возьми пистолет и скажи:
"Беру тебя в заложники".
- Отец Арсений, не надо. Ты вон лучше
помолись за внучка моего, за Ваньку.
А я тебя вывезу из города. Только
убивать больше никого не надо.
- Как это - вывезешь?
- Ну, я ж тебе говорил,
у меня же судёнышко есть.
- Егор! Мне поговорить с тобой надо.
- Да ну! А мне казалось, мы с тобой
уж третий день как говорим.
- Да я не как монах хочу поговорить,
просто по-мужски.
- Интересно.
- Я знаешь, чего не понимаю.
Вот ты говоришь, жена тебя бросила,
к другу ушла. Семью предала.
Ты расстроился.
Не, я понимаю, всё правильно.
А я гляжу, ты вообще любил её?
А она тебя? Нет, ты только молчи
сейчас, я прошу тебя.
Ну, дай мне сказать. Послушай меня.
- Хорошо, хорошо.
- У нас парень из Афгана
пришёл без ног.
Жизни хотел себя лишить,
не мог он к невесте инвалидом.
А она его два года ждала. Знаешь,
как глядела на него на свадьбе!
Мы, мужики, плакали, потому что у нас
не было такого.
Вот это любовь настоящая, о которой
Христос говорил. Жертвенная.
А у тебя - как всегда, как везде.
Все вокруг виноваты,
кроме меня самого.
- Не лезь, куда тебя не просят.
А со своей женой я как-нибудь
сам разберусь без тебя.
А этого дружка своего... таких
убивать надо, таких на заборах,
как Иуду, надо вешать.
Ради справедливости.
- Да что ты понимаешь про
справедливость! Справедливость! Тьфу!
- Понимаю, понимаю!
- Христос 2000 лет назад пришёл
к таким справедливым, как ты,
у которых око за око, зуб за зуб!
Знаешь, за что они его распяли?
За истину они его распяли!
И он взывал к ним за истину! Отче,
говорит, прости им, ибо не ведают,
что творят! Опять Христа распинаешь!
- Да при чём тут Христос и гнида эта!
О чём ты говоришь?
- Ничего ты не понял!
- Нет, я-то как раз всё понимаю.
Отговорить ты меня должен, это у тебя
вроде такого задания от наставников.
Отговоришь меня от мести - молодец,
экзамен сдал. Все грехи твои
простятся. А вишь, как вышло!
Двойка тебе, монах Арсений.
На второй год остаёшься.
А я сказал – убью, значит, убью.
- Ничего ты не понял.
- Достал ты меня.
- Ну, наверное, пора. Егор, подожди.
Ты прости меня, Клав, если что.
- И ты меня прости.
- Вот тебе крестик мой. Держи.
- Спасибо...
- Вот деньги все, что остались.
- Да не, не надо.
- Нет, бери, бери. Ну, давай, иди,
иди. Прощайтесь хоть...
- Егор, неужели ты меня здесь бросишь?
- Ну а как ты хотела?
Я ж тебя за собой не тащил. Свою
дорогу сама найдёшь, не маленькая.
Да не смотри ты на меня, как корова
на мясника, возвращайся домой,
завязывай со своим занятием. Найди
себе работу. Ты ж молодая, здоровая.
- Егор, не бросай меня, пожалуйста.
- Ну...
- Давай уедем. Мы с тобой заживём.
Я тебя любить буду.
Тебя ни одна баба не будет любить
так, как я.
Хочешь, мы с тобой ребёночка родим?
Хочешь девочку?
- Ну, а куда я тебя возьму? На зону?
Меня не сегодня-завтра поймают.
Чего ты делать будешь?
На зону тарелки пойдёшь мыть?
- Ты скажи только, я же ждать буду.
Если та не дождалась,
так я же дождусь.
- Вот дура баба, нельзя тебе со мной,
понимаешь, нельзя. Меня убьют,
тебя убьют. Тебе жить надо. Ты
молодая, красивая. В тебе любви
столько. Береги себя, береги.
- Егор, я... я тебя не пущу.
- Всё, тихо, тихо...
