Сучья война (1 сезон, 2014 год). Цитаты и фразы из сериала

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Сучья война (1 сезон, 2014 год). Цитаты и фразы из сериала

 

Режиссёр: Николай Борц

«Сучьей войной» называют безжалостное противостояние между тюремными заключенными которое длилось десять лет - с середины сороковых до середины пятидесятых годов прошлого столетия. Осужденные за уголовные преступления разделились на два противоборствующих лагеря. По одну сторону баррикад находились «воры в законе», которые привыкли жить «по понятиям» и ни при каких обстоятельствах не вступать в переговоры с представителями власти. А с другой стороны были «суки» - заключенные, которые раскаялись в совершении преступления, искренне хотели исправиться. Большинство «сук» во времена Великой Отечественной войны воевали на фронте. Со временем к «сукам» присоединились воры, которые по тем или иным причинам не желали жить «по блатным» законам...


Все фразы и цитаты

 

Серия 1

СУЧЬЯ ВОЙНА
-В этой деревухе Мирохин давеча был.
Говорят, нет здесь зерна.
-Твой Мирохин добр без меры.
Перед ним только нюни распусти,
враз поверит.
-Ну да.
-Бойцы Красной армии, за мной! Но!
-Стоять! Назад.
-Тихо, я сказал. Пошла, пошла.
-С гордостью хочу сообщить, что план
первой пятилетки был выполнен
за четыре года и три месяца. План по
тяжелой индустрии выполнен на 108%.
Но расслабляться рано, товарищи,
ведь в то же самое время некоторые...
-Мишка, перестань.
-А что перестань-то?
-Слушайте, дайте послушать.
-Ой, да ну тебя!
-А что ты?
-А то.
-...преследуя свои шкурные интересы,
наплевав на задачи партии
и правительства уходят
из колхозов в поисках работы.
-Мишка, черт, надоел.
-Как дети!
-Молодой человек,
вы что-то хотели спросить?
-Я?
-Вы, вы. Встаньте.
Встаньте, встаньте.
Вы из какой деревни?
-Давай, Левка, выскажись.
-Да я это...
вы передайте товарищу Сталину,
что мы со своей земли - никуда.
Вот пусть так и знает.
-Молодец, товарищ.
-Левка, молодец.
-Побольше бы нам таких сознательных.
-Слышишь, Любка?
-Давай, давай скорее.
-Митька, тикай домой!
-Мама!
-Беги за сестрой, беги!
-Мама!
Мама, смотри.
-Миша, не кричи.
Беги прячь мешок быстро.
-Отряд приехал!
-Колька, домой!
-Именем партии и правительства
реквизицию начинай!
-День добрый, товарищи!
-Добрый, добрый.
У нас других не бывает.
Амбар глянь, а я в доме пошукаю.
-Есть!
-Да нет у нас ничего.
-Наше вам, Алексей Григорьевич!
-Здравия желаем, товарищ Стешнев.
-Ну что, сказать ничего не хочешь,
Алексей Григорьевич?
-Рад бы сказать, да нечего,
товарищ командир.
-Нечего? Смотри, скажу в наркоме,
что потворствуешь
несознательному элементу.
Полетишь из бригадиров.
-Ну, значит, так тому и быть,
товарищ Стешнев.
-Ладно. Без тебя разберемся.
-Ты что, гаденыш, делаешь?
Зерно решил схоронить? Я тебе!
-Милости просим, товарищи бойцы.
Проходите, пожалуйста.
Осматривайтесь. Нам от советской
власти скрывать нечего.
Вы так товарищу Стешневу и передайте.
-Здравствуйте!
-В прошлый раз все забрали,
больше нету.
-И ты думаешь, иуда, я тебе
просто так возьму и поверю?
В последний раз спрашиваю, где яма?
-Ищи.
-А и поищу, не бойся.
-Чо плететесь-то?
-А ты куда спешишь-то?
Боишься, без тебя вторая
пятилетка начнется?
-Ой, да ну вас.
-А мне третьего дня сон приснился.
-Чо за сон?
-С батей, значится, траву косим.
Долго так косим, взопрели оба.
Ну, косы положили и вдруг...
бац!
-Да будет тебе пугать-то!
-Да не, гляжу, на дороге птица лежит.
Я ее так на руки беру...
Мертвая.
-Мертвая птица - это же к беде.
-Вот тут ты правильно подметила.
У Левки-то на следующий день...
штаны по шву разошлись.
-Угу. Очень смешно.
-Мишка!
-Валька, что ли?
-Вроде она.
-Валюха, чо?
-Мишка, не ходи в деревню!
Там городские приехали.
Зерно отбирают.
Батю избили... Отобрать хотят.
-Мишка! Стой!
Они убьют тебя! Мишка!
-Мишка, не ходи! Куда ты?
-Тихо, девочка. Тихо, доченька.
-Скажешь, где яма?
-Ну что там у вас?
-Знамо, нет ничего.
-Если и схоронено, то больно знатно.
-Лучше искать!
-Есть.
-Ну что, Егор, молчат?
-Пока молчат, товарищ командир.
-Молчат.
-Ну-ка...
-Руки убери!
-Ой, ты какая, надо же!
Ты смотри!
Ну-ка, головешечку
мне принеси, пожалуйста.
-Зачем?
-Делай, дочка, что говорят.
-Ну?
Не обожглась?
-Бабу не трожь, Стешнев!
-Не трогай ее!
-Стоять!
Ну что, скажешь, где зерно,
или подпалим малость бабу твою?
-Ты что творишь-то, нехристь!
-Мишка! Мишка, не надо!
-Стоять на месте.
Ну, здравствуй!
Может, ты мне скажешь, где зерно?
-Скажу.
-Мишка, не смей!
-Не надо, Миша!
-Вы что же делаете, изверги!
Оставьте нас в покое!
-Тихо! Стоять!
-Мишка!
-Папа! Мама, у него кровь!
Ты видишь?
Валя: Батя!
Батя, вставай.
Вставай!
-Ну что ж ты, паскуда! Мне же эти
часы с 18 года верой и правдой!..
-Мишка!
-Не надо, пристрелят.
-Ты что ж, падла, на бойца Красной
армии при исполнении долга?..
-Живо беги к отцу.
К отцу беги, сказал!
-На члена партии руку поднял, щенок?
Да я же тебя сгною, гаденыш!
-Пощади!
Пощади родненького!
-Убери ее!
-Он не со зла!
-Заткнись!
-Он же еще малолетний!
Я все скажу! Я скажу, где яма!
-Да? И где же?
-Папа! Папочка! Папа, там Мишку
схватили, его избивают.
Папа, я тебя умоляю, сделай
что-нибудь. Папа, ты же на деревне
главный, они тебя уважают. Папа!
-Какое там уважают?
Спасибо скажи, хоть нас не трогают.
-Папа...
-Прав отец, дочка.
Тут каждый сам за себя.
-Папа!
-Ни шагу из дома!
-Ну что вы делаете? Вам зерно нужно?
-Уйди! Уйди, сказал.
-Отпусти его!
Берите, сколько хотите!..
-Кажись, всё.
-Пощади, родненький.
Это ж на посев. Сейчас не отсеемся,
по весне все с голоду передохнем!
-Точно все выгребли?
-Точно, товарищ командир.
-Ну, давай...
-Угу.
Тащите!
-Куда вы его несете?! Куда вы его
несете? Пожалуйста, отпустите!
КРИКИ
-Наташка, вернись!
Иди ко мне!
-Что же они делают?
-Ой, ой!
-Что, ироды? Хотели вокруг пальца
обвести, а не вышло?
За сокрытие государственного зерна,
за нападение на бойца
Красной Армии при исполнении долга...
-Это за что же, а?..
-Мишка, Мишка!
-Наташка, стой!
НЕИСТОВЫЕ КРИКИ
-А ну разошлись!
-Но, пошла!
-Доченька, открой глаза!
Дочь, открой глаза! Дочка!
Дочка! Доченька!
Мишка... Мишка!
Мишка! Мишка!
КРИКИ
Мишка!
-Ну что, ты как?
КАШЛЯЕТ
Давай руку!
Давай!
Вставай.
-Спасибо тебе, Левка! Спасибо. А я уж
думал - всё, отбегался Михал Андреич.
Сильно обжегся-то?
-Ты на себя посмотри.
-Сильно? Ну ладно.
КРИКИ
По гроб жизни тебе обязан теперь.
-Миша...
-Ладно...
-Миша!
-Любка... Любка. Ну что ты?
-Миш...
Господи, любимый...
-Да ладно. Ладно, Любка.
-Я так испугалась!
-Мишка, иди давай мать успокой.
Видишь, как убивается?
-Все нормально, Любка.
-Мишка, давай. Эти уехали вроде.
-Что разрыдались-то?! Али сено жалко?
-Мишка!
-Сынок.
-Мам.
-Живой!
-Да живой, живой.
Ну мамуль, все, задушишь. Ну мать,
ну полегче, ну удушишь же.
Не для того меня Левка доставал
из огня, чтобы ты меня удушила. Мам!
-Пошути! Пошути мне еще!
-Мама! Мама, там батюшке плохо.
-Бать, ты что?
-Прости, сынок.
Ухожу я дураком.
И тебя дураком оставляю.
Да и кто нынче не дурак?
Всю жизнь я на земле сидел.
И отец мой, и дед.
И кормила она нас, и поила, и учила.
А я, дурак, думал, что всегда так
будет. Кончилась деревня, сынок.
За всех бездельников не отработаешь.
Ты теперь, Мишка, за хозяина.
Тебе семью кормить. Тебе в город
надо подаваться на заработки.
-Бать, ты... Ты не волнуйся,
ты молчком лучше полежи.
-Погодь, последнее скажу.
Что тебя ждет, не знаю.
Да и знать не могу. Знай только,
что если будешь жить по совести,
по своему закону, мне оттуда
не стыдно будет на тебя смотреть.
-По какому такому закону, бать?
-По своему, сынок.
Который сам себе назначишь.
И по которому детишек своих
будешь обучать. Только...
пусть его...
не голова тебе...
а сердце подскажет.
ПЛАЧ
-Тихо-тихо-тихо...
ГОРЕСТНЫЕ и НЕРАЗБОРЧИВЫЕ ЗАВЫВАНИЯ
-Батя!
-Что, сынка? Умаялся?
-Да не. Ты глянь, что там.
-Где?
-Да вон, в луже блестит.
СТУК В ДВЕРЬ
-Да?
-Здрасте, Алексей Григорьевич!
-А, молодежь!
-Здрасте.
-Чего хотим?
-Ну, мы вообще к секретарю
за справкой.
-Секретарь болен. Теперь я тут.
Какой справкой?
-Ну...
Что вы нас из колхоза
на работу отпускаете.
-А-а... И ты, Левка, собрался?
-Выходит, что собрался.
-А что вы на нас так смотрите,
Алексей Григорьевич? Сами знаете,
что в деревне ждать-то нечего.
Председатель этот ваш новый
со своим планом по сдаче зерна
государству... Вообще на посев
ничего не оставил. Животина вся
передохла. А после набегов этих
и дома жрать нечего. Семью надо
кормить? Надо. На заработки
надо, Алексей Григорьевич.
-Справки нам выдавать запрещено.
Там наверху думают, что... все беды
от того, что будто народ на селе
жирует, а хлебушек
от властей прячет.
-Что значит "запрещено справки"?
А нам... что теперь,
подыхать, что ли?! Мы и так вон
в лесу все грибы-ягоды обобрали.
Лес пустой. Зимой-то жрать чего,
Алексей Григорьевич?
-Ты что, думаешь, это я выдумал?
У меня приказ.
-Что думаешь, Мишка?
-А что тут думать?
Справку не дают -
я без бумажки пойду.
-Так, а... Это, сцапают
и обратно вернут.
-Так а я и так тут. Что терять-то?
-Ну не знаю. Может, ты и прав.
-Ну чего ты молчишь?
-Да не молчу я. Наоборот,
говорить собрался.
-Ну так говори.
-Ну щас.
Кхм!
-Миш!
-Люб, стой.
-Чего?
-Значит... дед моего деда
кузнецом был...
и... его в армию забрали.
Ну... 25 лет ему сапоги не снимать.
А он в ночь перед отправкой
в кузнице просидел...
а наутро...
вот это моей прапрабабке подарил.
"Ты, - говорит, - носи...
Вспоминай.
Может, и... дождешься".
-Дождалась?
-Дождалась.
Ну у нас в семье с тех пор
так и повелось.
Ежели отец умирает,
то подковка к сыну переходит.
А он - жене на хранение.
А она - сыну.
Ты мне, конечно, пока не жена,
но уж... похрани у себя.
Не сочти за труд.
-Любка!
Любка!
Любка!
-Нет Любки, опоздал.
-Как опоздал?
-А вот так, опоздал.
С Матвеевым она ушла на речку.
Она одна, а вас таких много.
-Ты чего?
-Я вот, когда вернусь...
вот прям на этом самом месте
наш дом поставлю.
Сам все сделаю. Каждое бревнышко
из леса принесу...
Печку сам сложу,
как батя учил.
Жить там с тобой будем.
Ну и... ребятишек
у нас с тобой...
-Ты вернись сначала.
-Так а куда я от тебя денусь-то,
Любка?
-Хоть бы подождал, пока...
синяки заживут. Ну куда ты
такой разукрашенный?
-Да чего ждать-то, Люб? У нас
скоро дома ни крошки не останется.
Это твоего отца не тронули, а нас-то
подчистую, чай, сама видела.
-Ну да.
Твоя правда.
Уезжай.
-Люб!
Люб, ты чо?
-Ничо.
-Ты чо, за отца обиделась?
Так я же не со зла.
-Да не из-за отца я.
-Так а чо тогда?
-А ничо, пусти!
-И ты чо это... боишься, что
я там с городскими загуляю?
-Ничо я не боюсь.
-Да нужны мне эти цацы!
Тем более со мной Грач будет.
А он-то за мной присмотрит.
-Угу.
-Ну Люб...
Не бойся.
Не боишься?
-Не боюсь.
-Ну дай я тебя хоть поцелую-то, а?
-Угу.
-Ну Люб...
-Ребята!
А, вот вы где спрятались.
А то я хожу ищу вас...
-Да мы и не... не прятались,
нам нечего прятать.
-Чо искал-то, а?
-Да ничо, так...
Дай, думаю, к тебе зайду,
а тебя нет.
А ты чего тут, Любка?
-Чо?
-Ты у отца-то отпросился?
-Нет.
-А чо?
-Так пойду.
-А-а...
-Ну, позже из города
весточку зашлю.
-Ну молодец.
-Ага.
-Так, Павлов... 13,80.
Записала?
-Угу.
СКРИП ДВЕРИ
-Ну?
-Папочка! Папа!
-Ну?
-Где были-то?
-На речке.
-Ну вот! Ни в грош отца не ставит!
-Да хватит тебе...
Уже взрослая она у нас.
Пусть своей головой живет.
-Павлов - 13,80.
-Так я записала уже.
-Пиши "Семищекин".
-Угу.
-12... 40. 12,40. Проверим?
-Да что проверять-то?
-Не нравится мне эта идея, Левка.
До города 70 верст -
за два дня пешком бы дошли.
-Мы б ноги протянули, а не дошли.
У нас два сухаря на двоих.
