София (1 сезон, 2016 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Алексей Андрианов

История средневековой Руси глазами Софии Палеолог, последней наследницы византийского престола, жены московского князя Ивана III и бабушки Ивана Грозного.

Все фразы и цитаты

1-8 серия

Серия

- Рим был в земле италийцев.
Полмира лежало под властью римлян.
- Митрополит Иоасаф говорил,
что царство Римское
наполнилось еретиками и рухнуло.
- Верно.
- А корону земных князей перенесли
вот сюда, в Константинополь.
- И назвали его Второй Рим.
- Но и Византия пала
под ударами османов.
- И дед твой сказал: "Москва -
третий Рим, а четвертому не бывать".
А заложила его бабка твоя.
- Бабка?
- Бабка. София.
- Прекрасно, Ваше Высочество,
просто прекрасно.
- Я от тебя слышу только лесть.
- Никакой лести.
Половина наших солдат
стреляет хуже вас.
- Буду упражняться дальше.
- Зоя! Уделите мне немного времени.
Вы меня огорчаете, Зоя.
Не к лицу византийской принцессе
проводить свой досуг со слугами
и тем более брать в руки оружие.
- Я лишь попробовала.
Простите меня, Ваше Преосвященство.
- Помните о происхождении.
Скромность и смирение -
вот благодетели
будущей правительницы.
Они вам идут вам много больше.
- Вы правы.
- Присядьте.
- Благодарю, я не устала.
- Устанете, если будете
позировать стоя.
- Кому понадобился мой портрет?
- Государь! Послы италийские
от Святейшего Папы Римского
Сикста Четвертого
прибыли из Рима.
- Зоя. Девица.
Дочь Фомы, единоутробного брата
василиса Константина Палеолога.
Святейший Папа Римский
Сикст Четвертый
предлагает ее в жены.
- Ах!
- Срамота!
- Грех какой! Лик мирской
на манер образа святого намалеван.
- Отец великий, спрятать надо.
- От кого прятать?
- Черницы увидят - кричать начнут.
- Не губи ты себя, отец великий.
Хочешь я велю ее на конюшню спрятать?
И потом, отец великий,
ну как же без смотрин?
Может, она кривая или горбатая.
Да весь свет нас засмеет!
Вы слышали, что говорят-то? Говорят,
они ликов святых совсем и не целуют,
и говорят, младенцам своим
они титьку волчью дают сосать.
- Слухи у тебя пустые на уме,
как у бабы старой,
а не польза государству.
- Какая от нее польза?
Все, кончилась ее династия -
что с нее возьмешь?
Ни золота, ни земли,
ни челяди - ничего!
- Святейший Папа предлагает
за невесту шесть тысяч дукатов.
- Ты мне тут не мути!
Фрязин, ты где?
Скажи по-человечески, сколько это.
- Пятьдесят гривен золотых.
- Пятьдесят гривен! Да я за свою
меньшую в два раза больше дал.
Эх срам! А может, им натолкать
по италийским мордам-то?
Нечего им тут делать.
- Дурни вы.
Ваш промысел сразу видно - золото.
Дать бы каждому по тысяче гривен -
вы бы своего князя
на ком хошь женили.
А главного не видите.
Папа ее бы сюда не пихал,
если бы замысла не имел.
Он хочет единую
греко-латинскую Церковь.
Да он хочет, чтобы вся Русь
ему в ноги кланялась!
А невеста - проводник затеи той.
Ты, Иван Васильевич, крепко подумай.
Невеста неспроста послана.
- А ну сжечь этот образ!
Все: - Сжечь! Сжечь!
- Ведьма! Ведьма!
- Послов этих выгнать с отказом!
- Довольно! Довольно.
Дело это решится Божией волей.
И слово государя вашего!
Кто воспротивится,
я сама тому язык вырву.
Я еще в силе!
- Княгиня! Княгиня-матушка!
Княгиня-матушка...
Что же это творится кругом?
Настенька моя
славной бы женой князю была.
Да я за нее все отдам, все.
Да во сто раз против того,
что этот папа римский дает.
- Да помню я про твою дочь.
Но решение за государем остается.
- Мы договаривались, матушка. Да?
- Что-то я не припомню,
чтобы свою печать где ставила.
По-медвежьи лезешь,
Григорий Иванович. - Матушка...
- Ну что, батюшка? Латинцев видали?
- Видал. Видал бесов рогатых.
За счастьем твоим приехали.
- Ну что вы такое говорите?
- Куда нарядились-то?
- Нам в храм надобно.
- Замуж тебе надобно! Отец
твой родной места себе не находит.
На, держи! Домой ступай. Ступай!
- Вода не горячая, госпожа?
Какая же вы красивая.
- Моя красота никому не нужна -
нужен титул.
- Красота удачно дополняет титул.
- Титул удачно дополняет богатство,
а у меня ни гроша.
- Синьор, вам сюда нельзя.
- Как ты посмел войти, Андре?
- Разве я сестру голой не видел?
- Андре, что тебе нужно?
- Я нашел тебе жениха -
князь Караччоло.
Богат, молод - тебе понравится.
- Я тебя об этом не просила.
- Перестань,
я же стараюсь тебя спасти.
- Синьор Андре!
- Ты же не хочешь ехать в Московию.
- В Московию?
- Да-да, в Московию.
Я слышал, что сам папа
уже решил твою судьбу.
- Не поеду я ни в какую Московию.
- Спроси кардинала.
Говорят, князь Московии
недурен собой и весьма щедр.
- Он сам просил моей руки?
Почему мне не сказали?
- Не знаю, сестрица.
- Госпожа...
- Но я уверен,
что Московия тебе не понравится.
- Почему?
- Народец дикий, грамоты не знает,
живет в норах.
Князь у них зверь:
чуть что - головы с плеч.
- Вздор. Они православные.
Лаура!
- Как будто это что-то значит.
- Для меня - значит. Ты забыл,
что отец завещал нам хранить веру.
- Вера? Вера - это прекрасно,
но есть вещи куда более важные.
- Деньги?
- Да, деньги.
Которых, кстати, у нас нет.
Ты выйдешь замуж за Караччоло.
Я пообещал, что ты за него выйдешь.
- А если не выйду?
- Меня убьют. У меня долги,
огромные долги,
но Караччоло все простит,
если я пристрою тебя за него замуж.
- Ты что, меня продаешь?
- Сестрица, дорогая, должна быть
от тебя хоть какая-то польза.
Все равно будет по-моему.
- Великий князь Московский Иоанн
овдовел и ищет невесту.
Выдадим за него Зою -
убедим его принять униатство.
- Это было бы замечательно.
Но зачем ему Зоя?
У бедняжки за душой ничего,
кроме титула.
- Вот титул как раз его и привлечет.
Он расширил свои владения,
теперь у него большие амбиции -
амбиции государя, а не князя.
- Тем более Зоя
для него не лучший вариант.
- Позвольте не согласиться.
Среди православных невест
выбор невелик.
- Значит, о том,
что она приняла униатство,
князю Иоанну знать необязательно.
- Ваше Святейшество, благодарю вас.
- Ведомо вам, за какое дело
радею я?
За объединение и усиление
земли Русской.
Я на том и крест целовал. А посему! -
для укрепления
великого московского престола
и спокойствия
всего христианского мира
беру в жены Зою из рода Палеологов,
василевсов Константинополя.
Такова моя воля.
Ну, ежели есть,
что сказать - говорите.
Никто не скажет ничего: все боятся.
- Ты чего боишься, Григорий Иванович?
- Да не за себя боимся, отец великий.
Кабы смуты не вышло.
- Ну, я тогда пойду,
а вы бойтесь покуда.
- Фрей, ты же по-италийски
лучше всех понимаешь?
- Да.
- Отправляйся-ка ты в Рим,
привези принцессу Зою в Москву.
- Великий князь, я монетный мастер,
мое дело - деньги рубить для казны.
- Боишься?
- Нет, я холод не люблю.
Да не доеду, я замерзну насмерть!
- Так я тебе шубу свою отдам.
- Ты что это, Фрей? Лови.
Это же для пользы государства.
- Верно говоришь, Федор Давыдович.
И ты с ним поезжай.
Чтобы все было по чину и порядку.
- Отец великий, а мне-то зачем туда?
Здесь дел, что ли, мало?
- Я тебе невесту доверяю.
Ты что, против?
- Мне нынче дочь читала из Писания.
Семь труб вострубило,
семь печатей было сломано,
и явилась великая блудница.
Латиняне везут сюда
великую блудницу
и женят на ней нашего князя.
И пожрет нас с тобой саранча.
Послы поедут за невестой,
поспешай за ними, дружочек,
не отпусти латинских бесов.
- Ты не понимаешь, о чем просишь.
- Да не я прошу,
весь народ православный просит.
- Это же прямая измена.
Я старший мечник великого князя.
- Ну какой ты старший мечник,
если ты князю помочь не хочешь?
Потому тебя и прошу,
что только у тебя...
у тебя силы и смелости хватит.
Останови безбородых.
Зато нас Бог простит.
- Бог простит,
а князь моими костями похрустит.
Поспешай, во имя Господа.
- Что происходит?
- Не могу вам с уверенностью сказать.
- Федор Давыдович, что случилось?
- Да птичка знакомая запела.
Будь настороже.
Тихо. Тихо, тихо, тихо.
- Пошли.
- Уходим.
- Прости, Григорий Иванович,
плохой из меня душегуб.
- Что ты говоришь?
Какой из тебя душегуб?
Пресечь бесовскую затею -
разве это душегубство?
Смотри, ты нашу сторону выбрал.
- Бог милостив, может,
еще и не доедут до нас.
- Доедут, не доедут -
Промысел Божий нам неведом.
А вот мы должны быть готовы
к приезду гостей.
- Синьоры, вам сюда нельзя.
- Что тут происходит?
- Ваше Преосвященство,
русские послы требуют аудиенции.
- Я же велел сказать им,
что меня нет.
- Они не уйдут, не поговорив с вами.
- О! Да стражнику вашему
что-то плохо стало.
- Ваше Преосвященство,
мы просим прощения
за столь грубое вторжение,
но мы ожидали весь день.
- Целый день на дворе,
как холопов, продержали.
Переведи ему.
- Папа передумал
отдавать Зою в жены князю Иоанну.
- Как передумал? Почему?
- Вы слишком затянули с ответом.
- Мы приехали так быстро, как могли.
- Мне жаль. Ничего не поделать,
такова воля Его Святейшества.
- Да что он говорит?
- Что передумали они.
Езжайте, мол, назад без принцессы.
- Что значит передумали?
Так, переведи ему.
Мы без принцессы Зои
никуда отсюда не уедем,
так вот и останемся, пока нам
ее не отдадут. Давай переведи.
- Посол отказывается уезжать
без принцессы, Ваше Преосвященство.
Извините. Но посудите сами,
вы не отыщите для принцессы Зои
супруга выгоднее,
чем великий князь Московский.
- Его Святейшеству лучше известно,
что выгодно для его воспитанницы.
- Несомненно, Ваше Преосвященство,
вы, как всегда, правы.
Но если бы вы могли объяснить ему:
союз с великим Московским князем
Иоанном -
огромное преимущество
лично для Его Святейшества,
преимущество для всего мира
и для Святой Церкви.
- Ты что сказал?
- Я постараюсь устроить вам
аудиенцию.
- Он попробует устроить
еще одну аудиенцию.
- Но имейте в виду, вы пообещаете
Папе все, что он попросит.
- Несомненно, мы все пообещаем.
- Да-да, граци, граци.
А сейчас что он сказал?
- Великий князь Московии Иоанн,
добрый христианин, просит принять это
в знак высокого уважения и почтения
к Папскому Престолу.
- Мы не можем не радоваться
такой щедрости вашего господина.
Согласен ли он в случае брака с Зоей,
принцессой дома Палеологов,
перейти в лоно
греко-католической церкви
и признать нас своим духовным отцом?
Переводит: - ... и принимать его
как нашего духовного отца.
Да, он согласен.
- Но это не все.
Переводит: - Но это еще не все.
- Наша воля такова:
в случае одобрения союза Зои Палеолог
и Иоанна, князя Московии...
- Если этот брак состоится.
- Мы требуем начать боевые действия
к северу от Таврии,
с тем чтобы уязвить северные границы
владения султана Мехмеда.
Это условие не обсуждается.
Итак, великий князь Московии
согласен?
- Что он там еще говорит?
- Да хочет, чтобы мы еще с турками
войну начали.
- А на печке моей он поспать
не хочет?
- Предложи - может, и захочет.
- Ладно, скажи, что великий князь
согласен.
Ну?
- Федор Давыдович,
я не могу такое обещать
за великого князя.
- Побьем турок, Ваше Святейшество,
побьем!
Что уж там, они нам самим
поперек горла.
- Великий князь Московии согласен.
Кланяемся.
- Во имя Отца, Сына и Святого Духа.
- Ваше Преосвященство, умоляю!
Ваше Преосвященство, умоляю!
Я не могу ехать в Московию.
Умоляю. А как же моя дочка?
- Встань, милая.
- Да, я виновата,
родила во грехе, но я и так наказана.
Умоляю, не разлучайте меня
с моей дочкой.
- Нам всем приходится платить
за свои грехи. Поднимись.
- Но моя девочка...
- О ней позаботятся.
А ты нужна принцессе Зое.
На первое время,
пока она не освоится в Московии,
а затем ты вернешься.
- Да, Ваше Преосвященство.
- Иди простись с дочерью.
Ты еще увидишь ее, я тебе обещаю.
- Завтра я уезжаю в Московию.
- Зачем?
- Править.
- Вы выходите замуж?
- За великого князя Московского.
Мои поздравления, Ваше Высочество.
- Мне так страшно, Пьетро.
И это так далеко.
- Я буду молиться
за ваше благополучие.
- Жаль, ты не едешь со мной.
- А вот возьму и поеду! Не завтра,
конечно, но когда-нибудь потом.
- Пьетро! Стража! Стража!
Отпустите! Что вы... Отпустите!
Стража! Стража!
- Бежим, синьор Караччоло!
Еще стражники идут! Уходим!
- Отпустите! Отпустите меня!
- Нет, это не то, что ты подумала.
Я хотел тебя спасти. О боже!
- Проклятая семейка:
что брат, что сестрица.
Они оскорбили мою семью,
семью Караччоло.
Отомсти Палеологам,
и моя семья тебя озолотит.
- Почту за честь, Ваше Высочество.
- О боже! Он умер из-за меня.
- Успокойтесь, Ваше Высочество.
Успокойтесь!
- Там было столько крови!
- Вы видели, кто на вас напал?
Вы видели их лица?
- Нет, нет.
- Будем надеяться, стража их изловит.
Вам нужно успокоиться.
Я буду молиться за упокой души
несчастного Пьетро.
Вам пора в путь.
Помните, на вас возложена
великая миссия!
Помните об этом. Великая миссия!
Рассказчик:
"В день Иоанна Крестителя, 24 июня,
караван царевны Зои,
состоящий из 100 подвод 150 лошадей,
выехал из Рима и пересек Италию.
Через Сиену, Болонью и Нюрнберг
караван доехал
до приморского города Любек.
Здесь, дабы объехать опасную Литву,
пересели на корабль.
Страшные бури носили их
по Балтийскому морю.
На 12-й день пробились
к приморскому городу Колывань.
В Колывани пересели в сани
и оставшийся путь до Москвы
через Псков и Великий Новгород
ехали в метель и стужу.
Дорога заняла семь месяцев".
- Ну и от границы с Ордой, князь,
вести недобрые:
хан Ахмат войско собирает.
- Стало быть, скоро и к нам пожалуют.
Что скажешь, Федор Васильевич?
- Откупимся - чай, не впервой.
Бояре помогут.
В казне денег нет - пусто.
- Ну да, еще с похода на Новгород
золота досчитаться не можем.
- Может, у Мамонова
Григория Ивановича попросим?
У него полрубля найдется, поди.
- Великий князь, гонец с вестями
от царевны Византийской.
- Пускай.
- Царевна римская едет,
великий князь.
А с ней дюжин семь - попы ихние.
Все безбородые,
и главный весь в красном - легат.
Во храмы заходят -
к образам не прикладываются.
А вместо благословения вот так вот
пальцами в людей тычут.
- Ну а царевна-то что?
К образам тоже не прикладывается?
- Бают, крестится по-православному
и к иконам прикладывается.
Так даже своего попа, ихнего легата,
приложиться к Пречистой заставила.
- Владыко знает? - Нет, тебе,
государь, первому поведал.
- Молодец.
Ступай отдохни.
- Слушаю.
- Мачеха твоя едет.
"И с ней дюжин семь" -
эка важная птица.
Ежели врагами станете,
буду я недоволен.
Разумеешь?
- Разумею, батюшка.
- Слышишь ли, владыко?
- Слышу!
- Семь ангелов небесных трубят...
Владыко!
Здесь она, блудница,
и бесы с ней латинские!
Сейчас в городе будут. И впереди
главный бес несет латинский крыж!
- Латинский крыж?!
- Спаси, владыко.
Мы, овца стада твоего, к тебе молим.
- Где князь?
- Да знает он!
- Идите к нему, и пусть узнает,
что, если латинский крыж
в эти ворота внесут,
ваш владыко в тот же миг
другими воротами выйдет!
- Не пустим.
- Не пустим! - Нет, не пустим.
Не пустим!
Вместе: - Не пустим! Не пустим!
- "Твою светлость..."
- Что такое, госпожа?
- Глазам больно - снег такой яркий.
- Простите.
- Что там за шум?
- Не знаю.
Госпожа, прошу вас, не выходите -
это может быть опасно.
Из толпы: - А ну снимай его с коня!
- Госпожа! Госпожа!
- Разошлись!
С дороги! Я княжью невесту везу!
А ну, расступись живо!
- Не можно, Федор Давыдович,
не можно.
- Ты кто такой, чтобы княжьему указу
перечить и мне приказывать?!
Сгинь!
- Я старший мечник! Владыко велел!
Его воля. Нельзя в город пускать.
- Мечи!
Из толпы: - Ведьма!
Ведьма латинянская!
- Уберите крест, синьор Антонио.
Мы еще не въехали в город,
а нас уже ненавидят.
Не прикасайтесь ко мне!
Идиот!
- Мы сейчас поедем.
Мужской голос: - Расступись!
Расступись! Князь едет!
- Как я выгляжу?
- Хорошо.
- Боже!
- Неужели это в римских правилах -
заставлять жениха ждать?
- Нет, не уважают римлянки
наши обычаи.
- Матушка, примерьте вот это.
- Нет, нет, унеси.
- Вот еще, матушка.
- Нет, конечно. Унеси!
- Госпожа, может быть, это?
- Фрей.
- Зоя Палеолог!
Багрянородная дочь Фомы,
родного брата Константина Палеолог,
василевса Константинополя.
Обрученная невеста Иоанна,
великого князя Московского.
- Ну здравствуй, Зоя Фоминична.
- Будь здрав, государь.
- По-нашему говоришь?
- Только несколько слов.
Принцесса Зоя надеется,
что всему остальному научишь ее ты,
великий князь.
- Матушка моя, Мария Ярославна.
- Мать великого князя.
- Сын мой, Иван.
С Федором Давыдовичем, я так понимаю,
вы старые знакомые.
Григорий Иванович,
мы так до Рождества не управимся.
- Принцесса Зоя просит разрешения
преподнести тебе в подарок этот трон.
На нем сидели ее предки.
- Боюсь сломать.
- Верно, что боишься -
твое место здесь.
Московский-то престол покрепче будет.
- Принцесса Зоя говорит,
что вы, конечно, правы, матушка:
каждому свое место.
- Папский легат, нарочитый посланник
Его Святейшества
Папы Римского Сикста Четвертого.
- Это тот, который латинский крыж
тащил?
- Они, владыко Филипп, они.
- Никита, принеси меду горячего
и чего-нибудь съестного.
- Митрополит Московский Филипп,
передаю вам личное послание
от Его Святейшества
Папы Сикста Четвертого.
- Харчи сейчас будут.
- Погоди, Никита.
Не разберу, что писано.
Пейте крепкого меду,
вам надо согреться.
- Канцелярия, владыко.
Тут сказано, что папа вас уважает
и пишет, что мы служим единому Богу,
и что посланники князя, Хромый
и Фрязин, от лица его, то бишь князя,
дали письменную гарантию,
что князь Московский...
попадет в лоно греко-католической
церкви. Прости меня, господи.
