Старое пианино (1 сезон, 2022 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Баранов

Лариса — дочь военного хирурга. Ее отца обвиняют в торговле сильными обезболивающими препаратами, и он умирает от сердечного приступа. Женщина понимает, что это клевета. Место отца в клинике занимает ее бывший муж Виталий. Чтобы узнать правду, Лариса устраивается уборщицей в одно из отделений клиники к старому другу отца — профессору Лозовскому.

Все фразы и цитаты

Серия 1

(Играет на пианино.)
(Звонок телефона.)
- Да, цыпа. Да я ищу, ищу.
Найду тебе самые красивые.
Все, давай. Отбой.
- Какая чудесная музыка!
Я подобрал прекрасный подарок
на юбилей вашего отца.
- Ух ты! Какая изысканная вещь!
- И непростая: 19-й век.
Очень тонкая работа,
для настоящих ценителей.
- Потрясающе.
- Какая красивая штука. Беру.
- Извините, но я была первая.
- У нас что, соревнование здесь?
- Ну... посмотрите другие канделябры, уважаемый.
А этот подойдет
к старому доброму "Циммерману".
- К кому? Циммерману?
Вот пусть он другие и выбирает.
А мне нравится этот. Сколько?
- А зачем вам канделябры?
У вас наверняка
какая-нибудь система навороченная
и музыка из нее на весь район. "Владимирский централ", да?
- Даже если так, то что?
Не заслужил, типа?
- "Типа"...
- Полтишок даю.
- Ну они стоят 28.
- Я и говорю, что плачу полтинник.
Что непонятного?
- А вы так всегда, да?
Деньгой перешибить пытаетесь.
- А вы связями своими: циммермановскими?
- Хам!
- Касса где? Пойдем.
- Уважаемый, вы извините,
но я все же отдам предпочтение постоянной клиентке.
С юбилеем вашего папу,
достойнейшего из достойных.
- Спасибо большое, Тимур Фархадович.
- У вас тут написано, что это гильза:
Франция, 1940-х годов. Это ложь.
Это Англия, времен Первой мировой.
Была!
- Ну и посетители у вас пошли, а!
- Не говорите, Ларисочка Павловна.
Все меньше истинных ценителей старины, все больше понаехавших.
(Вздыхает.)
- И сегодня мы с вами чествуем
нашего любимого главврача,
создателя этой клиники, существующей благодаря ему с 1991 года,
лучшего хирурга
и просто благородного человека
Амелина Павла Евгеньевича. (Аплодисменты.)
- Сделай лицо повеселее.
- Я жду, когда он скажет:
"Спите спокойно, дорогой товарищ".
- Рано. Тебе всего 75, впереди все.
- Навалили сколько цветов.
Еще не хватает марша.
- Паша, посмотри,
как зять твой старается.
Банкет через час,
будут люди из Министерства. Потерпи.
(Звонок телефона.)
- Да? Ну конечно
я помню вашего мужа.
Да, я запретил делать операцию, потому что риск слишком высок.
Давайте адрес, я заеду.
Все решим.
- Я сам не только являюсь
управляющим клиники Амелина,
но и так же имею честь уже 20 лет быть зятем Павла Евгеньевича.
Этот человек, прошедший как военврач не одну войну, умеет и тыл создать.
Но, впрочем, лучше самого юбиляра
об этом никто и не расскажет.
Павел Евгеньевич!
(Торжественная музыка.)
- Павел Евгеньевич извиняется,
у него срочный вызов. - Эм...
- Павел Евгеньевич извиняется,
у него срочный вызов.
- Не могут подождать со своими
болячками даже в его юбилей.
- Видимо, пора на заслуженный отдых.
Роман Романович, может быть,
вы что-то скажете?
- Нет-нет.
Вы все очень хорошо сказали.
- Для Павла Евгеньевича быть врачом -
значит постоянно спешить на помощь.
Ну а мы с вами, дорогие друзья, спешим на банкет.
Добро пожаловать!
(Аплодисменты.)
- Да, балка, между прочим, несущая.
- Ужас!
- Здравствуйте. А что с лифтом?
- Сломался опять.
- Да... - Вот полюбуйтесь, Ларочка. - Вот смотрите: трещина.
- Да, наш новый жилец.
- От его ремонта весь дом трясется.
Вадик, ну вы, как архитектор, выскажите свое мнение.
- Нет, ну а что тут говорить? Наш дом
не рассчитан на такие нагрузки.
- Да, конечно, он же скупил весь этаж
и все стены снес.
- Значит, так. Надо вызвать его
на общее собрание жильцов.
- Да. - Я, к сожалению,
с ним лично не знакома.
- Он же еще не переехал.
Он снимает квартиру недалеко отсюда,
пока ремонт идет.
- Обойдемся без него.
Вадик, вы должны написать письмо
в приемную округа. - Угу.
- И там вы, как специалист, конкретно
изложите все проблемы нашего дома.
- Ну хорошо, напишем. - Лучше бы
он играл на кларнете и трубе.
- Не смешно.
- Ладно, мне пора бежать.
Кстати, приглашаю вас всех
сегодня к нам на юбилей.
- Ой, спасибо, Ларочка.
Я обязательно приду.
Я приду, потому что мы 50 лет вместе, мы же одна семья.
А разве Павлик не в клинике?
- Да он там долго не выдержит,
он не любит официальных торжеств.
Так что ждем.
- Да, спасибо. До свидания.
Ну я тоже пойду.
Всего доброго. Хорошего дня.
- Всего хорошего. Нет, ну это ужас.
- Роман Романович,
ну на банкет-то заглянете?
- Да нет, Виталий Дмитриевич,
нет желания.
А скоро и у Министерства пропадет желание сотрудничать
с клиникой вашего тестя.
- А что такое? Что случилось?
- Слушки нехорошие идут,
Виталий Дмитриевич.
Репутация в медицине - это все,
вы же понимаете.
А если под покровом клиники
темные делишки мутиться будут,
то доверие пропадет
не только у народа, но и... там.
- Что же, всего доброго.
- Всего доброго.
- Ну, Паша, ты сегодня, конечно,
нам устроил.
Сбежал со своего юбилея!
Откачал, спас человека.
Ты - мой герой.
За тебя, Паша. За тебя.
И за тебя, за тебя, Олечка.
Ты его ангел-хранитель.
Другая бы, конечно, такого
не выдержала, работы бесконечной.
- За папу.
- За вас.
- Оленька, сыграй нам что-нибудь.
И ты, Лара... Оставь эти тарелки!
Твои ручки не для этого созданы.
- А зачем еще руки домохозяйке?
- Ты могла бы стать музыкантом,
как мама.
- Я не знаю, как там музыкантом,
а вот врачом Ларка может стать
получше, чем мы с тобой.
- Дядя Марик, вы, как обычно, преувеличиваете.
- Ну ладно. Разве что капельку.
Во всяком случае,
врачом не хуже, чем твой отец.
- Но, между прочим,
Ларочка и так счастлива.
Не всем же быть врачами
и музыкантами -
кто-то должен быть просто мамой
и женой. Кстати, где Катя? Катюша!
- Мама, она не слышит:
она же в наушниках живет.
Сейчас.
Доченька, явись к нам, ясно солнышко.
(Ольга играет на пианино.)
- Дедуля, поздравляю:
ты теперь стал на год ближе
к очередной реинкарнации.
Хотя, я думаю, ты уже достиг
выхода из колеса сансары.
- Это на каком же языке?
- На языке нежной дружбы.
Спасибо, родная. Значит, в 75
еще есть повод для оптимизма, да?
- Катя, может,
ты сядешь нормально за стол
и вместе со всеми поешь по-человечески?
- Ребенок! В шапке за стол, да?
- Оставьте в покое ребенка.
- Катя! - Так, давайте за детей. (Звонок в дверь.)
- О, Виталик! Опять ключи забыл.
Привет.
- Что, гости не разошлись еще?
- Остались только свои.
Как все прошло?
- А ты как думаешь?
Весь вечер один на арене.
- Ну прости, Виталик.
Ты же знаешь, папа не любит
всех этих юбилеев.
- Устал... как будто мне 75.
- О, Виталик, садись за стол.
Ларочка такую утку приготовила -
ум отъешь!
- Ольга Николаевна, спасибо.
Я сыт. С вашего позволения
пойду отдыхать, ладно?
- Паша, давай вот как сейчас -
и так, чтобы ты до ста лет...
- До 120. Потому что,
когда Паше будет 100, мне будет...
- 18!
- 18, да.
- За вас.
- Спасибо.
- Ну что, пора гостям и честь знать.
Пойдемте, хозяева, провожаться -
до поворота, как раньше,
и песни петь, а?
Запевают:
- "По Дону гуляет, по Дону гуляет..."
- Дверь!
- "...По Дону гуляет казак молодой,
По Дону гуляет казак молодой.
А дева там плачет,
А дева там плачет,
А дева там плачет..."
(Наигрывает печальную мелодию.)
(Звук перфоратора.)
- Есть кто-нибудь? Ау!
- Вам чего? - Поспать бы
ночью хотелось, вот чего!
- Все, все, заканчиваю.
Не укладываемся в срок, поймите.
- Так, спокойной, тихой, бесшумной ночи нам всем.
Да? И чтобы ни звука!
- У вас у самих песни пели
и на пианино бренчали - только что.
- Мы договорились.
А нельзя сначала здесь все убрать,
а потом по-человечески
выпить чаю с тортом?
Потрудись объяснить
свое поведение, пожалуйста.
- А что такое? Нормальное поведение. - Нормальное, да?
Деду раз в жизни 75. А ты?
- Так-то и 74 раз в жизни, мам.
И 73 тоже.
- Только не надо этих шуточек, ладно?
Где ты была допоздна?
И почему к гостям не вышла?!
А когда вышла,
я чуть со стыда не сгорела!
Вообще, эту шапку дурацкую сними.
Господи! Катька!
Ты чего с волосами-то сделала?!
Зачем так коротко?
- Мама... Мама, это же не татушка.
- Мы чего бабушке-то скажем?
Она тебя стричь запрещала,
волосы вон какие шикарные были!
- Мне надоели эти шикарные волосы.
Круто же получилось? А бабушка...
переживет. Она 90-е пережила.
Кстати, папе понравилось.
Я с ним встречалась,
он меня даже обнял. Правда,
сказал праздник вам не портить
и с порога не показывать причесон.
- Господи! Вот я дурында!
А я думаю, откуда такой волос белый.
- И что, это все?
И ты не будешь меня ругать?
(Звук перфоратора.)
И к соседям воевать не побежишь?
- Мне больше всех надо, что ли?
Причесон, кстати, тебе идет.
Завтра бабушку с дедом "порадуем".
Виталь, ты чего, рассердился на папу?
- Да нет, просто проблем полно.
- Ну ты расскажи, поделись.
Может, легче станет.
- Давай закончим этот разговор.
Мне покоя нет днем, а еще ночью ты.
- Но я же помочь хочу.
- Чем ты можешь помочь? Я ишачу
в клинике твоего отца уже 20 лет,
не считая ординатуры.
- И папа очень ценит тебя, да.
- Да-да. Будем считать, это другие
старички не дают мне продвигаться.
Докторскую зарубают уже который раз, практиковать не пускают.
Я вообще себя чувствую
как пацан на побегушках.
Ладно, все. Давай спать.
(Тикают часы.)
- Ну что же вы делаете? Дом ведь старый.
Он же не выдержит такой...
- Ну что вы ко мне пристали?
Хозяин сказал - мы делаем.
- Хозяин...
- Петь, не понял, а что всего двое?..
- Да...
- Слышь, ты! Хватай свою гоп-компанию и на объект. Ты понял?
Через месяц не въеду,
я тебе ноги вырву. Давай.
- Ага! Так вот кто наш новый соседушка -
знатный ценитель старины!
- Дама с кандибоберами?
- С канделябрами, ага.
- И вам здрасте.
Федь, через час будут.
- Стоять!
Посмеивается:
- Ничего себе! Чего изволите?
- Ваши рабочие шумят по ночам
на весь дом.
- Их проблема. Не успевают в срок - ночами работать будут.
- Нет, это проблемы всего дома!
И ваши!
- А чего это мои? - Да потому что шуметь по ночам незаконно.
- И что ты сделаешь?
- А вот на "ты" переходить
команды не было.
Еще раз повторится,
мы вызовем полицию, учтите.
- "Мы" это кто?
Или ты с собой на "вы"?
- Меня поддержит весь дом!
И вам будет не до шуток!
Всего хорошего!
- Молодец, Лариска!
Чего оглядываешься?
Вызывай давай снова лифт. Вниз давай.
- Ну раз ты появилась
у нас в клинике,
значит, у тебя что-то серьезное?
Сколько лет ты у нас не была?
- Да, наверное, как Катюшку родила
и засела в вечный декрет.
- Ну а как Катюшка?
- Хорошо.
- Хочешь, правду скажу?
Твой Виталий вполне на своем месте.
Как врач и как ученый
он посредственен.
Вы еще когда с ним учились,
я ведь на тебя больше ставку делал.
- Ну а теперь-то чего говорить,
Марк Борисович?
Я всего лишь медсестра
и ни дня не работала в своей жизни.
- У тебя отец и муж:
ты как за каменной стеной.
Но потенциал твой в медицине
я же помню.
Он же не на бумажке и не в дипломе,
он у тебя вот тут и в руках.
- Марк Борисович!
- А Виталий твой...
Ты на меня не сердись,
а хочешь - сердись,
но он хороший малый как управляющий.
Но диссертацию я его читал -
ни одной своей мысли.
Все заимствовано,
перепев чужих открытий.
- Спасибо, что объяснили.
- Ни в науке, ни в практике
делать ему нечего, поверь.
Ты... ты на меня не обижайся.
- Да я не буду. И вы тоже.
Только папе не говорите,
ладно, что я приходила?
- Хорошо. - Спасибо.
- Ладно.
- До свидания, дядя Марик.
Привет, Карина.
- Ой, здрасте, Лариса Павловна.
- Виталик у себя?
- Нет. Он в клубе моделей.
- Моделей? - Это, по-моему,
мероприятие какое-то.
Он утром попросил заказать цветы, потом взял букет и уехал.
Так что его нет с самого утра.
- Интересно.
По телефону: "Абонент временно
не доступен. Перезвоните позже".
- Карина, можешь дать мне адрес
этого мероприятия?
(Электронная музыка.)
- Пошло, пошло...
- Ничего такая.
- Ваще!..
- Погнали?
- Ты нормальный?
- Извини, я не хотел, я случайно.
- Ты кто вообще? - Слышь, Катюха,
а когда раздеваться начнешь?
Чего без толку мельтешишь?
- Слышь, ты чего, урод?
Это не стриптиз, это искусство.
- Опа! А ты кто? - Антон.
- Костян, это к тебе, по ходу.
Слышь, это моя телка.
Костян, разъясни ему.
Катя: - Ну хватит! Вы чего?
Алло! Да парни! Вы чего?
- Парни, шухер, шухер...
- Ну-ка, прекратить драку! Семенов! Завтра к директору все!
Амелина, а химия не для тебя?
Эх ты! У тебя такой дедушка!
- Да вы достали! Дедушка-то при чем?
- Так, все. Пошли к директору.
Пускай вызывает мать.
Прогулов у тебя уже -
на отчисление хватит. И ты. Пошли.
Виталий: - И главный приз получает
Матвей Самсонов, 9 лет, школа 507.
Матвей сконструировал вот такого
замечательного робота! Поздравляем.
