Серафима прекрасная (1 сезон, 2010 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Каринэ Фолиянц

История любви сильной женщины Серафимы. Это любовный треугольник – на протяжении 20 лет она и ее соперница любят одного и того же мужчину. Кроме мелодрамы это еще и народное кино – рассказ об истории России через жизненный путь конкретного человека. В судьбе Серафимы отражается история всей страны – советские времена, перестройка и наши дни. Время действия – с 1980-х до настоящего времени. Это рассказ о том, как человек сделал свою личность сам. Героиня преодолела многое – болезнь ребенка, измену мужа и кучу разных трудных обстоятельств. Финалом станет счастливый конец, так как она заслужила у Господа счастье своим трудом, поведением и силой духа.

Все фразы и цитаты

Серия 1

ПЕСНЯ
-От девичьих грез и до бабьих слез,
Все нам кем-то давно завещано.
И стоит одна, как крутой утес,
Над раскинутой степью женщина.
Только сердца стук,
Только ветра вой.
Ожиданием ночь пропитана.
И летит табун над седой травой,
Не касаясь ее копытами.
Вороные кони мрак ночной разгонят,
Поднимая в небо первую росу.
А гнедые кони, рыжие кони,
В гривах золотистых утро принесут.
В гривах золотистых утро принесут.
-Симка, ты когда сама начнешь
ездить, в седле крепче держись,
чтобы никто вышибить не смог.
А вообще ты у меня умница. Вырастешь,
в город поедешь, выучишься.
Учительшей будешь у нас, да?
-Ладно тебе, папа, меня и так
в школе профессором дразнят.
-Как? Ну и дураки, что дразнят.
Умный же дразнить не будет. И потом,
не обращай внимания ни на кого. Живи
как сама знаешь. Поняла? Жизнь -
штука такая, она правду покажет.
-Точно покажет?
-Конечно.
-А то у меня жизнь тяжелая.
-Чего-чего? Жизнь у нее тяжелая.
Мы же не в какой-нибудь Америке
живем. Мы, Симка, в Советской стране
живем, где все равны, где все люди
хорошо живут.
-Папа, мы что,
на партсобрании, что ли?
-Разговорилась. Ладно, давай
собираться, завтра в школу рано.
-Пойдем.
-Давай, держись.
-Папа, вот ты говоришь, детей малых в
капусте находят. А жеребята в конюшне
родятся. Сама видела. Это как?
-Рано тебе это знать еще. Мала пока.
-Вот вырасту, заведу себе 10 лошадок.
Нет, сто.
-Сколько?
-Сто.
-Как же ты сто голов лошадей
разведешь? Колхоз, что ли?
Может, в председатели метишь?
-Поживем - увидим.
-Тоже правильно, тоже правильно.
Только знаешь, Сима, не бабское
это дело - колхозом руководить.
-Ты же сам говорил,
в нашей стране все равны.
-Говорил, только ты меня не очень
слушай. Это ты у нас профессор.
А я че? Всего 7 классов образования.
Да и у матери тоже. Пойдем.
Пойдем.
-Догоняй, догоняй.
ЗВОНОК НА УРОК
-Стыд вас должен заесть за такие-то
оценки по родной литературе.
Смотрим на меня все.
Из пятнадцати оболтусов у троих
только четверки по сочинению.
Остальные - стыдно сказать. Где такое
видано? Ну-ка, не шепчемся. Люди
хотят дать рекордам свои звонкие
имена. Сколько спортсменов в этом
году на Олимпиаде золотые медали
заработали! А тебе, Зорин,
хоть единицу ставь, через два года
в комсомол вступать. Какой такой
комсомол, Зорин, когда ты
в шестом классе слово "корова"
через букву "А" пишешь? Не смеемся.
Это в советской-то школе! Встань.
Горе наше общественное.
-А че я, Мария Ивановна?
Я что, хуже всех?
-Самокритика - это хорошо, Зорин.
Это по-пионерски. Но ты хуже всех.
Знаешь почему? Потому что ты книжку
одну в своей жизни прочитал -
"Букварь" называется.
СМЕХ
Тише все. Знаешь почему? Потому что
мать твоя вместо того, чтобы
как следует в колхозе работать,
теплицами занимается и помидорки
выращивает, а ты вместе с ней.
И ничего ты, Зорин, больше в своей
жизни не знаешь, кроме этих
куркульских помидорчиков. И пашешь
там целыми сутками вместо того,
чтобы книжки читать. Смотри, Зорин,
на Симочку. Симочка, возьми ты
над ним пионерское шефство,
над Зориным. У тебя
есть чему поучиться.
-Мария Ивановна, а если он
не захочет?
-Не хочет - заставим. Не может -
научим. Смотри, Зорин, на Симочку,
она единственная получила пятерку
по сочинению. Она на нашем учебном
фронте самая передовая передовичка.
Долгова, что ты хихикаешь?
У тебя у самой в голове,
кроме ветра, ничего не водится.
-Зато я не очкастая и не толстая.
-Что?
Ну-ка, выйди из класса.
Я кому сказала? Шевелись, кого ждем?
-А мне, Мария Ивановна, одной скучно.
Можно Зорин со мной пойдет?
Идешь, Витек?
-Пошли.
-Что? Вы что, хотите, чтобы я на вас
директору пожаловалась? Вы что,
на совет дружины хотите? Вас же
выгонят из школы, назад не возьмут.
Ну-ка, сели. Сел, Зорин.
Села, Долгова.
-Мария Ивановна,
можно вас на минутку?
-Я к вам?
ШЕПОТ: -Это кто?
-Я не знаю.
-Пойдемте.
СМЕХ
-Витек, хочешь знать, кто про мамку
твою и про помидоры Марии Ивановне
настучал? Вот эта.
-Неправда. Я не стучала,
я никогда не стучу.
-А почему же ты тогда в отличниках
ходишь? Просто так, что ли?
-Я занимаюсь, вот и хожу.
-Ой, она занимается! Стучит, стучит
на каждого, перед директором
на задних лапах ходит и перед
Марией Ивановной, я слыхала все.
-Чем докажешь, что ты не стучала?
-Не стучала. Чего мне оправдываться?
Это она дура.
-А ты жаба. Гляньте, девчонки,
на морду ее скособоченную. Ты же
зеркала дома боишься? Боишься.
ХОРОМ: Бей ее. Жаба.
Получи. Бей жабу.
-Ослепни, жаба.
-Все, ребята, харе.
Марья идет.
-Атас, Мария.
-Стой, Витя. А как же
"Капитанская дочка"?
-В другой раз.
-Стой, Витя. Витя. Витя, стой.
-Зорин. Зорин, что здесь было?
Зорин.
Симочка, Сима, что здесь было?
Это кто тебя так? Зорин?
-Нет.
-Он у меня из школы вылетит,
охламон такой. Он бил тебя?
-Нет. Не бил он меня, слышите,
не бил. Я сама случайно упала.
-Как же ты упала?
-Вот так.
-Зорин?
-Нет, я сказала.
-Зорин.
-Здрасте.
-Здрасте.
-Здравствуй, Симочка.
-В кого у нас Симка такая уродилась?
Иван вроде такой парень видный,
а эта - ни рожи ни кожи.
-Погоди еще. Ты мою Таньку вспомни.
Малая была - колобок колобком.
А сейчас от женихов отбоя нет.
-У Таньки твоей рожа отродясь была
загляденье. А уж как твоя свекровь
померла... Прости, Господи.
...да перестала ее парным молоком
пичкать - у нее фигурка образовалась.
-Да.
-Сравнила тоже Таньку и эту.
-Моя красавица в меня.
-Жаба.
Настоящая жаба.
Жаба!
ИЗ ТЕЛЕВИЗОРА:
-Здравствуйте, товарищи.
-Здравствуйте.
-Симочка, деточка, скажи правду,
кто зеркало разбил?
-Это я.
-Как ты? У тебя и сил-то не хватит.
-Хватило.
-Это же уметь так надо. Сима,
ты же знаешь, какая это плохая
примета - битое зеркало в доме.
Потом, ведь от матери досталось.
-Зеркало пожалела.
Ему сто лет в обед.
-Конечно, а тебе в доме хоть всю
мебель переломай, лишь бы телевизор
цел был. А по мне - мебель нужная.
-Симка, знаешь, как это называется?
Это называется вещизм. Болезнь такая,
когда вещь дороже человека.
Сима, а это что такое? В комнате
у тебя нашел. Что, опять в школе?
Что ты молчишь?
Матери, хочешь, не рассказывай,
а мне рассказывай. Я этих гаденят
собственными руками...
-Не скажу. Ничего не скажу.
-Упрямая как осел.
-Вся в тебя.
-А в кого же еще быть? В меня.
Что, профессор, опять дурнушкой
называли?
Я тебе сколько раз говорил,
не обращай внимания. Они дурнее
тебя. А вот зеркало бить - это глупо.
Оно невиноватое.
-Ты слышишь? Слышишь,
что отец говорит?
-Симка, перед выходными в ночное
иду. Хочешь, тебя возьму?
-Хочу. Не врешь?
-А когда я тебе врал?
-Папа, а можно я Витьку
с собой возьму?
-А что это за Витька еще?
-Витька Зорин из нашего класса.
-Стоп, это не он тебя обижает?
-Нет, папа, нет, он добрый.
-Добрый. Чума. Мы с матерью завтра
в город поедем, купим тебе
новые очки, не переживай.
-В красной оправе?
-Да хоть в зеленой. Если будут
в магазине, какие хочешь.
-Что, полуночники, спать пора.
Завтра рано утром вставать,
а мне еще коровушку доить.
-Мама, не надо, я сама, ты выспись.
-"Сама". Хозяйка.
-Спокойной ночи.
-Спать иди. Давай.
-Спокойной ночи, мама.
-Спать уже давно-давно пора.
-Доброе утро, Манька. Кушай.
Доброе утро, Серенький.
Кушай-кушай, маленький.
МЫЧИТ КОРОВА
Стой, Зоренька, стой. Сейчас я тебя
подою. Мычать громко не надо.
Пусть мамка еще поспит.
Зоренька, хорошая.
Стой. Все, давай.
Хорошая, Зорька, стой.
Какое молочко.
Спасибо тебе, Зорька.
РАДИОСИГНАЛЫ
-Лида!
-А?
-Проспали.
-Как проспали? Боже ты мой свет!
Как же так? Шестичасовой-то уже
все - тю-тю, ушел.
-На семичасовом поедем.
-Может быть, отложим поездку?
Давай подождем. У меня так на сердце
нехорошо.
-Собирайся. На душе у нее нехорошо.
Полночи плешь ела с зеркалом этим:
вынеси да вынеси.
-Правильно.
-Что ты как эта?
-Как?
-Коммунистка-передовичка,
а в приметы как бабка веришь.
-Ну прям бабка.
-Тебе пальто надо?
-Надо.
-Матери калоши надо?
-Надо.
-Симке очки надо?
Надо. Ну вот, собирайся,
пока деньги не прожрали.
Потом огороды начнутся,
отгул не возьмешь. Так,
где моя фуражка? Собралась?
-Да погоди ты.
Еще к Симке надо зайти.
-Только осторожней. Не разбуди.
-Все хорошо.
-Так, где моя фуражка?
А, вот. Ну все. Давай, давай.
Девочка ты моя, умница. И бутерброды
сделала, и корову подоила.
-Тоже мне, нашли уродину, заразы.
Красавица. Профессорша моя. Не верь
им, дочка. Все хорошо будет у тебя,
нормально. Будут тебе и пряники
шоколадные, и очки красные.
-Не трогай.
-Все, поехали, поехали. Опоздаем.
-Стой. Поговорить надо.
-Чего тебе? Говори. Я слушаю.
-Ты того... Марии Ивановне вообще
ни слова. А про Ирку вообще
забудь, не она тебя стукнула.
-Плевать мне на твою Ирку.
Понимаешь? Плевать.
-Больно-то было?
-А ни капельки.
Витя, слушай, а давай со мной
и с отцом в ночное поедем перед
выходными. На конях покатаемся,
в речке искупнемся.
-Это можно. Только ты
ребят не сдавай. Ладно?
Из пионеров же погонят.
-Я же сказала, не сдам -
значит не сдам.
А про помидоры - это не я. Веришь?
-Да верю я. Ну-ка.
Хочешь, починю?
-Нет, не надо. Мне папа из города
привезет новые. Вот сегодня вернется
и привезет. Красную оправу обещал.
-Ну ладно. Пошли, что ли?
-Вот когда мы поедем в ночное,
я тебе еще одну тайну расскажу,
самую важную.
-Это еще какую?
-Потерпи. Недолго же осталось,
два дня всего.
-Дожились: в город за колбасой
ездим. Смехота.
-Ты лучше про это потише.
Не говори никому.
-Молчи не молчи - слепые все вокруг,
не видят, что ли? "Помолчи".
-Ты лучше думай, что мы часок-другой
будем здесь на дороге стоять.
На двухчасовой-то мы опоздали.
-Пашка, что ли, едет?
Сейчас доедем. Нормально все будет.
-Пашка? Да ты что!
-Молчи ты.
-Да не надо его!
-Стой!
-Ты что, не знаешь, какой он человек?
Напьется, деньги пропьет.
-Да отцепись ты.
Пашка, домой?
-А то.
-Подвезешь?
-Садись.
-Ваня, он, как всегда, выпивший.
Посмотри на него. Я с ним не поеду.
-Кто б тебя спрашивал.
В машину давай.
-Ну посмотри на него.
-Там Симка одна дома, очки, пряники
ждет, а она: поеду, не поеду.
Сумку возьми. Двигайся.
-Поехали!
-"Прощай, немытая Россия!
Страна рабов, страна господ.
И вы, мундиры голубые,
И ты, им преданный народ".
Вот какой видит Россию своего времени
Михаил Юрьевич Лермонтов.
"Быть может, за стеной Кавказа
Сокроюсь от твоих пашей,
От их всевидящего глаза,
От их всеслышащих ушей".
Дай сюда. После урока верну.
Чьи я стихи читала, Зорин?
-Ну...
КЛАСС ШЕПОТОМ: Лермонтова.
-Это...
КЛАСС ШЕПОТОМ: Лермонтов. Ну давай.
-Ну что, в городе были?
-В городе.
-Ты что ж, ирод, за рулем
потребляешь средь бела дня-то?
-Баба у тебя болтливая.
Ты б ей язык-то прищемил.
-Слушай, ты баранку крути.
С бабой я разберусь как-нибудь.
НАПЕВАЕТ: -Ой мороз, мороз!
Не морозь меня...
-Да что ж ты творишь?
Людей везешь, а не дрова.
-А не нравится - слазьте.
Ждите автобуса.
Я вас силком не тянул.
-Слушай, ты правда рули нормально.
-Да что ж ты делаешь, ирод?
-Да что ж ты делаешь?
-Да не дрейфь. Нормально все будет.
-Господи!
-Здесь гаишников на 100 км нет.
Мигом домчим!
-Господи!
-Останавливай, я сказал!
-А вот хрен!
-Останавливай, я сказал, козел!
-Как же так? Люди!
Кто-нибудь, помогите!
Люди! Кто-нибудь!
-Симочка, умница.
-Садитесь.
Мария Ивановна, на минуточку.
-Сидите тихо.
-У Симы родители
на грузовике разбились.
-Как? Насмерть?
Симочка...
Иди ко мне. Иди ко мне.
Симочка, мамочка и папочка
в грузовике по дороге...
-Нет. Нет...
Нет! Нет, не верю!
Не верю! Неправда! Не верю!
Баба, ты? А где...
-Схоронили вчера сыночка моего,
Ванечку. И Лиду схоронили.
А ты три дня в себя прийти не могла,
все в бреду лежала. Да пришла в себя,
слава Господу.
-Возьми меня к себе, ба.
-Не потяну я тебя. Слабая, годов мне
много, Ваню поздно родила, дура.
Кабы знать...
-Возьми меня, ба, возьми. Я тебе
буду помогать и корову доить, и полы
мыть. Мамка учила.
-В детдом тебя определили,
голубушка моя. В детдом.
Да ты не плачь, там деток много.
-Не хочу. Не хочу!
-Ты не переживай. До Лыткарино здесь
рукой подать, а бабуля тебя навещать
будет по выходным. Ну, давай. Садись.
Мигом доедем.
-Витька!
-Постой!
-Витя! Витя!
Витя, стой! Витя! Витенька, я люблю
тебя! Меня в детдом отдали!
Я люблю тебя. Меня в детдом отдали,
понимаешь? Я теперь не знаю,
когда тебя увижу.
Только не говори ничего, Витя. Молчи.
Буду любить больше всего на свете,
потому что, кроме тебя, никого нет,
никого.
-Отпусти ты его.
-Пожалуйста, только знай,
я тебя очень сильно люблю и буду
любить больше всего на свете.
Всю жизнь любила и буду любить,
потому что, кроме тебя, никого нет,
никого! Буду любить больше всего
на свете!
-Пойдем.
-Помни, пожалуйста. Я тебя люблю.
Витя! Помни это, Витя!
-Пойдем.
-Я тебя люблю!
Помни это, Витя! Помни! Помни! Помни!
Люблю и буду любить всегда!
Всегда-всегда!
-Поехали.
-Помни, Витя, помни. Помни!
-Вот ты всю дорогу молчала, а я
спросить тебя хочу. Ты к нам как,
навсегда или в гости к кому?
-Насовсем.
-Так у тебя в деревне никого.
Баба Сима померла уж год как.
-Знаю.
-Так и че вернулась, к кому?
-Так я ж домой к себе вернулась.
-Твое дело.
-Скажи, а кто теперь коней
пасет, которых отец пас?
-Вспомнила про коней! Их уж давно
нет. Не до коней теперь колхозу.
Техника в упадок пришла,
а новой нет как нет. Я вот эту
колымагу седьмой год как поменять
мечтаю. В общем, сама понимаешь.
-Скажи, а Витя Зорин тут
или учиться куда уехал?
-Витька-то? Да куда ему учиться-то?
Он десятилетку еле дотянул. Здесь он,
здесь. Он после школы на трактор
работать пошел. Мать у него
померла. Помнишь, помидорами
торговала?
-Угу.
-Понаехали из города корреспонденты
и давай писать всякую гадость
про теплицу. Вот сердечко-то
у нее и не выдержало. Ничего,
скоро Витек женится на Ирке Долговой.
Ирку-то помнишь? Ну Ирка!
Красавица такая! Ух! Красивая.
Сейчас еще красивей стала.
Ну так вот. Витьку в армию забирают,
а после армии, наверное, распишется.
А чего тебе Витька?
-Да так. Из одного класса мы.
-Я же тебе сказала, нет,
до свадьбы и не мечтай.
-Ну когда я жениться отказывался?
Ира, я ж тебя люблю, как никого
не любил. Не веришь мне?
-А что если не верю?
Что тогда?
-Значит, точно дура.
Мужики надо мной смеются.
-Для тебя, значит, это главное?
Витя, а я хочу, чтобы у нас все было
по-человечески, чтобы мы с тобой
в город переехали. Понимаешь?
Чтобы мы зажили, как живут
нормальные настоящие люди.
Ну что в этом такого? Вот Ленка
Пенькова: дура-дурой, а в город
переехала. Хата у нее трехкомнатная,
машина красная, стенка румынская -
я как увидела, просто расплакалась.
-А ты мне про эту проститутку
брось втирать.
-А что это она такая?
-Что я, не знаю, чем твоя Ленка
живет?
-Да хоть бы и так. Главное, что
живет по-человечески. Понимаешь?
А ты что хочешь? Закопать меня в этой
глуши? Здорово ты придумал. Ты будешь
всю жизнь комбайнером работать,
а я птичницей? Или на ферму отправишь
коров доить? Нет. Моя маманя
всю жизнь дояркой проработала.
Насмотрелась я этого счастья. Бабе
40 лет, а она на все 140 выглядит.
-Ну что ты так про мать-то?
-"Что ты?" Я правде в глаза
смотрю, а ты от правды уворачиваешься.
Хочешь, чтобы я тебе ребенка родила,
чтобы от армии отмазаться. А это
не со мной, Витя. Я пожить хочу.
Ну послужишь ты в армии, ну и что
с того? Вовсе не заберут тебя в твой
Афган. А заберут - так ты же живой
вернешься, Витенька. Ты же живучий.
-Ты же не дождешься, я знаю.
-Не дождусь, значит, судьба
твоя такая.
-Убил бы тебя, убил.
-Ну пусти.
-Убил бы тебя, убил бы.
-Ну пусти. Ну пусти, дурак, пусти.
Сейчас закричу.
-Ира, не любишь ты меня.
-Как могу, так и люблю.
-А-а, вона дом твой, Серафима.
-Ну, спасибо, что довез.
-Да че ты!
Давай помогу.
-Я сама.
-Давай-давай.
Да ты чего? Чего надумала-то?
Чего ты?
-Держи.
-Свои же люди, с одного села...
-Перестань. Держи.
-Сима, убери деньги.
-Ну спасибо.
-Да ладно. Давай.
-Давай.
-Пока, Серафима!
Хм, во дает, а!..
-Симка, что ль?
Вернулась...
ОХАЮТ
Ой, не ждали, не гадали.
Боже... В отличницах ходила,
отец-то все об институтах мечтал.
-Ага, вот он, институт:
поломойничает.
-А с лица-то там что,
изменилась она ли?
-Как же, жди. Каким человек
родился, таким и помрет.
-У-у-у...
-Здрасте.
-Здравствуй, Симочка.
-Здрасте.
Симочка...
...может, помочь чем?
-Сама обойдусь.
-Давай погуще.
-Хватит тебе...
-О! Привет. Ты давай двигайся.
-Садись, пока горяченькое.
-Чего бы новенького, а?
-Витек, а знаешь, кого я сегодня
подвозил в наше село?
-Кого?
-Симку. Ты чего, не помнишь?
Вы в школе вместе учились.
-Жабу, что ли?
-Ну, грех так, мужики. Девка сирота,
Иванова дочка. Хороший он был,
и она девчонка смышленая.
-Смышленая и страшна
как смертный грех. Спасибо.
-Так не тебе с ней спать.
-Тебе про Ирку думать надо:
как бы сейчас с ней ребеночка
зачать до армии.
-Энто еще зачем?
-Дядя Петя, дурак, что ли?
Кому охота в Афган загреметь?
А так Ирку обрюхатит, и все дела.
Слушай, может, тебе помочь, а?
Один не справляешься... Давай?
У меня с армией те же проблемы.
-Ты чего сейчас сказал?
-Да ладно, шучу я. Ну пошутил.
Что, пошутить нельзя? Главное,
чтобы дала...
...так ведь не дает!
-Витя!
-Что сказал, урод?!
-Пошутил я.
-Прекратите!
-С ума сошли?!
-Прекратить, я сказал!
-Ой, Симочка, здравствуй!
Как дела?
-Здрасте. Хорошо.
-Большая стала, красивая.
-Здрасте.
-Бабушки, пошли домой.
-Еще что?
-Водки дайте.
-Ты никак пить научилась?
-У вас не спросила.
Две бутылки.
-Две не положено. Одну в руки.
Но есть самогон. Хороший -
сама гоню.
-Спасибо, не надо.
-7,60.
-Вот я тебе и говорю:
вчера прихожу, а ее нет.
-Слава труду.
-Здравствуй, Витек.
-Витя... Витя, постой.
-Ну чего?
-Узнал?
-Чего не узнать-то?
Слыхал, что приехала.
-Изменилась?
-Ну, выросла. Мы все выросли.
А ты же вроде в институт собиралась,
училась нормально.
-Так я с золотой медалью и окончила.
Учусь на ветеринара на заочном.
Раз в году сессия.
-А чего сюда?
-Так ведь дом мой тут.
По родным местам соскучилась.
Витя, а ты не мог бы мне помочь?
Просить неохота никого,
только тебя по старой дружбе.
-Мы же, это, вроде... Ну, вроде как
друзьями никогда не были.
-Ты это про очки мои разбитые?
А я теперь очки не ношу,
вижу хорошо. Так зайдешь?
-Зайду. Ты скажи, что починить надо,
я инструменты возьму.
-В воскресенье.
-Ага.
-После обеда.
-Угу.
-Крыша прохудилась,
починить надо.
В дождь течет. Помоги.
-Помогу, чего не помочь-то?
Так ты же это... Ты же вроде
про крышу говорила?
-Крыша никуда не убежит,
а ты покушай. Тебя ж никто не кормит,
все по столовкам шастаешь.
Скажешь, не так?
-А это-то зачем?
-Так по чуточке, за встречу.
Положено же.
-Ну да.
Ну, раз положено...
-А чего традиции зря нарушать?
Давай за моих, да за мамку твою.
Когда она?
-С год уже.
Молодая была.
Ну, ладно. Будем, Сима.
-Ну, еще по одной?
За здоровье надо же.
-Угу.
За здоровье - да.
За здоровье. Будем, Сима.
-Будем.
-Ну что, твой сегодня к Симке пошел?
-Да знаю я, крышу чинить.
-Ой, кудесник! Мастер золотые руки!
Лучше бы он нам забор починил.
-У тебя свой муж есть, его и проси.
Дай яблоко.
-А то ты не знаешь, что 10 лет
как не просыхает. Его к тому
забору только прислонить можно.
-Меня ваши отношения не волнуют.
Он мне не отец.
-Что ты говоришь, а? Сама послушай.
Он же тебя вырастил. Я говорю,
что ты за своим приглядывай получше.
-Слушай, у меня таких, как Витька...
И потом, на кой он мне нужен?
Он все равно через месяц в армию
уйдет. Зачем это надо? Господи,
да он голь перекатная.
И главное, он этого даже
не понимает. Не знаю, я еще
подумаю насчет него.
-А говорила, что любишь.
-Мама, любить надо в первую очередь
себя. Себя, понимаешь?
-Ну, тебе виднее. Только смотри,
своего счастья не упусти.
-Ой, какое счастье-то, господи?
Да кто его оттяпает?
Кому он нужен-то? Симке?
Так она жаба.
-Смотри, чтоб эта жаба
тебе козью морду не сделала.
-Ой, мама, ну ты меня прямо напугала.
Ну, боюсь прямо.
СТУК НА КРЫШЕ
-Там делов-то - вот такая дырочка.
Все готово.
-Спасибо.
-Ну все, пойду я.
-Куда же ты ночью через всю деревню?
-Там дождь начинался. Я побегу,
пока сильно не пошел.
-Так он уже начался.
-Давай.
-А может, останешься? Я тебе тут
постелю, а сама в спальне лягу.
У меня белье свежее, я прибирала
в комнате, когда приехала. А ты
кушай, ты же проголодался, наверное.
-Есть немного. Да я бы остался
и поел бы, водочки бы выпили.
А ну как Ирка узнает?
Она же такой скандал закатит.
-Так про меня узнает - не закатит.
Если б кто другой...
-Ну да, про тебя не закатит.
А так она вообще ревнивая.
-Скажи, а у вас с ней...
-Не-не-не. Она до свадьбы ни-ни.
Не доверяет.
-И ты твердо намерен в загс?
-А то. Мы же с ней с 5-го класса
вместе. Ну, ты помнишь.
-Помню.
ГРОМ
О-о, какая гроза знатная.
Ну все, оставайся.
Тебе другого хода теперь нет.
-Твоя правда.
Ты чего? Ты это... чего пришла-то?
Ты давай это... иди отсюда.
Не безобразничай.
-Не уйду.
Никогда никуда не уйду.
Ты слабый, я сильная.
Я тебе нужна, а не Ирка.
Я твоя половина, а не она.
-Да ты что? Ты офонарела совсем?
Ты дура, что ли? Ты себя в зеркале
видела?
-А у меня нет в доме зеркал,
я их все перебила. И слова мне
твои не страшны.
Уходить станешь - я кричать буду.
Кто тебе поверит, что ты тут
просто так? Ирке твоей доложат,
тогда ничего не докажешь.