- Пожалуйста... чего хочешь со мной
делай, хочешь, убей.
- Тихо, тихо, тихо...
Хорошо, давай сделаем так. Если меня
не убьют, если меня не посадят,
сегодня здесь встретимся, хорошо?
В 5 вечера, здесь. На этом месте.
- Поняла.
- Всё, до вечера, жди.
- Ты обманываешь, да?
Ты же не придёшь, я знаю.
- Да не нужна ты мне. Не нужна!
У меня жена есть, и я люблю жену! Да!
- Да пошли вы все! Все вы на одно
лицо! И жена твоя сто раз права была,
что от такого придурка, как ты,
сбежала. Идите, идите!
Зэк беглый и монах-душеспаситель!
И крест свой заберите!
- Здрасте, Михаил Григорьевич.
- Почему вы не позвонили?
Что вы здесь делаете?
- Я здесь обеспечиваю вашу
безопасность.
- Хотите сказать, что он ушёл от вас?
- Ушёл. Прямо как в голливудском
боевике. Пули от него отскакивают,
в болоте не тонет.
Я даже заинтересовался,
чем вы ему так насолили, что он
настолько хочет вас убить.
- Вы не суйте свой нос не в своё дело.
- Да я просто человек любопытный.
Поинтересовался по дороге в Питер
деталями дела. И выяснились некоторые
интересные подробности.
Присядем, Михаил Григорьевич?
- Я внимательно вас слушаю.
- Сурина обвиняли в организации
финансовой пирамиды, правильно?
- Так.
- А также в мошенничестве в особо
крупных размерах. Верно?
- Дальше.
- Сурин своей вины не признал,
на сделку со следствием не пошёл.
Объяснить наличие на документах своей
подписи не смог. И денег не вернул.
Сказал, что у него их нет. За что,
собственно, и получил по полной. Вы
же давали на своего друга показания
в суде, а потом банкротили фирму.
- Иначе мы сели бы оба.
- А денежки-то где?
- А почему вы у меня спрашиваете?
Спросите у Егора.
- Да я уверен, что Егор гол,
как сокол.
А вот вы своего партнёра
хорошо обули.
- А вам не кажется, что вы переходите
всякие границы?
- А я здесь обеспечиваю вашу
безопасность. И у меня есть
информация, что Сурин вооружён и идёт
сюда, чтобы вас убить. А я сижу внизу
в машине, с автоматом. И очень вам
советую принести мне туда
в течение часа миллион рублей.
А то я снова могу его упустить.
- Стойте.
Это аванс.
Остальное получите,
когда всё закончится.
- Семёныч, мы чего, его вдвоём пасти
будем? Может, наряд вызовем?
- Не надо никакого наряда. Паш, я тут
подумал, появится Сурин, мы его
пропустим. Пусть Сурин его завалит,
а потом мы поднимемся и Сурина
стрельнем. Все чётко, по инструкции.
- Ладно, как скажешь.
Ты старший, тебе виднее.
- Чего ты за мной увязался,
мы же с тобой договорились:
в город придём - и всё,
ты отваливаешь!
- Притчу про часы вспомнил. Мы с тобой
как 2 колёсика в часовом механизме:
крутимся в разные стороны,
а время показываем правильное.
- Послушай, по-моему, ты не понял.
Для меня убить не страшно, если
за справедливость. Знаешь, за что я
сел? Когда меня мой друг подставил,
я хотел с ним поговорить
по-человечески. А он меня давить
на машине! Испугался и давить!
Я ломиком и разбил ему машину. А он
от меня в офис. Думал спрятаться.
- А ты дверь выбил и гранатами точку
закидал?
- Коктейль Молотова, знаешь,
как горело? Замечательно горело,
жалко, быстро потушили. Люди погорели
чуть-чуть, да. Но остались живы. Жена
меня, кстати, потом зверем назвала.
Такой страх у неё в глазах появился.
А? Спасать не будешь мою гнилую
душонку? Спасибо тебе, дальше один.
- Прошлую жизнь изменить нельзя.
Другая, видать, на тебя воля Божья.
В храм зайдём.
- Да ну, ка...