-К патрулю б не попасть.
-Так попадемся,
если стоять будем как два столба.
-Деньги последние отдавать?
-Так мы ж за деньгами и едем.
-Ну да.
-Левка, патруль...
-Где? Чо?
Чо ты?.. Стоять!
Дай-ка сюда!
-Ты...
-Здрасте. А нам бы
два билетика до города.
-Документы.
-Так а... какие документы?
-Билеты отпускаются
только по документам.
Справка из сельсовета,
контракт на трудоустройство,
паспорт.
-А-а, сейчас, минуточку.
Слышь, там какие-то документы,
паспорт какой-то требуют.
-Проверка документов.
-Пойдем-ка присядем.
-Здрасте.
-Здрасте.
-Так...
-Все в порядке?
-Куда направляемся?
-Добрый день.
-Здрасте.
-Ваши документы?
-Левка, дернули!
-Чо?
-Рука, рука! Да что же ты делаешь!
Товарищи!
-Не проходите мимо! Не пропускайте
свежий выпуск!
-Мишка! Эй, Мишка, смотри!
-А?
-Я такое же видел у парня
в Максимовке.
Думаю, тоже из города притащил.
-Наверное.
-А чо за штука такая - паспорт?
-А, книжка зеленая такая.
-А-а...
СИГНАЛИТ АВТОМОБИЛЬ
Ты глянь!
-А?
-Ничего себе!
-Ух ты, е!
-Во дела!
А чего там в этой книжке-то?
-Да как чо? Родился, женился.
Как справка из сельсовета и записи
в метрике, только вместе. Плюс рожа
твоя.
-Чего?!
-Рожа, говорю, твоя.
-А рожа - это как?
-Ну фотография, в смысле.
-А-а. "Дон Ких..."
А ты откуда это знаешь?
-Про чо?
-Про паспорт.
-Так к Любкиному отцу родственник
приезжал где-то в прошлом году.
Городской тоже. Ну так, к слову, свой
паспорт и показал. Слушай, Левка,
хорош болтать. Давай узнаем,
где у них здесь заводы какие есть.
-Да погоди ты со своим заводом.
Ты чего, в поле не наработался?
Дай хоть город посмотреть.
-Ну и долго ты город разглядывать
собрался? Или пока ноги с голодухи
не протянешь?
-Да это мы решим.
-Да как ты это решишь, Лева?
-А вот так. Узнаешь часы Стешневские?
-Они откуда у тебя?
-На дороге валялись, когда отца
твоего хоронили. Ну не знаю.
То ли обронил, то ли выкинул.
Они сломанные были, а батя выправил.
Тикают как надо.
-Ну и куда ты с ними?
-Подходим, часиками интересуемся.
Тикают исправно часики.
-Иди ты!
-Ваше дело.
-Что, часы торгуете?
-Ваша правда, торгуем.
-Глянуть-то можно?
-А чего же нельзя? Пожалуйста,
смотрите. Тикают исправно.
-И сколько же вы за такую красоту
хотите?
-Да немного. Немного. Рублев 60.
-Ну, ребят, вы разошлись.
-Не хотите - как хотите.
У нас покупатели...
-Лева, завязывай. Не по душе мне
это дело.
-А что тебе по душе? С голодным пузом
у станка стоять? Или ты как, думаешь,
нас сначала накормят до отвала?
Ну вот так вот.
Подходим, часиками интересуемся.
Не стесняемся.
Подходим, граждане хорошие.
Интересуемся часиками. Смотрим,
приобретаем. Часики хоро...
Стой! Стоять! Держи вора!
Мишка!
Пацана не видели?
-Чего?
-Маленький.
-Не видели.
-Увел, гад. На 30 рублев!
-Чего ты орешь-то? Что поделаешь-то
уже? Пойдем на завод, торговец.
-Слушай, а может, в милицию?
-Какая милиция, Лева? Чтобы нас
обратно в деревню отправили, что ли?
Ну чего, пойдем, что ли?
Да ты не боись. Хороший завод.
Не часы, чай, делают.
-Ты мне всю жизнь будешь эти часы
вспоминать?
-Буду. Если надо.
-Угу.
-Вот тебе и "угу".
Здра...
Извините, пожалуйста...
-Значит, откуда вы, говорите?
-С Максимовки. Это в ста верстах
отсюда.
-Знаю Максимовку. Колхозники, что ли?
-Колхозники. Только нас
из колхоза отпустили.
-Странно. А документики ваши?
-Тут такая незадача вышла.
Нам бригадир справки-то выдал, только
у нас их по пути сперли. А там же
фото нет, кто хочешь -
тот и пользуйся.
-То есть без документов?
-Ну... получается, без.
-Ну чего же назад-то не вернулись,
коли сперли? По новой бы сделали.
-Так их здесь, в городе, сперли.
На рынке. Ну а туда-сюда ездить -
никаких сапог не хватит.
-Угу. Ну что же, я понял.
А у нас что хотите делать?
-Да мы вроде как к любой работе
привыкшие.
-Да? Хорошо.
-Да нам вообще все по плечу.
-Ну ладно, вы здесь подождите.
А я схожу посоветуюсь.
-Хорошо.
Слушай, вроде поверил.
-Маруська, живо звони в ОГПУ.
У меня там бегуны колхозные.
-Поняла.
-Ага.
-Мишка?
-У?
-Ты знаешь, что товарищ Ленин
всех нас видит?
-Ты с чего взял?
-Тетя Нюра сказала.
-Слушай больше тетю Нюру.
-Я вот думаю, может, он через
портреты за нами наблюдает? А чего бы
их столько везде понавешали?
-Ага.
-Может, там позади механизм какой.
-Да какой механизм?
-Специальный. Всегда посмотреть
хотел.
-Ты чего, очумел? Ты чего наделал?
Вешай. Вешай, тебе говорят. Я пойду
за начальником посмотрю, если чего,
в коридоре задержу.
-Вешаю!
-Такие морды хитрые. На рынке,
говорят, у них документы сперли.
Я их, товарищи, сразу раскусил.
-Левка!
-Чего?
-Левка, дернули. Да брось на фиг.
Там погоня за нами. Быстрее.
-Вон они! Держите их!
-Стой! Стрелять буду!
-Чего разбегались-то?
-Давай-давай, доставай!
Стоять! Стрелять буду!
Вот паразиты!
-Мишка!
-Заводи!
-Да не заводится.
-Чего ты возишься?
-Не заводится, зараза.
-Все, упустили.
-Чего думаешь-то, Левка?
-Да я уже ничего не думаю.
Жрать хочу - сил больше нет.
-Да погоди ты. Давай
придумаем чего-нибудь.
-Слушай, а есть еще сухарь?
-Чего?
-Сухарь есть?
-Да ты сожрал последний час назад.
Слушай, я чего думаю. На завод мы
с тобой не устроимся. Рано или поздно
нас поймают и отправят куда надо.
И хорошо, конечно, если в колхоз.
Хотя там тоже делать нечего.
А если сами ноги протянем и семье
не поможем? Слушай, может, документы
справим? А чего? Батя сказал, что
в городе есть умельцы. Только где
их искать? Да и денег у нас нет.
Чего думаешь-то, Левка?!
-Давай тиснем.
-Чего тиснем?
-Чемодан видишь?
Мы его на барахолке толкнем,
хоть пожрем от пуза. Ну?
-Эй, Левка, ты же комсомол. Ты чего?
Слыхал, воровать-то нехорошо?
-Так а чего? У нас - часы, а мы -
чемодан. Ты посмотри на него,
он же явно бывший нэпман.
У таких не грех.
-Да ну тебя с твоими глупостями.
-Не хочешь?
-Не хочу.
-Тогда я один.
-Куда ты один?
-Отстань!
-Куда ты?
-Отстань, сказал.
-Левка, ты чего? Мало нам беды,
еще хочешь накликать?
-Эй! Куда?! Держите вора!
-Руки убери. Мишка, бежим!
-Стоять! Назад! Чемодан поставь.
-Чемодан мой отдайте.
-Спокойствие, товарищи. Работает
уголовный розыск. Мы этот элемент
тут специально выгуливали.
Ну чего, удальцы, приплыли?
-Так, шпана, стой.
-К паровозу.
Не, ну ты глянь, Сушеный, мы с тобой
тот самый угол два часа выгуливали,
а эти сявки за 5 секунд
все дело завалили.
-Чего зенки вылупил?
Выпадут - с фонарем не сыщешь.
-Кто такие?
-Мы-то?
-Вы-то. Чего, мозги ушли в пятки
сердце искать? Отвечай, когда
спрашивают.
-Отвечай!
-Матвеев я. Михаил. Это Левка Грач.
Из деревни мы приехали на заработки.
-Да вижу, что не с Монте-Карло.
-Чего с них взять-то, Лобан?
Может, дать по ушам, да пусть гуляют?
-Погодь.
Может, еще сгодятся
уши да руки их кривые.
А ну-ка, мОлодцы, топайте-ка за мной.
-Куда это?
-В легавочку, колхоз.
-Куда?
-Чо?
-В отделение милиции. Или ты забыл,
что ты угол попер, а? Топай.
-Подождите, дядя, какой угол?
-Чемодан, деревня!
СТУК В ДВЕРЬ
-Это кто там на ночь глядя пришлепал?
-Открывай, старуха. Долго тут стоять?
-Лобан, ты, что ли?
-Ну а кто еще-то?
Давай открывай уже.
СМЕЕТСЯ
Иди сюда.
-Ты откуда взялся, пес окаянный?
Отпустили, что ли, раньше?
-Ага, отпустят, жди.
От звонка до звонка трубил.
Ну чо, соскучилась?
Или забыла вконец?
-Да нужен ты мне больно!
Ну ты скажешь тоже - забыла...
А это кто с тобой?
-Э! Ну...
Сушеного, допустим, ты знаешь.
-Клара Ивановна...
Наше вам с кисточкой.
-А это что за голытьба щенячья?
-Да так, по дороге приблудились.
Утопить бы, конечно, по-хорошему,
но что-то я размяк в последнее время.
Еще раз, как вас там?..
-Я Матвеев...
-Во! Матвеем и будешь.
А ты? Криворукий!
-Чо? А... Грач... Лев Грач.
-Значит, Моня. Был у меня корешок
на крытке, Моней звали. Хитренький
да чернявенький,
уж больно на тебя похож.
Ну что, хозяйка, выручай, а то сама
видишь, мы нынче пустые. Хотели вот
на вокзале подняться, да, видно,
не судьба. Ну что, Клара, а?
-Ах...
-Покормишь нас на халяву?
Мы же в долгу не останемся,
ты знаешь.
-Да ты глянь, какие оголодавшие.
Вас что, в вашем колхозе не кормят?
Может, добавки?
-С удовольствием.
-Тебе?
-Не-а.
Очень вкусный суп,
Клара Ивановна, спасибо.
-Спасибо.
-Не за что.
-Ну, нервульку смажем.
Взяли стопки.
Ну, как говорится, за знакомство.
СИЛЬНО КАШЛЯЕТ
А ты что не пьешь?
-А я не хочу.
-Жрет в три горла, а пить не пьет.
Брезгуешь, компания не подходит?
Чего молчишь? О, и глядит еще как!
Ты на меня так не гляди.
Спрячь глаза, вырву.
Ну, чем заниматься
собираетесь, а, пацанва?
Короче, айда ко мне.
-А это куда?
-Как - куда?
На завод.
КЛАРА ЗАСМЕЯЛАСЬ
А ты куда хотел?
-Работать.
-Работаю я аккуратно, не как вы.
На рожон не лезу.
Да и люди меня уважают. Так что
с голодухи ноги не протянете.
Значит так. Ксивы (документы,
значит) я вам сработаю, и будут
как настоящие.
Сам черт не подкопается.
Ну все, сейчас давайте... отдыхать.
Завтра попредметней покалякаем.
Ну что, Клара Ивановна, покажите,
где у вас люди отдыхают.
-Ну пойдемте уже, покажу.
ВЗВИЗГИВАЕТ
Ну ты идешь, нет?
-Давайте-давайте.
-Ну чо, Матвей, пей давай.
-Левка!
-Мм...
-Вставай давай.
-Угу...
Чо?
-Чо-чо... Дернули, "чо".
-Чо? Куда?
-Не знаю куда.
Подальше только отсюда.
-Так это... Лобан сказал,
работать будем.
-Ты что, не понял, что это за работа
такая? Ты в тюрьму захотел?!
-Да понял я, не совсем дерево.
Лобан же сказал: аккуратно работать
будем.
ПОКАШЛИВАНИЕ
-Я не пойду никуда.
-Тогда я один пойду.
-Лобан сказал, документы справит.
-Я все равно воровать
не собираюсь. Пойдем отсюда!
-Да куда пойдем?! Куда?
Сам знаешь, на завод без документов
не устроиться. В деревню
возвращаться - с голодухи помирать.
А тебе так точно нельзя. Стешнев
думает, ты сгорел. Думаешь, увидит
тебя в живых - обнимет покрепче?
-А родителям ты что скажешь?
-Скажем что-нибудь.
-Слушай... давай тут переканту...
Ну поглядим!
Авось еще и своим поможем. А?
Ну! Давай уже спать ложись.
-Далеко ли собрался, мил человек?
-До дома собрался.
-До дому собрался? Ну что ж,
мысль хорошая, дельная мысль.
И что там, дома? Чай с конфетами?
-Может, и без конфет обойдется,
а всяко лучше, чем воровать.
-Во как ты справедливо заметил!
Я тогда тебе еще один вопросик задам,
а после можешь идти
на все четыре стороны.
Значит, образ жизни нашенский
тебе не нравится.
А что так?
-Да не по закону это.
-Верно заметил, не по закону.
Только ты мне уточни, Матвей,
про какой закон ты базаришь? Про тот,
который тебя сюда с одним сухарем
в кармане пригнал? Я ведь тоже
так считаю: надо по закону жить.
Только не по тому, который дядя
в книжке записал, а по тому, который
в голове сидит.
-Все равно я честных людей
обманывать не собираюсь.
-И снова молодец.
Снова меня умыл и не вытер.
Матвей, я ведь не мокрушник.
Не убивец, значит. Я... артист.
Высшая каста. Ко мне всякая собака
с уважением. Я ведь и вас, щенков,
пожалел. Хотел, чтобы
вы людьми стали.
Приютил вас, как родных.
А ну-ка, пойдем-ка прогуляемся.
-Куда?
-Да не боись. Пойдем.
Догуляешься ты, паря, без документов,
вон до того попки - постового.
Вот прям в него и упрешься. А после
он с тобой сделает все чего пожелает.
Потому как он власть. А власть, она,
хоть нынешняя, хоть при царе-батюшке,
одного желает: жировать за твой счет.
Усек? Она хочет тебя так пригнуть,
чтобы ты потом всю жизнь
на нее горбатился.
-Время не подскажете?
-Ты же с Моней-то своим, поди,
не от пирожков с мясом из своего
колхоза драпанул. А?
А я свободный человек.
И я своим умом живу.
Ну, конечно, работа наша
не для трусливой роты.
Ежели в поджилках слаб, коленки
трясутся, ежели боишься...
-Да не боюсь я ничего.
-Эх ты, дура...
Ну иди.
-Хочу и пойду.
-Иди-иди.
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН


Серия 2

-Господи, да куда ж ты их посылаешь?
У них же нигде никого.
-У черта на рогах лучше,
чем в нашей деревне, мама.
Дай бог, дойдут до счастья какого.
-Сколько?
-Без пяти.
Лобан, завалит этот
комсомол наше счастье.
-Тихо ты, не береди,
нормальные пацанчики.
Других у нас с тобой нету.
-И малину сдадут с Кларкой в придачу.
-Тихо, я сказал.
-Дай ключ от черного хода,
пойду мусор вынесу.
Будешь возвращаться,
не забудь запереть.
-Ясно.
-Спасибо.
-Не за что.
-Простите...
-Слушаю вас.
-Кажется, я знаю, кто этот человек.
Это очень известный вор-рецидивист,
его лицо на каждом заборе.
-Звони в милицию,
у нас налетчик в зале.
-С чего ты взял?
-Тихо! Другой посетитель опознал.
Давай быстро!
-Угу.
-А браслетик покажете?
-Что?
-Вот этот браслет не покажете?
-Конечно. Этот, да?
-Ага.
-Але, милиция...
-Ну что там?
-Лобан, табак дело.
-Чего?
-Часы испортились. Стали.
-Как стали? Когда?
-А кто его разберет когда!
Глянь, сколько стоим, все без пяти.
Рискуем, Лобан! Откуда нам знать,
сколько времени прошло.
А вдруг легавка вот-вот заявится.
-Закройся, стремак позорный,
я с тобой опосля поговорю.
Молись, чтобы из-за часов
дело не порушилось.
Всем оставаться на местах.
Уголовный розыск.
-Вот он, товарищ милиционер! Этот!
-Чего?
-Держите его!
-Вижу, не слепой.
Портрет этой личности
на каждом столбу пропечатан.
-Начальник, стою, смотрю вещь,
не трогаю никого. Вы чо!
На материны именины гостинец смотрю
на свои кровные, заработанные!
Вы чо все взялись!
-Знаю я твои заработки!
Проводите его на улицу.
-За что?!
-На выход!
-Беспредел!
-Вы, товарищ, пойдете как свидетель.
-Я-то за что?
-Свидетель, вы с нами.
Ну что, товарищ, огромная
благодарность за содействие.
Что бы мы делали без таких, как вы.
А посторонних прошу удалиться.
-Иди отсюда.
-Вы где были? На пять минут...
-Твоих усов дело не касается!
-Значит, до этих драгоценных
изделий дотрагивался этот тип?
-Ну... да.
-Понятно.
-Э...
-Тихо, товарищ.
Это теперь не просто драгоценности,
это вещественные доказательства.
И важно, чтобы на них сохранялись
отпечатки пальцев преступного
элемента. Так, закрывайте магазин,
для составления протокола
и изъятия вещдоков пройдемте
в ваш кабинет. Давайте-давайте.
Так, вроде весь перечень.
Ну что, прошу, дорогой товарищ,
распишитесь в протоколе вот здесь.
Товарищ, побыстрей,
у нас сегодня много работы.
А после закрытия заходите во второе
отделение у базара. Знаете?
-А...
-Да, второй кабинет по коридору
направо. Спросите
товарища Петрова. Это я.
-Петров - вы.
-Что, не похож?
-Почему же - похож. Очень даже похож.
-Отлично. Расписывайтесь.
-Подождите, это все-таки
документ, я должен прочитать.
-Ну все, накрылся Лобан.
Говорил я ему...
-Сявки, не бежать. Спокойно уходим.
-Подожди, а как же Лобан?
-За мной шагай.
-Мишка, дернули.
-Кольцо серебряное,
браслет серебряный.
Браслет...
А где подписываться?
-Здесь.
-Да, конечно.
-Семен Яковлевич, там вас
спрашивают, велят открыть.
-Кто?
-Милиция.
-А, да все в порядке. Это
наши товарищи. Приехал конвой
для сопровождения преступников
и изъятых драгоценностей.
Вы пригласите товарищей сюда, я жду.
-Ага.
Пошли.
-Понял.
-Откройте! Милиция!
Милиция! Открывайте!
Открывайте! Милиция!
Открывайте, вам сказано!
-Кто?
-Уголовный розыск! Открывай!
-Ты чо открываешь-то!
-Свои.
-Ну!
-Открываю.
Лобан!
-Руки вверх!
-Ты чо, Лобан!
-Ну чо, Сушеный, поди,
уже и тризну по мне
справил, а я - вот он.
-Я ж стоял, ты ж...
-Пасть закрой!
Ну-ка, оставили нас.
-Ага.
-На вот, доля твоя. И чтоб
глаза мои тебя больше не видели.
-Мишка, а чо случилось-то?
Ты куда делся?
Я уж сдрейфил, думаю,
без друга остался.
-У самого душа в пятки,
покуда Лобана вытаскивал.
-А это... как все было-то, расскажи.
-Что ты волну-то гонишь!
Ну фраернулся разок, не завел часы!
С кем не бывает!
-Разок? Мы из-за тебя чуть
всей стаей не погорели.
И погорели бы, если бы Матвей нас
черным ходом не вывел.
И скажи мне спасибо, что
я с тобой деньгами рассчитываюсь,
а не железкой в бок. Пошел вон!
-Мишка... Мишка, ты это...
Ты прости, что с тобой не кинулся.
-А? А...
-Все, нам с Кларой, пожалуй, пора.
Пацаны, спасибо, хорошо сработали.
Девочки, не спать, не давайте
скучать моим мальчикам. Особенно ему!
-Удачи! А и правда, чего вы такие
грустные? Может, еще по водочке?
-А давай! И мне тоже давай!
Мишка, вот она, жизнь настоящая!
Настоящая, Мишка!
-Лева...
-Матвей, ты куда?
-Куда ты от меня ушел?
-Куда я от тебя уйду.
Мишка, ты куда?
-Может, тебе хватит уже?
-Тебя не спросили.
-Догоняй его, а то уснет,
ведь не разбудишь.
-У меня не уснет.
-Иди ко мне, моя беленькая!
-Люба...
-Ну смелей, комсомол.
-Любочка...
-Да какая я тебе Люба - я Муся.
-Любочка, я люблю тебя.
-Эй, любовничек!
Ну и чо мне с тобой теперь делать?
-На здоровье.
-Видит бог, не пьем, а лечимся.
Матвей, чо встал-то? Садись
давай. Давай, садись-садись.
Мне Моня сказал, что ты свою
маруху по полной отоварил. А?
Да ладно, что ты как неродной-то,
все путем. Слушай сюда, Матвей,
базар есть.
-Послушай.
-Подожди, не теши. Я тут
надумал до Кремля прокатиться.
Посмотреть, как там
товарищ Сталин устроился.
Воронеж - городиха малехонький,
долго мы здесь с такими номерами
не протянем. Съезжу, с людьми
потолкую - что да как.
Если все путем - вас подтяну.
Если нет - дальше кумекать будем.
Усек? Значит так, сидеть на малине
тихо, в город ни ногой.
После нашей гастроли вы люди в УГРО
известные. А если от Клары узнаю,
что вы тут фокусничать
надумали - мало не покажется.
-Мама, мама, смотри.
-Картошка.
Доченька.
Покушать тебе принесли.
Как ты, солнышко мое ненаглядное?
-Я не хочу. Ешьте сами.
-Надо, доченька. Силы же у тебя мало.
-Я не хочу.
-Так.
-Клара, иди глянь.
-А что стряслось?
-Да иди ты своими глазами глянь!
-Господи!
Господи, гадость-то какая.
Как же тебя угораздило, касатик?
Болит?
-Болит!
-Его бы к доктору хорошему. А то
у нас в колхозе с такой заразой
за три дня преставился.
-Да типун тебе на язык.
-Да я серьезно. Только тут специалист
нужен. А то нашего того сявку
ветеринар смотрел.
И чего толку? Нету парня.
-Да где я тебе специалиста достану?
-Так чего ты баян тянешь? Ты долю
нашу дай, дальше мы сами. Ужо
пробьемся как-нибудь, ежели Бог даст.
-Лобан будет сердиться.
Велел из дома ни ногой.
-Сердиться. А ежели Левка тут помрет?
Он что, шибко обрадуется, что ли?
Долю нашу тащи, тебе говорят.
-Да не шуми ты!
Сейчас принесу.
СТОНЕТ
-Потерпи, Левка.
ШЕПОТОМ: Ну чего?
-Нормально вроде. Ори. Ори давай.
ОРЕТ
Что, больно, Левка?
-Конечно, больно!
-Потерпи!
Слушай, она у тебя потекла.
Давай, закатывай штаны.
Не расслабляйся. Она из окна пялится.
-Слушай, Лобану-то чего скажем?
Он же приедет. Небось осерчает.
-Да чхать я хотел. Я на него работать
согласился, чтобы своим помочь.
Да не дрейфь ты, Левка. Мы с тобой
за два-три дня туда-обратно и
обернемся. Он приедет, а мы уже
на месте. Он ничего не узнает.
Ты, главное, хромай давай.
-Да хромаю, хромаю.
-Значится, сговорились:
четыре пуда зерна. Не порченое?
-Ну помилуй Бог. Оно же по импорту
туда предназначалось. Кто же
американцу порченое подсунет?
-Ладно, ладно, смотри у меня.
Сахар?
-Сахар.
-Масло записал?
-Масло.
-Говядина.
-Говядина - 4 кило.
-Да, все верно.
И подвода. Подвода есть?
-А далече-то?
-Максимовка. Знаешь такую?
-Это же сколько верст?
Чай, сто будет.
-Значится, я половину тебе здесь
отвешу, а остальное по прибытии,
когда товар проверим.
-Разрешите.
Мишка, ты глянь. За копейки отдает.
Мишка, смотри.
-Чего?
-14.
-Где?
-Вон.
Почудилось.
-Еще одни. Стоять.
-Здрасте.
-Документики.
-Пожалуйста.
Вот.
-"Дана Михаилу Матвееву в том,
что он 1 августа 1933 года отпущен
из колхоза Максимовский".
-Все верно.
-"Воронежской области".
-Пожалуйста.
-А я воронежский.
Вот у меня и паспорт есть.
-Вижу. А в подводе что?
-Так это, семье припасы везем.
-Да, изрядно прибарахлились.
-Пошла.
-А это тебе.
-На всех дорогах стоят. Из деревень
не выпускают. Это нам еще повезло.
Могли бы ободрать как липку. Но!
-Вон, 14 и 15.
-Мама, живая!
-Мишка. Живой! Приехал.
-Как вы тут?
-Мишка!
-Наташка!
-Наташка, смотри, кто приехал!
-Думали, пропал и пропал. Может,
оно и к лучшему. Тут без тебя
приезжали, про тебя спрашивали.
Стешнев узнал, что ты живой остался.
-Да погодьте про свой отряд.
А Валюха-то где?
-Это ж надо, как на заводе труд нынче
ценится. Молодец, сынка. Молодец.
А мы уж думали с матерью,
что ты забыл про нас.
-Ты прости нас, сынок, если мы тебя
чем обидели. За слова грубые.
-Мама, вы тут разбирайтесь,
а мне отойти надо.
-Ты куда намылился-то?
-Ну надо и надо. Тебе сын еды
на зиму привез, а ты
воспитанием занимаешься.
-Да прям там.
-А-а, Мишка.
-Здрасте, Алексей Григорьевич.
-Здорово.
-Как живы-здоровы-то?
-Спасибо, слава богу, не померли еще.
ЛИРИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
-Здравствуй, Люба.
-Здравствуй.
-Ну...
-Прогуляться не хочешь?
-Нет, не хочу.
-Красивый платок у тебя.
-Спасибо. Левка подарил.
-Да я уж понял, что Левка.
-Говорят, ты в городе
отличился? Молодцом.
-Да? Это ж как?
-Ну что у вас там гулянка какая-то
была, веселье.
И ты одну барышню всю ночь больше
всех веселил. Левка вроде бы
сам видел. Мишка...
Это правда, что ль?
-Молодец, Грачуля.
Все время к обеду поспевает.
Люба.
Люба, я тебе одно скажу.
Я мог бы, конечно, соврать,
но не могу. Тебе не могу.
Люба, я не соображал тогда ничего.
Ну я напился и не помню ничего.
Тут ко мне овца одна и приблудилась.
Люба, но я ведь все время о тебе
думал об одной. Об одной тебе, Люб!
Ей-богу, правду говорю, Люб.
Вот, подарочек тебе
даже привез. Люб.
Люб. Люб! Ну пожалуйста, Люб.
Мне ведь кроме тебя никто не нужен,
Люб! У меня теперь ведь только ты,
да мать, да сестренка, Люб!
-Вот своей овце...
и дари.
-Люб.
-Понял?
А еще вот это.
В придачу.
-Люб!
-А что случилось-то, Любка?
Что он тебе сказал?
-На, себе забери.
-Спасибо.
-Левка!
-Чего?
-Иди-ка сюда. Иди сюда, вражина.
-Ты чего?
Ты чего, из-за Любки?
-Поганый язык покоя не дает?
-Да я же не со зла, само слетело.
-Само? Я тебе сейчас покажу,
как само!
-Сам виноват. А чего ты на меня
злишься? Никто тебя не просил на эту
девку лезть. Или ты Любку всю жизнь
хочешь за дуру держать?
-Любку не трогай!