Серия 2

"От девичьих грез и до бабьих слез
Все нам кем-то давно завещано.
И стоит одна, как крутой утес,
Над раскинутой степью женщина.
Только сердца стук, только ветра вой,
Ожиданием ночь пропитана.
И летит табун над седой травой,
Не касаясь ее копытами.
Вороные кони мрак ночной разгонят,
Поднимая в небо первую росу.
А гнедые кони, рыжие кони,
В гривах золотистых утро принесут.
В гривах золотистых утро принесут".
-Симочка, моя Симочка.
Как же так вышло?
-Да уж так вышло. Столько воды утекло
с тех пор. Вы не плачьте,
Марья Ивановна, я к маме
с папой с хорошей новостью.
Беременная я.
-Как?
Ты что же такое наделала? И кто
этот негодяй? Сима, ну-ка, говори.
-Да вы не кричите тут. И никакой
он не негодяй, а любимый человек.
-Детдомовский?
-Наш, здешний.
Я ради него и вернулась. Все 6 лет
в детдоме о нем только и думала,
а теперь вот беременная.
-Ужас какой, Сима. Как же ты
учиться будешь? А жить-то как?
А что люди скажут, Сима?
-А мне плевать, что люди скажут.
Главное, сын его будет. А там
хочет - женится, хочет - нет.
-Ты когда успела-то? Ну-ка,
признавайся, Симка, когда?
-Так 3 недели назад.
Он ко мне в выходные
приходил крышу чинить.
-И что? С одного раза?
-Ну да. А че, второй нужен?
-Нет, ну он тебя хоть любит?
-Главное, я его люблю. А он свое
дело, считай, сделал.
-Ох, Сима, знаю я этих мужиков.
-Как же вы их знаете, Марья
Ивановна, если замужем ни разу
не были. Не обижайтесь, я не со зла.
А вот только бездетной я помирать
не собираюсь. Хороша я с рожи или
нет, рожать я буду точно.
-Ну раз так... Сима, я с ним буду
разговаривать.
-А чего с ним разговаривать?
У него невеста есть.
-Как невеста? Выходит, ты его просто
затащила в постель? Ой, что это я
такое сказала?
-Как говорите, так и есть. Затащила.
Захотела и затащила. Может, для меня
это самое главное и я его люблю всю
жизнь.
-Сима, знаешь что,
не бойся, я тебя не оставлю.
Ты мне только фамилию скажи.
-Зачем фамилию-то?
Я сына на свою фамилию запишу.
-Ты брось мне эти штучки. Скажи мне
фамилию. Я тебя так не отпущу.
Колокольников. Нет, это же с прошлого
выпуска. А Горев, так он женился.
А, Зорин?
-Вот двоечник. Ой, прости, не
обижайся. Мы этого точно женим. У
меня бригадира дочка в классе учится.
Он завтра придет на собрание,
я ему все расскажу.
-Не надо, и не вздумайте.
-Как не надо, Сима? Сима?
Как же не надо?
Сима!
Сима! Как это не надо? Как спать -
так первый, а как рожать -
так в кусты?
Не любит - полюбит. Не хочет -
заставим. Не бойся, Сима,
мы не таких обламывали.
-Марья Ивановна, вот что я вам скажу.
Я свои проблемы привыкла решать сама.
Я небезъязыкая, могу сама ему
сообщить. Вот вы директора школы
любили-любили, а признаться так и
не смогли. И что? Сколько вам годков,
а детишек нет как нет. И зачем
жизнь такая, Марья Ивановна?
-Ты что? Да тебе кто сказал, Симочка?
Да ты откуда знаешь?
-Да ладно, все знали. Вся школа и вся
деревня. Пойдем, чего зря стоять.
Пойдем чайку попьем. Теперь
в гостях только чай и наливают.
Идемте, Марья Ивановна.
-Ой, какие прекрасные танцы.
-Пойдем провожу тебя. До дома.
-Не знаю.
-Здорово, Ирка. Чего это ты к нему,
как приклеенная? Других, что ли, нет?
Ты гляди, он кадр ненадежный. Через
месяц в армию умотает и поминай как
звали. Мы-то в этом раю уже отгуляли.
Может, к нам?
-Да пошел ты. Че, я не знаю, в каком
краю ты отгулял?
-Я сейчас не с тобой разговариваю,
Витек. Я с девушкой. Ирочка.
-А вот уйдет Витька в армию,
Ленчик, тогда и пообщаемся.
-Пообщаемся.
-Ты чего говоришь? Ты чего себе
позволяешь? Ты чего, не знаешь откуда
он явился?
-Ну знаю я. Это Ленчик
Зубов, только освободился.
-И чего ты уголовнику глазки строишь?
-Я что, собственность твоя? Прямо за
шкирку схватил и поволок. А что ты
такое сделал, чтобы я тебя женихом
считала? Может, ты мне кольцо
какое-то подарил?
-Когда надо будет - подарю.
-"Когда надо будет..."
До пенсии, боюсь, не дождусь.
-Ира, чего ты со мной так
разговариваешь не по-человечески? Я
что, не мужик? Я же не тряпка какая.
-Ты мужик? Так ты мне это еще
не доказал. Может кому
другому, но не мне.
-Ну а тебе чего,
прямо сейчас доказать?
-Нет, не получится. Здесь точно
не получится. Домой не провожай,
сама дойду, а то мать ругается, где я
такого непутевого нашла. Всем девкам
женихи подарки делают, а ты...
-И я сделаю. Вот премию в конце
месяца получим, сразу сделаю.
-В прошлый раз то же самое говорил.
Боюсь, не дождусь конца месяца.
Ох, не дождуся я...
-Ира!
Ты чего приперлась-то? Чего тебе надо
от меня? Или уже это...
...наболтала кому?
-Я не болтливая.
-Я, Вить, беременная.
От тебя, между прочим.
-Чего?
-Че слышал. Беременная и есть.
Ирка-то твоя замуж не хочет, да и
не пара вы. А наш ребеночек родится,
в армию не пойдешь, тебе отсрочку
дадут, там придумать можно че.
-Да ты вообще кто такая-то? Чего ты
в жизнь мою лезешь? Это же надо,
придумала.
-Ничего я не придумывала, это правда,
матерью клянусь.
-Опаньки, Витек. Понял. С одной
уходил, с другой уже амуры крутит.
А кто это? Серафима. Жаба в родное
болото вернулась. А что это у вас,
любовь намечается? Прямо здесь?
А мы посмотрим. Не каждый день такое
показывают.
Что вы делаете?
-Валим.
-Уходим, пацаны.
-Господи, Витя. Витя.
Я скорую вызывать не стала. Они тебя
чуть не убили, гады. А ты не бойся,
Витя, я всех врагов твоих отобью,
а Ленечку за решетку отправлю.
А рана у тебя не глубокая, нож
прошел вдоль ребра, ничего не задел.
До свадьбы заживет.
-До какой еще свадьбы?
-Поженимся. Сын родится, а там делай,
как знаешь. Мне от тебя
больше ничего не нужно.
-Тварь же ты, какой еще сын?
Ты же только о себе думаешь.
Ты же обо мне не подумала, об Ирке
не подумала. Я же люблю ее, Ирку-то.
Мне же никто кроме нее не нужен.
Никто и ничего, ясно?
А ты уж и подавно.
-Я еще не такое слыхала. А Ирка твоя
была бы девка стоящая, я бы тебя
не тронула. Честное комсомольское,
не тронула. А она же дрянь дрянью.
Продаст тебя и бровью не поведет. Как
ты этого не видишь? Да ты не отвечай.
У тебя сейчас сил нету, а у меня сил
много, и я ими с тобой поделюсь.
Потому что я люблю тебя больше жизни.
-Сволочь ты, сволочь.
-Да, сволочь, только я ведь не для
себя стараюсь, для тебя тоже.
Ты потом это поймешь.
-Ты видала-то в окне Витьку.
Приворожила она его, точно тебе
говорю. К Кузьминичне ездила,
в Лыткарино.
-Где детдом-то ихний? Порошков,
поди, привезла, полон дом.
-Порошков? Стиральных?
-Дура ты. У них, как у нас, шаром
кати. Ну откуда у них в Лыткарине
стиральные порошки?
Ведьминых порошков, я говорю тебе,
привезла. Вот тебе и урод. Какого
парня приколдовала.
-Да водки она ему носит, вот и все
волшебство. Вот Танькиному мужу
бутыль покажи, он сразу как доброй
волшебницей околдован. А как выпьет -
посуду начинает бить. Из вредности.
Сервиз, что я дарила им на свадьбу,
переколотил же, ешкин кот.
Тьфу, зараза, ненавижу.
-Да что ты мне зятем своим все глаза
колешь? Дома на него наорешься.
Ты вона смотри.
Ну дела.
-Как же невеста его?
-Проворонила свое счастье?
Довыпендривалась.
-Да что ты несешь, мама. Никуда
он от меня не денется.
-Да, делся уже. Ночует он у ней.
Понимаешь? Или мала еще про такое
понимать?
-Ночует? Тебе кто сказал?
-Все. Ленивый про то не болтает. Спит
он с ней, а ты дура-дурой, даром что
красавица. Не дал Бог мозгов, думаешь
своей рожей смазливой
все взять можно.
-Ты что, ты все врешь.
-Как ты позволяешь на мать руку
поднимать? Постой ты, полоумная.
Тьфу.
-Ты?
-Я.
-Не ждал. Не врали значит люди,
не врали. И мать не врала. Ты же мне
про эту, про любовь свою вещал, а сам
здесь с этой жабой спал? Да?
Теперь здесь отсиживаешься, а надо
мной вся деревня в голос смеется.
Ненавижу тебя, урод!
Никогда к тебе не вернусь, ни за что.
А жабе своей передай: увижу - убью.
Покалечу.
-Нет, не сейчас только.
-Что тебе еще?
-Беременная она.
-Так вот где собака зарыта. Со мной
этот фокус не прошел, а с этой все
можно? Это все для того, чтобы
от армии отмазаться.
-А ну-ка, все, шуруй отсюда.
-Вот, Симочка, себе когда-то шила, и
вот какое дело - не пригодилось.
А ты надень.
-Ну какая же мне фата,
Марья Ивановна?
-Я Марья Ивановна, а ты Серафима
Ивановна. Мы с тобой как родные. Так
что надень. Надень, Сима. Я вот все
надеялась на счастье с Сергеем
Петровичем, а он женатый был.
Побоялась я семью рушить, свое
счастье строить. А зря, может быть.
До сих пор на него больно смотреть.
Несчастлив он с той женой. Да и
никогда не был счастлив. Так что
надень. За себя...
...и за меня.
-А что счастье, по-вашему, работа?
-Конечно работа. Самая настоящая
тяжелая работа. Поживешь - узнаешь.
Так, теперь вот что. С ЗАГСом мы
договорились, распишут вас дома,
и месяца ждать не будут. А на Леньку,
сволочь ту, подавать в суд или нет -
сами решайте.
-Да Витька сказал, подавать не будет.
Скандалов не хочет, да и Ленькину мать
жалко.
-Да, я знаю, она 3 месяца назад
похоронку на младшенького получила.
Так что один он у нее, Ленька,
хоть и гад. Счастлива будь, Сима.
За нас обеих. У тебя получится.
-Ну ты, Витек, даешь. Получается,
армия побоку? Что мне,
одному теперь топать?
-Чего одному? А Толик?
-Витек, тоже нашел!
Ты мне друг, а он кто?
-Да ладно, подружитесь. Сам же
говорил, что Ирке ребенка заделаешь,
чтобы в Афган не ходить.
-Ты что, шуток вообще не понимаешь?
А потом я же про Ирку. Ты мне лучше
скажи, сколько ты выпил, чтобы с этим
крокодилом лечь? Как же ты дальше
теперь думаешь? Как же ты всю жизнь
с этим страхом просыпаться будешь?
-Что же ты, Зорин, с одной гулял, а
на другой женишься? Не по-советски
это, не по-людски.
-Да что вы лезете ко мне? Чего
пристали? Не женюсь я, ясно?
-Как это не женишься? Если обрюхатил,
да еще сироту...
-Да кто вам наплел-то про
меня? Он, что ли, наплел? Ты?
Друг называется.
-Да чего я, вся деревня говорит.
-Деревня? Да идите вы. Не женюсь я!
В армию пойду. Пожил!
-Как мужик мужика я тебя понимаю.
Я видел эту твою Серафиму, она
приходила вчера сюда, просила
за тебя. И справку принесла из
медучереждения. Понимаю, Витя, но как
советский человек советского человека
нет. Витя, надо, понимаешь.
-Я же сказал: хочу исполнить этот,
как его... интернациональный долг.
В Афган хочу.
-В Афган, говоришь? Да там же
страшный ад. Как я людям в глаза
смотреть буду, если тебя там... А у
тебя же здесь ребеночек родится. Надо
жениться, Вить.
-Не хочу я жениться. С чего вы вообще
взяли, что этот ребенок мой?
Может, она его нагуляла.
-Она?
-Ну.
-Нагуляла? Ну ты шутник.
-Люблю я Ирку, понимаешь, люблю.
-А чего прогнал?
-А чего она пришла? Нет чтобы
поговорить или отношения выяснить,
сразу накинулась, дешевкой обозвала.
Ты бы стерпел?
-Я бы стерпел.
-Леха, иди отдыхай, все.
-Я бы эту стерву ни одного дня
не стерпел. Чего любить-то там?
Одни глазки да губки. Стерва она.
-Много ты понимаешь.
-Давай, приложусь.
-Так, тихо.
-Все, давай.
Убил бы.
-Кого? Симку или Ирку.
-Обеих. Всю жизнь мне испортили.
-Не шуми. Сейчас менты наедут,
самогон увидят и все, пиши -пропало.
Сейчас за самогонку, как за убийство.
Слушай, ты Симку пока не трогай.
Все-таки твой ребенок, понимаешь?
Прости ее. А паспорт - нужен штамп,
будет штамп. Испачкай паспорт,
не бойся. И Ирке твоей
тоже больнее будет.
-Да ты че? Ревность - она сильнее
любви будет.
-В кино, что ли, видел?
-В кино тоже.
Да не мучь ты себя, расписывайся.
-Держи.
-Ввяжешься в драку, потом видно
будет.
-Возьми еще парочку.
СИГНАЛ
-Опа, облава на пьяных
-Опа.
-Валим отсюда.
-Эй, мужики, вы чего? Уберите руки
от меня. Отпусти. Менты, вы чего
творите?
Руки убрал.
Ауфвидерзейн, милиция.
Отпустили быстро. Дай
шапочку сюда. Отпустили.
Чего вы делаете, чего
творите? Больно ведь.
-Ничего, отболит у тебя сердце по
Ирке твоей, не боись. Решайся,
женись. Решайся, Витя.
-А милый че, а милый че -
Навалился на плечо.
А я милая, ниче,
Я влюбился горячо.
Говорят, я некрасива.
Некрасива, ну и что?
А за то миленок Витя
За двоих у нас хорош.
Все, хватит. Тост за здоровье
молодых. Налейте.
Счастья вам. Совет да любовь. Детишек
крепких. Сегодня на наших глазах,
друзья, рождается новая советская
семья. Как нам этому не радоваться.
Я знаю их совсем маленькими
ребятишками, они ко мне в школу
пришли. А 7 лет пройдет - глядишь, и
своих приведут учиться. Симочка,
Витя, горько.
ХОРОМ: Горько!
-Молодцы.
-За здоровье молодых.
-Андрюх, а здесь что, кроме
шампанского, не наливают, что ли?
-Нет, дядя Петя. Как говорится:
от безалкогольной свадьбы
до непорочного зачатия.
-Я знаю, что ей по весне рожать,
а мы-то здесь при чем? Вот тоже мне,
перестройка. В магазине с 2-х часов,
теперь свадьба без водки.
Хватит. А колхоз как
нищал, так и нищает.
-Дядя Петя, ты выступать сюда пришел?
-Вон иди в газету пиши. Сейчас все
пишут. Тут торжество. Неважно,
алкогольное, безалкогольное.
Понял?
-Понял.
-Горько!
-Горько!
-А лица-то у обоих не как на свадьбе,
а как на похоронах.
-Дура ты, Зойка. От того, что мой
зятек гоголем на свадьбе высиживал,
много у меня Танька радости видела.
-А ты думаешь это, что ли, много
увидит?
-Не знаю.
-Да вот обо что хошь спорим, через
полгода он ее бросит.
-Доченька.
-За меня не бойся. Гони ты своего
алкаша. Баба ты еще молодая,
можешь свою жизнь устроить.
-С кем? С таким же алкашом?
Они же в этом возрасте все-все такие,
доченька. Ты бы свою жизнь устроила,
а мне больше ничего не нужно.
-Ладно, мама, за меня не бойся.
Я свое зубами оторву, ты же меня
знаешь. Я в канавах барахтаться
не буду. В город еду.
В городе себе жизнь устрою.
И дети мои будут городскими.
-Мечты мечтами, да кто тебя там ждет?
Мужики они все такие, неверные.
Вон на Витьку своего посмотри.
-Мама, я сколько раз говорила,
про него больше ни слова.
-Ирка, да сколько можно? Опоздаем.
Иду уже.
-Давай быстрее.
-Доченька, милая моя.
-Хорош нежничать, не помирать же еду.
А жить.
-Господи.
-Ну все, мамочка.
-Солнышко мое.
Ирочка.
-Ну поехали.
-Куда тебя несет?
Господи.
-За молодых. Пусть им счастье будет.
-Пусть будет. Ты огурчик возьми.
-Симочка, выпей.
-Эх, хорошо.
-У меня, дядя Петя, в кармане
самогонка Нинкина, чекушка есть.
-Нинка - святая женщина, без ее
самогонки вся округа перемерла бы.
По молодости все говорили - гулена.
А она святая оказалась. Берет
недорого, гонит справно. Все пьют,
никто еще не помер. Поделишься?
-А то, дядя Петя.
-Ты подумай, наши-то
уже выпивают потихоньку.
-А ну-ка тормозни-ка тут.
-Ты что, с ума сошла? Куда собралась?
-Не твоего ума дело.
ПОЮТ НАРОДНУЮ ПЕСНЮ
-Ирка, брось.
ПОЮТ: Ой, да не вечер, да не вечер.
Мне малым-мало спалось.
Ой, мне малым-мало спалось,
Ой, да во сне приви...
-Не ждали? Я в глаза твои бесстыжие
посмотреть пришла. Что на чужой беде
решила счастье себе построить? Нифига
у тебя не получится, Симка.
Жабой была, жабой и сдохнешь.
-Ира, что ты такое говоришь?
Ты, что ли, его счастливым хотела
сделать?
-Замолчите, вы не на уроке.
-Что, воровка, молчишь? Словом
подавилась? Нет тебе счастья
и не будет, будь ты проклята.
-Ира!
Ира стой!
-Ненавижу вас.
-Ира!
-Ненавижу.
-Ира, я люблю тебя. Прости меня, Ира.
-Прошу тебя, Витенька, любимый мой,
перед людьми стыдно, слышишь?
-Стыдно? А мне жениться на тебе
не стыдно? Сидеть с тобой рядом
стыдно, не то что в койку ложиться.
Убил бы! Убил бы, если б знал,
что не сяду.
-Убивай! Дай только родить. Убивай.
-Ира!
-А вот.
-Идут-идут.
-О, а вот и наши молодые.
Давайте фотокарточку на память.
-Не хочу я, не хочу. Ясно?
-Витя, как это "не хочу"? Надо.
-Не надо меня тянуть.
Не надо трогать меня.
-Садись-садись.
-Не хочу, дядя Петя.
-Надо.
-Дядя Петя, хватит.
-Сима, Симочка.
-Деткам на память. Всем на память.
-Ладно, уж, до родов с тобой поживу.
А дальше все, до свидания.
-Улыбнитесь. Еще побольше улыбочку.
И птичка...
-Симочка, Симочка. Милая, здравствуй.
Я тебе тут витаминчиков принесла.
-Да куда уж мне. И так уж вон скоро
ни в одну дверь не пролезу.
-Ешь, тебе силы нужны.
Ты сессию поедешь сдавать?
-Конечно, вон готовлюсь.
-Не тяжело?
-Я в охотку. Вы же знаете, я книжки
читать люблю.
-Знаю. А Витя где?
-Да уж третий день не ночует.
-Сима, ты меня, конечно, извини,
может, это и плохо. Но может, к
ворожее? Говорят, помогает. У нас
живет тут одна за лесом, за деревней.
Ей уже за 90 перевалило, опыт.
-Не любит он меня. И никакое
колдовство тут не поможет.
-Иркино проклятье.
Ты знаешь про Ирку-то?
-Слыхала, на днях замуж вышла за
какого-то большого начальника.
Вот Витька-то и не просыхает.
-Симочка, что же ты в нем нашла-то?
Дурак неотесанный, прости,
пожалуйста, деревенщина. Я думала,
с твоей беременностью остепенится,
а он работу бросил. На что вы жить
теперь будете?
-Я заработаю, я же без дела не сижу.
Вон тете Зое блузку шью. Дяде Петиной
жене шаль связала. А хотите, вам
платье сошью?
-Зачем мне платье-то, Господи?
Замуж что ли выходить?
-Мы еще на вашей свадьбе гулять
будем, Мария Ивановна.
-Что?
Скажешь тоже.
-Спасибо, доченька,
за подарочек, но уж больно яркий.
-Носи, надо идти в ногу со временем.
-Что же, дочка, стенку не купили?
-Мама, стенки у всех есть, а у
нас все антикварное. Мы еще новый
гарнитур на кухню купим,
вообще закачаешься.
-Да? А чем нынешний не подходит?
-Мама, что ты такая темная?
Гене все лучшее полагается. Он же
у меня в горкоме партии работает,
а не коз пасет. А то, что ему сорок,
так это не страшно. Возраст - это
не самый большой грех для мужчины.
-А что же твой Геночка до сорока
лет дожил и только теперь женился?
-Мамочка, я тебе сто раз говорила,
он вдовец и, к счастью, без детей.
Так что я ему и за жену, и за дочку.
Смотри, что он мне вчера подарил.
-Ух ты!
-Вот.
Гляди. У себя в деревне
такого не наглядишься.
Красиво?
-Дай.
-На. Сейчас еще кое-что принесу.
-Красота какая. Ух ты!
-Ну, за любовь.
-Хорошо пошла.
Дай бог Нинке здоровья.
Знатную самогонку варит.
А без нее бы вся деревня вымерла бы.
-Это точно, дядя Митя. Ты слыхал,
Ольховку-то безалкогольной объявили?
Им же теперь вообще кранты там.
-Это точно, им хана. Потому что
отними у человека бутылку,
что у него останется?
-Ой, не говори.
-А ничего, все радости жизни забрали.
Теперь за последнюю взялись.
-Подожди, подожди, дядя Митя.
Последнее - это же бабы.
-Ты хоть раз видел
в глаза жену Витькину?
-Вроде видел.
-Разве же это радостью назвать можно?
-Нет, нельзя, дядя Митя. Точно
нельзя. Наливай, давай.
-Вот то-то.
-Была у меня радость. В город уехала.
Муж у нее там в Горкоме работает.
Твоего возраста, дядя Митя.
И ей нравится.
И квартира у ней отдельная,
трехкомнатная. И добра полон дом.
И ездит она на машине его служебной -
на белой "Волге" маникюр себе делать.
-Вот, смотри.
Нравится?
-Это что же, кремплин?
-Да какой кремплин, мама? Кремплин
уже лет 10 как из моды вышел. Это мне
Геночка из Венгрии привез. У него,
мама, часто заграничные командировки
бывают. Да. А ты все зудела: "Зорин,
Зорин". Хороша бы я была, если бы за
этого нищего Зорина замуж вышла.
-Да уж, не было бы счастья, так
несчастье помогло. Ой, доченька,
а машины за окном так шумят, страсть.
-А мне нравится то, что гарью и
копотью пахнет. Я, мама, городская
и в деревню не вернусь ни за что.
Так и знай.
Мама, а что Зорин, все пьет?
-Так тебе же дела до него нету.
-А все-таки.
-Витьку нашего отовсюду поувольняли.
-Много ты понимаешь, пьянь. Я, может,
в личные шоферы к председателю пойду.
-Вот ты дал, Витька.
-В личные шоферы пойдет. Во заливает.
-А чего это заливает?
-Витя, да то, что не возьмут тебя.
Потому что алкашня ты.
-Сам алкашня.
-Алкашню и до этого особо не
жаловали, а сейчас вообще гнобят.
Пить, Витя,- здоровью вредить.
-Я по-другому слышал: "Кто не курит и
не пьет, тот здоровеньким помрет".
-Да ну тебя.
-Ты бы лучше, чем эти дурацкие стихи
сочинять, на работу бы устроился.
-Ты старшего-то послушай.
-Мы с Лехой на свои кровные копейки
пьем. А твоя, прости Господи,
царевна-лягушка и шьет, и вышивает,
и огород сажает на последнем месяце
своей драгоценной беременности
и тебя, дармоеда, содержит.
-А это не твое алкашское дело,
кто кого содержит. Она может, потому
и пашет, на то она и жена.
-Ты слыхал?
-Козел ты, Виктор.
-Сам козел.
-И загремишь ты за свое тунеядство.
-Че?
-Загремишь.
-Кто загремит?
-Загремишь, Витя.
-Ты, че, туда же?
-Загремишь.
-Я тебе сейчас так загремлю, костей
не соберешь, алкаш несчастный.
-Витя, не трогай его.
СИРЕНА МИЛИЦЕЙСКОЙ МАШИНЫ
-Давай крась, тунеядец, старайся.
-Пусти.
-Пошел.
Пошел. Забирай своего, Серафима.
Вчера опять в парке пьяного взяли.
-Пойдем домой.
-Не пойду я никуда.
-Ты бы людей постыдился.
Пошли домой.
-Здесь мой дом. Все одно - неволя.
-Не дури, пойдем домой,
мне родить скоро.
-Тебе родить...
Ты иди.
-Пойдем, я щей сварила кислых.
Поешь - полегчает.
-А я не хочу, чтобы мне легчало.
Не хочу, подавись ты своими щами.
В очко их спусти, свои щи.
Уйди!
-Я никуда без тебя не уйду.
О чем ты сейчас думаешь?
-Не бойся, не о тебе. Об Ирке.
-Проходи.
-Ирина Александровна,
муж велел доставить.
-Разгружай. Я собираюсь
в парикмахерскую. Довезешь меня?
-Ох, и нравится мне, Ирина
Александровна, как вы за собой
ухаживаете. Через каждые три для
в салон. А запах-то от вас какой.
Просто а-ля франсе парфюм.
-Да, верно угадал, французский.
Ты знаешь, я сама здесь живу
в городе и просто не нарадуюсь.
Геннадий Васильевич у меня такой
внимательный. Такой чуткий,
заботливый. И мастера в салоне
прекрасные. Жизнь, она удивительна.
А местами просто потрясающая.
-Верно вещаете. А салон-то у вас
и правда отличный.
И люди там не с улицы.
-Конечно, у меня должно быть все
самое лучшее и замечательное.
-Это верно. Ох, и нравитесь вы мне,
Ирина Александровна.
-Слушай, ты чего это? Я все мужу
расскажу. Да, ладно, шучу.
-А я не шучу. Вы мне и вправду
очень нравитесь, Ирина Александровна.
Только детей не рановато ли?
-Так, Валя, это что еще за советы
такие? Тоже мне советчик нашелся.
Я пока не тороплюсь. В мои годы...
Мы вот сейчас дачу планируем
построить. Гене участок дали - 20
соток. Никаких тебе огородов, только
розовые кусты, беседки и мангал.
А детей пусть дураки заводят.
-Спасибо, доктор. Во.
-Ну, что?
-Это... Ты туда даже не суйся. Там
этот доктор Морозов, ух, суровый
мужик. От нас с тобой
перегаром несет за версту.
-А с ней что?
-Сказали, роды сложные. Там это...
положение плода, как-то это...
Не то какое-то. Ждать надо.
Ей сейчас наркоз делают. Поэтому мы
с тобой сейчас тут не нужны. Может, мы
быстро к Нинке сгоняем, чуть-чуть,
чтобы стресс снять.
Это правильно.
Так, что у нас...
-Как ты мог? Пьяный.
-Мария Ивановна, я нормальный.
Я нормальный.
-Мария Ивановна,
это же непедагогично.
-Я не пьяный.
-Как ты мог в такой день?
-Тише, пожалуйста. Вы родственники?
-Да, доктор. Что с ней?
-Сделаем все, что можем. Но, если
честно, готовьтесь к худшему.
-Что вы говорите такое, доктор?
-То, что есть. Ты муж?
-Он муж.
-Ты останься, остальные пусть уйдут.
-Это правильно.
-Я не уйду. Я не оставлю ее одну.
Какой он муж? Одно название.
-Это вы потом разберетесь, а пока
не надо мне здесь устраивать
цыганский табор.
-Один остался, остальные ушли.
-Можно?
-Да-да.
-Слышь, отец, ты мне главное ребенка
сохрани. Ребенка мне спаси, мне
больше ничего и не надо.
-Ладно, пойдем к ней. Только тихо.
-Чего пришел? Смотреть на меня?
Я сама виновата, сама. Украла тебя
у Ирки, теперь и расплачиваюсь.
Дай обещание, слышишь, если чего
со мной, сына не бросишь.
-Обещаю.
-Ты поклянись.
-Клянусь.
-Ну иди. Иди, слышишь.
КРИЧИТ
РАДИО: В эфире концерт по заявкам.
По просьбе комбайнера Владислава
Анасова...
-Ирина Александровна,
муж велел передать.
РАДИО: Аргентинское танго.
-А духи-то у вас, Ирина
Александровна, прям...
-Французские. "Може нуар" называются.
"Черная магия". А за Геной когда
поедешь?
-А у Гены сегодня совещание.
А это надолго.
А духи-то у вас и впрямь магия.
И вся вы такая, Ирина Александровна,
магия. Колдунья просто.
Я вас, как в первый раз увидел,
меня так током и прошибло.
-Что ты несешь-то?
-Не могу.
-Перестань, перестань.
-Разве я не понимаю, как вам
несладко с таким старым мужем.
Вы же молодая.
-Перестань.
-Вы же красивая. Вы, Ирина
Александровна... Вы просто,
Ирина Александровна...
-Что ты делаешь?
-Не бойся, ничего не бойся.
Моя ты, моя.
КРИЧИТ
-Мама!
Мама!
-Ну, ты сумасшедший. Который час?
-Не волнуйся. До 11 все равно еще не
вернется. Дела у них теперь поважнее,
чем наши.
-Точно псих.
-Еще какой псих. Кстати, этот псих
теперь никуда не денется.
-Слушай, я Гены боюсь как огня.
Давай будем встречаться, но только
не здесь. Он же может
в любой момент вернуться.
-Ирина Александровна, что же вы
у нас такая недоверчивая женщина?
Наша партия занимается решением судеб
народа. А народ может быть
до 11 совершенно свободен. Начальство
у них обкомовское вернулось, будут
совещаться до самого поздна,
я же тебе говорил уже. А потом пить
за каждого в отдельности. А я любить
тебя буду до потери пульса.
-Ну и шуточки.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Ой, как хорошо.
-Убью!
-Геннадий Васильевич, вы все не так
поняли. Геннадий Васильевич, это
не я, это она. Простите, пожалуйста.
-Гена, Гена, не делай этого.
Гена, пожалуйста. Гена, я прошу тебя!
Гена, не делай этого!
Ты же убил его. Гена.
Ты что наделал?
Ты же убил его.


Серия 3

"От девичьих грез и до бабьих слез
Все нам кем-то давно завещано.
И стоит одна, как крутой утес,
Над раскинутой степью женщина.
Только сердца стук, только ветра вой,
Ожиданием ночь пропитана.
И летит табун над седой травой,
Не касаясь ее копытами.
Вороные кони мрак ночной разгонят,
Поднимая в небо первую росу.
А гнедые кони, рыжие кони,
В гривах золотистых утро принесут.
В гривах золотистых утро принесут".
-Это же всему конец! Ты понимаешь?
Господи, что ты наделал! Я только
как человек жить начала.
Зачем ты это сделал?!
Тебя же посадят, понимаешь?
Зачем ты это сделал?! Что со мной
будет, ты подумал? Что со мной?
-Заткнись.
Мне теперь все равно.
-Как же ты мог!
-Это ты во всем виновата.
-Нет, нет!
-Ну, Витя, за любовь.
Витя, а если помрет Серафима,
ты вдовцом останешься?
И строй свою жизнь, как хочется.
Понимаю, жаль ее...
Ой, жаль.
Я слыхал, что у нее родители молодыми
померли. Страшно. А молодому помирать
еще страшнее, Витя.
Витя, я тебя очень люблю,
но все же она тебя окрутила.
Но и смерти желать -
это грех на душу. Господи.
-Заткнись ты, балабол.
-Ты хочешь, чтобы она...
...того, что ли?
Витька... Ты мне можешь,
как другу! Я же могила, Витя.
Виктор!
Витя, ты куда? Постой!
-Ты представляешь, дежурство...
-Да.
-Эй, куда?
-Пусти! Нужно мне!
Жена у меня рожает!
Пусти, я сказал!
-Стой! Сиди, жди врача.
-Посмотри, буйный прям.
-Ты успокойся.
-Я спокойна, но когда такой
врывается...
-Доктор, ну что?
-Сын у тебя.
-Сын?
А она живая?
-Она будет жить.
А вот ребенок...
У ребенка, кажется, проблемы.
Похоже, врожденный порок сердца.
Пил бы ты, парень, поменьше.
-Витя, Витюля, Вителек, Витька!
Утро доброе!
Если оно добрым бывает.
Витя, вставай.
-Шел бы ты отсюда.
-Не, нормально! У него сын родился,
а он лучшего друга посылает вместо
того, чтобы выпить.
-Лучший друг мой - Андрюха.
-Андрюха твой за год ни одного письма
не написал. А я вчера три раза
к Нинке за самогонкой бегал через все
село. Чуешь разницу? Чуешь?
-Я сейчас тебе так почую.
-Вить!
-Не знаешь, где Андрюха служит?
Оттуда хрен напишешь.
А ты за самогонкой бегал
не по дружбе, а потому что ты
алкаш и лакать любишь.
-Да, Виктор, так вообще один
останешься. Наедине со своей Симкой.
-Не твое дело.
-Витя, что с тобой такое?
Тебя от счастья повело?
Давай выпьем за сынка за твоего,
чтобы рос здоровый и красивый.
-Шел бы ты отсюда! Больной он у меня
уродился, понимаешь, больной!
Пошел вон!
-Витя, что я сказал такого, Витя!
-Тетя Вера, подожди.
Иди, что важное скажу.
-Пошел ты!
-Подожди.
-Не до тебя! На автобус опаздываю.
-Ой, что у тебя на майке написано.
"Ай эм риали секси". Знаешь, что это
по-русски значит? "Я реально
сексуальная".
-Отвали, балбес, со своей
Англией, со своим сексом!
-Подожди, тетя Вера!
А что, зять твой взятки брал в особо
крупных? Его вместе с дочкой закрыли?
-Придурок!
-Закрыли?!
-Типун тебе на язык.
-Вас ничего не связывало, поэтому
Воробьева застали в постели
в костюме Адама?
-Какого Адама? Он голый был.
-С этого момента поподробнее.
-Он приставал ко мне давно,
а в тот вечер он насильно меня
затащил в постель. Я сопротивлялась
как могла. А потом муж пришел.
-И?
Вы же сами все знаете. Муж к вам
пришел с повинной и он вам все
рассказал. Зачем вы меня мучаете?
-Гражданка Долгова, я вам вот что
скажу. Где гарантия, что он говорил
правду? Может, это вы убили
Воробьева, а ваш муж вас из жалости
выгораживает. Такое в нашей практике
бывало.
-Нет, я не убивала.
Это он! Я не виновата.
-Случись это раньше, можно было бы
замять, но теперь народ хочет знать,
как работник горкома партии убил
человека. Шило в мешке не утаить.
-Ну и что, что порок сердца. У меня
ученики учились, так им операцию
сделали - и все. Ты Симочку только
до могилы не доводи, она ведь
для тебя старается, бьется.
-Я не в пятом классе и не в десятом.
Хорошо в жизни маялись. Своей нет -
над нами тешетесь, словно над
куклами.
-Я не обращаю внимание на слова твои
обидные. Серафима мне как родная,
понимаешь, чурбан ты эдакий.
-Где мне! Жизнь она мне сломала,
Серафима ваша. И родила какого.
Слыхали, что доктор сказал?
Не жилец. Оставила бы меня в покое,
может, был бы счастлив!
-Витя, убирайся из ее жизни.
Она без тебя проживет,
она девочка сильная. Убирайся.
-Я-то из ее уберусь,
а вот она из моей...
-Никуда я его не отпущу. Пропадет он
без меня. А что сына больного ему
родила, так это правда.
-Сима, как ты можешь так говорить?
Сейчас медицина далеко пошла.
-Доктор сказал, что не операбельный
он. Сколько протянет, столько
протянет.
А я с ним рядом буду.
-Так и станешь сидеть, сложа руки?
-Нет, не стану. В город поеду его
лечить. Не помрет он у меня.
Я люблю его очень.
-А с Виктором ты что делать будешь?
Он дома не бывает, ему наплевать
на все, на сына, на тебя. Я не хотела
тебе говорить, а скажу. Он у Нинки-
самогонщицы целыми днями отирается.
-Знаю, самогонкой уж весь дом пропах.
-Что ты думаешь? На какие он пьет?
В долг? Думаешь, она ему так
наливает?
-Что вы хотите этим сказать?
-То и хочу. Сима, ты уже взрослая
девочка. Догадайся. Она ему
не за так наливает. За ласки.
-Врете!
-Не вру я.
РАДИО: Продолжаем концерт по заявкам.
Звучит полюбившееся всем аргентинское
танго.
-Ты? Ты что пришла? За покупками
или за самогоном?
-Сейчас ты узнаешь, что пришла.
-Э-э-э! Ты чего?!
-Я тебе сейчас покажу! Ты
у меня узнаешь! Тварь какая!
Я до аппарата твоего поганого
доберусь! Будешь знать, как всю
деревню спаивать и чужих мужиков
у себя привечать! Я тебя сдам, куда
нужно. Я тебя сама удавлю!
Еще раз узнаю, что Виктор
у тебя был - удавлю. Я не шучу
и шутить не умею.
-Сучка!
-А ты Ленка Круглова, что ли? Как
выросла! Невеста! Иди-ка поцелую.
-Я тебе сейчас поцелую! Жених хренов!
Оставь девок в покое.
-Пошли отсюда.
-Разговор есть.
-Мне с тобой разговаривать не о чем.
С мужем твоим поболтал бы.
Ты ж к нему не пускаешь.
-Вот о муже поговорить и надо.
Оставь его, Леша, в покое.
-Вот это номер! А может, я тебе
должен сказать: "Оставь его в покое,
Серафима". Учить меня вздумала.
-Я не учить пришла. Я к тебе
не с пустыми руками.
-Ой, ладно.
-Вот тебе, возьми.
-Это что, Серафима? Взятка?
-Да. Я слыхала, ты в город учиться
собирался. Тебе на первое время
хватит.
-Это значит - бери и дуй?
Серафима, ты деньгами хочешь
откупиться? Друзей от Витьки
отвадить?
А может, у него друзей не осталось,
кроме меня. Андрюха без вести пропал.
Один я у него, Серафима.
Страшная ты баба!
-Я знаю.
-Я не про рожу.
Бросит он тебя, Симка. Попомнишь мое
слово. Улетит он от тебя, как птаха
в небо, хоть ты его и в клетку
заховала, и на все замки позакрывала.
Во!
-Это не твое дело.
Никчемный ты человек.
-Сима...
-Уезжай раньше, чем
я в город двинусь.
Давай, не тормози меня.
-Ладно, гульну напоследок. Не тебе на
радость уеду, а себе в удовольствие.
-Давай!
Я тебе еще готова денег дать, лишь бы
ты в наших краях не появлялся,
скотина!
-Я в курсе вашей беды, Ирина
Александровна. Хорошим партийным
работником был ваш муж,
но моральный облик, простите,
подкачал. Это крайне неприятная
ситуация.
-Что мне делать? Помогите, мне
не к кому больше обратиться.
-Единственное, что я могу сделать -
это провести закрытое судебное
заседание. Чем я могу вам помочь,
чтобы все не всплыло наружу.
А с квартирой дело сложнее.
Тут придется потрудиться немало.
-Это возможно?
-Все возможно. Я постараюсь сделать
так, чтобы вы вышли сухой из воды.
С наименьшими материальными потерями.
Мы увидимся в воскресенье?
Только чтобы ни одна живая душа
об этом не узнала.
-Да.
-Хорошо.
-Симочка, что же ты руками моешь?
Швабра есть.
-Я так привыкла.
-Вообще, это была глупая затея.
Не думала, что ты будешь
в школе полы мыть.
-Это временно, Мария Ивановна.
Папа всегда говорил: "Не место красит
человека, а человек место".
-То-то я смотрю, что в школе
давно так чисто не было.
Домой придешь, спать ложись сразу.
Тебе отдыхать нужно.
-Деньги мне нужны.
Через пару месяцев с Ваней к врачу
в райцентр ехать на консультацию.
Потом поздно будет.
-Понимаю.
ТЕЛЕВИЗОР: Я уже 20 лет работаю
на одном месте. Что было в начале
у нас и что сейчас - большая разница.
Мне приходилось работать в другом
коллективе, где отношение к пьянке
совсем другое.
-Вить, что он у тебя орет?
Только что Ваньку уложила, ну!
-А что ему будет, раз он уснул?
Ты у Нинки-самогонщицы была?
-Была. А что, не наливает?
Надо будет, еще пойду.
-Еще раз пойдешь - убью.
-Убей! Считай, что я уже
сходила! Убивай, ну!
ПЛАЧ РЕБЕНКА
ТЕЛЕВИЗОР: Проблем со спиртным давно
нет. Работа на подряд...
Ответственность коллективная, работа
выполняется...
-Вить, если с ним чего случится,
ты же себе этого не простишь.
Как ты жить будешь? Не хочешь
отвечать - не отвечай. Пить брось
и в бригаду вернись.
Деньги нужны, чтобы его
лечить, понимаешь?!
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-И тогда мой бывший супруг кинулся
с кулаками на покойного Валентина
Воробьева. Я кричала, просила его
этого не делать, но он не послушал
меня. Я его осуждаю. Считаю
произошедшее трагедией, которую
я сильно переживаю. Я почти
сразу подала на развод.
-Определенно врет.
Я не виновата. Это был давний
конфликт моего мужа и его водителя,
который закончился трагедией.
Я непричастна к тому, что произошло.
Я стала свидетелем случайно.
-Гражданка Долгова, у вас есть,
что добавить по существу дела?
-Нет.
-Суд удаляется на совещание.
-Мамаша, случай ваш непростой.
Не делают у нас таких операций.
Ваш случай единичный.
-У меня сын тоже единичный.
Нет другого, понимаете?
-Мы только областной центр.
Есть Москва, кардиохирурги мирового
значения, есть доктор Красин - он маг
и чародей. Он лучший детский
кардиохирург в нашей стране.
-Пишите к нему направление.
-Легко сказать "пишите".
Это просто бумажка. Он может
не принять, он не обязан вас принять.
У него десятки тысяч таких детей,
как у вас.
-Примет. Пишите, меня примет.
-Ждать придется. Ваш малыш совсем
маленький, дорогу не перенесет.
Подождите три года. Доживет
до трех лет и поедете.
-Ты очумела, что ли? Какая Москва?
У нас что, докторов своих нет?
Вы что, сахарные?
-Витя, я тебя убила бы,
если бы могла.
Но не могу, люблю очень.
Так же сильно, как Ванечку.
За что мне такое наказание, не знаю.
-Оставь ты меня со своей любовью.
Сыт я твоей любовью.
-Квартиру, мама, мне Пал Палыч помог
оставить. Он мне теперь как родной.
-Курва ты, Ирка. О квартире только
и думаешь.
-А о чем я должна думать? Как Гена
будет жить на зоне? Мне это все
равно.
-Что я тебя такой тварью родила...
-Замолчи, деревенщина.
Стыдно с тобой идти. Все люди
оборачиваются.
-Люди оборачиваются, потому что ты
мне футболку американскую со своей
паршивой надписью подарила.
Тоже мне подарочек! Доченька,
спасибо. А плешивый в зале суда
сидел - и есть Пал Палыч, полюбовник
твой новый.
-Мама, что у тебя за слова такие
"полюбовник". Покровитель он мне,
мама. Одной в этом мире женщине
не прожить, как ни старайся.
-Теперь за него замуж пойдешь?
Или не возьмет он тебя? Женатый?
-Не твоего ума дело.
-Значит женатый.
Ой, горе мое... Домой вернешься?
-Еще чего надумала, чтобы я
из городской квартиры со всеми
удобствами в ваш сарай. Может,
погостить приеду через месяц.
Посмотрим.
Мам, гляди, вон...
-Пойдем, пойдем.
Ир!
-Ирка твоя. Мать ее с нами
в автобусе ехала.
Мужа Иркиного за убийство посадили,
так мать на суд моталась.
-За какое убийство?
-Любовника Иркиного грохнул. Скажи
спасибо, что не ты на его месте был.
Рядом с ней или мертвым, или рогатым.
-Мама, это же Витя со своей жабой.
-Знаю! Я с ними сюда по дороге
и ехала.
-Сын у него, да?
-Сын. Больной только.
Ты ее прокляла, она родила больного.
Приехали лечить, а вылечат ли -
бог его знает.
-Выйду первым, ты подождешь
полчаса... минимум.
И так рискуем.
-Тебе это не нравится?
-Глупенькая. Ты мне нравишься,
а все эти разговоры, что риск -
дело благородное, - глупость.
Да и знаешь, не в моем возрасте
рисковать - слишком много на кон
поставлено. Ты знаешь о моем
новом назначении?
-Знаю. Боишься -
не встречайся со мной.
-А ты хитрая девка, Ира.
Кстати, ты получила бумаги
на развод?
-Да, вчера.
-Вот и отлично.
-Пал Палыч, мне к маме надо съездить.
Оставьте денег немного.
Не поеду, так хоть пошлю ей.
-Да, конечно.
Что, по родным местам соскучилась
или кавалер какой остался?
-Женился мой кавалер...
Да вам-то какое дело?
-Три года выпрашивала направление
и выпросила.
-К самому Красину! Вот молодец.
-Угу.
-У тебя денег-то на Москву хватит,
а то, может, занять?
-Да нет, Витька дом
материнский продал.
-Да ты что?
-Ругался, говорил, - уходить
от тебя буду, в мамин дом вернусь.
Теперь ему даже возвращаться некуда.
-Может, это и хорошо, а?
-Не знаю. Держу его Ванькой больным,
а сама мучаюсь, права ли я.
-Права, Сима, права. Все бабы так
делают. Их бы мужская воля,
институт семьи исчез бы давно,
так что держать их на коротком
поводке - вот и весь разговор.
Здрасте.
-Нате.
-Не нате, а возьмите.
Симочка, я пошла.
-Угу.
-В доме нашел. От матери осталась
память. Надо будет, сдашь.
-Спасибо тебе, Витенька.
Спасибо тебе, родной. Я деньги-то
возьму с собой, а колечко с сережками
для дочки оставлю. Когда родится,
подарочек ей будет.
-Ты спятила?! Какая дочка?
Хватит мне одного больного!
Хватит!
-Заинька, не плач. Миленький...
Папа у нас хороший. Ну, успокойся.
Он иногда срывается... Милый мой,
ну что ты?..
Ну-ка, иди сюда. Садись, маленький.
-Сима, будь там осторожнее,
Москва все-таки.
-Вы приглядите за ним,
Мария Ивановна, если что,
телеграфируйте сразу.
-Будь спокойна. Ну все, поезд.
-Витя...
-Че?
-Дай хоть поцелую.
-Че целоваться-то?
-Попрощаемся.
-На Луну что ли улетаешь?
-Зорин, совести у тебя совсем нет.
-Мария Ивановна, может, мне еще
"Капитанскую дочку" прочитать?
-Поздно, Зорин, ушел твой поезд.
Чемоданы возьми.
Ванечка, иди ко мне.
-Ну, если что, пишите.
-Глядеть буду в оба, не волнуйся.
-Ванечка, пойдем.
Ой!
-Мало того, что ты с больным ребенком
и орешь громче паровоза, так ты еще
и выпила, видать. Ровно ходить
не можешь. Весь коврик
в пятнах от пролитого чая.
-Да где ты видела, чтобы я
с ребенком пила? Совсем
мозгов не имеешь?
-А я ниче, я так.
-Сима, перестаньте выяснять
отношения. Ванечка плачет.
Мне кажется, он голодный.
-Давай чайку попьем, малыш.
Я его, Полина Сергеевна,
до двух лет грудью кормила.
-А что же он у тебя такой худенький?
-Так мы же в Москву лечиться едем.
Не хотела говорить, сердце у него
слабенькое. Нас направили
к кардиохирургу, к доктору Красину.
-Красину? Вы не ошибаетесь?
-Точно, к Красину. Я три года пороги
обивала, чтобы направление получить.
-Сима, Красин - мировой светила.
Я недавно с ним интервью делала
(я ведь журналист), он такая
величина, что, боюсь, он сам не будет
оперировать вашего мальчика.
Хотя... руки у него действительно
золотые. Я вообще удивляюсь, как
он в этой неразберихе за кордон
не двинул.
-Как говорится, где родился, там
и сгодился.
-Что?
-Там вас. Возьмите трубку,
пожалуйста.
-Из министерства? Я же просил,
ни с кем меня не соединять!
-Николай Николаевич, умоляю,
возьмите трубку. Пожалуйста.
-Слушаю.
-Ну, здорово, док.
-Кто это?
-А я думал, догадаешься.
-У меня мало времени,
не морочьте мне голову.
-О голове печемся? Это правильно.
Нас тоже интересует ваша голова,
Николай Николаевич.
-Что вы имеете в виду?
-Плохо будет твоей голове, док,
очень плохо.
-Или прекратите угрозы, или я
немедленно обращусь в милицию.
-Брось пугать, ты не успеешь
этого сделать.
-Что вам нужно?
-Завтра в семь в ресторане "Империя".
Это рядом с твоей клиникой.
Приведешь хвоста, тебе не жить.
-Сима, вы смелая девушка. Только я
вам одно скажу, как женщина женщине,
одной любовью долго человека
не удержите. Вам в жизни нужно свое
дело, понимаете. Муж может уйти.
Сын, дай Бог ему здоровья, вырастет,
своей жизнью жить будет.
А для себя что?
-Я уже думала об этом.
Только вот не знаю, получится ли.
-Что?
-Коней бы хотела разводить.
Это мое. Отец у меня колхозных
коней пас и меня с детства
к лошадкам приучил.
Разбился он в грузовике, давно,
вместе с мамой.
А в колхозе теперь коней не держат.
Я потому на ветеринара учиться пошла.
На заочном учусь.
-У меня друг - владелец крупного
конного клуба в Москве. Если
начнете свое дело, помогу.
Теперь ваша главная забота -
Ванюшку на ноги поставить.
Значит так, в Москве никаких
гостиниц, у меня остановитесь.
-Ну что вы, Полина Сергеевна.
Как-то неудобно.
-Очень даже удобно. Семь лет назад
у меня муж умер, а детьми обзавестись
не успели, так что меня спасает моя
работа, которую я очень люблю.
Да и люди, конечно, хорошие,
а их немало.
-У меня папа тоже так говорил.
ТВ: После первых сообщений ГКЧП
стало ясно...
-Молоко будешь домашнее?
-Отвыкла я, только магазинное пью,
и то, если в кофе добавляю.
-Ох, смотрите, какие мы.
А если так все гладенько да по маслу,
чего приперлась-то городская
в деревню? При хорошем раскладе
сюда лет 10 бы носу не казала.
ТВ: Эти кадры уже обошли
все экраны мира...
-Тут тебе не Москва, танков бояться
нечего. Говори, чего приперлась.
-Узнала, что отчим болеет.
-Ой ли? Тебе до него ли?
Так я тебе и поверила.
Ну, говори, чего приперлась?
-По тебе соскучилась.
-Врешь. Ты скучать не умеешь.
-Ну, хорошо, Пап Палыч уехал
с женой отдыхать, мне ему насолить
надо. Ну, скучно мне одной.
-Скучно? Иди вон, работай.
-Чего это вдруг? Пока женщину
внешность кормит, она может
не работать. А как перестанет
кормить, так на пенсию выйду.
-Да ты знаешь, сколько эта пенсия-то?
С гулькин нос. Ой, что с тобой
делать-то...
-Не переживай, сама разберусь.
-Старика жениться на себе заставишь?
-Мама, ну какой он старик?
Ему всего 50.
-Ой, держите меня сто человек.
Мне еще пятидесяти нет. У него, поди,
женилка уже не работает.
-Не твое дело.
Отсижусь тут недельки две и вернусь.
-Отсиживайся на здоровье.
-А Витька как?
-Виктор? Симку с сыном в Москву
лечиться отправил. Соломенным вдовцом
живет. Пьет много. На Андрюшку, друга
его, похоронка еще год назад пришла.
Ранен он был в Афганистане,
будь он неладен, в последние дни
самые, в госпитале и скончался.
Вот Витя с тех пор и не просыхает.
А тебе че нужно-то от него?
-Ничего, я просто так спросила.
-А-а. Тут вон и не знаешь,
в какой стране живешь, и будет ли
в этой стране пенсия, а ты, значит,
жизнь личную налаживаешь.
Ну, давай-давай, старайся.
-Садитесь, Николай Николаевич.
Рад видеть вас живым и здоровым.
Говорят, вы Белый дом ходили
защищать?
-Какое это имеет для вас значение?
Что вам нужно?
-Может, для начала выпьем?
-Не утруждайтесь. В компании с вами
я ни пить, ни есть не стану.
-Многообещающее начало.
Мои люди говорили, что вы
и по телефону грубили.
-Они еще не знают,
как я умею грубить.
-Мы тоже можем быть грубыми,
очень грубыми. Впрочем, к делу.
Земля, выделенная под строительство
вашего нового здания, очень нам
приглянулась. Мы хотим построить
там свой ресторан...
-Я землю не отдам.
-Доктор, наверху почти все решено.
Просто ставим вас в известность
во избежание лишних вопросов,
понимаете?
-Я не хочу вас понимать.
Я этого так не оставлю.
-Верите в победу справедливости
и добра?
-Да, верю. Полагаю, разговор
закончен? Моя точка зрения вам ясна.
-Ну, точка-то ясна, а вот по поводу
окончания разговора вы немного
погорячились. Ну что ж, хотите
идти, идите.
Вас пациенты ждут. Только как бы
вам самому не стать пациентом
или того хуже.
-Угрожаете?
-Предупреждаю. В стране бардак,
никто за вас биться не будет,
учтите. Впрочем, не спешите
с ответом. У вас есть целая неделя.
Мне очень бы хотелось решить
вопрос полюбовно, ведь мы
с вами люди интеллигентные.
-Ошибаетесь.
-Подъезжаем. Сима, поедем ко мне.
Умоешься с дороги, приведешь себя
в порядок, отдохнете. Меня машина
встречает.
-Мы же не на экскурсию приехали.
Большая вам благодарность, Полина
Сергеевна, за приглашение
и за компанию, но мы уж лучше
в больницу. Отвезете?
-Ну как скажете.
-Спасибо.
-Хорошо. Раз вы в такую даль
приехали, мальчика вашего мы положим
и обследуем. Понадобится операция,
у нас прекрасные врачи.
-А что мне ваши врачи-то?
Я же к вам приехала, лично!
Мне нужно, чтобы только вы!
Я никому не доверяю!
Я же вас три года ждала!
-Давайте вы мне не будете указывать,
как быть, что делать. Ко мне
в клинику каждый день поступают
20-30 таких же больных малышей,
как ваш. У меня нет физической
возможности оперировать каждого
из них.
-А для меня должна быть
такая возможность.
-Я не делаю исключений.
-Ну сделайте.
-Это пустой разговор.
Идите оформляйтесь.
-Так вы согласны?
-Идите, я же сказал.
-Никуда я не уйду, пока вы мне
слово не дадите, что сами будете
оперировать. Если я что решила,
то все, намертво.
-Вы ненормальная?
-А хоть бы и так.
-У меня в кабинете проблемная мамаша.
Люся, пожалуйста, сделайте так,
чтобы через минуту ее тут не было.
-Не на ту напали, доктор.
Я добровольно не уйду!
-Ну, значит не добровольно.
-Вот она.
-Пойдемте.
-Э! Что вы делаете?
Отпустите меня.
-Не волнуйтесь, все будет хорошо.
-Что вы делаете?! Я еще вернусь,
доктор!
-Вернетесь-вернетесь.
-Я вернусь!
Уберите руки!..
-За тебя, Андрюха.
На твоем месте я бы мог быть,
да сачканул. Теперь вот ни живу,
ни умираю.
Хреново на земле, Андрюха.
Хреново... Давай по последней.
Больше не буду.
Нет в водке спасения.
Ты?
-Не бойся, не призрак, живая.
Я не к тебе. Я к Андрюше -
цветы положить.
-Его перед самым выводом ранило.
На мину нарвался.
В госпитале обе ноги отняли.
Героем он был, не то что я.
Говорят, в госпитале долго лежал,
матери писать боялся.
-Я знаю.
-А если б написал, глядишь...
Глядишь, чем помогли бы.
-Да чем, Вить? Ну будь ты
реалистом. Ну чем бы вы ему помогли,
если он лежал с гангреной без ног,
да еще с тяжелыми ранениями?
Он уже кусок мяса был.
-Не говори так! Он друг мне был!
-А ты не ори, здесь кладбище,
а не базар.
-Зачем приехала?
-Тебя не спросила.
-Мужа твоего не выпустили?
-Никакой он мне не муж, развелись мы.
-Так ты теперь одна и свободная?
-Одна и свободная. Ну все, прощай.
По деревне с тобой ходить не буду,
уж больно злых языков много.
-Да плевать мне на те языки.
Плевать! Я как тебя увидел,
так... как воды живой напился.
-Ну все, догонять меня не смей.
-Стой! Ну, не буду я тебя руками
трогать. Ира!
-Да не о чем мне с тобой говорить,
у тебя жена есть.
-Да плевал я на ту жену. Плевал!
-И сын растет.
-Ну и что? И что, что сын?
Может, у меня таких сыновей
еще с десяток будет? Я мужик молодой.
А то, что один больным уродился,
так это не моя вина, а Симкина.
Не могу я без тебя!
-Отпусти.
-Я без тебя как Андрюха
лежу в земле зарытый!
-Пусти! Ничего у нас не выйдет.
Ты предал меня. Понимаешь, предал.
-А ты не предала? Или, может,
ты с мужем была счастлива?
-Не была, не была!..
-Не отдам никому, ни мужу, ни черту,
ни дьяволу! Никому, поняла?!
-Пусти...
-Моя, моя!..
-Пусти...
-Не отдам...
-Счастливых выходных,
Николай Николаевич.
-Спасибо.
-На дачу?
-Как же.
-Всего доброго.
-Идите домой, вы слышали?
Не стойте тут.
-Да уж слышала.
-Тебе чего?
-У меня сыночек тут лежит -
Ванечка Зорин.
-Таких Ванечек, как у тебя,
пруд пруди в отделении.
Что надо-то? Навестить?
Иди, как положено, - с разрешением
начальства. Ой...
-У вас, поди, спина болит сильно?
Давайте я вам помогу? Я просто так,
мне ничего не надо.
-"Просто так"... Ты чего-то
темнишь.
-Ничего я не темню,
просто помочь хотела.
-Угу...
-Совсем вы тут людям не доверяете,
в Москве вашей.
-Хорошо, Сережа, что рано выехали.
На дороге никого, благодать.
Через две недели дачный сезон
закроем, а пока у нас четыре дня
выходных. Лишь бы дождя не было.
-Да в кои веки вы на дачу собрались.
Елена Анатольевна даже не поверила,
когда я сообщил ей, что едем.
-Едем, едем.
-Ну че, устала?
-Фу... да ниче.
-Николай Николаевич, когда мы машину
поменяем? Не солидно как-то на этой.
-Голову не морочь мне, Сереж.
Едет, и слава богу. А что не солидно,
меня это как-то не волнует.
-Да я так.
-Ты не лихачь. Говоришь, машину менять
пора, а она вон какую скорость дает.
-Вон еще лихач, похлеще меня.
-Ну и пусть лихачит,
а мы едем, как надо.
-Ладно.
Да кто это такие? Похоже,
за нами, Николай Николаевич.
-Да вижу.
-У них номеров не видно.
-Твоя взяла, гони по полной,
пусть отстанут. Давай, Серега!