- Так может быть?
- Кто ж его знает,
как тут может быть.
- Ничего я им не обещал.
- То послы твои обещали!
- Да им было сказано невесту
привезти - они привезли!
- Вот что, Иван Васильевич:
ты как хочешь,
а я не стану венчать
православного князя с латинянкой!
- Станешь!
- Голову сними - не стану!
Пока я твой духовный отец,
я непотребства на этой земле
не допущу!
- Но в чем непотребство?
Она православная христианка!
- Это она тебе сказала.
- Да она не говорит по-нашему!
- Хороша невеста,
мужнина языка не знает.
- Чего ты боишься?
- Я боюсь, Иван Васильевич, что
скоро придешь ты ко мне и скажешь:
"Прости, владыко, я уже не с тобой,
я Деве Марии молюсь.
И не на своем языке,
а на том, на каком жена укажет".
- Крепко сказано.
- Нельзя, чтобы великий Московский
князь в вере шатался!
- Вера у меня была,
что ты мне поможешь в этом деле.
А раз так - и без тебя разберусь!
- Спроси ее, какой она веры.
- Крещена в православии именем Зоя.
- Скажи ей, что завтра
ее окрестят сызнова.
- Она не понимает, почему.
- Чтоб сердце мое было спокойнее.
- Почему не веришь ей?
- Вера из поступка растет.
Говорит по-русски: - А так поверишь?
- Завтра ее покрестят,
и она примет новое имя.
- Великий князь!
А ежели откажется, женишься на ней?
- А ежели откажется,
обратно отправлю.
- Со всеми сундуками!
- Годыня, сын Михайлов,
старший мечник великого князя
и двое присных - Данилка Хлынов
и Семка Хвост, -
узнав о приближении Зои,
невесты великого князя Московского,
своевольно вышли встречать
и не пускали, грозя оружием.
За такую бесовскую дурь
мечники Данилка и Семка
и их зачинщик Годыня Михайлов
подлежат остаться без головы.
- Люди, послушайте!
Люди, мы пошли латинцев прогнать!
Я за веру стоял, а с меня за это
хотят голову снять.
А притом Годыне Михайлову оказать
особую честь - четвертование.
- Прощайте, кого изобидел.
Женский крик: - Господи!
Семушка! Семушка!
- Тогда давай и мне, Иван Васильевич,
давай тогда и мне руби голову!
Я тоже, как они, за веру встану!
Давай, давай руби обоих.
- Принцесса просит остановить казнь.
Согласна креститься.
- Невесту свою привел,
Иван Васильевич,
посмотреть на потеху,
которую ты ей устроил.
- Она пришла просить,
чтобы я сохранил им жизнь.
- Просит смиренно.
- Смотри на нее! Вчера вы не хотели
пускать ее в город,
а сегодня она спасла ваши головы!
Говорят на иностранном языке:
- Великолепно, госпожа.
Восхитительно!
- Мне кажется, я ему нравлюсь.
- Не сомневайтесь, госпожа,
вы ему очень нравитесь.
- Мне надо быстрее выучить их язык.
- Язык лучше всего учить в постели.
- Лаура!
- Извините, госпожа.
- Не придут, владыко! Не придут.
У себя заперлись,
кто стучит, страшной хулой лают.
- Напрасно собрались.
- Пойдем.
- Будьте здравы, князья.
- А, вот и братья мои пожаловали.
Ну здравствуй, Юрий Васильевич.
Борис.
- Здравствуй, брат.
- Здравствуй.
- Здравствуй.
Думал, опоздаем,
а вы еще и не начинали.
Ну, когда невесту римскую увидим?
- Скоро уже.
Потерпи, Андрей Васильевич.
Терпение, оно ключ к счастью.
- Не будет тебя венчать владыко -
отказал. И крест поцеловал.
- Не будет. Хромый!
- Вот кто осмелился -
протопоп Коломенский.
- Венчается раб Божий Иоанн
рабе Божией Софии
во имя Отца и Сына и Святага Духа.
- Аминь.
- Венчается раба Божия София
рабу Божьему Иоанну
во имя Отца и Сына и Святага Духа.
- Аминь.
- Спаси, Господи, люди Твоя
и благослови достояние твое;
победы благоверному государю нашему
на супротивные даруя,
и Твое сохраняя Крестом Твоим
жительство.
Славою и честию венчай я.
Господи Боже наш,
славою и честию венчай я.
- Ну что, принцесса, угадывай,
в каком сапоге монета.
Говорит на иностранном языке:
- Я буду молиться,
чтобы Бог дал мне сына как ваш.
- Язык мужнин выучи - и поговорим.
- Язык... мужнин...
Язык мужнин выучи... и поговорим.
Язык мужнин выучи - и поговорим.
Язык мужнин выучи...
Читает: - "Отче наш,
Иже еси на небеси!
Да святится имя Твое,
да прийдет Царствие Твое,
да будет воля Твоя,
яко на небеси и на земли.
Хлеб наш насущ..."
- Насущный.
- "... даждь нам днесь;
и остави нам долги наша,
якоже и мы оставляем должником нашим;
и не введи нас во искуш..."
- ... во искушение,
но избави нас от лукаваго".
Во имя Отца, и Сына,
и Святаго Духа. Аминь.
- Можно вина?
- Слова выучила,
а порядка нашего не знает.
У нас не пьют вина посреди дня.
- Не гневайся, матушка.
Почему бы вина не выпить за обедом?
Я тоже выпью.
- А не пора ли тебе ехать,
Юрий Васильевич? Не с твоими
удельными делами посреди дня-то пить.
Или опять на помощь брата надеешься?
- Есть у него тут одно дело.
- Коня нового куплю - и в путь.
- "Коня".
- Кыш, кыш!
- Князь! Почто здесь?
- Коня объезжаю,
Григорий Иванович, коня!
- А-а. Ишь ты! Ну-ну.
- Юрий Васильевич! - А?
- Татары пришли под Алексин.
Кругом обложили. - Сколько?
- Сотен пять, может, больше.
- Видишь, Муртаза, они пока рабы.
Скоро они станут твоими воинами.
- Взял бы ты Хромого с дружиной.
- Я же сказал - сам разберусь,
Иван Васильевич.
- Не слушаешь старшего брата.
- До старости в няньках моих
ходить будешь?
- Ну, как знаешь.
- Или ты, может, славу мою
присвоить себе хочешь?
- Возьми меня с собой,
Юрий Васильевич.
- Где правда, там и победа,
а правда наша.
- С богом.
- Вперед!
- А ну, поди-ка сюда.
Говорят на иностранном языке:
- Подождите. - Княгиня.
- Мне нужна ваша помощь.
- Я к вашим услугам.
- Как сказать:
"Я буду иметь ребенка?"
Говорит по-русски:
- "У меня будет ребенок".
- "У меня будет ребенок".
- Ох!
Говорят на иностранном языке: - Тихо.
- Подождите.
По-русски: - Лучше сказать:
"У нас будет ребенок".
Говорят на иностранном языке:
- Так муж тоже поймет, что...
- Он меня поймет. Спасибо.
- Какая прекрасная новость! Молодец.
- Зачем просился с Юрием ехать?
- Я воин, дело мое - сражаться.
- Кто тебе сказал, что ты воин?
Ты князь. Твое дело - управлять.
И должен ты быть подле меня.
Разумеешь?
- Да, государь-батюшка.
- Когда меня не станет,
это все будет твоим.
И тебе всем этим править.
- Да, государь-батюшка.
- Ступай.
- Какой он красивый.
- Красивый мне не нужен -
мне умный нужен.
С лица воды не пить.
- У тебя будет еще...
У тебя... у нас будет ребенок.
И трон его будет в Константинополе,
в центре христианского мира.
Твой долг - вернуть ему корону.
Обещай.
- А если пообещаю и не исполню?
- Значит, ребенок родится напрасно.
- Мои дети не рождаются напрасно.
У него будет империя,
но здесь, в Москве.
Обещаю тебе. Понимаешь?
- Не понимаю.
- Княгиня София,
папский легат пожаловал.
- Впускай.
Говорит на иностранном языке:
- Я здесь уже три месяца
и до сих пор не получил аудиенции
у великого князя.
- Говорите со мной по-русски,
святой отец.
Вы недурно его знаете.
- Вы называете меня отцом?
Вы отвергли истинную церковь
и обратились в веру варваров.
- Я чту свою веру.
- Вы предали папу.
Вас отправили сюда, чтобы вы принесли
на эту землю истинную веру.
Подумайте, что скажет им
кардинал Виссарион.
- Кардинал Виссарион любит меня
и желает мне только счастья.
- Я вынужден буду донести до папы
ваш поступок.
- Вы что, смеете угрожать мне?
Говорят на иностранном языке:
- Вы расстроены, госпожа?
- Ты тоже не выглядишь счастливой.
- Мне очень одиноко.
Говорит по-русски: - Выучи их язык,
это поможет тебе
преодолеть одиночество.
Говорит на иностранном языке:
- Синьора.
Говорит по-русски: - А вы будете
отлучены от истинной церкви.
Вы будете прокляты самим папой.
- Я чту православную веру.
Мне не нужны ни ваши благословления,
ни ваши проклятья.
- Ваши предки были великими лгунами.
Византийское коварство вошло
в историю, но Господь укрепит меня.
Я добьюсь своего.
А- а!
Говорит на иностранном языке:
- Что ты делаешь?
Отпусти меня немедленно, идиот!
Будь ты проклят, дьявол!
- Ну что, остыл?
Говорит на иностранном языке:
- Будь ты проклят, дьявол.
Возможно, скоро я уеду в Рим.
Я могу взять тебя с собой.
Могу сделать так,
чтобы тебе вернули твою дочь.
- Откуда вы знаете?
- Хочешь еще раз обнять свое дитя?
- Да.
- Это - лекарство.
Дай его своей госпоже.
- Вы с ума сошли! Вы же слуга Бога!
- Я служу престолу Папы Римского.
Либо Московский князь принимает унию
и получает жену,
либо не принимает унию
и не получает жену.
Я завершу свою миссию
и вернусь домой.
И ты - со мной.
- Прошу, нет.
- Да.
- Нет!
- Да. Сделай это,
и скоро снова обнимешь свою дочь.
Сделай это.
- Убери сладкое, я не хочу.
Мне нужны маслины. Меня все время
тошнит и кружится голова.
- Вы приболели, госпожа?
- Говорят, женщинам всегда
нездоровится, если они ждут ребенка.
- Вы ждете ребенка?
- Теперь уже наверняка.
- Стойте! Это слишком сладко.
Я принесу вам воды.
- И маслин!
- Ох! Ох!
- Лекаря Назария зови.
- Прости, великий князь, недоглядел.
- В палаты мои его тащи, живо!
- Стрела.
- Да, князь.
- Кто стрелял, видел?
- Нога гниет. Надо резать.
- Я тебе отрежу! Не слушай их.
- Покажите.
- Зачем?
- Я могу помочь.
- Резать не дам.
- Что даете, чтобы снять боль?
- Хмель.
- Анальджетик.
- Морфиум?
- Да.
- И ты хочешь дать Юрию?
- Это снимет его боль, матушка.
- Я не знала, что ты лекарь.
- Я не лекарь,
но у меня есть лекарство.
- Кто ее сюда пустил?
Она что, больше Назария
понимает в этом?
Я не допущу.
- Князь, твой брат страдает.
Позволь помочь ему.
- Мы должны ей доверять, матушка.
- Жениться приехал.
Скажи, а кому нужен безногий жених?
- Тише, князь. Тебе нужно поспать.
Князь Юрий проспит до завтра.
- Зачем вы здесь?
- Я уезжаю - навсегда.
Прошу вас, позвольте мне проститься.
- Поговори с синьорой.
Только недолго.
- Я больше тебя не увижу?
- Конечно же увидишь, милая.
Пройдет весна, лето, осень,
и я вернусь.
- Я не хочу, чтобы ты уезжала.
Не плачь. На, возьми мою куклу.
- Спасибо.
Я к тебе обязательно вернусь.
- Госпожа! Госпожа, князь Юрий
уже проснулся. Вас зовут.
- Скажи ему, что я сейчас приду.
- Хорошо.
Хорошо.
Тихо, тихо. Вам нехорошо?
- Нет-нет-нет, все хорошо, Лаура.
Все хорошо. Иди, пожалуйста,
приготовь ореховый отвар
и изюм, нужен изюм.
- Хорошо, слушаюсь.
Госпожа, ваш отвар.
- Спасибо.
Пойдем со мной,
ты можешь понадобиться.
Как твое здоровье, князь?
- Верно говорят: ты ведьма.
- Я рада, что тебе лучше.
- Госпожа, выпейте ваш отвар.
- Выпей. Это поможет восстановить
твои силы и очистить кровь.
- Спасибо.
- А теперь поспи, князь.
- Врешь! Не пройдешь,
русских не возьмешь!
Сдавайся, басурманин поганый!
Вот тебе! Вот тебе!
- А-а! Моя твоя не понимает!
- Бей его! Вот тебе! Вот тебе!
- Стойте! Остановитесь!
- Святой отец, ради бога, прошу вас,
пощадите мою дочь, только ее.
- С девочкой ничего не случится,
дитя мое,
если доведешь дело до конца.
- Нет! Нет, прошу вас.
- Тогда прощай, дитя мое.
- Святой отец,
в смерти князя Юрия
могут обвинить меня.
- Не обвинят. Лекарство
не оставляет следов.
Не промахнись в этот раз!
- Пощадите!
- Господь Иисус Христос Бог наш,
иже божественыя заповеди
святым своим учеником
и апостолом давый,
во еже вязати и решити падших грехи,
и от оных мы паки приемше
вины тожде творити:
да простит тебе, чадо духовное,
аще что соделал еси в нынешнем веце,
вольное или невольное,
ныне и присно, во веки веков. Аминь.
- Страшно мне. В смерти
князя Юрия меня обвинят.
- Никто тебя обвинить не посмеет.
- Покойный князь Юрий Васильевич
имел в своем уделе
город Серпухов на 544 двора,
город Можай на 340 дворов,
город Дмитров на 426 дворов
и село Медынь на 130 дворов.
Всего 1626 дворов,
на которых купно проживали
податных тяглецов 3756 человек.
А неподатных - старые иждивенцы,
убогие, малые дети - несчитано.
- Как несчитано?
- А у нас подать со двора собирается,
Андрей Васильевич.
- Добро, ступай.
- Кто его?
- Поганые.
Хан Ахмат почтил приходом.
Алексин сжег, людей увел.
Через Оку переходить не стал,
домой вернулся.
- Стало быть, он скоро
всю Орду приведет.
- Боишься?
- Ты у нас великий князь.
У тебя ярлык ханский, вот ты и бойся.
- Где мать?
- Со смерти Юрия
из покоев не выходит.
- Князем он был справедливым,
жил только честью, ничем боле.
Славен делами своими ратными.
Не один десяток поганых
погиб от его меча.
Пусть земля тебе,
Юрий Васильевич, будет...
- А что ты остановился? Говори.
Федор Давыдович, продолжай.
Страшно, да?
Земля трясется.
Не может вынести ужаса.
А слыхали, в Рузе козел родился
с двумя головами.
Борис, Руза твой город.
Знамения отовсюду. А причина - вот!
Она во всем виновата!
Латинянка отравила моего сына!
- Что ты говоришь, матушка?
Кто еще так думает?
- А матери тебе мало?
- А ты не знаешь, в чем причина?!
Поганые приносят смерть и боль
в наши дома.
От их стрелы пал Юрий. Или я не прав?
- Твой брат умер,
а ты мне свою правоту доказываешь!
- Да разве в том моя жена виновата?
- Да никто ее на плаху не тащит.
Узнать бы про снадобье,
что она привезла.
- А ты сядь и помолчи.
Сядь с нами за стол.
Богом тебя прошу - сядь.
- А ты не проси.
Я с ней за один стол не сяду.
- Сядешь.
- Иван Васильевич,
не надо так с матерью.
- Работы много.
Иван Васильевич, сами не справимся.
Ну ты чего сидишь-то, а?
Давай-давай, работай.
Дай подсоблю.
Ну что делать-то будем,
отец великий?
- Найду я людей, братьев попрошу -
неужто в беде не помогут?
- Нашел! Нашел!
Нашел! Нашел, отец великий.
- Невредимая.
- Радуйтесь.
Святой образ Божьей Матери
вновь обретен из праха.
Глядите - это нам в укрепление сил,
чтобы не забывали,
что все здесь держится
на великой любви,
на великой Божьей милости.
Вот, Иван Васильевич,
немного осталось от Божьего дома.
- Новый поставлю.
Два раза против прежнего. Слово даю.
А при жизни не успею - сын закончит.
- Поставь.
- Можай, Медынь...
Удел большой, богатый.
- Когда ехать собираешься?
- Завтра поутру.
Надобно в Серпухов наведаться,
раз уж теперь я там княжить буду.
- А с чего ты, Андрей Васильевич,
решил, что ты в Серпухове
княжить будешь?
- С того, что третья часть
удела Юрия - моя по праву.
- И ты, Борис Васильевич, поди,
себе землю какую приглядел?
- Матушка говорит, Дмитров мой.
- Дмитров?
Ты погляди, Федор Давыдович,
нынче у нас без ведома
великого князя земли делят.
"Матушка сказала"...
А мне, стало быть село Медынь и Можай
на сто дворов оставили? Щедро.
- У тебя, Иван, земель много,
за всеми не доглядишь.
- Ежели тебе не по нраву,
давай иначе делить.
- А мне так по нраву, чтобы земли
Русские из Москвы управлялись.
Покуда разрозненно княжить будем,
нам татар поганых никогда не одолеть.
А посему весь удел князя Юрия
себе забираю.
- Ты что же, братьев обносишь?
Ни с чем оставляешь?
- И пришлете по человеку
с каждого двора - храм стоить.
- А ты возьми мужиков
из Серпухова и Дмитрова,
раз это теперь твое.
- Ты кто таков, чтобы лишать
меня права наследного?
- Я великий князь Московский.
И ты примешь мою волю.
- Я тебе, великий князь,
подчиняться не буду.
Москву отстраивай сам.
- А ты?
- Что я? Я брат тебе,
а ты меня обираешь.
- Запереть.
В подвал!
Обоих!
- Великий хан,
мои разведчики сообщают:
в Москве земля дрожала,
дома русских богов падали,
много убитых и покалеченных.
- Ты опоздал, я знаю об этом.
Что дальше?
- Московский князь
должен дань за семь лет.
Сейчас он слабый. Я думаю...
- Ты думаешь? Ты мыслитель?
- Прости, великий хан.
- Да нет, продолжай.
- Самое время спросить
у Московского князя его долг.
- Настанет время - и я спрошу.
А если не заплатит...
- Золотой рубль.
На одной стороне - великий князь,
а на обратной стороне -
герб василевсов.
- Герб василевсов. Что скажешь?
Ступай покамест.
- Что же ты, Иван Васильевич,
братьев своих на цепь посадил,
как собак поганых?
- Я их на цепь не сажал.
В подвале запер вместе, чтоб было
сподручнее им против меня замышлять.
- Что такого они замышляют?
- Удел Юрия захотели,
а я им отказал - они обиделись.
- Ничего не дал братьям своим?
- Так они не бедствуют.
Морда сытая, оружие в серебре.
Им сказал и тебе скажу:
земли Русские объединить надо
и управлять ими из Москвы.
- А как же ты собираешься
всеми Русскими землями управлять,
когда братья твои родные тебе враги?
- Вот пусть посидят и подумают:
враги они мне или союзники.
- Большую ты ссору затеял,
Иван Васильевич, в семье.
Братьев обидел, меня обидел.
У матери нет больше горя -
когда дети ее живут не в мире.
Вот они, пять пальцев:
большой, средний, малый -
любой режь, едина боль ото всех.
По боли вы все равны сердцу моему.
Что молчишь, не скажешь ему?
- Великий князь сам знает,
что ему делать.
- А! Какая ты у нас скромная!
Вели дать ключи - я сама их выпущу.
- Я их посадил, и мне решать,
когда их выпустить.
- Я вижу, кто здесь решает.
Не слепая.
Говорят по-итальянски:
- Синьора, добрый день!
Вы пришли полюбоваться на Московию?
Говорят, эти стены хранят
красивую историю любви.
Молодой человек и девушка
полюбили друг друга,
но их родители
были против этой любви.
Тогда молодая пара пришла сюда
и вместе бросилась вниз.
- Ах!