-А ну-ка, разошлись!
-Левушка! Сыночек!
-Сволочь!
-А ну разошлись!
-Левушка.
-Федор Никанорович, Дарья Сергеевна,
здрасте. Простите, ежели чего не так.
-Левочка.
-Сынок.
-Лева.
Это за что же вы так
друг друга невзлюбили?
-Простить мне никак не может.
-Что простить-то?
-План на заводе вперед него выполнил.
-Ох уж эти Матвеевы. А я тебе
говорил! Завистливая порода.
-Давайте прощаться.
-Ты там береги себя на своем заводе.
Мишка! Ты к Любке-то хоть заходил?
А то она все про тебя спрашивала.
-Здрасте. Один до Воронежа.
-Документики.
-Пожалуйста.
-Один до Воронежа. Сдача.
-Спасибо.
-Посмотрите, кто пришел. Артисты.
Провели меня. Цирк устроили.
Спешите за билетами.
-Здравствуй, Клара.
Что, Лобан вернулся?
-Вернулся.
-А чего ты вернулся-то, Матвей?
Остался бы дома, чтобы мамка тебе
сопли подтирала. Ну-ка, сядь.
А ты думал, я не узнаю
про ваши закидоны?
Ну слушай. Много лет назад был
у меня кореш один, Савраской звали.
Отчаянный был. Ох, отчаянный! Я тогда
еще сявкой был. На шухере стоял, пока
Савраска дела делал. Да такие дела -
мама не горюй. Ростов-папа на ушах
стоял. И все Савраску знали и
уважали. Интересно, что дальше-то
было?
-Угу.
-И надо же такому случиться -
встретился Савраска с марухой одной.
Втрескался мой корешок дальше некуда.
Завязать решил. Ага. Дом построить,
шмакодявок завести. Свадьбу даже
назначили. Да только не случилось-то
свадьбы, не вышло. Потому как
не бывает свадьбы без жениха.
А жених тот на улице
валялся с железом в боку.
Ну чего, жалко тебе Савраску?
А мне жалко! Да закон у наших один
для всех! И для Савраски, и для меня,
и для тебя, сявка тупоголовая!
Потому как нет у вора семьи! Запомни!
Семья для вора - это подельники!
Работа - фраеров бомбить!
Святой - мать родная! Отец родной -
пахан! А все бабы для блатаря -
это подстилки! Жена для вора -
воля вольная!
А кто в отказ решил уйти, соскочить -
тот по-нашему сука. И ты с корешем
своим повели себя как суки последние!
Пей.
Пей, сказано.
-Можно и я выпью?
-Выпей, Моня, выпей.
Ты как понял меня, Матвей?
-Я понял.
-Завтра поутру в Москву двигаем.
-Не, Левка.
Даст Бог, голод переживем,
своим поможем - все равно
уйду. От Любки я не отступлюсь.
Вернусь и заберу.
-А Лобан?
-Да без интереса. Пусть что хочет,
то и делает. Лобан мне нужен,
только чтобы своих прокормить.
Я Любку на его законы
менять не собираюсь.
-Миха, ты прости.
Прости, что Любке взболтнул.
Я не со зла.
-Что тут у нас, Мигунов?
-Вот. Полюбуйтесь, Анатолий Глебович.
Еще одна потерпевшая.
Предположительно та же группа.
Сработали по той же схеме,
что и в предыдущих эпизодах.
-Я понял. Ну-ка, подвинься.
-Есть.
-Так, гражданочка, звать-то вас как?
-Малинина.
-Успокаиваемся, гражданка Малинина.
Рассказываем все по порядку,
ничего не забываем.
-Драгоценности я торговала.
Цепочку там, колечко...
Вилки серебряные, 1914 год!
-Где торговали?
-На Красной Пресне.
-Да.
-А почему же
в ломбард-то не снесли,
гражданка Малинина?
-Да какие в ломбарде деньги-то?
-Какие-никакие, а честные.
За которыми потом советская власть
наблюдать будет. А с вашими шкурными
интересами нескоро мы до коммунизма
дойдем. Что дальше с вашим серебром?
-Подошел ко мне парнишка,
молодой такой, шустрый. Одет хорошо.
Говорит, что знает человека,
который мне хорошую цену даст.
Ну я и согласилась...
-Вот на этом наш враг аферист
и держится - на жадности вашей
и желании лишнюю копеечку урвать.
Слезы убираем, гражданка.
Начинаем изучать материалы.
Кого-нибудь узнаете?
-Так вот же он!
-Угу...
-А вот это дружок его.
Вы что, их знаете?
-Пока нет.
Но скоро, думаю,
придется познакомиться.
-Ну вот и пришли.
ЗВОНИТ В ДВЕРЬ
Сейчас.
Здрасте.
-Здрасте.
-Опять ты?
-Я.
Константин...
-Тише.
Ну?
-Константин Николаевич,
товар не посмотрите?
-Я ж тебе говорил, у меня мама
болеет. Не до товара теперь.
-Но Константин Николаевич!
Я вас очень прошу.
Простите, Константин Николаевич,
ну... хоть одним глазком. М?
Маменька жаловаться опять будет:
"Я болею, а ты людей в дом тащишь.
Нехорошо".
-Но...
Гражданин на вас надеется.
-Угу.
-Человек хороший, помочь надо.
-Хороший. Очень надо.
-Да и был бы абы кто,
я бы не просил. Вы же знаете. М?
-Ну ладно, показывайте,
что у вас.
-Спасибо! Тульский,
довоенный, с позолотой.
Сам граф Шемякин из него чаи гонял.
А товарищу по наследству досталось.
Я правильно говорю?
-Да.
-Вот.
-Знаю я ваших Шемякиных.
Фуфла натащите всякого с помойки...
потом лежит в чулане, место занимает.
-Да вы что, Константин Николаевич!
Какое фуфло? Да чтобы я...
Да вы и сами все видите.
Да и товарищ немного хочет, всего 70.
-Сколько?!
ВМЕСТЕ: 70.
-Вот за это?
-Ну конечно!
Вещь-то знатная.
-Ну ладно, давайте.
-Эй!
СМЕЕТСЯ
-Значит так. Ждите здесь,
я сейчас в каталог гляну.
То-сё... Задаток держите.
-Ага.
-Давайте. И тихо здесь!
У меня маменька.
-Да вы не волнуйтесь.
-Да я и не волнуюсь.
-А он...
-Да вы не волнуйтесь,
товарищ проверенный. Он сейчас
экспертизу проведет, и все.
Он из дворян, парень надежный.
-Кренделя! Пряники!
Пряники! Кренделя! Бублики!
Бублики и баранки!
-Что он там так долго вошкается?
Так, это 25, 30, 35. Все верно.
Половина. Так, когда Константин
Николаевич остальное принесет,
5 рублёв мои.
-Хорошо-хорошо.
-Как договаривались.
-Да, хорошо.
-Держите... Хотя нет.
Подождите, я вам...
-Что?
-В тряпочку заверну.
-Да не надо мне в тряпочку!
-Как это - не надо? Целее будут.
-А-а.
-Та-ак...
Раз, два, три... Готово!
-Э! Ты чего? Ты чего?
-А я, главное, машинально...
И в карман. Держите.
-Вот то-то же. То-то же.
-Так чо вы в руках-то держите?
Прячьте-прячьте, народ-то разный
бывает. Это вам не при старой власти.
Да чо ж он там вошкается-то?
Мне через час на встречу,
у меня... человек ждет.
-А, понятно. Я его пойду потороплю.
-Так мать у него там, он говорил.
-Так я... т-ш-ш! Аккуратно.
-А-а.
-Константин Николаевич!
Константин Николаевич!
СВИСТ
-Караул...
Ограбили...
ПЕСНЯ ПО РАДИО
-Надо будет по району повертеться,
другую хату для работы приглядеть.
-Приглядим.
-На вот, живи да не болей.
Оп!
Матвей, а ты чего серьезный такой?
В партию решил вступить?
-А ты его когда веселым-то видел,
Лобан? Я-то уж и не вспомню.
-Левка, я тебя все спросить хотел.
-Ну?
-Ты слово это выучишь когда-нибудь?
Не "кспертиза", а "экспертиза".
-Да выучу, выучу.
-Да-да.
-Ой, красотка-погодка! Мишка, я тут
давеча с такой фифой закрутил,
ты б видел... Ну так,
может, вместе двинем?
Подружка какая сыщется, а?
-Нет. Мне на почту надо.
Денег своим отправить.
Ну бывай.
-Как знаешь.
-Ага.
БОЙ ЧАСОВ
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
Люба! Люба!
МАШИНА СИГНАЛИТ
-Другой такой,
здесь вот бродит. И...
-Ой, аккуратней!
-...Просто смотрит на него,
вот смотрит просто в упор -
ничего не видит абсолютно!
Извините, пожалуйста, гражданин.
С барышнями заболтался.
-Здравствуй, Люба.
-Мишка!
-Что, Любка, дружок, что ли,
старый? Симпатичный.
-А... ты чего тут делаешь?
-Да так... гуляю.
-И мы... гуляем.
-А хотите бублик, гражданин?
-Отстань от человека
со своим бубликом.
-А чего?
-Пойдем. Я еще в библиотеку хотела.
Люба, не задерживайся,
а то в общежитие не пустят.
-Был рад знакомству!
-Отец у председателя для меня справку
вытянул. У него какой-то должок
перед ним был. Он мне все время
говорил: "Езжай, езжай. Учись".
На самом деле папа
за меня волновался.
Переживал, что и в следующую зиму
будет то же самое.
-Что "то же самое"?
-А то ты не знаешь.
От нашей деревни всего четыре избы
осталось. Кто с голоду помер,
кто на кордонах попался, а кто
вообще сгинул неизвестно где. Ужас!
Неужели тебе мать не писала?
-Писала.
-Ну... ты про себя хоть расскажи.
Я думала, что ты в Воронеже.
-Да я уже два года как тут.
Аккуратней.
А медицина - это хорошо. Это ты
правильно решила, учиться нужно.
Дело хорошее.
-Угу.
Ну а все же? Ты работаешь
или учишься?
-Работаю.
-Где?
-Ну а где простому советскому
человеку место найти?
На заводе.
-Ммм...
-На сталелитейном.
Токарничаю потихоньку.
-Ну а... живешь где?
Общежитие дали?
-Пойдем.
-Куда?
-Пойдем-пойдем.
-Проходите, присаживайтесь.
-Так...
-Нет-нет...
-Т-ш-ш.
-Одну секундочку.
-Поправь.
-Ага. Вы готовы?
Внимание... Снимаю!
-Добрый вечер!
-Здрасте.
-Желаете столик?
-Да, желательно бы.
-Проходите. Только для вас.
-Вон тот?
-Да. Проходите.
-Спасибо.
-Миш, зачем это?
-Что значит - зачем?
Вечер, ужинать пора. А у меня
в животе бурчит на всю Москву.
-Но ведь ресторан - это дорого.
Может, столовую какую-нибудь найдем?
-Что значит - дорого? Рабочий класс -
хозяин жизни, не слыхала разве?
-Глянь, как прижимаются-то.
-А на это не обращай внимания.
В Москве все так танцуют сейчас.
-Привет, Матвей.
-И вам здрасте.
-Шампанское, шоколад покупаем!
-Матвей? Знаешь ее?
-Да так... Пару раз с мужиками
после смены заходили.
Ты давай выбирай. Только, чур,
не скромничать. Я угощаю от души.
-Хватит, я сказал!
-Кошмар какой.
-Еще сто!
-Зачем так пить,
да еще и на людях?
-Не обращайте внимания.
-Нет, обращайте.
-Миш, тут салат "Московский"
стоит как половина моей стипендии.
Спасибо, я не хочу.
-Знаешь что, Люба?
Права ты. Пойдем отсюда.
А давай завтра на том же месте,
где сегодня повстречались, в четыре?
-Ну хорошо. Давай у кинотеатра.
-Угу.
ШУМ ДОЖДЯ
-Миш!
Я пойду?
А то у нас вахтерша ругается,
если мы задерживаемся.
Не дай бог еще коменданту донесут.
-Люб!
Я... я чего сказать хотел.
Ну... насчет той курицы,
про которую тебе Грач наплел.
Люб! Ты прости меня,
дурака бестолкового, а?
Я... Я тебе чем хочешь забожусь,
я не... я не хотел этого!
Я все время об одной тебе думаю.
Мне, кроме тебя, никто не нужен.
Больше никто не ну...
-Мишка...
Мне правда пора. До завтра!
-Ну наконец-то. Где ты
запропастилась? Я уже в милицию
хотела звонить.
Что с тобой? Люб, ты чего?
Люба... Ну что случилось, а?
-Люба!
Люба!
-Что ты кричишь, негодник?
Люди же спят.
-Мамаш, простите, момент.
Люба!!!
-Твой, что ли?
-Мишка...
Дурак совсем...
-Он у тебя чокнутый?
Он же всю общагу перебудит!
Люба, не открывай, слышишь? Люба!
-Чего тебе?
-Люба, прости меня, пожалуйста.
-Ладно, завтра поговорим.
-Да? Ладно.
А, ты в карман загляни.
-Чего?
-В карман, говорю, загляни.
-Ну и что?
А это что такое? А?
-А это так сразу не объяснишь.