Серия 4

"От девичьих грез и до бабьих слез,
Все нам кем-то давно завещано.
И стоит одна, как крутой утес,
Над раскинутой степью женщина.
Только сердца стук, только ветра вой,
Ожиданием ночь пропитана.
И летит табун над седой травой,
Не касаясь ее копытами.
Вороные кони мрак ночной разгонят,
Поднимая в небо первую росу.
А гнедые кони, рыжие кони
В гривах золотистых утро принесут.
В гривах золотистых утро принесут".
-Николай Николаевич, как вы?
Как вы?
-Жене - ни слова, понял?
-Да понял. Кто были?
-Бандиты, Сережа, обыкновенные.
Теперь вся наша жизнь
бандитами кишит.
Только не в кино, в реальности.
-Ваньку поцеловала - уснул.
Как думаете, тетя Галя,
выправят они его?
-И не думаю - знаю, выправят.
Тут не таких выправляли.
-Дома в больнице сказали,
что неоперабельный.
-Дома в больнице что угодно
скажут. А ты Красина слушай.
Он тут царь и бог. Он хоть и моложе
меня будет лет на 20, а, ты знаешь,
как отец родной мне.
Руки золотые и душа золотая. Его,
знаешь, сколько раз в Америку манили?
А он ни за что: "Только тут жить
буду, и точка". Во каков!
-Что-то как-то доброты
я в нем не заметила.
-Да это потому что ты сама
вредничаешь. Человек тебе объяснил
русским языком: прооперирует
твоего Ваньку его ученик.
-Да не нужны мне никакие ученики. Не
за этим я в Москву ехала. Мне нужно,
чтобы он делал сам и больше никто.
-Вот ты настырная! Тебя в дверь - ты
в окно. Ты же полы у меня выпросила
мыть, чтобы тут остаться. Ты думаешь,
я ничего не поняла? Дура старая,
да стреляная.
-А вам чего, плохо?
Отдохнете малость.
-Да мне-то хорошо отдохнуть.
У меня и спина-то больная.
Да и к сестре на неделю съезжу.
Давно ее не видела. А тебе что толку
с тех полов?
-Я, тетя Галя, не из-за корысти, я же
к Ваньке поближе быть, да и другим
детишкам хорошее сделать. Вот вы
все орете на нас: "Мамки-кликуши,
кудахчете, работать мешаете".
А ведь детишки эти у нас
единственные.
Ведь случись чего...
-Ой, ну-ну. Ну ты чего?
Вот съежу к сестрице на недельку
проведать ее, а ты тут пока за меня
побудешь. И Ванька рядом, и тебе
спокойнее. Ну а с врачом я
договорюсь. Но только
и с тебя уговор.
-Какой?
-Деньги за ту неделю, что я тебе
отдам, все возьмешь до копейки.
Тебе нужно, поняла?
-Спасибо, тетя Галя.
-И еще. Ты на Красина напраслину
не лей. Он строгий, это да,
но хороший. Мужик настоящий,
понимаешь? Таких сегодня днем с огнем
не найдешь.
-Никогда не было так хорошо,
как с тобой. Что же теперь
будет, Витя?
-Что будет?
А что будет, то и будет.
Только я теперь тебя...
...никому не отдам.
Судьба-то, она меня не спрашивала,
когда Симку в жены подсунула...
...когда Ванька больным родился.
А теперь я ее ни хрена ни о чем
не спрошу. Хочу быть счастливым.
И буду.
-Люблю тебя. Я же специально
к тебе приехала.
Злая была на тебя, ненавидела.
А как увидела, сердце екнуло,
и все.
Витя, ну иди ко мне.
-Светлова переводим в первую палату.
Машу Цареву можешь готовить
на выписку.
Это что за маскарад?
-Это не маскарад, а я вместо Галины
Николаевны. Она на неделю уехала
к сестре. Я справляюсь.
-Работает Симочка прекрасно
и с детьми ладит. Здесь у нее сыночек,
Ванечка Зорин.
-Да помню я, знаю.
-Николай Николаевич, нас еще в первом
отделении ждут. Пойдемте.
-Здорово, Игорек.
Что, знаешь уже все?
-Да наслышан. Потому и пришел.
Сам, без твоего приглашения.
А ты что, не рад?
-Пришел - всегда хорошо.
Только беспокойства лишнего не надо.
-А вот это не тебе решать. Давай
рассказывай все по порядку.
По возможности.
-По Дону гуляет, по Дону гуляет,
По Дону гуляет казак молодой.
НАПЕВАЕТ
-Ты чего орешь громче трактора?
-Чо, дядя Петя?
-Ты чего орешь с утра?
-А потому что хорошо, дядя Петя.
Знаешь ты такое слово "хорошо"?
-Зарплату, что ли, получил?
-Зарплату? Дурак ты старый, дядя
Петя. Разве только в деньгах счастье?
-Да, это верно.
Пойдем, Белка.
-Петр Сергеевич, здравствуйте.
-День добрый, Марья Ивановна.
-Должна вам сказать, что внук ваш -
лодырь удивительный.
-Ну?
-Да, я не знаю, в кого пошел.
Ни по одному предмету
даже на тройку не тянет.
Вы бы с ним побеседовали.
Дедушка все-таки.
-Вот что я вам на это скажу,
Марья Ивановна: Зорин тоже был лодырь
удивительный, а теперь за троих пашет,
да еще и поет. Может, и мой поумнеет.
-А чего это Зорин поет-то?
Сима, что ли, с операции вернулась?
-Нет, про Симу он ничего не сказывал.
Просто, говорит, хорошо. Ему даже
зарплаты не дали, а он все равно
говорит "хорошо".
Соловьем заливается. Я извиняюсь,
вам в школе зарплату выдали?
-Нет, не выдали. Я не знаю, когда ее
выдадут. Да что вы мне голову
морочите вашими деньгами?! Вы мне
скажите, почему вашему Зорину хорошо?
-А вот вы у него и спросите.
-А я и спрошу. Непременно спрошу.
-Коля, я тебя не понимаю. О какой
справедливости ты говоришь? Ну где
ты ее видел? Ты пойми: страна рушится,
все же по швам трещит, черт ногу
сломит. Я вон зуб на этом деле
обломал и в прямом
и в переносном смысле.
До сих пор вставить не могу.
Может, мы когда-нибудь голову
и поднимем, но только не теперь.
А потом, пойми, не может один человек
повлиять на ход истории - ни ты, ни
он, ни я, ни все мы вместе взятые.
Они сейчас сильнее нас. Сильнее.
Да Бог с ней, с этой землей.
Пусть они строят на ней, что хотят,
пусть строят гостиницы, кемпинги.
Но поверь мне, все это временно, как
построят, так и отдадут потом. А тебе
вот поберечься надо. Ты же знаешь,
какая хрупкая человеческая
жизнь, не мне тебя учить.
-И что я, по-твоему, должен сдаться?
-А вот этого я не говорил.
Мы уголовное дело возбудим, но ты
сам посуди, какие доказательства?
Где они? У тебя что, есть запись
телефонных разговоров? Запись
разговора в кафе с этой гнидой?
-Не догадался.
-Хорошо. А номера машины, из которой
тебя обстреляли, ты их видел?
-Тебе же сказали, номеров не было.
-Коля, я ведь тебя знаю 20 лет.
Ты пойми меня правильно,
только правильно пойми.
Тебе надо уехать, и чем скорее,
тем лучше. Тебя звали за океан, там
прекрасная клиника, приличные деньги,
условия. Будешь людям помогать.
Ты им там нужен. Будешь двигать
свою науку вперед.
А вот придет другое время,
вернешься в Россию, но только
уже в другую Россию.
-Что же вы все, черт возьми,
отправляете меня за этот
поганый океан? Я что, мешаю?
Есть, Игорь, такое понятие -
Родину любить. Да, это глупо, это
несовременно. Это как любить мать
больную. Ты же не скажешь: "Коля,
уезжай, мама болеет. Вот выздоровеет,
ей станет лучше, - милости прошу
демонстрировать сыновние чувства".
Это же чушь. Я врач.
Понимаешь, я врач?!
Я знаю: если любишь, за больными
надо и горшки убирать, и уколы
ставить, и резать, если нужно.
И вот это и есть, Игорек,
доказательство любви. А остальное -
желание соплей, уж прости.
Я нужен здесь, понимаешь? Нашим
детям нужен, а не заокеанским,
где и без меня хватает светил.
-Вы мне сказку на ночь сегодня
читать будете, тетя Сима?
-Конечно, почитаю тебе сказку.
А где твои ленточки?
-Вот.
-Давай я тебе их поглажу, а потом
тебе в косички вплету, и будет
красиво-красиво. А пока резиночкой
завяжу. Договорились?
-А у вас дочка есть?
-Нет, дочки нет. Пока нет.
-Ну так вы ее родите. Это не очень
тяжело. Вот нас у мамы 5 человек,
и все девочки. А вам обязательно
дочка нужна. Вот вы так хорошо косы
плетете, так даже моя мама не умеет.
-Обязательно рожу себе девочку.
Сейчас только сыночка подлечу
и обязательно рожу.
-Я тебя прошу, Коля, я тебя умоляю,
откажись ты от своей затеи
со строительством ребцентра.
Откажись. Ну все равно же они все
сделают по-своему. И запомни,
когда в государстве идет передел
собственности, щепки летят, Коля.
Ой как летят!
-Об этом не может быть и речи.
Я, Игорек, перестану себя уважать,
если пойду у них на поводу.
А для меня это самое страшное
на свете, страшнее, чем быть
просто мертвым.
-Ну, до вечера.
-Тетя Сима, а вы можете спинки
от кроватей вынести, а то они нам
здесь мешают?
-Конечно, это я мигом. А ты особо
по палате-то не бегай, а то тебе
еще рановато. Оп-па! Ну скоро приду.
-Зорина, вы же надорветесь. Спинки
на колесах, их можно покатить.
-Да ничо, я привычная. Я донесу.
-Да уж, сразу стихи Некрасова
вспоминаются: "Есть женщины
в русских селеньях..."
Что там?.. "В горящую избу войдет...
Коня на скаку остановит..."
Извини, Коля. Не силен я в поэзии.
-"Не может сын глядеть спокойно
На горе матери родной.
Не будет гражданин достойный
К Отчизне холоден душой".
Это тоже Некрасов, между прочим.
К нашему с тобой разговору.
Не верю. Не верю, что все это правда.
-А ты поверь.
-И что, мне все это не во сне снится?
-Нет.
-Ах!
Сима...
Ой, Симочка.
Бесстыжая, ой, бесстыжая.
-Спи, мой миленький, спи.
Дай. Спи, миленький, спи.
Ну что такое?
-Серафима Ивановна,
мы так не договаривались.
Вы что, здесь и ночуете?
-Нет, я у подруги ночую,
можете проверить.
-Что за ленточки?
-Это девочки Леры из 5-й палаты.
К ней мама не ходит, а она любит,
чтобы у нее косички были красивые.
Я заплету да пойду.
-Хорошо.
Я вот что хотел сказать: сына вашего
будем оперировать в четверг.
-Через два дня?
-Что-то не так?
-Да нет, все так, но я... Просто я
хотела, я думала, надеялась, что...
-Опять двадцать пять. Да я не знаю,
буду я в больнице в этот день или
нет. У меня заседание в Академии
наук. А ждать ваш Ваня больше
не может. Вы хоть это понимаете?
-Понимаю.
-Эх, Зорина, Зорина.
-Откройте!
Откройте же! Открывай!
-Господи, случилось чего?
-Случилось, Вера Викторовна.
-С Иркой?
-С Иркой.
-Ну что случилось-то?
-А то, что она в постели с чужим
мужиком, Ирка ваша.
-Ну слава богу! А я думала, что
страшное. Так это ж не первую ночь.
У Витьки она, что ли?
-Ну.
-А вам какое дело?
Они уж не дети, между прочим.
Что хотят, то и воротят,
нас с вами не спрашивают.
-Что? Да как вам не стыдно, Вера!
Да у него же жена, сын. У него же
ребенок больной. Сима повезла
в Москву ребенка, операцию делать.
Совести у вашей дочери нет!
-Да ты своей личной жизнью займись,
тогда не придется по чужим
дворам шляться в час ночи.
-Что? Да как вы так можете?!
-Могу, могу. Чего не мочь-то?
Ирке хорошо, и то неплохо.
А Симке поделом: как аукнется,
так и откликнется. Она первая отбила.
-Да гадина ваша Ирка, гадина.
И вы тоже неблагородная женщина.
-А сама забыла, как с чужим мужиком
шлялась? Ирка моя - гадина?
Да тьфу на тебя!
-Что?
-Тьфу на тебя!
-Так ты, похоже, ничего не понял?
-Все я прекрасно понял,
и вот что я вам скажу.
Я своих решений не меняю, и точка.
И запугивать меня бесполезно.
Не из пугливых.
-Мы на это посмотрим и учтем.
-Разговор окончен.
-Николай Николаевич,
на конференции ждут.
-Вызови такси. Забыл сказать,
машина в ремонте.
-Хорошо.
-Красин сам согласился оперировать?
-Нет, Полина Сергеевна,
не согласился.
-Я слышала, у него неприятности.
Говорят, его машину обстреляли
по дороге на дачу.
-Как обстреляли?
А вы-то откуда знаете?
-Это моя профессиональная тайна.
Есть источники, и очень надежные.
А то, что обстреляли, не удивляйся.
Это раньше было в диковинку,
а теперь - нет.
-А кому же он дорогу перешел?
Он же врач.
-Кроме того, что он врач,
он руководитель клиники. И тут
его интересы могут не совпадать
с интересами бандитов. Я кое-что
откопала. У Красина должно строиться
новое здание. Место почти в центре
города, земля дорогая. И вот на этот
кусок земли они наверняка позарились.
В общем, я буду писать об этом,
если меня, конечно, тоже...
-Да что вы такое говорите!
-Журналист - профессия опасная.
Но я люблю свою работу. Не из-за
денег, а потому что хоть иногда
могу приносить какую-то пользу.
-Полина Сергеевна,
а где живет Красин?
-У меня был где-то его адрес.
А зачем тебе? Ты же с ним завтра
в больнице увидишься.
-Надо.
-Ну, Николай Николаевич,
вы были просто на высоте. Выступили
великолепно. Вы прирожденный оратор.
-Я хирург, детский доктор. Все
остальное не имеет никакого значения -
ни мой ораторский талант, ни что-то
другое. Просто если я не привлеку
внимания к проблемам детского
здравоохранения, я преступник.
В стране может происходить все что
угодно, но думать о детях - главное.
-От кого бы другого услышал эти
слова, сказал бы, что это дешевая
декламация. Поверьте, о вас такое
думать никогда не посмеют.
-Спасибо на добром слове.
-А что, вы без машины сегодня?
Давайте я подвезу вас.
-Нет, спасибо. Пройдусь пешком,
давно не ходил. Всего доброго.
-Всех благ.
-Ты ж фигуру бережешь. Чего жрешь как
зарезанная? Прямо не узнаю тебя.
-Ничего. Иногда себя можно
побаловать.
-Ну балуйся, балуйся. Про твое
баловство уже всем известно.
-Про какое?
-Ты думаешь, у меня глаз нет? Ничего
не вижу, не знаю, что ты по ночам
шляешься?
-Мама, я давно уже взрослая. Ты вон
за своим дитем смотри, за алкашом,
чтоб не сбежал.
-Алкаш не алкаш - а законный муж!
Не ворованное добро. Пальчиком-то
никто не тычет, что чужое.
-Ах, вот ты как запела? Интересно,
а кто ж тебе такое сказал?
Просто интересно, кто видел?
-Кто видел? Кто видел - тот видел.
Развлеклась - и давай уезжай.
Баба она опасная. Не захочешь -
забоишься, сама про то знаешь.
-Баба его - я. Поняла?
А жаба его вернется,
он ее на болото выкинет.
Пусть себе скачет да квакает.
-Да? А жить где станете?
У нас? Хату-то он свою продал.
-Не трясись. На твое не заримся.
Я его с собой в город заберу.
-Я не трясусь, а вот ты остерегайся.
Раньше думать надо было,
когда бездетный и холостой был твой
Витенька, а ты все нос воротила.
-Хотела и воротила, мое дело.
А сейчас хочу и у него ночую.
Нравится мне в чужой постели,
что ж поделать? Такая я есть.
-Ой, бесстыжая! Ирка, ты куда?
Стой, говорю, бесстыдница!
-Пусти.
-Да нельзя к нему сегодня. Жаба
может вернуться в любой момент.
-Плевать.
-Добро пожаловать в ресторан "Русь"!
У нас превосходная кухня. Живая
музыка! Заходите, не стесняйтесь!
У нас всегда все отлично. Девушка,
заходите в ресторан "Русь". У нас
отличная музыка. И живая, кстати.
-Я в общепите есть непривычная.
Лучше скажи, где это, а то я
совсем извелась и запуталась.
-Вы уже почти у цели. Это за углом,
во дворе. Большой дом, серый.
-Да они в темноте все серые.
-Девушка, заходите в ресторан,
не стесняйтесь. У нас живая музыка!
Ресторан "Русь"! Добро пожаловать!
-Скоро он появится?
Двинул с совещания пешком.
Оттуда идти минут 15.
-Отлично. Заходи и дожидайся его
у лифта. А мы отъезжаем и стоим
за углом. Если что, уходи через крышу
в крайний подъезд. Мы тебя
там подхватим. Понял?
-Да.
-Поехали.
-Здрасте, доктор.
-Опять ты, Зорина. Уже и здесь
ты, просто привидение какое-то.
Я видел настырных людей, но это
переходит все рамки приличия.
-Ничего себе! Привидением обзываете,
а еще интеллигентный человек.
-Что ты хочешь? Быстро. Я устал.
-Вы же знаете, чего я хочу.
Да я ж пришла поговорить
по-человечески. Вот. Это все, что у
меня есть. В больнице неудобно было
как-то предлагать.
СМЕЕТСЯ
Что тут смешного-то?
Это ж деньги, настоящие, неворованные,
трудовые, кровные.
-Это что, взятка?
-Даже если взятка, что смеяться-то?
Берете или нет? Вы мне прямо скажите.
Я вот этой путаницы не люблю.
Берите, слышите? Врачи-то, небось,
немного получают. А вот смеяться
и издеваться надо мной не надо.
Берите. Деньги небольшие,
но все-таки.
СМЕЕТСЯ
Да что ж такое-то? Первый раз вижу,
чтобы над деньгами смеялись.
Берете - берите, нет - я уйду,
но обиду затаю. И это не скрываю.
-Убери свои деньги, Серафима.
Ты знаешь, мне и не такие взятки
предлагали. Но вот беда,
я не охотник до них. Не беру.
-А что не берете-то?
-А мама с папой не научили.
Воспитание такое. Иди домой,
Серафима, поздно уже.
-Никуда я не пойду. Я на лестничной
клетке у вас сяду, замерзну,
заболею, чтобы вам стыдно стало.
-Это тебе должно быть стыдно,
а не мне. Ты на себя посмотри.
Это же ужас: то шантажируешь,
то взятки предлагаешь.
Выскочила как черт из табакерки.
Я не ожидал, что ты за мной домой
попрешься.
-Доктор, слова-то какие
говорите - "попрешься".
Да, поперлась. Еще не в такую даль
попрешься, когда хочешь своего
ребенка здоровым видеть,
а он синеет, задыхается у тебя
на глазах. Да я ради него на все
готова - и унижаться, и взятки давать.
Ну неужели вы такой
человек бесчувственный?
-Уйди, Серафима.
Я тебе уже все сказал, и ты мое
решение знаешь. Нет у меня сейчас
времени. Ваню твоего ведет хороший
доктор.
-Не нужен мне ваш хороший доктор.
Вы мне нужны, понимаете? Вы!
-Отпусти. Мы с тобой уже обо всем
поговорили. Мне рано вставать.
Я не шучу.
-Доктор, миленький! Я ж в такую даль
ехала. Муж дом материнский аж продал,
чтоб у вас Ваньку оперировать.
Сделайте Ване операцию. Я всю жизнь
благодарная буду. Не нужны мне
ваши помощники, даже самые
распрекрасные ученые. Ну не хотите
денег брать - вареньице возьмите,
очень вкусное, крыжовниковое.
-Я не ем крыжовник.
-А вы попробуйте.
Я сама готовила. Этого году.
-Господи!
-Да оно же кисленькое!
Доктор, не побрезгуйте вареньицем!
Миленький, доктор! Ах!
Стой, сволочь! Стоять, я сказала!
-Стой, стрелять буду.
-А ну стоять, гад!
-Иди зови милицию!
Лежать!
-Вы его удержите? А то, может, я сама
в милицию отведу? Я смогу, я сильная.
-Иди, говорю, истукан ты эдакий!
Беги за милицией! Лежать.
-О господи! Это что ж такое делается!
Ой мамочка! Крыжовничек. Это ж надо!
Жалко-то как - разбился.
-Ну что ты молчишь? Тебя не задели?
-Да...
-Какая машина была, вы запомнили?
-Легковая. Большая и сзади
прямоугольная, как коробочка.
-Какой марки?
-Так я ж в них ничего не понимаю.
-Похоже, джип. А цвет?
-Красная.
-Игорь, оставь ее в покое.
Она такой стресс получила.
-Да какой там стресс?.. Все вареньице
поразбивалось. Ой, а на той машине
не было номеров. Точно не было!
-Мне и без этого было ясно.
Похоже, это они.
Если б не она, Игорь,
каюк бы мне был.
-Да.
СМЕЕТСЯ
Есть! Есть женщины в русских
селеньях! Молодец!
Коля, а скажи мне, она, часом,
в тебя не влюблена, раз бегает
за тобой по ночам?
-Да что вы такое говорите?!
Я замужем! Я мужа люблю, и кроме
него, мне на свете никто не нужен.
А к профессору я с разговором.
Ну, а тут этот - стрелять, мы его
и доставили. А как иначе-то?
-Молодец, женщина. Извини,
если обидел. Тебя как звать-то?
-Серафима Ивановна. А что?
-Да нет, ничего. Герой ты,
Серафима Ивановна.
-Ну, хорошо.
Должник я твой, Сима.
Проси, что хочешь.
-Да ну что вы? Встаньте.
Ну, встаньте же.
О чем попрошу - сами знаете.
-Хорошо, Сима. Я тебя понял.
Не волнуйся, Сима.
Перевезут его в реанимацию,
через час я тебя в палату пущу.
-Спасибо, миленький.
Спасибо вам, Николай Николаевич.
-Ну, все-все, успокойся.
Самое страшное позади.
Успокойся, все будет хорошо.
-Спасибо.
-Перестань, успокойся.
-Спасибо, спасибо...
-Ну, все-все-все, перестань.
-Спасибо вам...
-Перестань.
-Спасибо... спасибо.
-Алло. Девушка, мне нужно с Москвой
поговорить... Когда?.. Да-да, я буду
ждать, сколько нужно. Вы только заказ
примите, номер запишите.
-Ты у меня поправишься,
обязательно поправишься.
Будешь бегать, в футбол играть.
Ты ведь у меня сильный, правда?
-Я же сказал тебе, посмотришь на него
и выйдешь, а ты третий час сидишь.
Теперь на его организм одна надежда.
-Угу.
-Я все, что мог, сделал.
Персонал у меня в отделении
замечательный, выходим
твоего Ванечку.
И тут сегодня не ночуй,
езжай к своей подруге.
-Нет.
-А я сказал да.
И никаких возражений.
Мне опять санитаров звать?
-Пять минут.
-Ну, хорошо, пять минут.
-Честное слово.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Алло!.. Да, я жду Москву...
Ой, девушка, повторите еще раз
заказ... Да, я буду ждать,
сколько нужно.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
Алло... Симочка...
Симочка, я, наверное, не должна была
тебе сегодня звонить, но я,
Симочка, не могу молчать.
Сима, у нас все плохо...
Что ты, господи! Да жив твой Витя.
Жив-здоров поганый твой Витя.
Сима... она приехала...
Симочка, она живет у тебя дома...
Вместе с ним, Сима...
На глазах у всей деревни, Сима!
Что мы будем делать?
Делать-то что, Сима?
-Куда ж ты рвешься?
-Вы же сами сказали, что Ване лучше.
Не могу я мужа потерять.
Ну... вы же приглядите за Ванечкой?
-Конечно, приглядим. Это наш долг.
Зорина, а то бы осталась в Москве?
Руки у тебя хорошие, голова светлая.
Я тебя в клинике оставлю работать,
выучишься на врача. Ну, на кой ляд
тебе такой муж сдался?
-Ехать надо.
Люблю я его.
Ну, здравствуй, Витя.
Штаны-то надень.
Ну, и ты здравствуй.


Серия 5

"От девичьих грез и до бабьих слез,
Все нам кем-то давно завещано.
И стоит одна, как крутой утес,
Над раскинутой степью женщина.
Только сердца стук, только ветра вой,
Ожиданием ночь пропитана.
И летит табун над седой травой,
Не касаясь ее копытами.
Вороные кони мрак ночной разгонят,
Поднимая в небо первую росу.
А гнедые кони, рыжие кони
В гривах золотистых утро принесут.
В гривах золотистых утро принесут".
-Здравствуй, Витя.
Штаны-то надень.
И ты здравствуй.
Хороша, ничего не скажешь.
Нет у меня такого тела и не было.
Природой не дано.
Что не спросишь, как сын?
-Как?
-Позавчера операцию сделали.
Сам доктор Красин делал.
Хороший профессор, человек
замечательный. Так что будет наш
Ванечка, как все детишки, в школу
ходить, прыгать, бегать, задыхаться
не будет. Подрастет - спортом
займется.
-Ты его одного
в больнице бросила?
-У него сейчас реабилитация.
За ним хорошие врачи смотрят.
Через пару дней и мы за ним поедем.
Вместе - ты и я.
-Как это вместе?!
Как вместе?
-Так. Оба мы ему родители.
Ему сейчас отец очень нужен.
Дети быстрее на поправку идут, если
в семье все ладно. Вместе и поедем.
-Витя, скажи ей! Что ты молчишь-то!
-Сима...
Черт!
Мы отпираться не будем.
Все, что ты здесь видела, все правда.
Мы с Ирой любим друг друга,
расставаться нам никак нельзя.
Нельзя никак. Невозможно.
Счастливы мы, понимаешь?
-Понимаю, все понимаю.
Развод не дам. Не разведут нас -
маленький ребенок после операции.
Ира, будем делить его, слышь?
По будням пусть тут живет, на земле
работает. Ему так привычнее.
А по выходным пусть к тебе ездит.
Кто же даром от такого тела
отказывается?
-Ты с ума сошла!
-Нет. Я в поезде ехала
и думала над нашей ситуацией.
Вот вам мое решение.
-Витя, что ты молчишь!
Скажи ты ей! Она тобой, как вещью,
распоряжается! Это дикость!
-Молчи, Витенька, молчи. Тебе тяжелее
нас всех. Ей же семья не нужна,
ей лишь бы в постели покувыркаться.
На одних кувырканиях
далеко-то не уедешь...
Ты не отвечай, Витенька.
Я тебе все равно не позволю
сына бросить. Ты и не бросишь.
Любит он тебя очень.
-Витя, скажи ей хоть слово.
Ты мужик или нет?!
Не молчи!
-Права она.
-Права.
Тебе же, кроме постели, ничего
не надо, ты же за мужиком следить
не сумеешь: ни приготовить,
ни постирать, ни понять, ни простить.
Ты же для себя живешь, вот и живи.
А он к тебе каждое воскресенье
приезжать станет, обещаю.
Раз жизни нет ему без тебя -
пусть потешится.
А теперь убирайся из моего дома.
-Пошли вы оба!
-Ира...
-Ты уродка и он урод моральный.
Ненавижу!
-Ира!
Ира, погоди!
-Пошел ты! Убери руки!
Не смей за мной ходить!
-Не беги за ней - бесполезно.
Поостынет, через пару недель
поговорите.
-Нет.
Нет, ты не жаба, не жаба...
Ты змея, змея! Тварь, всю жизнь
мне испоганила, испортила!
-Я этими руками в Москве киллера сама
повязала, не побоялась! А тебе вот
что скажу. Хочешь гулять - гуляй
хоть направо, хоть налево! А бить
себя - не позволю, понял?!
Ты здесь спи, а я в эту постель
больше никогда не лягу, понял?!
-Гляди-ка, последние.
В Москве холодно уже?
-Угу.
-Как ты так могла, Сима?..
Не убила ее, глаза не выцарапала?
А она вчера чемоданы подхватила
и уехала. А твой провожал ее.
-Знаю, видела.
-Я поражаюсь тебе! Ты почему такая
спокойная? И в морду ему не дала?
Не высказала ничего?
Глаза ему не выцарапала?!
-Не дала и не дам.
А говорить-то чего? Говорить нечего.
Простила я его.
-Как ты так можешь?
Что это за мораль?
Ты же девочка умная.
-Вон конь по степи носится,
а вечером домой вернется, в конюшню,
в теплое стойло.
Так было и так будет.
И Витя тоже домой вернется.
-То конь, а то человек.
-А мне лошади иногда понятнее людей
бывают. Вы не судите меня.
Не понимаете, так и не надо.
Нельзя всех одним аршином мерить.
-Хорошо, поступай, как знаешь. На.
-Не обижайтесь, я вас люблю,
вы мне как родная.
А что терпеть, так это не вам, а мне.
Я вытерплю. Теперь, когда Ваня
здоров, я все вытерплю.
Не уродилась я красивой,
так чем-то другим брать надо.
-Знаешь, Сима...
А ты поступай, как знаешь, как тебе
сердце велит. Тут советчиков нет.
-Симке повезли тот кирпич
на хоромы ее новые.
-Большой домище строят?
-А я знаю? Я к ним не вхожа.
Некомпанейская она - ни в дом,
ни в душу никого не впускает.
-Может, и правильно. Вон, Танька моя
всем своим подружкам всегда и все
рассказывает, а мужик ее смылся,
увился в неизвестные края.
-И фиг с ним!
-Ага.
-Танька твоя при троих
детках осталась.
-А кормить их троих чем?
Колхоз развалился...
С хлеба на воду перебиваемся.
-Зато Симка, буржуйская ее душа, как
поднялась за эти годы. И куры у нее,
и свиньи, и землю в аренду взяла.
И Витька у нее сам на тракторе пашет.
И вот что интересно, при ее, прости
господи, красоте, а не сбежал же
Витька от нее.
-Не сбежал, как мой зятек, но гуляет
он от нее. Каждые выходные в город,
понятно к кому.
-Витя, как хорошо. Господи,
как же с тобой хорошо.
-Это потому что я у тебя
как праздник - раз в неделю.
А жили бы 4 года бок о бок,
грызлись бы как собаки.
И вся любовь бы кончилась.
Ты даже стирать не умеешь.
-Моими-то ручками стирать?..
Зато у меня есть другие способности.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Кто это? Может, твоя квакушка?
-Нет, Симка бы не стала.
-А ты с ней за 4 года ни разу?
Только честно.
-Ни разу. Сказано тебе было,
она с ребенком спит, а я один.
И так упахивает меня на работе...
Домой придешь - даже жрать неохота.
Ты лучше скажи, ты, когда
меня нет, что делаешь?
-Я скучаю.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Подожди, сейчас я подойду.
-Привет, моя девочка, не очень
потревожил тебя?
-Нет, что вы.
-Судя по голосу, ты не одна.
-Нет, вам кажется. Я вас слушаю.
-Надо нам встретиться и поговорить,
Ирина Александровна.
Завтра тебя устроит?
-Да.
-Завтра в три часа в кафе
"Купидон". Не забудь.
-Хорошо, спасибо.
-Это кто?
-Так, по работе.
-Странная у тебя работа.
Целый день дома сидишь.
-Откуда ты знаешь? Ты меня посещаешь
раз в неделю. А я пять дней работаю
в магазине, продаю это китайское
барахло, впариваю, как умею.
На что ты думаешь, я живу, ем, пью?
На твои подарки? На эти два колечка,
которые ты мне принес?
А простыни эти шелковые? Тоже на мои
трудовые! А педикюр, маникюр,
чтобы тебе понравиться?!
-Ладно тебе. Это я так сказал.
Я думал, мало ли там, с девчонками
из магазина меня познакомишь.
Буду знать, что у тебя
за коллектив, что и как.
-Не такая я дура, чтобы тебя
с подружками знакомить.
-Думаешь, уведут?
-Это сокровище? Кому ты нужен,
кроме меня! Как я девкам буду в глаза
смотреть, как я тебя представлю?
Это чужой муж, ходит ко мне
по воскресеньям?!
Я со стыда провалюсь.
-Как вы и просили, Серафима,
кое-какие изменения я внес:
вместо одной спальни - две. Вот они,
разделены перегородкой. Гостиная
будет совмещаться с кухней.
В гостиной обои поклеим светлые,
чтобы просторнее было.
-Отлично. То, что надо.
-Как и было задумано.
-А до зимы мы успеем
внутреннюю отделку сделать?
-Обижаете! Вот-вот все будет готово.
-По осени переезжать времени
нет, хозяйство большое.
-Цыплят считать будете?
-И это тоже. Куры у нас водятся.
-А как несутся! Василий Аркадьевич,
вы не представляете, какая она
у меня талантливая.
-Сестра ваша младшая?
-Ладно, мне льстить не нужно.
Какая она мне сестра?
Она ученица моя.
-Не верю.
-Вы Марью Ивановну не смущайте, она
член моей семьи. Комната в нижнем
этаже - специально для нее.
В деревню далеко бегать,
будет у нас оставаться.
-Семья не против?
-Я не замужем пока.
-Кстати, Серафима, ваш супруг ни разу
проекта не видел. Понравятся ли ему
две раздельные спальни?
-Понравятся. Садитесь-ка в мою машину
и поехали мы с вами в ресторан.
У нас в райцентре открыли ресторан.
Название дурацкое, но мы им возим
продукты, и кормят они отлично.
-Вот и замечательно.
А музыка там есть?
-А музыка зачем?
-Как зачем?!
-Пойдемте.
-В приличном ресторане обязательно
должна быть живая музыка. Когда
играют музыканты, тогда и посетители
чувствуют себя по-другому.
-Есть там музыка, есть.
-Благодарю.
Прошу вас.
Пожалуйста.
-Господи, я не танцевала ровно
20 лет. Я не вру. Ровно 20 лет!
-А я никогда не танцевала.
-Как?
-Так. В юности стенки подпирала,
никто не приглашал.
А теперь времени нет.
-Давайте исправим положение.
Я вас приглашаю.
-Спасибо, но горячее уже принесли.
И поздно мне уже учиться,
Василий Аркадьевич.
-Глупости, Сима. Ошибки исправлять
никогда не поздно. Ваш муж за вами
ухаживал и никогда не приглашал
танцевать?
-Не ухаживал. Я его на себе женила.
Давайте выпьем.
-Кто я тебе? Ты об этом хоть раз
подумал! Приедешь, накувыркаешься
и отвалишь обратно в семью.
Думаешь, мне не обидно?! Я молчу,
но меня такая злоба разбирает.
Она жена, а я?
-Да где ж ты молчишь? Каждые
выходные эту песню заводишь.
-Мне уже и слово сказать нельзя?
-Потерпи еще, еще немного.
-Куда терпеть? Вали к своей Симке,
к своим курам, к своему Ваньке
сопливому.
-Ты Ваньку мне не трожь, поняла?!
-Ты чего?
-Сын он мне, поняла?!
Сын!
-Ты что делаешь?
-Смотри, какой подарок тебе папа
из города привез. Вот как папа
тебя любит.
-Папа, может, полетаем?
-Сначала поедим картошку
с котлетами, а потом полетаем.
-А наоборот нельзя?
-Это как мама скажет.
-Папа, ты же главный.
Ты - папа?
-Конечно, папа главный,
папа самый главный.
-Ура, тогда можно полетать!
Полетели! Смотри, как высоко
самолетик летит!
Смотри, высоко взлетает!
-Я хотела тебя попросить. Рабочие
к субботе фундамент закончат.
Я доверяю Василию Аркадьевичу,
но, может, ты глянешь?
Останься в субботу дома?
-Останусь. Я и сам хотел посмотреть.
-Высоко взлетаем! Летим!
-Привет. Зачем звал?
Да еще и на люди.
-Красавица, любуюсь!
Жаль, придется расстаться.
-Что?
-Ты бы работать пошла, что ли?
Все бы при деле. И неделю бы
не тосковала, и денег
не просила бы столько.
-Что же я прошу, это же копейки!
Даже стыдно говорить об этом.
-Стыдно? А мне не стыдно.
Знаешь почему? Потому что я у тебя
не один. Каждый выходной пасется
у тебя этот хмырь деревенский.
Пусть лучше не я, семейный человек,
а он твои расходы оплачивает.
-Какой хмырь, Паша?!
-А чего "Паша"? Витя Зорин.
Мне давно все известно,
для меня это не новость.
А новость, знаешь, какая?
Мы с тобой расстаемся,
так что в будущем я полезен тебе
вряд ли буду.
-Ты себе другую завел, да?
-А если и так? Имею право.
Двух любовниц я не потяну,
я не падишах, гарем мне не по карману.
Все сбережения разлетелись
в неизвестном направлении.
Или ты не при делах?
В другом государстве живешь?
-То есть ты меня бросаешь?
-Зачем так грубо! Мы просто
с тобой мирно расстаемся.
И не вздумай меня шантажировать,
а то я быстро историю с Геной
напомню и твое в ней участие.
Так что, девочка, плачу за тебя
в ресторане последний раз, а дальше
сама. Ты не переживай, не пропадешь.
-Ты меня больше не любишь?
-Ты не ори на весь ресторан.
И про какую любовь ты говоришь,
когда я знаю, что официально
у тебя два мужика. О, вкусно!
Может, больше?
Что молчишь, королева? Трое?
-Скотина!
-Давай-давай, куда разбежались.
Мой хороший, вот обед твой.
-Жируют буржуи.
Вдвоем не справляются - холуев наняли.
-Леня, людям тоже надо где-то
работать.
-Вот ты работаешь?
-Нет.
-А к ним бы пошел?
-Они всю душу вытрясут, заставят
работать с утра до ночи,
а зарплата маленькая.
Все как на ладошке, не сачканешь.
Нафиг надо на них работать?
-Ты правильный человек
и я тоже. А эти...
поубивал бы буржуев.
-Ты мой хорошенький!
Давай, беги.
-Потрясем мы их еще, потрясем.
-Выпьем за здоровье!
-Позвольте тост! За хозяйку
нового дома, за Серафиму.
-За Серафиму!
-Ура!
-Двое нас тут хозяев - я и муж.
Наравне мы. И дом этот такой же его,
как и мой. И сын у нас общий,
и ферма.
Если хотите выпить, Василий
Аркадьевич, то за нас обоих.
Только так - и никак иначе.
-Сима, не обижайтесь. Просто я
Виктора знаю меньше, но уважаю,
как и вас. Я что хочу сказать?
Все вокруг рушится, а вы строитесь.
-Да!
-Я как человек, чья профессия
строитель, не могу
не радоваться. За вас!
-Ура!
-Виктор, может, вы поцелуетесь?
Давайте, вы поцелуетесь!
Горько!
Виктор, горько!
ХОРОМ: Горько!
Вставай, горько!
Симочка, горько!
ХОРОМ: Горько!
-В другой раз.
-За здоровье, за счастье!
-Совсем другое дело!
-Видал, какой дворец отгрохали?
-Видал.
-А все на наши с тобой
трудовые копейки.
-Что на наши?
-Ты считать умеешь?
-Ну.
-Есть такой закон в арифметике:
если у кого-то где-то убыло,
значит, это где-то прибыло.
Сам видишь, у кого.
А полдеревни с голым задом сидит.
И мы с тобой тоже. Какой там
полдеревни? Все сидят. Въехал?
-Въехал.
-Значит, надо делиться. Витек!
Подь сюды.
-Ну, что надо?
-Ты бы угостил, что ли.
-Что пить будете?
-А что пьете?
-Вино, шампанское.
-Я же говорил, буржуи.
Вся деревня с голоду мрет,
а они шампань глушат. Я шучу.
Дай пару тысяч на портвешок.
-Не треснет?
-А что ты жадный стал?
-Деньги возьми.
Валите отсюда.
-Рожу наел, буржуй хренов,
фермер... ненавижу.
-Это точно.
-А следующий тост за вас,
старшая сестра.
-Перестаньте, пожалуйста.
Какая из меня старшая сестра?
Вы не представляете,
сколько мне исполнилось лет.
-Это мне совершенно не интересно.
Это не имеет никакого значения.
-Заметьте, я вам не сказала,
сколько мне лет.
-Неважно.
И все-таки за вас, Мария Ивановна.
За вас, дорогая Маша.
-За вас, Мария Ивановна.
-Симочка, представляешь,
он мне сказал...
-Василий Аркадьевич?
-Даже неудобно.
-В любви признался?
-Хуже!
Говорит, не хочу ли я за него...
-Как!
-Не хочу ли я за него замуж.
-А вы что?
-Я паспорт показала.
-Нашли, чем удивить! Он же старше
вас. У него дети
уже институт закончили.
-Я знаю. И что он вдовец, знаю.
Но он же не знал, сколько мне лет,
он думал, что мне меньше. Сима...
Меня никто никогда замуж не звал.
-Так это здорово.
-Знаю. А я ему сказала,
что это глупо, что в нашем возрасте
молодиться - это грех, чтобы он шел
со своим предложением далеко.
-Дура вы, Мария Ивановна.
Извините, но дура полная.
-Я знаю.
А ты не дура? Когда "горько" кричали,
что ты морду воротила от мужа
собственного?
Или он до сих пор к этой ездит?
-Никуда он не ездит. По делам
он на выходных в город ездит.
-А я виновата, что магазин закрылся,
что я теперь без работы! Я все это
придумала, да? На что мне теперь
жить, есть, пить, квартиру содержать?
-Ира, вот. Я на следующей
неделе еще привезу.
-Ты стал раз в месяц сюда приходить!
Думаешь, я ничего не замечаю?
Со своей жабой спишь, да?
-Прекрати.
-Скажи еще, что она не жаба.
-Она не жаба.
-Что? Повтори. Ты здесь сутки
находишься, и я только слышу:
"Трактор починили, конюшню строим".
Ты стал болван деревенский.
-Я и есть болван деревенский.
Ты городского себе поищи.
-Что? Я на тебя пять лет жизни своей
потратила, замуж по второму разу
не вышла, хотя могла!
Пять лет тебя с женой делила,
ублажала, а теперь: "Ира, пошла вон!"
-Я не то хотел сказать.
Я вообще не то хотел сказать.
-И не скажешь! Никуда
не пущу тебя больше.
-Ты что пришел-то?
-Поговорить.
-Давай завтра?
Вставать рано.
А ты что хотел-то?
Ты чего делаешь? Ты с ума сошел?
Не дури, Витя, не дури.
-Что ты ревешь?
-Я уже забыла, как это бывает.
-Объявляю вас мужем и женой.
Молодые, поздравьте друг друга.
-Женщина, вам плохо?
Давайте, я вам помогу.
-Нет, не надо.
-Спасибо.
-Марья Ивановна, поздравляю.
-Симочка, успела!
Радость ты моя! Я думала, не успеешь.
Видишь, не думала, что на моей
свадьбе погуляем. Смотри, жизнь
какие фокусы выписывает.
Ты что такая бледная?
-Беременная я.
-Что?
-Благодарю, спасибо.
-Витя знает?
-Нет.
Здравствуй, Полина Сергеевна!
-Господи!
-Ты как-то изменилась.
-Да располнела.
-Да несильно. Какая-то другая...
А как Ванька?
-Ванька хорошо, в первый класс пошел.
К врачам теперь, тьфу-тьфу, не ходим.
А как профессор-то?
Николай Николаевич как?
-Жив-здоров твой профессор.
-Я знаю, по телику видела.
-Огромный центр отгрохал на той
самой земле. Какие-то иностранные
инвестиции получил, расширяется.
Я всегда говорила, времена
не выбирают, в них живут и умирают.
Не во времени дело, а в человеке.
Кстати, Красин тебе привет
передавал. Он помнит тебя.
-Да я его тоже помню!
-Сейчас в район поеду, а потом
на твою ферму. Я ведь много
теперь пишу про фермерские хозяйства.
Ну, вот скажи, не преследуют вас,
не завидуют, гадостей не делают?
-Не знаю, не замечала.
Да мне и замечать-то некогда!
Ой, как я рада, что ты приехала!
Ой, Полина Сергеевна...
-Ну, добрый, что ли,
вечер, буржуин?
-Добрый, Лень.
Не нравится мне,
как ты меня называешь.
-А кровь трудового народа сосать
нравится, Витек?
Как она, кровь-то, вкусная?
-Ты, что ли, трудовой?
Ты полжизни на зоне провел.
Ну... если посчитать.
-Харе прошлым попрекать.
Денег дай. Мне мать в больницу везти,
в район, а в кармане ни копья.
-Что-то ты часто повадился
за подачками.
-За подачками?
Экой ты, Витек, недобрый.
Делиться нужно с людьми,
а ты делиться не любишь.
Нехорошо, Витек,
добром не кончится.
-Больше не проси, не дам. Они у меня
самого на дороге не валяются.
-Ага, с двумя бабами живешь,
обнищал, поди.
-Что ты сейчас сказал?
-А что слышал, то и сказал.
Что, правда глаза колет, Витек?
-Перо достанешь - третий раз посажу!
Раз пожалел, больше жалеть не буду.
-Ну, считай, ты сам себе
приговор подписал, козел.
-Да-а, сильно. А ты, девушка,
я смотрю, время даром не теряла.
Такой дом поставили, а!
-Ой, время... Время-то я не замечаю.
Ложусь поздно, встаю рано.
-Спасибо.
-Долог день до вечера, если делать
нечего. Так, кажется, говорят.
А у меня на ферме дел по горло.
И с налогами надо разобраться,
и с местным начальством, чтобы
землю не отобрали. Вот так и кручусь.
Продажа продуктов тоже на мне.
Там договорись, тут договорись.
Ты пей чай-то.
-А варенье у местных бабушек
берешь?
-Да вы что! Сама варю.
-Когда ж ты успеваешь?
-Так у меня, кроме той работы,
ничего и нет. Я все успеваю.
-А кто в таком доме убирает?
-Я сама. А вы подумали, что я
домработницу наняла?
Так это не про меня.
-Молодец. Слушай, а местные
тебе не завидуют с Виктором?
Ты ведь теперь фермерша.
-Может, и завидуют, да мне
наплевать. А с фермерством как-то само
получилось. Закон о кооперации вышел,
Ванька подрос маленько. А я же,
кроме как к труду, больше ни к чему
непривычная, вот так оно и сложилось.
Труд для нас единственная радость,
Полина Сергеевна. Я хочу большую
конюшню строить и коней породистых
разводить.
Смотрю я на лошадок и радуюсь,
отца вспоминаю.
-Ирка, что ты там все копаешься?
-Я не копаюсь, я расчесываюсь. И все
для того, чтобы понравиться тебе.
-Да нравишься ты мне.
Иди сюда скорее.
Смотри, не дай бог,
кого рядом увижу - прирежу.
-Да нет у меня никого.
-У нас разговор короткий, поняла?
-У меня никого нет, ты один.
-Ага, так я тебе и поверил.
Меня братва научила никому не верить.
Ну, идешь?
-Что ты торопишься?
Иду-иду, не на пожаре же.
ЛАЙ
-Давай канистру.
-Боязно.
-Что? Боязно тебе?
Канистру давай, я сказал.
Поджигай.
-Не, не могу, посадят нас.
-Поджигай, я сказал!
-Не могу.
-Что ты не можешь?
Что, мамка не велела?
Не можешь, а?
-Не могу, боюсь.
-Поджигай!
РЖАНИЕ ЛОШАДЕЙ
А теперь бежим.
РЖАНИЕ ЛОШАДЕЙ, ЛАЙ
-Ай, ферма!.. Ферма горит!
Витя, ферма горит! Слышишь, Витя!
Ну, вставай же, ну!
-Витя! Витя, вставай, беги за ней!
Я в деревню народ поднимать!
Ну, беги скорее!
-Сима!
КРИКИ
-Сима! Сима!..
-Мужики, что же вы стоите?!
-Сима, очнись! Симочка!..
Очнись! Да что ж такое?
Симочка, очнись!
-Сима!
-Ты слышишь меня?
-Сима!..