- Неужто и вы,
такая красивая женщина,
пришли сюда, чтобы сброситься вниз?
- Я совсем одна,
у меня никого нет,
ни одной родной души.
Я не знаю, что делать,
не понимаю, зачем жить дальше.
- Я тоже не знаю.
Я просто живу, и все.
И вам советую делать так же.
Вы красивая, отважная женщина.
Великий художник Боттичелли
отдал бы руку, чтобы вас нарисовать.
Клянусь! Вы не побоялись приехать
в эту ужасную страну,
но вам нужен надежный друг.
Такой женщине, как вы,
нельзя оставаться одной.
Если желаете, я буду вашим другом.
Ну, смелее.
- Беда, Григорий Иванович.
Великий князь братьев запер обоих.
- Знаю.
- Ну, раз знаешь, мне легче:
меньше объяснять.
Ну что, угостил бы, что ли?
- Чем богаты.
Все свежее - рыба сегодня
еще с утра в реке плавала.
- Я не про рыбу.
- Чтоб, матушка,
в семье твоей был мир.
- Ну, чтобы в моей семье был мир,
надо из темницы сыновей моих вывести.
Можешь?
- Нет, не проси.
Князь великий узнает -
голову мне снимет.
- Григорий Иванович, не попусти беде.
Нельзя моим сыновьям ссориться.
- Ай-ай-ай! Княгиня, княгиня,
что ж ты Гришку Мамонова
вспоминаешь только в беде?
А ведь в радости - никогда. А?
- Это как же?
Ты у моего мужа был
первый служилый человек.
Я тебя никогда не забывала.
- Нет-нет, не проси,
там личная охрана Ивана Васильевича,
они не подпустят.
- Слушай меня.
Великий князь собирается ставить
новый храм с колокольней.
Весь белый камень,
какой будет нужен для этого дела,
он будет брать у тебя.
Хочешь, чтобы так было?
- Врать не стану. Конечно хочу.
- Ну тогда спаси моих сыновей.
А чтобы не подумали на тебя,
ты сделай так,
чтоб подумали на меня.
Ну, спаси Христос.
- Ну говорил: мельче режь!
Мельче! Уже зубы не те!
- Твоя воля, хозяин.
- Оставь!
Все слышал?
- Слышал, хозяин.
Я знаю, как в княжий подвал зайти.
- Ну тогда...
Держи! Ступай.


Серия

- Стены осмотрены.
От Боровицких ворот
и до Свиблово и Стрельни
все либо упало, либо упадет скоро.
Надо ломать и новые ставить.
Успенский собор - то же самое:
починке не подлежит.
- Как быть, князь великий?
- Сызнова строить -
и стены, и храм. Всем миром.
- Это как, "всем миром"?
- "По воле великого князя Московского
Иоанна,
до постройки собора
Успения Пресвятой Богородицы
сегодня кладется нарочитая подать -
по половине серебряной гривны
с каждого податного двора ежегодно,
вплоть до дня первого богослужения
в новом соборе".
- Иван Васильевич, полгривны
со двора никак не соберем.
- Захочешь - соберешь,
А не захочешь - так к братьям
своим отправлю.
- Так у меня вон тоже дом треснул.
- И у меня скат упал -
троих дворовых прибило.
- Кто еще пожаловаться хочет?
А тебе и тебе - моя особая воля.
Дадите вдвое против остальных:
Со всех по полгривны,
а с вас - по целой.
- Не губи, князь великий,
неможно такое-то сдюжить.
Если у людей последнее отобрать,
так они бунт учинят.
Ты соборы будешь строить,
а мы - своих беглых смердов ловить?
Подати надо ослабить.
- Ослабь, Иван Васильевич, ослабь.
- А я дам, сколько надо.
Прости меня, Иван Васильевич,
пойду-ка я.
Тьфу! Прости меня, Господи, позор!
Кто еще согласен - вставай и уходи.
- Согласен. Дам, сколько надо.
- Согласен.
- Ну, коли так, то и я согласен.
- Что ты делаешь?
- Это для ребенка.
В твоем доме так неспокойно!
Она хочет, чтобы ты защитил свой дом.
- Думаешь, там девочка?
- Девочка.
Отпусти своих братьев.
Ты показал силу -
теперь прояви милосердие.
- А я так думаю: сперва показал силу
и потом покажу силу.
И не будем об этом. Я сам решу.
- Великая княжна сыновьям прислала.
- Для князей Андрея и Бориса
от матушки великой княгини
Марии Ярославны.
Куда же ты, милый, своими ручищами
в княжьи харчи полез, а?
- Я отнесу.
- А ну, стой.
Кто такой?
- Иона, монах Чудовой обители.
Увидел храм порушенный -
пришел в помощь.
- Ну, храм-то порушен,
а подвал - цел.
Что там делал?
- Хлеб отнес узникам.
Для поднятия сил.
- Вериги?
- Облекся со дня пострига.
Ради телесного изнурения.
Ибо сказано: "Аз язвы Господа моего
на моем теле ношу".
И еще сказано: "Возьмите иго Мое
на себя и научитесь от Меня...
ибо иго Мое благо и бремя Мое легко".
Ты старший?
- Стражу сменить.
- Позволь я пойду в подвал
к твоим братьям.
- Зачем?
- Я скажу, что ты им не враг.
- Теперь враг.
- Твоя власть велика,
а они слабые.
Ты сильный - не бойся,
отпусти их.
Твои братья тебе не враги.
- Слыхал, Мирон наш давеча
с боярином драку учинил?
- Да, Мирон знатный пьяница.
- Слышишь - стучат? Открой.
Глеб!
- Пошли. Ключи от подвала у тебя?
- У старшего охраны.
- Братьев моих выпустим,
Федор Давыдович.
- Сажали тогда зачем?
- А потому что, когда надобно -
сажаем, а когда надобно - отпускаем.
- Я помочь пришел.
Здесь плащи и оружие.
- Ты чего, Борис?
- Не пойду я.
Я ничего дурного Иоанну не сделал.
- Я сделал.
- Монах.
- Это что же получается?
В доме моем измена?
Стражников как свиней режут.
А завтра, может,
и меня мертвым найдешь.
Найди братьев моих!
А не найдешь - шкуру спущу!
- Грести не разучился,
Андрей Васильевич?
- Кто твой господин?
- Раб Божий.
Он думает, вам домой не надо -
лучше сразу в Новгород.
На той стороне вас ждут, дадут коней.
- И глотки перережут.
- Нет, князь, ваши глотки
целыми нужны. С Богом.
- Назвался Ионой,
монахом Чудова монастыря.
- Я бывал там: нет там такого монаха.
- Мы нашли лодку и следы.
Им дали коней.
- Направь своих людей
в Рузу, Углич, Звенигород -
пусть объявят,
что великий князь Московский
призывает своих братьев.
А не придут - он сам за ними явится.
- Да неужто, государь,
ты войны хочешь?
- Значит, война. Супротив
Московского князя нельзя вставать!
- А ты отправляйся по боярским домам,
ищи среди дворни.
Курицын, объяви награду золотом.
И найдите мне этого монаха!
- Вниз пойдем по ручью.
Ты, Борис Васильевич, если боишься,
то давай тут и расстанемся.
Вдвоем попадемся - вдвоем и погибнем.
- Не боюсь.
Сомневаюсь.
- Твой брат об тебя ноги вытирает,
а ты сомневаешься?
- А ты нет? - А я нет!
Третья часть земель покойного Юрия
по праву моя.
Если я сейчас промолчу, завтра мой
брат с меня последнюю рубаху снимет,
а послезавтра мою жену захочет.
- Жена у него уже есть.
- Лучше бы не было.
- Андрей Васильевич,
ты людей своих давно пересчитывал?
Хочешь воевать с великим
Московским князем?
- Хочу.
- В Орду пойдешь?
- В Новгород. Ты со мной?
- Не знаю.
Я великому князю ничего не сделал.
- А пора бы сделать.
- Нельзя брату на брата идти,
Андрей Васильевич, это ж... война.
- Война. И войну эту не я начал,
и не ты.
Еще раз спрошу: ты со мной?
Езжай куда хочешь, а я - в Новгород.
Клянусь богом, я правды добьюсь.
Прощай.
- Подожди. Я с тобой.
- Очнулся, тихоня?
Женский голос: - Молодец!
- Ни Андрея, ни Бориса
никто не видел.
Ни в Угличе, ни во Ржеве,
ни в Рузе они не были.
Люди их все по домам сидят,
ничего не ведают.
- Они в Орду ушли.
- Отец великий,
не пойдут твои братья в Орду.
Родная кровь. Проклятое это дело,
чтобы своих же православных
поганым басурманам...
- Что это ты моих братьев защищаешь?
- Девочка.
- Великий князь! Жена твоя
раньше времени разрешилась.
- Удавлю.
- Не бойтесь Москвы. Войны не будет.
В Москве сейчас повсюду урон
и убыток.
Земля дрожала, дома падали.
Главный храм в мелкие камни
рассыпался.
В Москве теперь денег нет.
- Денег в Москве никогда нет,
а как воевать - находят где-то.
- Так и мы найдем.
Ведь Новгород - вольный город?
Хором: - Вольный!
И мы не одни: Псков с нами.
Кто не знает великого князя
Шуйского Василия Васильевича?
Вот он, гляди.
А псковичи воевать умеют.
И нам помогут.
- Псков - он, конечно, сильный...
- Есть и кроме Пскова.
Пан Пшемислав, посланник
великого князя Литовского
и короля польского Казимира.
Смотри, пан, вольные люди Новгорода
хотят знать, кто им поможет,
коли против Москвы пойдут.
- Я имею от короля Казимира послание
вольному народу Новгорода.
В случае, если народ Новгорода пойдет
против князя Московии,
великий князь Литовский и король
польский Казимир даст поддержку
всей своей военной силой.
- Щедро.
А чем за помощь такую
расплачиваться будем?
- Новгород освободится от Москвы
и войдет в княжество Литовское,
потому как мы народ вольный!
Хором: - Вольный!
- Смута, великий князь, в Новгороде.
Убийства, измена.
Собрали полну площадь народа
и решили от тебя отложиться,
и без твоей власти обойтись,
и податей не платить.
А всех, кто против был
и за тебя встал,
всех твоих дьяков и служивых людей,
кого ты туда из Москвы послал,
всех там же на площади и... убили!
Ногами топтали.
- Начал кто?
- Никто. Вече созвали,
и прямо там на площади всех...
Толпой накинулись.
- Зачинщик кто? Быть того не может,
чтобы народ без зачинщика.
- Есть зачинщик! Марфа Семеновна,
вдова Исаака Борецкого.
Она же у них голова, она громче всех
шумела: "Москва нам не указ!
Великий князь Иван нам не государь!"
- Знаю я эту Марфу.
Самая богатая вдова в Новгороде.
Ейный муж - посадник Борецкий.
Убили его.
- Клятвенную грамоту отыщи,
Федор Васильевич.
- Уже отыскал, великий князь.
"По клятвенной грамоте лета 6964-го,
составленной в селе Яжелбицы,
вольный народ Новгорода обещает
власть великого Московского князя
признавать". Далее подписано.
- Дозволь мне поехать.
- Уймись ты.
Поезжай, Федор Давыдович,
объяви мою волю.
Пусть выдадут Марфу и всех,
кто людей моих служивых убивал.
Сами выдадут.
- Сделаю, как велишь,
Иван Васильевич.
- Они не отдадут.
Они ее побаиваются, в ней духа
на пятерых мужиков хватит.
- Ну, Федор Давыдович
бабы не забоится.
- Бабы, Иван Васильевич, тоже разные
бывают. Иную и забояться не грех.
- Ежели они там, скажи,
что воротиться еще не поздно.
- Кто - они?
- Братья мои. - Скажу.
- Ну и сам возвращайся.
- Это не моя воля, князь, а Божья.
- Ладно, хватит! Хватит!
Видишь? Ор подняли. Прознали,
что сам боярин Хромый приехал.
Хочешь выйти поздороваться?
- Помнят меня.
- Помнят.
И тебя помнят, и князя твоего.
Всех, кто приходил город наш грабить.
- Да я и вижу - живете,
как ограбленные.
Великий князь Московский отправил
меня об измене вашей потолковать.
Знаешь, кто бояр московских убил?
- Народ убил.
- А-а.
- Вече. Накинулись и разорвали.
Если хочешь наказывать -
наказывай весь народ.
- Бояре не мои были,
а великого князя Московского.
Князь захочет - весь народ накажет.
- Уйди! На кол посажу!
А- а, вот он, здесь.
- Хромый, я тебя помню!
- Склонись, боярин.
- Перед кем?
- Перед вольным народом!
- Вольных не вижу.
Вижу тут дурных да пьяных.
- Схватить! Схватить!
- Стойте!
Стойте. Так хуже будет.
Послов убивать не можно.
- Мы его не будем убивать до поры.
- Хватит!
Довольно. Послов убивать нельзя,
Марфа Семеновна.
- Уф, здравствуй,
князь Андрей Васильевич.
И тебе здравствуй, Борис Васильевич.
- И ты здравствуй, боярин.
- Я вижу, с нами тут
говорить не желают.
- Не желают, боярин.
Новгород теперь сам по себе.
- Ха.
- А вы возвращайтесь в Москву,
покуда живы.
- Правильно говорит.
Возвращайся ты назад, мил-человек,
пока народ тебя не разорвал.
А великому князю Ивану
вот это покажи.
- Утро доброе.
Говорят, война будет.
- Говорят, кур доят.
- Я знаю, что Новгород -
торговый город.
Те, кто ведут торговлю,
любят независимость.
Ты сможешь вернуть Новгород
только силой.
- Призываешь меня к войне?
- Нет.
Но если ты ее начнешь,
то я буду знать, что ты прав.
- Говори с моей женой на моем языке.
- Да, государь.
У Аннушки снова сильный жар.
- Видишь, как вышло, Федор.
Не успел приехать - а уже назад.
- Зато ты, я вижу, здесь прижился,
Борис Васильевич.
- А куда нам с братом?
Не в Орду же ехать.
- Ехать вам надо в Москву.
- К Ивану в подвал?
- Иван Васильевич велел передать:
еще не поздно вернуться.
Поехали со мной, Борис Васильевич.
Едем, сейчас.
Пусть князь Андрей
один смуту затевает.
- Я Андрея одного не брошу.
Торопись, Федор Давыдович.
Король Казимир сюда идет.
- Вот как. Ну посмотрим, кто придет.
Может, король Казимир,
а может, кто еще.
Наперед не угадаешь.
Такое дело: война.
- Дочку береги. Себя береги.
- Это ты себя береги,
ради нашей семьи.
- Не хотят новгородцы подчиниться
великому князю Московскому.
А хотят подчиниться
королю Литовскому Казимиру.
Так пойдем и вразумим их!
Хором: - Ура! Ура!
- С нами Бог.
Хором: - С нами Бог!
- Вовремя мы уехали.
- Разве мы уехали, Андрей Васильевич?
Мы сбежали. Теперь, как воры,
всю жизнь прятаться будем.
- Ты, может, и будешь, а я нет.
Не робей, все только начинается.
Не один Новгород от Ивана стонет.
Найдем еще подмогу.
- Верно, брат.
Много у нас найдется помощников,
чтобы мы поубивали друг друга.
А они потом придут на наши земли
править.
- Да ты, я гляжу, уж на его стороне,
Борис Васильевич?
Может, ты Ивану княжество свое
отдашь,
а сам будешь лоб поклонами разбивать
перед великим князем?
- Обида в тебе говорит, брат.
Она плохой советчик.
- Да? Ну так ты поучи, поучи меня.
- Война?
- Война, великий князь.
Чтобы победить Ивана -
надо ударить с двух сторон:
король Казимир ударит с запада,
а великий хан Ахмат ударит с юга.
Мы раздавим московитов,
как гнилой орех.
Ты получишь Новгород.
- Московский князь сейчас сам хочет
отвоевать Новгород.
В войне они ослабят друг друга,
потом ударю я.
Так что Новгород уже принадлежит мне.
- Без дозволения великого хана Ахмата
тебе не будет принадлежать ничего.
- Не знаю, могу ли я
с этим согласиться,
уважаемый Мухаммад-Хаджи.
- Что мне передать моему повелителю?
Великий князь Литовский
отказывается от союза?
- Мы знаем друг друга уже много лет.
Неужели ты думаешь, что я могу
отказать великому хану?
Но война дело накладное, и на две
войны мне войска не собрать.
Не может ли помочь мне великий хан
уже сейчас забрать Новгород?
- Орда безгранична.
Великому хану нужно время,
чтобы собрать верных ему узов.
- Вот. И мне нужно время.
Все мы заложники времени.
- Так что мне передать великому хану?
- Передай великому хану,
что для меня огромная честь -
выступить его союзником.
Передай великому хану,
что я согласен.
- Письмо для князя Шуйского.
- Князь, вести с литовской границы.
- Добрые вести!
- О-о-о!
- Будь здрав, князь.
- Здорово, Демьян.
- Когда в бой? Засиделись.
- Не спеши помирать,
авось еще без нас обойдется.
Князь Литовский сейчас
в Москве в тыл зайдет.
- Нам бы здесь до зимы не засидеться,
а то женка-то моя заскучает.
- Заскучает...
А заскучает - жарче встретит.
- Москва-то, бают, тронулась.
Злей Орды опустошит.
- Отобьемся. Ступай, ступай,
негоже вам здесь ходить.
- Тише, маленький.
- Иван Васильевич,
можем ударить завтра.
Пойдем сразу с трех сторон -
где-нибудь да пробьемся.
- Никуда мы не пойдем.
- Ну а чего тянуть-то,
отец великий?
На войне, кто быстрее -
тот и молодец.
- А мы их осадим.
Дороги отрежем, все корабли,
которые к ним идут,
на берег - и в нашу пользу обратим.
Глядишь, и оголодают.
А перед хлебом и пес смириться.
- Иван Васильевич, какая осада?
Это же Новгород.
У них жратвы...
мы тут до зимы просидим.
- А ты что, домой торопишься,
Федор Давыдович?
Или воевать разучился?
- Великий князь здоров?
- Да-да.
Только не скоро вернется.
- Да что ж вы наделали
с войной своей? Доченька моя.
- Ульянушка, на все Божья воля.
- Я не могу держать на стенах
по 300 человек! Каждый день драки!
Обманул нас Казимир -
пообещал и не помог.
- Напрасно ты так считаешь.
- А я посчитал, я посчитал.
От Гродно до нас 20 дней
конного хода:
хотел бы Казимир -
три раза бы уже дошел.
- Казимир придет! А не придет,
так сами справимся.
- Как справимся? Как справимся?
Я тебе всех людей своих отдал,
им есть нечего,
им детей кормить нечем.
- Мы вольный город Новгород.
Я ради народа живу
и ради народа умру.
А ты, Василий Васильевич,
вместо того, чтобы голосить
как баба простоволосая
наведи порядок в войске своем.
А коли устал воевать -
так мы тебя не держим.
Надоело биться? Ступай домой,
полезай на печь.
- А-а-а, так, стало быть,
я тебе не нужен?
- Стало быть.
- Христом Богом тебя молю,
великий князь,
не губи Новгород, прости окаянных.
- Ты же князь Псковский,
тебе с того какая польза?
- Новгород сосед мне.
Заступиться за него хочу. Пощади.
А там и Псков, и Новгород
тебе на верность присягнут.
- А с чего решил, что я тебе поверю?
- А я не с пустыми руками
к тебе пришел. Заводи.
Марфа Семеновна Борецкая.
- Молва ходит, будто ты ничего
не боишься.
- Только Бога. И все, что ни делаю -
все по его воле.
- А я тебе свою волю скажу.
Город твой я сохраню,
а подчиняться он будет мне.
- Ничего ты не изменишь,
Иван Васильевич.
Нельзя у людей отобрать волю.
И мой народ будет свободен,
пока на городской площади звонит
вечевой колокол.
- Князь великий едет! Встречайте!
Встречайте!
Великий князь!
- Видишь, гостинец привез.
- Вижу, Иван Васильевич.
- Да здравствует государь
вовеки веков!
- Что ж жена не встречает?
- Она давно уж не выходит.
С тех пор, как дочь твою похоронила.
- Вот привел девок красивых.
- Ныне окончено великое дело:
новгородская вольница прекращена.
Признал Новгород власть
московского престола.
Теперь они друзья нам.
Как звать?
- Денис, поместный дьяк.
- Ты кем будешь?