- Вместе.
А потом расстанемся.
- Какой храм? Чего я там делать буду?
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
Ладно, хорошо, зайдём.
Но потом всё, расходимся.
- Ты здесь постой,
я пойду свечи куплю.
- Куда?
- Сейчас.
Здравствуйте, матушка.
- Здравствуйте.
- Вас как зовут?
- Наталья.
- Наталья, дай мне, пожалуйста,
2 свечки. И телефон дай мне,
пожалуйста. Угу. Спасибо.
Алло, это полиция?
Я здесь в храме видел преступника,
которого вы разыскиваете.
- Ну, ты чего?
Что? К жене?
- А?
- Ну, так иди.
ЧИТАЕТ МОЛИТВУ
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
- Спасибо, матушка.
Ты чего, Егор?
Брат!
Егор!
- Чего же ты со мной сделал?
- Егор!
- Что ж ты со мной сделал!
- Егор!
- Ну, кто тебя просил! Кто? Зачем?
Про... прости меня! Прости! Всю душу
мне вынул. Всю душу. Ну, не смотри ты
на меня так, ну, хочешь, я покаюсь,
на колени встану? Это я сам во всём
виноват перед Ольгой, я сам во всём
виноват, что она от меня отвернулась!
Сам!
- Ты простил её, что ли?
- Я простил? Да это она меня должна
прощать! Она! Она! Всё! Я решил! Я
сейчас к ней пойду, встану на колени,
лишь бы только не ушла от меня. Лишь
бы со мной осталась. Лишь бы была
рядом. Это я решил сейчас вон там,
в церкви. Боже, вся жизнь
перед глазами, всё пронеслось, всё!
Брат! Брат!
- Бежать надо!
- Куда?
- Скорей, Егор, скорей!
- Ты куда?
- Скорей!
ПОЛИЦЕЙСКАЯ СИРЕНА
- Нет её, видишь, никто трубку
не берёт.
- Дома нет. На работе тоже.
Так, давай ему звонить.
Только ты это...
- Чего?
- Ну, чтоб она не заподозрила.
Помнишь, да?
- А...
- Давай.
- Алло, Ольга!
- Говори, говори. Что-то спроси...
- Простите, это вас из библиотеки
беспокоят.
- Какой библиотеки? Чего ты несёшь-то?
- А чего?
-21 век, интернет! Ну что, у него?
- Ну да, ты слышал.
- Пошли.
- Егор!
- Эдуард, возьмите, пожалуйста, вещи,
ждите меня в машине.
Мне ещё нужно позвонить.
- Ты не волнуйся, Егор,
будем сидеть, сколько надо.
- Сколько надо, я посидел.
О! Видишь, мужик с чемоданом?
К стоянке идёт.
- Это Михаил?
- Нет, это Эдик. Водитель.
Значит, она должна скоро выйти.
Ты иди к стоянке, побудь там,
если что, отвлечёшь его.
- Ага.
Пистолет отдай.
- А у меня нету. Я его выбросил.
- Ага.
Не, я лучше с тобой посижу,
что-то мне неспокойно.
- Иди, Арсений, я тебя очень прошу.
- Ну ладно.
- Оля!
Оля!
Оленька, здравствуй.
- Ты зачем здесь?
- Оля!
- Пришёл нас убить?
- Неужели ты думаешь, я смогу
причинить тебе зло, Оль?
- Тогда зачем?
- Оленька, я... я хочу попросить
прощенья. За всё.
Я... я многого не понимал, Оля.
Я очень перед тобой виноват.
- Тебя по всему Питеру ищут. Я прошу
тебя, сдайся, они могут тебя убить.
У них приказ.
- Ты не слышишь меня, Оля.
Я к тебе шёл.
Ну, у нас же была любовь?
Помнишь, ты сама говорила, что ею
можно всю Вселенную отапливать.
Неужели ты думаешь, я поверю,
что всё ушло вот так просто?
- Я просто больше не могу
быть с тобой.
- Господи, как хорошо, что ты есть
на свете. Оля... Оля...
- Не надо...
- Мы всё изменим. Поверь мне.