Серия 6

"От девичьих грез и до бабьих слез,
Все нам кем-то давно завещано.
И стоит одна, как крутой утес,
Над раскинутой степью женщина.
Только сердца стук, только ветра вой,
Ожиданием ночь пропитана.
И летит табун над седой травой,
Не касаясь ее копытами.
Вороные кони мрак ночной разгонят,
Поднимая в небо первую росу.
А гнедые кони, рыжие кони
В гривах золотистых утро принесут.
В гривах золотистых утро принесут".
-Ваня где? Ваня.
-Доктор, она в себя пришла.
-Ну, как вы? Только ничего
не говорите, кивайте только.
-Где мой сын? А Виктор где?
-С сыном все в порядке, а муж ваш
в коридоре сидит, вторые сутки
ничего не ест, не пьет,
только о вас спрашивает.
-Позовите.
-Серафима Ивановна, подождем завтра.
Отдохните немного.
-Сейчас позовите.
-Ну хорошо, хорошо. Только ненадолго.
КАПАЕТ ВОДА
-Идите к ней, очень ждет.
-Угу.
-Только не более пяти минут,
ей еще плохо. И вот уговор. Что она
потеряла ребенка, не надо сейчас.
Она очень слаба, только что очнулась.
Вы меня слышите?
-Я не понял, какого ребенка?
-Так вы не знаете... Вашего.
Ничего не надо ей говорить. Понятно?
-Подойди. Сядь ко мне.
Прости, что не сказала, не знала,
как ты отнесешься.
-Ты о чем?
-Не дури. Тебе же сказали.
Я про ребенка.
-Ванечка? Да все с ним в порядке.
Завтра с ним вместе придем,
я его приведу, проведать тебя.
Не волнуйся, ты ляг.
-Я не про Ванечку.
Я про второго.
Ну ты же знаешь.
Потеряла я его.
-Знаю. От чужих людей знаю!
А что ж ты мне не сказала?
Что ж ты молчала как партизанка?
Молчала что?
-А ты ж не спрашивал.
-Не спрашивал...
Не спрашивал.
Ты сейчас не думай про это,
не надо сейчас про это думать.
-Не думай... Да я всю жизнь
мечтала, чтобы у меня дочка была...
Помощница.
Ты врачу скажи, что я сама
догадалась. Не знал он, как
слова подобрать. Так и скажи:
"Серафима догадалась сама".
-Ладно, скажу.
Я...
...тут еще посижу с тобой.
-Нет, иди.
-Да я тихо.
-Иди, я сказала. Ну.
-А вот потерпевший утверждает
обратное. Вы угрожали ему, он ударил
вас. Тогда вы ночью прокрались
во двор Зориных и подожгли
хозяйственные постройки.
Ведь все было именно так?
-Чего ты мне лепишь? Я в тот вечер
дома был: выпил, уснул.
Мать подтвердит.
-Сказала, не было тебя
в тот вечер дома.
-Карга старая. Да что она помнит?
У нее уже башки нет.
-Все она помнит. И еще есть
свидетели, как ты по деревне
ночью нес канистру с бензином.
-Кто видел, кто?!
-Не ори, рассказывай все
по-доброму.
-О! Видал? И Витьку передай:
выйду, попишу так, что
страшнее своей бабы станет.
-А ты ему сам все скажи.
Заводи Зорина, Уваров!
-Ты не повторяй.
Дверь тонкая, все слышал.
-Все, хорош! Витя!
Уваров, уведите.
-Пошли. Пошли, тебе говорят.
-Пригроблю же, Витек.
Не сейчас, так потом пригроблю.
-Да ладно, иди, испугал.
-Слышь, Вить, за решетку мы его
упечем, а ведь выйдет и, правда,
прирежет.
-Кишка тонка. Да и не боюсь я ничего,
старший лейтенант. Я и так
в жизни весь перерезанный.
-Я говорила с врачами. Уж не знаю,
обрадует это вас или огорчит.
-Что?
-А что детей у нее не будет больше
никогда. Операцию сделали.
По врачебному ли недосмотру...
Грех их обвинять, только это
приговор. Так что руки у вас
теперь развязаны.
-Что это вы со мной так говорите?
-Да потому что вы этого заслуживаете!
Как вы к ней относились? Как
к скотине. Пашет, ну и ладно.
К скотине даже лучше относятся,
там о них заботятся нормально:
кормят, поят. А Сима?
Чем она для вас была, источником
дохода? Да без нее вы бы спились
или умерли под забором.
-Что вы такое несете?
-Ты никогда не задумывался, кто
рядом с тобой, что за человек,
что за женщина? А женщина она
замечательная, таких поди поищи.
Да ты просто ее не стоишь.
-А вы бы не в свое дело
не лезли, сами разберемся.
-А я буду лезть, потому что
люблю ее, потому что она личность.
Все взвалила на свои плечи,
и тащила, и не жаловалась никогда,
и предана была тебе. А ты? Да ты
хоть знаешь, о чем она мечтала?
-Так она все молчит больше.
Разговаривает мало,
а я чужие мысли читать не умею.
-Эх ты, молчит. Да что с тобой
разговаривать, ты же общаться
не можешь, только живешь для
развлечения. А что человеку тяжко
рядом с тобой, так ты
никогда не задумывался.
-Это она вам такое сказала?
-Да нет, она никогда не жаловалась.
Да жалеть себя не разрешала.
Это я сама поняла без слов.
-Ну а о чем она мечтала? О дочке?
-О дочке, о своем конном заводе.
Она лошадей любит, Зорин.
-Помню. У нее отец конюхом был еще
в детстве. Только теперь что конный
завод, все сгорело: конюшня и ферма.
-Молчать будешь?
Ты же знаешь, кто поджег.
-Да я был в милиции.
На Леньку дело завели, уголовное.
-Я это ему не спущу.
-Ну и правильно.
Ты жену береги. Такой второй Серафимы
у тебя не будет. Как говорится,
что имеем - не храним, потерявши
плачем. Симе ни слова.
-Да ясно.
-Зорин, Зорин,
может, выйдет из тебя человек еще,
дай-то Бог.
-О-о, видала? Симке опять
повезли кирпич-то.
-Только сгорела, опять строится.
-Говорят, кредит в банке взяла.
-А с чего отдавать будет?
У нее ж ферма дотла!
-А голова-то цела.
-Это да.
-При такой голове
ни пожар, ни наводнение не страшны.
-Да мы тебе такую конюшку отгрохаем,
лучше прежней. Что, не веришь?
-Это как получится.
Мне лишь бы крыша над головой.
-Ты не сомневайся. У меня
получится лучше прежнего,
я ж должник теперь твой. Ты мне,
считай, Машку сосватала, а она чудо.
Это ж надо, в мои года впервые
понять, что такое чудо.
Это дорогого стоит.
-Лучше уж поздно, чем никогда.
-Шутить начала, значит на поправку
идешь. Ну вот и отлично. А мы заодно
в доме твоем перепланировку проведем.
Вот здесь построим спальню одну,
такую большую-большую, чтобы в нее
помещался, как же его называют...
...сексодром, что ли.
Кровать такая здоровенная.
-Да на кой она мне?
-В твоем возрасте самое оно,
что доктор прописал.
-А на кой мне сексодром,
если секса нету?
-Это как же нету?
-А вот так. Долг есть,
работа есть, сын есть, муж тоже
вроде как есть, а секса нету.
-Ой, что это ты мудришь, Симка.
-Да ничего не мудрю. Я женщина
простая как 3 копейки. Я вам вот
что скажу: нет этого секса, да мне
и не надо.
Мне бы все равно на него времени
не хватило. И без него
жить нормально.
-Можешь отъехать,
через 30 минут заберешь.
-Я не понял, ты что,
скоростной трамвайчик?
За полчаса не управиться.
-Успею, чаю еще попью.
Давай, брысь отсюда.
-Ну ты даешь.
-Ну что, заждалась?
-Привет. Так скучала
по тебе, заинька.
-Только ты учти, я ненадолго, дела.
Это у тебя день на день похож,
а я человек деловой.
Ну что, пойдем займемся самым важным?
-Подожди, мне надо поговорить.
-Что-то я не помню, чтобы
мы раньше с тобой много
разговаривали. Может, потом?
-Но это очень важно.
-Пойдем в спальню,
у меня времени в обрез.
-Подожди, надо поговорить.
-Ну, что ты загляделась?
-Да так, конь красивый.
-Сима...
Если с деньгами туго, давай Вася
с друзьями в долг отработают,
а ты заработаешь - отдашь.
-Я так не привыкла.
-Ну мы тебе что, чужие?
-Да не чужие - родные,
а у родных тем более не возьму.
Вы же не бандиты, денег не воруете.
Знаю я, как вам эти деньги достаются.
-Сима, Вася такой талантливый, у него
ведь это от Бога. Сначала придумать,
потом воплотить. У него же
ни одного дома нет на другого
похожего. О господи, как
я счастлива, что он у меня есть.
-А еще не хотела идти, еле вытолкала.
-Ой, дура была. Какая дура была...
Признаю, дура была.
-Господи, сколько людей проходят
мимо своего счастья, боятся,
а только руку протяни - вот оно!
-А я протянула, только
где оно, мое счастье?
-Сима, Бога не гневи.
У тебя Ваня есть. Сколько у них
в классе человек, трое?
-Угу.
-Давай я его в район к себе заберу,
а то школу нашу вот-вот расформируют.
Ох, Сима-Сима, может, у тебя еще
и дети будут, может, ошибаются врачи?
Врачи ведь ой как часто ошибаются.
Доктора-то часто ошибаются,
Сим, я тебе точно говорю.
-Нет.
-Что, ребенок? Ты с ума сошла?
Да мне это на фиг не надо.
Ты с ума сошла иль шутишь?
-Ну что ж теперь делать?
Я не шучу.
-Ты ж взрослая тетка,
на 3 года меня старше. Неужели
не знаешь, что в таких случаях
делают? Иди к доктору, избавляйся.
-Я боюсь.
-А я не боюсь? Я много чего боюсь.
Всю нашу бригаду вчера чуть
не положили. Чуть всех на тот свет
сразу не отправили. Охотятся на нас,
как на зверей на диких.
О, как страшно-то было, пули-то
рядышком свистели. Вот это страшно,
а ты фигню гонишь.
Не нужен мне ребенок, поняла?
Не нужен! И решай свои вопросы сама.
Я и так по краю обрыва хожу.
Что, не въехала?
-Ну я не смогу одна.
-А чего одна? Где твой конюх
деревенский, который к тебе
все на выходные захаживал?
-Что такое говоришь?
-Говорю, что знаю. Найдешь его
и вешай свое потомство. Пускай лошок
твой деревенский ребенка воспитывает.
Вот, что могу.
-Олег, не уходи.
-Все, хватит об этом!
-Олег...
Олег! Подожди, ты куртку забыл! Олег!
Олег, ты куртку забыл! Олег!
Витя...
-Ты зачем здесь?
-За тобой. Не могу я одна без тебя,
а ты долго не едешь.
-Не было такого уговора, чтобы
ты сама сюда за мной приезжала.
-Ты что, не рад?
-Я рад, рад, но ты б хоть
сообразила самой сюда не припираться.
-А я, как соскучусь, у меня
соображалка не работает,
у меня все мозги ниже.
Что, ничего не дрогнуло?
-Малахольная. Люди могут увидеть.
-Да плевать я на людей хотела,
только ты и я. Ну что,
придешь к морю? Придешь?
-Приду. Только все дела сделаю
и приду.
-Не опаздывай,
а то как бы я не передумала.
-О, смотри, Витька.
Выпил, что ль, опять?
-А то. Такой у них расклад в семье.
-Своих зятьев обсуждайте, тетки.
-О-о-о.
-Видала? Горбатого могила исправит.
Вот я тебе говорю хорошо, что
дочка твоя с мужем развелась.
Одиноко, зато спокойно.
-Да и я о том же.
-А то с мужиком жить - это ж
как на бочке с порохом сидеть.
Весело, но со всех же сторон опасно.
-Мам, я не хочу.
-Долгие проводы - лишние слезы.
Уезжаем-то на недельку.
Сама скоро приедешь.
-Мам, ну я не хочу.
-Будь умницей. Все будет хорошо.
-Вань, ты глаза высуши,
будь мужиком.
-Ехать надо, чтобы засветло
добраться.
-Хорошо.
-Ты маму отпусти,
у нее дела тут, а у тебя
теперь новая жизнь пойдет.
-Не хочу без мамы.
-Ну ладно, нахныкался, поехали.
-Поехали, все.
-Давай, старик.
-Пап, ну я не хочу.
-Чемодан не забудьте.
-Чемодан.
-Чемодан.
-Держи.
-Пока.
-Аккуратно.
-Счастливо.
-Ванька уехал, даже не знаю,
о чем говорить с тобой.
-Пойду я, пройдусь.
-К друзьям?
-Каким друзьям? Нет у нас друзей.
Поперек горла всем наша ферма.
Не любят нас люди. Буржуями
называют, куркулями.
Неприятно это.
-А ты на людей напраслину не возводи.
Бездельники не любят - это да,
а я им тем же отвечаю. Хорошо лежать,
ничего не делать, в потолок плевать
да жизнь ругать, какая она тяжелая...
Ой, не уважаю я таких.
-Ты ложись, Сима, меня не жди.
-А можно я с тобой?
-Серафима, иди домой, ложись спать.
-И не верю, что пришел, час ждала.
-Сына в райцентр отправляли,
учиться там будет.
-На тебя похож?
-Очень. Одно лицо я в детстве.
Девятый год ему.
Люблю его очень.
-А меня ты любишь?
-Сама знаешь.
Жизнь ты мне поковеркала, Ирка.
-А себе, думаешь, нет? Думаешь,
я, счастливая, с чужого стола
крошки подбираю? Ну иди сюда.
-Что ж ты делаешь со мной, а?
-Ты чего, на диете? Так в тебе и так
кожа да кости. А мужики-то на кости,
как собаки, не бросаются.
Или с Зориным приехала
повидаться? Как тогда.
-Ну, считай, угадала.
-Ой, толку-то с ваших свиданий.
Повязан он насмерть. Хозяйство
большое, общее. Ферму спалили,
через полгода они ее восстановили.
Богатство - это дело такое, доченька,
отказаться от него непросто.
Ты это себе в уме держи.
Что тебе от Зорина нужно?
-Беременна я от него, вот что.
-Ой, люди добрые! Нашла от кого.
С ума сошла? Что ж ты такая
непутевая? Ну теперь - пиши пропало.
Считай, мать-одиночка!
-Почему я так должна считать?
Мы еще посмотрим.
-Поди сюда. Куда торопишься?
-Да так.
-Она приехала?
-Ну, приехала.
-Виделись?
-Ну, поздоровались.
-Ясно, виделись. Ну что, не сказала,
что из города так спешно,
не поделилась?
Я столько лет ждала, что ты
одумаешься, но видно, не судьба.
-На что намекаешь?
-А только на то, что есть. Одна я.
Одна была, одна останусь. Нет тебя.
Ты вроде рядом, но не со мной.
Так давай разведемся, а? По-честному.
Иди, живи со своей Иркой.
Ванька подрос уже. Видеться с ним
я тебе препятствий чинить не стану.
Что тебе еще надо? Денег надо - дам!
Дом надо - отдам! Не могу я так
больше, Витя, не могу!
-Люблю тебя.
Сто раз говорила,
что брошу тебя, но не могу.
-Ира... Она развод готова дать.
-Кто?
Серафима?
-Ну да. С Ванькой, говорит,
общайся, а я, мол, с дороги уйду.
-Врет.
-А чего ей врать?
Она тоже со мной намучилась.
-А что мы не намучились? Разводись
и имущество дели - заживем, как люди.
-Какое имущество? Все ей оставлю.
Ей и сыну. Она строила, старалась.
Да если б не она, ничего бы не было.
-Ты чего, сбрендил? Да ты же пахал
на нее всю жизнь, она же на тебе
ездила, как на осле.
-Остынь.
Не буду я ничего отсуживать.
Разведемся. Как есть уйду.
-Это твое последнее слово?
-Да.
-Ну тогда и живи с жабой!
-Ты чего?
-Да я так, зашел узнать,
чего делаешь.
-Письмо Полине Сергеевне пишу.
-Меня хаешь. Такой, мол,
сякой, неблагодарный.
-Дела мне другого нет.
Человек есть у Полины Сергеевны,
помочь может в важном деле.
-Что за дело?
-А тебе что, интересно? Тебя же
раньше моя жизнь не интересовала.
-Ну, вроде как десятый год
в одном доме живем. Попривык.
-Попривык, хм! Ой...
Лошадей хочу разводить породистых.
Мое это. Дело любимое,
да и бизнес хороший.
Я в газетах информацию собрала.
Правда, выгодно.
Да таких лошадей,
чтобы в скачках участвовали
и призы в соревнованиях выигрывали.
-Мне Полина что-то говорила
про лошадей. Что-то не поверил.
-А-а...
-Сима...
-А?
-Можно, я тут посижу?
-Посиди.
Хочешь, вместе посчитаем, сколько
при хорошем стечении обстоятельств
лошади доходу могут дать?
-Любишь деньги, Серафима?
-Да нет, я дело люблю,
Ваньку люблю, тебя тоже.
Это главное, а все остальное потом.
-А давай посчитаем! Мне как-то
даже интересно стало.
-А давай!
-Накинься. Головой-то думай.
В положении и голой сидишь.
Не май-месяц.
-Не об этом я думать должна.
-А про что?
-Как Витьку заставить ребенка
признать. Я же еще ему
ни слова не сказала.
-Это почему?
-Боюсь, не поверит, скажет:
"Нагуляла, а на меня вешаешь".
-Ну, я бы так же сказала,
тебя знаючи.
-Вот спасибо, мама!
Вот ты добрая какая!
Надо сделать так, чтоб поверил.
Нет у меня другого хода.
-За кого б я и поволновалась,
а про тебя спокойная. Ты у нас
лиса первостатейная, обдуришь парня -
к гадалке не ходи.
-Лиса лисой, а ведь люблю его, гада.
Сколько других перебывало, а не могу
от него избавиться.
Наверное, не смогу, вот что обидно.
-Ну, а по-честному...
его ребенок?
-Может, и его. Был у меня в городе
еще один ухажер, да сплыл.
Какая разница? Теперь, считай,
что точно его. Помер
мой второй ухажер. Помер.
-А-а... вот чего квартиру
побросала, да и к мамке.
-Да не бойся ты, долго не задержусь.
Я на время, только чтобы там поутихло
все. Ну не смотри ты так.
Это все ерунда, прошедшее время.
Я о Витьке больше думаю. Обида
просто жизни не давала все эти годы.
Он с Симкой, а я так, с боку припека.
Вот поэтому и допускала до себя
других. А теперь решила:
буду за него биться,
выгрызу зубами у Симки.
-Ох, дочура, смотри, зубки-то
не пообломай. Живой-то она не сдастся.
-Живой, говоришь?
Ай!
-Ну что, раз пришла, заходи.
Не бойся, ведьмой только кличут.
Не стой у порога, заходи.
Не съем.
Ты гостинец коту принесла?
-Нет, но в следующий раз
обязательно принесу.
-А почем знаешь, что будет другой
раз? Может, одним управимся?
Ну говори, зачем пришла.
Какая беда тебя привела ко мне?
-Вот - возьмите. Я дам еще,
если нужно, только помогите.
-Обо мне многое в деревне болтают.
Наслушалась небось,
поверила в мои силы особенные?
-Да, поверила. Я вот почему пришла...
-Дочку ждешь. Дочка родится.
А пришла ты, потому что хочешь
соперницу истребить, так?
-Так.
-Чтоб по-тихому, без следов.
-Да.
-А если откажусь?
-Сама порешу. Нет нам
на свете вдвоем места.
-Кольцо у тебя красивое, бирюза.
Мой суженый когда-то мне такое
подарил, да женился потом на другой.
История у нас с тобой одинаковая.
Помогу я тебе, уж больно кольцо
похоже на мое, да потеряла я его.
-Вот, мое возьмите, только помогите.
-Может, и помогу. Но только
не потому, что пожалела тебя,
а потому что моего двоюродного внука
Ленечку Зубова Серафима твоя упекла
за решетку. Повезло тебе, девка:
враг она мне.
-И мне тоже враг.
-Сможешь мужа ее уговорить?
Будет в питье подмешивать.
Отступится от мужика добровольно,
забудет его, и будет тебе,
девка, счастье.
-Что-то твой Бант
сегодня не кормлен.
-Это твой Банкир ругается.
-Не отвлекаемся.
-Здравствуй-здравствуй, Полина.
Какими судьбами? Ты же 3 года
носу не казала и не звонила.
-Прости, некогда, дел по горло.
В нашем мире сам знаешь, если
нет конкретного дела к человеку,
то достаточно его только
помнить. Я тебя всегда помню.
-Ладно, не оправдывайся.
Тем более если дело появилось,
я еще больше рад. Всегда приятно
ответить добром на добро.
Я так рад тебя видеть.
Поднимайся в офис.
-Дядя Витя!
-А?
-Дай 100 рублей,
я тебе тайну расскажу.
-Какую еще тайну?
-Хорошую, не пожалеете.
-А что... тайна твоя
стоит таких денег?
-А то!
-Ну, держи, вымогатель.
-Ждет вас один человек
через час у моря.
-А не врешь?
-Не вру. Так и сказала, пусть, мол,
приходит к морю, на старое место.
-Да не кричи ты.
-Идите-идите.
Дядя Витя.
-Что?
-Дай еще 100 рублей,
чтобы я тете Симе ничего не сказал.
-Ну, катись отсюда.
-Ну, как хочешь, дядя Витя.
-Дело это хорошее, Полина, тем более
лошадьми сейчас мало кто занимается.
Загибается отрасль, как впрочем
и все остальные. Я, конечно, помогу,
раз ты просишь, но вот вопрос:
надежный ли она человек? Если так,
поиграться... конь ведь не игрушка.
-Я знаю, поэтому к тебе и обратилась.
-Тут один известный бизнесмен решил
тоже этим делом заняться.
Жеребцов приобрел породистых, конюшню
оборудовал - все по первому классу,
но вот беда, скучно стало этому
дяденьке, и свалил он из деревни,
позабыв о лошадках. И вот представь
себе, Полина, полумертвых
породистых животных нашли
на той ферме через два месяца.
-Ой, перестань. Нет, с Симой такого
не будет. Она у меня железная баба,
с ней совсем другой разговор.
Ты знаешь, я даже
завидую ее характеру.
-А тебе не за чем быть железной,
Полина. Плохо это для бабы.
Сама-то почувствовала?
-Вот, пришла.
Не могу без тебя, не могу.
Не могу... Думала, что справлюсь,
но не могу. Витечка...
-Пойдемте, тетя Сима!
Они там, я знаю точно. Они там!
Да вон они, тетя Сима.
Видите? Ой, спасибо.
-Иди отсюда. Тебе здесь
смотреть нечего.
По деревне трепаться
станешь, назад отберу.
-Вы что, тетя Сим?
Нет, я могила.
Я никому ничего не скажу.
-Витечка, мне надо сказать
тебе что-то очень важное.
Витечка, Витечка...
...ребеночек у нас будет.
Понимаешь?
Вот такое известие.
-Как?
-А вот так.
-Что, думаешь, только Симка могла
от тебя родить, а я не способная?
Витечка, все, разводись с ней.
Разводись, дели имущество, и будем
жить в счастье, любви и согласии.
Все будет хорошо! Жизнь-то одна,
Витечка, понимаешь? Все будет
замечательно, понимаешь?
У Симки ребенок болезный,
а у нас с тобой будет здоровенький,
красивый. Ну? Ты не рад, что ли?
Ты что? У Симки ведь больше детей
не будет, а я смогу тебе еще родить.
Про Симку вся деревня знает,
понимаешь? Бесплодная твоя Симка,
ты слышишь, бесплодная!
Ты что, не знал?
-Ира...
...когда ты успела?
То есть мы когда успели?
-Как когда? Мы с тобой
столько месяцев встречаемся,
ты что? Да и в городе...
-В городе? Я у тебя три месяца
не был, даже три с половиной.
Или срок так велик?
-Витечка, а вот это сейчас,
в эти дни случилось, от любви,
понимаешь? Так бывает.
-Как же такое могло случиться?
-Витечка, подожди. Ты ведь меня
бросишь одну с ребенком? Ты же
этого не сделаешь, Витенька?
-Как же такое могло случиться?
-А вот так и могло! Так бывает,
когда люди любят друг друга.
Как эта жаба от тебя с первого раза
залетела, не помнишь? Вся деревня
помнит. А если тебе этот ребенок
не нужен, пойду и утоплюсь.
А если не отпустит тебя Сима,
ты не бойся, есть у нас выход,
простой, хороший и надежный.
Вот, видишь? Ты главное сам не
забоись, вечером ей в чай щепотку,
и через месяц сама перестанет она
по тебе сохнуть, забудет тебя на век.
Это средство верное, Витя. Мне его
одна очень добрая старуха дала.
Ну, возьми же! В чай - и все,
через месяц конец твоим мучениям.
-Ты что такое говоришь-то?
С ума сошла? Ты суда Божьего
не боишься? Ты же отравить ее хочешь!
-А у меня нет времени ждать Божьего
суда. Я сама буду вершить свой суд
здесь. И никакая это не отрава, Витя!
-Ты в своем уме? Не буду я ничего
подмешивать! Не буду!
-Да в своем, в своем. Ну, не будь
дураком, делай, как говорю.
Она же нас обоих несчастными сделала.
-Жаба! Колода бесплодная...
Никому ты не нужна.
-Ну, зачем она тебе? Она же все равно
родить больше не может. Ну, зачем,
ну скажи! Она же тебя пригвоздила,
как бабочку к своей юбке.
Витенька, решайся, ну пожалуйста!
Ну, не будь ты трусом!
-Замолчи! Как ты можешь?!
-Я могу! Я сама все могу! И пусть
тебе стыдно будет за твое малодушие.
Я сама все сделаю. Трус! Трус!
Ну, возьми же! Распродадим здесь все,
уедем в Москву, а хочешь, еще дальше
уедем, только возьми! Мы заживем
счастливо. Ну, Витя?
-Нет!
-Бери же, ну!
Витя...