- Алексей, сын Степанов.
- Не враги они нам более.
Будут жить среди нас
и служить Московскому княжеству,
как мы служим.
Прошу полюбить их, как своих.
Читай.
- "Если кто из служивых людей
поставит в Новгороде двор
и дом с домочадцами,
то ему от великого князя Московского
будет особая поддержка -
50 рублей серебром".
- В московской казне серебра
нынче довольно, чтобы нарубить
пять сотен гривен наподобие таких.
Даешь добро?
- Добро. Получишь указ у Курицына.
- Благодарю, великий князь.
- Погоди, Фрей.
Жена моя в горе:
не ест, не говорит ни с кем
уже месяц.
Ты привез ее из Рима, учил языку,
ты знаешь италийские нравы...
Подскажи, что мне делать?
- Я из Болоньи - она гречанка.
Мне, великий князь,
тебе нечего подсказать.
Да и каждая женщина горюет по-своему.
- В большом горе
и маленькая радость велика.
Что может порадовать княгиню?
- Книги. Дай ей книги.
- Она читала?
- Нет, государь. Ни одной не прочла.
- Аннушка!
- Матушка, не плачь.
- Сердце мое изошло
тоской и болью по тебе.
- Бог избавит от всякой печали.
- Как же он избавит от нее,
коли единственная радость мне -
быть с тобой?
- Ты можешь быть со мной.
- Во сне?
- Нет, в храме.
- Поешь.
- Нет.
Аннушка приходила ко мне во сне.
Я с ней говорила,
а она смеялась.
- Она безгрешна, душа ее в раю.
- Она сказала, что я
могу видеть ее в храме.
Я видела этот храм.
Это большой православный собор.
Он такой красивый, что к нему
приходят все детские души.
- А где этот храм?
- Я не знаю.
Нет ни места, ни города.
Он здесь, в моей голове.
- Ну, значит,
его можно построить.
- Ты дашь мне построить храм?
- Будешь строить сама.
- И не боишься доверить?
- Доверю. Если поешь.
- Камень из-под Москвы на санях
всю зиму вывозить будем.
Ну а церкви старые, рухнувшие...
Надо кирпич отобрать,
да и новые изготовить.
А как...
- Здорова ли, Софья Фоминична?
- Здорова, владыка.
Мы просить пришли.
- Останови работу, владыка.
Позволь нам тут
переиначить все немного.
Мастеров италийских найму,
самых лучших, какие только есть.
- Италийских? Русские не подходят?
- Ну, законы красоты для всех едины.
- Гордыня в тебе говорит,
Софья Фоминична.
Апостолы Господа нашего
в пещерах обретали,
а мы должны строить
храм по чину и подобию
Успенского собора во Владимире.
- Все по канону будет.
Я тебе храм посулил...
- Ты не мне - ты всем посули.
- Ну так благослови.
А то, что они латиняне...
Главное - чтобы дело разумели.
Птицу узнают в полете,
а человека - в работе.
- Я подумаю.
- Позови его.
- На тебя возложена особая миссия.
Поезжай в Московию
с архитектором Фиораванти.
Зоя, твоя сестра, предала интересы
истинной церкви.
Надеюсь, ты окажешься
более благодарным.
- Помнишь, ты обещал
отомстить Палеологам?
- Но Андре пропал, а Зоя в Московии.
- Он нашелся.
Папа отправляет его с архитекторами
в Московию.
- В Московию?
- Выполни свое обещание.
- Я должен ехать в Московию?
- И я тебя озолочу.
- Здравствуйте, синьор.
- Великая княгиня Московская
София Палеолог.
- Здравствуйте, синьора.
Мое имя Аристотель Фиораванти.
- Синьор Фиораванти, для каждого
из вас приготовлена комната и ужин.
Пожалуйста, я прошу вас...
- О синьора, великая княгиня,
с вашего позволения мы хотим
сразу посмотреть на площадку.
- Конечно.
- Пройдемте.
Говорят по-итальянски:
- Здравствуй, сестрица Зоя.
- Здесь меня все зовут княгиня София.
Ты должен говорить со мной по-русски.
- София?
- Ну и зачем ты пожаловал?
- У меня есть дело к твоему мужу
князю Московскому.
- Дело? С чего ты решил, что у тебя
есть дело к великому князю?
- Тебя это не касается.
Это дело между ним и мной,
как между равными.
- София Фоминична,
к вам итальянские архитекторы.
- Пускай.
- Синьора княгиня,
мы осмотрели площадку.
- Вам понравилось место?
- Мы пока не знаем,
надо изучить почву,
потом можно будет делать расчеты.
- Ну хорошо.
- И еще, синьора,
этот камень нельзя использовать
в строительстве. Он слишком мягкий.
- Я наломал сто пятьдесят
возов камня самого лучшего,
какой только можно сыскать!
Теперь мне говорят -
мой камень не нужен!
- Да не плачь ты, Григорий Иванович.
Еще ничего не решено.
Латинцы пока рисунки рисуют,
ходят, вон, церкви рассматривают,
а жена нашего князя ходит за ними
как слуга, прости Господи.
- Бесы они.
Бесы. Они сглазят
все наши церкви. Все.
Матушка, найти бы
человек сто с дубьем,
переломать им кости,
да прогнать их отсюда навеки.
- Кого?
- Латинцев, кого!
Банду всю эту иноземную.
- Не знала я, что ты такой злой.
- А каким мне быть, матушка?
Я вконец потратился, матушка.
- Григорий Иванович,
ты служилый человек.
Потратиться на князя - твой долг.
- Да нет, матушка.
Мой долг - служить,
а вот тратиться -
это дело княжеское, матушка.
- А я и гляжу, как ты поистратился
на своей тяжкой службе:
каждую неделю ко мне
в новых сапогах приходишь!
- Ну ладно, матушка.
- Ступай покамест.
- Прости дурня. Ну, вспылил.
- Не дурень ты, не прикидывайся.
Жадный - вот какой.
На престол жадничать нельзя.
Ступай и про это мне больше
не рассказывай, слушать не буду.
- Понял, матушка.
- И зачем тебе ехать во Владимир?
- Мы должны увидеть все
своими глазами.
- Кто мы? Ты или твои мастера?
- Пойми, я должна быть с ними.
Синьор Фиораванти не совсем понимает.
Храм не должен выглядеть
таким тяжелым,
в нем должно быть больше света.
Мы можем произвести расчеты,
только когда увидим
храм во Владимире.
- Не должно жене великого князя
разъезжать с мастерами. Это опасно.
- Что мне делать?
Сидеть здесь, в покоях?
- Хромый пусть их возит,
а ты будь подле мужа.
- Хромому все равно какой будет храм,
а мне нет.
- Я сказал свою волю,
а ты делай как знаешь.
- Хорошо, великий князь.
- Давно лежат. Одни кости остались.
- Держи коня.
- Матушка, тебе не надо это смотреть.
Пойдем, матушка, пойдем.
- Боже, это легат.
Гори в аду, мерзавец! Гори в аду!
Гори! Никогда не получишь
моей дочери!
Гори в аду, мерзавец! Гори в аду!
Никогда не получишь моей дочери!
- Это что такое?
- Яблочный уксус.
- А это?
- Розовое масло.
Масло эвкалипта. Тыквенное масло.
Отвар шиповника.
Отвар ореховой скорлупы.
- А это у нас кто такой? Мальчик.
- Я не знаю.
- Я знаю.
Мальчик.
- Синьора, не верю своим глазам.
Вы почтили своим присутствием
скромного монетного мастера.
- Вы смеетесь надо всеми
или только надо мной?
- Только над собой, синьора.
- Подождите, я пришла
умолять о помощи.
- Джан Баттиста делла Вольпе
к вашим услугам.
- Это должно остаться между нами.
- Разумеется.
- Прошу вас, отправьте это в Рим так,
как будто это ваше письмо.
- Надеюсь, это не письмо жены к мужу?
- У меня нет мужа.
- Я очень ценю ваше доверие.
Но учтите: это займет время.
- Неважно. Я буду ждать.
Обещайте мне, что послание
дойдет до адресата.
- Послание дойдет. Дойдет.
- Спасибо.
- Клянусь честью, что оно дойдет.
- Спасибо.
В письме: "Дорогая доченька,
ты, наверное, уже умеешь читать..."
- Ай! Так родимчик хватит,
что ты меня пугаешь!
- Иван Иванович, книги-то читаешь?
- Читаю.
- Что про Стефана Великого знаешь?
- Знаю, что он князь молдаван
и что они при нем расцвели.
- Ох.
- А на дочери его жениться не хочешь?
- Да не рано ль ему?
Ну, ты его женишь,
а вместо пользы для престола
будет вред и расстройство.
- Расстройство для престола будет,
если мне в моем доме
возражать начнут.
- Ну не знаю.
- Может, правда жениться ему?
А что, глядишь,
и я до правнуков доживу.
- Торопиться не будем,
но и медлить не будем тоже.
- Так отец твой говорил.
Вот ты и жених.
- Княгиня София с итальянскими
мастерами, велела обождать в покое.
Говорит по-итальянски:
- Что? А где София?
- Велела ждать.
На ломаном русском: - Белела ждэ.
- Здесь будут металлические рамы
для арочных сводов.
За счет этого мы увеличиваем
подкупольное пространство.
- Угу. Очень красиво,
синьор Фиораванти. Очень красиво.
- А эти опорные колонны будут тоньше.
Мы используем для них
обожженный кирпич.
- Но здесь никто не умеет делать
обожженный кирпич.
- Я это уже понял, княгиня.
Мы будем делать это сами.
- Нет.
Вам придется обучить
местных мастеров.
- О, синьора! Делать самому или учить
других - это два разных дела!
- Синьор Фиораванти, вы будете делать
и то и другое. Вы понимаете меня?
- Да, княгиня.
Говорят по-итальянски:
- Вы итальянка?
- Да, я родилась и выросла в Риме.
- Как и я.
Меня зовут Серджио, синьора.
Я ученик мастера.
Говорят по-русски: - Лаура.
- При княгине надо говорить
по-русски.
- Ради вас я буду говорить по-русски.
Говорят по-итальянски:
- Это непохоже на собор Святой Софии.
- Ты помнишь, как выглядит
собор Святой Софии?
- Я помню даже бородавку
на шее нашего дяди Константина,
последнего императора.
Помню, я не любил его дворец,
но меня ослеплял блеск золота.
- Блеск золота
способен свести тебя с ума.
- Да, и это меня устраивает.
Когда твой муж купит у меня корону?
- Никогда.
Если ты предложишь ему корону,
ты опозоришь всех наших предков.
- Ты боишься позора?
- Да. Жаль, что ты не боишься.
- Я ничего не боюсь.
Меня благословил сам папа римский.
Я прибыл сюда по его воле
и должен сделать так,
чтобы в этом прекрасном соборе
играли католические мессы.
- Этого не будет.
- Если этого не будет,
папа тебе отомстит.
- Папа не может мстить -
он наместник Бога.
- Он наместник дьявола,
и твоя судьба в его руках.
- Тогда я чего-то не понимаю.
- Позже поймешь.
- Говорят, князь, твой каменный храм
треснул и упал.
Твой Бог недоволен?
- А твой Бог всегда доволен?
- Мой Бог тоже недоволен.
И великий хан тоже недоволен.
И я недоволен.
Эта пайцза дает тебе милость
великого хана еще на десять лет.
- Это большая честь для меня.
И что же хан хочет взамен?
- Эта пайцза будет твоей,
если ты отдашь все, что должен.
- И что же я должен?
- За каждый год, когда ты не приехал,
ты должен пятнадцать тысяч
серебряных рублей.
- А ежели не соберу?
- Соберешь, князь.
Или великий хан придет к тебе,
и твой город будет гореть,
твои воины будут умирать,
твои женщины будут кричать и плакать.
- А твои?
Твои женщины будут смеяться?
- Мои женщины молчат,
когда мужчины разговаривают!
Ну так, как мы договоримся, Иван?
Или мне решать этот вопрос
с твоей женой?
- Стой!
Убирайся домой и передай Ахмад-хану:
ежели он придет,
с ним будет то же самое.
Он убил моего брата. Он мне должен!
- Что ж ты такую беду-то накликал,
Иван Васильевич, а?
- Отец всю жизнь желал татар одолеть
и мне о том сказывал.
Кусают комары до поры.
Пришла и поганым пора.
- Может, зря ты, Иван Васильевич,
татара-то убил, а?
- Довольно!
- Выслушай!
Не меня, ты их выслушай! Ну-ка!
- Иван Васильевич, молю,
поколь не поздно, исправить.
Пятьдесят душ у меня домочадцев -
татары придут всех пожгут,
ни избенки не оставят.
Отец великий, ну давай откупимся!
Ну ни одна душа про то не прознает.
- Иван Васильевич, сами договоримся,
ты в сторонке - уедешь из Москвы
на время, а опосля вернешься.
- Я вернусь великим князем Московским
или иудой!
Ради тебя забуду все,
что здесь было сказано.
Ежели еще хоть слово о том услышу,
накажу смертной казнью.
- Налегайте, ребятки, налегайте.
Поди, притомились с дороги.
Я же с вашим отцом дружен был,
значит, и вы мне нечужие.
Хотя и своими детьми
меня Бог не обидел.
- Дозволь, я скажу, великий князь...
- Погоди, Борис Васильевич.
У меня пять тысяч воинов,
у него - три с половиной.
Этого мало. Нам нужна твоя поддержка.
Если Ивана сейчас не остановить,
то однажды он и на твои земли придет.
- А кто из вас будет великий князь?
- Я буду.
- Ты вот мне лучше скажи,
что я взамен моей помощи иметь буду?
- Новгород.
- Что ж вы мне все
этот Новгород предлагаете?
Он ведь и так скоро мой будет.
Отдыхайте, русские князья.
А завтра пойдем
моих дочерей смотреть.
- Ничего не трогай,
пока не принял решение,
не выдавай своих намерений врагу.
- Великий хан, князь Московский Иоанн
отказался платить дань.
Он не принял ханскую басму.
- А где руку оставил, Тимур?
- В Москве, великий хан.
- Ты позволил оскорбить меня,
унизил меня перед моим сыном.
А почему ты не умер со своими людьми?
Встань!
Ты верно служил моему отцу,
что мне сделать для тебя?
- Окажи милость, повелитель, -
убей меня.
- Я окажу тебе великую милость:
ты умрешь, но умрешь как воин -
на поле битвы.
Мы идем на Москву.
Я отберу у московитов все!
А город я сожгу,
как великий хан Тохтамыш.
Собирайте степь!
- Мы здесь, в Москве. Орда. Казимир,
князь Литовский, король Польский,
ну и Крымское ханство.
- А ты лучше покажи нам,
где Андрей Большой и князь Борис.
- Скорее всего, или здесь,
или у Казимира.
- Иван Васильевич, как думаешь,
пойдут они на тебя?
- А ты бы пошел?
- А с ханом что?
- Нур-Девлет поехал к хану.
Он договорится -
Крымский хан будет с нами.
- Не будет никого с нами!
Все против нас.
Братья твои тоже, Иван Васильевич.
- Это ты к чему, Григорий Иванович?
- Пусть владыка почитает
из Иоанна Богослова.
Придет саранча, и вместо земли
будут угли черные.
Много народу убьют. Вот я к чему!
Ведь когда Тохтамыш пришел на Москву,
он убил всех. Всех!
- Да это сто лет назад было.
- Повторяется все, Федор Давыдович!
Повторяется.
- Ну что, владыко, и ты будешь
мне про саранчу читать?
- Не стану.
Прочту из Иоанна Златоуста.
Сказано:
"... где Дух Господень, там свобода".
Ежели ты, великий князь, будешь у нас
забирать и отдавать все поганым,
да еще и в ноги им кланяться,
то где будет твоя свобода?
И наша тоже.
Все, больше ничего читать не буду.
Если на Орду подниметесь,
благословлю.
И грехи отпущу. Каждому.
- Только что мы узнали, что в Москве
убиты послы великого Ахмат-хана,
моего друга и союзника.
- Кто убил?
- Великий князь Московский.
Ахмат-хан скоро выступает на Москву.
Я тоже пойду.
И вы с нами.
- С вами? С тобой и Ахмат-ханом?
- Вы же хотели идти на Московию -
наказать брата.
- Великий князь, мы не можем
прийти с погаными на нашу землю -
нас проклянут.
- Вы у меня просили помощи -
я вам ее даю. За это вы мне должны
восемь тысяч мечей.
Вы зайдете Иоанну в тыл.
А вы сколько у родного брата
в подвале просидели?
- Дай нам время подумать,
великий князь.
- Хорошо, подумайте. Только недолго.
От Нур-Девлета не было гонца?
- Нет, великий князь.
- Худо дело.
Ну так что, Федор Давыдович?
- Ордынцы краем идут
по границе с Литвой;
Казимир им помогает -
проводников дал.
Где-то здесь, возле Воротынска,
они перейдут Угру.
- Надо их встретить на Угре.
От нее на Москву прямая дорога.
- Не успеем - скоро идут.
- Мы тоже можем скоро. Встречный полк
отправим и весь пушечный наряд -
их можно только большим огнем
остановить.
- Сколько надобно времени,
чтобы вывести пушки к Угре?
- Успеем, великий князь.
Ахмат-хан один нападать не станет,
Казимира будет ждать.
А мы этим временем воспользуемся.
- Добро.
Вот ты и поведешь встречный полк,
Данила Дмитриевич.
Пойдешь с Хомским.
- Пойду.
Благодарю, князь великий.
- Задержите Ахмат-хана,
пока я не приведу остальных.
А ты пиши указ: "Всех, сосланных
в Великую Пермь и дальние рубежи,
вернуть, поставить в общий строй".
Когда победим, все будут прощены.
- Годыня, Годыня,
к тебе гонец из Москвы!
- Из Москвы, говоришь?
Ну скажи, сейчас приду.
- Осторожнее грузи.
Первыми я отправляю пушкарей
со своей дружиной,
они займут оборону вдоль берега Угры.
Если успеем вперед ордынцев,
тогда, может, повоюем еще.
- Поторопился я, Данила Дмитриевич.
Поторопился.
- Опять будет война?
- Это продолжается уже триста лет.
Если мы не платим Орде,
они приходят и убивают нас.
- Триста лет?
Моя империя стояла тысячу лет.
Ничто не вечно.
- Я воевал с ними.
Я видел, как их табуны выпивают реки.
Стрех перед ними
есть в каждом из нас.
- В тебе нет страха.
- У меня нет союзников.
- Найдутся.
- О! - Что?
- Шевельнулся.
- Он тебе рад.
- Здравствуй, княгиня,
мы хотим подарить эту шкатулку
в честь рождения сына
великого князя Московского.
- Спасибо, синьоры.
- Мы хотим просить твоего мужа
отпустить нас в Рим.
Мы хотим покинуть Москву.
- Войны боитесь?
- Мы не трусы, синьора,
но мы не дураки!
Скоро тут будет армия кочевников -
они разграбят и сожгут город.
- У моего мужа большая армия -
вы сами видели пушки.
- О, синьора,
это не самые лучшие пушки!
А ваш противник, хан Золотой Орды,
нанимает лучших инженеров -
китайских, персидских.
- Вы думаете,
войны выигрывают инженеры?
- Да, синьора.
- Вы ошибаетесь, синьор Фиораванти.
Войны выигрывают не отдельные люди,
войны выигрывают народы.
Если я сейчас остановлю строительство
храма, что я скажу своему народу?
Что храм строить бессмысленно,
потому что его сожгут?
Куда вы поедете?
Во Флоренцию?
Строить дворцы для богатых убийц?
Синьор Фиораванти, вы здесь потому,
что так захотел Бог.
Вы здесь нужны.
Вы не просто инженер -
вы источник света.
Подумайте об этом.
- Я подумал, синьора.
Если Фиораванти нужен -
Фиораванти останется.
- Я очень, очень вам благодарна.
- Благословляю защитников веры
и заступников народа своего
во имя Отца и Сына, и Святаго Духа.
Аминь.
- Прощай, владыко.
- Прощай, Иван Васильевич.
Идите и вернитесь все!
- С нами Бог!
Все: - С нами Бог!
- Тебе поесть нужно, матушка.
Не пренебрегай.
Телесная сила тоже нужна.
- На кой она мне, телесная сила-то,
коль скоро здесь будут татары?
Всю Москву пожгут.
- Ваш сын этого не позволит.
- Да знаешь ли,
что было здесь в прежние-то времена?