Серия 3

-Ну и черт с тобой!
Уговаривать не буду, вали.
Вали, никто не заплачет.
-А ты, я смотрю, доволен всем, да?
-А чо нет?
Чо нет? Одет, обут, деньжата
шуршат. Чо жаловаться?
-Ну да.
А я вот все думаю
о жизни нашей грешной.
-Ну думай.
-А я Любку видел.
-Чо?
Барцеву, что ли?
-Угу.
-Да ну! Где?
-Да тут, в Москве.
Она на медика учится.
-Дела...
Ты чо, из-за нее соскочить решил?
-Да. И из-за нее тоже.
Да в ресторан с ней пошли.
Ну, в этот, наш, на Ордынке который.
-И чо?
-Да чо-чо... Стыдно стало.
-Чо стыдно-то?
-Да ничо.
Лев, дай папиросу.
Все, иди спать - завтра на дело.
-Что-то мне ваше лицо
знакомым кажется.
А мы с вами, часом,
раньше не встречались?
-Это вряд ли.
"Грусти тогда со мной ты не знала.
Ведь мы любили...
-Здрасте!
-Тихо.
Ну?
-Константин Николаевич,
поглядите, что я вам приволок!
Натуральный ягненок.
Пожалуйте, товарищ.
-Пожалуйста.
-Ну как вам?
-Я же говорил, у меня мать больная.
-Вот, пожалуйста. А что это у вас
свисток, как у милиционера?
-А это я вчера на улице нашел.
Дай, думаю, отмою,
племяшке на именины преподнесу.
-Гражданин, закурить не найдется?
-Закурить?
-Ага.
-Ну закурить так закурить.
Этого добра не жалко.
-Только попробуй!
Ты у меня вмиг пулей позавтракаешь.
Брось свисток. Брось, тебе говорят.
-Кантуй его в машину.
-Ой, да что же он там
так вошкается-то, а!
У меня свиданка через
час на Тверской назначена.
-Заберите козла своего, не пойдет.
-Какой же это козел -
натуральный ягненок.
-Да один леший. Пойдем, маманя хочет
с тобой поговорить, соскучилась.
-Какая маманя?
-Моя, больная. Забыл?
-Пойдем, а то она и так еле дышит.
-Константин Николаевич, я не понимаю,
вы определитесь.
-Стоять! Уголовный розыск!
-Чо стоите? Быстро наверх!
-А ты как понял,
что я легавку притащил?
-Никак. Завязать решил.
-Вот это ты время выбрал.
-Шагай давай.
-А я чо делаю?
-Давай залезай.
-Начальник, сердечко что-то...
-Ты мне горбатого не лепи.
Стоять!
-Чо встал?
-Туда нельзя, там ждут.
-Спокойно, граждане!
Уголовный розыск.
-Вставай, братишка.
Чутка осталось, Лев!
-Руки!
Ну что, орлы, добегались?
-Руки убери!
-Залезай.
-Да подожди ты! Подожди, с...
-Удрал. Анатолий Глебович,
извините, 20 минут водил,
а потом в трамвай скаканул.
-Смотрю я на тебя, Ефимов, и думаю:
и как же советская власть держится,
когда у нее такие
бойцы... вроде тебя?
Ручки у вас не держатся ни хрена!
Ну так что, поганец, где нам искать
твоего старшего товарища
Лобанова Григория?
Я, наверное, не расслышал. Где?
Спроси-ка ты, Мигунов. Я, видать,
у гражданина Матвеева доверия
не вызываю.
-Спрошу, Анатолий Глебович.
Будешь говорить, гаденыш, или прям
отсюда на погост отправишься?
-Погоди, Мигунов, кажется, понял он.
Водички, может, глотнешь,
чтобы языку сподручнее работать было?
-Угу.
А который час, господа хорошие?
-Десять минут пятого.
-Спасибо.
-В подъезде никого
и в подвале никого.
-Молодец, пионер. Держи!
-Ой...
Эй, дядь, а чо так мало?
-Ленин добавит.
Начальник, какая встреча!
-Сумку на пол.
Не разбираешься ты в людях,
Лобанов, ой, не разбираешься.
-Разберусь, начальник, дай срок.
-А вот за сроком у прокурора
не заржавеет.
-Пошел!
-Иди давай!
-О, невеста пришла.
Люб, ты со своим женихом
все экзамены проваландаешь.
Люб... что с тобой?
Люб, что?
-Он не пришел.
-Ну...
-Вдруг с ним что-то случилось?
-Тихо-тихо.
-Заходим.
-Ну надо же, какие личности.
Матвей, ты ли это, друг сердечный?
Вон как тебя отоварили -
родная мать не признает.
-А ты-то как здесь? Ты же вроде утек.
-А этот вопрос я хотел тебе задать.
Матвей, какая-то падаль
малину спалила.
Ты не в курсах, кто именно?
-Не в курсах.
-Не в курсах, говоришь?
Адресок, видать, легавке гадалка
нагадала? Так, Матвей?
Ты знаешь, что со стукачками бывает?
-Я тебе не попугай, чтобы одно
и то же без конца трындеть.
Раз сказал - хватит. Не веришь -
дело твое, оно мне без разницы.
А заодно тебе скажу, что мы
в свое время в деревне неплохо жили
да скотинку, помню, имели.
-Ты про скотинку к чему это?
-К тому, что любой из наших баранов
лучше тебя на шухере отстоял бы.
-Вот как запел, сявка.
А может, ты уже не сявка, а?
Не рановато ли забурел, кореш?
Ну лады. Моню повидаем,
на рожу его взглянем,
тогда и решим,
кто из нас самый правый.
-Да что ж вы все руки-то распускаете!
Я же вам все рассказал.
-Что с ним делать, Анатолий Глебович?
Куда эту слизь девать?
-Ясно куда - в камеру к дружкам его.
Они небось без него соскучились.
-Так по...
Да как же так?!
-Сидеть!
-Да как же в тюрьму? Я же вам все,
как было, рассказал, все подчистую!
Меня ж там как блоху прихлопнут.
Ну... ну, вы же сами сказали,
что Лобанова по моей наводке взяли,
я же с вами, как с людьми...
Вы чего меня в петлю кидаете!
-Запомни, скот, то, что ты тут
соловьем распелся, героя из тебя
не делает. Ты был врагом советского
государства, им и остался. И с тебя,
как с врага, всю цену спросят.
Что с тобой твои дружки
учинят, мне дела нет.
А вот что суд советский
тебе пятерочку намотает,
это я тебе обещаю.
-Как же пятерочку, начальник?
-Ты это...
Хорош ныть. Ты лучше подумай, что
у тебя Анатолий Глебович спрашивает.
Может, еще про какие малины знаешь,
про дела про какие ведаешь?
У нас на прошлой неделе банда
продуктовый склад взяла.
Что за люди? Может, знаешь?
-Да не знаю я. Знал бы - сказал.
Да вот вам крест, ну!
-Крест, говоришь?
У нас вместо креста, поганец,
партия коммунистическая.
Я тебе как член партии
заявляю: нет тебе веры!
-Как же ж нет, коль я правду говорю?
Ну чего ж вы мне не верите-то?
Ну что я должен сделать,
чтоб вы мне поверили?
-Бесполезно, Анатолий Глебович.
Тут скоро соплей по колено будет,
а толку - ноль. Не знает он ничего.
-Да я вижу, что бесполезно. Ладно...
Пусть к дружкам своим валит.
-Да что ж вы за свое-то опять...
-Анатолий Глебович, ну как это -
к дружкам? Они же его в пять секунд
на перо поставят!
-Смотрю я на тебя, Мигунов,
и удивляюсь. Откуда у тебя
только жалость такая бескрайняя
к этой сволочи?
-Да не, ну я...
-Может, ты его еще
на поруки возьмешь?
-Нет, я просто про то, что...
Может, в камеру его другую?
-А что ему эта камера другая даст?
Да я тебе зуб даю, ему уже смертный
приговор вынесен. Никакая другая
камера его не спасет. Ладно, Мигунов,
не плачь ты. Вор вора грызет.
Наш брат спокойно перекурить может.
-Добрый день, Раиса Васильевна.
-Здравствуйте.
Всех приветствую.
-Здравия желаю!
-Здравствуйте, Раиса Васильевна.
-Ну что там у вас с этими
мошенниками? Когда отчет будет?
-Так... Трудимся, Раиса
Васильевна. Вот думаем, может,
на них какие еще подвиги висят.
Значит... двое в отказ ушли.
Одного вот дожимаем.
-Добрый день вам.
-Добрый, добрый.
Ишь ты какой! Посмотрите на него.
Его, что ли, дожимаете?
-Ага. Этого, Раиса Васильевна.
Да уж больно вертлявый гад попался,
что уж на сковородке.
-Да где ж я вертлявый,
я вам все как есть...
-Молчи! Дано было время
слово сказать.
-Тихо, тихо, Порохов.
Ты полегче со своими методами.
-Так на этих сволочей другие методы
и не действуют, Раиса Васильевна.
-Это точно.
-Как сказать, Порохов... Как сказать.
Доставьте-ка этого чернявого
завтра ко мне в кабинет.
Я с ним сама поработаю.
-Раиса Васильевна, а как же...
-Чтоб завтра в 10 был у меня, ясно?
-Как скажете, Раиса Васильевна.
-До свиданьичка, Раиса Васильевна.
-Ну, Моня, падла!
И на что только рассчитывает?
Что его легавка
под честное слово отпустит?
-Да погоди ты человека-то хаять.
Я ж тебе сказал, зацепило его
в ногу. Наверняка в больничке
до сих пор валяется.
-Может, и валяется.
Зато поет уж складно. После такого
все наши эпизоды в кармане.
По Москве и по Воронежу тоже.
-Да брось ты, Лобан!
Не верю я. Не мог он.
-Ну а кто?
Кто? Ты?
Ежели так, то больше некому.
-Подозреваемый Грач,
Раиса Васильевна.
-Введите.
-Угу.
Проходим.
-Что стоишь-то? Присаживайся.
Болит?..
-Ничего особливого.
-Рану обработали?
-Да, спасибо.
-Что, голубок, боишься?
-Что тут бояться?
Глупостей понаделывал, отвечать надо.
-Да. Ситуация, конечно...
не из простых. Но ничего.
Мы что-нибудь придумаем.
Писать умеешь?
-Могу...
-Пиши.
Пиши, что ты, Лев Грач...
Слушай, имя какое звучное!
Прямо дворянин.
Значит, ты, Лев Грач, оказался
в банде под угрозой расправы.
Но через некоторое время... одумался
и, полностью раскаявшись, обратился
в правоохранительные органы.
Согласившись на сотрудничество,
стал секретным агентом
следователя Михалевой.
Это, кстати, я.
-Очень приятно...
-Ты пиши, пиши.
Я ж правильно все диктую?
Так оно было?
-Так... да.
-Ну, пиши.
"Стал секретным агентом
следователя Михалевой". Вот...
"...и оказал помощь
в задержании банды мошенников".
Что смотришь, чернявый?
Пиши, пока я добрая.
-Ну, написал?
Водку будешь?
Ну что?..
За твое счастливое избавление?
КАШЛЯЕТ
Тихо-тихо...
Давай сразу по второй.
За товарища Сталина.
Стоя!
-Мартышкин, Маряхин, Маслов,
Матиченко... Нет вашего Матвеева.
-А...
Точно? Может, еще раз посмотрите?
-Так второй раз уже смотрю.
Вы что, считаете,
мне здесь заняться нечем?
-Ну, мало ли, может,
по невнимательности.
-Девушка!
Вам что-то не понятно?
-Простите.
-До свидания.
-Ну что? Трудится твой Матвеев?
-Сказали, нет такого.
-Как нет? Подожди, ну он же
говорил... Вот люди, а!
-Может, это я что-то перепутала?
Может, он на другом заводе?
-И что теперь?
-Анатолий Глебович, паскуда эта!..
-Я позвоню.
Ну?
-Паскуда эта соскочила,
а суд его полностью оправдал.
-Ну... Райка, а!
Зуд у нее в одном месте.
Если б не ее папаша-генерал...
Остальные что?
-Матвееву пять, Лобанову восемь.
Одного на Колыму, другого в Соловки.
-И то хлеб.
Но с этим Грачом...
даст бог еще посчитаемся.
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
ЛАЙ СОБАК, КРИКИ ПТИЦ
ГРОМКИЙ ЛАК СОБАК
-Так, первый пошел! Второй!
Третий пошел!
Бегом, сказал! Четвертый пошел!
Живее! Пятый пошел! Не вздумай...
-Что застыл? За мной встань!
-Седьмой пошел!
Встали!
Кругом!
-Колонна, побежала!
-О, Копыто! Иди сюда!
-Лысый...
-Приветствую. Ну чо, как ты?
ШУМ ГОЛОСОВ
-Ну что, нравится, секретный агент?
-Нравится.
-Ну живи пока. А там посмотрим.
Может, подыщем тебе что получше.
МУЗЫКА
На вот, держи, на первое время.
Купишь себе одежды, еды.
И смотри у меня... Узнаю, что загулял
с кем-нибудь, - живо вернешься туда,
откуда я тебя вытащила.
-Раиса Васильевна...
-Опять "Васильевна". Рая я.
-Рая...
Да ты что? Я ж тебе по гроб жизни...
-Гроб не гроб, но... кое-что должен.
Мерзавец.
-Ты присядь пока.
Ну что, Бродяга?
Что с человеком решать будем?
-Сдается мне,
что здесь легавкой пахнет.
-Так малява же.
-Что, маляву подделать трудно?
И послаще документы выправляли.
-"Час добрый, Бродяга,
приятель мой, как твое здоровье?
От московских бродяг
и босоты шлю тебе привет...
Сим письмом заверяю тебя:
человека, который стоит перед тобой,
зовут Матвей...
Матвей чист и к моему палеву
не имеет никакого отношения".
Шкет, уйди, а!
Вообще чесать не умеешь!
Давай-давай.
"Окажите честь человеку,
примите со всем радушием,
на которое способны воры.
Я пока кишманю на Соловках,
а там куда заведет. Доброго тебе
здоровьица и всем, кто рядом.
Лобан".
Ну что от себя-то скажешь?
-А чо мне сказать?
Лобан вон все написал.
-Лобан - вор авторитетный.
Ему перечить бы не пристало.
-Да я Лобана знаю.
Он ли писал? В этом вопрос.
Так что скажешь?
-Да нечего мне сказать.
Сказано уже все.
-По мне, так тут цветной сидит
и к огню просится.
-А по мне, так письмо
Давыду адресовано.
Вот выйдет Давыд из больнички,
пусть сам эту маляву и глянет.
У него глаз алмаз,
вот пусть он сам и решит,
Лобан это писал али кто другой.
-Ну, на том и порешим.
Ты иди пока, с Иванычем покантуйся.
Давыд выйдет, сам скажет,
как ты жить тут будешь.
-А чо это он, а?
-Границу, границу метит,
за которую уходить нельзя.
-А если зашел?
-Давай, доходяги!
-Побег. Считается, как побег.
Первый выстрел в воздух,
второй - на поражение.
-Живее!
-Миша, зона...
-А вы что встали? Разбились по парам!
-Ты чо делаешь-то?
Нормально, Егор Петрович? Давай.
-Отстающих в коммунизм не берем.
В темпе, в темпе! Вот так!
-Здорово!
-Не брал я кошелька,
товарищ начальник!
-Поговори мне тут еще!
-Век воли не видать!
Врут ваши свидетели!
-Разберемся, младенец неопытный.
-Ай! Больно.
Ты поаккуратнее, начальник.
У меня руки не казенные.
-Залазь.
-Чо толкаться-то?
-Сидеть!
Анатолий Глебович, правы вы были,
пересеклись наши дороженьки.
-Чо?
-Раиса Васильевна...
Ну, этого, которого она у нас
забрала, а потом так дело обернула,
что он сухим из воды вышел...
Так вот...
-Мигунов, Порохов.
Вот помощника вам привела.
Пусть с вами побудет, поучится.
Не смотри волком, Порохов.
У самого шесть классов,
сам всему в поле учился.
В общем, знакомьтесь.
-Да мы вроде как знакомы.
-Сызнова знакомьтесь.
Порохов Анатолий Глебович.
Мигунов Егор Петрович.
А это Грач Лев Ефремович.
Приказом зачислен в наши ряды.
-Очень приятно.
-Ну что, расти смену, Порохов.
А я после загляну.
Гляну, как у вас тут, что...
-Ну что ж, присаживайтесь,
товарищ Грач.
-Это мое рабочее место.
-Ну-ка, Мигунов...
Мигунов, давай жарь.
-Ну что, вражина...
кошельки, значит, подрезаешь
у честных граждан?
-Вот Христом Богом, не я!
-Не ты, говоришь?
-Чем хочешь клянусь, начальник!
Вот те крест!
-Левей, скотина!
Пошел!
-Не надо, Миша, не загоняй, а!
-Егор Петрович, так норма же.
Мы еще полработы не сделали,
а вечер-то уже вот.
-Норма она для чего?
Чтобы ее выполнять?
-Так а для чего же?
-Чтобы на хлебе сэкономить.
Вот, хлеб за работу дают,
а норма одна - работа выполнена,
задача поставлена...
Миша, на зоне, кто за нормой
гонится, хорошо не кончает.
-Шевелись, бодрей давай!
-Дай все-таки выдохнуть чуть-чуть.
Чуть-чуть...
-Шевелись, кому говорю!
-Живей, доходяги!
Только вас ждем!
-Не отлынивай!
-Ой!
-Егор Петрович!
-Начинается!
-Эй, помогите!
Егор Петрович...
-Сейчас, Миша, сейчас.
-Дед, тебе помочь встать?
-Стоять на месте!
-Спокойно. Нормально,
сейчас передохну.
-Встать сможете?
-Секундочку.
Надо передохнуть.
-Назад прими.
Старик, да ты у меня симулянт,
похоже.
Весь из себя больной и немощный.
А я симулянтов не люблю.
-Да он устал просто.
-Молчать!
Думаешь, я не понимаю?
Хочешь отлежаться,
пока другие спину гнут?
-Он не может. Вы не видите?
-Вставай, неси ствол.
Встать, я сказал!
-Ты чо творишь-то, нелюдь?
-Ты чо, оборзел?
-Миша, не надо...
Надо вставать.
-Топор мне.
Топор, я сказал!
-Несут, несут.
-Ну, сволота! Ты у меня узнаешь.
Принеси.
-Миша, не надо, не носи.
Там зарубки. Убьют.
Граница.
-Принеси, сказал!
-Миша...
-Давай-давай, пошел.
ЗВУК ВЫСТРЕЛА
-Первый - в воздух.
Все как полагается.
-Хорош. Работать кто будет?
Хватит ему и десяти в холодной.
-Успокойся. Ну нет твоего Матвеева,
ну может, он из Москвы уехал.
Ну ты что, его так любишь, что ли?
Да хватит себя губить!
И учеба страдает. Ты ж первая была
по всем предметам, а теперь
из отстающих не вылезаешь.
-Милочка, я все равно его найду,
чего бы мне это ни стоило.
Один раз теряла - хватит.
-Ну не знаю, как хочешь.
-Барцева!
-Левка? Левка!
Лева, привет!
-А это кто?
-Лева, ты как?..
-Рад. Лев Ефремович.
-Очень приятно. Мила.
-А ты откуда такой? Расфуфыренный!
-Да вот...
-Ты как меня нашел-то?
-Нашел.
Ты-то как?
-Хорошо.
-Может, прогуляемся?
ВСКРИКНУЛ
-Работа в море, конечно,
очень интересна.
Вот, бывает, прям чувствуешь - твое.
Вот ты работаешь, а стране польза.
-Да я поняла уже все с твоей работой.
Лев, ты мне про Мишку обещал
рассказать.
-Про Мишку?
-Ну да, я его по всей Москве ищу.
-Это ты зря.
Нет его в Москве.
-А где он?
-Спекся наш Мишка.
-Как это - спекся?
-Да вот так и спекся.
Оступился, и его посадили.
Я и посадил.
-Подожди, Левочка...
Ты мне можешь объяснить
по-человечески, как ты посадил,
за что посадил? Что случилось, Лева?
-Вор наш Мишка. Вор и аферист.
Люба, его предупреждали.
И не раз. Но... он никого
не слушал. И я понимаю, что тебе
больно. Но он в последнее время...
Он очень изменился. Совсем никого
не слушал. Я лично ему говорил:
"Ты о семье подумай, о Любе".
Что в лоб, что по лбу.
-Нет, этого не может быть.
-Может, Люба, может.
Ты меня прости, конечно, но я...
иначе не мог.
Пойми, если бы я соскочить ему
разрешил, меня б тоже посадили.
Должностное преступление.
-Как?..
-Работа такая.
-Лева... Лева, как?
Как ты мог?..
-Люба!
Он же даже и не вспоминал о тебе!
-Ты, что ли, от Лобана
весточку привез?
Присаживайся. В ногах правды нет.
Матвеем кличут?
Как там Лобан?
-Я когда на этап собирался,
Кум его на год в бур закрыл.
-Эх, Лобан, Лобан...
никак не угомонится.
Год в одиночке. Менту поганому -
и то такого не пожелаешь.
Зла не держи, что с малявой кипиш
получается. Сам понимаешь, время
какое сучье наступило. Маляву-то
на этапе могли и подменить.
-Я все это уже слышал, Давыд.
Решать-то что будешь?
-Ты как разговариваешь, фраерок?
-Не шипи. Матвей закона хочет,
я его понимаю. Но с Лобаном списаться
я сейчас не могу. Сам говоришь, его
на год забурили. А, кроме него,
за тебя и слова сказать некому.
Так решим: Лобан пишет, что кореш
ваш Моня малину сдал, а сам соскочил,
я правильно понял?
Значит, правильно. Значит,
надо этого Моню найти и наказать.
Сделаешь - будет тебе полное
наше доверие. А если нет -
тогда каждый арестант будет знать,
что с сукой делать.
А то, что ты сейчас здесь чалишься,
а Моня где-то шкуру на ментовской
хате трет, ты не парься, подсобим.
В побег пойдешь.
Только сначала дай мне слово,
что готов Моню этого наказать.
Не слышу ответа.
Что, Матвей, корешка жалко?
-Сделаю.