Серия 7

СУБТИТРЫ: К.ФРЕГЕР, А.СОЛОНИЦКИЙ
"От девичьих грез и до бабьих слез,
Все нам кем-то давно завещано.
И стоит одна, как крутой утес,
Над раскинутой степью женщина.
Только сердца стук, только ветра вой,
Ожиданием ночь пропитана.
И летит табун над седой травой,
Не касаясь ее копытами.
Вороные кони мрак ночной разгонят,
Поднимая в небо первую росу.
А гнедые кони, рыжие кони
В гривах золотистых утро принесут.
В гривах золотистых утро принесут".
-Ну возьми же. Это не отрава.
-Уйди. Уйди с глаз моих долой, змея.
-Витя, Витенька, не уходи.
Ну куда же ты, Витенька. Ну постой,
Витя. Не уходи, прошу тебя, Витя!
-К Серафиме не приближайся, поняла?
-Витечка, миленький, не бросай.
Твоего же ребеночка ношу
родного, Витенька.
-Врешь. И всегда врала.
-Витенька, не уходи. Витя. Витя.
-Сима. Сима!
Сима, ты где?
Сима.
Сима! Сима!
Сима! Сима, открой! Сима!
Сима!
Сима, что ж ты сделала! Сима!
-Вам было бы лучше поехать
с нами. Так безопаснее.
-Скажи ему, что я никуда не поеду.
-Вы идите, а я сам с ней поговорю.
Спасибо.
-Ну как знаете.
До свидания.
-Спасибо.
Ну и что? Что это ты удумала? Зачем?
-Я все слышала.
Все видела. Там, у моря.
-Сима, она отравить тебя хотела.
Она поить тебя велела травами.
А я оказался, Сима, я ее не послушал.
-Она ждет ребенка.
-Врет! Это она меня провести,
окрутить хотела. Врет.
-Нет. Не врет. Ну так вот, слушай.
Скажешь ей, пусть родит,
а мы вырастим. Ей все равно ребенок
не нужен. А мы вырастим, наш будет
ребеночек.
-Сима, ты что? Что ты говоришь-то?
-А я любить его буду, как своего
собственного.
Ты не скажешь - я сама ей скажу.
-Сима, да тебе... Тебе не надо
пока с ней разбираться.
Тебе надо пока в себя прийти.
-Приду, не беспокойся. Смалодушничала
я, Витя. Прости, что напугала.
-Ты меня прости, Сима.
Это я во всем виноват.
Сима.
-А?
-Завтра лошадей привезут.
-Ой, красавцы какие!
-Смотрите!
-Ваня!
-Ванечка, держись.
-Осторожно!
-Иван, держись!
-Молодец, Ванька!
-Ура! Мама, смотри!
-Во дает, молодец!
-Куда бежишь сломя голову?
Куда, как кипятком ошпаренная?
Кто тебя ждет? Кому ты нужна?
-Господи. Замолчи, не твое дело.
Иди вон возись со своим алкашом.
Мои проблемы мне и решать.
-Да остановись ты!
-До станции не провожай, сама
доберусь.
-Здрасте.
-Тебе что здесь нужно?
Пришла моей Ирке морду бить?
Не позволю.
-Никого я бить не собираюсь, тетя
Вера. Мне поговорить с ней надо.
-А мне с тобой говорить не о чем.
Я ребенка жду от твоего Виктора,
так и знай.
-А я знаю. Потому и пришла
поговорить с тобой.
-О чем? Витька все равно рано
или поздно будет моим, поняла?
-Нет, змея. Ошиблась ты. Кончилась
твоя власть, не будет. В город
вернешься - он к тебе ездить
не станет.
-Что?
-Роди ребенка. Отдай нам. Витькина
кровь - любить буду, как своего.
Человеком вырастим.
-Чего тебе еще? Совсем с ума сошла?
-Ты же с ребенком возиться
не станешь. Не нужен тебе ребенок.
Не для того ты создана. А Виктор
к тебе не вернется, знай это.
-Чего? Это ты сама придумала
или он тебе сказал?
-Я на придумки-то слаба.
Правда это. Хотели вот машину купить,
конную ферму строить. Все деньги
тебе отдаю. Забирай все.
-Дешево откупаетесь. Я аборт
в городе сделаю, поняла?
-Не губи жизнь! Человек ведь.
Отдай нам. Хочешь денег -
еще добавлю.
-Ух, глаза твои бесстыжие! Ты у меня
жениха увела, ты все испортила, ты!
А теперь хочешь у меня ребенка
отнять?
-Так ты и так от него избавишься.
Я долго думала про тебя, Ира.
Ночами не спала. Покаяться хотела.
А время прошло и поняла, что
не в чем мне перед тобой каяться.
Не виновата я перед тобою.
Не любила ты Витю по-настоящему
и не любишь. Ты ж в любви
удовольствия ищешь да выгоды.
-А ты-то сама чего ищешь?
-А я ничего не ищу. Вот настигла
и мучает меня, покоя и отдыха
не дает. Работать заставляет,
прощать. Чаще мучиться, чем от
счастья на одной ножке скакать.
Вот оно, мое счастье-то. Есть у меня
Витя. Пить бросил, работает.
Поверишь ли, книжки стал читать.
Ванька операцию перенес. Растет,
как любой нормальный ребенок.
А что дом у меня свой, так он этими
руками заработан. Молчишь? Думаешь,
легко мне это счастье достается?
Каждому чиновнику взятку дай. Перед
каждым начальником шляпу сними.
Ложусь в три, встаю в шесть.
Вот как достается счастье-то мое.
-Сейчас прям расплачусь! Пришла жизни
меня учить? А ну проваливай отсюда!
-Ты всегда учиться не любила.
Не губи себя и ребенка. Ты же его
в лучшем случае матери отдашь,
а в худшем в детдом сдашь. Отдай нам.
Пусть при отце растет.
-Хочешь, чтобы ему со спокойной
совестью жилось? Во, видала!
Никогда этому не бывать!
Никогда, поняла, никогда!
-Вы родственники?
-Как она?
-Вы можете идти домой, а муж пусть
остается.
-Это мой муж.
-Я думал, что это отец ребенка.
Это мой муж отец ребенка.
Останемся мы вместе.
-Расклад, прямо скажем, необычный.
Только в нашем деле это ничего
не меняет. Роды трудные, да и она
не девочка.
-Доктор, прошу вас, чтобы с ребенком
все в порядке. И чтобы она жива.
-Сделаю все что могу.
-Симочка, а ты уверена, что так надо?
А сможешь ты Иркино дитя,
как Ванечку, любить?
-Да. И не будем об этом.
Вы же сами знаете: мать - это не та,
что родила, а та, что вырастила.
-Поговорка поговоркой, а жизнь-то
сложнее, Сима.
-А я не хочу про сложности думать.
Если про них думать, жизнь будет
страшной и беспросветной, а я так
не хочу. Я хочу, чтобы всегда
просвет был.
Помню, как-то в детдоме сидела
у окошка. А за окном шел дождь
страшный и беспросветный.
А меня тогда только привезли,
и на душе так скверно-скверно.
Ни друзей, ни близких. Дождь лупит
по земле, небо такое черное-черное.
А тут возьми да сквозь ливень
пробейся солнышко. Сначала один
лучик, потом десять. И дождь перестал
быть таким страшным. Так и жизнь
наша, как солнышко, что сквозь ливень
пробивается.
-Хорошо ты говоришь, Сима.
-Ну что, Витя?
-Дочка.
Дочка у нас родилась.
-А она как?
-Нормально. Морозов сказал, что
кесарево делали, но сейчас уже
обойдется.
-Слава Богу. Пойди Ваньке скажи,
что у него сестренка родилась.
А дочку мы Валечкой назовем в честь
твоей мамы, правда?
-Что ж ты плачешь, Сима?
-Я от счастья.
-Вот, прошу.
-Спасибо.
-Посмотрите, какая вы - просто чудо.
-Чудо, да.
-Советую брать, вещь ваша.
-А я возьму, обязательно возьму.
И еще к вам приду. Мне у вас
понравилось. И ты понравился.
А знаешь, я давно о такой шубке
мечтала. А ты понимаешь, откуда
у меня столько денег, а? За то,
что я дочку родную продала, дочку
собственную! Понимаешь ты это?
-Тише, я прошу вас, тише. К нам
ходят приличные клиенты.
-На, заверни! Приличные! Видала
я твоих приличных! Думаешь,
я не приличная?
Да плевать я хотела на твоих людей!
-Будь здоров.
-Ну давай.
О, смотри.
-Официант, шампанского.
-Ты посмотри, какая цаца в шубе.
Может, позовем, а?
-Вот это встреча. С этой цацой
я знаком.
-Да?
-Посиди-ка здесь, Славик.
Встреча, скажем так, интересная.
Шубку в гардероб не отнести, а?
-Я тебя сейчас самого отнесу.
Пошел вон отсюда, мне холодно.
-Может, сначала разглядишь, узнаешь,
а потом я и по адресу пойду, а?
-Ленчик, ты тут?
-Тихо. Что, думала, в тюряге
по статье чалюсь?
Так нет, добрые люди помогли,
вытащили. Только тихо про это, тихо.
А тебе, смотрю, не особо сладко,
хоть и в мехах сидишь.
-Давай-давай, лей.
-Ну давай, поделись, что ли, горем.
Я тебе вроде как не чужой.
-Лей-лей. Давай еще. Еще.
-За неслучайную встречу.
-А я отцу всегда говорила: "Хочу сто
лошадок иметь". А он смеялся.
-Да, ты, Сима, если что захочешь,
то пиши пропало.
-Что ж поделаешь, характер такой.
-Сима, а будешь смеяться, если
учиться пойду?
-Ты - учиться? Нет, что пить бросишь,
это я еще могла предположить, ночами
Господа молила. Но учиться -
это уже поверх моих ожиданий.
-Так ведь жизнь, Сима, больше дает,
чем просишь.
-Это ты хорошо сказал.
А на кого учиться-то?
-На врача. Ветеринара.
-А-а.
-Есть же заочное. Не поздно, Сима?
Не стыдно?
-Дурак ты, дурак. Чужое воровать
стыдно, а учиться - и в 40, и в 50
не стыдно. Какие наши годы, Витя.
Нам еще, ох, сколько жить-то.
-Вот, значит, как Витек твой любимый
с тобой поступил. Как говорится,
враги моих врагов - мои друзья.
В постель тебя не зову, баба ты
капризная. А вот Серафиме с Витей
жизнь веселую устроить - устроим.
Ну так что, по рукам?
-Пошел ты, без тебя обойдусь.
С тебя, дурака, много ли толку.
-Нет, Ирочка, не обойдешься.
Не обойдешься. А ты пей-пей в свое
удовольствие. Официант! Еще водки.
-Ну что, покормила?
-А как же! Ела за троих.
-Ты моя радость, ты мое солнышко.
Ну прям вылитый Витька. Мама
сейчас ручки помоет и придет.
А ты собирайся, Анюта.
-Вы бы прилегли минут на 30.
Я могу еще с Валечкой посидеть.
-Да нет, я сама. Ты иди-иди.
-Ой, Серафима.
-А?
-У вас платье сзади порвалось.
-Где?
-А вот прям на спине.
-Надо зашить.
-Вы меня извините, конечно, но я вас
в этом платье уже полгода вижу.
-Ну и что? Я его постираю, надену,
постираю, надену. Какие полгода,
ему уже лет 7. Может, 8.
-Я вам удивляюсь: такое хозяйство,
а гардероб пустой. Зимой - в ватнике
и в валенках, а летом - одним цветом.
-Да оно потому, что времени нет,
да и денег на тряпки жалко. Лошадок
новых купили, конюшню строим.
До платьев ли?
-Но вы же женщина.
-В каком смысле женщина? А, ну да.
Но что мне, под венец, что ли?
У меня муж есть, сын есть, доченька.
Чего мне наряжаться-то?
-Кипарис! Кипарис!
Пошли, Кипарис, пошли!
-Ваня, сынок! Кипарис же шалый!
Стой, слышишь, Ваня! Ванечка!
-Мама, пожалуйста, помогите!
Стой, Кипарис!
-Сима! Сима!
-Мама! Стой, Кипарис! Мама!
Стой, Кипарис! Папа!
-Стой. А ну слезай. Ты цел?
-Ага.
-Стой. Сима, ты жива?
-Жива-жива.
-В больницу поедем.
-Еще чего. Отлежусь, ничего.
-Ты что, с ума сошла?! Едем!
-Да налоговая завтра. Тут уж даже
если шкуру живьем сдерут, все равно
встречаться надо.
-Ну ты зверь-баба.
-Да просто баба, Витя. А Ваньку
и Кипариса бить не смей, слышишь.
ЛИРИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
-Сима, представь, сдал! На пятерку!
Спасибо. Да, я в магазин заскочу.
Да нет, я все Валькины размеры
наизусть помню, ты что.
Да, про куклу тоже помню. Да.
Чтоб в белом платье. Хорошо.
А тебе-то что привезти?
Себе - я понимаю. А что-нибудь
посущественнее?
Ну ладно, тогда на свое усмотрение.
Да, хорошо. Полине привет передавай.
Скажи, завтра буду.
Да, пока.
-Вот так и живем, ширимся.
Ну, богатеем - это не про нас,
у нас каждая копейка - в оборот.
Кризис позапрошлогодний пережили.
Тяжко было, конечно, но ничего,
не померли.
Мужа вроде только учиться отправила,
а он уж выпускные экзамены сдает.
-Не отпустила все-таки?
-Сам не ушел. Я было гнала,
да лошадьми увлекся. На том, видать,
и спелись. Он у меня теперь ветеринар
дипломированный.
-Ну и Серафима, ну умница.
-Ай...
-А дети как?
-Да хорошо дети. Ванька в школе,
Валюшка дома с няней. Красавица она
у меня, вся в отца. А ее в райцентр
учиться не отдам, пусть педагоги
к нам ездят. А это наша гордость,
Пегас.
-Ты моя гордость, Сима.
А Виктора я так и не увижу?
-Увидишь. Он завтра экзамены сдает
да и возвернется. Значит, повидаемся.
-Здрасте.
-Добрый день. Вы что-то хотели?
-Да. Мне нужна кукла с такими...
золотистыми волосами.
-Сейчас посмотрю. Вот.
-Спасибо.
-Я подскажу. Не годится вам эта
кукла. Глаза у куклы должны быть
синими, тогда она настоящая
принцесса. А все остальное -
подделка. Скажи, Зорин, у моей
дочки синие глаза?
-Ира.
-Ну расскажи мне, какая она?
Ты ведь ей покупаешь куклу?
-Да. Она красивая.
-Кто, кукла?
-Нет, Валечка. Она у нас с Симой
очень красивая.
-У вас с Симой. Да хочешь, Зорин,
я весь универмаг куплю и тебя вместе
с потрохами в придачу? Хочешь?
-Нет, не хочу. Уходи.
-Не уйду.
-Тогда я уйду. Спасибо.
-Ну подожди. Это же
не по-человечески. Я 5 лет молчала.
За 5 лет ни разу не приехала,
не помешала. Ты не можешь просто так
уйти, прошу тебя, пожалуйста.
-Ну что еще? Нет тебя в нашей жизни,
Ира. И быть не должно.
-Но ведь я же была.
Ты же не можешь меня вот так
вычеркнуть. Я же Валю родила,
я ее мать. Ну, пожалуйста, разреши
мне купить эту куклу, прошу тебя.
Пожалуйста, разреши.
Ну пожалуйста.
-Хорошо.
-Сейчас.
Вот. Сейчас. Возьмите.
Вот. Это то, что надо.
КУКЛА ПИЩИТ: "МА-МА"
-Спасибо.
-Но ты же не бросишь меня здесь.
Ты же не можешь вот так уйти
и ничего мне не рассказать
про девочку. Про мою девочку. Ты же
человек. Ты же любил меня, Витя, ну?
Хочешь, я на колени перед тобой
встану? Ну пожалуйста.
-Ира. Ира, встань.
Не позорься.
-Что ж ты не спросишь,
как я жила все эти годы?
-Зачем? В деревне и так все про всех
все знают. Знают, что замуж тебя
никто не берет.
Что покровитель у тебя новый. Видно,
богатый, раз магазин покупать
собиралась.
Да только, видно,
несладко тебе с ним.
-А что еще в деревне знают?
-Что деньги у тебя есть. А значит,
все ты в жизни получила, и больше
тебе ничего не надо.
Так ведь?
-Все да не все. Тебя я не получила
в этой жизни, Витя, и ребенка.
-А оно тебе надо, Ира? Ты не приезжай
к нам и в жизнь нашу не лезь. Сима
дочь растит. И она ей мать
настоящая. А мне жена.
Прощай.
Видишь какая? Это тебе.
-Не хочу. Она плохая.
Чем же я тебе не угодил, дочь?
-Да ты не серчай. Валька, она
ж такая: если что понравится,
к сердцу прижмет, не отпустит,
а если нет, так уж и не обессудь.
Доченька, мы тебе новую куклу купим,
самую-самую красивую. Договорились?
-Да.
-А теперь иди к себе.
А я сейчас с папой поговорю
и приду. Иди, солнышко мое.
Ну что ты такой смурной?
-Да нет, ничего. Наверное,
просто устал с дороги.
-Ирка куклу купила, верно?
Да ты не отвечай, и так знаю.
-Сим, я...
-Да я знаю, что ничего не было.
Просто мне страшно, что она опять
в нашей жизни появилась.
По-другому, но страшно.
-Ты не бойся, Сим, я же с тобой.
А она нам сделать ничего не может.
Что она может сделать? Отказ она
подписала, по документам все
чисто, официально.
-Да.
-Ну что она нам может сделать, что?
-Ну что, говорил я тебе, Ирочка,
придешь ко мне за советом, горем
делиться.
-Я хочу забрать ее, понимаешь? Она же
дочка моя. Что мне делать, Леня?
-Вот что я тебе скажу, Ирочка.
Познакомлю я тебя с шефом своим.
У него голова, что дом советов.
В этом деле нам без него
не справиться. Мужик он толковый,
со связями. И на ферму Серафимы давно
глаз положил, так что, можно сказать,
союзник наш. Ну что, согласна?
-Угу.
-Понимаешь, если кого-то пришить, то
это ко мне, а тут нужно сеть тонко
раскидывать, мозгами шевелить.
-Понятно. Тебе-то раскидывать нечем.
-Что, шибко умная стала? Продала
дочь за понюшку табака, а теперь
страдаешь от большого ума.
Познакомлю тебя с ним, не пожалеешь.
Этот дядька все уладит. Поняла?
-Поняла, поняла.
-В следующий раз, Сима, приеду к тебе
уже с покупателями. Жеребята у тебя
замечательные. Грех такому добру
пропадать. Тебе надо шире рынок
сбыта. И вот тут-то я тебе помогу.
Рекламу нужную сделаю. Пусть вся
страна знает про тебя
и про твоих лошадей.
-Вся страна - боязно как-то.
Да и не за славой я полезла в это
дело и, не поверишь, даже не за
деньгами.
-Ну, другому, может, и не поверила,
а тебе запросто. Сим, обещай одно.
-Ну?
-Платье это надо на помойку
выбросить. Ну купи другое.
-Ну ладно, к Новому году куплю.
-Не опоздай. Мужик у тебя молодой,
красивый. Бабы на деревне до
сих пор на него заглядываются.
-Еще чего! Они меня боятся.
Я им покажу.
-Слушай, а бывшая пассия
не пристает, отстала?
-Пойдем. Не волнуйся,
все будет в ажуре.
Познакомимся. Все уладим.
Вот, Ирочка, мой шеф. Павел Павлович.
Непотопляемый корабль. При всех
режимах живет отлично. Бывают такие
умные люди, Ир. Идем знакомиться?
-Не надо мне твоего Павла Павловича.
Без него обойдусь.
-Ты куда, дура?
-И без тебя.
-А платье новое все же купи.
-Мы с Витькой на следующей неделе
в город поедем, дай Бог, все будет
хорошо, там и куплю.
Да не одно куплю.
-Да все будет хорошо.
Ну кто вам помешает?
-Ну, счастливо.
-Пока.
-Счастливо!
-Пока.
-Счастливо, Полина Сергеевна!
-Здрасте.
-Знаю, зачем пришла. Воротить
его не воротишь. Слишком
крепко милый твой повязан.
Что было, все в прошлом. И нет
моих сил повернуть все вспять.
-Отомстить хочу.
-Ну что, нормально у нас с ногой?
Нормально, все хорошо. Ставь.
Молодец.
-Ты чего? Некому, что ль,
кроме тебя коня посмотреть?
-Сейчас иду, подожди.
-Ложился бы, а то завтра рано
в город ехать.
-Тебя от работы за уши не оттащишь,
а я чем хуже?
-Ты лучше. Ты замечательный. Ты самый
лучший. Пусть мне все завидуют.
-Он есть. Она есть. Мешают тебе жить.
Ну, с кого начнем? Ты подумай хорошо.
С него или с нее?
-С него.
-Ты же его любишь. Ее ненавидишь.
-С него.
Потому и прошу, что люблю до сих пор.
-Денег ты заплатила достаточно.
Будь по-твоему.
-До вечера бы домой приехать, а то
Валюшке сказку обещала почитать.
-Няня ей почитает.
Она ж не безграмотная.
-Дурак ты.
Мать должна ребенком заниматься.
Понимаешь? Мать.
Витя! Витенька! Витя!
Что случилось? Витенька!
Остановите, слышите? Остановите!
Остановите, слышите меня? Остановите!
Витенька, очнись, родненький!
Витенька, ну очнись же!
Да что ж такое?
Остановите, слышите? Остановите!
Ну помогите же кто-нибудь!
-Не буду говорить ничего,
пока не готовы анализы.
-Доктор, а может, я его домой заберу?
Дома он скорее в себя придет,
отлежится. Он просто устал.
-Он останется здесь. Без анализов
я его никуда не отпущу.
-Мам, а ты почему еще не спишь?
-Иди к себе, Ванечка, посмотри,
как там сестренка.
-Да дрыхнет она уже давно в обнимку
со своим плюшевым мишкой.
-Ты уже большой, Ванечка.
Один ты мне помощник.
Если что, ты моя опора и надежда.
-Ну конечно, мам, конечно.
-Поедешь в Москву, если надо будет.
-Конечно, не вопрос. Мам, ты мне
лучше скажи, с папой что? Чем он
заболел?
-Доживем до утра, узнаем.
-Мужайтесь, Серафима Ивановна, мои
худшие подозрения подтвердились.
-Что?
-Рак у него.
Стадия не ранняя, но надежда есть.
Я ему ничего не говорил.
-И не говорите.
Я его отвезу в лучшую клинику.
Я сделаю все. Он будет жить.
Слышите? Будет.
-Только вот врать мне не надо.
Знаю я все, Сима, у врача выпытал.
-Но это еще не конец. Слышишь?
Не конец.
Я тебя Ирке не отдала,
а уж смерти тем более не отдам.
-А смерть не спросит!
Ничего она не спрашивает. Она берет,
и все. За что, Сим? Что я, грешил
больше всех?
Что я сделал не так? Дети ведь малые.
Почему?
-А ну не раскисать. Ты нам нужен.
Мне, Ване, Валечке.
Обещай, что будешь держаться.
Слышишь? Обещай мне. Обещай мне,
слышишь? Обещай же, ну обещай!
Вить.
Николай Николаевич,
дорогой, здравствуй.
-Не волнуйся, Серафима, завтра
его положат в онкоцентр. Мой друг
завотделением. Сделаем, что возможно.
-Мне не надо, что возможно.
Мне надо, что невозможно.
Нет меня без него, понимаешь?
-Понимаю, понимаю.
Успокойся.
-Ну а ты давно здесь лежишь?
-Да уже месяц.
-А что не приезжает никто?
-Никто не знает. Любимая моя не
знает. Я подумал: зачем я ей? Зачем
ей больной? Она такая красавица.
Я, Виктор Михайлович, ей письмо
написал, мол, полюбил другую,
а ты свободна.
-А она что?
-К счастью, поверила. Наговорила
мне ужасно много слов обидных.
-А ты?
-Я молчал. Я заплакать хотел, но
молчал. Зачем я ей буду обузой?
Не надо. Никого никогда напрягать
не надо. Пусть лучше думают,
что я разлюбил,
чем мучается, что умру. Вот если бы
мы были вместе, а я умер, тогда бы
это было для нее гораздо больнее,
а так, я думаю, она меня забудет.
И слава Богу. Дядь Вить,
а у вас жена красивая?
-Она... Замечательная.
Это, знаешь, больше, чем красивая.
А я всегда ей обузой был.
Теперь тем более.
-Что еще?
-Я не хочу, не хочу! У него рак.
Я узнала. Это я во всем виновата, я!
-Успокойся. Себя не вини. Давно
болезнь в его теле. Я просто
увидела и рассказала тебе.
-Нет. Я любила его, думала, что
это все не всерьез, что это просто
шутка. Я не верила вам до конца.
Я не хотела плохого, не хотела!
-Ты верила, ты хотела, ты все знала.
Не лги себе. Иди. Я ничего не могу
сделать.
-Сможешь, ты многое сможешь. Прошу
тебя, сделай так, чтоб он жил.
Пусть не со мной, пусть с этой.
Плевать! Лишь бы он жил!
-Я не могу.
Я не лечу. Я только предсказываю,
и все. Я не могу.
-Можешь! Ты просто не хочешь.
Ты все можешь! Ну сделай так, чтоб он
жил, дура, шарлатанка! Ненавижу тебя!
-Иди домой.
-Ненавижу!
-Я ничего не могу.
-Симочка, вот мой племянник, Вадик.
-Здрасте.
-Здравствуй.
-Сестра прислала учиться.
Первый курс. Иняз. Сегодня первая
пятерка. Мы не очень трудолюбивы,
хотя способны.
Вадик, ты не покажешь Ванечке в
выходные дни Москву, пока тетя
Сима будет у мужа в больнице?
Вот наш Ванечка.
-Здрасте.
-Здрасте.
Непременно, тетя Полли.
Только коллоквиум сдам.
Ты ж потерпишь, Вань?
-Угу.
-Обязательно сдай.
И возьми мальчика с собой.
-А почему он вас зовет тетя Полли?
-Это сокращенное от Полины
на английский лад.
Сим, ты бы пошла
прилегла, ведь устала же.
-Да, надо на часок. До вечера.
-Мам, я не хочу Москву смотреть.
Я хочу, чтобы папу вылечили.
-Папу обязательно вылечат, сынок.
Обязательно.
Полина, я побегу.
-Куда?
-К Витеньке.
-Ну подожди. На ночь глядя?
Дождись утра.
-Я чувствую что-то неладное.
-Сима!


Серия 8

"От девичьих грез и до бабьих слез -
Все нам кем-то давно завещано.
И стоит одна, как крутой утес,
Над раскинутой степью женщина.
Только сердца стук, только ветра вой,
Ожиданием ночь пропитана.
И летит табун над седой травой,
Не касаясь ее копытами.
Вороные кони мрак ночной разгонят,
Поднимая в небо первую росу.
А гнедые кони, рыжие кони,
В гривах золотистых утро принесут.
В гривах золотистых утро принесут".
-Витя! Нет, не делай этого. Я умоляю
тебя. Не делай этого. Прошу ради
детей, не делай этого. Слышишь меня?
Не делай, умоляю, я прошу тебя.
Ради детей. Вить, не делай этого.
Да как мог ты сделать это?
Да как мог ты, а? Как ты мог?
-Да не хочу я тебя мучить и сам
мучиться не хочу. Не жилец я, Сима,
не жилец. Не хочу я, чтобы ты за мной
таким ходила. И не хочу, чтобы дети
меня таким видели. Ни Ваня, ни Валя.
Не хочу! Не хочу! Не хочу!
Прости меня, Серафима.
За то, что изменял.
За то, что бил.
За все прости.
Дурак я был дураком.
Не знаю, сможешь ли ты меня
простить, Серафима.
Захочешь ли?
-Да я же люблю тебя, дурень.
А когда любишь, все это не важно.
Лишь бы ты был, Витенька. Со мной ли,
без меня ли - лишь бы ты был.
Бог мне тебя подарил. И детей наших.
Да что ты, Витя?
Я же такая счастливая.
-Я... вот что, Сима, сказать тебе
хотел. Я люблю тебя.
-Что?
-Я люблю тебя.
-Что? Что с тобой? Да ты мне в жизни
этих слов не говорил, да ты привык
ко мне, хозяйство у нас общее.
-К черту хозяйство. Люблю я тебя,
дуру, понимаешь?
И всегда любил.
Никого так не любил.
И никогда уже любить не буду.
-Эй, как там тебя?
-Иван.
-Ну вот что, Иван, я тут в одну
ситуацию попал: сегодня у моей
девчонки день рождения, а я на мели,
в смысле денег нет. А она цветы
очень любит. А мне неудобно к ней
без цветов идти. Может, поможешь?
-Да, сейчас, конечно, помогу.
Столько хватит?
-Маловато. Слушай, если тетя Поля
будет спрашивать, водил ли я тебя
по Москве, скажешь, что да. Заметано?
-Подожди, я врать должен?
-А ты что, никогда не врал?
-Нет, и не собираюсь.
-Похвально. А еще денег не дашь?
-Последние. Честно.
-Операцию лучше делать за рубежом,
в Германии например. У меня там
друзья, Сима, мои коллеги.
Они пойдут мне навстречу,
помогут, но...
-Что "но"?
-Все равно это будет стоить очень
дорого. Часть денег я дам.
-Ничего я у вас не возьму.
-Да ты что, с ума сошла?
Я тебе что, чужой человек?
-Не обижайся, профессор, не чужой.
Только деньги я сама найду.
Я так привыкла: все сама.
-Откуда ты достанешь такие средства?
Ты хоть в ценах ориентируешься?
Лечение за рубежом стоит
огромных денег.
-Дом продам, коней продам, ферму,
кровь свою, лишь бы он был жив.
-Ах, какая ты.
-А разве по-другому можно,
если человека любишь?
-Я позвоню Паулю Штерну,
он прекрасный онкохирург,
просто чудеса творит.
-А оперировать он сам будет?
-Не бойся, сам, об этом я тоже
с ним договорюсь. Я же помню,
какая ты настырная.
-Пришел?
-Хороший мальчик.
-Деньги принес?
-Ну да.
-Давай.
-Вот.
-Это чего?
-Это же копейки. Это же Лизке
на мороженое. Ты у нас сколько дури
брал? У тебя память отшибло?
Или ты дураком прикидываешься?
-Я принесу, но попозже.
-Что?
-Мне тетка сейчас денег не дает.
Это все, что я нашел.
-Да ты че! Мы че, блин,
его содержать будем?
-Да тихо.
-Он нам сын, что ли?
-Слышь, пацан, ты что, совсем офигел?
Не по понятиям живешь? Тебе что, люди
просто так кайф таскали? Ты за кого
Штыря принимаешь? Ты думаешь,
мы с тобой тут нянчиться будем?
-Будешь знать, как на чужие баблосы
кайфовать, козел.
-Ну тихо.
В общем, так. Ублюдок, мы тебя
ставим на счетчик. Через неделю
денег не будет - ты труп.
-Да, я обещаю.
-Да, он обещает.
-Ладно, пошли.
-Марья Ивановна... Продавайте коней.
И племенных тоже. Не торгуйтесь
с ними, соглашайтесь на все условия.
Мне деньги нужны срочно. Слышите?
Конец недели - крайний срок.
-Жмоты твои покупатели.
-Они бизнесмены, прекрасно понимают,
что я в безвыходной ситуации.
Для бизнесменов, Полина Сергеевна,
это нормально.
-Нормально. Сволочи.
-Мне главное - успеть. Господи,
забери у меня все, лишь бы он был.
-Мама, ты чего?
-Ничего, сынок.
-Ты что, плачешь?
-Тебе показалось.
-Ты меня сама учила быть сильным.
-А я сильная. И ты сильный, и папа
твой сильный. Он победит болезнь,
вот увидишь. А про то, что мы лошадок
продаем, папе ни слова. Договорились?
-Угу.
Папа, ты поправишься. Ты обязательно
поправишься. Так мама сказала,
а она у нас никогда не врет.
-Ты знаешь чего, Ваня, ты обещай мне,
что бы со мной ни случилось, как бы
там ни было, ты обещай мне маму
беречь. Чтобы никто ее не обижал,
чтобы ни один волос с ее головы
не упал. Она же у нас знаешь какая...
...Вань. Такой другой больше
и на свете нет. Ты знаешь это?
-Угу. Я, папа, так рад, что ты это
наконец-то понял. А ты лежи, папа,
не волнуйся. Тебе нельзя, у тебя
капельница. Я уже, папа, взрослый,
я все понимаю.
-Да, Пауль, это моя личная просьба.
Эта удивительная женщина когда-то
спасла мне жизнь. Поэтому я прошу
тебя, спаси ее мужа. Она любит
его больше всего на свете.
И это чувство достойно уважения.
ПО ТЕЛЕФОНУ: Он счастливый человек.
Хорошо, когда женщина так любит мужа.
-Теперь по делу, без лирики.
Всю историю болезни и анализы
я выслал на электронный адрес.
-Да, мы уже все получили, и не надо
торопиться.
-С визами я помогу. Если все будет
хорошо, через неделю они прилетят
в твою клинику.
-Хорошо.
-Часть денег я переведу со своего
счета, остальные госпожа Зорина
привезет сама. Она настаивает
на этом. И вот еще что, Пауль.
Советую оперировать тебе самому лично.
Это мой настоятельный совет.
И просьба.
-Послушай, это уже не первый
и не второй случай, когда ты
воруешь у меня деньги.
Ты думаешь, я слепая,
глухая и ничего не понимаю?
В институт ты не ходишь, у тебя
сплошные пропуски. Мне декан звонил.
Шляешься целыми днями бог знает где.
А вот теперь у меня и деньги стали
пропадать регулярно. Я уже не раз
замечала, как ты шаришь по дому
и выносишь вещи. Это же дом
твоего деда, память о нем.
-Да не брал я у тебя денег.
-Брал. Точно знаю, что брал.
И догадываюсь, на что можно тратить
такие деньги. Это наркотики, да?
-Нет! Почему ты меня подозреваешь
во всех грехах? Я просто девушке
на день рождения духи дорогие купил.
-Духи? Девушке? А познакомь меня
с этой девушкой. Я хочу знать,
с кем ты общаешься, кто твои друзья.
Я имею на это право. Мать и отец
доверили мне твою жизнь в Москве.
Я хочу, чтобы ты учился, чтобы ты
стал человеком, общался
с нормальными людьми.
-С нормальными? Да они получше,
чем та деревенская кодла,
что поселилась у тебя в доме.
-Не смей так говорить о людях
и делить их на деревенских
и городских, на первый, второй сорт.
-А ты не смей меня бить. Не смей
читать мне нотации и учить меня
жизни. Что ты для меня сделала?
Кто ты такая? Койку в квартире дала
и в институт долбанный устроила.
-Как тебе не стыдно?
-Я тебя видеть больше не хочу.
Я сюда не вернусь, поняла?
Не вернусь.
-Вадик!
-Скажите, мне бы свечку поставить
за здравие и молебен заказать за
человека одного. Болеет очень сильно.
-Ты, милая, только голову покрой,
а я тебе расскажу как и что делать.
Зовут как человека?
-Виктором зовут.
И я очень виновата перед ним.
-Проси у Господа прощения, дочка,
только платок не забудь надеть.
А я тебе свечечку дам.
-Спасибо.
-Ну что остановилась? Иди, иди.
-Нет, я потом приду,
я сейчас не могу. Потом.
-И рад бы в рай, да грехи не пускают?
-Ты что, шпионишь за мной?
-Почему шпионю? Слежу, и не просто
так.
-Чего тебе надо?
-Поблагодарить тебя хотел за ценную
информацию.
-Какую?
-Ты проговорилась: так, мол, и так,
у Зориных несчастье, дом свой
продают, коняшек любимых. Вот мы
и воспользовались. Пал Палыч все
за бесценок приобрел. Через подставное
лицо, конечно, сам он светиться
не любит. Так что доволен,
привет тебе передавал и вот еще.
-Чего это?
-А ты глянь, может, не угодили.
-Краденый?
-Может, и краденый, а тебе в самый
раз. Так что бери и говори "спасибо".
-Мне от вас ничего не надо.
-Какие мы гордые. Как мы заговорили.
Поехали к нему, он велел.
-Мне от вас ничего не надо. Можешь
так ему и передать, понятно? Я живу
на свои трудовые и в нем не нуждаюсь.
-На трудовые ты живешь? На чаевые
ты живешь, официанточка. На чаевые,
которые даем тебе мы и такие, как мы.
И ты еще благодаришь за это,
берешь эти подачки. Так что бери
браслет и надень на лапку.
Шеф в вашем ресторане будет покупку
обмывать, там вас и сведу. Ну чего
ты грустная такая, Ирочка?
Все ведь удалось.
Конец Зориным.
-Ты что, их так по городу несла?
-Ой, и не говорите, Полина Сергеевна,
чуть не поседела, пока до вас
добралась. Иду и думаю: вот оно,
мое достояние, вот оно, Витькино
спасение. Ведь случись, не дай бог,
что - это же конец.
-Так можно было через банк все
сделать. Зачем тебе наличные?
-Вот мой банк.
Самый надежный банк на свете.
-А трусов у тебя нет со вшитыми
карманами?
-Конечно, есть. У каждого нормального
деревенского человека должно это
быть. Смейтесь, а мне как-то на душе
теперь полегчало. Все у меня на мази.
Доктор Пауль обещал Вите операцию
делать. Завтра мы заведем визы,
паспорта. Профессор нам уже билеты
забронировал. А говорят, в мире нет
добрых людей. Они есть. Вы есть,
профессор Красин есть.
Ванечка, пойди-ка сюда.
-Да, мама.
-Видишь вот эту кучу денег?
-Угу.
-Это твой Кипарис и вся наша ферма.
Ты не расстраивайся, потому что эти
деньги - это папино спасение.
А ты до пятницы будешь эту кучу
денег сторожить. Сумеешь?
-Конечно.
-Кролик, привет.
-Ну, здравствуй.
-Есть у тебя? Мне очень надо. Очень.
-Чего, тебя колбасит? Штырь велел
больше в долг не давать.
Все, лавочка закрылась.
-Будь человеком. Хочешь часы?
Мне их тетка подарила.
-Да фигня это, а не часы.
Кстати, у тебя, кажется, мобила была?
-Да еще месяц назад загнал. Голяк
у меня, Кролик. Войди в мое положение.
-У меня таких клиентов, как ты...
Если я буду входить в положение
каждого, я до смерти с долгами
не рассчитаюсь. Сечешь?
-Мне плохо, Кролик, пожалей.
-Ты еще скажи "помилосердствуй".
Я тебе что, мать Тереза? Вали отсюда,
а то Штырю позвоню.
Кстати, а вот и он.
-Привет, Кролик.
-Деньги принес?
-Нет.
-А чего ты их не принес?
-Бабла, как видишь, у него ни копейки,
и он вообще не парился на эту тему.
Я не права, Вадюша?
-Отвечай, когда с тобой говорит дама.
-Какая это дама? Чмошница.
-Чего?
-Не бейте. Я знаю, где есть деньги.
-В банке.
-Нет, не в банке, у тетки
есть в квартире.
-Чего? Откуда?
-У нее в квартире одна деревенщина
живет, она дом продала, коров своих,
собак. И деньги со дня на день будут
в хате. Реально много. Она мужу
на операцию в Германию собирает.
-Ни фига себе.
-На операцию в Германию? Много бабла.
-Ну так пойди и принеси их.
Ключ от хаты у тебя есть, чепушило?
-Тетка меня заметет.
-Да мне по барабану.
-У этой деревенщины пацан, он дома
постоянно один. Я его отвлеку, обещаю.
-Ну смотри, это твой
последний шанс, понял?
-Помнишь, Ванька первый класс
закончил, приехал и говорит:
"Не нужна мне ваша школа, я себе
профессию придумал. Буду я банкиром".
А я ему говорю: "На банкира учиться
надо". А он мне: "У Толика Светлова
у папы самый крутой банк в городе,
а он 10 классов кончил". Я ему
говорю: "А банкиров-то отстреливают".
А он мне говорит: "А у меня папа
будет начальником охраны. И тогда
я ничего никогда не буду бояться".
Помнишь?
-Нет, Сима, не помню. Я жил всю
жизнь в бреду. Как во сне дурном.
Как Ванька-то вырос, не заметил.
Все в город мотался, к этой.
-Ну перестань, слышишь.
-Не гулял с ним никогда, по душам
не говорил никогда. Все некогда было.
Не успел я ничего, Сима. Но если я жив
буду, я все наверстаю. Все, слышишь?
-А вот и нимфа наша, Ирочка.
-Давно не виделись.
Постарела, но пока еще ничаво.
-У меня руки заняты, я работаю.
-Ну ладно, работает она. Ты же
не в шахте уголь копаешь. Да, вот что,
я ведь пришел тебе спасибо сказать.
Я тут дом прикупил с фермой в придачу
за копье. А все почему?
Потому что ты, солнышко, вовремя
сообщила. Спасибо. Теперь мы с тобой
квиты. Ты у меня не в долгу.
Можем возобновить наши добрые и тесные
отношения. Знаешь, я овдовел.
-Сочувствую.
-"Сочувствую" и все? А где блеск
в глазах? Где томный взгляд? Где моя
ласковая Ирочка? Я же все помню.
-Я тоже все помню, как вы меня,
как щенка паршивого, из своей
жизни выкинули.
-Я не первый с тобой в этой жизни так
поступал. А я смотрю, тебе не очень
весело, подносы таская.
Жизнь не удалась? Что, красавица моя?
-Ты что, стерва, делаешь?
С кем шутишь?
-Ненавижу.
-Ну, тварь, смотри.
-Как была тварью, так и останешься.
-Ноги моей больше
не будет в этом борделе.
-Ты мне таких клиентов спугнула, дрянь
ты такая. Они хотели банкет заказать,
а теперь ушли. Иди сюда, дрянь.
Дрянь ты и есть. Сказали: "Пока эта
дрянь в вашем ресторане работает,
мы в ваш ресторан нашей
компанией ни ногой". Тебе напомнить,
сколько раз ты пьяненькой выходила
на работу? Мимо проходишь, а от тебя
разит как из бочки. Ты сама-то хоть
соображаешь, что почти каждый день
под мухой? Пиши заявление
по собственному, пока я добрый, иначе
вылетишь отсюда по статье. Поняла?
-Поняла.
-Ты хорошо поняла меня?
-Бежим скорее в больницу,
там отцу твоему плохо.
-Как? Но мне мама сказала
не выходить из дому.
-Ты с ума сошел? А вдруг не успеешь
с ним попрощаться? Бежим скорее.
-Да подожди ты. Можно на метро
доехать или такси поймать.
-Деревенщина. Какое метро,
какое такси в час пик? У тебя
отец умирает, а ты... Давай,
двигай быстрее, скорее.
-Все, хата свободна.
Я говорю, бегом пошли.
-Я не пойду.
-Давай ты, шевели батонами.
-Ножками.
-А ты сам чего не пошел?
-Кисенок, ты думаешь, я дурак,
там свои отпечатки оставлять?
-Эти уроды будут долго копаться.
Они могут не найти.
-Найдут.
-Все, дальше сам.
-А ты?
-А мне на лекции в институт пора.
-Подожди, я дальше не знаю,
куда идти, и денег у меня
с собой нет, и дороги я не знаю.
-Это твои проблемы, сам их и решай.
-Где эти ослы? Чего так долго
копаются? Может, нет никакого бабла?
-Лисенок, Владик бы не стал так
подставляться. Найдут. Они же знают,
что со мной шутки плохи.
-Витенька, поди покушай.
-Сим, не хочется.
-Ну что ты как дитя малое?
-Ну правда, не хочется. Не обижайся.
-А я обижаюсь. Я очень обижаюсь.
Тебе силы нужны. Мы с тобой вместе
все выдержим. Я тебя вытащу.
Мы тебя в Германии лечить будем.
-Сим, а деньги-то откуда?
-Ты только не ругайся,
я ферму продала.
-Ты с ума сошла?
А детям что останется?
-Мы пару лет перекантуемся,
а потом с колен на ноги встанем.
Ты же меня знаешь, Витя.
-Серафима...
А я же тебя не стою. За что ты
меня любишь, дурака такого?
-Так ведь Бог не спрашивает
за что, так вышло.
-Вот они.
-Давай быстрее.
-Чего так долго, уроды?
-Ослы.
-Мы не сразу поняли, что бабки под
диваном лежали. Прикинь, Перец даже
полез на кухню. В гречке копался.
-Чего? Дай сюда бабло. Вам башка
дана для того, чтобы жрать в нее.
-Живем.
-Пошли отсюда.
-Валим.
-Ваня, отойди от отца.
Ты почему здесь?
-Мне Вадик сказал, что папе плохо
и что папа...
-Вадик? Так он уже несколько
дней не ночевал у тети Полины.
-А, это ты, чмошник.
Какого ты сюда припер?
-Ну что, я не обманул? Где моя доля?
ВМЕСТЕ: Чего?
-Вот твоя доля.
-Вы чего, оборзели? Там же столько
бабла. Где моя доля?
-Ушла в оплату долга.
Могу дать дозу одну, чтобы кайфанул.
-Верните мне мою долю, иначе...
-Чего иначе?
-Ментам сдам.
Скажу, что вы меня заставили.
-Да тебя твоя тетка первого сдаст.
Пошел отсюда, козел, чмошник.
-Нет, Штырь, он ничему не научился.
-Козлы.
-Ты мне обещал кольцо с брюликом
и поездку на море. Помнишь?
-Как обещал, так и будет.
Пацан сказал - пацан сделал.
Пойдем в коечку.
-Сима, Симочка, прости меня, Сима. Он
наркоман. Он тащил вещи из квартиры,
продавал их, воровал у меня деньги.
Я все это знала и молчала, дура. Я
должна была бить тревогу. Я виновата.
Сима, я достану эти деньги.
Я достану их, Сима.
Я заявлю на него в милицию.
-Я сама с ним разберусь. Парень,
может, оступился, а ты его в яму.
А где денег занять, я знаю.
-Сима, святая душа.
-Ничего я не святая.
Где искать Вадика?
Товарищ, можно с вами поговорить?
-Чего хочешь, женщина?
-Вы не видали тут компанию, лет 18?
Такая нехорошая компания.
-Ну были тут парни, и девчонка
с ними с разноцветными волосами.
-А куда они пошли?
-В парк тусить пошли, наверное.
Откуда я знаю, куда они пошли?
-Вадик, это я. Не бойся меня.
Рассказывай все как есть.
-Это не я. Это они. Они меня
заставили. Не бейте меня.
-Никто тебя бить не собирается.
Не хочешь к ментам попадаться,
говори, кто они и где.
-Да они вас в порошок сотрут.
-Я сама кого угодно сотру в порошок.
Где они?
-Они там, в том дворе, в подвале.
ВСЕ СМЕЮТСЯ
-Ну чего, Лисенок, завтра на море.
-Класс.
-А чего, бабла немерено,
билеты куплены.
-Вечер добрый.
-А вот и окорочка.
-А ну-ка, все встали и подошли сюда.
-Сейчас.
-Тетка, ты ошиблась дверью.
-Тамбовский волк тебе тетка.
Значит так, деньги вернете -
ментам ничего не скажу.
-Какие деньги? Ты чего такого
обкурилась?
-У меня муж умирает, понимаешь ты это,
сволочь такая? Деньги из сумки.
Вадик вас навел. Кто вас вырастил-то,
гаденышей? Твари маленькие.
-Чего вы стоите, мочите ее!
-Хорошо, что ты помог ее принести,
а то я бы точно сдала тебя в органы,
и отсидел бы у меня, сколько нужно.
Понял, Вадик?
-Полина, не кричи.
У меня голова раскалывается.
Там кто-то пришел. Ванечка,
пойди посмотри, кто там.
-Здравствуй, Ваня.
Вы все равно полетите
в Германию. Вот, бери.
Это без обсуждений. А шайку воришек
мы поймаем без тебя. Я уже звонил
полковнику. А тебя завтра же положим
на принудительное лечение. И никаких
"нет". Будешь лечиться как миленький,
пока не поздно. Ты понял меня?
-Угу.
-Привет, папа.
-Мама где?
-Я сегодня с тетей Полиной. Она стоит
в коридоре и с медсестрой
разговаривает. И коробку конфет ей
дает, чтобы она получше тебе уколы
делала.
-Ясно. А мама-то где?
Ваня, где мама?
-Она дома.
-Что случилось? Говори правду.
-Ну зачем? Для чего ты
все рассказал отцу?
-Меня мама учила правду всегда
говорить.
-Это не тот случай,
когда правда приносит пользу, Иван.
-Я не виноват.
Он у меня сам все расспрашивал.
-Ну хорошо. Но при маме ни слова.
А то она разнервничается, когда
узнает, что ты все отцу выложил.
-Ладно уж, помолчу.
-Ну чего ты надулся? Разве я
тебя о чем-то плохом прошу?
-Вы меня врать учите.
-Не врать, а в некоторых случаях
держать язык за зубами.
Для пользы дела, между прочим.
ТРЕВОЖНАЯ МЕЛОДИЯ
ТЕЛЕФОН
Да.
Как? Нет, его здесь нет. Сима, ты
только не волнуйся. Витя ушел
из больницы. В одежде ушел.
-Ты ему про деньги говорил?
-Говорил.
-И что меня избили, говорил?
-Нечаянно.
-Кто избил и где - тоже говорил?
-Мама, он сам все расспрашивал.
Все. И про Штыря этого, и про Вадика.
-Ясно.
-Сима, ты куда?
РАЗГОВОРЫ НА ДЕТСКОЙ ПЛОЩАДКЕ
-Ребята, кто знает, где подвал Штыря?
-А вам зачем, дядя?
-Родственник я его.
-Что-то не похоже.
У Штыря родни никакой нет,
мать одна, и та алкоголичка.
-Я брат ее.
-Что, в натуре Штырев дядя?
Ну, Штырь махнул на юг с Алисой.
Это такая, с разноцветными волосами.
-Когда поезд?
-Сегодня утром билеты взяли.
Алиса еще моей девчонке хвасталась,
что сегодня едут в Сочи.
-Вот это тому, кто скажет
адрес Алисы.
-Пошли, провожу.
Сегодня Штыря менты спрашивали, я его
не сдал. А ты не мент, случайно?
-А что, похож?
-Нет, не похож. Пошли, тут недалеко.
-Ну что?
-Их ищут повсюду. По всем
вокзалам разослали установки.
Дома Хлебникова нет.
-А Хлебников - это кто?
-Это на их языке Штырь.
Они где-то спрятались. Вряд ли вашему
мужу удастся разыскать их раньше,
чем нам. У Виктора Михайловича
есть сотовый?
-Есть, но он не отвечает.
-Позвоните еще раз.
-Так я уже звонила, он отключен.
А он никогда не отключает телефон.
Я чувствую, что что-то произошло.
-Да не нервничайте.
Найдем их, никуда не денутся.
-Скажите, а вы девушку ищете
с крашеными волосами?
-Имя и личность ее установлены,
Алиса Крылова, но только адрес пока
не известен. Она ведь не москвичка,
а где снимает угол, это еще надо
разузнать.
-Ну разузнавайте уже скорее.
-Короче, здесь Алиса часто зависает.
Хата не ее, но, по ходу, они здесь.
Вот этот подъезд, первая квартира
справа. Ладно, дядя, я побежал.
-Давай.
СМЕЮТСЯ
-Э-э, ты кто?
-Ты бил мою жену, ублюдок?
-Ты кто вообще такой?
-Штырь, это больной муж той бабы.
-Да мне по фигу, больной он,
здоровый. Вали отсюда.
-Ты ударил мою жену.
-Вали, пока тебе не дали.
-На женщину руку поднял, урод, жену
мою тронул. Я не позволю, чтобы волос
упал с ее головы. Получай, урод.
Ну-ка, иди сюда.
-Деньги...
-Ты только про деньги думаешь.
Наркотой торгуешь, детям жизнь
ломаешь, ублюдок! Лежать!
Ваня, сынок, вызывай милицию.
Грекова, дом 10, подъезд 1,
квартира 3. Не перепутай.
ТЕЛЕФОН
-Так точно, товарищ полковник.
5 минут назад выехали на задержание
по указанному адресу. Есть.
-Лежать, я сказал.
Ты мне за все ответишь, скотина.
-Ты убила его.
Ты убила его.
-Нет.
-Ты убила его. Что ты сделала, дура?
-Туда нельзя. Женщина, стойте.
-Витя. Что с тобой? Витенька, очнись.
Ты слышишь меня, Витя?
Витя, открой глаза.
Витя, что с тобой? Прошу тебя.
Витенька.
-Скорую надо вызывать.
-Не надо скорую. Мертвый Витенька.
Из-за меня погиб муж мой.
Защитить хотел.
-Идемте.
-Нет, не отдам, никому не отдам.
Мой Витенька. Ни живым, ни мертвым
не отдам.