Что-то случилось?
- Да нет. Просто подумала,
может, пообедаем вместе?
А то сто лет никуда не ходили.
Мне Карина сказала, где ты.
А ты чего здесь делал?
- У нас же обширная программа
в клинике - благотворительная.
- Спасибо огромное. До свидания.
- До свидания.
Вот, одариваем одаренных детей материально.
- А ты чего мне не рассказывал ничего? - Ну так зачем?
- Да ты зря скромничаешь.
Это же здорово! Я тобой горжусь.
Ну что, ты все? Пойдем?
- Знаешь, мне на работу сейчас пора.
Я вырвался буквально
в обеденный перерыв сегодня.
(Звонок телефона.)
- Извини. Да?
Надежда Юрьевна, да. Катя?
Я сейчас приеду.
В школу вызывают.
- Да, вот видишь - дела, дела...
Подкинуть тебя, может,
пару кварталов? - Отлично.
- Да?
- Послушайте. Давайте мы как-то
между собой эту тему закроем?
- Мам!
- Не мамкай... Вот.
- Это что такое?
- Это конверт.
Обычный белый конверт.
- Мам... - Возьмите.
- Уберите немедленно.
- Послушайте, вы знаете,
кто его отец? Если он узнает, что
у Антона в новой школе проблемы...
Короче, если я его сейчас не отмажу, то он его размажет.
- Что, бокс против папаши
не помогает?
- А вам, Амелина, я просто удивляюсь:
у вас ребенок прогуливает,
связалась с плохой компанией.
- Спасибо, Надежда Юрьевна.
Я побеседую дома с дочерью.
Надеюсь, вместе мы поможем Кате
избавиться от проблем в поведении.
Всего хорошего.
- До свидания, Лариса Павловна.
До свидания.
- Да, прекрасно.
- Добрый день, коллеги.
- День добрый.
- Как дела? - Вполне.
- А где иранская делегация?
- Павел Евгеньевич, у нас что, сегодня гости из Ирана?
- Опаздывают? Карина, узнайте.
- Хорошо.
- Коллеги, у меня важное заявление.
Сегодня у меня в трамвае
раздавили очки,
так что я теперь
буду говорить тихо.
Так что? - Павел Евгеньевич,
а вы как себя чувствуете?
- Великолепно.
- Делегация в четверг.
- Ты что мне говоришь? В четверг,
в четверг... Я знаю, что в четверг.
- Паша, сегодня вторник.
- Вторник...
Ну я поэтому и говорю:
я бежал, сел в трамвай,
чтобы без пробок... Вторник... Вторник? Как это я так?
Я бежал.
- Давайте тогда я вам,
может, такси вызову.
Вы уже сегодня... Пойдемте?
- Секунду!
Я извиняюсь.
- Вам отдохнуть надо, наверное, да?
- Да я нормально.
- До четверга.
- Извините, извините.
До четверга, да? - Да.
- Хорошо. Как это я?..
- Коллеги, давайте вернемся
к нашим насущным делам.
- Катя, что происходит?
- Пытаюсь восполнить
пробелы по химии.
- А зачем?
- Чтобы нормально закончить школу.
- Ну для этого нужно
всего лишь на уроки ходить
и не забивать на домашку.
- Мама, ты понимаешь,
какие у меня нагрузки?
У меня музыкалка каждый день,
к ЕГЭ подготовка.
Я вообще не тяну, мам!
- Катя, ты прогуливаешь школу,
и это не в первый раз.
- А ты всегда веришь учителям,
но не мне.
- Я просто не могу понять,
как девочка из приличной семьи,
внучка профессора Амелина, может
вот так выглядеть и так себя вести!
- Мама, ты меня не знаешь
и не слышишь! Отойди.
- Катенька, я хочу тебя услышать
и очень хочу понять!
(Звонок телефона.)
Да, Виталь?
По телефону: - Ларис, привет.
Ты только не переживай,
тут с папой кое-что произошло.
- С папой?
- Да, я его в такси посадил,
встреть его.
Он сегодня вторник и четверг перепутал -
нужно отдохнуть сегодня.
- Да, хорошо.
- Я буду поздно.
- Мама? Мама, прости меня, пожалуйста.
Я больше тебе не доставлю проблем.
- Хорошо.
Так, проходи, папа.
Мама уже спит. Давай тоже
прими успокоительное и поспи.
Ты переутомился.
- Я ведь точно знал,
что делегация сегодня.
- А помнишь, Лозовский подкалывал,
что для профессора
ты совсем не рассеянный?
Ну вот. Надо когда-то начинать.
"Суфенод"?
- Что ты сказала?
- Папа? У тебя опухоль мозга?
- Нет. С чего ты взяла?
Маме не говори.
Крольчонок...
А все-таки ты была бы
отличным врачом.
Молодец.
- Теперь понятно, почему он такой рассеянный последнее время.
И быстро устает.
- А вы не знали?
- Если бы я знал,
я бы заставил его лечиться.
- А это не лечит?
- Даже так?
Лара, это очень сильное обезболивающее. Оно не для продажи.
Его поставляют в клиники и хосписы
по специальным квотам.
- А что это значит?
- Это значит,
что если дошло вот до этого,
то стадия почти терминальная.
- И ничего нельзя сделать?
- Я поговорю с ним.
Терапия должна проводиться.
А он должен понять, что не все подвластно
его медицинскому гению.
Есть еще чудо. Не так часто,
но в нашей практике бывают вещи, необъяснимые
с точки зрения науки.
- Значит, надежда на чудо.
Ладно, спасибо, дядя Марик.
- К отцу зайдешь? Он там, на месте.
- Нет. Лучше вы потом зайдите
и поговорите с ним. Вас он послушает.
До свидания.
- Лара? Ты уже дома?
А где ты была?
- Здрасте, Людмила Евгеньевна.
Да так, по магазинам бегала.
- И чего ты купила?
- Да... по мелочи.
- Ларочка, вы уже слышали?
- Что?
- Представляешь, такой ужас!
- Ну, конечно ужас.
Этот хам, наш новый сосед,
видно, с барского плеча
проплатил всему дому охрану ЧОП.
Нет, ну представляешь, это значит,
что вместо нашей дорогой,
любимой Тамары Алексеевны
теперь внизу будет сидеть какой-нибудь охламон в форме.
Будет в свои игрушечки играть
по телефону, лапшу заваривать.
Нет, это просто безобразие.
- Пропал калабуховский дом. А как же
Тамара Алексеевна без работы?
Она же лет 20 консьержка.
- Вот именно.
Для нее это была серьезная прибавка
к жалованию.
- К пенсии.
- Ну да, к пенсии.
Девочки, а давайте пожалуемся в ЖЭК.
- Мама, ну какой ЖЭК?
Их уже нет давно.
Теперь все управляющие компании.
А этим УК самим выгодно
сюда чоповцев посадить.
Нет. Тут надо на самого соседа воздействовать как-то.
А он такой быдлован.
- УК? Чоповцы? Быдлован?
Мне с вами скоро нужно будет
новый словарик заводить.
- Маман, запишите новые слова
в свою бальную книжечку.
- Я уверена,
что что-нибудь можно сделать.
Вот Паша вернется с работы,
он обязательно поможет.
- Да. Ой, какие булочки у нас
сегодня! Это что, с повидлом?
(Стук в дверь.)
- Да?
- Павел Евгеньевич?
Я вас очень прошу,
только не переживайте, пожалуйста.
- Здравствуйте, Павел Евгеньевич.
- Чем могу?
- Следователь,
капитан полиции Макаров.
Жалоба поступила на вашу клинику
от родственников Розова А.Г.,
знаете такого?
- Андрей Геннадьевич?
Знаю конечно. Он наш пациент.
- Его супруга и дочь заявили,
что препарат "Суфенод",
который вы выписали, не помогает.
И он кричит от боли.
- Но не может быть!
Это очень сильный препарат,
он действует на всех без исключения.
- Родственники Розова
сдали препарат на экспертизу.
Нам нужно проверить и те препараты,
которые поступили в клинику по квоте.
Вы не будете возражать против выемки?
- Виталь... Пожалуйста.
Но, господа, здесь все то,
что мы получили на этот год,
кроме тех,
которые были выписаны больным.
- Павел Евгеньевич, есть минутка?
- Спасибо за сотрудничество,
Павел Евгеньевич.
До свидания.
- До свидания.
- Всего доброго.
- Да.
- Павел Евгеньевич! Что с вами?
- Паша!
- В кабинет к главному врачу реанимацию! Срочно!
- Сядь, сядь вот так.
Сядь. Расслабься.
Ничего страшного, не беспокойтесь. Ну, прихватило сердце -
с кем не бывает?
- Марк, ты спасешь его?
- Да. Его перевели
в интенсивную терапию.
Вытянем. И не таких вытягивали.
Оль, хочешь к нему?
- Конечно! - По блату.
- Я с ним тут останусь.
- Мама... - Ничего не говори.
Мне можно: я его ангел.
- Вот, накинь.
203-я.
- Дядя Марик,
жизни точно ничего не угрожает?
- Если бы не опухоль,
я был бы уверен.
Но теперь мне нужна более полная
клиническая картина, понимаешь?
- Инфаркт на фоне онкозаболевания.
Вы думаете,
у него развилась кардиотоксичность?
Она могла возникнуть
от того препарата?
- Это я и хочу проверить.
Ты, Ларка, молодец.
Разбираешься
не хуже заправского врача.
Да лучше бы я в этом
вообще не разбиралась.
Иногда я маме завидую:
меньше знает - крепче спит.
За всю свою жизнь даже не удосужилась узнать,
где за свет платят.
- Ну она же ангел.
- Ну да.
- Как он?
- Все нормально, жить будет.
- Лара, поехали домой.
- Нет, я тут побуду.
- Слушай, не выдумывай. Здесь
от тебя все равно ничего не зависит.
Дома Катька одна.
- Лара, Виталий прав:
поезжай домой.
А Оля у отца в палате переночует.
Я за ними присмотрю.
- Точно?
- Да. Клятвенно обещаю.
- Ну хорошо. Спасибо, дядя Марик.
До свидания.
- Пока.
- Давай, Марк Борисович.
- Да.
- Ой, это же вы?
- Ой, здравствуйте, Елена Игоревна.
- А я смотрю, лицо знакомое.
Как Катя?
- Хорошо. А что?
- Ну... Жалко, что бросила музыку.
Она бы далеко пошла.
- А давно она бросила?
- Так сразу, как к ЕГЭ начали готовить в школе.
Сейчас нагрузки о-го-го.
Кому я рассказываю?
Ну, передавайте Катюше привет.
До свидания.
- До свидания.
- Здрасте.
- Довольны?
- Чего?
А! Да, доволен.
(Грохот поломки лифта.)
Теперь не очень доволен.
Ведьма, как ты это делаешь?
- Я? Я вообще тут в углу стою, заблокирована вашей тушей.
Дайте я уже!
- Он что, только вас слушается?
- Ну вот зачем вы?.. Что вы сделали?
- Я что сделал?
Это вы что тут делали,
что лифт в таком убитом состоянии.
- Да, у нас старый дом.
А лифт вообще раритет.
Поражаюсь вам просто!
- А я - вам поражаюсь,
что денег не смогли собрать
на нормальный лифт.
Ничего сделать не можете, живете здесь,
как растения в оранжерее.
- А вы - репей! Дикий.
- Да, я репей.
И крепко держусь за свое место.
- Так...
Вот только не на своем вы месте,
это уж точно.
Только такой мог бедную бабушку прогнать,
лишить последней копейки.
Без топора старушку зарубил,
еще и на лифт ему скинься, ага!
- Какую старушку? Какой топор?
- Консьержку-бабушку.
Вы посмотрите на себя,
посмотрите в зеркало.
Довольный собой репей.
- Не могу. Вы зеркало
своей тушкой перекрываете.
И не дышите так!
Кислороду и так мало.
- Все, война! У нас таких хамов
со времен уплотнения не помнят.
- "Уплотнение"! Вы со своим папой
и дедушкой-академиком
про уплотнение
точно ничего не слышали.
Живете на всем готовеньком, мажоры. Еще и всем недовольны.
О! Голова.
До свидания.
- Ты куда это собралась?
- В музыкалку. Куда еще?
Мама, что с тобой?
- Женщина, а вы чего в пальто?
Не хотите бицуху подкачать?
- Здрасте.
- Привет.
Катя?
- Мама, ты чего здесь делаешь?
Ты что, следила за мной?
- Это такие у вас нагрузки
при подготовке к ЕГЭ?!
Что сказал бы дедушка?
Стриптизершу вырастили.
- Мама, я не занимаюсь стриптизом.
- А чем ты занимаешься, Катя?
Ты где угодно, только не на уроках!
Музыкалку бросила, хотя врала мне, что там пропадаешь вечерами.
- Ты не думала,
почему мне приходится врать?
Почему я просто не могу
тебе правду сказать?
- И почему?
- Ты бы сразу мне все запретила.
А вот дедушка, кстати, знает:
это наш с ним секрет.
- О чем знает?
- Что я бросила музыкалку вашу.
Я ее с детства ненавижу.
- Ты что такое говоришь, доченька?
- Да, мама, вот так.
Ты меня никогда не понимала.
Я стрит-дансом занялась -
человеком хотя бы себя почувствовала.
- Стрит... чем?
- Танцами, мама.
- Почему ты мне-то не могла сказать?!
Я тебя на танцы
не могла отвести разве?
- На бальные? Нет, спасибо.
Мама, прости. Прости.
Просто вы с бабушкой мне как будто
заранее всю жизнь придумали.
А я, может быть, не хочу того,
что вы придумали, понимаешь?
- Пообещай мне, что эти твои дансы
не помешают закончить школу
хотя бы без троек.
Приму это как
"да, мамочка, обещаю".
Давай оденься уже - домой пойдем.
- Дорогой, а что это? Поспать
сегодня не входит в планы?
- Лара, отец ведь не может -
тут бумажек столько накопилось.
Давай я тебе объясню по-быстренькому.
- Ты шутишь? Я с ног валюсь.
- Ты же совладелица клиники!
В случае чего - тьфу-тьфу-тьфу, конечно, - наследница.
- Не надо даже говорить так.
Я не хочу об этом думать.
- Что ты предлагаешь мне делать?
- Ну ты же управляющий.
Ты в этом профи. Просто ткни мне,
где подписать, и давай уже спать.
- Хорошо. Давай.
На каждом листочке.
- Угу.
- Безобразие, конечно.
Я понимаю, что тяжело,
но совсем ты себя не бережешь
с этими домашними заботами.
- Ну а кто, если я?
Я тут вспомнила:
где-то читала по психологии,
что с какого-то возраста
оказываешься будто внутри сэндвича -
тебя зажимает
между родителями и детьми -
и твоей собственной жизни
остается такая тоненькая прослоечка.
Как начинка.
Все?
- Да.
А у меня для тебя есть подарок.
- О! Интересно.
Спасибо. Подарочный абонемент
в фитнес-зал?
Ты серьезно?
Ну куда мне сейчас еще и фитнес?
Папа болеет, мама не в себе,
у Катюхи подростковые закидоны.
Ну как я их оставлю?
- Вот скоро сэндвич прихлопнет тебя
с двух сторон -
и от начинки ничего не останется.
Ты у меня такая вкусная начинка!
- Ну вот. Можно в космос запускать.
Слабость, конечно, есть,
но надо тебе просто
какое-то время полежать.
- Но не здесь - дома.
- Паша, давай не будем спешить?