Серия 4

-Ищи-ищи.
-Ну что, потеряли след.
Что делать будем?
-Уезжать надо.
-Сворачиваемся.
Э, давай!
Ты до 12-го?
-Ну.
-Отлично.
-Садись.
-Вперед!
-Дорогие Раиса и Лев!
В этот замечательный солнечный
день наша молодая страна
стала еще сильнее.
Два замечательных человека,
два члена партии соединяются...
-Шустрый. Когда успел
только в партию вступить?
-Папаша Раисы подсуетился. Заявление
рассмотрели в особом порядке.
-Какая пара! А ты шпынял его
всю дорогу. Посмотри,
какого красавца вырастили.
-Оттого и вырастили красавца,
что шпынял всю дорогу.
-Надо будет спросить,
как они познакомились.
-Потом. Дай послушать,
хорошо говорит.
-А платье какое красивое.
-Будьте счастливы! И помните:
что бы ни случилось, вы не одни,
вам всегда помогут родители,
руку помощи протянет Всесоюзная
коммунистическая партия,
возглавляемая нашим любимым
товарищем Сталиным!
-Нет-нет, хорошая пара.
Как познакомились, не знаете?
-Как познакомились-то?
Да я особо не вникал.
Кажется, по рабочей линии.
А что, сын сам не рассказывал?
-Да мы как только приехали,
так толком и не поговорили.
Суетятся, старикам даже две минуты
не могут уделить.
-Да вы так не переживайте.
Сами понимаете - свадьба.
-Свадьба закончится, они все сами
вам расскажут в подробностях.
-Ну да, ну да...
Пойду я, а то мать там одна.
КРИКИ: Поздравляем!
-Надо было сказать, что на его
сынуле два десятка эпизодов висело.
И уголовный кодекс еще пятерик
обещал, покуда Райка
не посодействовала.
-Зачем?..
Зачем старикам жизнь портить?
-Чтоб знали, какого они Грачулю
воспитали, умного да разумного!
Никогда не думал, что к вершинам
коммунизма в одной упряжке
с вором да стукачом тянуть придется.
И тут одно из двух: либо я что-то
не понимаю, либо до вершин
нам еще очень далеко.
-Анатолий Глебович,
пойдемте водки выпьем.
-А что еще остается, Мигунов?
-Спасибо, дорогая.
Ты что такой у меня грустный?
-Что? Да ну, я нормальный.
А вот Василий Семенович
что-то насупился.
-Папка, ну как ты?
Все хорошо?
-Замечательно, дочура, замечательно.
-Ну что, дождался... Счастлив,
небось, что наконец
сбагрил меня, дуру?
-Ну какая ж ты дура?
Что такое говоришь?
Только жениха я твоего
по-другому себе представлял.
-Пап, ты опять?
-Ну, прости, прости.
Что уж теперь говорить.
-Василий Семенович,
как настроеньице?
-ЧУдное, Лева, чУдное.
Веселитесь, отдыхайте на здоровье.
-Пап!
Вы тут поговорите пока,
я пойду насчет горячего выясню.
-Василий Семенович, может,
по чуть-чуть? Как говорил
мой один товарищ, нервульку смажем.
-Это не тот товарищ,
которому ты помог пять лет получить?
Ты наливай-наливай, не спи.
Я, дорогой мой, долго живу
и не верю я, Лева, в Бога,
а также не верю в перевоспитание.
Но если Бог все-таки есть,
то я надеюсь, Лева,
он сможет тебя перевоспитать.
А дочку обидишь...
шкуру спущу.
-Левка, иди ко мне.
ХОРОМ: Горько!
Раз, два, три...
-Да стой ты, Лева.
Господи... Тихо.
Давай садись.
Садись, Лева. Ну...
-Люба...
-Люба я тебе, и ты мне люб.
Давай ложись.
Вот так. Ну, давай. Вот...
Ну...
Лева, Лева...
Ну зачем же надираться так было?
Что ж ты бестолковый у меня такой?
Лева...
Эх, ты...
-Стоять!
-Видал, какие гости у нас, а?
-Кто?
-Да это местный.
-И чем промышляет?
Чем промышляет-то?
-Ну, промышляет.
-Заходим.
-Твой человек, начальник?
-Морозов!
Морозов!
-Да.
-Зайди.
-Ага.
-Проводи Алдана в хозчасть,
пусть выдадут все необходимое:
патроны, муку - там знают.
-Есть.
-И дело Лепехина подними,
который две недели тому назад
во льды ушел. Пометь, что погиб
при задержании.
-Есть.
-Спасибо, начальник. До встречи.
-Это с собой забери.
-Угощайся, Матвей.
В побег не один пойдешь. С тобой
Пахом и Малой подорвутся.
У Пахома сроку, как у дурака
махорки, четвертак с прицепом.
А Малой, он сам напросился.
А я и не против.
Пусть волю потопчет, все равно
домой вернется. Верно, Малой?
-Ага.
-Когда пойдем?
-Все выяснил, гражданин начальник.
Пойдут 20-го под вечер.
Я точно не расслышал, но где-то так,
в часу девятом-десятом.
-Как пойдут?
-У них с водителем из центра спайка.
-Пономарев, ты у меня гляди.
-А я чо? Гражданин начальник,
я ничо. Я за что купил, так
за то и продал. Вы же сами сказали:
"Ходи да поглядывай за этим
Матвеевым". Вот я и гляжу.
-Здравия желаю! Разрешите?
-Что у тебя?
-Есть мнение, что трое клиентов
из блатных во льды собрались.
-Ты как разговариваешь?!
По форме доложи.
-По оперативной информации, трое
заключенных активно готовят побег.
-Вот так лучше. Кто такие?
-Ты никогда не догадаешься,
я сама удивилась...
-Люба...
-Снова он. Милка, выручай.
-Слушай, Люб, ну сколько можно?
Жалко человека.
-Мила, я не хочу, выручай.
-Здравствуйте! А вы к Любе, да?
-Здравствуйте. Да.
-А она все болеет, бедняжка.
Вот такие дела!
-Сколько можно?
Уже второй месяц пошел.
-Ну такая вот болячка. Ей же,
болячке, не скажешь, сколько можно.
-Ну да.
Так, может, помощь нужна, лекарства?
-Нет, спасибо, мы справимся.
Мы же медики, хоть пока недоученные.
А цветочки ваши я передам.
И наилучшие пожелания тоже.
-Да, пожалуйста.
-Угу, спасибо.
Люба! Пошли.
-Ушел?
-Ага. А?
-Давай лучше через двор пройдем.
-Слушай, Люб, ну жалко его.
Такой весь из себя, а как теленок.
-Ну а что я могу поделать?
Нечего мне ему сказать.
Понимаешь, нечего.
-Он букет тебе принес, а ты все
по своему Матвееву убиваешься.
-Да с чего ты решила, что я убиваюсь?
-Я не вижу, что ли, Люб?
-Букет себе оставь.
-Ой, ты кого обманываешь?
-Гражданин начальник,
недопонимание вышло.
-Да рассказывай мне сказки!
-Так...
-Добрый день, Порохов.
-День добрый.
-Моего не видел?
-У себя должен быть,
Раиса Васильевна.
-Как должен, так и нет его.
Ты случаем не знаешь, где его искать?
-Вот целыми днями думаю, как мне
криминального гада выловить,
а вы заставляете
брата-сыскаря найти.
Уж увольте, Раиса Васильевна.
Ну или обратно своего Грача
переквалифицируйте, как было. Тогда
другое дело. Его вмиг сюда примотаю.
-Порохов, ты шутки свои
шути, да не зашучивайся.
-Серьезно, Раиса Васильевна, не знаю.
Может, дело какое важное,
выехать пришлось?
-Кто ему, паразиту, дело важное
поручит? Ладно, разберемся.
-Ну что? Айда?
-Стой, кто идет?!
-Контрольный обход.
Часовой, ко мне, доложить по форме!
Доложить обстановку!
-Вверенный наблюдательный пункт
работает в установленном режиме.
Чрезвычайных и подозрительных
происшествий замечено не было.
Общение с другими наблюдательными
пунктами проходит в штатном режиме.
Докладывал младший сержант Батурин.
-Вольно, сержант Батурин.
Молодец. Хорошо...
-Стой! Не надо этого. Уходим.
-Ты чо, сявка? Красноперых жалеть?
-За красноперого расстрел, забыл?
Уходим, я сказал. Пошли. Пошли!
-Ладно, потом поговорим.
-Стоять! Сидеть в кабине!
-Мужики, а что происходит?
-Проверка.
Где они?
-Да о ком вы говорите?
Ничего не понимаю.
-Где они?
-Да кто?!
-Быстро пошли!..
-Заключенный Пономарев!
Пономарев где?!
-Не знаю, начальник!
-Давай пошел! Быстро все пошли!
-В сторону, гниды!
-Давай-давай!
-Вставай, сука!
Диверсант!
-Погодь, Матвей! Просушиться бы
после ручья надо. Мокрые до нитки.
Без ног останемся.
-Ты подуй на них. Может, поможет.
Рано еще отдыхать. Еще пару
километров надо сделать.
-Да откуда ж у тебя столько здоровья?
Вот сука, прет и прет! Пойдем, Малой!
-Люб, хорошо? Прикроешь меня?
Я думаю, что я первую и вторую
прогуляю, а потом подтянусь. Хорошо?
-Люба!
-О, этот так просто не сдается.
-Люба, ну наконец-то!
-Привет, Лев.
-Здравствуй. А я уж думал, что
и увидать тебя больше не придется.
Это тебе.
-Спасибо, не надо.
-Может, прогуляемся?
-Да мне после болезни особо нельзя.
-Люб, ну хоть десять минут.
Ну тебе подружка же наверняка
рассказывала, что я тут
каждый день вместо почетного
караула дежурю.
-Лев, я не знаю, что ты хочешь
от меня, но... я думаю,
что у тебя ничего не получится.
Понимаешь меня?
-Люб, а ты часом ходить не устала?
Может, зайдем покушаем?
Тебе после болезни...
-Лев, не было никакой болезни.
-Как же это - не было?
Мне твоя подруга рассказывала.
-Да видеть я тебя просто не хотела.
И разговаривать с тобой тоже.
Вот что было.
Но раз уж пришлось,
скажу все как есть.
Не надо больше караулить меня
у училища. И цветы мне твои
не нужны, понимаешь? Повторить?
Или с первого раза сообразишь?
-Люба, это из-за Мишки?
-Нет, Лева. Это не из-за Мишки.
Из-за меня. Я тебя видеть
и слышать не хочу.
-Угу.
-Понимаешь?
-Ты понимаешь, что не мог я
по-другому, Люба? Не мог я!
-Ну вот и ты должен меня... понять.
И я никак не могу
по-другому, Лева. Все.
Прощай.
-Что-то совсем мы заплутали
с этими погонями.
Как теперь дорогу-то найти?
-К дороге нельзя.
Там встречать будут. К железке
надо пробираться, на юг.
Там, если повезет, товарняк оседлаем.
-А сколько до нее?
-Месяц, если нормально идти будем.
-На месяц у нас припасов не хватит.
-А этого, думаешь,
зачем с собой взяли?
На тот самый случай,
если жратвы не будет.
Так что не бзди горохом!
Здесь тайга, Матвей.
За совесть никто не спросит.
-А это вы про что?
-Да это мы обсуждаем, куда идти
дальше, что жрать будем.
-Не бывать этому.
-Гляжу я на тебя, Матвей,
и диву даюсь. Как ты с таким добрым
сердцем с Моней поквитаться решил?
Или так ляпнул,
для красного словца?
-Пока я здесь,
жрать никто никого не будет.
-Это вы про меня, что ли?
-Да успокойся ты! Никто тебя жрать
не собирается. Пошутил я.
Петельку на зайчика поставим -
вот тебе и жратва.
-А зайчик пошлет петельку вашу
куда подальше...
И что? Вы что творите?
Консервы из меня делать?!
Я вам дам! Обоим глотки пере...
ВЫСТРЕЛ
-Уходим!
ВЫСТРЕЛЫ
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Стой! Стой!
-И что, что?
-Я получила записку. Но, честно
говоря, я даже не знаю от кого.
У меня есть два предположения.
-Как?!
-Ну... так!
-Мила, ну...
-Ну что, что? Он был тоже
симпатичный...
СИГНАЛ
-О, твой приехал.
-Любовь Барцева?
-Да.
-Московский уголовный розыск.
Извольте сесть в автомобиль.
-А в чем дело?
-Скоро сами все узнаете.
-Так... Что этот ваш Грач опять
придумал, а? Нет, ну что вы себе
позволяете! Московский
уголовный розыск! У нас что,
вот так к каждому подойти можно?
-К каждому не к каждому...
а к кому надо подойдем.
-Милочка, успокойся. Все нормально.
-Так... нет, вы гляньте, а!
У нас что, в Москве
жулики перевелись?
Люба!
-Раиса Васильевна!
Доставили.
-Свободен.
-Угу.
-Что встала? Присаживайся.
-Простите, мне кто-нибудь
объяснит, что здесь происходит?
-Сядь!
Что происходит, хочешь знать?
Ишь какая... любопытная.
Что смотришь?
Так бы и выколола
глаза твои бесстыжие.
-Простите?!
-Здравствуйте.
-Да не бил я ее, товарищ начальник...
-Не стыдно?
-За что мне должно быть стыдно?
-Что, Левка, подвел свою
полюбовницу под статью? Поздравляю.
-Ты что несешь? Какую полюбовницу?
-А что, у тебя их несколько было,
что ли? Ну ничего, я думаю, у Раисы
Васильевны на всех сил хватит.
Удачи!
-Своих студентов не хватает,
чужие мужья понадобились?
А то, что у людей семья,
тебе не интересно?
А что люди детей хотят -
тебе наплевать?
Я тебя сейчас прихлопну, как муху!
-Подождите, какая семья, какие дети?
Какие мужья? Я ничего не понимаю.
-У меня семья. У меня муж.
-Ну?
-Что, больно молоденький
для такой старухи, да?
-Ну зачем же вы на себя
наговариваете, какая вы старуха!
Муж-то ваш кто?
-А тот, с кем ты вчера
по бульвару расхаживала.
-Лева?..
Лева Грач - ваш муж?
-Мой.
Мой!
И ничей больше. Ясно?
Ну? Давай позовем его.
Очную ставку вам устрою, м? Давай.
Я хоть полюбуюсь на вас...
какая вы пара замечательная.
-Не надо.
Мы с вами и без Левы объяснимся.
Раиса Васильевна, так?
-Так.
-Раиса Васильевна, мы...
Мы с Левой просто из одной деревни.
-И что? Из одной деревни -
так шуры-муры крутить нельзя?
-Да не нужен мне ваш Лева, не нужен!
-Раз не нужен, что ты за ним бегаешь,
как собачка? Ты что с ним
по бульвару ходишь?
-Я за ним бегаю?
-А...
Это значит, он за тобой,
да? Он, кобелина?
-И он не бегает за мной.
Раиса Васильевна, я...
Я просто... с его другом...
женихалась.
С Мишкой Матвеевым.
-С Матвеевым? Это который...
пятерик схлопотал?
-Да.
Который пятерик схлопотал...
-Э-э-э...
-Иван.
-Вань!
Если Раиса Васильевна
будет меня искать...
скажи, что у меня дело срочное.
-Понял, Лев Ефремович.
-Спасибо.
-Я не знаю. Я правда не знаю,
зачем Грач приходил. Может быть...
может, поддержать меня. Вы лучше
у него это спросите. Он вам объяснит.
А я...
Я Мишку Матвеева люблю. Мне,
кроме Мишки, вообще никто не нужен,
вы понимаете это? И Грач ваш мне
не нужен. Да и я ему не нужна.
Раиса Васильевна, ну не верите вы...
Ну его позовите. Давайте я при нем
это скажу. Я...
-Т-ш-ш.
-Правда, я...
-Ой, господи...
Прости меня.
-За что?
-Да за все.
А твой-то... Этот...
Матвеев... Хоть пишет тебе оттуда?
-Нет. Ни строчки.
-Может, и хорошо, а?
Забудь его! Новую жизнь начнешь.
-Я не могу.
-Значит, прости его.
Оступился человек, всякое бывает.
Ну, нарушил закон... Ничего,
исправится. Другим человеком будет.
Хотя вот не пишет - это, конечно...
Вот же ж бабья доля, да?
Ну, давай. Держи.
По маленькой, а? Давай.
ОТКРЫЛАСЬ ДВЕРЬ
Грачуля, ты дома?
-Да.
Рай... Рая, золотце,
послушай меня, я...
-Нет, это ты меня послушай.
Ну прости ты меня, дуру старую.
Вот правда говорят: когда любишь,
не думаешь. Если б ты только знал,
что я на тебя надумала...
-Что?
-А у тебя... у тебя сердце золотое.
Я прямо не ожидала от тебя.
Да дай бог, чтоб у наших детей
такое же сердце было, как у тебя.
Иди ко мне!
-Ну, что я могу сказать?.. Лейтенант
Лев Ефремович, заслужил! Заслужил
и... добавить тут нечего. Поздравляю.
Дальнейших успехов, в том числе
и на семейном фронте...
Ну, вздрогнули, товарищи.
-Поздравляю.
-Поздравляю.
-Спасибо!
-Давай.
-Закусывайте, закусывайте, товарищи!
-Да-да, налетай.
-Ну, Лев Ефремович,
где мы будем с тобой отмечать
генеральские звезды, а?
-Да где прикажете.
-Что ж вы не пьете,
Анатолий Глебович?
-Да что-то неохота мне пить.
Просто постою,
хороший спектакль посмотрю.
-...поблагодарить за оказанное
мне доверие. И я...
предлагаю выпить за товарища Сталина!
-Ох... Ура!
-Ура-а-а!
-За товарища Сталина надо. Надо!
Ура!
-Товарищи, что вы совсем
не налегаете? Давайте, кушайте!
-Всем привет.
-Раиса Васильевна! А мы вас ждем!
-Извините, не могу,
товарищ полковник.
Левка! Выйди на секунду.
-Так какая ж секунда, Рая?
Меня товарищи поздравляют.
-Товарищи пусть поздравляют, а...
ты - давай, без разговоров, Лёв!
-Надо.
-Так, наливайте, пейте,
закусывайте. Я быстро.
-Давайте прислушаемся и нальем.
-Рай, ну что? У тебя горит, что ли?
-Лева!..
-Ну?
-Я у доктора была!
-И что?
-У нас маленький будет!
-Да? А... Рая!
Чо, серьезно?
-Да!
Спасибо тебе, родной!
А ты что, не рад?
-Да ра... рад, конечно, ну!
Ну он же не завтра родится!
Ну, ты...
Меня там мужики ждут!
-Ну, иди.
-Ну, давай.
-Давай.
-Я тебя люблю.
А вот и я!..
-Спасибо...
-Любка! Одевайся.
-Что такое?
-Там парни из политеха
гулять зовут, внизу ждут.
-Нет... Мил, я не пойду.
Давай без меня.
-Куда мне двоих-то, подруга?
Одевайся!
Я даже слышать ничего не хочу.
-Серьезно, я... не пойду.
-И я серьезно, Люба! Хватит
по своему уголовнику убиваться!
-Ни по кому я не убиваюсь,
Мил. Я готовлюсь к экзамену.
-Да, который через полгода будет!
-Мила! Я никуда не пойду.
-Здравствуй, Лева!
-Чего?
Ты чего?
-Тихо, тихо. Садись.
Веди себя тихо, и все
у нас сложится. Ладушки?
-Мишка... Нам же на тебя
ориентировки пришли.
Ты же в бегах.
-В бегах, Лев, в бегах.
По твою душу в бегах.
-Что значит - по мою душу?
Отомстить решил?
-Я к тебе ненависти никогда
особо не испытывал. В артисты,
людей обманывать меня за уши никто
не тянул. А то что ты при параде,
а я на Колыме - так уж сложилось.
Зависти к людям не питаю.
Ну чего уж тут мусолить-то, Лев?
Дело не во мне.
-А в ком?
-Лобан тебе приговор вынес,
а другие его поддержали.
Ну а я, стало быть,
этот приговор исполнить должен.
Или ты чего думаешь,
все забылось и травой поросло?
-Ну так исполняй.
Давай, Мишка, стреляй!
Давай! Только учти, что после
этого ты сам не жилец. Понял?!
-Сказали мне, Лева,
что ты следователем стал.
Значит, поймешь меня без напряжения.
Я вины за тобой, что на расстрел
тянет, особой не вижу.
Хотя напакостил ты, конечно, изрядно.
-Ты же сказал,
законники приговор вынесли.
-А у меня свой закон. Я, пожалуй,
по нему поживу, пока живется.
-Чо ж ты... пришел-то тогда?
-Собирай манатки, вали отсюда.
Я скажу, что ты пропал без вести.
И... дай бог, все обойдется.
-Ты еще скажи, что я тебя
поблагодарить должен за...
-Да мне твоя благодарность, Лева...
как старому деду красна девица.
Три дня у тебя есть. Усек?
-А вот тебе еще одна!
-Оп, оп!
-О! Здорово, Матвей.
Ну что? Дал концерт?
-Готов был аплодисменты сорвать.
Только вот что-то инструмент подвел.
Задумали так, что ли?
-Да вроде как рабочая волына была.
-Что-то порабочее сыщите.
А то мне несподручно его голыми
руками посередь Москвы делать.
-Рабочий был!
-Проверь.
-Я говорю, рабочий!
А может, у Матвея
рука на кореша не поднялась?
-Во-во.
-А вот ты и проверишь это.
И, коли так, исполни обоих.
Понял?
-Делать мне больше нечего!
Если б я раньше знала...
-Барцева Люба! Постой!
-Что, Надежда Мироновна?
-Да это... Парень к тебе
заходил, записку оставил.
-Какой парень? Какую записку?
-Не знаю, не представился.
-Может, пойдем уже, а?
-Подожди, Милочка.
"Здравствуй, моя милая Люба.
Пишу, моя дорогая..."
-Чо пишут?
-Мил!..
"...потому что иначе
не могу и не хочу.
Я перед тобой виноват,
и виноват страшно.
Но если бы ты дала мне возможность
встретиться и объяснить...
Это все, что мне надо, Люба.
Буду ждать тебя в 12 часов
на том же месте, где мы договорились
встретиться в прошлый раз.
Если не придешь...
Что ж, значит, так тому и быть.
Люблю тебя всем сердцем".
-Миш! Миша!
Привет.
-Привет, Люб.
Люб, ты меня прости. Я не...
-Я все знаю.
Мне Грач все рассказал.
-Люб, ну чо он тебе?..
-Это неважно.
Это все неважно.
А здесь я учусь.
-Где, здесь?
-Угу.
-Вот смотрит, а! Глаза выколоть.
Молодец, Любка!
Завидую тебе белой завистью.
А что, если мне сюда, а?
-Ты же сам сказал,
что тебя по всему Союзу ищут.
-Ну и что?
А если явка с повинной?
Много же не вкатают. А дальше -
в институт, за учебники. Чо скажешь?
-Давай.
-Да?
-Угу.
-А пойдем посмотрим... чего у вас
в этих институтах творится.
-Сегодня же выходной, все закрыто.
-Да не беда, справимся.
-Мишка, ты чего творишь, черт?
-Люб... Ну мы же просто посмотреть.
-Миш! Миш, ну пожалуйста,
пойдем отсюда!
-Да нормально все.
-Миш!..
-Опа! Любка!
Слушай, а я все хотел спросить...
Ты же вроде ученая теперь, знаешь.
-Миш, спрашивай и пойдем.
-Подожди. Любовь - она где
сидит-то? В голове или в сердце?
-Да нет такого слова в науке!
-Кто это говорит?
-Ученые! Миш, пойдем!
-Да чего-то путают твои ученые.
Если бы не любовь, я бы в лагере
уже пять раз концы отдал.
А так о тебе думал - и все полегче.
-Мишка, ну брось ты!
Пойдем, пожалуйста!
-Да погодь ты!
Слушай, это парень или девка, а?
-Миш, это скелет. Пойдем! Не трогай!
ЗВУК ПАДЕНИЯ
Ты что делаешь? Миш, куда ты?
-Никого... Ерунда какая-то.
-Преступник Матвеев!
Преступник Матвеев, ты окружен!
Все выходы и входы перекрыты!
Я предлагаю тебе...
КАШЛЯЕТ
Я предлагаю тебе выйти с поднятыми
руками! Даю минуту, чтобы сдаться!
-Где он?
-Там.
-Повторяю!
Михаил Матвеев, ты окружен!
Даю тебе одну минуту,
чтобы сдаться добровольно.
В противном случае
ты будешь уничтожен!
Повторяю последний раз!
Михаил Матвеев, ты окружен!
Даю тебе 10 секунд,
чтобы сдаться добровольно!
В противном случае ты будешь
уничтожен! Повторяю!
В противном случае
ты будешь уничтожен!