Мне дадут 2-3 года за побег.
Я отсижу, я вернусь, я увезу тебя,
куда хочешь, куда скажешь.
Вдвоём, без багажа. Нет, правда,
я очень изменился.
Жизнь мне такой урок преподнесла.
Оля...
Мне никто не нужен, кроме тебя.
- Егорушка, только мне это больше
не нужно. Я всё время боялась.
Сначала - что ты разлюбишь,
потом - что ты ударишь.
Потом - что ты исчезнешь
или тебя убьют.
Теперь я боюсь, что ты убьёшь меня
или Михаила. Я... я...
- Как... как... нет... нет...
- Мы так запутались.
- Я всё распутаю, я исправлю всё.
Дай мне один шанс.
Одну ночь.
Помнишь, как мы с тобой на Пуш...
на Пушкарской, помнишь, мы с тобой...
на чердаке. Дай мне одну ночь.
Я умоляю тебя, Оля.
Я ведь тебя всё равно никогда
не отпущу.
- Если любишь – отпусти.
- Ну как, ну? К нему?
Ну... как... ну, он же подлец,
ну, Оля! Как? Хорошо, хорошо!
Я отпущу тебя, я обещаю.
Если ты будешь с ним счастлива,
пожалуйста, я не буду трогать,
я уйду. Я уйду из твоей жизни.
Дай мне один шанс.
Останься со мной на одну ночь.
На одну.
Оля...
Ты помнишь, как мы хотели детей?
Помнишь? У нас будут дети.
Надо только верить, и всё.
Верить, Оля, Оленька...
- Егор, у меня будет ребёнок.
- Уйди... уйди!
Уйди, пока я тебя не прибил!
Где твой Бог? Где твой Бог? Где он,
скажи мне, ответь, где он? Где он?
А нет ни Бога, ни любви, ни
справедливости. В этом мире вообще
ничего нет. Его вообще спалить надо!
Всех людей, чтоб никого не осталось!
- Да что ж тебя то туда, то сюда!
Да потерпи маленько, от беса это
искушение! Потерпи, отойдёт враг,
только ненависти своей не отдавайся!
- А я тебе не верю, монах. Поэтому я
пойду и сделаю, что должен сделать.
Потому что нету твоего Бога, нету!
- Никуда ты не пойдёшь!
- Михаил Григорьевич,
Михаил Григорьевич!
Прошу прощения.
Вы нам адресок-то скажите,
мы за вами следом поедем.
- Вы так и будете за мной ездить
по пятам?
- Ну а как же, Михаил Григорьевич,
я же отвечаю за вашу безопасность.
Вы мне теперь вдвойне дороги.
- Вы отвечаете за мою безопасность?
Или на живца ловите?
- Ну, зачем вы так,
Михаил Григорьевич?
- Ладно, я еду домой, Мира, 15.
- Семёныч, Сурин нарисовался!
- Вижу.
- Чего делать будем?
- Ничего не будем делать. Пропускаем.
ПЕЧАЛЬНАЯ МУЗЫКА
ЧИТАЕТ МОЛИТВУ
- С вами всё в порядке?
ЧИТАЕТ МОЛИТВУ
- Поговорим, Егор?
- Повернись.
Повернись!
В героя решил
поиграть?
- Ты зачем пришёл?
- Я хочу посмотреть тебе в глаза, я
хочу услышать, что ты будешь говорить
пред своей смертью.
И тогда я решу, быстро я тебя убью
или медленно.
- Стой!
Мы можем договориться с тобой.
Я тебе даю деньги. А у тебя есть шанс
не сесть. Давай.
- Неужели ты думаешь, что ты сможешь
откупиться, а?
Ты забыл? Деньги меня интересовали
в самую последнюю очередь.
- Ну, тогда делай то, ради чего ты
пришёл. Ты же пришёл за моей жизнью?
Я же тебя обокрал. Отнял у тебя
свободу. Жену. Ты так считаешь?
- А разве это не так?
- Ты же вытворял всё, что тебе
хочется. Тебе было плевать на всех.