Чем тебе родная клиника не дом?
Сам ведь ее строил.
- Да он и жил здесь фактически.
- Оля, пойдем попьем кофейку?
Наедине.
- Это при живом-то муже?
А еще другом прикидывался.
- А ты что, ревнуешь меня
к красавице жене?
Или это зависть по поводу кофе?
- Это ты мне запретил, да?
Ты мне запретил?
- Я должен тебя беречь.
(Стук в дверь.)
- Следователь,
капитан полиции Макаров.
Ваш врио управляющего разрешил мне
с вами поговорить.
- Я вас слушаю.
- Экспертиза лекарств
из вашего сейфа в клинике показала,
что все препараты
были заменены на пустышки.
- Как это могло случиться?
- Достоверно установлено,
что по квоте в клинику были
доставлены оригинальные препараты.
Также на черном рынке фармакологии был зафиксирован рост
нелегальных продаж этого препарата
по завышенным ценам.
- Вы меня обвиняете?
- Пока идет следствие
о незаконном обороте препаратов,
но вы и ваш постоянный поставщик
Серей Крупицын - под подозрением.
Я попрошу вас не уезжать из города.
Но в вашем состоянии сейчас...
Лечитесь. Вас вызовут.
- Тамара Алексеевна, что он вам сделал?
Вы плачете? Он вам угрожал?
- Нет, нет. Подождите.
Ну что вы, милая, что вы!
Он таким замечательным человеком оказался, что вы!
Он мне деньги...
деньги за год вперед заплатил.
А чтобы скучно не было, для общения,
он мне путевку в санаторий купил.
(Звонит телефон.)
- Извините.
Да, Марк Борисович? Что с папой?
Я еду. Извините.
- Добрый вечер. - Здравствуйте.
- Вы не волнуйтесь,
с Павлом Евгеньевичем
все будет хорошо.
Лозовский от него не отходит.
- А почему такая спешка,
Лозовский не говорил?
- Не знаю. Сказал только
всем вернуться на работу.
(Звонит телефон.)
Да, любимый.
На все выходные?
Конечно поехали.
Простите.
(Звонит телефон.)
- Да.
- Лара, знаешь, мне на все выходные
надо будет уехать:
там какие-то проблемы у нас
в филиале в Саратове.
Ты держись. Отцу передай,
чтобы выздоравливал.
Ладно? Давай, целую.
- Угу.
- Лара, мы ничего не смогли сделать. Павел ушел.
- Нет. Нет, нет, нет!
Ему же лучше стало.
- Мы почти вытащили его,
но он ушел.
- Нет...
- Ему помогли умереть.


Серия 2

- Накануне к нему
приходил следователь.
По результатам их проверки
эти препараты,
из-за которых весь сыр-бор,
оказались пустышкой.
- При чем тут отец?
- Они подозревают Пашку
и поставщика клиники, нашего Сергея,
в незаконной торговле
на черном фармрынке.
- Что за бред?
Моему отцу не нужно было подменять препараты
на пустышки, торговать...
Он мог получать эти препараты
для себя от государства.
- Я сам ничего не понимаю пока.
Когда Пашку перевели
в наше отделение,
его самым тщательным образом обследовали -
и никакой опухоли,
никаких следов этих препаратов
у него в организме не обнаружили. Совсем никаких.
- Этого не может быть.
Я видела сама снимки:
там была опухоль. И этот
препарат "Суфенод" я видела.
Зачем он ему тогда?
- Я вам сейчас тут все сама покажу, можно?
- Спасибо, не надо, Лариса Павловна. Обыск есть обыск.
Мы обещаем, что аккуратно...
- Хорошо, что мама у Лозовского
в отделении еще осталась.
Иди, может, подыши воздухом.
Здесь душновато.
- Так. Идите сюда.
Ваш отец разве онколог?
- Нет, он хирург широкого профиля.
Его основной специальностью
была военно-полевая хирургия.
- Тут у него в основном все про рак.
- Ну да, он мог оперировать
и онкобольных.
- Нашли что-нибудь?
- Нет.
- Таблеток нет. Ладно, тут чисто.
До свидания, Лариса Павловна.
- Скорее, прощайте.
Ну вы же сами убедились,
что вам здесь нечего делать.
- Тогда - прощайте. Пока. Если что,
вас вызовут. Всего доброго.
- Тут был препарат "Суфенод"...
- Не беспокойся, я его забрал.
- Забрал? Зачем?
- Чтобы не было лишних вопросов,
чтобы они не трогали мою семью
и не подозревали их ни в чем.
- Твою семью... А мне надо
еще в кафе - насчет поминок...
А! Да, совсем забыла спросить:
как там в Саратове?
Удалось решить проблему с филиалом?
- Да неважно... После того
как ты сообщила о смерти отца,
все уже неважно.
- Мама, ты как?
- Я? Хорошо. А что?
- Просто тут же врачи.
У многих с собой уколы
с успокоительным, таблетки.
- Зачем? Я в порядке. Паша рядом.
- Ба, ты осознаешь,
что мы с похорон деда идем?
- Да. Но там не мой Паша.
Мой Паша - со мной.
- Колесо сансары?
- Дядя Марик, вы что-то вкололи маме?
- Нет. Да у нее крепкая психика.
Она молодец - справляется.
Лара, ты Сергея нашего не видела?
- А Сергея, кажется, не было.
- Странно. Он не мог не прийти:
они с Пашей дружили и служили вместе.
- А вот его Таня. Я пойду спрошу.
Таня? Здравствуйте. А что с Сергеем? Он не заболел?
- Заметила-таки! Дядя Сережа
ведь всегда должен быть рядом, да?
Всю жизнь твой отец
был на первом месте у него.
Вот и получил за свою преданность.
- О чем вы? Что с Сергеем?
- Сегодня утром его арестовали. Спасибо Павлику дорогому.
- Таня, тебя подвезти?
- Тьфу на ваши поминки!
Я и на могилу ему плюну,
если моего Сергея не отпустят.
Тьфу!
- Мама, что происходит?
Почти все разошлись.
- Ничего.
Дед не любил официальных торжеств.
Хорошо, что только свои будут.
- Мама, а папа где?
- Папа придет скоро.
Катя, ты иди бабушку выгуляй, ладно?
И сама проветрись -
вон какая бледная.
- Хорошо, мы в парк сходим. Только
ты не плачь тут без нас, хорошо?
- Ларик, я дома.
- Ты ничего не хочешь мне рассказать?
- Значит, мне не показалось,
когда ты спрашивала меня
про Саратов?..
- Ты не был в Саратове.
- Может, и к лучшему.
Я хотел подождать, пока боль
от утраты отца станет меньше.
- Она никогда не станет меньше.
Ты серьезно? У нас ребенок.
- У меня с ней тоже ребенок.
Или ты об этом еще не в курсе?
- В курсе.
Ему лет 10?
- Да, скоро исполнится.
- То есть ты все эти 10 лет
жил на две семьи, да?
- Получается, так.
Ты же ничего не подозревала,
теща с тестем не догадывались.
Отец ушел со спокойной душой за тебя,
а это немало, согласись.
- Какое благородство!
То есть все это время ты спокойно смотрел
нам в глаза, изображая семью?
Да ты просто пользовался нами!
Ты и женился на мне,
чтобы войти в семью Амелина, да?
- Если тебе проще так, думай так.
А если ты честно
посмотришь на себя в зеркало,
ты поймешь, что в этом виноват
не только я.
- Что ты имеешь ввиду?
- Лара, тебя просто нет!
За минусом отца ты никто.
Ты стала домашней клушей.
Тебя даже в фитнес не затащишь.
Сама по себе ты неинтересна.
- Виталя...
- Они мне больше не понадобятся.
Катюхе передай,
что я останусь отцом и другом.
- Ты же не можешь просто уйти?
Я люблю тебя.
- Лифт не работает. Пойду пешком.
- Лифт не работает.
(Стук в дверь.)
(Бой часов.)
- Пардон. У меня дверь новая - заедает.
Замок новый клинит.
- А я тут при чем?
- Я просто подумал:
у нас балконы - друг над другом.
Можно я с вашего на свой заберусь?
- А если вы свалитесь,
мне потом отвечать?
- Давайте я записку напишу: "Прошу
в моей смерти никого не винить".
Вы не переживайте за меня.
- За вас я не переживаю.
Идите уже! Туда.
- Спасибо.
Классная квартирка.
Зря вы так по нему убиваетесь.
Ушел - и слава богу.
У него же на лице написано: подонок.
В такую трагическую минуту семью оставлять -
это самое последнее дело.
- Займитесь уже своей семьей!
Это вообще не ваше дело.
Лезьте уже!
(Плачет.)
Что?!
- Ваш муж все-таки не последняя тварь,
хоть инструментик оставил.
Я вам ручечку закреплю? Вам бы рамы,
кстати, тоже поменять пора.
- Вы просто можете покинуть наш дом?!
- Сейчас, секундочку.
О, другое дело.
Инструмент вынести или оставить?
- Да лезьте вы уже, а!
Голос Павла: - Крольчонок.
- Мама, ты уже погуляла?
- Представляешь, меня Павлик
сюда позвал. Вот я и пришла.
- Папа? Ясно.
(В наушниках звучит
танцевальная музыка.)
- Катюха, ты ничего такая!
Ты ничего такая!
- Ты чего орешь-то?
- Огонь, говорю.
- Ты правда так считаешь?
- Ну да.
- Нет, мне кажется,
чего-то не хватает, на самом деле.
Видишь, прорыва нет? Хочется как-то хайпануть,
а не вот это вот все.
Вот если бы у меня смелости хватило... Семенов!
Ты школу окончил?
- Нет, а чего?
- Ничего! Медалистом станешь - звони.
- Ты сама школу не окончишь, алло.
- Мне можно:
я же ничего такая - огонь.
- Как это "ушел"?
- Катюша, ты не переживай только.
Это наши взрослые дела.
"Житейские", - как сказал бы Карлсон.
Помнишь? Просто мы с папой
будем жить отдельно теперь.
Ну для тебя все равно
ничего не изменится:
ты отца видела только
рано утром и поздно вечером:
все остальное время
он на работе пропадал.
- Конечно, он предпочитал дома
не появляться:
ты же кого угодно достанешь.
- Ты что такое говоришь, Катя?
- Мама, ты никому жить не даешь.
Мы задыхаемся от твоей опеки, мама.
- Тебе будет очень стыдно
за свои слова потом.
Твой отец нас бросил.
Мы ему не нужны без дедушки,
который его проталкивал по карьере!
- Мама, это тебе будет стыдно!
Отец пашет на нас всю жизнь.
А ты - без него, без дедушки -
полный ноль просто.
- И что ты делаешь?
- Я тоже уйду.
- Куда? - Мама, ты понимаешь,
как мы дальше будем жить?
Ты просто понимаешь это? Нет?
У нас полоумная бабушка,
ты - безработная
и я - несовершеннолетняя.
- Так, Катюша, я пойду
заварю чаю с мятой.
Мы сейчас посидим и все обсудим:
как мы будем жить дальше.
Ничего, многие так живут
и справляются как-то.
- Папа, возьми трубку, блин!
Оператор:
"Абонент временно недоступен".
Виталий: "Доченька,
прости, что так вышло.
Надеюсь, ты меня поймешь. У нас
с твоей мамой закончились отношения,
но ты навсегда моя любимая девочка.
И знай, я всегда тебя приму, если ты
придешь ко мне. Я скину адрес".
(Звонит телефон.)
- Папа!
Папа!
- Вы что делаете? Это кабинет
моего отца - главврача.
- Так он же умер.
Новые ведь хозяева теперь.
- Но я не отдавала
никаких распоряжений.
- Так а кого нам слушать?
Хозяйка велела убрать.
- Хозяйка?
- О! Какие люди!
- А, вот она.
Женщины, вы уж разберитесь,
кто тут главный.
- А ты что здесь делаешь?
- В смысле?
Клиника принадлежала моему отцу -
после его смерти
я становлюсь гендиректором.
- Ты? Серьезно?
А думаешь, твоего образования
хватит для такой должности? Потянешь?
Ребята, табличку установим - и можете быть свободны.
Гендиректор здесь я.
- Что за чушь! Как ты могла
из пиарщицы стать гендиректором?
Это незаконно.
- Законно, моя дорогая.
Это как брак: сначала у Виталика
с тобой был законным,
а теперь - со мной.
- А, поздравляю.
- Спасибо.
А знаешь, я ведь все эти годы
его ждала,
пока он с тобой семью изображал.
И, кстати, в отличие от тебя,
у нас с ним все по-настоящему:
и семья, и любовь.
Ладно, болтать некогда.
А хотите пообщаться -
записывайтесь в приемное время.
Всего хорошего.
- А эту куда?
- На свалку.
- Отдайте.
- Тебе что, жить надоело?
- Достал. Что ты ходишь за мной?
- Все. Давай слезай. Слезай, слезай.
Ну, рассказывай, что случилось.
- У меня дедушка умер.
А я его любила.
Точнее, люблю.
И тут же отец от нас свалил.
- Насчет дедушки - сочувствую,
но отец же жив. Уже норм.
- Я вчера его видела
с другой женщиной.
Как бы и раньше их видела,
просто думала, что они работают вместе. Она мне даже нравилась.
Я, блин, прическу, как у нее сделала.
- Если бы ты сейчас прыгнула
и свернула бы шею,
проблемы же не решились бы.
Нет, я понимаю, что нужно преодолевать свои страхи.
И можно даже бояться смерти,
но главное - не бояться жизни.
- Ты хочешь сказать, я боюсь жизни?
- Прыжки по крышам
взрослые проблемы не решают.
- Ты хоть знаешь, как это, когда
тебя самый близкий человек предает?
Вот представь, твой отец...
- Мой отец - да,
он суровый чел, жесткий,
постоянно меня прессует,
но он за своих всегда вступится
и никогда не предаст.
И, мне кажется, это главное в людях.
И у каждого должен быть человек,
на которого ты можешь положиться.
Знаешь, я подумал насчет танца.
Тебе не кажется, что это очень
избитая тема - прыгать по крышам?
Может, ты еще подумаешь?
А потом мы вместе запишем это
феерическое действо.
- Вообще, это не просто танец.
Я мечтаю в шоу попасть.
"Хочу танцевать" -
слышал про такое шоу?
- Нет, но если там будешь танцевать ты,
я обязательно посмотрю.
- Зачем ты пришла ко мне на работу?
- К тебе на работу?
Вообще-то, это все принадлежит
моему отцу,
который создавал "твою" работу
всю свою жизнь.
- Пришла орать?
- Нет, я совершенно спокойна.
Это вот ты почему-то нервничаешь.
- Я? А мне-то чего нервничать?
Я спокоен.
- Действительно, что нервничать-то?
Прибрал к рукам дело моего отца, разрушил семью. Молодец!
- Лара, ты сама подписала отказ.
На, можешь забрать.
Вспомни, вспомни.
Я же умолял тебя вникнуть в дела.
Но нет, ты же выше этого.
- Как ты мог так поступить?
Ты же просто воспользовался
моим состоянием тогда.
- Состоянием? Каким состоянием?
У тебя всю нашу совместную жизнь
это состояние.
Так я хотя бы попробую
спасти ваш тонущий корабль.
- В смысле?
- Лара, я тебе уже говорил,
что в клинике проблемы.
Отец уже давно не ведет дела.
Он должность главного врача
занимает только номинально.
Сейчас бизнес убыточный,
я его сам еле волоку.