Серия 9

"От девичьих грез и до бабьих слез -
Все нам кем-то давно завещано.
И стоит одна, как крутой утес,
Над раскинутой степью женщина.
Только сердца стук,
Только ветра вой.
Ожиданием ночь пропитана.
И летит табун над седой травой,
Не касаясь ее копытами.
Вороные кони мрак ночной разгонят,
Поднимая в небо первую росу.
А гнедые кони, рыжие кони,
в гривах золотистых утро принесут.
В гривах золотистых утро принесут".
-Симочка, поплачь, миленькая. Поплачь.
Легче же будет, Сима.
Господи, Симочка...
Не губи ты себя, слышишь.
Плачь, Симка. Ну-ка плачь.
Плачь, легче же будет.
Слышишь меня?!
Нет, я-то удержаться не могу,
а тебе, Симка, тебе-то за что?
За что тебе, Сима, муки такие?!
За что?! За что, Господи?!
Плачь, Сима. Плачь.
Не молчи, слышишь.
Не молчи, Сима.
-Там эта пришла. В дом рвется.
-Кто, Ирка?
-Да.
-Ты. Ты убила его! Ты его в Москву
уволокла! Ты жизнь его съела!
Ненавижу тебя. Ты!
-Не ори. Покойник в доме.
-Все ты!
-Иди, простись с ним.
Он в той комнате.
-Пойдем, Ирочка.
-Пойдемте, успокойтесь, дорогая.
-Ненавижу.
-Успокойтесь, пойдемте.
ПРИЧИТАЕТ, ПЛАЧЕТ
-Витенька!
-Уймись, Ирка. Людей стыдно.
Рыдаешь больше, чем жена.
Слезами горю не поможешь.
-Пусть порыдает про любовь свою
несбывшуюся. Про жизнь
свою непутевую.
В горе стыда нет.
-Ой, беда-то какая...
-Горе горькое. Мужик-то молодой
совсем. Ой, беда какая случилась.
-Не ждали, не гадали.
-Ты посмотри, какая женщина.
К мужу полюбовницу пустила проститься.
-Чего же им делить
теперь? Парня-то нету.
-Как Серафима детей теперь одна
потянет?
-Как прежде тянула, так и теперь
потянет. Не это страшно, страшно
другое. Страшно, как она без своего
любимого Витечки жить будет.
И будет ли?
-Вот, Витенька, видишь, беда-то какая.
Прости нас. Прости, что
не уберегли тебя.
Любили мы тебя все очень, потому как
беззлобный ты человек был. Не таил
зла ни на кого. Не предавал,
не подличал. Похоронили тебя рядом
с твоим другом Андрюхой. Тот на войне
пал, а ты в мирной жизни, только оба
от руки бандитской.
Мало у нас мужиков на селе осталось.
Всех, кто есть, по пальцам
перечесть можно.
Сын твой Ванечка мал еще - 13 годков.
У тети Насти внуку десять. У Маринки
сынку пятнадцатый пошел.
На них вся надежда. Может, они
перевернут нашу жизнь, и будет
она такой, о которой мы все только
мечтали всегда, да дальше
мечты дело не доходило.
Спи спокойно, Витенька.
Пусть земля тебе будет
наша деревенская пухом.
Давайте помянем его.
Светлая тебе память.
-Пойдемте.
Пойдемте.
-Симочка...
-Погоди. Разговор есть.
Некуда тебе ехать. Не сложилось
у тебя в городе. Оставайся с нами.
Я тебя дурным словом не попрекну.
Оставайся.
-Добрая ты. Нет, я сама уеду
и дочь заберу. Ты сына расти,
а я Валюшку буду.
-Как же ты ее растить будешь,
если ты мимо рюмки спокойно пройти
не можешь? Как же я тебе дочку отдам?
-Так и отдашь, не родная она тебе,
а мне родная. Поняла?
-Витькина кровь - значит моя.
-Витькина? Да это я ему, дураку,
наплела, чтобы он тебя бросил
и на мне женился. Моя она, поняла!
Моя! Я ее заберу все равно!
-Нет, Валечка, она Зорина.
-Моя она, сказала! Ты все у меня,
гадина, забрала!!! Жаба!
Я все ей скажу, все - кто ей мамка
родная, и поглядим тогда.
-Сама дитя родное продала.
Нечего теперь голосить. Поздно уже.
-Ничего не поздно. Слышишь?
Я мать ее!
-Замолчи, не ори ты на всю деревню.
-Плевать я на твою деревню хотела.
Поумирала вся ваша деревня
да поуезжала. Все поля бурьяном
заросли. Я дочку заберу и в город
уеду. Уйди от меня!
-Доченька, горе ты мое.
-Я сейчас, Маша.
Детей береги. А мы всегда с тобой.
Ты не бойся, через два дня мы
вернемся. Мы тебя не бросим.
Серафима...
Что же ты все молчишь?
Жить надо, Серафима.
-Зачем?
-Как зачем? Ради детей. Ради дела
своего. В дом свой вернуться нужно.
Хозяйство восстанавливать.
Я понимаю, тебе там каждая
комната о нем напоминает, но держись.
Держись, будь сильной.
Вот хотя бы ради нее держись.
А вам-то что здесь нужно?
-Здравствуй, доченька. Это тебе.
Иди ко мне. Иди ко мне.
Это я, доченька, твоя мама родная.
Я, а не эта тетя.
-Как вам не стыдно выяснять отношения
в такой момент?
Это же просто какой-то нонсенс.
-Вот, возьми. Смотри, какая кукла
красивая. Я еще тебе таких сто куплю.
Тысячу. И самых красивых платьев
и бантиков. Поедем в город?
Пойдем. На. На, возьми.
-Не хочу тебя. И куклу твою не хочу.
Ты плохая, чужая, уходи от нас.
-Уезжай, Ирка. Все слышала - уезжай.
-Ничего, жизнь еще все расставит
по своим местам. Не бывать Вальке
твоей дочкой. Моя она, моя. Поняла?
Подрастет, сама все узнает.
Ненавижу тебя!
-Я попросил бы вас... при ребенке
голос не повышать. Хозяин только
что умер. Совесть имейте.
-Нет у меня совести! Ясно вам?!
С Витькой всю жизнь спала и дочь
свою заберу, только дайте срок.
А этой пусть дня больше
счастливого не будет никогда!!!
-Как вам не стыдно?!
-Поняла?! Никогда!!!
-Не бойся, Серафима.
Твоя это дочь, твоя.
-Витенька, родненький,
на кого же ты оставил нас?!
Зачем жить мне теперь, Витенька,
родненький?! Витенька! Что же ты так
рано покинул меня, дорогой мой?!
Любимый Витенька. За что наказание
такое?! Что делается?! Витенька,
дорогой!
-Сима...
-Что делать-то?!
-Сима, Симочка...
-Витенька!
-Ты здесь целый час сидишь. Вставай.
Симочка, на меня смотри. Смотри
на меня. Сима, Валька голодная.
Слышишь? Она есть хочет. Сима, ты
слышишь меня или нет? Тебе для детей
жить надо. Ты слышишь? Слышишь меня?
Пойдем. Домой пойдем, Симочка. Тебя
дети ждут. Тебе для детей жить надо.
Ты меня слышишь или нет?
Пойдем, Сима. Пойдем.
Пойдем, моя хорошая. Пойдем.
-Спасибо, Лера.
-Пожалуйста.
-Вот умница, молодец, что пришла.
Прощаю тебе твои дурацкие выходки.
Я понимаю, нервы. Да, много глупостей
ты наваляла. Но это все поправимо,
если слушать меня будешь.
Посмотри, на своего односельчанина,
на Ленчика. Все у него в порядке.
Потому что верно служит.
За это хорошо имеет.
А я своих друзей не бросаю.
А ведь мы друзья, Ира. Или, может,
даже больше, чем друзья.
Сильно тебя алкоголь потрепал.
Подлечиться надо, нехорошо.
Отправляю тебя в теплые края.
В далекие, но хорошие. А вернешься,
новой жизнью заживешь.
Дочку вернешь.
Серафиме отомстишь. А я помогу,
если служить мне будешь.
Ну так как, быть нашей дружбе?
Алло? Плохо слышу.
Да или нет?
-Да.
-Ты мой сладкий, ты мой хороший.
-Серафима, расскажи людям
с телевидения, с чего все начиналось.
-С отца. Он у меня колхозных коней
пас. А меня в 3 года в седло посадил.
Потом, когда я выросла, колхоз
развалился, а мы с мужем покойным
землю в аренду взяли. Фермерство
тогда только начиналось. Чем мы
только не занимались: и подсолнухи
выращивали, и свиньями занимались.
Но чувствую, не мое. А вот кони -
мое. И тогда, по первости, нам Полина
Сергеевна помогла приобрести в Москве
чистопородных кобылку и жеребца.
А потом нашу ферму спалили. Да,
мы и не такое переживали. А теперь
у нас 30 чистопородных лошадок.
Наш жеребец выиграл приз Элиты
в прошлом году в области. А два
жеребца принимали участие в скачках
на ипподроме в Москве.
-Вы и буденовцев выращиваете.
-И не только. Есть у нас еще
кобыломатки-тяжеловозы. Я и сама
как тяжеловоз. Уж сколько лет
впряглась в это дело, а бросить
не могу, люблю очень. Ведь лошадь -
это как ребенка вырастить.
С ним нужно добром, ласкою.
-Вы и детей так своих воспитываете?
-Я детей вместе с конями воспитывала.
Они у меня любят их очень. Старший
Ванечка армию дослуживает. А Валюшка
почти барышня - пятнадцатый год.
Мы с ней с утра до ночи на ферме.
-Ладно, про детей потом. Ты лучше
расскажи, зачем тебе нужны тяжеловозы.
-Тяжеловозы у нас дойные. Кумыс у меня
покупают санатории и разные другие
торговые точки. Это очень
ценное кобылье молоко, оно почти
как женское. Им можно даже грудных
младенцев вскармливать. Пойдемте
в дом, я вас угощу.
-Спасибо.
-Вот.
Пейте кумыс. Потом чайку попьем,
если захотите. Алкоголь мы не держим.
Я сама непьющая, да и работники мои,
у меня их 10 человек,
никто капли в рот не берет.
-Хорошо, Серафима Ивановна.
Наш оператор лошадок пока на ферме
поснимает, потом вернется, и мы с вами
интервью запишем прямо в доме.
-Лошадок - пожалуйста, а меня не надо.
Хватит уже меня снимать.
-У вас одна из лучших конеферм
в области. Так не пойдет.
-Пойдет-пойдет. Рожей я не вышла,
чтоб в телевизоре светиться.
Вот Валюшка, доченька моя,
красавица. Вот с ней и поговорите.
-Что красавица - это правда.
Наверное, вся в отца, то есть...
-Да-да, лицом в папу, а характером
в меня. А муж мой Виктор мужчина был
видный. Теперь уж таких не сыщешь.
-Он погиб 7 лет назад.
-7 лет прошло уже, а я каждый день
хожу к нему на могилку. Разговариваю
с ним. Рассказываю, что со мной
да как. Советуюсь.
-Ну вы пейте кумыс-то.
-Спасибо, барышня.
-Только с непривычки не увлекайтесь.
-Очень вкусно.
-И пирожки кушайте, Валюшка пекла.
Она хозяюшка моя.
Полина приезжала. Валюшка им для
телевизора порассказывала все как
надо. А Вадюша Полинин за ум взялся,
институт кончил, в Москве работает.
А я ему простила, Витя. Хоть он
и виноват, конечно.
А ты простил? Господи, как же
мне тебя не хватает, Витенька...
Как же мне не хватает глаз твоих
ясных да рук твоих сильных...
Ох как не хватает.
Родненький ты мой.
Ванька! Ванька приехал.
Большой-то какой вырос.
-Мама, пойдем домой, я за Валькой
соскучился, за лошадками. Пойдем.
-Погоди. Ты с отцом поздоровайся.
Скажи ему хоть пару слов.
-Привет, папа. Я из армии пришел.
Я хорошо служил, папа. Я грамоту
почетную привез.
-А папка-то за тебя радуется.
Он все-все видит и все знает.
Пойдем.
-Пойдем.
-Дорогой мой...
Вернулся. Господи!..
-Мама, как вы? Я очень соскучился.
-Сыночек ты мой.
-Ванька! Ваня!
-Ванюша.
-Валюха. Ух ты, как выросла.
-Здорово.
-Здорово.
-Ну ты молодец.
-Ты никуда от нас больше не уедешь.
-Солдатушка мой, родненький.
-Теперь мужик в доме есть.
Теперь вздохну с облегчением.
Пойдемте в дом.
-Пойдем-пойдем.
-Что же, давайте знакомиться.
Я ваша новая хозяйка
Ирина Александровна.
-Виктор.
-Ольга.
-Татьяна.
-Лариса.
-Работать будем по-новому. И так,
чтобы к нам повалили первые модницы
со всей области. Что касается
ассортимента - он будет изменен.
Вещи на кронштейнах должны быть
развешаны в другом порядке.
Что касается обслуживания -
у меня будут особые требования.
Я 6 лет прожила в Италии и знаю,
как там работают хорошие продавцы.
-Я извиняюсь, вы в Италии магазином
владели?
-Я, кажется, не давала права задавать
вам вопросов. Ваше дело - охрана
магазина. Я 6 лет прожила в Италии
и буду возить сюда новейшие
итальянские коллекции. А их надо
уметь представлять. Это вам
не рыночным китайским барахлом
торговать. Что касается обслуживания,
я потребую от вас предельной
вежливости с клиентами, точного
знания ассортимента и железной
дисциплины. Если что не так, будете
немедленно уволены. Ясно?
ХОРОМ: Да!
-Да, Ирина Александровна.
-Молодец, Лариса.
-Наши, наши! Мама, смотри, наши кони.
-Ферма!
-Ух ты, всю ферму видно.
-В последнее время лошадь практически
списали с подворья. На смену тяговой
силе пришли современные технологии.
Коневодство переживает кризис.
Поголовье лошадей сокращается.
Тем не менее потребность
в этих животных в сельском
хозяйстве и в конном спорте
достаточно велика. Зачастую функции
государства в коневодческой отрасли
неплохо исполняют частные
предприниматели. Одно из лучших
хозяйств в области - ферма Серафимы
Зориной. Это ее дочка.
-Валечка, тебя показывают.
-Валя, тебя показывают.
-Несмотря на то что ей всего 15 лет,
она является полноправной хозяйкой
на этом предприятии.
-У нас кроме лошадок, которые дают
кумыс, содержатся еще орловские
рысаки. А это...
-Валя, какая ты клевая.
-Какая клевая? Я накраситься
не успела и причесаться.
-Я тебе дам - накраситься.
У тебя все свое на месте.
-Правда, в самой России они
не пользуются особой популярностью.
А жаль, по-моему, они недооценены.
-Суперзвезда.
-Валя, ты просто молодец.
-Так, вы мне ее не захваливайте.
-Кто ее захваливает?
-В других странах местные
породы считаются элитными, а у нас
почему-то все наоборот.
-Какие у вас дальнейшие планы?
-У нас будет строиться крытый манеж,
чтобы можно было заниматься
выездом лошадок.
-Молодец.
-Будет отдельный ветеринарный блок.
Планов много. А еще мы хотели бы
выращивать лошадок для самых
маленьких - пони. По-моему,
это тоже очень здорово.
-Она уже хихикает.
-Сима, не надо ее критиковать,
лучше смотри и слушай.
-Мама, дай посмотреть.
ТВ: ...чтобы не только появлялись
новые породы лошадей. Надо
сформировать новое прогрессивное
мнение в обществе.
-Мам, вон опять ты.
-Она еще и микрофон тянет у человека.
-Мама, я же не специально,
так получилось.
Побудешь у лошади минут десять
и прямо чувствуешь, как на душе
становится лучше. Это честное слово.
Правда.
-Вся страна на нее
смотрит, а она хихикает.
-Молодец.
-Друзья мои, не пора ли
к столу? Еда стынет.
-Васенька, ну что тебе,
только выпить?
-Надо же как-то отметить приезд
Ванечки.
-Мы тут телевизор досмотрим.
-Ваня, а что ты Люду не позвал?
-Правда, что Людочку не позвал?
Она же твоя девушка. Она тебя
так ждала, на ферме работала
не покладая рук.
Она мне очень нравится, Ваня.
-Правда, Ваня, отличная девчонка.
И мне подружка.
-Так вам нравится, вы и приглашайте.
А мне она никакая не девушка,
так, пару раз на танцы сходили.
Я что теперь, на ней жениться должен?
-Ладно насчет женитьбы, тебе еще
учиться надо. Что Васенька?
-Сколько можно ждать?
-Идем-идем.
-Знаешь, что твоя Ирина в Италии
делала? Она сначала нянечкой
работала, потом домработницей.
Потом вообще к какому-то
старикану в постель прыгнула.
-Ты врешь все, заткнись.
-Я вру? Да твоя Ирина Александровна
в ресторане посуду мыла. А приехала
из деревни. А в Италию уехала
знаешь почему? Потому что
ее здесь отовсюду уволили.
-Ты просто завидуешь ей,
вот и врешь. Заткнись.
-Делать больше нечего.
-Завидуешь и врешь!
-Было бы кому завидовать!
-Что здесь происходит?!
Я спрашиваю, что здесь происходит?
-Это я виновата, Ирина Александровна,
не доглядела за ними. Они тут про вас
такие гадости говорили, а я сказала,
что слушать не хочу.
-Вот как. Я, значит, вас
облагодетельствовала, а вы гадости
говорите. Интересно, и какие гадости
они говорили?
-Про вашу итальянскую жизнь.
И про жизнь вообще.
-Понятно. Что же, найти сотрудников
в такое престижное заведение -
раз плюнуть. Я вас предупреждала.
Вы уволены.
-А я-то здесь при чем?
-Уволены! Немедленно убирайтесь
отсюда, пока я вас сама не выкинула.
-Пойдем отсюда. Невелика потеря.
-Вы думали, мы без ваших благодеяний
сдохнем? Нет. Пошли.
-А ты, Ларисочка, останься.
-Я?
-Да, милая. Будешь старшим продавцом.
Плюс 20% прибавка к окладу.
Но за это будешь мне докладывать
все, что происходит в коллективе.
Договорились?
-Договорились, Ирина Александровна.
-Хорошо, иди работай.
-Спасибо.
-Ты извини, что мы
тебя вчера не позвали.
-Да ладно, чего ты? Это ваше
семейное торжество.
-Ничего, мы тебя еще
в семью примем. Примем.
-Ты как скажешь...
Валечка, моя хорошая,
это же не тебе решать.
-Не мне так не мне,
но я все силы приложу.
-Валька, давай переодевайся
и помоги мне.
-Ага, сейчас.
-Умница.
-Ваня...
-А?
-А что ты сегодня вечером делаешь?
-Я сейчас в город уезжаю по делам.
А когда вернусь, не знаю.
Наверное, поздно.
-Ваня...
-Лариса, за тебя.
-За нашу красавицу.
-Ура!
-Да ладно карьера.
Так, мелочи жизни.
Ничего-ничего, я еще
всем в этом городе покажу.
-Всем покажешь? Я первый посмотрю.
-Дурак.
Вечно ты не о том думаешь.
-Очень даже о том.
-Ты еще хозяйкой магазина станешь.
-А он ничего.
-Что же Ванька не звонит?
-Мама, он же сказал: если что,
у товарища останется. Ты за него
не бойся.
-Я и не боюсь,
но неспокойно мне как-то.
И с Людочкой он как-то не так
встретился. Другого я ожидала.
-Мама, чего ты? Он у нас парень
молодой. Ему еще
прошвырнуться хочется.
-Это что за слово такое -
прошвырнуться?
-Хорошо, прогуляться.
Мама, он целый год в казарме сидел.
Ты хоть про это помни.
-Умница ты моя, все понимаешь.
Все-таки, если бы он с Людочкой
поехал, мне бы спокойнее было.
-Все, пошли-пошли. Пойдемте.
-Вон за той машиной.
-Садись.
-А ты уверена, что она
из кабака домой пойдет?
-Я знаю, она такая, если утром
на работу, она стопудово явится.
-Оля, но мы же не бандиты
какие-то - морду ей бить.
-Кто сказал, что мы ее бить будем?
Мы с ней просто поговорим. Ты такой
странный. Она нам такую подлянку
отмочила, а тебе ее жалко.
-Не жалко. Я просто с бабами
разборки не устраиваю.
-Я устраиваю. За подлости наказывают.
А ты просто поприсутствуешь. Я же
говорила, вернется. Пошли.
-Лариса, может, ты с нами?
-Лариса, оставайся.
-Все, я сказала: пока, до завтра.
До завтра, пока. Пока-пока.
-Эй, ты!
-Что надо?
-Угадай с трех раз.
-Мы, это... поговорить пришли.
-А мне не о чем с вами разговаривать.
Вы кто такие? Я вас знать не знаю
и ведать не ведаю.
-Смотрите какая память короткая.
Это он с тобой поговорить пришел,
а я тебя...
-Пусти.
-Стерва, получай.
-Держи деньги.
-Да что же вы творите?!
-Пусти!
-Витя! Витя!
Витя, уходим. Витя, бежим, он бешеный.
У нее все хахали такие,
быки натуральные.
-Спасибо, богатырь, спасли.
А как вас зовут?
-Иван.
-Иван Царевич, значит?
А я Лариса.
-Извините, я на вас так пялился
в ресторане, аж самому неудобно.
-Ничего, пойдем, Иван Царевич,
я тебя чаем напою. Только надолго ко
мне нельзя, у меня квартира съемная.
Да и что люди подумают...
Но на часок пущу.
-Спасибо.
-Пойдем.
-Мама, ты не спишь?
-Не сплю.
-К тебе можно?
-Чего спрашиваешь?
Садись, доченька.
-О чем думаешь?
-Помнишь, в соседнем районе Власова
померла? Елена Алексеевна.
У нее была своя ферма, кони.
-Это же полгода назад случилось.
-А наследники за лошадками
не смотрят. Полгода уже конюхам
зарплату не платили.
У них померло три породистых жеребца
с голоду. Я им говорю: "Продайте мне
коней". Они говорят: "Не до лошадок
нам теперь". Кони для них - пустое
место. Знаешь, как они их держат?
-Как?
-В недостроенном телятнике
на холодном цементном полу.
-Вот гады.
-Ничего, Ванька приедет, мы поедем
с ним и выкупим лошадок. Забрать
их надо. Никаких денег не пожалею.
-Правильно, мама.
-Бедненький, значит, ты ничего,
кроме своих лошадок, и не видел.
-Нет, почему, я еще в армии был.
-Служил в кавалерийском полку?
-Нет, не удалось. Целый год
по лошадкам скучал.
Ты очень красивая.
-Я знаю.
-Слушай, ты извини, что я спрашиваю.
Ты сейчас влюблена в кого-нибудь?
-Я - нет. А ты?
-А я, кажется, да.
-Как думаешь, приедет он к утру?
-Мама, что ты все о Ваньке?
Ты лучше скажи, ты, когда такая,
как я была, была
в кого-нибудь влюблена?
-В папу твоего. Я его с первого
класса любила. И такая любовь была,
что сама себе завидую. Он всем
для меня был. Да и есть.
-Ну а он в тебя когда втюрился?
Тоже в школе?
-Не втюрился, а влюбился.
Намного позднее.
-Когда это было?
-Когда вы уже родились.
-Ух ты. А что так поздно?
-Поздно, но зато навсегда.
Потом тебе все расскажу.
Теперь уже поздно, ложись спать.
-Мама, почему у нас в доме
нет ни одного зеркала?
-А что, крутиться и вертеться
надо перед ним?
-Да.
-Ванька - мужик. Мне не надо.
А у тебя есть в комнате зеркало.
Давай, иди ложись.
-Ладно, давай. Спокойной ночи.
-Спокойной ночи, доченька.
-Поздно уже.
Может быть, тебе домой пора?
-Да, сейчас пойду...
-Гляди, это же Ирка Долгова.
Прикатила. Семь лет носу не казала
из-за самой своей заграницы.
-Это же ее итальянец по матушке
послал, вот она и прикатила.
-По какой матушке, дура ты.
Он же итальянец.
-Ты сама дура. Что же ты думаешь,
у них в Италии матерей, что ли, нет?
Есть. Просто не сгодилась она ни
здесь, ни там. Я тебе вот что скажу:
ежели человек никчемен, так он
по всему земному шару
никчемен, куда ни катись.
-А куда она покатила-то? Вера,
мать ее, померла давно.
К кому она приехала?
-Это же... Она к Симке на ферму
поехала. Ой, что будет...
-Да пусть катится, куда хочет.
-Здрасте.
-Здравствуй.
-А вы, наверное, к маме?
Ее сейчас нет дома. Она еще
с утра по делам уехала.
-А можно я ее тут подожду?
Я просто очень издалека ехала.
-Конечно. Вы проходите.
-Спасибо.
Тебе сколько сейчас, 15?
-Да, скоро будет. Меня Валя зовут.
-Я знаю. А меня Ирина Александровна.
-А что на джипе
своем не поехала, Сима?
-Колесо с утра сдулось.
-Хороший у тебя джип.
-Не жалуюсь.
-А я как 20 лет назад забирал
тебя из детдома, так вот
на этой колымаге и катаюсь.
-А я 6 лет назад купила свой джип,
а он у меня как новенький.
Технику беречь надо, любить.
-Кто же ее, заразу, не любит
и не бережет? Это твой Витька,
царство ему небесное, мог трактор
в поле оставить под дождем и забыть
про него.
-Ты память Витину не трожь.
-Ух ты, какая грозная Серафима.
Тебя, почитай, дети как огня боятся.
-Дети у меня молодцы.
Ты за них не переживай.
-Я где-то вас видела.
-Да, мы об этом с тобой
поговорим. Что же ты не учишься?
-Почему, учусь. Я экстерном.
Все маме на ферме помогаю.
Целый день крутишься-крутишься.
-И тебе не скучно?
-Нет, что вы. Ни капельки.
А хотите, я вас чаем напою?
У меня есть вкусное вишневое варенье.
Я сама варила. Рецепт очень вкусный.
Прежде чем ягоды поставить...
-Тебе больше никогда не придется
убирать за лошадьми и варить
варенье. Понимаешь?
-Не понимаю.
-У тебя будет хорошая квартира
со всеми удобствами. Ванная
с джакузи. Ты слышала про такое?
У тебя будет много платьев, шуб.
Золотые колечки. У тебя будет своя
машина. Ты будешь учиться в лучшей
школе в Европе. Я все для этого
сделаю. Тебе больше никогда
не придется заниматься грязной
работой. У тебя будет много денег.
Мы поедем с тобой отдыхать в Италию.
Там так красиво, как в раю.
Там все красивое: люди, дома, парки.
Не то что в этой дурацкой стране.
И в нашей противной деревне.
-А чего в Щепкино моталась?
-Коней бесхозных купила оптом,
считай, за бесценок.
-Так сделку обмывать сегодня
будете. Значит так. Ванька
с армии вернулся - раз.
Покупочка удачная - два. Тут на сухую
нельзя. Не пригласишь, что ли?
-А тебе лишь бы выпить. И не важно,
по какому поводу.
-Что ты сразу, Сима? Сразу выпить.
Я, между прочим, три года в завязке
уже. Да. Печень, зараза, болит. Так
болит, что по ночам на стены лезу.
Отпил я свое, Сима. А вот о бутылочке
поговорить - за счастье.
-Поедем со мной? Валечка,
что же ты молчишь? Поехали.
-Почему вы мне это все предлагаете?
-Потому что я твоя мама. Я твоя
родная мама. И я хочу тебя
увезти с собой.
-Мама?
Моя мама Серафима. А вы сумасшедшая.
Она сейчас приедет и выгонит вас
отсюда.
-Нет, мы уедем раньше, чем
она приедет. И ничего не будем
брать. Я тебе все куплю, доченька.
-Замолчите сейчас же,
я не хочу этого слушать!
-Я не могу без тебя. У меня никого
нет, кроме тебя. Понимаешь, я одна.
А ты моя плоть и кровь. Я же тебя
родила. Я твоя мама. Понимаешь?
Я хочу, чтобы тебе было лучше.
Чтобы ты не жила в этой ужасной
грязи. Я хочу, чтобы тебе было лучше.
-Пустите, я буду кричать.
-Я не могу без тебя жить. Правда.
Конечно, я перед тобой виновата.
Хочешь, я встану перед тобой
на колени? Я не могу без тебя.
-Тетенька, отпустите меня.
-Я не могу без тебя. Ты у меня одна
на белом свете. Правда. Я просто
родила тебя и отдала этим иродам.
Потому что тогда другого хода не было.
А теперь я не могу без тебя.
-Пустите!
Мама!
-Ты бы ехал быстрее.
-А что это?
-Не знаю. Неспокойно мне.
Прибавь скорости.
-Хорошо сказано - прибавь. Как же
я прибавлю, если пылесос еле едет.
-Давай быстрее, а то сейчас
сама за руль сяду.
-Ох, чумная...
Чумная ты баба, Серафима.
-Пустите, я сейчас милицию вызову.
-А у меня и на милицию есть управа.
Поедем со мной. Если не поедешь,
так я тебя силой увезу.
-Пустите меня!
-Все равно увезу, все равно увезу.
-Тут она. Как чуяла.
-Кто - она? Это твое тоже?
-Давай за мной. Давай.
-Выпустите меня!
-Не кричи. Я тебя увезу.
Ты моя, моя дочка!
-Ах ты гадина! Ты чего с ребенком
делаешь?! Ты зачем приперлась?!
-Ты что приперлась-то, а?
-Прости, доченька, прости.
-Она сказала, что она настоящая,
а ты нет. Она хотела меня утащить.
-Она правду сказала, доченька.
Ты уже большая, знай, она тебя
родила, а мы вырастили.
Я и отец твой Виктор. Решай, с кем
хочешь остаться: с нами или с этой?
Если она тебе милей, держать
не стану. С горя помру, а ты делай
так, как тебе лучше будет.
-Мамочка, не отдавай меня,
пожалуйста. Я тебя люблю,
я Ваньку люблю. Мама.
-Не плачь, доченька. Прости меня.
-Уезжай отсюда подобру-поздорову.
Видишь, лишняя ты здесь, никому
не нужная. Давай отсюда.
-Ничего, жизнь еще все покажет.
-Давай, иди отсюда.
-А ну-ка, не плачь.
В жизни еще не такое будет.
-Дура ты беспросветная, Ирка.
Как дурой была, так дурой и осталась.
Скатертью тебе дорога.
-Если я тебе мать, знай: слезы - дело
последнее. Не люблю я слез. Поняла?
-Я думаю, вот это вам очень подойдет.
Шелковая, светлая. Очень модно.
Давайте я вас в примерочную провожу.
-Кажется, к вам пришли.
Я в примерочную дойду сама.
-Извините.
Привет.
-Лариса... Ларочка... Это тебе.
-Я думала, ты уехал.
-Я один не уеду.
-То есть?
-Выходи за меня замуж.
Я люблю тебя.
Вот.
-Что это?
-Открой.
-Это что, бриллиант? Да, настоящий?
Круто. Откуда у тебя деньги,
Иван Царевич? Ты, часом, не бандит?
-Нет, это мне мама на обновки дала.
Я же из армии только что.
-У нас мама богатая женщина?
-Мама у нас мировая женщина.
-С ума сошел. Ты уже третьи
сутки от меня не отходишь.
-И еще сто лет не отойду.
-Мы так не договаривались. Ты что
думаешь, одним колечком бриллиантовым
меня можно окольцевать -
и все, прощай свобода?
Я птица вольная.
Ты домой позвонил?
-Мама знает, что я в городе.
Волнуется, конечно, но я же
теперь взрослый. Правда?
-Я думаю, ты все равно должен
позвонить. А то еще начнут
бедного мальчика с фонарями искать.
-Ладно.
ТЕЛЕФОН
-Ну и где ты шляешься?
Вторые сутки пошли.
-Привет, мама.
-Тут дел невпроворот, а ты с друзьями
отдыхаешь. Не годится так, Ванечка.
Что-то зачастил ты в город.
-Мама, я с сюрпризом.
-А-а, с сюрпризом. Ты приезжай,
посмотрим на твой сюрприз.