Мужиков всех убили, детей забрали,
остались старики да бабы.
Почти все они умерли с голоду.
Москва до подвалов сгорела.
Два года тучи пепла летали.
И теперь будет так.
Все ты благословил!
Мой сын обрек себя и нас всех
на верную смерть,
а ты его благословил!
- То был его выбор.
А благословить - это был мой выбор.
А ты, матушка,
страх до себя не допускай.
Что было - больше не будет.
Новые времена пришли.
- Да откуда же у вас
вера в новые времена?
Почем вы знаете, что хватит силы
у Ивана одолеть басурман?
- Вера у меня одна, матушка, -
что быть князю первым
вольным государем на Руси,
и я от своей веры не отступлюсь.
Прости, матушка, к сыну пойду.
- Ступай.
- Владыко...
- Матушка...
- Что еще?
- Из Углича приехал
с донесением для великого князя.
- Ну что? Говори.
- Княгиня великая,
прости за дурные вести.
Князья Андрей Васильевич
и Борис Васильевич
приказали своим дружинам в Литву идти
супротив Ивана Васильевича.
- Вели накормить
и обратно возвратись.
- Твоя воля, матушка.
- Ну что, владыко, неправ ты,
не пришли новые времена:
как шел брат на брата, так и идет.
Ступай вниз, вели собирать мне поезд.
Подбери мне охрану человек пять -
чтоб не дураков!
На Угру поеду сыновей мирить.
- Матушка!
- Не надо.
- Тебе нельзя ехать,
не по силам тебе.
- По распоряжению княгини Софии
пирог с осетриной.
- Позвольте помочь вам, синьора.
- Спасибо.
Спасибо.
Прошу вас.
- Синьора, скажите, а кто заботится
о вас в этой чужой стране?
- Никто.
- Спасибо.
- Я мог бы о вас позаботиться,
синьора.
- Благодарю. Может быть,
у вас будет возможность.
- Я буду счастлив.
- Куда же вы, матушка? Какая Угра?
- Лекарь Назарий сказал отдыхать
и пить травы.
- Давай траву лекарскую.
Некогда отдыхать -
сыновей мирить надо.
- Великая княгиня, София Фоминична.
- На-ка. Ступайте, ступайте.
Пускай.
- Будь здрава, матушка княгиня.
- Что такое? Куда собралась?
- Куда вы хотели, туда я поеду.
Я увижу Андрея и Бориса.
- Ой, да они с тобой-то
и говорить не пожелают.
- Пожелают.
Если приеду с вашим письмом.
Напишите письмо, матушка,
а я его отвезу.
Вы - моя семья.
Давайте помирим их вместе.
Я оставлю на вас своего ребенка -
вашего внука.
Вам не будет это в тягость?
- Не будет.
Прасковья, бумагу подай.
- Как представить?
- Совсем сдурел?
Великую княгиню не признал?
Князья помирятся - тебе башку снимут.
- Не помирятся.
- Великая княгиня Московская
София Фоминична Палеолог.
- Ступай.
- Великая княгиня - это моя мать,
а она - пока не великая.
- Тебя волнует величие?
- Нет, только справедливость.
Зачем приехала?
- Княгиня хотела ехать сама,
но не смогла.
- Ей нездоровится?
- Да.
Она расстроена ссорой своих сыновей.
- Это ничего не изменит.
Твой муж нарушил наследное право,
оскорбил братьев.
Великий князь Московский
будет низложен.
- Андрей, Борис, послушайте меня.
Ваш брат хочет мира.
Вы ему не враги.
Если вы станете
союзниками Золотой Орды,
станете врагами брату своему.
Вы должны вернуться домой
и поговорить с великим князем.
- Ты латинянка.
Поговаривают, ты еще и ведьма.
- Что?
- Почему мы должны тебе верить?
- Не веришь - тогда запри меня здесь.
Возьми под стражу и не выпускай,
пока вы с Иоанном не поговорите.
- Так нельзя, матушка.
- Можно!
Великий князь сожалеет о том,
что рассорились родные братья.
Он ошибся, но он признает это.
- А не признает?
- Тогда ты убьешь меня.
- Женщин не убиваем.
- Вы уже это делаете!
Вы хотите привести врага
на свою родную землю?
Вы что, не понимаете,
что умрут женщины и дети?
Пожалуйста, я прошу вас,
остановитесь.
- В Москве будет новый князь.
Так ему и передай.
- Напишите ответ своей матери.
- Напишем.
- Нет, ответа не будет.
И ты мне не нужна: я с женами
врагов не разговариваю. Уходи!
- Княгиня!
Не держи обиды на Андрея Васильевича,
он незлой человек.
- Я знаю.
- Я не хочу идти за Орду -
скажи это мужу. Скажешь?
- Да.
- Мы нашли гроды, господин.
- Твои разведчики вернулись?
- Нет, господин.
- Если будем ждать, мы можем
потерять время, великий хан.
- Без разведки опасно наступать.
Тебе решать.
- Все готово, Данила Дмитриевич.
- Лучники готовы?
- Готовы. Дружина тебя ждет.
- Справится?
- Увидим.
- Командуй, княжич.
- Поджигай!
- Огонь!
- Огонь!
- Назад! Назад!


Серия

- Иван Васильевич!
Гонец с Углича прибыл.
- С чем?
- Прости за дурные вести,
князь великий.
Князья Андрей и Борис
со своим войском
супротив тебя встали.
- Отец великий, Нур-Девлет вернулся.
- Великий князь, весть от хана
крымского Менгли-Гирея.
- Просто скажи: да или нет.
- Да. Хан Менгли-Гирей с тобой.
- Поднимись.
Ты приносишь хорошие вести,
Нур-Девлет.
Отправляйся к братьям моим, найди их
и скажи, что великий князь Московский
говорить хочет.
- Твоя воля, отец великий.
- Недруги обстреливают с двух сторон.
Если мы опять пойдем,
ты потеряешь многих людей, господин.
- Это хуже, чем лезть на стену -
надо положить пятерых,
чтобы шестой прошел.
- Нет, мы подождем. Русские пушки
все равно не остановят русскую зиму.
Скоро на Угре встанет лед,
тогда мое войско легко перейдет ее.
- Осмелюсь сказать, господин, здесь
мало корма для лошадей и чистой воды.
- Нельзя терять времени, господин,
надо идти дальше.
К русскому подойдет подкрепление.
- В тыл к Ивану уже идут
его братья со своими дружинами.
Пусть повоюют.
Я подожду, я поберегу своих воинов.
А потом я утоплю
войско русичев в крови.
- Он больно шумный у тебя.
Иван такой не был.
Иван молчал.
И в три горла ел.
Ох...
- А Андрей всегда был такой гордый?
- Ох...
Ты им слезу-то пустила?
Надо было слезу пустить,
тогда бы их проняло.
- Это что, русский обычай -
слезами в беде помогать?
Позвольте, приготовлю вам отвар,
матушка. Он очистит грудь.
- Нет уж, без латинских снадобий
обойдусь.
- Они помирятся, матушка.
- Красивый у тебя дом, боярин.
Богато!
Зачем звал?
- Угостить хочу. Прошу.
- Благодарю, боярин, я сыт.
- Боишься?
Боишься, что отравлю?
Так у вас же в Риме
каждый день кого-нибудь травят.
- А у вас в Москве не травят?
- У нас в Москве головы рубят.
Так проще.
- И то правда.
- Скажи, а что будет,
когда придут поганые?
- Москва сгорит.
- Да, сгорит...
Ты можешь помочь,
и тебя отблагодарят.
- Чем это я могу помочь, боярин?
- Ты же бывал в Орде?
- Бывал.
- Ну и отвези туда Ахмат-хану деньги.
- Боярин, это прямая измена.
Не боишься, что я донесу?
- Кому? Тут никого нет.
Все там, на Угре.
- Не все.
Курицын здесь.
Он узнает - и князь узнает.
- Курицын. Курицын!
Иди сюда.
Садись.
Ну, рассказывай нашему гостю.
- Ты, латинянин, человек хитрый -
значит, умный, написанному веришь.
В этой бумаге написано,
что в лето 1408 года
Ордынский хан Эдыгей обложил Москву.
Ему вынесли три тысячи рублей,
и он ушел.
- Ну что же, надо собирать.
- Не жалеешь золота для татар,
боярин.
- А зачем мне деньги,
коли ими нельзя от горя откупиться?
- Нету здесь измены.
- Да я и сам не пальцем сделанный.
У меня в роду князей через одного,
и мы тоже от Рюрика.
И почему это я не могу сам
договориться с Ордынским ханом?
- Что?
Ступай.
- Войны нет, они встали на Угре.
- Стой здесь.
- Смело, Иван Васильевич,
прийти сюда одному
после того, что ты с нами сотворил.
- И что же я такого сотворил,
чтобы мне братьев своих бояться.
- Ты братьев своих
перед людьми унизил.
В подвал посадил, как воров.
А теперь, придя сюда один,
желаешь, чтобы мы тебя простили?
- А что же ты хочешь, чтобы я сделал?
- Земли наши верни.
- Верну все, что положено.
- С чего вдруг щедрый такой стал?
- А с того, что не могу
я допустить такого позора,
чтобы братья мои родные с собаками
ордынскими на землю русскую пошли.
И сами в собак превратились.
- Не мы это начали.
- Я это начал.
Простите, если сможете.
- Горькую обиду
ты зародил в нас, брат.
Наш отец такое только кровью искупал.
- Кровью, говоришь?
- Довольно. Прости нас, брат.
Чего ждешь? Иди сюда.
- Сколько, говоришь,
дочерей у Казимира? Семь?
- У Бориса спроси, он их считал.
- Побойся бога, Андрей Васильевич,
и в мыслях не было.
- А мне иное говорил.
- Удивляюсь, как вы холостыми
вернулись.
А кто у нас еще не женатый?
- А вот, Федор Давыдович.
- А Ноздреватый где?
Надо всех семерых пристроить.
- Я тебе одно скажу, великий князь.
Батюшка наш с Казимиром дружил.
И нам бы жить с ним в мире.
- Это тебе Казимир сказал?
- Да, сказал.
- Чего только не скажешь,
чтобы дочерей замуж выдать.
- Отец великий.
- Король Казимир выступил из Вильно.
С ним 30000 мечей.
Они идут прямо на нас.
- А это передай Ахмат-хану
лично от меня.
- Итого ты повезешь
5 сундуков с золотом,
20 сундуков с серебром.
Одновременно:
- И сверх того пушная рухлядь.
- Держи.
А чтобы тебе не было скучно,
с тобой поедет мой человек.
Иона!
- Здравствуй.
Повозка готова, господин.
- А ты думал, один поедешь? Нет.
Одному-то тяжело нести
такую тяжесть, да?
Ступай, скоро светать будет.
- Если Казимир уже выступил,
то Ахмат об этом знает.
И ударят они одновременно,
отец великий,
один - в лоб, а другой - в бок.
- Войска Ахмат-хана новые броды ищут.
Ежели найдут, им на Москву,
Иоанн Васильевич, прямая дорога.
- Тебе надо в Москву.
Уговори мать уехать.
- У меня там еще жена и сын.
- И казна.
- Надо ехать, Иоанн Васильевич.
Распорядись в доме - и вернешься.
- Ну а ты что притих?
Где твой брат, Менгли-Гирей,
хан крымский?
- Он поклялся, что сделает все:
ударит по Литве с юго-востока,
погуляет и пожжет.
- И что же он не жжет?
- Менгли-Гирей с тобой. Он слово дал.
Великий князь, прошу тебя,
не сомневайся.
- Иван Васильевич,
можешь нас выслушать?
- Отец великий, пойдем вниз по реке
до самого Сарая к Ахмат-хану.
Пустим красного петуха.
- Помереть торопишься?
- Победить тороплюсь.
- Поведет кто?
Ты, что ли?
- Я поведу.
- Мы это вдвоем придумали. И людей
подобрали самых лихих, какие есть.
- Вьючных лошадей брать не стали,
чтобы быстрее к Волге выйти.
- А припасы как повезете?
Или что навоюете - то и съедите?
- Или пояса затянем.
- Ну или затягивайте.
Коню легче - скачет резвее.
Присядем на дорожку.
Боишься?
- Боюсь.
- Это хорошо.
Без страха никак нельзя:
за себя, за дружину,
умереть напрасно.
- Да у тебя теперь Василий есть.
Без наследника не останешься.
- Возвращайся.
- Помирились?
- Да, матушка.
- Я молилась.
- Бог милостив, матушка.
- Если бы мои сыновья воевали,
как бы я людям в глаза смотрела?
- Не бывать тому.
- Добро.
Ты зачем вернулся?
- Идут на нас Ахмат-хан
и король Казимир. С обеих сторон.
Боязно мне за вас с Софией.
Схорониться вам надо.
Уехать из Москвы.
А одолеем поганых -
тогда и воротитесь.
- Казимир? Другом был отца.
- Ну нет отца - нет и дружбы.
- Из дома своего я никуда не поеду.
Жену отправь, дите, казну -
все что хочешь бери, меня не трогай.
Полжизни бегала
с малыми ребятами на руках.
Куда мне теперь бегать-то? От смерти?
Нет, не поеду. Никуда я не поеду.
- Завтра вы уезжаете - ты и Василий.
С вами поедет моя казна и охрана.
- Ты отдаешь Москву?
- Я берегу семью.
- Значит, здесь скоро все сгорит?
- Не знаю.
- А как же храм? Если ты увезешь
свою семью, что скажет твой народ?
- Я не желаю с тобой о том говорить!
- Не хочешь говорить?
Во мне течет кровь императоров!
Ради тебя я взяла новое имя,
я родила тебе детей,
я твоя жена и твоя половина,
мы связаны перед Богом,
а ты не хочешь со мной говорить?
- Я не могу долго сидеть в седле.
Я рожден, чтобы сидеть на престоле.
А ты для чего рожден?
- Убери от него руки!
- Просто хотел поговорить
хоть с наследником.
Твой муж - великий князь - так и
не нашел времени поговорить со мной.
- Ты его не увидишь. Я сказала мужу,
что ему с тобой говорить не о чем.
- Я потерял столько времени,
меня пять лет водили за нос.
Ты предала собственного брата.
- Мой брат торгует короной.
Я не хочу, чтобы этот позор
коснулся моего мужа.
- Ты лживая тварь, всех обманула!
- Андре!
- Учти, в Риме у тебя остались враги,
они тебе ничего не простят!
- Останови, стой!
Выходи! Поедешь верхом.
Ты что, не слышишь меня?
Выходи, я сказала!
- Пошел! Пошел прочь!
- Хватит!
Здесь монастырь.
- Убогому иначе не объяснить.
- Это ты убогий.
- Не бойся, не бойся.
- Ч-ш-ш.
- Все сделали, как было велено.
- Добро. Сторожи первым.
- Да?
- Позволь войти, матушка.
- Входи.
- Вот. От казенного замка.
- Зачем?
- Ну, так положено, матушка.
Когда князя нет - княгине.
- Ступай.
- Я пришел проститься - уезжаю в Рим.
- Давно пора. Прощай.
Что-то еще?
- Камелопард?
У нашего дяди Константина
такой же был в книге.
Помнишь, он читал нам ее на ночь?
Нянька сказала, что его можно
встретить в полнолуние в саду.
И мы убежали с мальчишками в сад
после полуночи, караулить его.
- И не взяли меня с собой.
- Ты ничего не потеряла.
Камелопарда мы так и не встретили.
Зато встретили няньку.
Она была рассержена
и наутро нажаловалась дяде.
- Да, вам тогда сильно досталось.
- Мне жаль, что я оказался
не лучшим братом.
Мне бы хотелось измениться.
- Никогда не поздно покаяться.
- Я бы очень этого хотел.
- Отужинай со мной.
- Мне нужно ехать.
- Подожди, подожди.
Я дам тебе денег.
Вот.
- Про сына Ахмата помнишь, княже?
- Помню, воевода.
- Ну, с богом!
- Искать!
- Догнать!
- О, смотри, Ефимка-то наш
спать завалился.
Слышь!
- Сейчас разбудим.
- Полез казну грабить.
Когда ловили,
бросился с ножом.
- Матушка! Матушка!
- Ты откуда родом?
- Отсюда, господин.
- Ты слуга Мамонова?
- Нет, теперь твой.
- А в кости играешь?
- Нет, господин.
- Значит, долгая у нас будет дорога.
В огромной вы стране живете.
Из одного конца до другого
можно и не доехать.
И все вроде у вас есть.
Богатая страна.
Но так бестолково все устроено.
- Так что ж ты, господин,
в такой бестолковой стране живешь?
Поезжай в свою,
ежели эта не по нраву.
- Для слуги ты много говоришь.
- Прости, хозяин.
Угощайся.
- О Пресвятая Владычица Богородица,
небесная Царица,
спаси и помилуй нас,
грешных рабов Твоих, Иоанна,
от напрасной клеветы,
от внезапной смерти.
Помилуй в утренние часы,
дневные часы и вечерние,
и во все времена сохрани нас -
стоящих, сидящих,
на всяком пути ходящих;
в ночных часах спящих снабди,
заступи и покрой, защити,
Владычица Богородица,
от всех врагов видимых и невидимых,
от всякого злого обстояния,
и на всяком месте и на всякое время
буди нам, Мати Преблагая,
необоримая стена и крепкое
заступление всегда ныне и присно
и во веки веков. Аминь.
Мужской голос: - О, гляди - телега.
- А ну стой. А ну стой, говорю!
- Ты куда собрался?
- Братцы, православные,
не троньте, мы свои.
- Свои - это чьи? Откуда?
- Со Пскова. Купец я.
- Купец? Ты рожу свою видел, купец?
- Богом клянусь, батюшка, купец!
По пушной рухляди, вот.
- Это, что ли, рухлядь-то?
- Ну да.
- А там что?
- Открывай!
Открывай!
- Все мое. Наторговал.
- А не много ли ты
наторговал-то, купец?
Вяжите его.
- Боярин, помилуй.
Это ж честные барыши, клянусь богом!
- Иди давай!
- Боярин, помилуй, отпусти!
Забирай все добро, отпусти только!
Я честный человек, честный!
Никому худого не сделал!
Да что ж вы творите, окаянные!
- Твоего человека поймали.
- Да знаю я!
Ты зачем вернулся?! Поезжай отсюда.
Я тебе еще заплачу,
больше того, что дал.
- А потом все на меня свалишь.
Далеко ли я уеду,
если князь прознает про измену?
Я не виноват.
Если я побегу, то я виноват.
Меня с вами не было.
Зачем мне князю вредить?
- Я знал, что ты змея,
но что такая скользкая, не знал.
- Я не змея, я лиса. Фамилия моя -
Ла Вольпе, по-русски "лиса".
- Дурак ты, а не лиса.
Если меня поймают,
я под дыбой молчать не стану,
я все про тебя скажу, все!
- Благодарю, что предупредил.
- Мы не можем больше ждать.
Корма нет, кони слабеют,
люди болеют от грязной воды.
- Нам нужно перейти реку любой ценой.
- Прикажи наступать, великий хан.
Если мы сейчас пройдем Угру,
зиму мы встретим уже в Москве.
- Нет, мы встретим зиму здесь,
на Угре.
Скоро придет войско короля Казимира.
Мы вместе перейдем реку по льду.
Что за баран?
- Твой баран, господин.
- Я ем только то, что едят мои воины.
- Твои воины ничего не едят,
великий хан.
- Когда они начнут есть мертвецов,
я тоже буду есть мертвецов,
и начну с тебя. Ты меня понял? Убери!
Крымский хан Менгли-Гирей
напал на Литву.
Король Казимир повернул
свою армию ему навстречу.
Сюда он не придет.
- Войне конец. Великий хан Ахмат
предлагает тебе великую милость.
Он уйдет с твоей земли,
если ты отдашь, что должен.
- Такой же стрелой был убит
мой брат, князь Юрий.
Кто ответит за смерть моего брата?
- Великий хан ответит тебе,
если спросишь его сам.
Но и ты будь готов ответить.
Ты убил его послов!
- Мы и тебя убьем. Вы все здесь
ляжете, если не уйдете.
- Видишь, как настроены мои люди?
- Да, князь, вижу.
- Так вот передай Ахмат-хану:
я готов с ним говорить.
- Приветствую тебя, хан Ахмат!
Благодарю, что пришел!
- Послушай-ка нас.
Я вижу, что ты смелый человек.