Ну чтобы ты делала,
унаследовав кота в мешке?
У тебя в анамнезе - четыре года медухи,
а потом пеленки, борщи.
Не смеши. Еще история с препаратами, с продажей из-под полы.
- Не смей даже упоминать имя моего
отца рядом с этой историей, слышишь?
Он тебе уже не ответит. Попробовал
бы ты это ему в лицо сказать -
от тебя бы места живого не осталось.
- Ох ты! Девушка!
Ларка! Да как же так-то? Тебе еще
со школы говорили очки носить, а ты?
- Игорек! Это надо же было так навернуться и испортить момент.
Сколько лет, сколько зим!
- Зеленку не нашел - вот перекись.
- Ай!
- Терпи, до свадьбы заживет.
- Придется мне скорее выйти замуж.
- Сначала тебе придется развестись
с твоим этим...
К кому ты там от меня уплыла?
- Кажется, я уже.
И вместе с мужем потеряла все,
что создавал папа.
- Можно?
- Конечно.
- Ларка, да как же это
возможно-то вообще?
Ты сама подписала передачу прав мужу,
а он передал клинику
некой Самсоновой И. М.
- Угу. Ирина - его любовница.
- Получается, твой муж оформил все
на постороннюю тетку,
чтобы после развода
от тебя претензий не было.
- И что это значит?
Я не могу подать на них в суд?
- Ой, Лара, Лара. Можешь.
Конечно же можешь,
только скажу тебе
как юрист с многолетней практикой:
это почти бесполезно.
- А мы посмотрим.
Ладно, Игоряша, пойду я. Рада была увидеться.
Спасибо за заботу.
- Да, подожди.
Вот, возьми, может, я смогу помочь.
- Спасибо.
- И давай как-нибудь нормально увидимся? Кофе попьем.
- Давай. И наших позовем.
Сто лет не видела одноклассников.
Ладно, пока.
- Э-э...
- Мама, может, выпьешь чаю?
Ты сегодня ничего не ела.
- Катенька, дочка, ты прости меня,
ты была права:
я ноль без отца и мужа.
- Мама, нет, это я психанула тогда,
ты меня прости.
Ты у меня... ты у меня боец, молодец.
- Нет-нет, ты все правильно
сказала тогда.
Я думала: заменю отца в клинике,
буду учиться руководить бизнесом...
А теперь не знаю, что делать.
- Девочки.
Девочки, а вы знаете,
что мне Павлик велел вам передать?
Чтобы вы не огорчались:
он все устроит.
- Ба, это когда было?
- Прямо сейчас - в его кабинете.
Ребенок, сыграй нам что-нибудь.
(Играет тему из "Лебединого озера".)
Его любимая музыка.
- Мама, помоги, пожалуйста,
я забыла дальше.
- Иди, иди помоги.
- И...
"Играют тему из "Лебединого озера".)
- Ничего. Будем жить.
- Еще как! Я скоро школу окончу
и работать пойду.
- Крутиться на пилоне?
- А вот тебе дед персонально велел
передать: оставь в покое ребенка.
- Вот именно, ма,
чего сразу на пилоне?
Вообще, у меня бизнес-план есть - железный.
Значит, у нас на даче
убираем бабулины клумбы -
прости, ба, цветами сыт не будешь, -
засеваем все пшеницей...
- Про пшеницу забудь: мыши заведутся.
- Вот и прекрасно.
Мыши как раз нам и нужны.
- Ты что, собираешься разводить мышей,
чтобы кормить рептилий и сов?
- Нет, бабуля, нет конечно!
Мы заведем мышиный цирк
с представлениями для детей.
Осталось выучить их фокусам, и все.
- Молодец, Катюха, голова!
Будем жить.
- О! У нас новая поломойка?
Это по великому блату
устроила старая гвардия, да?
Только я попрошу вас мыть в другое время,
чтобы не мешать работе врачей.
- Я уже почти закончила,
Марк Борисович.
- Прости ты меня, Ларка,
еще раз за то,
что не удалось устроить тебя получше. - Да я все понимаю.
Не вы же решаете.
- Да, не смог повлиять
на новое руководство.
Но я что-нибудь придумаю,
я тебе обещаю.
Слушай, тебе надо беречь руки:
они очень ценны для нашей медицины,
и я в это верю.
- Марк Борисович...
- Да. Куда везти? Туда?
Я тебе помогу.
- Спасибо.
Таня, что случилось?
- У Сережи диабет.
В СИЗО был приступ. Он в коме.
- Подожди, подожди, туда нельзя. Тихо, тихо.
Таня, Таня, все успокойся,
все будет хорошо.
Успокойся, успокойся.
(Плачет.)
(Стук в дверь.)
- Катюха, ну имей совесть.
Ну ты же обещала порядок навести.
Я с этой работой вообще
ничего не успеваю по дому.
Могла бы помочь.
Что за бардак вообще?
Опа! А это что такое? Откуда?
- Перчатки для бокса.
- Вижу, что не балетная пачка.
Чьи они?
- Мои перчатки.
- А, ты еще и на бокс записалась?
- Мама, это мне для танцев.
- Что это за танцы такие?
- Мама, ты ничего не понимаешь,
такие танцы есть.
Я закрою.
(Звонит телефон.)
- Кать, ты где?
- Я тут.
Антон, ты у меня перчатки свои забыл.
- Да, точняк, заберу.
- Слушай, а можно они у меня
еще немного побудут?
Мне кажется, я одну фичу крутую
придумала сейчас. Потом покажу.
- У пациента не действует рука.
Что это за травма, если мы знаем,
что он пятый год на гемодиализе?
Кто скажет?
- Возможно, идет отторжение органа?
- Да, но не действует-то рука.
Какая связь?
И вот еще, посмотрите:
пальцы - как будто обожженные.
- Это же нейропатия
лучезапястного сустава.
Бывает у больных на гемодиализе.
- Молодец, Лара. Пятерка.
Иди сюда. Как бы ты реабилитировала руку в этой ситуации?
- Так, попробуйте раздвинуть пальцы
в резинке. А теперь скрестить.
И теперь большим
достаньте до мизинца.
- Верно. Это лучший способ -
упражнения с резинкой.
Если делать, Фомин,
их изо дня в день,
то результат обязательно будет.
Кропотливо, тщательно и нудно.
Как мы любим. Идем дальше.
- Вы продолжайте, продолжайте, Фомин.
(Плач ребенка.)
Тише, тише, тише, маленький!
Покровы синюшные,
носогубный треугольник белеет...
Третий курс:
оказание помощи недоношенным...
Тише, тише, маленький. Иди сюда.
Иди сюда, мой хороший.
Тихо-тихо...
- Что тут?.. Вы кто?!
- Санитарка.
- Вы что устроили?!
Внешняя зараженная среда
убивает таких недоношенных.
- Извините, нам нужен был
перепад температур.
- Дурдом какой-то.
Я вызываю Лозовского.
- Здравствуйте. Я мама Павлика.
- Так звали моего отца. Как хорошо,
что у вашего малыша уже есть имя.
Значит, ты Павлик, да?
Возьмите. Подержите.
- Нельзя же. Меня пугали, что он совсем
слабый и никак не выправится.
Говорили даже, что он на грани...
Я, если честно,
на него смотреть даже боюсь.
- Да что вы! Вы обязательно
должны смотреть на него.
И быть рядом как можно больше. Возьмите, не бойтесь.
Так. Головку.
Вот. Петь умеете?
- Да.
- Вот и пойте.
Колыбельные вспоминайте.
И обязательно зовите по имени.
Это работает, поверьте мне.
(Звучит громкая ритмичная музыка.)
- Красиво, конечно, но...
- Все понятно: опять не прорыв.
- Нет-нет, стой. Надо разобраться.
Зачем ты все сразу зачеркиваешь?
Про что твой танец?
- Просто прикольный образ.
- Нет, такого не может быть.
Образ что-то значит.
Вот ты взяла бокс.
Что такое бокс?
- Борьба.
- Бокс - это контактный вид спорта.
Ты должна показать это - контакт.
Ну, ты танцуешь отношения.
- Вообще, это одиночный танец.
Я танцую одна.
Такие правила. Как я контакт покажу?
- Понимаю. Но ты же можешь
представить кого-то.
Ну, например, отца.
- Я с ним не общаюсь.
- Ну да, я понимаю.
Но покажи, как ты с ним не общаешься,
как ты уходишь от удара,
ты уворачиваешься, бьешь первая.
Как-то по эмоциям.
- Это ты мне покажи.
Я не знаю,
какие-нибудь пару приемов...
Так, окей, я покажу.
- Давай.
- А ты запомнишь,
а потом, без меня, повторишь.
Давай - медленно.
- Медленно.
- Левой рукой, прямой.
- Ага.
Ударять?
- Да, в лицо прямо.
Вот, я ухожу, уворачиваюсь,
делаю подшаг...
- Левой.
- Захожу за тебя и делаю удушающий.
- Добил.
Так, подожди, подожди.
Значит, захват...
- Ты что там трешься?!
Машину не поцарапай мне!
- Ну а как мне сесть?
- С той стороны обойди и сядь.
- Послушайте,
этот двор мой дед строил,
и дом дед мой строил.
Видимо, не для таких, как вы.
- Водить научись!
Тебя еще не хватало. Что?
- Вас.
Перепаркуйтесь, будьте так любезны.
Вы что, сговорились, что ли?
(Клаксон автомобиля.)
Что? - Машину убери.
- Иди в жопу сам!
- Катька, неужели нельзя было
мусор выбросить?
- Здрасте.
- Попрошу на выход.
- Еще раз извините. Я выкину.
- А ты куда?
- Мусор вынести.
- Молодец. Ничего себе. Здрасте.
- Мама...
- Нет, я сказала.
С этим - только через мой труп.
- Почему?
- Я тебя предупреждала, Катя:
никаких боксеров с пустыря.
Даже не в боксе дело. Ты знаешь,
чей это сын? Этого хама, соседа нашего.
- Мама, сын за отца не отвечает.
Ты же тоже моя мать,
но я не такая, как ты.
- Так, объясни, пожалуйста,
что за бунт, а?
Сначала ты бросила музыкалку, остригла волосы без спроса,
потом меня к директору вызывают, впервые в жизни,
а потом я прихожу и нахожу парня
в твоей постели!
- Хорошо, я тогда девушку
в следующий раз приведу.
- Так, быстро в свою комнату!
И не выходить оттуда до вечера!
- Хорошо, ладно. Только записку
в школу не забудь написать:
"Я посадила свою дочь
под домашний арест
и препятствую ее образованию".
- Быстро!
- Мама, ты просто забыла,
что такое любовь.
- Ларочка, что за шум?
- Мама, как ты могла допустить такое?
- Разве я знала? Я вчера рано
ушла спать, закрыла дверь.
Ума не приложу,
откуда этот мальчик взялся.
Лара, ну правда,
вспомни о своей первой любви.
"Мокрицкий Игорь". Игорек?! "Юрист".
- Лара...
- Дядя Сережа, Лозовский сказал,
что вы идете на поправку. Я так рада.
Что, водички принести? Марка позвать?
- Ларка, никому не верь.
Отца подставили. Он не мог.
- Да, я знаю, знаю.
А кто его подставил?
- Кто-то из своих, кого он знал,
кому он мешал торговать этим,
кому он верил.
- Ничего себе стол!
Катька замуж выходит?
- Ларочка, у нас гости.
- Лара, привет!
- Привет, Игорь.
- Игорь, садись, пожалуйста.
- Хотела сказать: "Сколько зим, сколько лет",
- но это было недавно.
- Да.
- Вот и отпразднуете встречу.
- Мама, ты же знаешь я не люблю сводничества и сватовства.
Что за манера?!
- Вот, кажется, я попал.
- Нет, это просто наши дела, Игорь.
- Да.
- Лара, ну ты чего?! Я пригласила Игоря
на ужин для делового разговора.
Он же юрист. Мы же хотим предъявить иск
нашему соседу всем домом.
- Да, Ольга Николаевна, вы говорили, что у вас тут появился
не совсем замечательный сосед.
- Совсем не замечательный.
Вы даже себе не представляете.
Игорь, садитесь.
Лара, ты вымой руки.
Ты же все-таки медик.
- Благодарю. После вас.
- Спасибо.
- Прошу.
- Ой, спасибо.
- Ты посмотри, какое небо, Лара!
А? Как в юности. Да?
- Да обычное небо.
В центре неба-то не видать
из-за вывесок, из-за рекламы.
- Не скажи. Не скажи.
У вас во дворе особенное небо.
- Это у тебя ностальгия, Игореша.
Вредная штука.
- Ты давно не влюблялась, Ларка.
- Это тебе маман сообщила?
- Нет. Просто бросается в глаза.
- А чего ты хочешь? 20 лет замужем.
Не до влюбленности, как говорится.
- Зря. Я вот всегда влюблен.
- В жену?
- Ну что ты!
Я в разводе, как и ты.
- Да?
А я ничего не знаю: ни с кем
не общаюсь - живу, как в монастыре.
Давно?
- Давно.
Ну, мы недолго прожили. Года три.
- Сочувствую.
- Спасибо.
Хотя в моем случае
с разводом нужно поздравить.
- Так ужасно было?
- Да, совсем никуда.
И брак был тяжелый,
и развод - кровавый.
- Как же так-то? У вас же дети.
- Да, с которыми эта мегера
до сих пор не дает мне видеться.
Даже я ничего не могу с ней сделать - при всех моих связях.
- Что же ты женился-то на мегере?
- А ты не знаешь?
Ты же вышла замуж, и я на следующий день
женился на первой встречной.
Думал: клин клином...
- Извини.
- Да, дело прошлое.
Все ведь могло быть по-другому. Да?
- Игореша, мне пора.
- Ты, как всегда, исчезаешь.
Учти, Лара, я настойчивый.
В этот раз я тебя не упущу. Пока!
Ах...
- О! И эти люди запрещали мне
ковырять в носу. Да?
- Держи. Присоединяйся.
- Мать,
ты как будто со свидания вернулась.
- Так, об экзаменах думай, дочь.
- Мама, а если я все-таки сдам
эти дурацкие экзамены,
мне можно будет встречаться
с Антоном?
- А что, все так серьезно? Это он?
Тогда держи его крепче
и никого не слушай.
- Мама, ты лучшая.
Но сначала - экзамены. Смотри у меня.
- Да. Мама... - Тихо-тихо, задушишь.
(Звучит громкая ритмичная музыка.)
(Звучит громкая ритмичная музыка.)
- "Разуваев Григорий Викторович.
У меня диагностировали опухоль мозга,
проблемы с регистрацией
и чужой город.
Хотят в хоспис отправлять.
Я знаю, что вы имеете доступ
к препарату "Суфенод".
Обещаю, это между нами".
Григорий Викторович, здравствуйте!
Вы обращались
к Амелину Павлу Евгеньевичу
по поводу препарата "Суфенод".
- Что с вами? Вам плохо?
(Непрерывный зуммер системы жизнеобеспечения.) Сергей!
- Что случилось?
- ИВЛ был отключен.
- Валя, а вы где были?
- Да я тут всегда,
может, отлучилась на минутку.
- Лара, принеси, пожалуйста,
из моего кабинета
его историю болезни.
Хочу сверить показатели.
Валентина, я здесь,
идите к другим пациентам.


Серия 3

- Пора мне уже секретаршу заводить.
До сих пор не знаю,
где у меня что лежит.
Спасибо, Ларочка.
(Исполняет классическое произведение.)