Серия 10

"От девичьих грез и до бабьих слез -
Все нам кем-то давно завещано.
И стоит одна, как крутой утес,
Над раскинутой степью женщина.
Только сердца стук, только ветра вой,
Ожиданием ночь пропитана.
И летит табун над седой травой,
Не касаясь ее копытами.
Вороные кони мрак ночной разгонят,
Поднимая в небо первую росу.
А гнедые кони, рыжие кони,
В гривах золотистых утро принесут.
В гривах золотистых утро принесут".
ТЕЛЕФОН
-Ну и где ты шляешься?
Вторые сутки пошли.
-Привет, мама.
-Тут дел невпроворот, а ты с друзьями
отдыхаешь. Не годится так, Ванечка.
Что-то зачастил ты в город.
-Мама, я с сюрпризом.
-А-а, с сюрпризом. Ты приезжай,
посмотрим на твой сюрприз.
Ладно, деньги на мобильном
не трать. Конец связи.
-Суровая у тебя мама.
-Она у меня замечательная. Она тебе
очень понравится. И ты ей тоже.
-Да? А ферма у вас большая?
-Огромная.
-Интересно, во сколько оценивается?
-Не знаю, я никогда не задумывался.
Но кони у нас прекрасные, лучшие
в районе, а может, даже в области.
Я тебе обязательно покажу. Ты сама
должна увидеть это чудо.
А почему ты спрашиваешь?
-Ну так. Мне все
интересно про тебя знать.
-Знаешь что? Я тебя завтра провожу
на работу...
-Так.
-А потом мы подадим заявление
в загс.
-Но я еще не сказала "да".
-Скажешь.
-Но мы знакомы только месяц.
-А какое это имеет
значение? Я тебя люблю.
-А ты точно знаешь, что Ваня утром
вернется? Что-то он так часто
в город стал ездить.
-Людка, ну не переживай.
-Как?
-Ну куда он денется?
Погулял человек, а теперь домой.
Ты вот лучше скажи, что мне делать?
-Ты про ту, которая говорит, что она
мать?
-Самое страшное, что
она и вправду мне мать.
Я не хочу в это верить. Она продала
меня, когда я только родилась. Мне
мама все рассказала. А теперь этой
Ирине, видите ли, одиноко, и она
решила забрать меня. Как
будто я кукла какая.
-Ты знаешь, Валя, а жалко ее.
-Не жалко ни капли. Такое не прощают.
Я ее мамой никогда не назову,
хоть убей. Я Зорина, и точка.
-Валя, какая у тебя красивая фамилия.
-Что, нравится? Ты бы тоже хотела
ее носить?
-Да я не в этом смысле.
-Да в этом, в этом.
Я все понимаю. Но ничего,
ты тоже будешь Зориной.
-Да ну тебя.
-Ты уверен, что это нужно?
-А я у тебя не просто жених, я еще
мужик настоящий. Как сказал, так
и будет.
-Ну пока.
-Лариса.
-Ой, Ирина Александровна, здрасте.
-Здравствуй, Ларочка. А что ты так
испугалась? Я вот зашла вас с утра
навестить, посмотреть, как вы.
А кто этот юноша чудесный?
-Это знакомый.
-Да ладно. Что, просто знакомый? Я
хоть и старше буду, но я все же твоя
подружка. Расскажи мне, что у тебя
происходит.
-Происходит, Ирина Александровна.
Все так быстро, что мне даже страшно.
Он мне предложение сделал
и вот еще что подарил.
-Настоящий. Поздравляю.
А кто он такой? Откуда?
-Его зовут Иван Зорин. У его мамы
здесь ферма неподалеку, в селе.
Огромная ферма. Они там коней
выращивают. Но мне, честно говоря,
не хотелось бы там жить.
-А фамилия точно Зорин?
-Точно. Я паспорт посмотрела.
Иван Викторович. Мы сегодня заявление
в ЗАГС подаем.
-Прекрасно. Я тебя поздравляю.
Ну что же, судя по всему, жених
он не бедный.
-Да. Но я переживаю,
как его мать меня примет.
-А как она тебя примет? Прекрасно
примет. Ты сразу ей не говори,
что вы собираетесь жить в городе.
Ладно?
-Угу.
-С обеда я тебя отпускаю, подавайте
заявление, и поезжай, познакомься
с мамой. Будь с ней поласковей, только
дай понять, что ты теперь главная
женщина в его жизни, а не она.
-А сыночек наш весь в тебя. Загулял
на два дня в городе. У меня сердце
не на месте. Звонил, а голос как
чужой. Как так могло статься, Витя?
Ведь рос мальчик такой послушный,
такой ласковый. Радость, а не ребенок.
А Ирка твоя, стерва, приезжала.
Валюшку напугала до смерти.
А Валентина ее выгнала.
Наша она девочка, Вить. Лицом в Ирку,
а вот стержнем в меня. За нее я
не беспокоюсь. Вот так-то, Витенька.
-Все правильно, Ирочка. Вот молодец.
Крышу уважаешь, платишь вовремя.
А это что значит? Это значит, что
дружба у нас настоящая. А может,
тряхнем стариной? Навестишь
меня в выходные?
-Постараюсь.
Вы лучше вон на что посмотрите.
-Ух ты, так это что, и есть сын
Серафимы?
-Да. Всю жизнь пыталась козни
Серафиме подстроить - ничего
не получалось. А тут судьба
такой подарок сделала. Главное -
не упустить. Я его быстро от матери
отважу, а Лариса мне в этом поможет.
-Она девка послушная?
-Во мне души не чает. Что скажу,
то и будет делать. Дочь не смогла
у нее забрать, так сына уведу.
Для нее это будет худшим ударом.
-Тоже верно. А через него мы мать
достанем. Не нравится она мне,
хоть и знаю ее давно, но...
Я вообще успешных людей не люблю.
А она, стерва, успешная. Ну что,
навестишь в выходные?
-Постараюсь.
-Ох, рано ты меня бросил, Зорин, ох,
рано. Хозяйство я тяну, не жалуюсь,
а вот с детьми сложнее. Им отец нужен.
Гляжу я, сколько жен живут до самой
смерти со своими мужьями, но не дал
Бог мне такого счастья. А я бы тебя,
Зорин, всяким любила. И стареньким,
и седеньким, и лысеньким. И с костылем
и со вставной челюстью.
-Серафима Ивановна.
-Что?
-Там Альма рожает.
-Альма. Ой ты господи.
-Скорее.
-Бежим, бежим.
-Ну давай скорее. Бежим.
РЖАНИЕ ЛОШАДИ
Ох, какой красавец родился.
-Тебе бы внуков надо,
Серафима Ивановна.
-Да погоди ты с внуками.
-Но Ванька скоро женится.
-Типун тебе на язык.
-Ну ладно.
-Сынок, Ванечка, здравствуй.
-Мамуля.
-А это кто у нас будет?
Ты невесту с города привез?
Угадала? К ней все ездил?
-Угадала, мама.
Это моя Лариса. Я ее
люблю, она меня тоже любит.
Мы подали заявление в ЗАГС.
-А чего это за запах такой? Прям
в нос шибает. Духи, что ли, твои?
-Да, французские. Я только такими
пользуюсь.
-Ишь ты, француженка.
-Мама, ты чего?
ПЛАЧЕТ
-Люда, ну ты чего?
-Я все слышала.
Они подали заявление.
-Ну перестань рыдать. Люда, слышишь?
Матери она не понравилась. Вся такая
разодетая, размалеванная. Я тебе
честно говорю, маме
она не понравилась.
-Да?
-Да.
-А Ване она понравилась, и он
на ней женится. Ванечка женится.
-Людочка, бедная моя. Людочка, милая.
Ты держись.
-И что это за мода
такая, днем выпивать?
У нас так не заведено.
-Мама, но это же за нашу свадьбу.
-Да? А не слишком ли вы торопитесь?
Не слишком ли рано вы все сладили?
Мать перед фактом поставили.
-Мама, ты сама говорила, что
бывает любовь с первого взгляда.
Вот она со мной и случилась.
Мама, это же счастье. Неужели
ты не выпьешь за мое счастье?
-А я днем пить непривычная. Не знаю
уж, как твоя невеста-скороспелка.
И вообще, я вам своего "да"
материнского не сказала.
-Да что же ты делаешь?
Ты хочешь, чтобы я навсегда ушел?
-Значит, вопрос ребром ставишь?
-Да. Или мы вместе с Ларисой,
или ты без меня.
Лара, Ларочка!..
-Это тебе мой подарок, Ларочка.
-Ой, оно такое дорогое,
а там такая грязь.
-Не плачь, детонька, недолго тебе
в этой грязи возиться.
И с Серафимой-деревенщиной недолго
под крышей жить. Распишетесь, научишь
Ваньку, чтобы требовал свою долю
из материнского капитала. Она женщина
небедная, так что тряси ее, как
грушу.
-Поняла.
-Главное, действуй аккуратно.
Потихоньку. Пусть сначала продадут
часть фермы, возьмете деньги,
заведете собственное дело.
И все у тебя будет, моя умница.
-Ой, Ирина Александровна, я так
вам за все благодарна. Это платье -
просто слов нет.
-Носи. У меня такого никогда не было.
-Как? А в чем же вы замуж выходили?
-А у меня жениха увела одна.
-Ой.
-Потом как-нибудь расскажу.
-Вот так взял и привел и ни слова
не сказал. Она же прямо как Ирочка
Долгова: вся в духах да в шелках.
А будет ли толк от нее по жизни?
Не знаю. Ну вот что мне делать,
Марья Ивановна?
-Да ничего, Сима. Ничего уже
не сделаешь. Сына нельзя терять.
Сима, соглашайся,
каков бы ни был выбор.
-Ох, наплачется от нее сыночек мой.
Ох, наплачется. Вы бы только
ее видели.
-Сима, не надо горе
раньше времени кликать.
-А чего твоя Ирина
Александровна не приехала?
-Куда ей в эту грязь? На эти рожи
смотреть. Ничего, я тебя с нею
познакомлю скоро. Знаешь какая она.
-Они хорошие. Вот увидишь, они тебе
понравятся.
-Налей-ка мне.
Нет, водки налей.
-Ты же не выпивала никогда.
-А теперь захотела. Наливай.
-Ну ты даешь, Серафима.
-Мама.
-А чего удивляешься? Ну-ка,
давай наливай еще.
-Это можно.
-Мама твоя только прикидывалась
трезвенницей, похоже.
-Прекрати немедленно,
ты ее не знаешь.
-Еще узнаю.
-Ну, Лара, что же ты делаешь?
-Ты чего? Нельзя же на свадьбе
с таким лицом сидеть.
-А Людочка где?
-Людочка уехала. К брату поехала,
к нам не вернется. Не может она
на это смотреть, больно ей.
Любит она Ваньку, давно уже любит.
-Жаль девку. Что же я ушами
прохлопала?
Ну давай, иди потанцуй. Иди-иди.
-Вася, возьми баян. Пойду к Симе
схожу. Давай-давай.
Ты знаешь, ты себя Господом Богом
не воображай. Ты чужой жизни
не хозяйка, в тебе смирения нет.
Сын ее выбрал, смирись.
-Нет во мне смирения и не будет.
Я же для сына счастья хочу.
-Настырности в тебе слишком много.
-Это точно.
-Не знаю, хорошо это или плохо, когда
человек всю жизнь против судьбы идет.
-А что, щепкой безвольной
по течению плыть?
-А я надену платье бело
И вдоль по линии пойду.
А скоро-скоро я, девчонки,
Изменю фамилию.
-Ну что, Ирочка,
как Витин сынок? Похож на отца?
-Похож. Я с ними завтра в кафе
встречаюсь.
-А это славно. Палыч велел дело
ускорить. Ты ему намекни, чтобы
ферму делили, да побыстрее.
-Замечательное. У меня есть
неожиданное предложение.
За здоровье молодых.
ХОРОМ: Горько!
-Я предлагаю выпить
за родителей. За тебя, мама.
-За тебя.
-И за папу.
-А давайте еще раз "горько".
-Давайте не будем?..
ХОРОМ: Горько!
-Господи, как же они мне надоели.
-Ларочка, Лара.
-Ну, за наше знакомство. Я так рада
за тебя, Ларочка. Ваня такой
чудесный, такой понятливый.
Ведь главное в мужчине -
это понимание. За тебя.
-Спасибо.
-Жаль, что в моей жизни непростой мне
так и не встретился такой человек.
-Ирина Александровна. Вы такая
красивая, такая умная, такая
замечательная женщина. Поверьте,
ваше счастье еще впереди. Вот мамина
учительница - она вышла замуж, когда
ей было 50. И прекрасно живут
со своим мужем. А вы...
-Да что все обо мне да обо мне? Вот я
смотрю на вас и радуюсь, как будто
вы мои дети. Но вы, главное,
не сидите долго под материнским
крылом. Вставайте быстрее на ноги,
будьте самостоятельными без всякой
поддержки.
-Да. Я только об этом и думаю.
-Так-то оно, конечно, так, но я ведь
даже образование не получил.
-Образование - это очень важно,
но все же можно делать одновременно.
Даже нужно. А я верю, что ты будешь
очень успешным. А я тебе в этом
помогу. За твой успех.
-Спасибо.
-Ну а потом, посмотри на Ларисочку.
Разве она создана для деревенской
жизни? С ее-то ручками. Просто
невозможно представить,
чтобы она навоз убирала.
-Ее никто не заставляет работать:
ни я, ни мама.
-Заставлять она, может,
не заставляет, но убить готова -
по глазам вижу.
-Лара, ну что ты такое говоришь?
-То, что есть. Это ты ничего
не замечаешь, а я человек тонкий,
деликатный. Я после каждого такого
взгляда в себя неделю потом не могу
прийти.
-Вот я и говорю: нельзя жить
разным поколениям под одной крышей.
Это для всех губительно. В Европе,
где я прожила 6 лет, это просто
себе невозможно представить.
-Это значит, нужно от мамы
уходить? А как же ее ферма?
-Ванечка, ты забываешь, что ферма
не только ее, но и твоя.
-Я про это и говорю. Я ей там
нужен, я ведь ее правая рука там.
-Не надо прямо резко брать и уходить.
Но все-таки надо торопиться.
Открывать свое дело в городе.
У меня есть одно на примете.
Откроете свой бизнес и потом...
-Да на какие деньги? Ванина мама
ни копейки не даст.
-Правда?
-Нет, она даст. Если я попрошу.
-Надо продать часть фермы, это очень
несложно, а деньги будут начальным
капиталом. Ведь нельзя начинать все
с нуля, правда?
-Угу.
-Ты подумай об этом.
-Что тебе в городе-то делать?
-Учиться, например.
-"Учиться"... А всю работу мне
на горб? Думала, с армии придет,
помощник будет. От Валентины
больше проку, чем от тебя.
А все Лариска твоя.
-При чем тут Лариса? Ничему она
меня не учит, у меня у самого голова
на плечах есть.
-Кочан капусты у тебя на плечах,
зеленый и неспелый. Слушал бы меня,
как сыр в масле бы катался.
И тебе было бы хорошо, и мне.
-А может быть, я не хочу кататься?
Тебе лишь бы, чтобы у тебя все
хорошо было, а остальные -
так, пешки в твоей игре!
-Не ори, коней распугаешь.
В город он поедет...
Дался ему этот город...
-Кажется, Серафима Ивановна
сегодня не в духе.
-Только бы с Ванькой не ссорилась.
Лариска его в город тащит,
а мама ни в какую.
-А ты бы сама уехала в город жить?
-Не-а, мне и тут хорошо.
-Ну, спасибо, порадовала.
-Чем это я тебя порадовала?
Чего я такого сказала, а?
-Дела, конечно, ваши, семейные,
но мне кажется, что
тут уже грозой пахнет.
-Правильно тебе кажется.
-Ты чего не спишь?
-Да так, забыла тебе
кое-что важное сказать.
-Тебя опять мать обидела?
-Нет, я к этому уже привыкла.
-Что тогда?
-У нас ребенок будет.
-Как ребенок?
-А вот так. Я сегодня к врачу ходила.
Это точно, не шучу.
-Ларочка, любимая...
Я даже не знаю, что сказать.
Ура-а-а!
-Чего орешь-то?
Случилось, что ли, чего?
-Случилось, мама. Ты бабушкой
будешь. Лара беременна.
-Ой, Господи, а я думала,
что страшное случилось.
-Ты не рада, что ли?
-Рада я, рада. Род Зориных продолжать
нужно. А если сын родится, Виктором
назовете в честь папы, правда?
-Конечно. Правда, Лара?
-Меня тут, кажется, никто
не спрашивает.
-Ты на меня, Ларка, не серчай.
Грех нам с тобой ссориться-то,
разные мы, а он у нас один.
И ради него я все стерплю.
-Что, даже меня?
-Даже тебя. А сына вашего любить буду
больше всего на свете. Дай Бог,
здоровенький родится.
Ну, теперь-то я вас никуда не отпущу.
-Что значит - никуда не отпустишь,
мама? Мы крепостные, что ли?
-А то и значит, что до рождения сына
жить будете здесь. И для твоего
здоровья полезно. А там поглядим.
Ой!.. Ой, Ванька, как я счастлива!
Бабушкой буду... Господи!
-Не переживай. Родится ребенок,
укрепишь свои позиции, а потом
ваша доля возрастает: вас трое,
их двое, так что бОльшая часть фермы
принадлежит вам. Ничего. Продадите,
переедете в город, заведете дело.
-Угу.
-Кстати, мне знакомый предложил
очень хорошее кафе в центре.
Место бойкое, от посетителей отбоя
не будет. Вот вы его и купите.
Дело хорошее, не пожалеете.
-Господи, неужели я доживу до этого
дня? Меня эта Серафима Ивановна
кумысом запоила - помереть охота.
-А ты не пей, скажи, что аллергия.
-Да у меня на нее аллергия,
самая натуральная.
-Ох, Серафима...
-Дедом ты станешь, Витя, а я бабкою.
Ой, ты не рад?
А я вот даже не знаю, рада я или нет.
В чувствах своих разобраться не могу.
Что будет наше с тобой продолжение -
это я, конечно, рада. А что ребенок
от этой... Прости, Господи, душу мою
грешную, но не люблю я ее. И любить
не буду. Так и будет душа разрываться
от радости да от горести. Ой...
А еще ведь в Москву еду.
Не люблю я этого города, а надо.
Дело большое затеваем.
Вот так-то, Витенька.
-Мама скоро в Москву едет.
-А чего едет-то?
-По делам. Я тебе скажу
по секрету: если мама договорится,
мы будем на ферме коней
для лучших спортсменов растить.
-Да ну?!
-Правда! Там-то содержать лошадей
дороже и растить сложнее, а у нас
места южные, пастбищ вон сколько,
климат хороший. Чего ж коней за
границей покупать, если их тут
вырастить можно, да и объездить тоже.
А подрастет жеребеночек, его
тренировать возьмут.
-Валя, слушай,
ты такая умная, все знаешь.
-Я только кажусь умной, а так
мне все мама рассказала.
-Ты меня, конечно, извини,
но можно задать тебе один вопрос?
-Ну?
-Говорят, что твоя мама не Серафима,
а та, которая приезжала сюда однажды.
-А говорят, в Москве кур доят.
Еще раз тронешь эту тему,
получишь по носу! Я эту тетку
знать не знаю и ведать
не ведаю, понял?!
Да и отстала она от нас давно
со своими глупостями.
А маму... мамочку
я больше всех на свете люблю.
-Ты меня извини, я хотел сказать...
-Что?
-Я хотел сказать, что больше
всех на свете я люблю тебя.
-Дурак!
-А я говорю, надо. Ты что, в Москву
едешь людей пугать или заказ получать
к заказчикам? У меня Вася даже
в чуть мятом костюме к заказчикам
не ездит. Я ему всю ночь костюм глажу,
потом три галстука на выбор. Самое
главное - это первое впечатление.
Слушай, а давай ты в моем
плаще в Москву поедешь?
-Мария Ивановна, он же
не полезет на меня.
-Да, не полезет.
Ничего, с плащом разберемся.
А теперь в салон. Я остаюсь дома
думать, что делать, а ты иди в салон.
-Так дорого же, ну.
-Хватит на себе экономить. Вперед.
-Ну, теперь можно открывать глаза
и посмотреть на себя в зеркале.
-Ой.
-"Ой" - и все?
-Да я ли это?
-Вы. Вы, уважаемая Серафима Ивановна.
Только вам последить за собой надо
немного и за кожей посмотреть.
-А чего мне за кожей-то смотреть,
когда у меня муж восьмой год
в могиле лежит?
-Нельзя так. Нельзя прошлым жить.
Жизнь вся впереди. Вы понимаете,
о чем я, нет?
-Не знаю.
-Ну что "не знаю"?
Вам сколько?
-40 уже.
-Ну! Так только все начинается.
Серафима Ивановна, неужели вам
не хочется быть счастливой?
-Да я как-то об этом не думала.
Да и с лица я всегда была
не так уж чтобы...
-Вот что я прочел в одной умной книге.
В 20 лет у человека лицо то, какое
дала ему природа.
В 30 - то, какое он сам хочет видеть.
Ну а в 40 - то, которое, он заслужил.
Ой, ну посмотрите на себя!
Всю эту красоту вы заслужили.
Заслужили!
-Мама, а... Ты?..
-Сима!
-Очуметь!
-Красавица!
-Ты теперь точно из Москвы
какого-нибудь принца привезешь.
Точно-точно подцепишь и привезешь.
-Вот язык помело, а. Взрослая
девчонка, а городишь чушь.
-Ну, мама!
-Ничего она чушь не городит.
Симочка, ты же королева.
-Принц будет просто дураком,
если не влюбится.
-Какой принц? Нам теперь
король нужен.
-Король!
-Вы с ума сошли, девочки.
-Король, не меньше!
-Ну вот, нам сюда.
Добро пожаловать.
Ап!
Проходи-проходи.
-Ого.
-Посмотришь, проверишь свои силы -
потянуть ли тебе такое заведение.
А бухгалтера я вам сама
хорошего найду.
-Угу.
-Ты, главное, мать вернется из Москвы,
поговори с ней жестко. Надо ферму
делить, и вашу часть с Ларой
забирайте себе деньгами.
-Угу.
-Кстати, как там Ларочка?
-Лежит все время, токсикоз.
-Ой, бедная девочка. Береги ее
и матери в обиду не давай, хорошо?
Ну, прошу.
Вот так, Ванечка. Это кафе будет
твоим. Ремонт сделаешь, музыку живую.
Отбоя от посетителей не будет.
Золотые горы тебе сами в руки плывут.
-Боязно как-то.
-Да ладно, волков бояться - в лес
не ходить. Знаешь, как еще говорят?
Глаза боятся, руки делают. Ты,
главное, начни, и все получится.
-Да?
-Конечно. А я помогать буду.
-Спасибо.
Ирина Александровна, вы, конечно,
меня извините, но почему вы обо
мне так печетесь? Это из-за Ларисы?
-Нет.
Хочешь знать правду?
-Конечно.
-Проводишь мать в Москву, встретимся -
все расскажу, обещаю.
-Хорошо.
-Простите. Извините, ради бога.
Меня зовут Игорем Анатольевичем.
А вы?
-Серафима Ивановна. А что?
-Про вас репортаж был по телевизору,
я запомнил. У вас хозяйство
коневодческое.
-Хорошая у вас память.
А я всех репортажей и не припомню.
-Так я только о вас запомнил.
Я просто хотел выразить свое
восхищение. Такое дело нелегкое,
такая женщина красивая. Просто...
выразить и пригласить на рюмку чая.
-То есть на чашку водки?
-Нет-нет, это я от волнения
оговорился. Что вы? У нас
никакой водки, шампанское.
И фрукты есть, и пирожное.
Ну как, пойдете?
-А пойду.
-Отлично! Прошу.
Прошу, девушка! Опа!
-Вот так и не сложилась моя история
с тем, кого я сильно любила.
Горько и страшно это, Ваня,
потому что жизнь одна. И кажется,
что она должна быть длинной,
а на самом деле она короткая.
Вот так споткнешься в начале
жизни, и все под гору полетит, как
ни старайся. Вот и у меня полетело,
Ванечка.
-А что было потом?
-Потом мы встречались урывками,
словно чужое счастье воровали.
А счастье-то было нашим, понимаешь?
-Понимаю.
-Подожди, это еще не вся история.
Потом я дочку родила. От большой
любви родилась девочка, только не ушел
он от жены, а девочку забрали себе.
И живет девочка в вашем доме,
а зовут ее Валя. А тот, кого я любила,
кто так сильно любил меня,
был твой отец, Виктор Зорин.
Витя...
Так что вот так, Ваня. Ты бы мог быть
моим сыном, если бы не Серафима.
Не смотри на меня так. Нет мне смысла
обманывать. Серафима всему виной.
Серафима всему виной.
-Ну, за знакомство.
-Это Серафима Ивановна - знатный
конезаводчик. А это мой старинный
друг Андрей Николаевич Короленко.
-Очень приятно.
-Очень.
-А вы кто по профессии будете?
-А...
-А мы здесь у вас отдыхали.
Оба москвичи.
Я скульптор, а Андрей...
-Я в издательстве работаю.
-Ну ладно, Андрюша, не прибедняйся.
Можно подумать, что ты там рядовой
корректор. Нет, Серафима Ивановна,
Андрей Николаевич возглавляет
издательство, и не самое малое.
-Детективы издаете или любовные
романы для теток моего возраста,
такие слюняво-сопливые, сладенькие,
как прянички с начинкой?
-Не угадали. Детскую литературу.
Сказки, раскраски, развивающие
книги...
-Вот как?
-Андрюша и сам писатель.
-Да брось ты, Игорь.
Один писатель Короленко уже был.
Замечательный. Помните "Дети
подземелья"? Так вот я ему
в подметки не гожусь. Я считаю, что
второго Короленко быть не должно.
-Вот, опять стесняется.
-Нет.
-Я читал его рассказы, Серафима
Ивановна, они необыкновенные!
Просто, наверное, сегодняшний день
полон другой литературой. Но как
говорится, времена не выбирают,
в них живут и умирают. Он с юности
писал замечательную прозу. Мы его
так и называли - Король.
-Только в короли я не выбился. Вас это
не смущает, Серафима Ивановна?
-Не смущает. Не всем же королями
быть. А вы зовите меня просто Сима.
-Сима.
Красиво.
-Ах, если бы я был Вучетичем,
Сима, я бы слепил с вас Родину-мать.
Правда, вы такая вот - ух!
Настоящая русская женщина!
-Вы хотели сказать - баба.
-А что плохого в слове "баба"?
Вся Россия на бабах держится.
Скажете, не прав?
Бабы и работают, и рожают,
и в правительстве сидят,
и по дорогам асфальт накатывают -
везде бабы. Ну а как без них, а?
-А у вас дети есть?
-Есть, сын и дочка.
Замечательные.
-А муж?
-Я вдова.
Я похоронила мужа 7 лет назад.
Я его очень любила. И люблю.
-Значит, она всю жизнь отца твоего
любила? Ах, Ирина Александровна...
Вот бедная женщина, господи.
А я тебе говорила, Ваня, что мать
твоя - жестокая женщина, а ты мне
верить не хотел.
-Да кто их теперь разберет?
С тех пор столько воды утекло.
По детству я помню, отец все
выходные в городе пропадал.
А это он, оказывается, к ней ездил.
Кстати, я ее лицо помню.
Она приезжала, когда отца убили.
-Ой, Ваня, твоя мать такую любовь
разбила...
Не хочу здесь. С ней под одной крышей
жить не хочу. Ребенка здесь рожать
не хочу. Ваня, давай уедем до ее
приезда.
-Так просто, без объяснения причин?
-Так чего же ей объяснять, Ванечка,
когда она ничего и никого не понимает
и понимать не хочет. Ваня, ведь ее,
кроме лошадей, в жизни ничего больше
не интересует, понимаешь?
-Уважаю таких однолюбов.
Я-то пять раз был женат, Серафима
Ивановна. Детей по всему свету
не счесть. Я только с тремя знаком.
Ну, так уж вышло.
-Да перестань ты, Игорь. Балабол.
Сима, извините за бестактный вопрос.
Муж вас любил?
-Терпел. Много лет терпел. Я его
у другой невесты увела, а перед
смертью сказал, что любит.
Перед смертью не врут. Да мне
главное, что я его любила.
И дети для меня самое главное
на свете. И я счастлива, что все это
было и есть в моей жизни. Ну что,
я ответила на ваш вопрос,
господин Короленко?
-Ой, женщина... Ну, женщина! Глыба!
-Глыба? Худющей я никогда не была.
-Ой, вы не так поняли. Я в духовном
смысле, в моральном, ну глыба.
-А вы женаты, господин Короленко?
-А...
-Что же вы не отвечаете?
Дети есть у вас?
-Я... Нет. Ну, так получилось.
-Вы тут посидите, а я еще
за шампанским схожу. Или еще за чаем.
-Зачем за шампанским? Я непьющая.
-Минералки.
-Да.
-Минералочки принесу. Ей-богу,
Серафима Ивановна, минералочки
и только. Все. Я мигом. Сейчас.
-Мне 48 лет. И как в этом ни неловко
признаться, я женат не был. Я почти
всю жизнь прожил с мамой. Она очень
властная женщина была, и ни одна
невестка ей не нравилась.
-А детские книжки вы издаете,
потому что у вас детей нет?
-Вы угадали.
-А женщину ищете,
похожую на вашу мать?
-Ну да, подсознательно где-то да.
-А друга своего подослали,
потому что знакомиться с женщинами
не умеете?
-А как вы догадались?
-А я догадливая. Только я
не по знакомственной части.
Померло во мне все давно.
Я для детей живу и для дела,
так и знайте. Ну, я пошла.
-Серафима Ивановна, посидите.
Пожалуйста, не уходите. Я клянусь, мы
про любовь больше не будем говорить.
-Ну давайте про лошадей.
Это я люблю.
-Угу.
-А Серафима Ивановна
уже добралась до Москвы?
-Нет еще. Ты же сам знаешь,
отсюда до Москвы неблизко.
-Валя.
-Ну что еще?
-А помнишь, я тебе на днях
одну важную вещь сказал,
а ты меня дураком обозвала?
-Помню. Дурак ты и есть.
-А если серьезно, не любишь ты меня?
-Я еще никого не люблю. Пока.
-А потом?
-Ну а потом посмотрим на твое
поведение. Дима, понимаешь,
я могу полюбить только того
человека, который сделает для меня
что-нибудь такое... ну, такое
выдающееся. Чтобы этот
человек был не такой, как все.
-То есть я как все?
-Ты мне друг, не больше.
Ну не обижайся ты на меня.
-Друг... Ну и на том спасибо.


Серия 11

"От девичьих грез и до бабьих слез -
Все нам кем-то давно завещано.
И стоит одна, как крутой утес,
Над раскинутой степью женщина.
Только сердца стук, только ветра вой,
Ожиданием ночь пропитана.
И летит табун над седой травой,
Не касаясь ее копытами.
Вороные кони мрак ночной разгонят,
Поднимая в небо первую росу.
А гнедые кони - рыжие кони -
В гривах золотистых утро принесут.
В гривах золотистых утро принесут".
-Ну теперь я понимаю, зачем мы
в Москву приехали. Жалко, мы раньше
не познакомились. Я б непременно к вам
на ферму приехал. Я тоже лошадник,
в душе лошадник. Правда, в седле ни
разу не сидел. Честно, боязно как-то.
У нас есть семейное предание:
дед был ветеринаром.
-Как я! Коллега.
-Только недолго. Он в бабушку
влюбился. А бабушка - красавица,
юная балерина, она в него
тоже влюбилась.
-Ну вы же обещали
про любовь ни слова.
-Так я про лошадей. Дед был не такой,
как я. Косая сажень в плечах, глаза
синющие и нос явно лучшей формы,
чем у меня. В общем, он сделал бабушке
предложение, она ответила "да",
но с одним условием.
-С каким?
-Представляете, бросить профессию:
ей запах лошадиный был противен.
-Это ж надо! Прямо как моя невестка!
-Да нет, вы не дослушали.
Дед согласился, но тоже выдвинул
условие: а ты тогда оставишь сцену.
-И они были счастливы?
-Так в том-то и дело, что нет.
И жизнь друг другу поломали, и в семье
согласия не было, и в профессии
не состоялись. Ругались они до самой
старости, даже сейчас помню. Вот такая
невеселая история. Нельзя, Сима,
нельзя предавать себя во имя
любви, нельзя. Я это понял.
-Как вы хорошо сказали, очень верно:
нельзя себя предавать.
-Сима, можно я?..
-Ну еще чего?
-А... Я телефон ваш мобильный хочу
записать. Вы в Москве две недели
будете. Я показал бы вам город,
который вы совсем не знаете.
-У меня в этом городе мужа убили,
самого дорогого мне человека. Ясно?
-Простите.
Значит, не оставите телефон?
-Подумаю.
Подумаю я.
-Очень рад, Серафима Ивановна, что мы
с вами договорились. Кстати, здесь
ваши питомцы и будут заниматься.
Железная леди просто твоя Серафима
Ивановна. Уступок от нее не жди.
-Но и слово держать умеет. Я рада,
что вы понравились друг другу.
МОБИЛЬНЫЙ ЗВОНИТ
-Да, Андрей Николаевич.
Да, освободилась, а что? Можно.
Я же сказала - буду, значит, буду.
Полина Сергеевна, у меня тут приятель
один образовался. На выставку зовет.
-На лошадиную?
-Да нет, какое-то современное
искусство. Я в этом ничего
не понимаю, но сдуру обещание дала.
Так что придется идти.
-Иди! Конечно, иди.
-Очень приятно было познакомиться,
Серафима Иванов...
-Взаимно. Ну, бывайте,
Виталий Андреевич.
-Что это было?
-Да.
-У меня уже голова кругом идет.
Я уже забыла, кого как зовут.
Что мы сюда пришли, на людей глазеть
или картины смотреть?
-Ну, в общем, эта тусовка - ритуал.
-Не нравится мне эта тусовка.
Глаза у них фальшивые,
как у Ванькиной Лары. Чего они
на меня смотрят, как на динозавра?
Чего не так? Давайте уже показывайте
мне произведения искусства, а не эти
сытые рожи из гламурных журналов.
-Ну это такое модное место,
поэтому такие модные художники.
-Ага, мини-юбки бывают модными
для девок или серьги в пупок. А я бы
за такую серьгу свою дочку в окно бы
выкинула да еще отшлепала бы.
-Правильно.
-Ой, не нравятся мне эти картины.
Образование у меня, знаете ли,
ветеринарное, и в искусстве я ничего
не понимаю, но искусство за душу
должно цеплять, а это не цепляет.
Тут уж или плакать, или смеяться,
или вспомнить что-нибудь доброе,
приятное, прекрасное. В храме такого
не повесишь. А в цехах бывшего завода
им самое место. Я вон в прошлом году
в Париже была - всего-то
на три дня по делам ездила,
в тамошний Лувр зашла, "Мону Лизу"
видела. Вот такусенькая картиночка,
а энергия за сто верст прет, от нее
жить хочется. А от этого
жить не хочется.
-Где вы ее нашли, господин Короленко?
-Где?.. Там таких уже нет.
Она одна такая, уникальная.
-Да уж.
-Серафима, позвольте, помогу?
-Не надо меня провожать. Оставайтесь.
Вы тут свой, а я пойду.
-Ну что вы... Серафима! Да постойте!
Позвольте, я вас под руку возьму?
-Еще чего удумали - в обнимку
посреди города!
-Просто я хотел подстраховать.
Здесь скользко, темно, после дождя.
-Не зима, не каток.
А подошвы я смазываю свиным салом -
и вперед. Никогда не падаю.
-И помогает?
-А то. Уй!
-И все-таки обопритесь об мою руку.
-Да не надо мне! Что я, какая хромая,
больная?
-Господь с вами, Серафима! Вы
прекрасная. Вы даже не представляете,
насколько вы прекрасная.
-Врете.
-Ничего не вру.
-Вот вы сегодня говорили про Джоконду,
а знаете, вы на нее похожи.
Это один из самых таинственных
и притягательных образов.
Она недоступна в познании, как
вечность или бесконечность, спокойна,
величественна, прекрасна.
Только прекрасна не этой попсовой
красотой, которой сейчас все...
-Послушайте, не вешайте
мне лапшу на уши!
И не пойду я к вам пить
ни чай, ни водку.
-Почему?
-А потому что я не хожу по квартирам
незнакомых мужиков. Мне это не надо.
И вообще, я не верю ни в какую эту
вашу красоту. Вон у меня - нос
курносый, глаза маленькие, ботинки
41 размер, ножища-то побольше вашей
будет.
-Сима, при чем тут ноги, при чем
тут нос? Красота - это не сосуд,
а скорей огонь, мерцающий
в сосуде. Помните у Заболоцкого?
"А если это так, то что есть красота
И почему ее обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде".
-Не знаю я никакого вашего
Заболоцкого! И вас я не знаю!
И вообще, что вам от меня нужно?!
Девок молодых в Москве - пруд пруди!
Что вы ко мне привязались?!
-Сима...
-И не верю я ни в какую такую
красоту свою! И вообще,
что вы меня смущаете, а?!
Ой, что же это я наделала...
-Ничего-ничего.
-Ой-ой-ой.
-Ничего страшного, Симочка.
-Извините.
А вы без них-то хоть видите чего?
-Да, конечно... Нет, у меня
минус пять.
-А я в детстве тоже очки носила.
-Да вы что?!
-До восьмого класса.
Помню: если разобьются,
считай, слепая.
Ну вот что, пойдемте я вас до дома
провожу, не бросать же вас
посредине улицы. Держитесь.
-Ни в коем случае.
-Держитесь за меня, пойдемте!
Пойдемте. Пойдемте...
-Ну а потом?
-Чай пили. Ни водки,
ни вина он мне не предлагал.
А книг у него в доме, прямо как
у вас, - море. А вот ремонта никакого.
Стены пожелтевшие, двери скрипят,
пол так вообще взглянуть страшно.
Мой бы Витя давно уже ремонт-то
своими руками сделал.
Не годится так. Непорядок это.
-Сима... Витю не вернешь.
Да и неблагодарное это дело - других
мужиков с ним сравнивать.
Ты хоть понимаешь это?
-Понимаю.
А чего он мне все стихи
читал, а? Чего это он?
-Сима, господи, ты уже скоро бабушкой
станешь, а в любви ничего не смыслишь!
Нравишься ты ему. Да влюблен
в тебя твой Андрей Николаевич.
-В его-то годы! Ну вы сказанули.
Ну чего вы смеетесь?!
-А что, плакать, что ли? Сима!
Умеешь ты держать удар, так умей
от жизни и радость получать.
Расслабься и позволь
себе быть счастливой.
-Я уже второй раз за эту неделю слышу
подобные речи.
-Ну вот.
-Но только не для счастья создан
человек, а для долга.
Я, во всяком случае, так считаю.
-А вот и неправильно.
Тебе-то Андрей нравится?
-Не понимаю я в этом.
РОМАНТИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
-Вот значение твоего имени:
"Серафима - немодное теперь имя.
Между тем оно дарит человеку
прекрасный характер. Это ласковая,
добрая, не способная причинить боль
другому, никогда не повышающая
голоса. Не случайно окружающие зовут
не иначе как Симочка. Внешне они
похожи на отцов. Как правило,
невысокого роста, полнова..."
-Какие?
-Ерунду напишут какую-то! Полноватые,
говорят, представляете?
"Что в молодости не мешает
быть им очень подвижными".
-Все прямо точно про меня.
Только вот про рост не про меня.
-"Серафимы - великие труженицы,
отличные кулинарки и очень
заботливые матери".
-Опять про меня.
Ну-ка, дай я сама почитаю. Ну дай!
"Серафимы необычайно доверчивы и
потому нередко оказываются обманутыми
и не слишком счастливыми в браке".
Вранье пошло. "Они крайне редко
выходят замуж второй раз...
И прежде всего из-за детей, опасаясь,
что отчим, каким бы хорошим он ни был,
все же внесет диссонанс в уютный
семейный мир".
-А это тоже правда?
-Я не хочу, слышишь?
Я не хочу тебя отпускать.
-Мне нужно ехать. У нас у каждого
своя жизнь. Ты же сам говорил:
мы не должны себя предавать.
-Да, говорил. А сейчас у меня крышу
снесло. Хочешь, я куплю билеты и поеду
вместе с тобой? И мы всю ночь будем
с тобой говорить и целоваться?
-Но нам не 16 лет, Андрюша. У тебя
в конце квартала в издательстве
дел завал.
-Да ну и что, что завал?
Дела, они всегда, а жизнь, жизнь
проходит. Я буду тебе звонить.
-Попробуй.
-Что "попробуй"? Скажи, тебе это
нужно? Да или нет, скажи! Ну!
-Не кричи. Услышат же.
-Я тебе нужен?
-А я тебе нужна?
-Ты мне очень нужна! Очень.
Больше всех на свете. Я приеду к тебе,
слышишь? Обязательно приеду.
-Ну что ты делаешь?
Ну что ты? Увидят же!
-Пускай.
-Ну что это такое?
-Сима, это то, что я влюбился
в тебя, как пацан. Понимаешь?
-Нет, не понимаю.
ПРОВОДНИЦА: Покидаем вагон,
товарищи провожающие.
Поезд отправляется,
отправляется поезд.
-Ну, здравствуйте.
-Мама! Мамочка!
-Сима!
Симочка наша! Ну как? Успешно?
-Да так, что и ожидать не могла.
-Мама, а король-то встретился?
Ну-ну, колись. Не бойся, все свои.
-Ну, потом, потом.
А Ванька где?
-Сима, тут такое дело. Уехали они.
-Куда?
-В город, в Ларискину квартиру.
-Змея! А я ж так хотела, чтобы внук
в нашем доме родился.
Чтобы рос у меня на глазах...
Ох, Ванька, убил ты меня.
-Ванька просил передать,
ему деньги нужны, к Ларискиным родам.
-Сколько?
-Сима, только не пугайся.
Половина стоимости фермы.
Почти половина. Он кредит взял,
кафе будет покупать.
-Как?!
-Вот так, Сима. Держись.
-Ну вот. Здесь, конечно, пока
неуютно, беспорядок, но я думаю,
что ты справишься. А я буду тебе
помогать. Трех официантов будет вполне
достаточно, остальных надо уволить.
Я подскажу тебе, кого нужно оставить.
Ну как, нравится?
-А я точно справлюсь?
-Конечно. Я даже не сомневаюсь.
ЗВОНИТ МОБИЛЬНЫЙ
-Да...
-Что?
-Это Ларочка. Началось.
-Все, едем в роддом немедленно.
Я с тобой.
-Так уж случилось, что мне
придется ферму нашу делить.
-Да как же так?
-Все вы мне люди родные, скрывать мне
от вас нечего. Сын мой, Иван, в город
уехал. Денег требует для своей жены
ненаглядной. Очень вас люблю, но всех
на работе оставить не могу: платить
нечем. Все сказала как есть.
А кто из вас уйдет, решить
не могу, хоть убивайте меня.
-Мы, Серафима, тебя покидаем.
Но только потому, что домой пора.
Мы люди заезжие, временные, а ты баба
хорошая. И платила исправно, и люди
у тебя добрые. Ну а сыну
твоему Бог судья.
-А мы никто не уйдем.
Я лично согласен, чтоб зарплату
понизили, но работать здесь буду.
-Точно!
-Правильно!
-Мы поднимемся, Серафима, поверь.
-Остаемся мы.
-В город поеду. В ноги к нему кинусь.
Скажу: не могу я с вами
расставаться, не могу.
-Не волнуйся, все будет.
Все будет хорошо.
-Да.
-Все будет, мама.
-И вот на эту вот дыру ты наше дело
променял?! Дело, на которое мы
с отцом пахали, пот проливали.
-Ты отца не трогай,
это ты его до могилы довела.
-Что ты такое говоришь, Ваня?
-А то, что мне теперь все известно.
Известно, почему отец мучился всю
жизнь. Ты же жрала его поедом,
не дала ему быть счастливым, любовь
его разрушила, за каждым шагом его
следила, как теперь за мной.
Хочешь быть хозяйкой - так это
у себя, на ферме, мама, с лошадками,
а не с людьми. Нечего под себя чужие
жизни подминать. Да ты его
женила на себе. Я теперь все знаю.
Все хочешь, чтоб по-твоему было, да?
-А, знаю, откуда ветер дует.
А уж не Ирочка ли Долгова
напела тебе про все это, а?
-Да, это Ирина Александровна мне
все рассказала. Она моей Ларисе
как крестная мать.
-Что ж я раньше-то не догадалась-то?
-И сына она моего крестить будет.
-Сына?
-Да, мама, да. У меня сын вчера
родился, Виктором назову
в честь отца.
-Ваня... Ванечка...
Ваня, дам тебе денег, дам.
Дай только на внука посмотреть.
Дай на Витеньку полюбоваться.
-Да чего ты вцепилась?!
Не могу пока. Лариса не велела.
-Ох, погубят тебя эти бабы!
Что ж ты творишь-то, родненький мой?
-Я хочу жить так, как я хочу.
А ты мне мешаешь.
Дашь денег - покажу сына.
Не дашь - пеняй на себя.
Я деньги все равно найду.
И кафе своим я заниматься буду.
Слышишь, буду!
-Дай на внука посмотреть.
-Деньги вперед. Дедов дом продай,
он все равно стоит без дела.
-Да что ты такое говоришь-то?
Дедов дом! Да ты что, с ума сошел?
-Он еще крепкий. Много лет простоит.
И покупателя найдешь по-быстрому.
-Ванечка...
-Думай, мама.
-Все идет по плану. Старый дом
Серафима продает. Только это
все равно копейки, по сравнению
с кредитом, который Ваня взял у вас.
-Ну а как твоя Лариса?
-После родов еще капризнее стала.
-Кто у нее, мальчик или девочка?
-Мальчик. Мог бы быть моим внуком.
-Ой, глупенькая дурашка.
Надо... радоваться, что не ты
в бабках ходишь, а другая. А у нее
все неприятности впереди, у Серафимы.
У бабушки Серафимы, хе-хе.
-Внук у тебя родился, Виктор.
Только не видать мне того внука.
Вот как поступил со мной сын наш.
Всего ждала, только не этого. Ножом
в спину ударил меня. И еще одно ведь
неладное. Не знаю, как и сказать-то
тебе... Восемь лет, как схоронила
тебя, а тут возьми да и возникни
в моей жизни человек один.
Нежданно-негаданно. Хороший человек
ведь. Хоть и на нас с тобой
не похожий. Вот и думаю о нем.
Стыдно. Перед тобою стыдно, перед
Валентиной. Перед седыми волосами
моими, которые мне в парикмахерской
какой-то краской закрасили.
А не думать о нем не могу.
Чего делать-то, Вить?
Ты, Полина Сергеевна, передай
Виталию, что все договора
наши в силе.
Что хмуро? А я дом родительский
продаю. Так вышло.
Но ничего, я выживу. Я живучая,
как кошка. Андрей?.. Может, и звонил.
Мне сейчас не до него.
Спокойной ночи.
-Ох не дело это - родительский
дом-то продавать. Ох не дело... Она
же родилась тут. И замуж тут выходила.
И Ваньку тут на свет произвела.
Ой, и Витю отсюда выносили.
-Царство ему небесное.
-Да ладно тебе, Зойка, вон - всю
Россию в девяностых распродали.
А может, ей для бизнесу ейного
так надо.
-Я бы для бизнесу хату свою бы
продавать не стала. Вот здесь
родилась, здесь и помру. И плевать
я хотела на этот бизнес ихний.
-А у тебя его никогда и не было.
-Ага.
-А ты Симку-то строго не суди.
У ей сын-кровосос денег требует.
-Иди ты! А ему зачем? Он же в городе.
-Ну и дурочка ты, Зойка. Вот как раз
на жизнь-то городскую много денег
требуется. Вот туда-то все наши
денежки увелись, в города эти.
Вот такой вот, понимаешь, процесс.
-Здравствуй, Ванечка.
-Здравствуйте, Ирина Александровна.
-Налей мне шампанского, что ли.
Слушай, а тебе идет за стойкой стоять.
-Да как-то непривычно все.
-Мать была?
-Была.
Денег обещала, да все тянет. А мне
отдавать вот-вот. Кредиторы-то мои,
сами знаете, люди суровые.
Звонили сегодня, напоминались.
-Ничего. Главное, не сдавайся.
Со своих позиций ни шагу назад.
Пусть мать как уж
на сковородке вертится.
-Да мне бы время не упустить,
с кредитом бы разобраться, и все.
-Ничего, время есть. Месяц потерпят.
Ты, главное, на мать дави больше,
вырабатывай, Ванечка, характер.
РЕБЕНОК ХНЫЧЕТ
-Она дурит тебя, как лоха последнего,
неужели ты этого не понимаешь?
Мать, тоже мне, называется.
Даже внука повидать не захотела.
-Она хотела, Лара, ты же
сама не дала.
-Между прочим, ты мне за все это
время даже подарка не подарил.
Муж, тоже мне.
-Ты ж сама знаешь, что денег и так
ни копейки. Мне каждый день звонят,
чуть ли не угрожают: мол, деньги
не вернешь - худо будет. Ну разве
тут до подарков? Ну будь умницей,
Ларочка. Потерпи немного.
-А ты когда замуж брал, о долгах
не рассказывал. Да замолчи ты!
-Не кричи на него.
У меня тогда долгов не было.
Между прочим, это ты меня заставила
здесь жить, ты заставила меня взять
эти кредиты. Все из-за тебя.
-Ах так?! Хорошо. А ты хоть знаешь,
что у меня от волнения молоко
пропало, что мне сына кормить
нечем? Ты хоть об этом знаешь?
Ты во всем меня винишь, а не мамашу
свою. Поезжай сегодня к ней и без
денег не возвращайся. Ты меня понял?!
Я тебя на порог не пущу, дверь тебе
не открою, так и знай.
-Симочка, пойдем, там этот приехал.
-Кто еще?
-Ну покупатель на дом.
Представляешь, прямо из Москвы.
Говорит, отдыхать у вас буду,
места здесь хорошие. Пойдем-пойдем,
с тобой познакомиться хочет.
-Угу.
-Давай-давай.
Вот наша Серафима.
-Ты?
-А? Я.
-Опа! Так вы что, знакомы?
Вот так фокус.
-А что ты тут делаешь?
-Я соскучился.
-Я прошу прощения,
так вы не насчет дома?
-Тихо-тихо, иди, пожалуйста.
Симочка, ну так ты нас представь
человеку, если... он твой приятель.
-Это Андрей Николаевич Короленко.
Издатель детских книжек.
Очень хороший человек.
Мы с ним в Москве познакомились.
А знаешь, дочка, как его
в молодости кликали?
-Ну?
-Король.
-Ах, мама!
Ну что ж ты молчала,
как партизан, про своего короля?
-Он никакой не мой. Это прозвище
у него такое было. Правда ведь,
Андрей Николаевич?
-Все не так.
Я приехал, потому что понял,
что не могу обойтись без тебя.
Я, товарищи, лучше пишу, чем говорю.
А сказать я могу только одно...
Я люблю тебя, Сима.
-Ой, Господи! Наконец-то, Сима.
-Мамочка!
-Постойте. Это еще не все.
-Так я не понял, а что насчет
дома-то?
-Дом - это само собой. Полина
сказала, что у тебя неприятности.
И я действительно покупаю тот дом,
чтобы потом тебе же подарить.
-Ой, Господи, как романтично.
-Ну это круто!
А кольцо обручальное вы привезли?
-А?
-Ну как в кино полагается.
-А, кольцо! Господи! Я же, это...
Спасибо, что напомнили.
А вы, наверное...
-Валя.
-Дочка Симочки. Да что ж такое...
Сейчас.
-Помочь?
-Ой, да. Пожалуйста.
Вот.
Тебе нравится?
-Ты чего это удумал? Я сама могу себе
купить. Не надо мне колец твоих.
-Мама, ну чего ты бред несешь?
-Сима. Андрей, вы не обижайтесь на
нее. Ей очень понравилось. Ей просто
никогда прежде колец не дарили.
-Да я, в принципе, так и понял.
Сима, ты скажи мне: да или нет?
Я ведь тоже в первый раз прошу
руки и сердца. Я же толком
не знаю, как это делается.
-Молодец! Молодец! Должно быть все
по-честному. Сейчас Сима
должна сказать "да".
-Мама.
-Сима.
-Мама, ну.
-Сима.
-Мама.
А вообще-то по всем правилам вы должны
сейчас встать на колено и сказать:
"Будьте моей женой,
прекрасная Серафима".
-Ох!
-Ну так в кино всегда делают.
-Да что ты такое говоришь?!
Взрослый человек - на колени.
-Нет-нет, она права.
Валенька, спасибо, а то же я ж...
Все должно быть по правилам.
Значит...
Я вот не знаю, правое или левое.
Давайте я сразу на оба встану.
И скажу... Серафима...
-Ивановна.
-...Ивановна. Спасибо большое.
Прекрасная вы моя, будьте моей женой.
Я очень этого хочу.
-Сима, не молчи, скажи "да".
Сима! Сима!
-Ну, Симочка, давай.
-Ну что?
-Вечер всем добрый.
-Ваня!
-Ваня?
-А что это тут за цирк?
-Пойдем-пойдем.
-Это не цирк. Я делаю...
Прошу руки вашей мамы.
Андрей Короленко. А вы Иван, так?
-Ага, вот оно как.
Ты где его подцепила, мам?
В Москве небось? У нас, похоже,
тут такие не водятся.
-Не хами, Иван.
-А я и не хамлю. Я только
вещи своими именами называю.
Замуж, значит, решила выйти
по-срочному? Понятно. Чтобы нам
долю владения фермой уменьшить?
Чтобы ему часть оставить?
-Иван, ты не имеешь права
говорить такие слова.
-Ваня.
-А я бы на вашем месте не вмешивался
в чужие семейные дела. Между прочим,
не вас грабят, а меня. Ясно? На внука
хотела посмотреть? Нет. Да ты свою
жизнь устроить хочешь. Тебе плевать
на внука. И на меня плевать.
Даже на отца всегда плевать было.
-Уходи!
Видеть тебя не хочу! Иди к тем,
кто тебя этим словам научил,
а про меня забудь. Понял?
-Ой, ты пожалеешь об этом, мама.
Горько пожалеешь.
-Мама, ты... Мама,
ты что наделала, мама?!
-Молчи! Я никому не давал
права обсуждать себя!
-Серафима.
-А вам спасибо большое за все,
да убирайтесь восвояси. Не нужно мне
колец ваших. Да и поздно мне менять
что-то в своей жизни, да и смешно,
право. Ну? Бывайте, Андрей Николаевич,
не поминайте лихом.
Ну?!
-Сима-Сима...
-Серафима...
-Андрей.
-Подождите. Вот деньги за дом, как я
обещал. Короленко держит свое слово.
Возьмите.
-Андрей, постойте.
Она ведь еще одумается.
-Она меня не любит. Вот и вся история.
Если б любила, не прогнала бы.
-Симочка, что ты наделала?
-Ну пей-пей, москвич, не брезгуй.
-Да я и не брезгую.
-Самогонка отменная.
Эликсир молодости. Ее Нинка наша
легендарная гонит. Она с той же
деревни, что и мы с Симкой.
Двадцать первый год гонит.
Еще с перестройки. Сейчас в магазине
вина-то, оно, конечно, залейся.
Там, это, виски, бренди разные.
А вот Нинкина самогонка - она все
равно лучше, потому что натуральная,
без всякой химии. Никто не отравился
еще ни разу. Ну, давай.
Симка-то Нинку колошматила за то,
что Витька-покойник к ней захаживал.
А она все гонит и гонит.
Превосходный продукт.
Во как! Вечная женщина.
-А Виктора она любила?
-Кто? Нинка? Нет. Ну это так,
по пьянке, раза два или четыре.
Несерьезно.
-Я про Симу спрашиваю.
Сима своего мужа любила?
-А это да. Прощала. Любила.
Любила.
-А меня вот она не любит.
-Так что ты от нее залип?
У нас же свободных баб - рупь ведро.
Хочешь настоящую деревенскую,
без всяких там претензий? Ой, я
таких тебе сыщу лучше любой свахи.
-Не хочу. Никого, кроме Симы.
-О как. Так рука-то у нее
тяжелая, характер твердый.
Нрав суровый, и мощами она крупна.
-А мне вот такую и надо.
А мне вот такая и нужна!
-Н-да, это я понимаю. Только
вот подойти-то к ней страшно.
Ты знаешь что, москвич, пей давай
лучше, не сачкуй. До поезда тебе
еще далеко. Поезд еще утром.
Только вот что...
Ох, не с кем пить. Мужики-то твоего
возраста либо поуезжали, либо
поумирали. Одиноко мне, брат.
-Господи! А мне-то как одиноко!
-Делаем ставки, господа.
Делаем ставки.
Ставки, пожалуйста.
Прошу вас.
Господа, ставки сделаны,
ставок больше нет.
-Пять красное - вы выиграли.
-Новичкам везет.
-Ничего себе!
-Счастливчик.
-Я выиграл?
-Будете играть дальше?
-Да.
-Дмитрий Павлович, я ведь раньше
сказки мечтал писать. И начал
писать хорошие сказки для детей.
Потом бизнесом занялся.
С бизнесом вроде пошло,
а сказки ушли.
До тех пор, пока не встретил ее. А она
появилась - как вторая молодость.
Я снова сел за письменный стол,
стал писать, писать... Я ожил!
Я понял, что не бывает вдохновения
без любви. Я в первой молодости был
не очень, девушки за мной не бегали.
-Ну понятно.
-А сейчас думаю: вот такая женщина,
вот такая женщина будет рядом со мной!
Будет рядышком всегда-всегда!
Она на мою маму похожа чем-то.
-Ну это тоже понятно.
-Так захотелось счастья!
Долгожданного. Думаешь, вот оно -
долгожданное счастье. Руки протяни!
-Ты пей, москвич, не стесняйся.
-Не хочу.
-До поезда тебе еще далеко.
Знаешь что, приезжай еще.
Хороший ты мужик.
Зря Серафима тебя бортанула.
-Никогда не говори про нее так, понял?
Никогда.
И к вам я больше не приеду
тоже никогда. Слышишь?
-Да слышу-слышу, конечно.
Только вот что, Андрей Николаевич,
дорогой ты мой... Не зарекался бы ты.
Жизнь, она все равно что рулетка
в казино. Там то красное
выпадет, а то - черное.
-Да уж.
-Вот.
-Ах!
Откуда? Мать дала? Не поверю.
-И не верь.
Считай, что у меня ее больше нет.
Сам достал.
-Украл?
-Выиграл.
-А дай мне на подарок. Ты мне обещал.
Я хочу шубу, как у Ирины
Александровны.
-Ты с ума сошла?! Мне кредит
отдавать надо, там и так не хватает.
-А я не за должника замуж выходила,
ясно? Денег дай! Я и так с тобой год
как в страшном аду прожила! Обманул
меня! Ни копейки с этой дуры старой
не содрал. Я ее терпела, крикуна тебе
этого родила. Оно мне надо было?
Только фигуру себе попортила!
-Да как ты смеешь!
-Смею! Я, Ванечка, не привыкла
нищенкой жить. Денег дай! Ясно?
-Я сказал: нет, обойдешься без шубы.
Мне второй раз может так не повезти.
Дай мне хоть часть долга вернуть.
-Ну ладно. Терпение мое лопнуло.
Потом не кайся. Плохо ты меня
знаешь, Ванечка.
-Люда?
Люда!
Людка, ты вернулась?
-Да. Не прогоните?
-Ну что ты?!
Ну что, пойдем к лошадкам?
-Я так соскучилась за ними, за тобой,
за Серафимой Ивановной. Пойдем!
Скорее!
-Пойдем, моя хорошая. Ну-ну.
-Пока тебя не было, у Красотки
жеребенок родился. Он у нас уже
на соревнованиях будет выступать.
-Здорово! Валь, я...
-Про Ваню хочешь спросить?
-Да.
-Он сюда больше не ездит.
-Матери своей сердце порвал.
Про себя уж молчу - я никто.
А она - бедная она.
-Знаю, Люда, только мама не любит,
чтоб ее жалели. Она сильная.
ДЕТСКИЙ ПЛАЧ
-Лариса!
Лариса, что он так орет?!
Лариса!
Лариса! Ты где?
Вот стерва!
-Не жди. Бесполезно. Сумма хорошая,
так что вернется она нескоро,
если вернется вообще.
-И что тогда с сыном делать,
если она совсем не вернется?
Сейчас я его у соседей оставил,
а потом? Я ведь даже пеленать не умею.
-Без паники! Отдашь его пока в дом
ребенка, там о нем позаботятся.
-Витьку в приют отдать?
-Ну что ты орешь-то, господи!
Пока она не вернется.
-Она в записке написала, что вернется,
когда я с долгами рассчитаюсь.
-Все, хватит пессимизма.
А все мать твоя виновата.
-А вы?
Вы же обещали помочь. Вы же Ларису
крестницей называли, говорили,
что она такая. И что в итоге?
Жена сбежала, сына - в приют,
на мне долги! Что мне делать?!
-Да не ори ты! Вот не был твой отец
таким. С долгом как-нибудь разберемся
до вечера. Иди и не будь тряпкой.
-Это хорошо, что стерва его сбежала
и денежки забрала. Платить-то ему
нечем. Серафима сама сыну приговор
подписала, раз денег не дает.
-Слушай, пойдем сегодня к Пал Палычу.
Может, он подождет с кредитом?
-Ты что удумала?! Витек меня
за решетку сунул, а я за его
сына просить буду?! Так хрена.
Тем более, цыпонька моя, кто ему
денег даст? Ты, что ли? Или, может,
у тебя к этому мальчишке всплыли
какие-то родственные чувства?
Или не родственные.
-Заткнись!
-А ты не груби, сучка! А то в грызло.
Повторяю последний раз: будешь мне
мешать и ему помогать, заступаться -
удавлю. За мной не заржавеет. Поняла?
-Да.
-Умница.
-Хорошо, что вернулась.
Тут твое место. Знаешь поговорку
"Где родился, там и сгодился"?
-Знаю.
-Ну идем. Нечего тебе по белу
свету счастья искать, когда оно
под носом лежит.
Поняла?
-Я поняла вас, Серафима Ивановна.
-Да ладно, идем.
Работать надо, дел по горло.
-Хорошо.
ЗВОНИТ МОБИЛЬНЫЙ
-Да.
АНДРЕЙ: Серафима, это я.
Только не бросай трубку.
-Не брошу, Андрей Николаевич.
Во-первых, деньги твои отправила
почтовым переводом. Колечко тоже
отправила. Дай Бог, женишься еще.
Ты мужик хороший, хоть не из наших,
не из простых. Во-вторых, не пара мы.
Бог видит, не пара. Не мучь ни себя,
ни меня. Хорошо мне было с тобой
в Москве. Очень хорошо.
Видно, не судьба нам быть вместе.
Прощай. Спасибо за счастье короткое.
-Пощадите вы его. Еще немного,
и он додавит Серафиму.
Даст она ему денег, даст.
-Ты вот что, милая. Ты в наши
разборки нос не суй, ясно?
Слишком много времени мы Серафиму
прессуем. А с чего это ты вдруг
добренькой заделалась? Что, стареешь?
Или на самом деле мальчик понравился?
Колись. Колись.
Отца в молодости напоминает?
-Пал Палыч, ну пожалуйста.
-И не проси за него больше.
Я тебе беспечную жизнь устроил,
так что сиди-ка ты в своем
магазине и торгуй шмотками.
А с ним Ленчик разберется.
Утречком разберется. Ясно?
-Ваня! Вставай! Тебе надо бежать
отсюда сию же секунду. Твои кредиторы
собираются устроить разборки.
Тебя не пощадят.
-Вы зачем пришли?
-Ваня, прости меня. Я знаю,
что виновата перед тобой. Я только
с матерью хотела тебя разлучить.
У меня на нее по жизни обида огромная.
Понимаешь, обида!
-Разлучили - что дальше?
-Потом поговорим. Одевайся.
Ты понимаешь, что деньги кредитные.
Они бандитские. Они никого
не пощадят. Надо прятаться.
Ну, вставай. Надо скорее бежать.
-Предупреждал я тебя, Ирочка,
не стоило сюда ходить.
Глупая ты моя девочка. Заверните-ка
обоих в коврики и грузите в машину.
-Прекратите.
-Молчи. Не рыпайся.
-Пустите!