Серия 5

-Преступник Матвеев! Ты окружен!
Я предлагаю тебе выйти с поднятыми
руками! Даю тебе минуту,
чтобы сдаться!
-Что происходит, Миш?!
-Повторяю!
Михаил Матвеев, ты окружен!
Даю тебе минуту, чтобы сдаться!
В противном случае
ты будешь уничтожен!
-А что стоим?
-Да тише ты! Приготовили оружие.
-Мишаня! Они же... убьют тебя, Миш.
-Да кишка тонка до меня дотянуться.
Ты... прости меня, солнце мое,
что снова у нас с тобой
встречи нормальной не вышло.
-Повторяю последний раз!
Михаил Матвеев, ты окружен!
-Сдайся. Я... Я умоляю тебя. Сдайся.
-Я люблю тебя.
-Даю тебе...
-И я тебя!
-...10 секунд, чтобы сдаться!
-Что же ты медлишь, Миша?
-Ты разве не слышала?
У нас еще 10 секунд.
-Мишенька, сдайся.
-В противном случае
ты будешь уничтожен!
Повторяю: в противном случае...
-Сдайся. Миша...
-Начинайте.
-Вы бы не ходили,
товарищ старший лейтенант.
Дело для вас новое,
по-разному может обернуться.
-Действуй!
-Напоминаю: мы имеем дело
с особо опасным преступником.
Так что цацкаться с ним не стоит.
Двое - к запасному выходу.
Колян, Василий, Родион - со мной.
Двое - здесь. Вперед!
-А что здесь творится, товарищ?
-Да сам не пойму.
Какой-то цирк с конями.
-Нет никого.
-Где он?
-Кто?
-Матвеев где?
-Нет его здесь.
-Куда он делся?
Куда он делся, я спрашиваю.
Отвечайте.
Отвечать!!!
Где он?
-Да не знаю я ничего!
-С огнем играешь, девушка.
Смотри, обожжешься.
Обыскать весь этаж!
-Есть!
-Ну здравствуй, друг сердечный!
Не-не-не, все, Мишка, закончились
твои эти... гонки с препятствиями.
-Так, значит, решил?
А я думал, Левка, в тебе хоть...
капелюшка совести еще плещется.
Ну да бог с ним.
Ну чо?
-Чо?
-Пакуйте, гражданин начальник!
-Так не буду я тебя паковать, Мишка.
-А чего так?
-А бедовый ты парень.
-А-а.
-Сам в пропасть скатился -
и Любку за собой тащишь.
Пора с этим кончать.
-Смелый стал, Левка.
Страшного суда не боишься?
-А нет его, Мишка.
Там теперь другие люди сидят.
-Мишка!
-Стоять! Барышню забирай.
На Петровку ее вези!
Остальные - за мной!
-Давай.
-Ну и фокусник ты, Матвей, а!
Нашел время гулянки закатывать!
-Ты чего тут потерял?
-Смотрел, как ты роль исполнишь.
Видишь, за тебя сыграть пришлось!
-Сыграл...
Прощай, что ли, Левка.
Извини, если чо не так.
-Ну чо, дернули?! Или подождем,
пока сюда вся легавка сбежится?!
-Двое, осмотрите этот дом!
-Литвинов! За мной!
-Есть!
-Черт!..
Пульс есть?
-Не пойму - есть, нет...
-Медиков найди. Остальные - за мной!
Что встали?!
-Быстрее!
-Пошли!
-Окна, окна смотри!
-Сюда.
-У дороги проверьте!
Быстрее! Окружаем!
-Обложили.
-Назад.
-В этой арке посмотри!
-Бегу.
-Сюда!
Ну быстрее! Уходят!
-Вон они!
-Стоять!
-Бросай оружие!
-Стоять, я сказал!
Стоять, шаболды!
-Ушли вроде. Идти сможешь?
-Брось меня, Матвей.
Двоих заломают. Один иди.
-Ага, сейчас. Размечтался. На...
ОРЕТ
Тихо, тихо, тихо.
-Да куда же они делись?!
-Откуда я знаю?
-Так ищи!
Василий, ты медика вызвал?
-Вызвал, едут.
-Товарищ Мигунов!
Кажется, мы их подранили.
-А-а... Попались, голубчики.
Ну все, туда. Туда, туда!
СТУК В ДВЕРЬ
-Да.
-Раиса Васильевна...
-Ну?
-Муж ваш...
-Что?
-В больницу в Сокольники везут.
При смерти он.
-О господи!.. Левушка!
-Сейчас... Сейчас...
-Вы, товарищ Барцева, утверждаете,
что ничего про преступную
деятельность Михаила Матвеева
не знаете?
-Да.
-Угу...
И вообще год его не видели,
не слышали... и где он сейчас,
куда податься мог, тоже не знаете?
-Совершенно верно.
-Так, женщина, вы куда?
Женщина, вы что?
-Пустите меня!
-Вы что творите? Там же операция!
Я понимаю, что муж.
Вы его погубить решили?
Разве можно доктору мешать?
-Христом Богом прошу, помогите ему.
-Женщина, успокойтесь. Там Забелин,
он очень хороший врач,
он у нас вроде как первый.
Все, что сможет, сделает.
-У меня никого, кроме него, нет.
-Успокойтесь.
-Пропавший человек, мошенник,
заключенный, вас обманывал.
Что вас заставило на свидание
пойти? Год же прошел.
Не так много, конечно, но вполне
достаточно, чтобы...
-Я думаю, это к делу не относится.
-Смелая вы, Люба.
Не по времени смелая.
Даже не знаю, что с вами делать-то.
СИГНАЛ ВЫЗОВА
Порохов.
-Анатолий Глебович, Мигунов говорит.
Мне удалось выследить Матвеева,
он привел меня на их "малину".
Время лучше не терять.
Угол Покровки и Девяткина.
Поторопитесь.
-Понял!
-Мишку нашли?
-Идите вы домой, Люба. И мой вам
совет: забудьте про своего Мишку.
Вам же лучше будет.
-Это что?
-Держи.
-Пронька, окаянный! Что с ним?
-Две пули схватил, когда от легавых
уходили.
-А ты почему такой чистенький?
Спектакль наблюдал?
-Ты на Матвея не гони,
он все как надо сделал.
-Что, и мусора пригмотил?
-Чо молчишь?
-Две пули ровно в цель легли,
я сам видел. Я бы еще одну
от себя, да времени нема...
Да еще меня у легавки
из-под носа увел,
на закорках вытащил.
-Хорошо, ежели так.
-Так.
-Пронька!
-Так.
-Пронька!
-Проня!
-Хороший вор был.
Ну да так тому и быть.
Перекуси хоть после
дела, водки выпей. Давай.
Давай.
-Атас, пацаны!
-Всем сидеть!
-Добрый вечер, господа хорошие!
Простите, ежели помешал
вам чаи гонять.
Всем к стене! Быстро!
-Тихо!
-Хорош ты!
Чтоб тебе смерть...
-Начальник!
-Давай-давай! Забирай.
Быстро же вы подъехали,
Анатолий Глебович.
-В этом деле зевать не стоит.
Ты мне лучше вот что скажи.
Кто нашего Грачика пулей
угостил? Матвеев или дружок
его покойный?
-Почем мне знать, Анатолий Глебович?
Следствие разберется.
-Разберется.
-А у меня вот еще какая
штука не срастается.
Лев Ефремович, а как так получилось,
что вы вроде как стояли лицом
к лицу, а врачи говорят,
что обе пули в спину вошли?
-Ну и что? Что, ваши врачи
ошибаться не могут?
Покажите того врача,
который сказал...
-Рая...
-... я переиначить заставлю.
-Рая, успокойся. Простите.
-Ничего.
-Да, я от Матвеева на секунду
отвернулся поглядеть,
куда наши бойцы запропастились.
Вот он, наверное, и сноровился
пистолет выхватить
и пулю в меня пустить.
-Ну да.
Эка... эка вы неосторожный.
Спасибо вам за сотрудничество.
-Не за что.
-Еще один вопрос.
Вы что-нибудь можете рассказать
про Любовь Барцеву?
-Не понимаю.
Что с нее спрашивать?
-Вроде как соучастница.
-Оставьте Барцеву.
Не повезло девчонке.
В подонка влюбилась.
-Ну да, ну да. За это наказание
еще не предусмотрено.
Выздоравливайте. Всего доброго.
-До свидания.
-Анатолий Глебович! Здравствуйте.
-Что вы тут, гражданочка, забыли?
-Мне Мишку нужно увидеть.
-Мишку вам надо увидеть?
-Гражданина Матвеева. Меня
к нему не пускают, говорят,
что нужно разрешение.
-Я же говорил вам: забудьте
про своего Мишку, и как можно скорее.
Ничего хорошего вашему Мишке
не светит.
-Анатолий Глебович,
я понимаю, Мишку посадят,
но я все равно его буду ждать
столько, сколько нужно.
-Ждать его, может, не придется,
с того света особенно
никто не возвращается.
-В смысле - с того света?
-У вашего Мишки покушение
на офицера при исполнении. За это
его и под расстрел могут подсунуть.
Так что, Люба, послушайте
моего совета...
-Я должна его увидеть.
Помогите мне. Я вас умоляю.
-Заходим.
У вас есть пять минут,
не задерживаемся.
-Мишка...
-Люб...
Ты бы на меня свое время
не тратила...
По-ихнему получается, что чуть
Грача на тот свет не отправил.
За это расстрел полагается.
-Но ты ведь не стрелял в Грача.
Миша, ты же не стрелял в Грача!
Миш, ну не стрелял же.
Ну не стрелял же!
-Кому тут мое слово надобно?
Грач, видимо, на меня указал.
Ну ладно, значит, я.
-Нет...
Миш, ты им скажи, что это не ты.
-Не надо!
-Я сама скажу. Я сама с ним
поговорю. Что ж он творит-то?
-Не вздумай.
Еще не хватало перед этой крысой
на задних лапах стоять.
Обещай мне.
-Нет.
-Люб, пообещай мне, а.
-Обещаю.
Мишка...
Миш...
-Грачушка, а ты кого больше
хочешь - мальчика или девочку?
Вы, мужичье, все от мальчишек
без ума. Буду стараться для тебя.
Ну отдыхай.
Спи. Спи, мой родной.
Люба?! А ты что здесь делаешь?
-Раечка... Раечка, милая,
я умоляю, помоги мне.
-Так, тихо. Успокойся.
Скажи толком, что случилось.
Ну...
Тшш.
Грачуля мой...
Грачушка, скажи-ка
ты мне такую штуку...
Правда это или нет,
что ты на своего товарища
бывшего напраслину возвел
и не стрелял он в тебя вовсе?
-Тебе что это так интересно
вдруг стало?
-А вот интересно - и все.
Покумекала я тут, пока ты спал.
Не срастается у меня история-то.
Как бы она нам с тобой боком
не вышла.
-Ничего нам боком не выйдет.
-Да?
-Да! Было.
-Тихо-тихо...
-А ты что от меня услышать хочешь?
-Правду, радость моя.
Как оно было-то?
Хороший же парень Матвеев.
-Хороший парень?
-Хороший. Оступился чуток.
-Знаешь, я вот с детства как Матвеева
помню, все в печени у меня сидит.
Там Матвеев, тут...
И это у него получается, то...
А я рядом с ним словно
чернота из-под ногтей.
-Ну... ты по делу-то скажи.
-По делу?
-Да.
-Да. Не стрелял в меня Матвеев.
Ну не стрелял.
Может, даже и не собирался,
а подельник его выстрелил.
Да, оговорил я его. А знаешь почему?
Да потому что нет мне жизни
при Матвееве, понимаешь?!
Нет и не будет.
Даже когда я...
-Тихо.
-...здесь, в форме и при погонах,
а он там булыжники по 15 часов
в сутки ворочает, нет мне жизни...
-Тихо.
-...Рая, нет и не будет.
-Тихо! Тихо, родной.
Тихо, успокойся. Успокойся,
тебе нервничать-то нельзя.
Ну...
Ну, ложись.
Ложись, радость моя.
Ложись.
Со следователем Комаровым
соедините, пожалуйста.
Товарищ Комаров, старший
следователь Михалева говорит.
Я по делу Матвеева Михаила.
Да, осужденного по расстрельной.
Значит так...
в деле вскрылись новые
обстоятельства.
-Так, быстро! Вытянулись в цепь!
Выходите по одному.
-Давай!
Вниз.
-По одному!
Быстрее-быстрее.
-Давай-давай.
Не оборачивайся!
-По одному!
-Давай.
-Быстрее.
-Давай двигай.
-Руки за голову!
-Здравия желаю, товарищ комкор!
-ЗдорОво.
-Пожалуйста.
Вот так.
-Папочка, миленький мой!
Спасибо, что приехал. Я не знаю,
что с ним делать. Он пьет по-черному,
ругается. Папа, он даже
замахнулся на меня.
-Где он?
-Он там.
Восседает, что твой царь. Все
про своего дружка Матвеева твердит.
Обижается на меня, что я его
из-под расстрела вывела.
-Здесь останься.
-Пап!.. Я прошу, только ты помягче.
Пап...
ГРАЧ НАПЕВАЕТ
-О, батяня собственной персо!..
За что?
-Я так понимаю,
голубь сизый, ты забыл, из какого
г**на тебя моя дочь вытащила.
Я так понимаю, опять в него
по уши нырнуть хочешь.
-Василий Семенович, вы что делаете?!
-Ах ты, паскуда! Ты решил на нее
руку поднять? Да я тебя
за минуту сгною!
-Так дело молодое.
Чего у молодых-то не бывает.
-Слушай сюда, молодой, и запоминай:
еще раз такое повторится -
вслед за своим дружком отправишься.
Он у тебя сколько, десяточку
наматывает? Так я тебе обещаю поболе
накинуть. Четвертачок, например.
Понял?!
-Понял.
-Встать!
-Понял, товарищ комкор.
-Дочку благодари.
Если б не она, долбил бы
ты у меня золотишко.
-Люба...
-Мамочка!
-Любочка! Любонька!
Приехала! Доченька...
А ты чего это, а? Не предупредила...
-Я же телеграмму отправляла.
Видать, не дошло.
-Да не дошла и не дошла.
-Ой, Черныш, привет!
-А чего это ты? У нас же тут
ни работы нет никакой хорошей,
ничего. Мы сами с отцом собирались
тебя уже проведать.
-А я вас опередила.
-Ну и правильно сделала.
Пойдем в дом.
-Мамочка...
-Да?
-Как вы тут с папой-то?
-Что мы с папой...
Живем себе помаленьку.
-Молодцы.
-Вот так. Ой! А похудела-то как!
-Да, удивила, дочка, удивила.
-Прости, пап. Такая уж я у вас
нескладная.
-Может, ты скажешь наконец,
что там у тебя случилось,
раз ты к нам домой пожаловала?
-Да не нравится мне в этой Москве.
Там все как-то не по-нашему.
-Господи... Ты что ж,
на сносях, что ли?
-Да нет, пап, мам, не беспокойтесь.
-Ну а что ж тогда? Ты сама знаешь,
куда приехала. Тут на сто верст
мужика нормального не найти,
одно старичье.
-Угу.
-А у меня есть жених.
Замечательный. И другого мне не надо.
-А что ж он познакомиться-то
не пришел, раз такой замечательный?
-Это Мишка Матвеев, наш сосед.
-Миша? И когда же мы увидим
нашего Мишу?
-Если все будет хорошо,
то лет через восемь.
-Так это что получается? Что он?..
-Да, папа. Он сидит.
"Здравствуй, мой Мишенька!
Я вернулась в Максимовку.
Родители меня поняли и приняли.
Папа обещал в колхоз устроить
фельдшером. Заходила тут к твоей
маме и сестренке, у них все ничего.
Мать огород ведет, сестренка
у папы дояркой трудится".
-Погоди, погоди... Тортуга!
А где он свою бабу оставил?
-Ну, мисс Арабелла Бишоп осталась
на Барбадосе со своим отцом.
-Что-то я вообще не въехал...
Он чо, ей на прощание и фитилей
не вставил?
-Да погодь ты, Михась.
Дай сеансу набраться.
-Эх!
Продолжай, Иван Иванович.
-Вообще, я Александр Александрович.
-Да брось. Все вы тут Иван Иванычи.
-Да, там, на Тортуге...
-"...сестренка у папы дояркой
трудится. Привет от тебя передала.
Они о тебе спрашивали, привет тебе
передавали, радовались получить
весточку. Беспокоятся о тебе.
Пиши почаще. Твоя Люба".
-Хватит мямлить!
-Ну да, ну да... Так вот,
был это корабль капитана...
-Громче читай!
-Тогда он решил, что...
-Да заткнись ты уже!
Фуфло ты толкаешь, Иван Иваныч.
Кто ж так романы тискает? От твоих
рассказов одни непонятки да тоска.
-Простите.
-Иди к параше, там теперь
твое место будет.
-Опа!
-Иди-иди. Чего встал?
-Ну что с тобой поделаешь, а?!
Черт окаянный!
-Поначалу бы расплатиться
не помешало, а там, глядишь,
другим разом и к тебе фарт заглянет.
-О! Иван Иваныч!
-Что?
-Ты-ты. Иди сюда.
-Я?
-Да-да-да. Побыстрей, побыстрей.
Давай, давай! Скоренько, скоренько.
Вот!
-Это же вроде как романист
новый у Коваля.
-Чо, взаправду?
-Да.
-Коваль! Коваль!
Это чо, твой романист?
-Да фуфлогон он, а не романист.
-Вот...
Вот! Фуфель расстегни.
-Зачем это?
-Давай-давай, расстегивай. Сейчас.
-Вот! Вот! Вот это... и еще
две партии мне реванша.
-Одной с тебя хватит.
-Сымай!
-Извините, не могу,
это о моей жене последняя память.
-Ты глянь, какой строптивец попался.
Тебе чо, падла, глаза надоели, а?
-Смотри аккуратнее, вещь не попорти.
-Сымай.
-Извините... не могу.
-Сымай!
-Железяку спрячь.
-Сгинь. Видал? Самому шмотка
понравилась. Сымай...
-Ай, ты чо, сука, делаешь?!
Да я ж тебя сейчас!..
-Остынь, Яшенька. Вы чо творите,
в натуре, а? Ты чо, пока по Москве
гулял, на юриста выучился?
-Пока я здесь, его не трогать.
-А ты чо, знаешь его, что ли? А чего
тогда не пришел роман послушать?
-Да читает фуфлыжно. Скука одна.
-Тут ты прав.
Лады, Матвеев. Пусть будет по-твоему.
-Коваль, ты чо?
-Иван Иваныча не трогать.
-Спасибо вам.
-Не за что.
-М-да...
Я что-то, Мигунов, ничего не поняла.
Ты с людей постоянно показания
снимаешь, а своего нормально
дать не можешь. Ты хочешь перейти
в другой отдел? Я правильно поняла?
-Совершенно верно, Раиса Васильевна.
-А в чем дело? Что случилось?
Порохов, что ли, обидел?
У нас весь МУР знает, что Порохов -
мужик резкий. За то и любим.
-Раиса Васильевна, я...
я Анатолия Глебовича очень уважаю.
-Ну? Ну что?
-Мужа он вашего кроет. С первого
дня, как тот на работу пришел.
-А тебе что за печаль?
Он же моего мужа кроет, не твоего.
-Раиса Васильевна,
только между нами. Я...
Он не только вашего мужа кроет,
но и кого повыше.
Я Анатолию Глебовичу зла не желаю,
но и рядом находиться не хочу.
Сами знаете, какие времена на дворе.
-Ну что ж...
Пожалуйста.
-Спасибо вам.
-Угу.
-М-да...
-Кого там черт несет?!
Ну?
-Товарищ Михалев, собирайте вещи,
и пройдемте с нами.
-А...
-Товарищ Михалев, не заставляйте
меня повторять дважды.
-Лева, беда пришла: папу забрали.
-Здравствуйте, Раиса Васильевна!
-С Лубянки звонок был по анонимке,
дескать, троцкист он, ведет активную
подпольную деятельность.
Я прошу тебя, едем на Лубянку!
-Это нынешняя тенденция, знаешь ли.
Сидеть надо тихо и ждать,
пока по нашу душу не пришли.
-А...
Господи...
Господи, это ж правда...
Если вот так за ним пришли,
то ведь и за нами могут, Лев.
Хоть бы... просто
как за родственниками.
-Что, думаешь, могут прийти?
-Если за ним пришли, то и за нами
могут. Лев, а как же маленький
наш, а? Это что творится?
Он же не родился еще...
-Так, Рай...
-Он в чем виноват?
-Давай, ехала б ты домой.
А я подумаю, что тут
поделать-то можно.
-Э! Ты сиди и не дергайся, слышишь?
-Рая...
-Тебе голову отхватят
и не поморщатся.
-Все.
Поезжай домой. Тебе
с маленьким отдохнуть надо.
-Ты ж один у меня остался...
-Конечно, я неправ, что подпись
не поставил. Конечно, смалодушничал,
но... Как сказать? Товарищ
следователь, я же даже не...
не думал, что вы на такую махину,
как комкор Михалев, руку поднимете.
Сами поймите, я человек маленький,
если бы до него дошло, меня бы, как
букашку...
-Ну, это вы зря, конечно,
Лев Ефремович.
Нет, хорошо, что пришли,
не растерялись.
-Понимаю, что зря, но...
Вы и меня поймите, товарищ
следователь, у меня жена на сносях.
-А что касается жены, кстати...
Что можете сказать?
-Не замечал.
Если бы заметил - уж поверьте.
-Понял вас, Лев Ефремович.
Ну что ж...
на нет и суда нет.
Спасибо, что пожаловали.
На таких, как вы, и держимся.
И мы, и власть наша советская.
Не задерживаю.
Не для протокола, Лев Ефремович.
Я все понимаю, конечно...
любовь, ребенок будущий...
Все-таки подумайте,
надо оно вам или... не надо.
-Подумаю, товарищ следователь.
-И кстати, если вдруг надумаете
к нам - рассмотрим.
Время такое - люди нужны.
-Мне - к вам?
-Ну а сколько можно за карманниками
бегать? Пора вам, как коммунисту,
ставить перед собой серьезные задачи.
Вы ведь у нас из Воронежа,
Лев Ефремович?
-Не из самого...
-Ну, не суть. Нам проверенные люди
на местах не помешают. Ну а потом,
может быть, обратно в Москву.
-Я подумаю, товарищ следователь.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
ЛЕВ:"В центральное управление НКВД.
Хочу заявить, что в личной беседе
комкор Василий Семенович Михалев
сообщил мне, что является тайным
агентом врага советского народа
Льва Троцкого. По признанию
Михалева, он выполняет секретное
задание, целью которого является
покушение на нашего великого вождя -
Иосифа Виссарионовича Сталина".
ОТКРЫЛАСЬ ДВЕРЬ
-Рая?
Рая, поговорить нужно.
ВЫСТРЕЛ
-Какая удивительная наука физика,
Михаил! Спасибо. Среди прочих
наук я бы именно ее, без сомнений,
поставил на первое место.
Вот так...
-Аккуратнее.
-Не-не-не, все нормально.
Ведь все, что нас окружает:
и планета, и солнце...
вон, звук лесопилки, -
все можно описать с помощью
физических формул.
То, что происходит внутри
нас, - это тоже физика.
Вот, скажем, пришла
вам в голову мысль...
...это значит,
идет физический процесс.
Передохнем чуток.
-Ага.
-Сейчас... сейчас.
Я ведь врач.
-Да?
-Ага. Ежели вам интересно,
то извольте...
Учиться вам надо, Миша.
Вы еще молодой, у вас вся жизнь
впереди. Тут, в лагере, знаете,
библиотека есть.
Какая-никакая, а все-таки есть.
И среди наших, я имею в виду 58-ю,
вроде бы интересные книги.
Если хотите, я могу посоветовать.
Вы ведь... грамотный?
-Да есть малехо.
-Ну, тогда я к вашим услугам.
-Покуда я здесь, Яша,
вор вора грызть не будет.
-Какой он вор?! Он на работу
каждый день ходит!
Ни одного дня не пропустил.
-Ну, не без греха человек.
-Против нас пошел - за Иван Иваныча!
-Против тебя, Яша,
против тебя, не нас.
-А-а-а...
-Да и знает он его, бывает такое.
-Коваль, суку издалека видать.
Он не сегодня-завтра к куму пойдет.
-А вот когды пойдет...
тоды и поговорим.
А пока пускай ходит.
-А-а-а!
-Как мне жаль,
что с Раей так получилось.
Господи, что за времена-то
такие, а? Левочка мой...
-Да уж. Девица была хваткая,
с нутром. А так обернулось.
-Хорошо, что тебя в Воронеж
перевели. Будешь у нас под боком.
Какое счастье!
А ведь и тебя могло зацепить.
-Ладно.
Рад был видеть. Пора мне.
-Как - пора? Посидел бы еще.
Левочка, ты хоть
приезжай, не забывай нас!
Хоть отдыхать приезжай.
-Да куда я вас забуду?..
-Левочка, мы тебя ждать будем!