- Хочешь, поплачем вместе?
- Нет, мама, я решила,
плакать буду после.
- После чего?
- После того,
как доделаю папины дела.
А что, Павлик что-то не доделал?
- Да, есть кое-что.
- Несмотря ни на что,
есть у нас и хорошие новости:
ребенок, который лежит у нас
в интенсивной терапии,
был в пограничном состоянии
и теперь прошел на поправку.
Скоро будем выписывать.
- Да, это Павлуша наш.
Я от него не отходила.
- Да, Валентина,
вот у меня ваши жалоба на санитарку
Амелину Ларису Павловну:
"Открывала окна в палате,
самовольно проводила
медицинские манипуляции,
не имея на это права,
будучи санитаркой.
Пускала в палату посторонних..."
И так далее.
- Она не посторонняя,
это была мать мальчика.
- Спасибо Валентине,
очень подробно описала
самовольные манипуляции
санитарки Амелиной,
и теперь я вижу,
что спасло Павлика.
Молодец, Лариса Павловна, молодец!
Кстати, Сергей Крупицын тоже выжил
благодаря санитарке Амелиной.
В связи с этим я принял решение
назначить Ларису Павловну Амелину
на должность медсестры.
Уверен, ты справишься.
- Спасибо, Марк Борисович.
Я постараюсь.
- Да. Все по местам, коллеги.
- Марк Борисович,
а как же моя Наташа?
Место медсестры ведь одно.
И вы обещали взять ее к нам.
- Обстоятельства изменились,
Валентина.
Я нашел медсестру,
в которой я уверен.
А по поводу дочери не беспокойся,
у нас, возможно,
скоро освободится еще одно место.
- Правда?
- Да, правда. Освободится, если ты
продолжишь так же вот халтурить.
- Дядя Сережа, интересно,
зачем Лозовскому меня продвигать?
Наверное, надеется,
это обеспечит ему мое молчание.
Не дождется. Да, дядя Сережа?
- Простите, вы что-то спросили?
- Да нет, я с пациентом разговариваю.
Верю, что он слышит меня.
- Правильно, Марк Борисович
назначил вас медсестрой.
Говорят, ему от главного
за это влетит,
но это же Лозовский,
он всегда за справедливость.
- Да уж...
- Не приходил в себя?
Ну, это ожидаемо.
Он еще сутки может быть
в таком состоянии, это допустимо.
Ну что, Лара, может быть,
сегодня отметим твой карьерный рост?
Вернее, начало твоего
блестящего пути в медицине.
- Извините, Марк Борисович,
мне домой нужно. Спешу.
- Да, привет, Игорек.
Да нет, я просто устала. С работы.
В ресторан?
- Антон!
Если ты упадешь, отец тебя убьет!
- Так это мой балкон.
- Бежим!
- Да нет здесь вашего сына,
с чего вы взяли?
- А куда он делся?
Куда он исчез из моей квартиры?
У нас балконы друг над другом.
- Антошенька!
Антон, сынок!..
- Так, Антон, ну-ка, что с лицом?
- Да все в порядке. Все окей.
- Все в порядке. Я тебя сейчас
вылечу. Вставай. Пошел!
Пошел домой.
С бабы тебя еще не снимал.
- Оказывается, что все из-за девки.
- Вообще-то, это ваш сын
влез к нам в дом,
а не наша Катя - к вам.
- Если бы не ваша соплячка,
никто бы никуда не влез.
- Не смейте оскорблять мою дочь!
- Знаешь что, соседушка,
этот номер у вас не пройдет.
К сожалению, нищебродам мы не подаем.
Хотели девку свою повыгоднее
устроить, да?
- По себе судите, да?
- Мама, прекрати, пойдем!
- Не ори на мать.
- Ты за дочерью своей следи.
Чего вылупилась? Ша!
- Кошмар какой-то!
Откуда они к нам переселились?
С Приморья, наверное.
- Почему с Приморья-то, мама?
- Ну, скорее всего,
его жена в порту работала
и с грузчиками так разговаривала: "Ша!"
- Так, все, Катя, не реви.
Не стоит эта семейка индюков
ни единой твоей слезинки. Слышишь?
Аж отмыться хочется от всего этого.
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
- А не подскажете,
где у вас тут раздевалка, душевые?
- Да. Проходите прямо и направо.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
Вот, ваши утяжелители, пожалуйста.
- Ага, спасибо.
- Вы что тут делаете?
- Девушка, это мужская раздевалка.
- Куда же вы? Вместе веселее же!
(Звуки выстрелов, взрывов.)
- Батюшки! Да что это с ним такое, а?
- Я не знаю.
- Сюда.
- Сюда!
Олег, это вы?
- Все, все... Спасибо.
- Олег, как вы себя чувствуете?
Это похоже на паническую атаку.
У вас есть сердечные заболевания или гипертония, а?
Ответьте, пожалуйста.
- А, и ты здесь?
- Послушайте, я медик,
я работаю в хорошей клинике.
Если это не лечить, у вас может случиться инсульт, понимаете?
И я могу устроить вас без записи
к психотерапевту. Хорошо?
- Это тебе башку лечить надо,
а я не псих, поняла?
- Так, скажите, как вы себя чувствуете, и все.
- Отстань от меня!
- Дядя Сережа, папу ведь подставили? Кто? Скажите.
Не знаете или не хотите говорить?
Или боитесь кого-то?
- Лара, хватит напрягать
Сергея Анатольевича болтовней.
Иди, другие пациенты ждут.
(Звонит телефон.)
- Да, препарат есть.
Ну, это не по телефону. Сегодня могу.
В 7 часов? Где?
(Звучит тревожная музыка.)
- Привет! Спокойно.
Валентина Сергеевна,
можно вас еще на пару слов?
- Да.
- Валентина Сергеевна, это Лара.
Лара, это Валентина Сергеевна.
Валентина Сергеевна,
покажите, пожалуйста, Ларе то,
что я вам сейчас отдал.
- Вот.
- Думаете, я поверю,
что вы встретились здесь, у черта
на куличках, чтобы визитку получить?
- Хорошо. Валентина Сергеевна,
объясните, пожалуйста, Ларе,
зачем мы с вами здесь встречались?
- Мне нужен препарат,
который просто так не достать.
Мой муж очень страдает.
- Я хотел узнать, как простой человек
может выйти на черный рынок
за этим лекарством.
Ну, сейчас все в интернете.
Я нашел тайный чат
таких вот покупателей,
оставил там свои координаты,
и мы созвонились, так?
- Да. Я позвонила Марку Борисовичу.
Оказалось, что он ничего не продает,
но зато он пообещал похлопотать,
чтобы мужа приняли в клинике.
А, извините, что-то не так, да?
- Да нет, все так, вы завтра приходите с мужем в клинику,
мы делаем обследование,
назначаем лечение.
И вам больше не надо будет бегать
за этими лекарствами тайными тропами.
- Так, а когда вы приобретали
препарат,
вы общались вот с этим человеком?
- Нет, Марк Борисович уже спрашивал.
Всегда женщина приходила.
- Женщина? - Да.
- А кто она? Как выглядит,
можете сказать?
- Да как, в плаще, в очках темных.
Не разберешь, короче. Ну я пойду?
- Да. До завтра.
- Спасибо вам большое.
Всего доброго. До свидания.
- Вы извините меня, Марк Борисович,
я уже всех подозревать стала.
- Ладно, Ларка, забыли.
Паша - мой друг,
и я это дело так не оставлю.
Я уже нашел больше десятка
вот таких покупателей,
это целая сеть на черном рынке.
Но никто и никогда Пашу там не видел.
- Так ясное дело, папа вообще
ни при чем в этой истории.
- Я всегда это знал.
- Значит, нужно искать женщину,
и она связана с нашей клиникой.
- Лара, я тебя очень прошу,
не лезь, пожалуйста, в это дело.
Миллиардные заработки
на таких препаратах - это криминал,
они там разбираться не будут,
убьют нас, вот и все.
- Ну что, я тебя предупреждал?
- Эй, эй, вы чего делаете?!
Я сейчас полицию вызову!
Антон, это ты, что ли?
- Да.
- Господи, да что же это...
(Кашляет.)
Тихо-тихо.
Так, пойдем к нам.
- Спокойно.
- Ты же типа на тренировке сейчас?
- Да.
- Ну вот, родителям
ничего не скажем. Подожди.
Давай, сейчас.
Как эти гопники тебя уделали.
Ты же вроде такой весь из себя боксер.
- Чего это уделали?
Я тоже им навалял.
Если бы не эта арматурина,
хрен бы они меня отпинали.
(Звучит фортепианная музыка.) Господи... Катя!
- А Кати нет,
она куда-то убежала с утра.
- А где она? Ты же знаешь.
- Знаю, но не скажу. Дал слово.
Но можете не волноваться,
она как минимум не со мной.
- Может, она опять
с этой плохой компанией?
- Нет, этот варик тоже отпадает: Костян
и Семенов были заняты... мной.
- Подожди, так это они тебя?
Вы же друзья вроде.
- Да я туда только из-за Кати ходил.
- Получается, твои родители правы:
все твои проблемы из-за Катьки.
- Да нет, просто Семенов почему-то
подумал, что Катя должна быть
его девушкой, а Катя их послала.
- Послала?
- Ну, те и разозлились.
- А ты?
- И я, но не испугался. А! Забыл...
(Звучит громкая ритмичная музыка.)
- Ой, Олежек!
- Здравствуйте, Тамара Викторовна.
- Здравствуйте, здравствуйте.
- Вернулись? - Вернулась. Спасибо.
Так отдохнула!
- Здоровье в порядке?
- Ну, у меня-то в порядке,
а вы-то как?
- А что я?
- Может, вам тоже туда к ним?..
Они вашу хворь враз вылечат.
- Удачи.
- Ну ладно.
- Катя, это что, вообще?
- Мама, я прошла.
- Что?.. Куда прошла?
- Мама, меня взяли
в шоу "Хочу танцевать".
Я прошла, мама. Мама...
- Да, потому что ты лучшая.
- Слушай, если бы не ты...
Господи, а что с твоим лицом?
- Да, забей. Я вот тоже бился...
за свою девушку.
- Антон...
Звонил твой тренер по боксу,
сказал, что тебя не было
на тренировке.
Но, судя по лицу, ты,
все-таки где-то боксировал.
Домой иди.
- До свидания, Лариса Павловна.
- Ты что, еще и хромаешь?
Ты как собираешься показываться,
тебе лететь скоро!
- Куда лететь?
- А, он вам не сказал, девушка?
И правильно, ибо незачем.
- Я еще ничего не решил.
- Отец решил.
Мы отправляем Антона в Англию,
в элитную школу бокса.
Там из него сделают чемпиона.
- Катя...
- Не бегай за ней.
- Да вы все можете от меня отстать?!
Это мое будущее, ясно?
- Опять? Тебе прошлого раза
мало было?
- Я тебя ненавижу, ясно?
Чтоб ты провалился, папа.
- Догони его.
- Прогуляется и вернется.
- Я сказала, догони его.
- Вика, не истери.
- И ты иди охладись. Дуболом.
- Олег, вы меня, конечно, извините,
но так нельзя, вы так сына потеряете.
- Вы бы лучше
своим ребенком занимались,
мы бы это сейчас не раcхлебывали.
- Не нервничайте, пожалуйста,
а то опять приступ случится.
- А, так это вы всему дому растрындели, что я псих?
Спасибо за рекламу. Трепло.
- Я горжусь тобой, моя девочка.
Ты всегда своего добиваешься.
- Зачем это все мне, мама?
Если он уедет, зачем?
Это же на несколько лет.
Я не увижу его.
- Ну что, все клинит?
- Вы что, сговорились все, что ли?
Не клинит меня.
- Да это я - про ваш замок.
- А. Ну, замок я поменял.
А я подумал, что это Лариса Павловна всем растрещала,
что я псих какой-то.
Ну упал в бассейн -
тоже мне событие!
Просто равновесие потерял.
Любой упасть может.
- Ну да, да, я это видела.
- Вы тоже там были?
- Ну да.
Мне доктор, у меня спина больная,
прописал в бассейн ходить.
- То есть это я вас должен благодарить
за свою всемирную славу?
- Не стоит благодарностей.
Между прочим,
никто вас психом не считает,
а все даже очень сочувствуют.
- Вы-то свое сочувствие
попридержите лучше. Спасибо.
- Пожалуйста.
- Папа...
- Ну что, продышался?
Пойдем. Ты же мой пропуск в этот рай.
Пойдем.
- Антон...
Я не знаю, как я буду без тебя.
- А я знаю.
Я без тебя тупо не буду.
- Что у тебя с лицом?
- И вот пятое заседание.
Я говорю: "Супруг, уважаемый,
не передумаете еще раз?"
Она его уже до нитки обобрала.
У нас, известное дело, клиентки,
как до развода дело доходит,
все змеи подколодные.
Как они с ними по 20-30 лет живут?
Это удивительно просто.
- Ох, Игорек, вредная у тебя работа.
Так можно совсем
в людях разочароваться.
- А врачи, я так понимаю, людей
с самой лучшей стороны наблюдают, да?
- Улыбнись давай. Вот.
(Звонит телефон.)
- Да что такое? В третий раз звонят.
- Да ответь, ничего страшного.
- Да? - Конечно.
- Давай. - Давай.
- За нашего сына.
- Да, Николай. Я слушаю.
- Пойду, ротик поправлю.
- Ага.
- Добрый вечер.
- Вы что-то хотели?
- Да, это самое, я хотел...
Я хотел извиниться.
Оказывается, про всю эту историю
в бассейне не вы растрындели,
а Людмила за 25-й квартиры.
- Да.
- Прошу прощения.
- Хорошо. Все?
- Доброго вечера.
- Спасибо.
Но, Олег, это не отменяет того,
что вы вечно хамите
и агрессивно реагируете
на самые нейтральные высказывания.
Вы бы как-то уже разобрались
со своим неврозом, правда.
- А вы с дочерью со своей разберитесь. Хорошо?
- А с моей дочерью все в порядке.
- Да?
Если бы чаще дома ночевали, вы бы знали,
с кем и как она отжигает.
Но вы же личной жизнью занимаетесь.
- Вы что несете?
У меня работа,
ночные смены, вообще-то.
- Да? И что же это за работа такая?
Что за смены,
что вас каждый вечер
провожают на машине?
- Где я ночую - это уж точно
не ваше дело. Извините...
- Передай своей Кате, что Антона
ей не видать. Дуля, ясно?
- Дуля? Это что вообще?
- Сама небось в школе родила
и дочь тому же учишь? - Что?!
- Мужик, тебе что надо?
- А тебе что надо?
- Игорь!
- Мусик, ты чего?
- Домой. Домой!
- Игорь, все, успокойся!
- Нормально. - Подожди.
- Спасибо. Игорь, прости, пожалуйста, так все ужасно вышло!
- Я не понял, что ему нужно было.
Кто он вообще такой?
- Да это мой сосед, понимаешь? Он...
- Стоп.
Это тот, что ли,
про которого говорила твоя мама?
- Ну да, он.
У него явно что-то с психикой.
- Да нам-то какая разница.
Так, а дело становится
все интереснее и интереснее.
- Какое дело?
- Засудить его надо.
Я-то думал, твоя мама подсунула мне этого соседа как предлог,
чтобы нас с тобой,
так сказать, свести - а тут такое.
Сейчас же влеплю ему иск.
- Да нет, может, не надо?
Он точно съедет с катушек.