Отдай мне долг,
и разойдемся друзьями.
- Не могу, великий хан!
Если я отдам долг тебе,
чем я буду платить королю Казимиру?
Или Казимир не придет?
- Тогда ты умрешь! И твои дети тоже!
- Пощади моих детей, великий хан!
Дети невинны перед Богом!
- Муртаза!
- Это все, что я могу отдать тебе!
- Муртаза!
Муртаза!
- Ступай домой!
Больше от нас ты ничего не получишь!
Тихо.
Тихо.
- Я боюсь.
- Бойся. Нужно боятся.
Тот, кто не боится,
тот всегда мертв.
- Не уходи!
- Иди ко мне.
Опа!
Когда великий Тэмуджин
пошел в поход на Самарканд,
он привел 200 тысяч воинов.
А еще 200 тысяч пленников.
А вокруг Самарканда был глубокий ров.
Но Тэмуджин засыпал ров
телами пленников
и завоевал Самарканд.
- Ты убьешь его?
- Да, я скоро его убью.
- Ты убьешь его завтра?
- Завтра.
Я убью его завтра.
А! А-а...
А- а!
Хором: - Слава! Слава! Слава!
Слава! Слава! Слава!
- Сегодня празднуем мы
окончание великого дела.
300 лет поганые господствовали
на земле Русской.
300 лет терпели мы унижения и поборы.
Господь нашими руками сотворил чудо.
За нашу веру и землю!
Хором: - За веру и землю!
Поднимемся и выпьем молча.
А теперь гуляй, народ,
празднуй великий день!
Хором: - За Веру и Землю!
- За Веру и Землю!
- Мне было очень страшно.
Я боялась, что тебя убьют.
- Зачем боялась?
Страх хуже смерти.
Воротился - значит, богу так угодно.
- Григорий Иванович,
а дочь твоя Анастасия Григорьевна...
Как ее здоровье?
- Слава богу. Спасибо.
Молилась каждый день за воинство,
за вас тоже.
- За меня?
- Ну.
Ой, слушай, а правда говорят,
что вы большого вора поймали?
Сто тысяч золота при нем.
- Пока не знаю. Может, и правда.
Выяснять будем.
- Выясняйте, выясняйте.
Сейчас столько воров развелось.
А где воровство, там измена.
- Ну да, да.
- Так вот ежели, например,
в гости захотите -
милости прошу, в любой день.
Настя рада будет.
- Чьи деньги?
Ну, говори!
- Мои. Здесь 5 тысяч - все мои.
Хочешь, крест поцелую?
- Да ты не спеши. Еще нацелуешься.
Куда вез? С какой надобностью? Ну!
- Мои деньги, домой... домой вез.
- Мирон, правду пытать!
- А-а!
- Кто твой хозяин? Просто имя назови.
Кто? Ну!
- Никто. Никто.
- Мирон, продолжай.
Гляди, чтоб выдержал.
- А это как пойдет, Федор Давыдович.
Он уже еле дышит.
- Пусть еще подышит! Давай!
- Рад видеть вас, гости дорогие!
Милости прошу к столу. Испейте меду
со мной. Чай, устали с дороги?
- Не бойся дороги,
были б кони здоровы.
Не устали мы, Григорий Иванович.
А ты не устал ли
за дочерью своей присматривать?
- Ой, Иван Васильевич, устал.
Хоть и смирная, разумная,
все одно - устал.
- А ежели я воеводу своего самого
храброго к дочери твоей посватаю?
- Так Федор Давыдович
для меня ближе брата родного.
Милости прошу к столу.
- Ну, Григорий Иванович,
зови дочь свою.
- Настасья! Настасья, иди к гостям.
- Ну здравствуй,
Настасья Григорьевна.
- Будь здрав, великий князь.
Здравствуй и ты, Федор Давыдович.
- Здравствуй, Настасья Григорьевна.
- Тайну тебе не открою. Что на сердце
варится, на душе не утаится.
Вот у Федора Давыдовича все на лице
и написано, посмотри на него.
- Стало быть, Настасья Григорьевна...
Ну что... Не мальчик я нынче,
но и не старик.
Рожей, правда, не красавец,
но и не дурак, наверное.
- Ну то, что ты не дурак,
и так понятно.
Ты главное молви:
ты жениться желаешь? - Желаю.
- Настасья Григорьевна
тебе по сердцу? - Да, отец великий.
- Настасья Григорьевна,
а тебе такой жених подходит?
- Не ведаю, великий князь.
Пущай батюшка решает.
- Подходит, подходит.
- Так тому и быть! Крепим это дело.
А ты, Настасья Григорьевна,
ступай к себе.
Ступай, ступай.
Все должно быть по ладу и порядку.
- Ага.
- Степан, заноси.
Прими, Григорий Иванович,
этот дар от жениха и друзей.
- О-о!
- Бери-бери, что замер?
Али беса увидел?
- Отец великий,
благодарю.
Благодарю, Иван Васильевич.
О! Благодарю.
Спасибо тебе.
Ты мне сильно помог.
- Не тебе помог,
ему.
- Похорони его по-людски.
Не в общей яме.
- Так...
"Казимир, великий князь Литовский,
король Польский,
предлагает свою дочь
Ядвигу Казимировну
в жены для сына
великого князя Московии..."
- Обойдется король Казимир.
- Ясно.
- Что там еще?
- Сейчас.
О! "Стефан, господарь Молдавский,
поздравляет великого князя
с победой над погаными
и предлагает дочь свою Елену
в жены для сына великого князя".
- Вот Стефан хитрый лис, а!
Когда ты на Угре грязь месил,
он с тобой знаться не хотел.
Теперь ты победитель, тебя все любят,
дочерей в жены предлагают.
- Не я победил, а ты.
Если мне жениться,
то я женюсь, как ты, ради пользы.
- Мне нравится, как он говорит.
Пиши Стефану: пусть сам свою дочь
привозит, а мы посмотрим.
- А мастера, что ты из Новгорода
привез, потрудились на славу.
- Спасибо.
- Да, князь великий,
храм чудно расписали.
- Чудно. - Чудно.
Такое дело доверить италийцам
никак не можно было.
- Владыка доволен. - Ну.
- Великий государь!
Стефан чел Маре,
господарь Молдавии, прибыл.
- Врешь!
- Ха-ха-ха! Великий князь,
позволь поздравить тебя с победой!
- Ждали тебя прежде,
но и теперь рады.
Матушка моя, Мария Ярославовна,
великая княгиня Московская.
- Здравствуй, госпожа.
- Жена моя, княгиня Софья Фоминична.
- Будь здрав, государь.
- Много хорошего слышал о тебе,
дочь византийских императоров.
А я вам свою дочь привез.
Елена Стефановна.
- Сын мой, Иван Иванович.
- Здравствуйте, князь.
- Я не князь - княжич.
- Какова, а?
- Милости просим, гости дорогие.
Прошу.
- Ну коль ты, матушка, о вере
заговорила, прими от меня подарок.
Часть животворящего древа
Креста Господня.
- Спаси Христос.
- Дар монахов Афонского монастыря.
Молятся теперь каждый день
за меня и детей моих.
- По-русски говоришь?
- Да, княгиня.
- Ну и славно.
А то наша невестка не сразу выучила.
Ваня, дай-ка яблочко.
Хороша девка, хороша.
Только голову высоко держит.
- Ну а мне-то что?
- Ну а если любить не будет?
- При чем здесь любовь? Отец наказал
о пользе престолу думать.
- Ну гляди.
- Ну что, а тебе-то невеста подойдет?
- Подойдет.
- Ах, каков ты, Успенский собор!
Красота великая.
Скоро править здесь будешь,
выйдешь замуж.
Нравится тебе княжеский сын?
- Да. Русские мужчины очень красивые.
Когда будет свадьба?
- Скоро.
Не рано ли встала, матушка дорогая?
- А! Не рано.
Здравствуйте.
С тех пор, как муж умер,
ни одной заутрени не пропустила.
Ну и ты здравствуй, Елена Стефановна.
Тоже с утра в храм?
- По матери покойной помолиться хочу,
Марии Ярославовне.
- Одна росла.
- При мачехе?
- При четырех мачехах, матушка.
- При четырех?
Теперь понятно, почему такая прямая,
как палка.
- Ты вот что,
нынче на обед приходи ко мне.
А отца с собой не бери.
Потолкуем.
- Слушаюсь, матушка.
- Милая, красивая, подай хоть
корочку хлеба черствого.
Христа ради, не дай сгинуть
голодной гибелью.
А! Жжется, жжется!
Ведьма! Ведьма!
- Зачем вы здесь?
- Я здесь из-за вас, синьора.
- Прошу вас, уходите.
Вас могут увидеть.
- Я хотел бы выразить вам
свое восхищение тем, как вы пели.
- Благодарю вас.
- В знак моей признательности
прошу принять эти серьги,
их носила моя матушка.
- Синьор, неужели я дала
вам повод для подарков?
Я не могу их принять.
Пожалуйста, уходите.
- Вы правы, синьора,
я груб и неловок.
Я не знал, как мне
выразить те чувства...
- Прошу вас, уходите.
- Я ухожу. Позвольте вашу руку,
синьора.
Только руку. Прошу вас.
- Я хоть и великого князя мать,
но живу просто.
Не взыщи.
- Я к разносолам не приучена.
Мать моя родами умерла,
а отец всегда в походах.
Ну а с мачехой жизнь известная.
Да уж.
Ваня мой тоже при мачехе живет.
- Вот и чувствую я,
что он родная мне душа.
- Откуда по-русски так хорошо знаешь?
- Мать моя - правнучка князя
Владимира Красно Солнышко,
Мария Ярославовна.
- Ну, для тебя я княгиня-матушка.
Сразу видно, приживешься.
Не латинянка какая-нибудь.
- А у меня для вас подарок,
княгиня-матушка.
Я сама вышивала. Целый год.
От Пасхи до Пасхи.
Ты что, следишь за мной?
- А хоть и слежу, что ж такого?
- А следить незачем.
Или ты во мне сомневаешься?
- Нет, не сомневаюсь.
С первого мига, как увидел.
Веришь мне?
- Не знаю, князь.
- Не князь. Пока только княжий сын.
Но однажды Московский престол
станет моим,
и ты будешь моей женой. Только
для того нужно подождать немного.
- Сколько?
- Она красивая.
- Кто?
- Дочь Стефана.
- У меня красивая жена,
и у моего сына должна быть красивая.
- Мне неспокойно.
- Она тебе не по душе?
- Не спеши женить сына -
пусть она поживет с нами,
время расставит все.
- Не тревожься,
я все решу к общему благу.
Мне не нужны раздоры в доме.
Ступай отдохни. Меня ждет Стефан.
- Где мои четки?
- Что случилось?
- Вскрикнул. Сон, видно, страшный.
- Матушка, давай я.
- Не надо. Я сама.
Звучит церковное песнопение:
"Помилуй, Господи, помилуй.
Господи, помилуй".
- Что же ты, Стефан,
тогда не приехал,
когда война была, когда я звал тебя?
- Великий князь, ты с Ордой воевал,
я с султаном Османской империи воюю.
У тебя народ большой,
а у меня народу поменьше.
Чтобы Афон спасать, надо было людей
спасать, силы и свою землю.
Не держи на меня зла.
- Кто старое помянет, тому глаз вон.
А Афон защищать надо.
Ежели помощь моя тебе понадобится,
можешь на любую поддержку
рассчитывать.
- Мне и нужна поддержка твоя.
Я к тебе привез свою дочь,
чтобы выдать замуж
за хорошего человека.
- А я ей подарок сделаю -
посажу рядом с собой
сына на княжение,
и выйдет она замуж
за великого князя Иоанна,
соправителя Московского.
Что скажешь?
- Что тут говорить. Я буду счастлив.
Выкрики из толпы:
- Счастья молодым!
- Глянь, какая красавица!
- Счастья молодым!
- Ну что, брат, счастлив теперь?
- Счастлив.
Это великая радость
для меня и моей семьи.
- И я счастлив. Нет выше счастья,
чем за детей своих радоваться.
Чем больше живу, тем крепче ценю
каждую счастливую минуту.
Из толпы: - Счастья молодым!
- Погляди, какая красавица!
- Христова невеста! Христова невеста!
- Ты чего девку пугаешь?
Совсем обезумел?
- Христова невеста.
- А ну прочь пошел!
Выкрики из толпы:
- Счастья молодым!
- Посыпаем пшеницей ярой,
Чтоб вы дружной были парой!
- Где жена твоя, великий князь?
- Нездоровится ей.
- Княгине надо беречь себя.
Иоанн, разные мы, но так уж вышло,
что теперь мы родня,
кровь наша смешалась.
И случилось это навсегда, навеки.
Теперь сможем понимать друг друга,
никогда не поднимем
друг на друга оружие.
С нами наша родственная любовь, так?
За кровь, которая нас соединяет.
- Матушка, тебе помочь?
- Ступай. Ступай, ступай.
Ступай, веселись.
- Не пойду: опостылели.
Воевали, воевали,
а теперь вон веселятся без удержу.
Ну да бог с ними.
Я за дверью посижу, матушка.
- У наших ворот два цветка
были любовью выращены.
- Цыпа, цыпа, цыпа, цыпа, цыпа!
Цыпа, цыпа, цыпа!
- Дьяк Курицын!
Будьте здравы.
- И вам не хворать.
- Рад видеть.
- И вы будьте здоровы.
- Дьяк Курицын, у нас... Я узнал,
что вы знаток латинской мудрости.
Мы принесли вам это в дар.
- Посмотрите, это займет
совсем не много времени.
- Позже, позже, я в латыни не силен.
- У нас есть книги,
в которых написана древняя мудрость.
- Потом, я вам сказал, потом! Потом!
- Ты все же уезжаешь?
И что же мне делать теперь?
- Я ученик мастера.
Я сделаю так, как мне прикажут.
- И ничего нельзя сделать?
- Правда, есть один выход.
Послушай меня, я могу избавить тебя
от одиночества, если дашь мне шанс.
Когда я вижу тебя,
я словно смотрю
на утреннее солнце,
выходящее из-за облаков.
Когда я слышу твой голос,
я словно слушаю райский фонтан.
Я люблю тебя всем сердцем.
Я полюбил тебя, как только увидел.
Мое сердце принадлежит тебе.
Будь моей женой.
- Но, синьор, я служу
великой княгине Софии.
- Тебе не надо будет больше служить.
Я увезу тебя. Я обещаю,
что сделаю тебя счастливой.
Ты согласна стать моей женой?
- Да. Да, я согласна.
- Си?
- Си.
Я согласна.
- Синьора Лаура, что с тобой?
Ты вся светишься.
- Синьора, княгиня София,
я умоляю вас,
освободите меня от услужения,
отпустите меня,
речь идет о моей судьбе.
- Решается твоя судьба?
Я ничего о тебе не знаю.
- Мне сделали предложение.
Очень хороший человек,
ученик архитектора,
он готов увезти меня домой.
- Ты любишь его?
- Да.
Умоляю, не погубите моего счастья.
- Я сделаю для тебя все, что смогу.
- Благодарю вас.
Я буду молиться о вас каждый день.
- Я очень рада за тебя.
- Мне нужна
подорожная грамота для отца.
- Она готова, великая госпожа.
И вот еще что.
Великий князь Иван Васильевич
решил покрыть дорожные расходы
вашего отца и его людей.
- Это благородно.
- На том стоим.
- Напрасно вы держите
такие бумаги на столе.
- Да? А почему?
- А я видела этот знак
в книге еретиков.
- Да, это знак ереси.
Но чтобы отличить ересь от истины,
нужно знать и то, и другое.
- А я вижу, вы в этом понимаете.
- Я вижу, что вы тоже
знаете в этом толк.
И буду рад, если вы поделитесь
со мной своими знаниями.
- Не сейчас.
- Разумеется, не сейчас.
И вот еще что.
Ваш муж Иван Иванович
просил передать,
чтобы вы ни в чем себе не отказывали.
- Что ж княгиня Софья-то не вышла?
- Нездоровится ей.
- Ну передавай мое почтение
и скорейшего выздоровления.
Понравились мне твои семья
и народ твой.
- Жаль, что так быстро покидаешь нас.
Знай, что семья моя тебе всегда рада,
ну а за дочь свою не тревожься,
обижать ее я никому не позволю.
- Спасибо тебе. Спасибо.
Ну, с богом!
Пойдем, прощаться будем.
Я уезжаю, остаешься одна.
- Я всегда была одна.
Прежде тебя это не беспокоило.
- Понимаю. Тебе было трудно.
Я виноват перед тобой:
обделил отцовской любовью,
не занимался воспитанием.
- Не придумывай,
я не сильно в нем нуждалась.
- Предупреждаю тебя, угомонись.
Твои забавы до добра не доведут.
Если не бросишь свои игрища...
Ты пойми, не дома ты,
в Москве теперь живешь!
Умнее надо быть.
- Да, отец.
- Да случись что,
я тебя защитить-то не смогу!
- Езжай!
Из толпы: - Молдоване уезжают.
Цыгане, здравы буде!
- Расходимся!
- Синьоры, позвольте представить
прибывших мастеров из Рима.
Литейные мастера: синьор де Бозис,
синьор Солари.
- Я видел ваш собор, синьор.
Он прекрасен.
- Все, все, хватит.
- Великий князь,
думский князь Курицын.
- Великий князь,
латинские мастера приехали.
Взамен прежних.
- Я же говорил,
что не дам тебе заскучать.
- Спасибо тебе.
- Одни бесы уехали,
ты новых пригласил.
- Не там бесов ищешь, матушка.
Веди всех сюда.
- Ты еще их за стол с нами посади!
На-ка, покислись.
- Елена, вот ты мне ответь.
Ты тоже думаешь: они бесы?
- А я ничего не думаю.
У меня есть муж, он все и решает.
- Мне думается,
хорошие мастера всегда нужны.
- Вот. Латиняне везут нам знания,
которыми мы не владеем.
Ответь. По-твоему, они бесы?
- Бесы! А как еще?
Глаза вороньи, пахнут серой.
- Да погоди ты, матушка,
дай ей сказать!
- Бес может сидеть в каждом человеке.
- И в тебе тоже?
- Павел де Бозис.
- Мастер медного литья.
- Петр Солари.
- Ученик мастера.
- Присаживайтесь,
угощайтесь с дороги дальней.
- Господи, спаси и сохрани. Дай-ка.
- Великий князь,
мы не хотим никого обидеть.
Можно мы поговорим в другой раз?
- Да нет, мы поговорим сейчас.
Садись.
- Серджио?
- Пусть это побудет у тебя.
- Хорошо.
Что-то случилось?
- Нет, все хорошо,
просто я увидел человека
из прошлой своей жизни.
Он не узнал меня, но может узнать.
Нам надо ехать, завтра,
так что собирай свои вещи.
- Хорошо. Погоди, я... Неужели
в твоей прошлой жизни остались враги?
- У каждого есть своя прошлая жизнь.
И у тебя тоже.
Я знаю про твою дочь.
- Что?
Что ты знаешь про мою дочь?
- Те люди, которые отправили
меня сюда, - у них твоя дочь.
Они заплатили мне, и когда
я выполню их поручение, то...
мы уедем отсюда и поженимся.
- Какое еще поручение?
Что за поручение?
- Твоя хозяйка, княжна София.
- Тебе была нужна только София?
- Нет, ты мне нужна,
клянусь нашей любовью.
- Нашей любовью?
Ты клянешься нашей любовью?!
- Что здесь сказано, княгиня?
- Здесь сказано, что человек
в чести у Бога во всем свете,
и не будет лучшего создания.
Мы - отражение небесных звезд,
и именно они определяют особенности
и свойства строения человека.
Сказано, что звезды - двигатель,
а мы движимы ими.
- Да, госпожа.
Мы прочли то же самое.
И что кровь рабов одинаково красная,
и что все равны перед Богом.
- А вы не боитесь показывать мне это?
Вас обвинят в ереси.
- А мы не собираемся показывать это
каждому во дворце, княгиня Елена.
Это знание не для всех -
для избранных.
- В Московии это считается ересью,
а в Кракове это учат в университете.
- Мир нуждается в обновлении.
Нам нужны друзья, княгиня.
Вы видели мир, вы читаете книги.
Вы можете нам помочь.
- По звездам можно угадывать будущее.
Так делают многие, это не ересь,
это учение мудрецов.
Это наука, подобная математике.
- А почему вы не покажете это
княгине Софии?
Она же любит мудрецов.