Серия 12

"От девичьих грез и до бабьих слез -
Все нам кем-то давно завещано.
И стоит одна, как крутой утес,
Над раскинутой степью женщина.
Только сердца стук, только ветра вой,
Ожиданием ночь пропитана.
И летит табун над седой травой,
Не касаясь ее копытами.
Вороные кони мрак ночной разгонят,
Поднимая в небо первую росу.
А гнедые кони, рыжие кони,
В гривах золотистых утро принесут.
В гривах золотистых утро принесут".
-Ваня, Ваня! Ты вернулся? Ваня?
Господи, а пацана-то теперь куда?
-Значит так. Не развязывать и никуда
не выпускать. При попытке к бегству -
сам знаешь что.
Ну и держать строго на хлебе
и воде. Все понятно?
-Понятно-понятно.
-Ну что, Ванечка, теперь-то ты понял,
что эта шалава только прикидывалась
доброй, а сама-то тебя и кинула?
А ты, Ирочка, будешь знать,
как против моей воли идти.
С сарая глаз не спускать. Охранять,
как секретный объект. Все ясно?
-Да не парься, Петрович.
Куда они, на хрен, денутся?
Мы же здесь.
-Ага.
А эти двое пусть сожрут друг друга,
как два скорпиона в банке.
И смотрите не нажритесь мне здесь.
-Да ты что, Петрович,
мы ж почти не пьем!
-Знаю я ваше "почти".
-Захожу, а у соседей погром.
А ребенок-то у меня. Как быть?
-Вы на что намекаете? Что это
похищение?
-Я не намекаю, я вам
открыто это заявляю.
НАСВИСТЫВАЕТ
-Тихо тут сидеть!
-Любит тебя Андрей, сразу видно.
Зачем судьбу гневить, зачем его
отталкивать?
Зачем обманывать себя и его?
Я же видела, как ты на него смотрела.
Вот звонил опять же. Ну сказала бы:
"Люблю. Вернись. Дура была". Сима,
ты не умеешь свои ошибки принимать.
-Да не об этом я думаю сейчас.
Сына прогнала - вот что страшно.
Отвернется от меня совсем - зачем
тогда жить? Ну запудрила ему мозги
эта Лариска, ну увезла в город.
Что он теперь, не сын мне?
-Ну слава богу, что поняла.
Лучше поздно, чем никогда.
-Как я его потеряла, когда?
Ведь рос мальчик такой
послушный, такой ласковый.
-Слишком он у тебя несамостоятельный
был. Всю жизнь под каблуком его
продержала. Вот он теперь взял
и вырвался.
-Вырвался. Куда вырвался?
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
-Вот мама! Опять
телефон дома оставила.
-Ну так ты возьми трубку.
-Ну это же ее телефон.
Она просит его не трогать никогда.
-Валь, а вдруг это... ну...
-Андрей Николаевич?
-Ну да.
-Все-таки жалко, что она его так.
-Ты возьми трубку и скажи:
"Приезжайте обратно,
Андрей Николаевич".
-Ага, знаешь как мне
от нее потом влетит.
-Это потом. А сейчас бери
трубку. Бери, говорю. Давай.
-Алло. Андрей Николаевич, это вы?
-Слушай меня внимательно. Сынок твой
у нас. Закрыт он надежно, не сбежит.
Хочешь вернуть его - готовь бабки.
Если стукнешь ментам - рой для него
могилу.
Я перезвоню. Скажу, куда и когда
подвезти деньги. Так что будь
благоразумна. Отбой.
-Валя, что?
-Ваня. Ваню украли бандиты.
-Что?
-Просят выкуп.
-Валя, как? Что ты такое говоришь?!
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
-Алло. Что вы еще хотите сказать?
-Серафима, это я.
-Андрей Николаевич! Это вы?
Миленький, приезжайте, пожалуйста,
у нас несчастье, Андрей Николаевич!
-Надо мне к Ваньке ехать да
поговорить с ним по-другому,
по-человечески. Может, даже прощения
попросить.
-И Андрею позвони.
Не позвонишь - пожалеешь.
Не лги себе самой, любишь ты его.
И дети тебя поймут, и мы тебя
понимаем.
-Да ведь я уж сказала ему
такое, что не простит.
-Если любит, простит.
Ты вон сколько прощала. Сама
знаешь, любить - прощать значит.
-Мама! Мама, скорее, мамочка! Мама!
Мама, там Ваню...
-Что? Кто?
-Иван!
-Там Ваню украли, денег хотят!
Его там мучают! Быстрее, мама!
-Валечка, где он?
-Серафима, в милицию надо.
-Не вздумайте. Они сказали,
хуже будет.
-Ехать надо.
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
Да.
-Ну что надумала?
-Сколько тебе нужно и куда привезти
деньги?
-Приедешь в город, перезвоню.
И не вздумай делать глупости.
-Если его тронешь, загрызу сама.
-Зубы обломаешь.
-Ну что?
-Ехать надо сейчас.
Девочки, останьтесь дома.
-Нет.
-Нет.
-Я вам понеткаю. Мое слово - закон.
-Ну... тогда пусть Димка поедет.
-Димке можно, он свой.
Я ему верю. Пошли.
-Пошли.
-Симочка, не волнуйся, мы же с тобой.
Не волнуйся, все будет хорошо.
-Эй, там есть кто-нибудь?
Эй!
-Эй!
-Что хотите?
-Идите сюда!
-Кого надо? Чего шумите? Кого надо?
-Вы не знаете, где Иван Зорин?
-Спокойно.
-Он уже неделю здесь не появляется.
-Как - неделю?
-Я извиняюсь, уважаемый,
а он ли тут хозяин?
-Да какой он хозяин!
Хозяин здесь Пал Палыч. За ним Леонид
Петрович. А Ваня ваш сбоку припеку.
-Ленчик! Высокий такой, большеглазый?
Шрам у него на левой щеке.
-Не Ленчик, а Леонид Петрович.
А шрам у него действительно есть.
-Я так и знала. Слышу, голос знакомый.
Ленчик Зубов. Ах, гадина!
-Серафима Ивановна.
-Что делать, а? Поехали к Ване!
-Это куда?
-Поехали.
-Ты адрес-то помнишь?
-Я была один раз, я знаю.
-Вспомнишь?
-Вспомню. Поехали.
-Садимся.
-Андрей Николаевич!
-Где она? Где Сима?
-Они в город уехали,
Андрей Николаевич.
-А где это находится? Адрес знаете?
-Тихо-тихо. Ты мой Витенька,
ты мой родненький. Кровиночка моя.
-О пропаже я заявлять-то заявляла,
но никто моего заявления не принял.
-А что, они вдвоем исчезли?
-Да нет, Лариска-то раньше ушла.
Сбежала от вашего сына,
Серафима Ивановна. Вот он мне
на время ребеночка-то и оставил.
А его, похоже, украли.
-Не похоже, а украли.
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
-Держите.
-Витюша, иди скорее, иди.
Маленький, пойдем.
-Да.
-Я так понимаю, вы уже в квартире.
Это хорошо. А сынок твой у нас
по-прежнему. Все еще жив.
Деньги-то привезла?
-Вся наличность у меня.
-Ну это мало. У меня есть покупатель
на твою ферму. Вместе с домом. Вот
бумажки подпишешь - получишь сына.
Жди звонков, мамаша.
-Это ты, Ленчик? Я тебя узнала.
-Ах! Ленчик.
-Поздравляю, что узнала. Но к ментам,
повторяю, не суйся. Они тебя
и слушать не станут.
За мной люди серьезные
стоят, так что милиция у нас
на жалованье. Все. Отбой.
-Ну-ну, иди к бабушке.
-Солнышко мое.
-Ленчик. Помните, Зубов?
-Ну тихо-тихо. А папку мы твоего
вытащим. Обязательно вытащим.
-Это что же, Сима, все им отдать?
-Все. Мне ничего не жалко.
Я много раз начинала с нуля.
Главное, чтобы они меня не обманули.
Главное, чтобы с Ванечкой
ничего не сделали.
-Ну иди ко мне, мася.
-Витюша, пойдем.
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
-Ну что еще?
-Сима, это Андрей. Я только хочу
помочь. Я все знаю. Ну разреши!
-Андрей, это ты? Откуда ты?
Тебе Валька все сказала? Мне много
надо тебе рассказать, только
не в таких обстоятельствах
и не на таком расстоянии.
-Всем вечер добрый.
-Андрей Николаевич!
-Сима, говори сейчас только одно:
где можно найти Ивана?
-Прилетел.
-Сима, думай. Где могут его
прятать? И чем я могу тебе помочь?
Думай, Сима!
-Жрите.
Да ладно, не парься. Сейчас сниму.
-А ей?
-Ей, что ли? Ну ладно, уговорил.
Можете орать сколько влезет.
Орать бесполезно. Бежать бесполезно.
За сто верст - ни души.
СМЕЕТСЯ
-Ешьте.
-Не хочу.
-Я говорю, ешьте.
-Вот видите, ковер со стены снят.
Да и на полу тоже следы от ковра.
-Вот! Скорее всего, их в эти ковры
завернули и вынесли из подъезда,
чтоб никто не догадался, что это люди.
А загрузить их как минимум должны
были в "газель", потому что
два огромных ковровых рулона
в легковушку не поместились бы.
-Да и прячут,
скорее всего, Ваню не в городе.
-На даче. Когда я с этим гадом
разговаривала, шум в трубке был
не городской. А как вы думаете,
кто вместе с Ваней? Лариса?
-Так Лариса-то убежала до того.
Может, какой компаньон его?
-На даче, думаешь, прячут?
Стоп. А завтра я узнаю,
где находится эта дача.
-Ты меня ненавидишь, я знаю.
Я виновата во всех твоих несчастьях.
-Сейчас не время выяснять отношения.
-А потом его просто может не быть.
Ты слышал, как Ленчик говорил
с Серафимой по телефону?
Думаешь, она подпишет бумаги?
-Да она все подпишет! Это я ее
предал, а она бы меня никогда
не предала.
-Ты меня ненавидишь. Это я сделала.
Это я все сделала для того,
чтобы ты ее предал! Потому что
мне больно было все эти годы.
Отца я твоего очень любила, дочери
лишилась. Вот и хотела тебя
вырвать из лап Серафимы.
-Не вините себя. Это я во всем
виноват. Это я польстился на жизнь
эту красивую, на Лариску вашу
насквозь фальшивую. Оставил девушку,
которая меня любила по-настоящему.
Я дурак, Ирина Александровна,
и мне расплачиваться, а не искать
кого-то виноватого.
-Зови меня просто тетя Ира.
Если не жалко.
А Ленчик так, мелкая сошка.
За ним фигура куда мощнее стоит.
С ним не справишься.
-Да я об этом даже не думаю.
Вы хоть попейте, тетя Ира.
И не надо себя хоронить раньше
времени, нас еще могут спасти.
-Как? Никто не знает, где эта дача.
А Ленчик сволочь редкая. Получит
свои бумаги да и прикончит нас здесь.
И отдаст зверям на съеденье в лес.
-Нет, я ему так просто не дамся
и вас не оставлю.
-Господи, какая я дура. Я не думала,
что так все получится. Я не думала,
что такой подлый этот Пал Палыч.
Ванечка, они нас не найдут.
Не найдут.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Скажите, а вы на днях тут не видели
ничего такого... Может, машина какая?
-Да позавчера была одна "газель",
ковры еще в нее грузили.
-Скажите, а вы номеров не запомнили?
-Нет, номеров не запомнил.
Дамочка, погодите. Зато я слышал,
они между собой говорили,
что в Крайнее вроде едут.
-В Крайнее?
-Ну да, тут я ошибиться не мог.
-Тетя Ира.
-А?
-Ну-ка попробуй мне руку развязать.
-А он нас не видит?
-Нет.
-Сейчас.
-Давай-давай.
-Сейчас.
Сейчас...
-Отлично.
Я помогу.
-Да.
Как ты похож на отца.
-Это вы зря. Я похож на маму.
-Ты чего меня не разбудила?
-Хотела, чтобы ты выспался с дороги.
Позавчера видели, как "газель"
грузили около подъезда. Дворник
сказал, что поехали в Крайнее.
-Надо идти в милицию.
-Нет. Ты Ленчика не знаешь.
Много лет назад он у нас ферму поджег.
Он безбашенный, Ваню убить может.
-Не бойся, я с тобой.
-Ленчик, ты что, охренел? Лихие
девяностые вспомнил? Ты что творишь?
Ты меня подставить решил?
-Так вы же сами велели с Серафимы
бабло стрясти. Как по-другому, а?
Да вы не волнуйтесь, все будет
в ажуре. Никто не чухнется. И вы
полноправным владельцем станете.
Ну и мне что-нибудь перепадет.
Дача у меня в месте надежном,
ни одна сволочь не догадается.
-Но ведь это же настоящее похищение.
-Да.
-Ну а Ирку-то ты зачем, придурок,
в том же сарае оставил? А?
-Она с этого сарая, Пал Палыч,
шелковая выйдет. Вы мне еще спасибо
скажете. Эта стерва сразу после вас
к Ване побежала стучать. Так, мол,
и так, здесь тебе оставаться
опасно, Леня с утра нагрянет.
Я нагрянул. Только не с утра, как
предполагалось, а ночью. Так что
Леня молодец, и ругать его не стоит.
А ей в сарае самое место.
-Ах ты стервочка.
Ну смотри, Леня. Я за твой
бандитизм отвечать не буду:
методы несовременные.
-А вы за аккуратность мою
не парьтесь. Головой отвечу.
-Он напился и спит.
-Может, попробуем открыть?
-Не получается.
-Попробуй это.
-Давай.
Есть!
КРИК
-Получай!
-Не бейте его!
Прекратите немедленно!
Нет! Прекратите, умоляю вас!
-Получай, сволочь!
-Ваня! Прекратите!
-Я тебе покажу хорошую жизнь.
-Не бейте его! Прекратите!
-Бежать хотели, а!
Уроды.
-Запирай их крепче.
-Да понял.
-Ванечка...
Ванечка...
-Слушай ты, твой гаденыш хотел
бежать, мои парни его успокоили.
-Сволочь ты! Сволочь последняя,
убью тебя!
-Серафима, с ними так нельзя,
будет хуже. Меня зовут Андрей
Короленко, я друг Серафимы Ивановны.
Объясните, что нужно, и мы сделаем
все, как вы скажете.
-Какой, к черту, друг? Хахаль,
что ли? Она себе на старости
лет хахаля завела?
-Говорите, и мы выполним
все ваши условия.
-Значит так, хахаль, первое.
Наличные бабки положишь в сейф
Центрального банка. Ключ оставишь
в почтовом ящике квартиры номер 7
по адресу Цветочная, 18. Это для
затравки. Потом получишь дальнейшие
указания. Не забудь записать номер
ячейки. Ясно? Отбой.
-Ну и что?
-Вот и я.
-Где был, Вася?
-Еды принес.
Завтракать надо при любых
обстоятельствах. Ставьте чайник.
Здесь однокурсник мой работает,
Валька Терехов. Да! Вот я как
чувствовал, дачу в Крайнем этому
бандиту он строил и, конечно же,
проектировал.
-А нам-то что с этого?
-Как это?..
-Василий, не все ли равно,
как построена дача?
-Как это при чем? При том!
Вот, по просьбе хозяина он соорудил
там подземный ход, чтобы можно было
уйти прямо в горы.
Этот лаз нам и нужен. А вход
из погреба на кухне.
-Вася, ты гений! Прямо здесь?
-Сам отнесешь ключ в ящик. Вот номер
ячейки для этого гада. Понял?
-Хорошо.
-Дима, на дачу нам придется идти
вдвоем, через тот самый лаз.
Пойдем, когда Серафиму отправим
подписывать бумаги, понял?
-Одну?!
-Почему одну? С архитектором.
Дима, нас осталось
только двое, не побоишься?
-Нет, я ради Валюши ничего не боюсь.
-Молодец.
-А оружие-то у нас есть?
-Да... Нет.
-А вы драться-то хотя бы умеете?
-Конечно. У меня этот...
как его? Пояс... черный.
-По карате?
-Да.
-Каратист в очках? Вы врете.
-Чего это вру?
-Извините.
-Не вру я. Я очки надел
после того, как пояс получил.
Компьютер доброе дело сыграл.
В кавычках. Ты что, испугался?
-Нет!
Я Валю люблю.
-Ну и молодец.
-Только...
-Чего?
-По-моему, она меня нет.
-И здесь мы с тобой друзья
по несчастью.
-Это как?
-Дело в том, что мне нравится
Серафима Ивановна, но, кажется,
она не отвечает мне взаимностью.
-И вы тоже страдаете?
-Угу. Пока про чувства думать
не время. Надо ехать за Ваней.
-Так едем.
-Дуй давай.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Да... А-а, Александр Матвеевич.
Через полчаса вышлю материал...
Да, я знаю, что срочно.
На е-мэйл и вышлю.
Не волнуйтесь, я успею.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
Я очень занята, не могу сейчас
говорить. Перезвоните позже.
-Полина Сергеевна, это Андрей
Короленко, друг Серафимы.
Дело в том, что Серафима сейчас
попала в беду.
-Что случилось?
-Срочно нужна ваша помощь.
У нее похитили сына. Я здесь, с ней.
Надо поднять местную милицию, хотя,
кажется, похитители с ними в хороших
отношениях. Нужна помощь из Москвы.
-Продержитесь немного.
-У вас ведь связи там, да?
Позвоните обязательно.
-Я позвоню генералу Игорю Смирнову.
-Ага.
-Это друг доктора Красина.
-Да. Вы нас держите в курсе,
пожалуйста. Я ее никогда
не оставлю, слышите? Никогда.
-Александр Матвеевич, материала
сегодня не ждите. У меня очень
срочное дело. Важнее, чем ваши
политические дебаты! Как? Да вот
так. Речь идет о жизни моего близкого
человека. Да мне наплевать, что это
дурно отразится на моей карьере.
Не все жизнь карьерой меряют.
Извините, я не могу больше с вами
говорить.
Клиника доктора Красина?
Николая Николаевича, пожалуйста.
-Ваня, можешь бежать? Ваня?
-Бегите сами, тетя Ира.
-Думаешь, я сволочь конченая?
Я с тобой останусь.
-Ну что, мамаша, явилась?
-Что с Иваном?
-Ты не трясись. Бумаги
подпишешь как надо, и вернем тебе
сынка. А дальше живи как знаешь.
Пойдешь одна, очкарик пусть
испарится.
-Серафима, я никуда не уйду.
-Слушай, дядя, тут команды
я отдаю, пора бы уже
привыкнуть. Пойдем.
-Василий Аркадьевич, останься тут.
Нет, садись в машину,
будь наизготове.
-Сима, возьми - в сумку положишь.
Запишешь разговор с ними.
-Зачем?
-Надо.
-Чего стоим, кого ждем?
-Это понятно. Дело Серова закрываем.
-Сергей Борисович, из Москвы звонят.
Генерал Смирнов на линии.
-Да, товарищ генерал. Слушаю.
-Подписывай.
-Сына верни, тогда все подпишу.
СМЕХ
-Подписывай. Условия ставит, а!
-Давай.
-Ишь ты какая, а. Ты бы не
выпендривалась, а подписывала.
И советую поторопиться.
Ты же знаешь, я нервный.
-Ну прирежешь ты меня, и чего?
-И чего?
-Весь твой план прахом пойдет.
Не боюсь я ни тебя, ни ножа твоего.
-Не боишься? Непуганая она у нас.
А вот так страшно?
-Нет. Ты мне лучше скажи, кто тебя
на похищение надоумил. Ты уж извини,
но чую, не твоего ума дело.
-Есть умный человек.
-Да? Ну и как зовут?
-Ты мне зубы-то не заговаривай!
Подписывай, Палыч ждать не любит.
-Заканчивай с ней, Ленчик.
-Правильно идем?
-Вроде да.
-Андрей Николаевич, по-моему, здесь.
-Ага. Подожди, а то там
связи не будет.
Полина Сергеевна...
-Андрей, генерал в курсе.
Он уже звонил куда надо.
-Преступник встречается с Серафимой
в кафе "Людмила" в городе. Дача
похитителя в поселке Крайнее.
Дом стоит на окраине, его не спутать.
Ивана надо искать там. И еще, это мои
личные домыслы, за Зубовым стоит
кто-то покрупнее.
Сима узнает его имя.
-На, подавись, верни только Ивана!
СМЕХ
-Дура! Какая ж ты, Серафима,
дура деревенская. Какой была,
такой и подохнешь. Ну скажи,
на черта мне твой Иван живой?
Баба его умотала, а он теперь
до конца дней будет числиться
без вести пропавшим.
-Верни сына! Слышишь меня,
верни сына! Слышишь, верни!
Верни сына моего!
-Сима, ни сыночка твоего, ни дочку,
ни коней твоих вороных, ни солнышка
ясного, потому что тело твое
в машину, с обрыва, концы в воду -
и поминай, как звали.
-Пусти!
Живым верните, слышите, гады?!
Верните, слышите меня?! Верните сына!
-Всем оставаться на местах!
-Спасите сына!
-Не двигаться.
-Спасите сына!
-На пол. Лежать!
-Спасите! Спасите!
Спасите сына, слышите! Прошу вас,
спасите! Умоляю, спасите!
Пожалуйста, умоляю!
-Андрей Николаевич, там их трое.
-Вижу.
-Ванька, похоже, в сарае.
Один сюда идет!
-Ой...
-Дайте сюда.
-А ты-то умеешь?
Ух ты!
-Руки вверх!
На, получай!
КРИК
Осторожнее, Андрей Николаевич!
-Гад!
-Андрей Николаевич!
-Чего стоишь?! В сарай!
-Работаем.
Рассредоточиться.
-Димка, давай быстрее!
-Вы?
-Сейчас не время
обсуждать. Идти можешь?
-Попробую. Там тетя Ира.
-Осторожнее. Идти можете?
-Да.
-Осторожно. Туда.
-Сволочи.
-Быстрее.
-Бежим.
-Быстрее давайте.
-Ваня!
-Ой...
-Ребята, ее срочно нужно
в больницу! Держитесь, прошу вас.
-Быстро в дом.
-Все будет хорошо, держитесь.
-Руки за голову!
-Что такое?
-Руки за голову!
-Что происходит? Больно!
Вы не знаете, кто я!
А ну, пустите меня!
-Между прочим, он настоящий герой.
Ты бы присмотрелась к нему.
-У меня еще есть время.
Андрей Николаевич...
-Да?
-А что же вы с мамой не захотели
проститься?
-Ой, да ей не до меня. Передай ей,
что нам очень здорово помогла
Полина Сергеевна. Она разыскала
в Москве генерала Игоря Смирнова
(Сима знает его), и он вызвал
подмогу.
-Угу.
-И передай ей, что я... Что мне...
Не надо ничего передавать. Ванька
вернулся в дом, все будет хорошо.
И у вас все будет хорошо.
-Серафима Ивановна, не беспокойтесь.
С ним все в порядке, просто стресс.
-Ванечка, сыночек мой.
ПЛАЧ
-Ну, Серафима Ивановна? Ну что вы?
Вы такая сильная женщина, и...
-Сильных женщин не бывает,
не рождаются.
Ими становятся от безысходности.
-Вы сами выбрали себе такой путь,
Серафима Ивановна.
-Скажите, а с этой что? С Ирой?
-С Долговой положительных диагнозов
быть не может. Пуля задела
позвоночник, когда она закрыла
собой от выстрела вашего сына.
Вряд ли она будет двигаться.
У нее кто-нибудь из родных есть?
-Я у нее есть.
-Ну все, давайте прощаться.
-Андрей Николаевич, вы ведь
соврали про черный пояс?
-Да, я соврал. Ну чтобы твой боевой
дух поддержать. Какой из меня,
на фиг, каратист. Одно недоразумение.
Давай!
-А вы все равно классно деретесь.
-Ай...
Ну вот.
-До свидания!
-Счастливого пути!
-Нет, не умеют женщины
ценить настоящих мужиков.
-Да-а...
Это ты про кого?
-Да это я так, вообще.
-Ты... Ты лучший.
-Это правда?
-Конечно правда.
-Мама, прости меня, пожалуйста.
Я столько глупостей натворил.
Людочка, и ты меня прости,
пожалуйста.
-Не согрешишь, не покаешься.
-Отец тогда в больнице сказал:
"Мама у нас самая лучшая",
а я ему, дурак, не поверил.
-Не люблю я дважды про одно и то же.
Сказала же по-русски, простила...
Значит, и отец простил.
-Ваня, Ванечка...
-Мама, а ты чего Андрея прогнала?
Он ведь действительно хороший.
-Да я не прогнала. Я не позвала.
-Мужчина, вам плохо?
-Нет, мне не плохо,
мне очень плохо.
-Может, врача позвать?
-Не поможет врач.
И работа тоже не поможет.
-Понятно. Вы ее любите,
а она не пришла прощаться,
ни слова не сказала.
-Ну, типа того.
-Так, может, останетесь?
До станции полчаса.
-Я не вернусь туда.
Никогда не вернусь.
-Витенька, привет!
Кто это у нас в шапочке?
-Интересно, я в детстве
тоже был таким спокойным?
Надо у мамы спросить.
-Ваня, а он вчера меня мамой
назвал. Ты представляешь?
-И правильно сделал.
Люда, давай его вместе растить?
-Угу.
-Ты, Витя, за нас будь спокоен.
Ванька в дом вернулся. С Людочкой
у них теперь, дай Бог, все наладится.
А внук твой обжора первостатейный.
Это ж надо, у человека два состояния:
или орет, или ест. В кого он?
Лицом точно в тебя. Нос твой,
губы тоже твои. Вот так-то.
А мы вот теперь вместе пришли:
я и Ирочка. Так уж жизнь свела.
Так уж вышло, Витенька.
-Здравствуй, Иван.
-Вы очень вовремя. Мама
сейчас придет, обедать будем.
-Ты... Ты, наверное, не понял.
Я хотел сказать, что мое предложение
твоей маме остается в силе.
Я знаю, что ты будешь против,
но я насовсем. Вот.
А знаешь, я издательство
свое оставил и не жалею.
-А как же книжки, сказки?
-А сказки я буду писать здесь.
Рядом с Серафимой я наконец
стану самим собой.
Я знаю, это звучит громко,
но это правда. Хотя я знаю,
что ты будешь против.
-Дядя Андрей, я за. Я тремя
руками за, дядя Андрей. Мама
вас очень любит и очень ждала.
-Это она сказала?
Это она так сказала?
-А разве об этом нужно говорить?
Да она каждую ночь у себя в спальне
плачет. Думает, что никто не слышит.
А вы целых полгода тянули.
-Дурак. Ваня, какой же я дурак!
Это я с собой боролся, слышишь?
Понимаешь, я боролся...
И я победил.
Так можно я останусь?
-Нужно, дядя Андрей.
-Мужа я у тебя уводила, сына против
тебя настраивала, дочь уманить
мечтала, а ты возишься со мной.
-А иначе-то как? Да ты не хнычь.
Во-первых, у Вали с Димой детишки
пойдут - тебе утешение будет.
А во-вторых, я тебя на ноги поставлю.
Ты меня, Ирка, еще не знаешь.
Я ж всю медицину земного шара
на уши подниму.
-Да за что?
-Вот смешная. Так ведь люди ж мы.
-Мама, ты психованная?
Опять коляску сама тащила?
-Что ее тащить-то?
Ирка легенькая, как пылинка.
-Ванечка, отнеси меня на кухню,
пора обед готовить.
-Да погодите вы с обедом,
у нас гости.
-Кто еще? Ну ни дня
не дадут пожить спокойно...
-Здравствуй, Серафима прекрасная.
-Это ты мне?
-Тебе.
Ты моя Джоконда.
-Какая же я Джоконда?
Обыкновенная русская баба.
Просто я люблю тебя.
"Ты лети, мой конь, ты развей печаль,
Наша жизнь из надежды соткана.
Но плывут мечты кораблями вдаль,
Возвращаясь простыми лодками.
А в душе огонь недожитых лет,
Раздуваемый всеми ветрами.
Ты лети, мой конь, принеси ответ
На любовь мою беззаветную".