- Нет, он съедет из вашего дома
и подальше от тебя.
(Звонит телефон.)
- Сейчас. Да? Григорий?
Извините, я не помню.
Мне сейчас неудобно говорить.
Кто? Разуваев?
Не вешайте, пожалуйста, трубку,
я сейчас.
Игоряша, извини, мне нужно уехать.
- Как? Куда?
Мы же собрались...
- Спасибо за чудесный вечер! Все.
Да, я сейчас приеду.
- Здравствуйте!
- Здрасте.
Принесли?
- А, да, в сумочке.
Но сначала скажите,
почему вы мне врали.
Вы сказали,
что никогда не покупали "Суфенод".
- Так я никогда его и не покупал.
Павел Евгеньевич
давал его мне бесплатно.
- А, то есть
вы ему ничего не платили?
А папа... Вы с ним знакомы?
- О да! Павел Евгеньевич
меня с того света вытащил,
по кусочкам, можно сказать, собрал. Ну это когда я служил.
А теперь, когда узнал, что я заболел,
сразу вытаскивать бросился.
- Ну да, папа такой.
Я даже не могу сказать "был".
- Вы извините, я сразу не понял,
что вы его дочь.
А Павел Евгеньевич четко обозначил: чтобы
ни одна живая душа не знала.
- Угу... А почему вы
не получали препарат легально?
- Да как? Прописка у меня неместная - в клинику не кладут.
А в хоспис я не хочу, рано мне туда.
А так боль заглушил -
ничего, жить можно.
Еще вот такая байда: те таблетки
у меня кончились, нужны новые,
а Павел Евгеньевич умер.
Просто выхода другого у меня нет.
Машину я уже продал,
чтобы сразу побольше купить.
У вас есть несколько упаковок?
- Вы простите меня ради бога,
но у меня вообще нет этого препарата.
- Шутите, что ли?
Нет, это какое-то издевательство!
- Подождите, пожалуйста!
Я, кажется, знаю, как вам помочь,
если вы сможете мне помочь. Пожалуйста.
(Звук автомобильного клаксона.)
- Ты нормальный вообще?
- Нормальный.
Где мой сын? И дочь твоя где?
Моему улетать через 3 часа. Где они?
- В смысле - где?
Дочь дома должна быть.
По телефону:
"Абонент временно недоступен".
Телефон отключила...
- Какая неожиданность!
- Мама, посмотри, пожалуйста,
Катя дома? Может, она спит уже?
Нет?
Да нет, все нормально.
Ты ложись, спи.
- Садись, поехали!
- Куда?
- Детей искать!
- Нет? Если объявятся, обязательно
дайте знать, умоляю вас. Спасибо!
- Держи.
- Спасибо.
- На здоровье.
Что дальше делать будем?
У моего уже и друзья закончились
и места, где он мог бы быть.
- Вы понимаете, что это все вы?
- Что - я?
В чем я опять виноват?
- Да дети влюблены,
а вы как танк
проехались по их чувствам.
- Я просто пытался
воспитывать своего сына.
- Да нет, вы просто
тупо давили на него.
Подростки же сейчас
помешаны на личных границах!
Нужно больше им доверять - они умные.
А контроль и приказной тон
только портят все.
Да вспомните себя в их возрасте!
- Да помню я, очень хорошо помню:
дури и гормонов через край.
Если бы меня отец в Англию отправил,
я бы его вдоль и поперек расцеловал.
- А как же первая любовь?
Да вспомните!
- Да ее фиг забудешь:
вожатая в спортивном лагере.
Ох! На два года старше, внимания
на меня никакого не обращала.
Ну невозможно красивая:
высокая, статная, волосы русые,
глаза серо-голубые...
А ты вожатой не работала?
- Я немного младше вас
и в лагеря не ездила.
Поехали, наверное, в качалку?
Может, открыто уже?
Они там оба бывали.
- Нет, ну так нечестно.
А как же первая любовь?
У тебя кто первый был?
Этот хмырь из ресторана или муж?
- Муж.
- Проходите. Что вам нужно?
- Катя!
- Катюша, ты же сказала,
что предупредила маму.
- Мама, прости!
- А Антон где?
Его самолет улетел в светлое будущее.
- Антон не хотел никуда лететь.
Это вы его пытались заставить.
- Угу... А где он?
- Подписался к челику одному.
Они там мутят свою тему по бизнесу.
- Ага, по бизнесу...
Слава богу, живой!
Отличная квартирка!
- Спасибо!
- Олег, спасибо вам большое!
- Ага. За что?
За то, что дети сбежали,
за то, что давил, напрягал,
нарушал личные границы?
- Да нет, ну что вы,
все не совсем так.
И вы вообще не такой,
каким хотите казаться.
- Да что вы! А какой я?
- Ну...
Н-да, если еще и лифт не работает...
- Копия искового заявления
о выселении?
"От Амелиной Ларисы Павловны
и жильцов по улице Семеновская..."
- Вы только не нервничайте, пожалуйста, я объясню.
- Ларка, ты поверишь, я себя чувствую как этот...
как преступник.
- Дядя Марик,
вы ничего плохого не делаете.
Пусть преступник чувствует
себя преступником. - Ага.
- Это же я организовала встречу
с дилером в том тайном чате.
Только вот зачем вы за мной потащились, понять не могу.
- Да, так и отпустил бы
тебя одну на дело.
- Тихо!
Сейчас...
- Но мы же все равно так не узнаем,
что это за женщина.
- Сейчас...
Так это же... Ирина!
- Самсонова?
Ну конечно, у нее же был доступ
к сейфу с препаратом.
И она иногда за нас с Павлом
ставила подписи. Какой позор!
- Мама, ты что, следишь за мной?
- Привет!
Я спросила у папы - он сказал,
ты часто ешь в этом кафе.
Нам нужно поговорить, Катя.
Ты должна вернуться домой.
- Ничего я не должна.
Я имею право пожить у отца.
- Да дело не в отце -
дело в этой... его любовнице.
- Ну папа сказал,
они скоро поженятся официально -
будет жена, а не любовница.
- Ладно...
Ты же слышала про скандал
в клинике деда с препаратами?
- Ну. - Ну так вот Ирина
связана с той криминальной историей.
- Ну что ты выдумываешь?
Наговорить на любовницу папы -
это прямо зашквар, мама!
- Ты мне не веришь, что ли?
- Мама, я понимаю,
что ты переживаешь, обижена,
но Ирина правда хорошая.
Она знаешь как меня тепло приняла?
Мы подружились, мама.
- Очень рада за вас.
- Мама, прости меня.
Можно я пока что поживу с ними?
Я просто не могу,
пока Антон скитается, сидеть дома.
Тем более мы там видеться
не сможем из-за его отца.
- Здрасте!
- Здрасте!
Вот такой, значит, у тебя бизнес?
- Пока так.
- Антон, садись, нужно поговорить.
- Мне нельзя: я на работе.
Но я знаю,
о чем вы хотите поговорить.
Передайте отцу, что я не вернусь.
А с мамой я созваниваюсь.
Приятного аппетита!
- Угощайся, мама.
- Проходите, присаживайтесь.
Только моя мать ничего не должна
узнать. Я вас очень прошу.
- Лариса Павловна, вынужден вас
огорчить: она все равно узнает.
Вы у нас главная подозреваемая
по делу о незаконном
обороте препаратов.
- Что за бред вообще?
- Мы следили за вами.
По этому же адресу -
у нас есть такие сведения -
часто бывают люди
с онкологическими диагнозами
или тяжелобольными родственниками.
Не составило труда
расколоть одного из них.
Он признался, что покупал "Суфенод" на том пустыре, у свалки.
Но самое интересное: оба обвиняемых, как мы с вами знаем,
уже не в состоянии вести торговлю. Ваш отец умер,
а его поставщик Сергей Крупицын
в больнице и под контролем полиции.
- Ну и что? - Но торговля
на черном рынке продолжается.
У нас есть все основания
подозревать вас
как дочь одного из участников схемы
и как сотрудницу клиники,
откуда берет начало вся эта цепочка.
- Я буду разговаривать
только в присутствии своего адвоката.
Он уже едет - я позвонила.
- Лучше бы вам чистосердечно
признаться, Лариса Павловна.
- В том, чего не совершала?
- Я вам больше скажу:
по свидетельским показаниям
мы уже знаем,
что препарат "Суфенод"
продает с рук женщина.
- И вы решили, что это я?
- Вас подозревают также
в покушении на Сергея Крупицына.
(Звонок в дверь.)
- Здравствуйте! Что происходит?
Я адвокат Ларисы Павловны.
Она задержана?
Предъявите постановление.
- Добрый день! Нет, я уже ухожу.
Просто предупредил о последствиях
в случае, если она не расскажет все, что
знает, о торговле препаратом.
- В следующий раз -
повестка, вызов и протокол.
Нечего на мою клиентку
давление оказывать.
- Вам решать, Лариса Павловна.
- Я провожу.
Лара, что происходит? Почему ты
не сказала, что у тебя проблемы, а?
Ну ты чего?
(Сигнал о сообщении.)
- Кто тебе пишет по ночам, а?
- Не понимаю. Номер скрыт.
Кому надо присылать видео,
где я передаю препарат человеку?
Что это значит?
- Я разберусь, не беспокойся.
Спи, любимая.
- Мусик, куртку сними.
- Угу.
- Как все прошло?
- Отлично.
Мы проиграли суд. Мне теперь
2,5 миллиона штрафа нужно заплатить.
Еще этому малахольному Вадику
с третьего этажа - компенсацию:
нарушил замысел
его великого деда-архитектора.
- А я говорила:
нужно было сразу взятку дать.
- Это все соседка наша
и хахаль ее, юрист,
которому я по морде в ресторане дал. Это он
на меня заявление написал.
Теперь еще за весь этот дом дореволюционный я платить должен,
за все косяки.
- Вот сволочи, а!
А это все от зависти.
Это она ремонт наш богатый увидела
и решила денег с тебя содрать.
Развели они тебя, как лоха,
с дружбаном этим, юристом.
Мусик!
Муся, ты только не нервничай, а!
- Угу.
(Стук в дверь.)
- Мама, а что за шум?
- Там наше чудище тебя ищет.
- Открой.
- Здрасте! Празднуете?
Я тебе так этого не оставлю,
ты у меня за все ответишь!
И не просто в суде - есть другой суд!
- "Но есть и высший суд,
наперсники разврата!" -
вы это имеете в виду?
- Олег, ну зачем же вы так сразу?
Можно же всегда договориться.
- Тебе что надо? Денег?
- Как-то дожила до 38 лет
без ваших денег.
- Папа, что случилось?
- Штаны подтяни и марш домой!
И чтобы ноги твоей
здесь больше не было, понял?!
Все! Война!
- Олег, вы не поняли!
Я отзову иск,
но только элементы вашего декора,
которые представляют угрозу
жителям нашего дома,
вы должны будете убрать.
- Муся, Мусечка,
ты только не беспокойся!
Иди домой, миленький,
а то эти ведьмы пришьют что-нибудь,
за ними не заржавеет.
- Поосторожнее!
У мужа так удар случится.
- А ты и рада, да?
Своего мужика довела -
и моего хочешь?
Ничего, жизнь все расставит по своим
местам, всех поставит на место!
Ведьмы!
- Мама, ну вы даете!
Скандалы, интриги, расследования...
Скоро к Малахову пойдем?
У вас тут очень токсичная
среда теперь, очень!
- Я поняла: это не портовая школа - это базар.
- Вот, мама, зря мы с Игорем
этот иск зарядили.
- Как лучше хотела. Я хотела,
чтобы дикарь из леса считался с нами
и осознал, что первобытный строй давно закончился.
- Мама, ты живешь
в каком-то своем мире:
у тебя там на арфах играют
и книксены делают в кринолинах, да?
А тут какой-то дикарь из леса
и его эта супруга. Выдра!
Интересно, как они познакомились.
- Я знаю как.
Дайте бит!
(Имитирует бит.)
Пришел дикарь из леса,
закончилась еда - у него.
Пошел он на базар - к ней.
К кому? К выдре!
Познакомился с выдрой.
(Имитация бита.)
(Стук в дверь.)
- Что такое?! Что?
- С папой что-то: он упал. Пожалуйста, быстрее!
- Да, сейчас.
- Ну сколько можно ждать?!
Мы 15 минут уже ждем.
Человек сейчас тут умрет.
Ты что тут делаешь?
- Олег!
Олег... Олег, вы меня слышите?
Так, сейчас будете делать
что я говорю. Улыбнитесь.
- Ты что, издеваешься?
Может, тебе анекдот рассказать?
Олег! Олег!
Его нужно везти в амелинскую клинику. Знаете, где это?
- Нет.
- Я позвоню Лозовскому.
- Жив, состояние средней тяжести.
- Слава богу!
- Получается, ты его спасла?
- А диагноз?
- Транзиторная ишемическая атака.
Вы его жена?
- Ну да.
- Ситуация сложная.
Жить будет,
но вряд ли встанет на ноги.
У него парализована
вся правая сторона.
- В смысле?
Это ты во всем виновата!
Ты ему что-то вколола!
- Да это стандартное,
понижающее давление...
- Ага! А откуда ты знала, что колоть?
Ты же сама только что
диагноз услышала!
- Подождите вы!
Выводы делать еще рано.
Лара, можно тебя на минутку?
- Марк Борисович,
вас анестезиолог ждет.
- Лара, извини, я сейчас. Иду, иду.
- Так, это у нас откуда
такой пациент?
Адрес до боли знакомый.
- А, ну так это ваша жена бывшая
самолечением занялась:
соседу плохо стало,
и она, не разобравшись,
укол ему хлоп!
- Да? И как он, бедолага?
- Ну как? Плохо.
Ходить не будет, Лозовский сказал.
- А почему я это узнаю
только сейчас и от вас?
- А ко мне какие претензии?
Это же Ларочка -
Марк Борисович всегда за нее.
Я думаю, нашей клинике
новые скандалы сейчас ни к чему,
особенно после этой истории
с препаратами.
- Привет! Есть время? Найди.
В семь часов - у меня в кабинете.
- Ну я тут ничего такого не вижу.
Тут все в порядке.
- Выше смотрите,
до поступления больного в клинику.
- Лара, а сколько ты тогда ночью вколола соседу кубов?
- 0,3. Обычные шприцы, ампулы
стандартные - у папы в чемоданчике.
Или 0,5?
- Или?..
- 0,8?
- Это какая-то ошибка?
- Я забочусь о репутации клиники.
Увы, но жена пациента
настроена очень решительно.
Если дело дойдет до суда...
- Такая ошибка в дозировке...
Так случайно не получится.
- Все намного хуже:
супруга больного утверждает,
что у Лары был мотив
чуть ли не убить соседа.
Весь дом знает о их конфликте.
- Я хочу написать
"по собственному желанию".
Марк Борисович, я хочу уволиться.
- Лара, не пори горячку.
- Ну а мне кажется, это мудрое
и благородное решение.
Таким образом ошибка останется
на совести одной Лары,
а клиника уйдет из-под удара.
Ну, в конце концов,
это детище ее отца,
поэтому чувства Ларисы Павловны
мне понятны.
- Лара, пока еще никто ничего
не доказал.
- Мне достаточно того,
что я могла ошибиться.
Человек остался инвалидом -
я себе этого не прощу.
- Мне нравится, что она осознала
свою ошибку и не стала спорить.
- Да, Виталий Дмитриевич,
ваш расчет оказался верен:
человеку с совестью
легко внушить чувство вины.