- Княгиня София боится
навредить своему мужу.
Она мыслит, что только он
знает, как управлять страной.
- Княгиня Елена.
- И ты с ними?
- Я люблю все новое.
Княгиня,
перемены меня радуют.
- Мы хотим лучшего.
Мы добиваемся только пользы
для народа и его правителей.
Мы не хотим бунта.
Мы хотим обновления.
- Доброй ночи.
- Она на нас донесет.
- Не донесет и не выдаст. Дюже умная.
И ей нужны друзья
в этом большом доме.
- Эй!
Я слышала, ты друг княгини Софии?
- Нет, я ей не друг.
- А разве не ты привез ее из Рима?
- Привез.
Но великий князь
дал мне в благодарность
два болота и один овраг.
- В Москве теперь два великих князя.
Если будешь мне другом,
получишь больше, чем два болота.
- Мне главное,
чтобы мне голову не отрубили.
- Не волнуйся, пока не отрубят.
- Госпожа передала для тебя вино.
Наше лучшее, балакское.
- Благодарствую. Передайте
госпоже своей от меня поклон.
- Дозволь налью тебе.
Жарко у тебя.
Натоплено как.
Отведай.
Сладко?
- Останься со мной.
Одному-то и вино не в радость.
- Неужто ты один ночи свои коротаешь?
- Ночи мои одинокие и холодные,
как вот эта постель.
- Так будут твои ночи
сладкие и вкусные, как это вино.
- Мы с тобой,
Федор Давыдович, разные.
Для князя ты сначала друг,
а потом уж слуга.
А я сначала слуга,
а потом... опять слуга.
Я в друзья не лезу, я скромный.
- Да это понятно. Григорий Иванович,
Настю увидеть можно?
- Да погоди ты, дослушай.
Дослушай, говорю.
Вот вы поганых выгнали -
ну и честь вам, хвала.
А то, что половина мечников
на мои деньги вооружена,
об этом же никто не знает.
Почему? Да потому, что я скромный.
- Григорий Иванович, а Настя-то, а?
- Да уехала твоя Настя
в Троицкий монастырь.
- Как уехала? Почему в монастырь?
- Да не бойся ты,
вернется твоя Настя.
Вот Сергию помолится и вернется.
Недели через две.
- Две недели?
- Ты меня послушай. Если породнимся,
ты во всем слушайся только меня.
Да-да-да, и смотри, Федор Давыдович,
чтоб за тобой моя дочь не пропала.
- Да не пропадет. Бог свидетель.
- Да.
- Благодарю вас,
я буду молиться за вас.
- Ты знала, что он жив?
- Кто?
- Пьетро. Слуга из дома кардинала.
Он жив, ты знала это?
- Кардинал приказал мне молчать,
иначе вы не уехали бы из Рима.
- Я думала, он погиб.
Каждый день я винила себя.
Я молилась Богу о прощении.
- Это была не моя тайна, я...
- Ты понимаешь, что я верила тебе?
Все эти годы ты все знала и молчала.
- Кардинал сказал,
что так будет лучше.
- Оставь меня.
- Серджио! Серджио!
Аморе!
Серджио, великая княгиня подписала
мне освободительную грамоту,
и мы можем прямо сейчас ехать домой.
- Но сначала ты должна привести
Софию сюда, на колокольню.
Все остальное я сделаю сам.
- Нет, я не смогу.
- Ты сможешь. А потом мы уедем.
- Серджио, но мы можем уехать
прямо сейчас.
Мы можем начать все с самого начала.
- Ты должна помочь мне, иначе ты
никогда не увидишь свою дочь.
- Что? Ты шантажируешь меня?
Ты шантажируешь меня моей дочерью?
Да что ж это такое?
- Послушай, пока София жива,
мы не сможем вернуться в Италию.
Я не получу деньги,
и ты никогда не увидишь свою дочь.
- Ну почему же вы все
шантажируете меня?
А!
- Успокойся!
Если ты не сделаешь это, я убью тебя!
- Да, хорошо, хорошо. Я все сделаю.
Прости меня, доченька...
- Ой, мамочки!
- Живы?
- Живы?
- Господи, помилуй.
- Это что ж такое-то, а?
- С колокольни сорвались.
- Господи!


Серия

- Печи будут здесь, здесь и здесь
для равномерного нагрева.
Ваши мастера точно так же
льют колокола.
- Не жалеешь, что остался?
- Нет, великий князь.
Не угодно ли посмотреть на пушки?
- Зоя, подожди.
- Я не могу с тобой говорить.
- Я потратил годы,
чтобы сюда приехать.
- Я замужем.
- Ждем тебя, Софья Фоминична.
- Синьор Фиораванти, то, что вы
сделали, - это грандиозно.
- Я рад служить вам, великая княгиня.
- Я рад, что ты добилась того,
о чем мечтала.
- Госпожа, ваше положение
делает вас еще прекраснее.
- Хочешь о чем-то попросить?
- Не попросить, а рассказать.
- Рассказывай. - Помощник литейного
мастера и княгиня София...
- Ты сам все видел?
- Клянусь честью, госпожа.
- Значит, им нужно помочь.
- Да.
- Любящие сердца должны соединиться.
- Госпожа, я ваш друг,
я сделаю все, что вы скажете.
- Ты знаешь, что нужно делать.
Что ты здесь делаешь?
- Вас жду.
- Нас?
- Вас.
Вас обоих.
- Осторожней!
- Ты когда последний раз
в храме была, а?
- Я слаба, князь.
Твой ребенок слишком хорошо ест.
А тебе стоит почаще бывать у отца.
- Ты меня прогоняешь, что ли?
- Нет, князь.
У меня болит голова. Я хочу спать.
- Вы позволите?
Вам не нужно? Я это заберу.
Это тоже.
Здравствуйте, синьор.
Вы знаете, кто я?
- Знаю.
- Я друг княгини Софии.
А стало быть, и ваш.
- Не нахожу связи.
- Связь есть, синьор.
Настоящую любовь нельзя спрятать.
- Я не понимаю.
- Послушайте, княгиня
несчастна с мужем.
Она нуждается в поддержке.
Возможно, вы тот человек,
который ей нужен.
- Не думаю.
- Вы ошибаетесь.
Я могу устроить вам встречу.
- Мне не нужна встреча.
- Ей нужна.
Не только встреча, но и помощь.
- Она в опасности?
- Напишите письмо Софии.
Она должна знать,
что может на вас рассчитывать.
И я устрою вам разговор наедине.
Подумайте, синьор Пьетро.
Я вернусь за ответом завтра.
Всем хорошего дня!
Я вернусь за ответом завтра!
- Мне сын во сне привиделся,
Юра покойный.
Улыбался, смеялся,
рукой махал, звал меня.
Владыко, что это? Не знак ли?
Проснулась с утра, плакала.
- Уж ежели ты, матушка,
с утра проснулась,
это и есть тебе главный знак.
Вставай и живи дальше.
И больше мне такие слова не говори.
Уныние - смертный грех.
- Да.
Новые времена.
Ничего не ведаю в них, не понимаю.
- Новые времена для новых людей.
Ты когда правнука
крестить принесешь?
- Скоро уже.
- Это хорошо.
Правнук у тебя будет,
а ты говоришь: "Зажилась".
Живи и радуйся.
- Спаси Христос, владыко.
- Давай, давай, давай.
- А молодая княгиня тоже в заговоре?
- Это не заговор!
Не заговор!
Мы хотим только обновления!
К сожалению, не все это понимают.
К счастью, молодая княгиня
это поняла.
Теперь она с нами.
- Обновление?
Чего вы хотите на самом деле?
- Отобрать у церквей и монастырей
земли и имущество
и отдать их в пользу
княжеского престола
и объяснить князю,
что так будет правильно.
- Князь должен обращаться
за помощью не к образам и иконам,
а к знаниям мудрецов.
- Неужто вы мыслите,
будто великий князь,
выросший в православной вере,
с легкостью поверит, что вся его
жизнь подчиняется вращению звезд?
- Мы мыслим,
что вы поможете нам убедить князя.
- Но у нас теперь два великих князя.
Кого из них нужно убеждать?
- Конечно, старшего.
- А младший, значит,
вам теперь не опора?
- Наша опора - это вы, княгиня.
Опора и надежда.
Великие князья
должны слушаться мудрецов,
а наш князь Иван Васильевич
никого не слушает,
кроме своей жены Софии.
- Течет вода, все изменяется,
ничто не стоит на месте.
- Все отлично!
Ни одного разрыва и трещины.
- Вы написали письмо, синьор?
- Нет, я не буду его писать.
- Как? Вы не хотите встретиться
с женщиной, которую любите?
- Я прошу вас уйти.
- Глупец, эта женщина вас любит.
Бросить ее - значит предать.
- Я вижу, предательство - это то,
в чем вы хорошо разбираетесь.
- Вообще-то, я дворянин, синьор.
- Не сомневаюсь, синьор. Прощайте.
- Мастер полагает, что пороховой
канал недостаточно широк.
Желает увеличить его
с помощью холодной расточки.
- Дозвольте сказать, великий князь.
- Говори.
- Великий князь,
я закончил свою работу,
теперь литейные мастера
справятся и без меня.
Разрешите мне уехать.
- Работу закончил?
Да ты и не начинал.
Покуда не обучишь десять моих
мастеров, поживешь здесь. Продолжай.
- Прости его, великий князь.
- Нетланная, Неблазная, Пречистая,
Неневестная Богоневесто,
Богородице Марие,
Госпоже мира и Надежде моя!
Призри на мя, грешнаго, в час сей
и Егоже из чистых кровей Твоих
родила еси Господа Иисуса Христа,
милостива мне соделай матерними
Твоими молитвами;
Того зревшая осужденна и оружием
печали в сердце уязвившаяся,
уязви душу мою Божественною любовию!
В узах и поруганиях горце оплакавшая.
Аминь.
Слава тебе, Господи.
Слава тебе, Господи.
Войди. Ну.
- Матушка Мария Ярославовна,
просят вас в покои Елены Стефановны
к правнуку.
- Слава Богу, дождалась.
Пожалел старуху.
Палку, палку дай мне.
Слава Богу!
- Ох, ты мой хороший.
- А чего он маленький такой, а?
На червячка похож.
- Да на тебя он похож.
- Как Бог для людей, отец для детей.
- Слава тебе, Господи.
- Димитрий, да, да, да.
- Спасибо за внука, княгиня.
- Смотри, кто пришел.
- Богатырь!
Похож.
Так, поди, детям своим не радовалась.
- А что ты хочешь,
я до правнуков дожила!
Я уж ему и город выбрала в подарок.
- Уж не Москву ли?
- А как лучше сказать: "я страдаю
от любви" или "я умираю от любви"?
- Я наслаждаюсь любовью.
- Нет, это письмо пишет
несчастный человек.
- Зачем? Кому пишет?
- Не твое дело.
Говорит на иностранном языке:
- Ну хорошо. "Моя госпожа"...
Нет, лучше звучит: "Моя богиня!
Я не могу забыть нашу встречу,
я хочу снова сжать вас в объятьях.
Прошу, дайте мне надежду.
Я люблю вас и знаю,
как вы меня тоже любите. Ваш друг".
- Складно звучит.
- Итальянский язык - самый изящный,
чтобы соблазнять женщин.
- Соблазни меня.
- Что-то случилось?
- Есть ли что-то,
чего я про тебя не знаю?
- Нет. Ты все про меня знаешь.
- А ты не торопись отвечать.
- Я тебя не понимаю.
Это все ложь.
- Я видел тебя с ним.
- Мы с Пьетро были знакомы в Риме.
Это было давно.
А теперь я твоя жена
и мать твоего ребенка.
Я тебя люблю, клянусь Богом.
- Я видел тебя с ним!
Я видел, как ты на него смотрела.
- Что ты прикажешь делать,
чтобы ты мне поверил?
- Будешь сидеть здесь взаперти,
пока я не дознаюсь правды.
- По какой нужде, говоришь,
ты в Москву приехал?
- Вы же знаете. Я литейный мастер,
я состою в цеху оружейников
города Милана.
- Княгиню Софию откуда знаешь?
- Я был слугой в доме, где она жила.
С тех пор меня и ее
ничего не связывает.
- Письмо, письмо зачем ей написал?
- Я не писал письмо.
Только один раз встретились.
Мы говорили, она спрашивала про Рим,
про старых друзей.
- Старых друзей?
Стало быть, ты ее старый друг?
- Нет, нет, я не друг, мы чужие люди!
Я ни в чем не виноват.
- Мирон, он говорит,
что ни в чем не виноват.
- Все так говорят, Федор Давыдович.
- Не виноват.
Мирон: - Иди с богом.
- Постойте! Постойте!
Я ни в чем не виноват! А-а-а!
- Когда мне позволят увидеть ребенка?
- Когда ты сознаешься.
- В измене?
- В обмане!
- Зови людей, великий князь.
И суди свою жену.
- Замолчи.
- А то что?
Посадишь меня в подвал,
как своих братьев?
Я что, тебе враг?
- Гаврила, сын Емельянов,
купец калужский.
- Отец великий,
не попусти бесчинства.
Литовская стража хозяйничает
на твоей земле, как у себя в огороде.
- Сказывали мне. Не будет того боле.
Мы уже известили короля Казимира.
- Не гневайся, коли перечу,
да только король Казимир при смерти
и уж княжество поделил
между сыновьями,
а над ними твердой руки нет,
вот и творят что хотят.
Мы привезли в Торопец
зерно торговать, последнее, -
так пожгли зерно-то все. А товарищей
наших живьем в огонь и бросили.
Не можно так, Иван Васильевич,
не можно. Заступись, отец родной.
- Ну что, твой черед,
Федор Давыдович.
Собирай людей, поезжай.
Не для того мы земли собирали,
чтоб на них воры
и душегубы хозяйничали.
- Твоя воля, отец великий.
- Кого поймаешь -
накажи по своему усмотрению.
- Да нынче смерти никто не боится.
Конец света наступает.
- Ступайте с богом.
- Пошли, пошли, живо.
- Спасибо, отец родной.
- Выходи.
- Ты с пушкарем разобрался?
- Пытают - колесом, огнем. Молчит.
Ежели бы он виновен был,
давно бы сознался.
- Прекрати пытки.
Я не хочу, чтобы он умер.
Скажи, мол, князь милостив.
Пусть пока посидит в подвале.
- А Насте передай - я скоро вернусь.
- Ты уж береги себя.
- Ха! Ты это о чем,
Григорий Иванович?
- Боюсь я за тебя, Федор Давыдович.
- На семи войнах не пропал -
авось на восьмой не пропаду.
- Федор Давыдович!
Федор Давыдович, погоди!
Федор Давыдович,
что же ты со мной-то не простился?
- А ты куда под дождь-то?
- Я тебе платочек вышивала,
да не успела дошить. Возьми такой.
- Пойду я, Настенька.
Дружина ждет. А ты беги в дом, беги.
- С Богом.
Голос за дверью: - Иван Иванович,
не можно, великий князь запретил.
Голову с нас снимет.
- Мне можно.
Доброго вечера, матушка.
- И тебе, великий князь.
Что это?
- Сын родился - гуляю.
Я просил за тебя отца,
чтобы выпустил.
Ну, в честь такого-то дела,
но ты же его знаешь.
- Спасибо, что просил.
- Ты на него в обиде?
- Он муж мне.
При чем здесь обида?
- Он тебя простит.
Скоро все изменится, поверь.
- За твоего сына.
- За князя Дмитрия.
Отпустить я тебя не могу,
но если есть другие просьбы...
- Есть. Пускай мне позволят
увидеть Васеньку.
- Хорошо, даю слово.
- Спасибо, великий князь.
- Как здоровье Елены Стефановны?
- Здорова, только теперь мне кажется,
что я ей не нужен.
- Хочу предупредить вас, госпожа:
к нам присоединился боярин Мамонов.
- Боярин Мамонов? Ему можно верить?
- Он самый хитрый человек,
которого я знаю в Москве.
- Флорентиец Леонардо,
мастер и мудрец,
долгое время занимался расчленением
мертвых тел
и порезал более трех сотен мертвецов.
Далее Леонардо пишет,
что все люди одинаковые изнутри
и имеют одинаковые части.
- Господи боже мой.
- Великий князь.
Ты пришел послушать моих друзей?
- Они твои друзья?
- Да, господин.
- А я тебя помню. Ты переселенный
новгородский дьяк.
А, и ты тоже.
- Григорий Иванович,
не покидайте нас.
- Вы что, чернокнижники?
- Помилуйте, Иван Иванович.
Эти книги сейчас читают
все просвещенные люди -
от Неаполя до Вильно,
от Киева до Новгорода.
- Что здесь такого написано,
что надо тайно по ночам собираться?
- Так времени другого нет.
Днем все время служба забирает, да.
Приходится по ночам.
- Мама!
- Сынок!
Маленький мой.
- Отец говорит - я уже большой.
- Конечно, конечно, ты большой.
- А почему ты каждый день
здесь сидишь, никуда не выходишь?
- У меня здесь очень много дел.
Я читаю.
- Я не люблю читать.
Я люблю на коне скакать.
- Можно любить и то и другое.
Что отец? Ты говоришь с ним?
Он приходит к тебе?
- Каждый вечер.
- Каждый вечер?
О чем вы с ним говорите?
- Я не могу тебе сказать.
Это только между мужчинами.
- Понимаю.
Ну расскажи мне, что еще?
- К тебе мы шли, князь великий,
к тебе.
Решили завтра прямо утром
в ноги тебе упасть.
Вот встретились посоветоваться.
- В ноги упасть?
- Ну а как же, князь великий.
Ох, жизни совсем не стало.
Все говорят - к зиме, к зиме
адский огонь на людей прольется.
Мир гибнет.
- Ты что же, Григорий Иванович,
даже если так случится,
хочешь конец света остановить?
- Князь великий, ведь по тому делу
у людей жить желание пропало.
Ведь кто работал - не работает,
кто пахал - нет, все, не пашет.
Никто не знает,
что же нам всем делать.
Вот мы решили грамоты почитать.
Грамоты, там найти - может, мудрецы
какие-то совет какой дадут.
- И много вас еще таких грамотеев?
- Все, кто есть, перед тобой, князь.
- А Иван Васильевич про это знает?
- Нет.
- Нет? Так идите к нему.
- Иван Иванович, ты же тоже князь
великий - старшего-то мы боимся.
В подвал посадит... А конец света
придет, а мы на дыбе висеть будем.
- А если я вас в подвал посажу?
- И меня?
- Пойдем-ка, матушка
Елена Стефановна, поговорим.
А вы здесь без нас продолжайте.
- Какой пес дверь не запер?!
- Ну что, грамотеи...
худо дело.
- Ты что делаешь, а?
Хочешь без головы остаться?
- Нет, князь.
- Ты полезла в дурное дело за спиной
мужа. Тебя обвинят в измене!
- Эти люди правы.
- Эти люди прохиндеи,
каких свет не видел!
И ты их не знаешь.
Фрязин самого папу Римского обманул.
Мамонов был первым боярином
при трех князьях.
Держись от них подальше.
- Да, князь.
- Давай завтра сходим
и расскажем все отцу.
- Давай.
Но это будет только завтра.
А у нас еще сегодня не закончилось.
- Худо дело. Худо.
Куда?!
- Нам пора.
- Нет уж, сиди здесь.
Значит так: надо написать челобитную,
и завтра с утра
всем к Ивану Васильевичу.
Если успеем раньше молодого князя,
может, выкрутимся.
А не успеем, так...
И смотрите мне!..
Кто не придет, струсит,
на того все и свалим. Ясно?!
- Ясно.
- Ясно. Ступайте.
- Какая собака дверь не закрыла?
- Да не до того! Тоже мне!
Ты перо бери, Федор,
и пиши челобитную.
Может, это наша с тобой
последняя ночь.
- Вот тебе челобитная.
- Госпожа.
- Ты что здесь делаешь?
- Мы все решили, что князь
Иван Иванович заболел.
Вот лекарство.
- Ты лишился разума?
- Может быть.
Но я не хочу лишиться головы.
А ты хочешь?
- Он мой муж!
- Ты молода и красива -
твой отец найдет тебе другого мужа.
- Нет, убери. Я не могу.
Я отговорю его.
- Это невозможно. Возьми, иначе
завтра мы все будем висеть на дыбе.
- Я смогу. Я отговорю его.
- Не сможешь -
сын в отца пошел.