Ты ходил по краю. И остановить тебя
могла только тюрьма.
Я не отнимал у тебя жену.
Я её спас.
- Какая же ты тварь!
Ты посадил меня, чтобы спасти?
Так а что ж ты со мной-то не сел, а?
Тем более воровал-то ты со своими
новыми компаньонами.
С которыми потом меня и кинул.
Ты думал об Ольге?
- Заткнись!
- Ты об Ольге думал? Ты о себе думал!
- Заткнись!
- О себе любимом. И вот тебе
представился шанс. Ты ведь мне всегда
завидовал, потому что я умел жить.
Я любил жить и я брал от жизни всё.
Я готов был на самый отчаянный
поступок. А ты нет.
Ты был таким осторожным,
таким расчётливым.
Ты украл у меня свободу.
Ты украл у меня любовь, которой
у тебя никогда не было.
Ты...
Ты украл моего неродившегося ребёнка.
- Заткнись!
- Миша... Миша... Ты вор, Миша.
ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК
Возьми трубку-то, возьми, возьми,
ответь, чего ты?
Я обещаю, я не буду стрелять.
Возьми, может быть, это она. Она.
Может, ты её вообще в последний раз
услышишь.
ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК
- Да, Оля. Привет. Как у тебя дела?
Голос? Нормальный голос. Ну что ты?
Всё хорошо у меня. Ну, не волнуйся.
Тебе сейчас нельзя волноваться.
И я тебя тоже.
Пока.
- Господи...
Ничего ведь не изменить, да, Миш?
Господи...
Я шёл тебя убить, а убить не смогу.
Значит, так надо Богу.
Значит, так хочет Бог.
Так не хочется оставаться одному...
Так не хочется... Господи...
- Егор!
- Стой!
- Арсений! Арсений!
- Егор, я здесь!
- Арсений!
ВЫСТРЕЛ
- Арсений!
- Ух ты!
- Прости, прости...
- Ух ты!
- Ты чего? Э, ты чего, ты чего, э!
Тихо, тихо, ты чего!
- Кровь... кровь, смотри...
- Ты даже...
- Егор, кровь...
- Ты даже не думай, слышишь!
- Кровь...
- Сейчас скорую вызвать, скорую...
- Кровь грехи смывает...
- Нет, стой, мне без исповеди уходить
нельзя...
- Ничего, ничего.
- Ты крещёный, ты мою исповедь
примешь.
- Я же не священник...
- Неважно. Слушай. Я тебе всей правды
про Афган не сказал. Взвод-то ушёл,
а я растяжки ставлю... слышу, там
стрельба началась. Взрывы. И стихло.
Тишина, и так страшно. Жарко.
Я не слышал, как на скалу лез, только
сердце... Я их сверху увидел всех.
Они в ряд лежат как-то,
а духи их дорезают.
Только хрип. И кровь выливается.
А брат твой, друг мой, взводный,
на коленях стоит.
Как он меня увидел, я аж дёрнулся.
А у меня же...
всё на мне, боекомплект.
И всё.
Я же... мог... а не вышел против них.
Струсил. Трус я.
- Нет...
- Брата твоего не спас. Предал. И всё.
Душман ему голову отрезал,
а он на меня теперь так и смотрит.
- Подожди. Какого брата?
Нет у меня брата, Арсений.
- Да нет, Негрей ты. Я у тебя на бирке
читал, когда ты ко мне пришёл.
- Это не моя роба.
- А?
- Это не моя. Я её с расконвойника
взял, чтоб бежать, понимаешь?
Арсений...
- Всё равно теперь. Мы все братья...
Ты скажи ему, отец Арсений прощения
просил. Раскаивался.
- Скажу. Скажу, скажу, скажу...
- А мне теперь не страшно.
- Слышь... не вздумай умирать-то.
Мы же...
Я без тебя-то теперь никуда,
куда же я без тебя...
Ты ж...
ты же говорил, что мы теперь
будем всё время вместе,
что всё изменится, всё изменится.
Будет всё по-другому... Брат...
ЗВУЧИТ ДУХОВНАЯ МУЗЫКА
 

////////////////////////////