Но только вы имейте в виду,
что, когда мы во всем разберемся,
доказать вашу предвзятость и ваше
желание отомстить бывшей жене
тоже будет нетрудно.
- Мама! Мама, я же вижу: ты не спишь.
Может, хотя бы поешь что-нибудь?
- Доча, почему ты не встаешь?
Катя, пни ее,
иначе она у нас совсем заржавеет.
- Мама! Мамочка, вставай!
Мама! Все, ура: мама встала.
Может, сбацаем что-нибудь нормальное?
А то у бабушки не музон,
а пыльная вчерашка.
(Бабушка говорит
на французском языке.)
Это человек, который ходил
в музыкальную школу!
Почему бы тебе не вспомнить
такие слова,
как стаккато, адажио, анданте!
- Бабушка, хватит.
(Играет "Собачий вальс".)


Серия 4

- Папа! - А?
- Не спишь?
- Нет.
- Здравствуйте!
- Убирайся.
- Олег, на моем месте
так поступил бы любой медик.
Тот укол сохранил вам жизнь.
- И на хрена мне такая жизнь, дура? Убирайся!
- Спасительница-благодетельница наша!
Хватило же наглости сюда явиться!
Как ты спишь-то по ночам?
Совесть не мучает,
если она у тебя, конечно, есть?
- Лариса Павловна, извините, это шок.
- Да, я, конечно, понимаю.
У меня у самой шок.
Я все время думаю, что сделала
не так. Как вы справляетесь?
- Я как раз вас хотел
кое о чем попросить.
Папу две недели назад выписали
из больницы. Сначала приходил врач,
а потом посоветовали
нанять медсестру по уходу.
Вы не могли бы нам помочь?
- Я не думаю, что после всего,
что случилось, я имею право.
И родители твои будут против.
- Да нет, я вас умоляю.
Просто отец перед тем, как лег,
все вбухал в квартиру и ремонт.
У нас совсем не осталось денег,
а ему нужна медпомощь.
Я один не справляюсь.
- Ну почему один? А мама?
- Мама? Ей это все тяжело дается.
И она постоянно уходит из дома,
так что, если бы вы заходили днем, она даже не узнала бы.
- Хорошо, я поняла. Конечно приду.
- Спасибо большое!
Спасибо!
- Вот этим все и закончилось.
- Привет!
- Угу. Ты отзываешь иск?
- Да. Не надо добивать людей
еще и штрафами -
они еле справляются.
- Я вас оставлю.
- Да, спасибо, Ольга Николаевна. Очень вкусный чай.
А я не понимаю, кто он для тебя.
- Кто?
- Олег этот.
Ты же у него сейчас была
и говоришь только о нем.
- Это человек, которого я,
возможно, чуть не убила.
Было бы странно, если бы я после этого
даже не зашла узнать, как он.
- А что вас связывает?
- Давай прекратим
этот бессмысленный разговор!
Это ты говоришь только о нем.
Ты чего хотел-то вообще?
- Ну что ж...
Я хотел предложить тебе съехаться.
А что?
У меня квартира ближе к вашей клинике: тебе будет удобнее.
- Да я уволилась.
- Тем более.
- Что "тем более"?
- Ну как, тяжело ведь одной.
А я хорошо зарабатываю.
И потом, тебе нужно вырваться
из привычного круга проблем -
ну с дочкой, с этим домом. А?
- Я никуда не съеду, извини.
Да мне вообще сейчас не до себя!
- А тебе всегда было не до себя. Разве это правильно?
- Я не знаю, правильно
или неправильно, но так.
И вообще, я всю жизнь тут,
никуда не уезжала.
- Угу...
- Пожалуйста, не дуйся. Улыбнись.
- Так, я все понял.
В следующий раз я приду с кольцом,
встану на одно колено
и честь по чести
позову ваше величество замуж.
- А ты не слишком торопишься?
Мы же...
- Мы знакомы уже лет сто,
а предложение я тебе
должен был сделать
еще в девятом классе.
Спасибо, Ольга Николаевна!
До свидания.
- До свидания, Игорь.
- Не провожайте!
- Лара!
- Да, мама.
Ты все слышала, да?
- Это из-за меня?
Не смей, пожалуйста, не надо.
- Мама, ну что ты говоришь!
Конечно не из-за тебя.
- Из-за Кати?
- Нет.
Для этого я слишком сэлфиш.
- Что за выражения? Я тебя
перестала понимать уже, как Катю.
- Эгоистка я, по-нашему, мама.
- Тогда подумай о предложении Игоря.
- Я вас поздравляю:
мои клиенты решили отозвать иск.
- Ну клево! Приятно иметь дело
с интеллигентными людьми.
- Да, теперь вам не придется срочно
продавать квартиру под штрафами.
Скажите спасибо Ларисе.
- Скажу.
Только квартиру
все равно придется продавать:
денег-то не хватает при больном муже, сами понимаете.
- Значит, вы все-таки переезжаете?
- Очень бы хотела переехать
куда-нибудь подальше отсюда.
- Да? Ну это совсем замечательно.
- Да, только согласие
на продажу квартиры
от мужа надо получить,
а он же не даст.
Если я начинаю об этом говорить,
он кричит.
Вот, смотрите - энциклопедию
в меня бросил. Видите?
А когда начинаю давить,
так он вообще в обморок падает:
просто хлоп - и все.
- То есть вам по сути нужно
как-то обойти согласие супруга
на продажу квартиры?
- Ну да. А что, это возможно?
- Можно подумать. Вообще, часто
у него такие вспышки агрессии?
- А у вас лицо уже не болит
после встречи с ним в ресторане?
- То есть человек
и раньше был вспыльчивым
с неадекватными реакциями,
а теперь болезнь
еще и усугубила его отключения?
Ну что же, похоже, придется
оформить ему недееспособность.
- Бинго! Ха-ха!
Вот такая бумажка мне и нужна.
- Дядя Марик, он даже во сне
не чувствует правую сторону.
- Я же сказал,
это необратимый процесс.
Ты можешь только скрасить
его положение своей заботой,
но не вернуть к полноценной жизни.
(Олег стонет.)
- Я перезвоню.
Покажите еще раз, как вы это сделали.
- Оставь меня в покое.
Не надоело таскаться сюда?
- Вот именно,
могли бы и привыкнуть уже.
- Ну уходи. Я не подопытный кролик.
Вика... Вика!
- Вики нет.
- А где она?
Антон!
- Антона тоже нет.
Он работы нахватал
и пропадает где-то.
- Уходи. Позови мне жену.
- Хорошо, но в следующий раз
я приду с планом реабилитации:
упражнения, тренажеры, прием
лекарств - и никаких возражений.
- Угу.
- Проходите. Можете не разуваться.
У нас здесь ремонт в стиле лофт. Кухня - полный фарш.
Материалы недешевые.
- А не будет проблем
с недееспособным членом семьи?
- Да нет, что вы, я уже оформляю документы в Дом инвалидов.
Пойдемте, покажу вам комнату сына. Мебель вся остается.
- Мама сказала, что так будет лучше.
- Вопрос: для кого?
- Ну это, типа, спецучреждение,
и там будет за отцом лучше уход.
- То есть вы продаете квартиру,
чтобы оплатить ему весь
комплекс врачей
и круглосуточный уход
с медицинским обследованием?
- Мама хочет уехать в Астрахань,
у нее там подвязки.
Она хочет открыть турбизнес.
- А отец как к этому относится?
- Отец?
Отец вырубился и опять лежит.
- Антон, ты вроде взрослый человек!
Неужели непонятно,
что отца вырубает из-за стресса?
Я сегодня была у него -
он был в норме более или менее.
- А что я могу сделать?
- Так ты уезжаешь?
- Нет. Я закончу школу.
И тут Катя и папа.
- Тогда решено: вы переезжаете.
- Куда?
- Ко мне. Вместе с отцом.
- Лариса Павловна, мне так
только училки в школе говорили:
"Придешь после уроков с отцом!"
(Сигнал о сообщении.)
- Дочь, не сходи с ума! Кто он тебе?
- Мама, не начинай, пожалуйста!
Я должна в этом разобраться.
- Ты должна заниматься Катей.
Ей ты нужна.
- Блин! Все равно ты должен был переубедить свою мать.
Мы-то тут при чем?
- В смысле "при чем"? Это мой отец!
- Это моя мать.
Она вообще твоего отца
терпеть не могла.
Они враги, какого черта
она теперь должна с ним возиться?
- Это было ее решение,
и они не враги - просто ссорились.
- Слушай, ты тоже его терпеть не мог.
Ты говорил, он тебя подавляет,
жить тебе не дает.
- Это мой отец!
Тебя вообще твой бросил!
- Ты пожалеешь, что выбрал его.
- Хватит манипулировать, а!
Стой, тебе же нельзя.
- Мне все можно.
- А как же мы?
- Никаких "мы" нет, тебе показалось.
- Катя...
- Мама, извини,
я лучше со своим отцом поживу,
чем с чужим.
- Что? Катя!
- Н-да... Так ведь его жена
должна была забрать с собой.
Куда-то там они уезжают.
- Должна была, но не забрала.
- Угу. Ну что поделаешь.
Тогда надо вызывать полицию -
они решат, что делать.
- Нет, Игорь.
Я чувствую, что могу его вытащить.
- Зачем?
- В смысле?
- А, я, кажется, начинаю понимать.
Не просто так он набросится
на меня в ресторане, да Лара?
У вас с ним было?..
Какой же я дурак, а!
- Господи, думай что хочешь уже.
- Это тебе, Лара.
Дурь пройдет - позвони.
- Мама, не начинай, пожалуйста!
- А я что, я ничего.
Павлик мне все объяснил.
- Интересно, и что же он сказал?
- Он сказал:
"Оставь в покое ребенка".
Ты же у меня упрямый ребенок.
(Звонит телефон.)
(Звонок в дверь.)
- Кто это?
- Здравствуйте!
- Здравствуйте!
Подумали, чем помочь мы можем.
Можем гулять с Олегом
или отвезти куда надо.
Мне же Олег деньги вперед заплатил
за целый год.
Вот остаток денег.
- А мы сложились немножко.
- Да.
- И купили вот коляску.
- Спасибо вам огромное!
Вы проходите к Олегу.
Мама, проводишь?
- Проходите, пожалуйста.
- Спасибо.
- Как же нам с вами повезло!
Вот сюда, направо.
- Да ладно, что вы из нас прямо тимуровцев делаете?
- Направо.
- Не натопчем? Нормально?
- Олег, мы к вам.
Так, это вам.
- Здравствуйте! - Привет!
- Чтобы вы побыстрее, так сказать, восстанавливались.
Не грустите.
Голосовое сообщение:
"Простите, Лариса Павловна,
я уезжаю с мамой в Астрахань.
С Катей мы расстались,
а матери нужна опора:
ей тяжело будет одной.
Папе оформлен пансион в доме инвалидов, вы можете его сдать".
- Вот и осталась я одна.
- Почему одна? Я есть.
Или ты меня уже списала со счетов?
Не надо.
Я с Павликом сидела
до самой его смерти,
посмотрю и за этим чучелком.
Тем более он лежит как бревно.
- Нет, мама, не хватало
тебя еще во все это ввязывать.
- Нет, нет, нет, пойди прогуляйся.
Я не хочу, чтобы ты у меня
сошла с ума.
- Как там отец и его эта...
- Ира? Хорошо.
- Ничего не изменилось
у них в последнее время?
- Мама, ты что, надеешься,
что отец вернется?
- Нет, конечно. Просто интересуюсь.
- Я не знаю, как там у них.
Я вся в танцах.
- Готовишься уже? Там же начало
только через месяц вроде.
- Я хочу заявить о себе,
что бы прямо - вау!
- Что такое? Катюша, тебе плохо?
- Нет, просто есть хочу умираю!
- А что там слышно от Антона?
- Ничего.
Где слышно? По радио, что ли?
Я же его заблокировала везде.
- Даже так?
- Ну как он со мной - так и я с ним.
Давай не будем о нем, пожалуйста.
- Наконец-то! Спасибо.
- Спасибо.
- Подожди, это тунец?
Ты же его терпеть не могла.
- Угу, но что-то захотелось просто.
- Павел Евгеньевич прошел
несколько войн и конфликтов,
а потом, когда Ларочка подросла,
он перестал мотаться по фронтам.
- А вы в какие годы служили?
- В 2000-е.
- А потом тоже отказались
от командировок?
- Да.
- Почему?
- Контузия.
- Как это случилось?
- Командование приказало эвакуироваться
через понтонную переправу.
Я был против.
Пытался доораться до них,
что нельзя так,
что мы открыты как на ладони.
Все пацаны потонули.
Одного только спас.
С тех пор воды боюсь.
- Олег, да вы герой.
- Да хватит вам.
- Даже если вы спасли
одного человека - вы герой.
У вас награды есть?
- Были, много. Дома.
Только дома теперь нет.
- Доброе утро, суфенод.
- Что?
Откуда ты знаешь это слово?
- Павлик его во сне сегодня сказал.
Но ничего не объяснил.
- А-а.
Спасибо, мама.
- Это папе спасибо.
А что это значит?
- Пока не знаю.
(Слышен грохот.)
- Олег! Олег, что случилось?
- Даже сдохнуть нормально не могу. Что ты делаешь?
- Ну и напугали вы нас, герой.
- Осторожно!
- Вы же слышали, что врачи сказали:
что все, я больше не буду никогда нормально двигаться.
- Господи...
- Ой!
Но как-то вы же сели в коляску, доехали сюда.
- А я не знаю как. Лежал,
вдруг - бах! - и здесь оказался.
- Вот и папа, представляете, единственный раз в жизни
выиграл в лотерею.
Кто-то подарил ему билетик,
и он выиграл подписку на издание "Всеобщая история искусств".
Раньше книги были подарком.
Сейчас в это вообще
сложно поверить, да?
А еще папа мне собирал
"Сказки народов мира" -
вот это издание.
И собирал он его очень долго,
потому что каждый том
приходил раз в три месяца.
Вот, а потом он мне читал
эти сказки перед сном.
Да, я их так и запомнила -
по временам года.
Летом были индийские сказки,
весной - африканские,
а зимой - сказки русских писателей.
- У меня тоже в детстве был
сборник этих сказок.
- Да?
- Ага.
Только я вырос в городе,
где вечная зима,
и к нам эти книги еще дольше шли.
Но я как сейчас помню:
за окном - метель, мороз,
у меня температура, я лежу болею,
вот так, как вы,
сидит мамочка и читает мне сказки.
Вы чего?!
- Как вы это сделали?
- Что?
- Вы сейчас пошевелили правой рукой.
- Я не могу.
- Ну-ка, ну-ка,
пошевелите пальцами сейчас.
- Я не могу.
Почему не можете-то? Не получается -
как сороконожка, задумались
и забыли, как это делается, что ли?
- Что это значит?
- Это значит,
что тут у вас нарушение.
- Здесь у меня с детства нарушение,
тоже мне, Америку открыли.
- Да ваш мозг посылает вам сигнал: болеть и замереть -
в память о той боли,
которую вы пережили тогда, в армии.
Так, ну-ка, нарисуйте-ка что-нибудь.
- Да вы что, издеваетесь, что ли?
Я в жизни никогда ничего не рисовал, тем более левой рукой.
- Так, вы что,
не сможете нарисовать домик?
Квадратик и крыша-треугольник.
Ну-ка, нарисуйте.
- Довольны?
- У вас отсутствует правая сторона, посмотрите.