- Гляди, Дмитрий Иванович,
что у меня есть.
- Убери, это не игрушка.
- Мамка наша строгая, да?
Не будем ее сердить? Не будем?
Мы ее любим. Она вон у нас
какая красивая, да?
Она нас тоже любит,
только вида иногда не подает.
Что ей нужно - только Бог знает.
Вроде все есть,
а все время недовольная ходит.
Попить мне налей.
Собирайся: сегодня к отцу едем.
Ты когда князем станешь,
слушай только отца, себя...
Больше никого не слушай.
Так мне мой отец говорил,
так и я тебе говорю.
Никого никогда не слушай.
Ему квас можно?
- Нет. Ему молоко только можно.
- Виновного бог накажет,
а мне теперь все едино.
Владыка сказал, мне в Алексеевской
обители уже келья готова.
Никто ко мне не приезжайте -
никого не хочу видеть.
Ничего не хочу знать.
Вспоминай матушку свою.
Я тебя любила больше всех.
И буду любить.
Поклянись сынок, что будешь
жить в мире со своими братьями.
- Клянусь.
- Храни веру православную.
Что хочешь сделай, но храни -
мы все только верой живы.
Помни это, великий князь:
мы живы только верой.
Храни тебя Христос!
- Нашли в комнате княгини Софии.
Лекарю Назарию показали, говорит:
тот яд, которым Ивана отравили.
- И что думаете?
- Прости, отец великий.
В таком деле мы советы
давать тебе не можем.
Решай сам, как до правды докопаться.
- Да, Иван Васильевич, ты сам решай -
она твоя жена.
- Кому выгодна смерть моего сына?
- Княгиня София получила выгоду.
- Все так. Отец великий,
княгиня София получила выгоду:
сын ее теперь единственный
престолонаследник.
- Ну так что, на дыбу ее?!
- Может, просто пригрозить -
она и сознается.
- Пытать и дознаваться.
Крепость престола превыше всего.
- Согласен.
- Если сейчас пожалеем,
потом кровью отольется.
- Дурни! Очумели?!
Кого пытать? Кого на дыбу тащить?
Вы что?!
Жену князя великого?!
Опомнитесь!
Прости, Иван Васильевич,
но в этом деле я тебе не советчик.
- Федька Хромый воевал!
Воевал всю жизнь!
Однажды его все равно убили!
Жалко, конечно.
Но ведь кроме него есть другие!
- Довольно с меня других.
Бог не хочет, чтобы я замуж выходила,
я постриг приму.
Я решила.
- Ха, она решила. Она решила!
Кто спрашивал твоего решения?
Ты думай, что говоришь!
Здесь решаю я!
- Прости, Григорий Иванович,
это не ты решаешь,
это она сама решает.
- Я ее отец.
- А я духовный отец.
Я благословил твою дочь
на монашеский постриг.
- Как же так, владыко?
- Смирись.
- Но она же у меня одна.
Разве я для этого ее растил, владыко?
Ну какой монастырь? Тебе замуж надо!
Замуж, детей рожать, семью, дом!
Настя, что же ты меня не любишь.
Настя!
- Люблю. Прости.
- За что мне все это, господи?
- Где у великого князя носик?
Где у великого князя ротик?
- Понимаю боль твою. Понимаю.
Однако ответь мне:
откуда ведаешь, что Иван был давеча
у княгини Софии?
- От него и слышала.
Пришел ко мне и говорит,
мол, был у княгини Софии.
А Бьянка, девка моя,
при том тоже была,
она своими глазами все видела.
- Матери нет, она бы подсказала.
- Так тебя испытывает Бог,
великий князь.
- Может быть, довольно мне испытаний?
- То не в моей воле.
Испытания даны тебе
для укрепления веры.
Живи, веруя.
- Говорят, последние дни настают:
сойдет адский огонь - и всему конец.
- Вот когда прольется,
тогда и поговорим,
а сейчас нечего зря языком чесать.
- Ну ты сам веришь, что моя жена
моего сына могла отравить?
- Нет, я не верю.
Но я могу ошибаться.
- А мне что делать?
- Сердце свое слушай, оно подскажет.
Можешь? Можешь.
Вот как подскажет - так и сделаешь.
И еще...
Чтоб не мешал.
- Вольно ли своим разумом и вольно ли
своей волею приступаеши ко Господу?
- Ей, Богу содействующу,
честный отче.
- Претерпишь ли всякую скорбь
и тесноту жития монашеского
ради Царствия Небесного?
- Ей, Богу содействующу,
честный отче.
- Отрицаешься ли волею своею
от всего ветхого человека?
- Отрицаюсь.
- В знак нового рождения
навсегда совлекаешься
своих мирских одежд,
как всего ветхого человека,
и приемлешь перед святым Евангелием,
как от руки Самого Бога,
одежду новую,
облекаясь в нового человека.
- Собирайте сундуки,
великая княгиня уезжает.
- Куда?
- В монастырь. Поторапливайтесь.
- Опомнись! Когда умер князь Юрий,
меня тоже обвиняли в его смерти,
но ведь ты не поверил.
Почему ты веришь сейчас?
- Собирайся.
- Стой! Стой!
Иоанн: "Неужели я так мог
ошибаться в тебе?
Или власть затмила разум твой,
и ты смогла предать меня?
Я снедаем болью и пустотой.
Душа не верит.
Молю Бога послать мне знамение, что
покажет мне твою чистоту и верность.
И тогда приползу к тебе на коленях
вымаливать прощение.
Посылаю тебе любовь свою.
Бог тебе судья".
- Вот тебе и двуглавый.
- Позволь мне быть с тобой, князь.
- Ну будет, будет. Встань.
- Позволь разделить твое горе.
- Горе пополам не делится,
у каждого оно свое.
- Мне страшно в палатах одной.
Утешь меня, князь.
И я тебя утешу.
- Ты это о чем?
- О тоске своей, князь.
О том, что ныне ты самый близкий мне
из всех на свете.
Все чужие, один ты остался.
- Ты вот что,
иди-ка ты к своему сыну
и внуку моему Димитрию.
Он же тебе, чай, не чужой?
- После твоего зелья он на меня
даже не взглянул.
- Может быть, зелье Софии сильнее?
- Ты был ее другом.
- Выйди.
Присядем.
- Ты был ее другом,
целые дни проводил подле нее.
Думается мне, и знаешь ее лучше меня.
Ответь: может тот,
кто создал этот храм,
преступить волю Божию
и убить человека?
- Если ты спросил мое мнение,
великий князь,
я уверен, она ни в чем не виновата.
Никто из нас не сомневается
в чистоте ее души.
Она очень любит тебя
и никогда не предаст.
- Хочу тебе верить,
но только нет больше во мне веры
ни людям, ни себе.
- Великий князь!
Позволь мне просить тебя.
Я умоляю освободить
литейного мастера Пьетро Солари
и отпустить его из Московии.
Великий князь,
пощади моего друга и земляка.
Я не знаю, в чем он виноват,
но я прошу отпустить его.
- Пускай уезжает. Так тому и быть.
- Я первый!
- Отдай мне его, Пьетро.
- Я же победил.
- Ты слуга.
Ты должен делать, как я сказала.
- Нет!
- Я тебя на конюшню отправлю!
Я тебя прикажу выпороть!
- Зоя!
Поступать несправедливо хуже,
чем терпеть несправедливость.
Знаете, кто это сказал?
- Платон?
- Знаете.
А грозить бедному Пьетро поркой -
разве это справедливо? Он же выиграл.
- Да, но... ему юбка не мешала,
у него ноги длиннее.
- Господь учит быть милосердным, Зоя.
Мы из царского рода,
а цари вершат суд на земле,
как Господь Бог на небе.
- Ваше преосвященство, а можно мне
почитать книги из вашей библиотеки?
- Можно. Почему же нельзя?
- Спасибо.
- Надеюсь, они вас чему-то научат.
- Вася. Вася, что ты не ешь?
- Я хочу домой к папе.
- Ты поедешь домой.
- Пьетро.
Великий князь отпустил тебя,
но тебе нужно уехать в Рим.
- Мне нужно увидеть княгиню Софию
перед отъездом.
- Ее нет в Москве.
- А где она?
- Я не знаю.
- Умоляю, узнай, где она.
- Я не могу тебе этого обещать.
- Матушка, прошу, передай письмо
Ивану Васильевичу.
Хочу слово молвить за сына нашего.
Мучается Вася здесь, домой хочет.
- В письме точно это написано?
- Оно не запечатано.
- Письма твоего читать не стану,
а вот словам твоим поверю.
- Спасибо, матушка.
- А ты веришь в конец света?
- Нет.
Я верю только в то,
что можно трогать руками.
- Почему ты ничего не делаешь?
Разве ты не должен быть
на монетном дворе сейчас?
- Никто ничего не делает,
потому что великий князь
сидит у себя дома и пьет.
Вот и я тоже.
Моя госпожа.
- Что ты здесь празднуешь?
- Я ничего не праздную,
я лечусь от скуки.
- Я тебя вылечу.
Мы должны довести дело до конца.
- Какое дело?
- Пока княгиня София жива,
мы в опасности.
Однажды князь передумает и вернет ее.
- Она повинна в смерти
княжеского сына.
Это невозможно.
- В Московии все возможно.
- Моя госпожа полагает...
думает, что надо княгиню Софию...
- Да! И это сделаешь ты.
На тебя не подумают, ты привез
ее из Рима, она верит тебе.
- Госпожа, вы понимаете,
что такое четвертование?
- Не бойся. Я скажу, что отослала
тебя с письмом к своему отцу.
На тебя не подумают.
А моя служанка подтвердит это.
- А потом?
- А потом великий князь
Иоанн Васильевич станет моим мужем,
и он отблагодарит всех,
кто был добр ко мне.
И не пощадит никого, кто не помог.
- Это превосходный план,
но мне он не подходит.
Я монетный мастер, а не палач.
- Бьянка? Уходи, Бьянка.
Уходи.
- А-а, а-а, а-а.
- Бьянка, Бьянка!
- А-а-а! А-а!
- Сны дурные меня одолевают,
толкают на смертный грех.
Бесы сжирают душу,
она мечется, покоя нет.
- Человеческая душа всегда мучается.
Без сомнения только дурни живут.
- Вот я как дурень и живу.
Во лжи живу, во лжи засыпаю.
- Себя винишь?
- Ну а кого?
В свет, добро не верю.
А во тьму, обман верю сразу.
Вот мой грех. И что делать, владыко?
Чую, конец света близок.
- Близок ли, далек ли -
не нам судить.
Главное, бесов в душу свою не пускай.
Говорят на иностранном языке:
- Приветствую.
Бонджорно.
- Пьетро? Тебя отпустили?
- Да. А княгиня София?..
- Нет, она не приходит.
Говорят, в ссылке.
- Прощайте.
- Пьетро. Пьетро!
- Великий князь Иван Васильевич
сегодня ночью был близок ко мне.
И будет еще ближе.
- Это хорошая весть, матушка.
- Если вам нужен князь,
который будет слушаться вас во всем,
он будет у вас.
Нам мешает лишь один человек...
- Княгиня София.
- Да.
Завтра же утром отправляйся к ней.
- Я уже сказал, княгиня, я не палач.
- Я тоже сказала, Фрей,
и повторять не желаю.
- Подорожная грамота
с великой княжеской печатью,
тебя с ней везде пропустят.
- А сам поехать не желаешь, писарь?
Тебя везде пропустят.
- Я первый посольский дьяк!
- А это письмо от великого князя.
Отдашь прямо в руки княгине Софии.
Сделай это.
- А не сделаешь -
за этот стол больше не сядешь.
- Докажи, что ты с нами, Фрей.
- И тогда ты получишь все.
А не сделаешь...
- Нет.
- Не испытывай судьбу.
Есть вещи пострашнее смерти.
- Это тебе на дорожные расходы.
- Кто там еще?
- Спит владыка.
- Да пусти ты!
Владыко! Владыко, помоги.
Не знаю, что мне делать, владыко.
- Что случилось, Григорий Иванович,
даже до утра не дождался, а?
- Я же жил... жил ради дочери!
Я же просыпался и засыпал
с думой о ее счастье, а сейчас
ее нет, и жизни мне не стало.
- Не век птичке в гнезде жить -
выпорхнула.
- Да погоди ты! А как мне-то быть, а?
Я один.
Хожу по дому и оглядываюсь -
голосок ее мне все время кажется.
Спаси меня, владыко! Спаси, умоляю!
- Господь тебя утешит.
- Погоди, почему он забрал у меня
того, кого я больше всего любил?
Это же мне за грехи, владыко.
Да, грешен.
Всяк грешен, я великий грешник.
Дьявол меня давно уже...
давно сгрыз.
Потому Он, Господь Бог,
у меня дочь отобрал.
Я страшные вещи содеял.
- Исповедаться хочешь?
- Нет, я так скажу.
Я знаю, кто сына княжеского убил.
Я знаю...
кто княгиню Софью оболгал.
Это я... я все затеял.
Я все скажу.
- Народ Страшного суда ждет.
Воины поймали в полях под Москвой
чернокнижников.
В кузнях работу вели, в мастерских,
пьянствовали в храмах, склоняли народ
в деревнях к ереси.
Дары молдавские распродались
братьям княжеским,
истощили казну больше,
чем прежняя дань ханская.
Новгородское княжество
дань не платит.
Говорят, что не признают
власть московскую.
И на границе неспокойно:
Литва того и гляди...
- Великий князь,
гонец из Белозерского монастыря.
- Пусти.
- Письмо от Софьи Фоминичны
великому князю.
В письме: "Великий князь,
не злюсь на тебя, не сетую,
твою волю приняла смиренно, но сын
твой Василий спрашивает о тебе.
За себя просить не смею,
хоть и скучаю за тебя,
но прошу за Васеньку: повидай сына -
неспокойно ему без отца".
- Седлай коней.
В Белозерский монастырь.
- Отец великий, сына твоего отравила
жена его, Елена Стефановна.
Яд ей Курицын, дьяк посольский.
Заговор у них.
Фрязин там, я тоже, много-много
дьяков прельстились ересью.
Ересью Новгородской.
Бес попутал, попутал.
- И княгиня София тоже с вами?
- Нет. Нет, она невиновна.
Она всегда с тобой была. Ее оболгали.
Отраву-то ей подбросили, и все.
- Взять всех. В цепи! На дознание!
И этого тоже.
- Взять его!
- Отец великий, убей меня!
Убей Гришку Мамонова!
Отец великий, убей - пес я поганый!
- Взять их!
- Держи его!
- Я ваша княгиня!
Вас всех убьют! В огне сгорите, псы!
- Что, узнал меня?
- Ты что, совсем спятил:
врываешься в дом посольского дьяка,
как к себе домой!
Про голову свою забыл?
- Нет, дьяк, это ты про свою забыл!
Ай!
- Ах ты, сукин сын!
- Колокола в Новгороде сами бьют
по ночам, и голос у них такой,
будто поют по-бесовски.
В Ростове озеро страшно воет...
- Разойдись!
- Что творится-то!
- Ты что здесь раскарячился?
- Да ты ж идол! Выдра подколодная!
- А правда ли, что в монастыре
все спасемся?
- Как не правда? Вон, поспешает.
- Расступись! Расступись, князь едет!
- С дороги!
- Тпру!
- Все с дороги!
- А ну разошлись!
- С дороги!
Нет дороги: телегу завалило.
- Вася.
А где мой мальчик прячется?
Васенька... Вася!
Зачем ты здесь?
- Я принес тебе письмо
от твоего мужа.
- Письмо?
Что это?
Что ты делаешь? Ты же не убийца.
- Прости меня.
- Вася! Вася, ты где?
Вася, где ты?
- Мама!
- Васенька!
- Куда она подевалась?
Я тебя найду!
Ты от меня не убежишь!
Джан Баттиста делла Вольпе
не сдается!
Я убью тебя.
София, подожди!
Иудино племя.
Я убью тебя!
- Вася, поднимайся.
Поднимайся.
- Мама...
- Проклятье! Иудино племя!
Где же этот кинжал?
- Давай. Давай, иди сюда.
- Что, София Фоминична,
передать князю?
Будешь писать ответ?
- Беги!
Помоги мне!
Зоя, пожалуйста!
- Беги.
- Прости меня, София Фоминична.
Вспомни, это же я тебя привез.
Я тебя всему научил.
- Беги. Беги зови людей.
- Ты не оставишь меня умирать!
Прости меня за все, пожалуйста.
Вы узнали своего итальянского
любовника?
Так он остался там, ждет вас.
Скоро вы с ним увидитесь.
- София!
- Князь!..
Пушечный мастер. Выпустили на днях.
- Папа, папа.
- Княгиня Елена Стефановна,
боярин Гришка Мамонов,
боярин Юрка Стервяга, а так же многие
дьяки и служивые люди,
и заединщики, посольский дьяк
Федька Курицын
прельстились новгородской ересью
и учинили тайный сговор,
и прямую измену великому князю
Московскому Иоанну.
А хуже того, пошли против
христианской веры.
За таковые вины и злодеяния
все подлежат смерти
через порку и отсечение головы.
Такова воля великого князя
Московского Иоанна, сына Василия.
- Спаси тебя Бог!
Отец великий. Прощайте, люди!
- Оставь ей жизнь.
- Нет.
- Нельзя, чтобы
ребенок вырос сиротой.
- Она повинна в смерти моего сына.
- Я прошу тебя, пощади ее.
- Закон для всех един.
- Да, это так, но ты великий князь
и ты можешь вершить суд
на земле, как Господь Бог вершит
суд на небе.
- Остановил казнь Иоанн Васильевич,
ибо милосерден был.
Деда твоего называли
Великим собирателем земель Русских.
Завещали ему веру православную
хранить.
И он завещал сыну своему Василию,
отцу твоему.
Ибо сказано: два Рима пали,
а Москва третий.
- А четвертому не бывать.
- А быть по сему.
- Иван Васильевич, тебе пора.
- Венчается на царство,
царским венцом великий князь
Московский Иоанн Васильевич.
И нарекается боговенчанным
царем Московским и всея
великой Руси самодержцем.
- Господи, помилуй.
- Во имя Отца и Сына, и Святаго духа.
Звучит песня:
"У любви моей дней не считано, лет...
Нет у нее ни ран, ни седины,
смерти нет.
Ты меня жди, возьми на веру,
Я с тобою, где б ни был я!
Я тебе верю - ты моя вера,
Бейся же за меня!
Я тебе верю - ты моя вера,
Бейся же за меня!
Я тебе верю, я тебе верен,
Просто люби меня!"
- Княгиня Елена Стефановна,
боярин Гришка Мамонов,
боярин Юрка Стервяга, а так же многие
дьяки и служивые люди,
и заединщики, посольский дьяк
Федька Курицын
прельстились новгородской ересью
и учинили тайный сговор,
и прямую измену великому князю
Московскому Иоанну.
А хуже того, пошли против
христианской веры.
За таковые вины и злодеяния
все подлежат смерти
через порку и отсечение головы.
Такова воля великого князя
Московского Иоанна, сына Василия.
- Спаси тебя Бог!
Отец великий. Прощайте, люди!
- Оставь ей жизнь.
- Нет.
- Нельзя, чтобы
ребенок вырос сиротой.
- Она повинна в смерти моего сына.
- Я прошу тебя, пощади ее.
- Закон для всех един.
- Да, это так, но ты великий князь
и ты можешь вершить суд
на земле, как Господь Бог вершит
суд на небе.
- Остановил казнь Иоанн Васильевич,
ибо милосерден был.
Деда твоего называли
Великим собирателем земель Русских.
Завещали ему веру православную
хранить.
И он завещал сыну своему Василию,
отцу твоему.
Ибо сказано: два Рима пали,
а Москва третий.
- А четвертому не бывать.
- А быть по сему.
- Иван Васильевич, тебе пора.
- Венчается на царство,
царским венцом великий князь
Московский Иоанн Васильевич.
И нарекается боговенчанным
царем Московским и всея
великой Руси самодержцем.
- Господи, помилуй.
- Во имя Отца и Сына, и Святаго духа.
Звучит песня:
"У любви моей дней не считано, лет...
Нет у нее ни ран, ни седины,
смерти нет.
Ты меня жди, возьми на веру,
Я с тобою, где б ни был я!
Я тебе верю - ты моя вера,
Бейся же за меня!
Я тебе верю - ты моя вера,
Бейся же за меня!
Я тебе верю, я тебе верен,
Просто люби меня!"
 

////////////////////////////