Ее нет в вашем сознании.
Так, сейчас...
Сейчас будете слушаться меня.
- Вам же Лозовский русским языком сказал,
что я больше двигаться
никогда не буду.
- А я сказала: будете!
Иногда и Марк Борисович такую чухню спорет,
что мама не горюй!
Так, аккуратно...
- Это еще что?
- Это зеркалотерапия.
- Чушь какая-то.
- Так, сейчас... Магия чистой воды.
Я в детстве у папы в кабинете
все книжки перечитала,
этот фокус мне с детства нравился.
Так что давайте смотрите в зеркало
и помашите мне
левой рукой справа налево.
Помашите, вам сложно, что ли?
Так, а теперь вверх-вниз.
Так, продолжайте, продолжайте.
Продолжайте и смотрите
на свою правую руку.
Чудо, да?
- Вы понимаете, что это значит?
У него не боли, а фантомные боли -
иллюзия. И нарушения
с правой стороны тела,
они не физические -
они у него в голове.
Эксперимент с зеркалом
это успешно доказал.
- Лара, это может быть,
но тут надо смотреть в динамике,
закрепится ли эффект.
- Да, а мы регулярно,
долго и нудно - и все получится.
Вот только психика у него
повреждена старой травмой,
и сначала нужно убирать боли,
иначе мы не пробьемся к психике,
поэтому, мне нужен "Суфенод".
Помните, вы говорили,
что он как бы обнуляет память тела?
- Нам теперь его не поставляют:
клиника под подозрением.
И ты, между прочим, особенно.
- Умоляю, дайте контакты тех людей,
которые скупают его на черном рынке. - Ты с ума сошла?!
Ларка, мы доиграемся.
Ты хочешь за соседа сесть в тюрьму?
- Пожалуйста.
- Нет, и не проси.
- И без вас справлюсь.
- Во дает!
Хоспис? Лозовский беспокоит.
Разуваева Григория, будьте добры.
- Проходи. Катя на кухне.
- Мне нужно с тобой поговорить.
- О чем?
- Мама, смотри, что я нарисовал.
- Ух, красота какая!
- Привет.
Ты, наверное, Матвей?
- Да.
- Мотя, иди поиграй в комнату.
- Мне нужен тот препарат.
- Который?
- Ты знаешь - "Суфенод".
- Понятия не имею.
- Не притворяйся, пожалуйста.
Я знаю, что ты продаешь его людям,
которые не могут
получить его бесплатно.
- Я? Зачем? Меня Виталик
всегда нормально содержал.
А я только раздавала "Суфенод"
по благотворительной
программе клиники.
- Это я послала тебе то видео.
- Мама? Привет. А ты что здесь?
Может, чай?
- Да.
- Пойду поставлю чайник.
- На самом деле,
мне нужно папу увидеть.
- Зачем?
- Дозвониться не могу до него.
- Он просил его не беспокоить:
у него заседание в Минздраве сегодня.
- А ты чего такая:
в пижаме, круги под глазами.
Ты заболела?
- Нет, мама, я просто устаю.
- Все танцы твои.
Ладно, вечером позвоню.
- Пока.
- Здравствуйте, господа.
- Лариса Павловна,
вообще-то, у нас совещание.
- А я как раз и пришла посовещаться
по одному очень важному вопросу.
Все вы знаете, что случилось
с моим отцом и его клиникой:
папу обвинили в невозможном - торговле препаратом,
который по реестру
не предназначен для продажи.
- Лариса, это дело следствия -
это не к нам.
- А, по-моему, к вам.
Препарат необходим
гораздо большему числу людей,
чем достается по квотам
в крутых клиниках.
И, мне кажется, это ко всем вам,
если вы, конечно, в своей работе
ориентированы, прежде всего,
на людей, а не на бумажки.
- Извините, она не в себе
после смерти отца и...
- Вы должны рассмотреть вопрос
о включении препарата "Суфенод"
в рецептурные
и организовать его продажу.
Я предоставлю вам списки больных,
их истории болезней,
и вы сами во всем убедитесь.
У меня все.
- Еще раз прошу прощения
за свою бывшую жену.
Теперь, надеюсь, понятно,
почему она стала бывшей.
- А ведь она права: занимаемся
черт знает чем, только не людьми.
Ее отец, Павел Евгеньевич,
незадолго до смерти
об этом же доклады делал.
Нельзя оставлять человека
наедине с этой бездушной,
очень медленной
бюрократической машиной.
Пока они добиваются
получения препаратов, умирают.
Умирают страшной смертью:
в страшных мучениях.
- Что-то я не припомню,
чтобы Амелин такое говорил.
Ко мне от него ничего не поступало.
- Ну, я думаю,
к вам неслучайно не поступали
письма Амелина и его доклады:
им явно не давали хода те,
кто получал выгоду
от незаконной продажи препарата.
- Роман Романович...
- Виталий Дмитриевич,
я все сказал - вы слышали.
Больше я вам помогать не собираюсь.
Знаете, это становится
слишком опасно.
- Но у нас все в порядке.
Счета не найдут.
Мы никак не фигурируем с химией.
- Ну да.
Но ваша бывшая подняла такой шум,
что обязательно начнут рыть
и докопаются до этой вашей
нынешней жены.
И тут уж я вам не помощник, извините.
Всего доброго.
- Здрасте. Можно?
- Здравствуйте. Конечно.
- Меня из хосписа отпустили, ремиссия.
- Да вы что? Я поздравляю вас.
- Спасибо большое.
Мне тут Марк Борисович звонил, сказал, что вам нужно.
Мне-то теперь не надо. Я еще тогда купил
у той женщины, с вашей помощью.
- Спасибо вам. Спасибо!
- Послушай, нам нужно срочно уехать.
Деньги я смогу вывести позже.
- А я не понимаю, как ты мог?
- А что здесь непонятного?
Как обычный медик
может содержать две семьи?
Вы, по-моему, жили
все это время в шоколаде.
- Да, только ты говорил,
что это благотворительная программа.
Ты же меня во всем подставил:
я гендиректор клиники.
Я сама ходила отдавать
препарат людям.
Это что, получается,
сидеть тоже буду я?
- Ирочка, успокойся.
Вот именно поэтому едем по-быстрому.
- Виталик, ответь мне
только на один вопрос:
ты знал, что меня посадят,
если все вскроется?
Вот ты и ответил.
- Слушай, я все делал для вас
и сейчас пытаюсь.
Ты думаешь, легко выбрать, кого оставить
без матери: дочку или сына?
Я выбрал нашего сына.
- Папа, ты куда?
- Спи.
(Исполняет "Вокализ"
Рахманинова С. В.)
- Если уж ты начала играть,
то жизнь точно наладится.
- Олег перестал терять сознание
от воспоминания о травме,
наладился сон,
ну и двигательные функции
постепенно восстанавливаются.
- Потрясающе!
Поздравляю вас, коллега.
- Какой коллега, дядя Марик?
До вашего коллеги мне еще далеко.
(Звонок в дверь.)
- А я, серьезно,
хочу рекомендовать тебя
выступить на конференции в Минздраве.
Ты на практике постигла то,
что люди годами изучают в институтах.
- Здравствуйте, Лариса Павловна.
Мне кажется, я внятно вас предупредил в прошлую нашу встречу.
- А в чем дело?
- Поступил сигнал
о вашей деятельности
на черном рынке фармакологии.
- А что вообще происходит?
При чем тут Лариса Павловна?
- Вы будете продолжать
меня за идиота держать?
Вам просто неоткуда было
взять эти таблетки.
- А, вот эти таблетки?
Это я только что принес.
- Да. Вот.
Так что можете меня арестовывать.
- Дядя Марик...
- Пройдемте, Марк Борисович,
будем разбираться.
Прошу вас.
- Пожалуйста.
- А ты, оказывается,
криминальный элемент?
(Звонок в дверь.)
- Привет.
- Привет.
Я пришла попросить тебя...
- Заходи.
- Спасибо.
Лариса, ты, пожалуйста,
не оставляй моего сына, ладно?
Они с Катей уже подружились,
а у нас с ним больше никого нет.
- Конечно, Ира.
- Господи, как же я дошла
до всего этого, а!
А знаешь, это, наверное, за то,
что я твоего мужа увела.
- Да мы обе дуры, Ира: любили подонка
и прикрывали его во всем.
Это не я была за ним
как за каменной стеной,
а он свои делишки ворочал
за спиной моего отца,
под защитой его имени.
- Ну теперь, наверное, моя очередь:
под моим именем, оказывается,
тоже очень удобно воду мутить.
Даже в голове не укладывается:
как можно было рисковать мною,
рисковать нашим сыном.
- Почему ты не убежала с ним?
- А жить с ним как после всего этого?
Он годами нас обманывал, обеих. Годами жил на две семьи.
Разве он может быть
после достойным человеком?
- Ну да.
- И сейчас он пытается
сдать следствию тебя.
- Беда том, что вместо меня
в тюрьму может сесть Лозовский.
- Только не Марк Борисович.
- Мы должны что-то придумать,
чтобы Лозовского выпустили,
а с отца сняли все обвинения.
- Лариса, я готова помогать.
- Вот.
- Что это?
- Это история моей болезни.
А болею я давно.
Первые несколько лет вообще
диагноз поставить не могли.
Но очевидно было,
что боль гасит только один препарат.
- "Суфенод"?
- Да.
- Так-так, значит, вы подтверждаете,
что вы покупали
у Павла Амелина препарат?
- Нет. Нет, конечно, нет.
Я никогда за него не платил.
Павел Евгеньевич
давал мне его бесплатно.
- Каким образом?
- Ну он мои анализы выдавал за свои.
Получал препарат по квоте,
как бы для себя,
и передавал его мне.
- Ага.
"Я, Амелина Лариса Павловна,
признаю свое невольное участие
в нелегальной продаже
препарата "Суфенод".
Мою подпись, подпись моего отца,
Амелина П.Н., без нашего ведома
использовал мой бывший супруг
Виталий Дмитриевич".
(Стук в дверь.)
- Разрешите? К вам посетители.
- Запускайте.
- Их много.
- Запускайте.
- Проходите.
- Да это безобразие!
Вы Амелина обвинили, Сережу Крупицына
довели до комы! А теперь Лозовский?
А у него астма, между прочим.
Или вы просто хреновый следователь?
- Марк Борисович невиновен.
А вы нас всех арестуйте:
мы же все в клинике работаем, да?
- Так, спокойно. Идет следствие,
все в рамках закона.
- Вот. Все эти люди покупали
препарат "Суфенод"
у управляющего клиникой
Виталия Горина.
Он передавал препараты через меня.
Я думаю, вы понимаете почему.
- Потому что они вам платили?
- Нет.
- Мы переводили деньги
на счет какой-то.
- Да, я могу найти вам этот счет.
Это счет моего гражданского мужа, Виталия.
Он, кстати, прямо сейчас
ждет меня в Домодедово.
- Так, господа, у вас у всех обязательно возьмут показания,
а сейчас я порошу вас всех выйти.
Пожалуйста.
Семенов, опергруппу в Домодедово. Срочно!
- Лариса Павловна, можно вас?
Я должна перед вами извиниться:
это я тройку на восьмерку...
ну, того...
Ну вы тогда соседу своему
правда 0,3 дозу вкололи.
Это я уже потом гаду этому,
Виталику, настучала, что аж восемь.
- Ну что же, надеюсь, вам полегчало.
- Да как сказать,
на ваше место дочку мою взяли.
Меня совесть заела: ночами не сплю.
Вы простите меня.
Возвращайтесь, Лариса. Я уволюсь.
Голос отца: "Крольчонок!"
- Давно об этом мечтал.
- С турпохода, с той вожатой?
(Романтическая музыка.)
- Таким образом, можно говорить
об успешном лечении
последствий ПТСР и ишемической атаки, в том числе с помощью
сильнодействующего
препарата "Суфенод".
- Коллеги, я горд сегодня: Лара...
Лариса Павловна - моя ученица,
дочь моего лучшего друга
Павла Амелина.
Вы все знаете Павла,
он был хирургом от бога.
А что значит быть хирургом?
Это умение правильно рисковать,
решительность и скорость реакции.
А вот у Ларисы талант
совсем другого свойства:
она прирожденный реабилитолог.
А это труд, терпение, внимательность
и, конечно, желание избежать
как раз ненужного риска.
И все эти ее качества
помогли тому, главному,
ради чего мы все
сегодня здесь собрались.
Хочу добавить, что с Сергея Крупицына обвинения сняты,
и скоро мы его выпишем.
А Павел Амелин оправдан - увы, посмертно.
Клинике возвращено его имя -
его честное, доброе имя.
- Ну и, наконец,
самое главное на сегодня -
большинством голосов
было принято решение
включить препарат "Суфенод"
в список рецептурных
и сделать его доступным через аптеки по показаниям врачей.
- Спасибо.
(Играет "Собачий вальс".)
- Издеваешься?
- Нет.
Нет, вас учить - это,
как говорила моя преподша,
на берушах разоришься.
- Мама сказала нарабатывать
мелкую моторику.
- Катя, а ты мать-то поздравила? Поздравь.
Она у нас герой:
в медицинский поступила.
- А, да.
А чего добился ты, как говорится.
- Катюша, не расстраивайся, до 40 лет можешь поступить
в любой институт.
- Между прочим, у тебя тоже
неплохой бал по ЭГЕ.
Если бы не твои танцульки, ты тоже могла
бы в медицинский поступить.
- Представляете, бабушка
имела фантазию печь пирожки.
Привлекла Людмилу, соседку,
чтобы та ее обучила.
- Ну вы ешьте, не бойтесь:
в итоге, она и пекла.
- Катя, ты чего?
Что с тобой, Катя?
Что с тобой? Что происходит?
Тебе плохо?
Давай молоко с медом погрею.
- Какое молоко с медом, мама?
Ты с этим соседом ничего вокруг себя не замечаешь,
а еще медик.
- Какой срок?
- Никогда, мама...
- Подожди, Антон знает?
- Знает, я ему тоже самое сказала.
- Что ты ему сказала?
- Мама, я хочу танцевать!
- Катя!
(Танцевальная музыка.)
- За Катюшей присматриваете? Здрасте.
- Привет.
Да, на телефон она не отвечает.
- Как папа?
- Лучше.
- Очень здорово! И следующим на эту сцену
приглашается Сергей Валиев.
- Мне кажется,
это последний участник.
- Ну как вам ребята?
- Катя...
- Катя, а ты чего не танцуешь?
- Ну я не могу, мама,
мне двигаться стало тяжело.
Я решила оставить ребенка.
(Музыка.)
- Олег!
Мама, что случилось?
- Думаю, все понятно без слов.
Вижу, своего ты добилась:
дети повторяют вашу судьбу
недоучки с пеленками.
Но своего мужа я тебе не отдам.
- Олег?..
- Ротик - офф!
Спасибо, конечно,
с сиделкой нам повезло.
Надеюсь, этого хватит.
Мусик!..
- Олег...
(Играет грустную музыку.)
- Мама! Мама, жизнь продолжается.
Мама, ну ты у меня крутая:
ты поступила -
будешь первой в мире бабушкой-студенткой.
(Щелчок замка двери.)
Пойдем, я тебе как раз все расскажу.
- Ты вернулся?
- Ну да.
Проводил человека из своей жизни.
Сыграешь мне?
Я, пока вон там валялся,
вся время какую-то музыку слышал.
Уж не померещилось ли?
(Исполняет "Вокализ" Рахманинова С.В.)
 

////////////////////////////