Серия 6

-Да!
-Товарищ Грач,
новые донесения поступили.
Угу.
Пожалуйста.
-Свободен!
-Есть!
-"Пишет вам простой рабочий колхоза
"Максимовский". Так как я человек
идейный, за советскую власть
ранетый, не могу молчать,
что в нашем колхозе есть
сомнительная личность,
которая советскую власть не уважает,
называет ее холерой, разговорам
потворствует, что в колхозах
якобы плохо. А зовут его..."
-Ну здравствуй, Любочка!
Сама-то чаю выпьешь?
-Прости, Лев, некогда мне
с тобой чаи гонять.
-Гостеприимная ты у меня - слов нет.
Но ты все-таки присядь.
Я к тебе по делу.
Так получилось,
что я снова холостой.
С Раей беда случилась.
-Я-то тут при чем?
-Ну как - при чем, Люба?
Как - при чем?
Ты же знаешь, у меня все это время
сердце только к тебе и лежало.
-Лева... ты извини меня, конечно,
но мне до местоположения твоего
сердца...
-Понимаю.
Понимаю.
Ну а может, все-таки
стерпится - слюбится?
Ну а чего? Ты одна, я один.
Один к одному.
-Лев, ты меня замуж зовешь?
Спасибо.
Только есть у меня муж.
И другого мне не надо.
-Ты сейчас про Матвеева?
-Да.
-Так не нужна ты Мишке, Люба.
Я слышал, его короновали в лагере.
Он теперь по-ихнему "вор в законе",
а таким семью иметь не положено.
-Если так считаешь, дело твое.
Чай-то допил?!
-Допил.
И еще от кружечки не откажусь.
-Рада бы, да кипяток весь вышел.
-Так, значит?
По-хорошему не хочешь...
Хорошо.
Тогда вот - документик.
Почитай.
-Это что такое?
-А ты читай! Там все
черным по белому написано.
Что отец твой, Барцев
Алексей Григорьевич, заместитель
председателя колхоза,
потворствует вольнодумию.
Не ведет идейную работу.
На трактор новый помочился.
-И с каких это пор у нас
из-за трактора на стройки
коммунизма отправляют?
-Отправляют!
Или ты как думала, это так просто?
Государство ему технику новую
для работы, а он с ней вот как!
И ничего смешного тут нет.
Тут десяточка как минимум
вырисовывается.
-Ты это серьезно, а?!
Серьезно?!
-Серьезнее не бывает.
-Пошел вон.
-Мне партия доверила
ловить врагов народа.
Надо оправдать.
-Оправдывай.
-Да все равно ж моя будешь!
Сызмальства по тебе сохну!
-Пусти! Лева!..
-Вся душа извелась.
Уголовник этот рядом вертелся!
Все равно ж моя будешь!
-Пусти!
-Моя!
Папашу тебе родного,
значит, не жалко.
ГОЛОСА ВДАЛЕКЕ: -Мамань,
не трогай меня!
- ...надеру!
-Не надо!
-Снимай штаны!
-Я не виноват!
Ванька врет!
Пусти меня!
-Заходи!
-Не буду я заходить!
-А чья это машина возле нашего дома?
-Надеюсь, признАете,
Алексей Григорьевич.
-Левка! Ты, что ли?
Ай да молодец! Дай руку пожму!
Слыхал от твоих стариков,
что у тебя дела в гору пошли.
Молодец!
-Спасибо, Алексей Григорьевич.
-Так это, Любка, кто ж так гостя
дорогого встречает? Давай на стол
все, что в доме имеется!
У нас не густо, но... что есть.
-Не волнуйтесь, я уже ухожу.
-А что так сразу?
Что случилось?
Что приезжал-то? Случилось чего?
-Дочку вашу замуж звал.
Вот, стоит думает.
Меня, кстати, в Москву обещали
вернуть в следующем году.
Не соскучилась по столице, Любочка?
-Не особо, Левочка.
Мне и тут хорошо.
-Угу. Но ты все равно подумай.
-А ты же женат, Лева.
-Жена умерла при родах.
Рад был видеть.
-Да тебе молиться на него
надо, дура ты грешная!
Скажи ей, мать, пусть хоть раз
в жизни головой подумает!
-Да потише ты, Леша.
Что ты раздухарился?
Это раньше девушку
выдавали не спросясь.
А сейчас времена другие.
-Парень-то! Парень! Ты бы только
видела! На служебной машине прикатил.
В Москву обещают забрать. По-хорошему
его связать бы надо и тут оставить,
пока не передумал!
-Ну а в самом деле, Люб,
ну где там твой Матвеев-то, а?
Ну что он?
Может, и нет смысла ждать его.
Сама знаешь, какая там смертность.
А нам с отцом было бы спокойнее:
ну все-таки дочь пристроена,
накормлена, в большом городе,
замужем не за последним человеком.
-Может, сказать что-нибудь
соизволишь или будешь молчать,
как рыба?
-Нет! Почему же? Скажу!
Вы у меня молодцы
большие. Спасибо вам.
Добра мне желаете.
О будущем моем печетесь.
Только... пап,
с трактором колхозным...
впредь будь поосторожней.
-Чего?
А при чем тут трактор-то?
-Не знаю.
-Ну что, Миш, опять ничего?
Не переживайте, ваша невеста
все-таки молодец.
По два письма в месяц пишет.
Вы в шахматы играете?
-Нет, не доводились.
-Пойдемте, научу.
У меня в санчасти от блатаря
наследство осталось. Пойдемте.
Вот это, Михаил, король.
Все мои фигуры должны его защищать,
а ваши, соответственно, нападать.
-Это король?
-Да.
-А если я его не защитил,
то, понятное дело, швах?
-Да.
Тогда вы его берете...
-Ага.
-...и кладете на доску.
Это значит, вы проиграли.
-Ясно.
-Чо зенки пучишь? Карты надоели?
-Да нет. Просто в первый раз вижу,
чтобы вор
с Иваном Иванычем целовался.
-А-а... Ну ты уж извини, что тебе,
блохастому, мало времени уделяем.
Ты ведь, небось, по моему
подзатыльнику скучаешь.
Так это мы мигом!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Рисковый вы, Миша.
-А ходить как?
-Чо? Чо?! Ну чо?
-Я смотрю, ты никак не успокоишься.
-Я?
-Тебе же Коваль четко
берега обозначил.
-Я про Коваля помню.
Только чует мое сердце, он меня
сам и заставит с этого Матвея
цену спросить.
-Ходи давай.
-Хотя...
можно ведь и...
без его благословения обойтись.
-О как!
-Зараза! Не откручивается.
Вот холеры бацилльные, а!
Из-за какой-то ржавой холеры
меня потом без получки оставят.
-Давай, садись!
-Вот так. Тьфу!
-Мамуль!
Мамуль, такая очередь
за керосином была.
Мам...
Мам, ты чего?
-Отца забрали.
-Как - забрали? Кто?
-Приехали на воронке. Увезли
в город. Я больше ничего не знаю.
Горе-то какое! Лешка! Господи!
Лешенька!
-Мам... Мамочка, не плачь.
Мама!
Не плачь.
Не надо никакой передачки.
Папа вернется.
Ты лучше к дяде Косте сходи, попроси,
чтоб он меня до города довез.
Иди.
Мама...
-Угу.
-Иди.
-А?..
-Иди-иди.
-Ага.
-Здрасте!
-Здравия желаю!
-Грач Лев Ефремович у себя?
-С утра был.
-А какой кабинет?
-17-й.
-Спасибо.
-Гражданочка! А ну,
стойте! Кому говорят?!
Эй, вы! Гражданочка! Вы куда?!
Прошу прощения, Лев Ефремыч!
Гражданка, что вы себе позволяете?
-Здравствуй, Любочка.
-Здравствуй.
-Прошу прощения.
-Барцев, на выход!
-Я?
ОТКРЫВАЕТСЯ ДВЕРЬ
-Господи, Аня! Я ничего не понимаю.
Забрали и отпустили.
Мне никто ничего не говорит.
А Любушка где?
Господи, где Люба? Аня, где?
-Нету ее. За тобой ушла.
-Куда ушла?
-За тобой ушла. Сказала не ждать.
Леш...
-Мишка в жизни не поверит,
что это я писала.
И никакой мой почерк не поможет.
-Поверит.
Куда он денется? Других-то писем
до него все равно не дойдет.
Пиши.
-Нет, я не буду писать.
Я ничего писать не буду!
-Я тебя понимаю.
Отлично понимаю.
И заставлять не буду. Не хочу.
Иди домой.
Иди, Любочка, иди!
-Спасибо, Лев.
-Угу.
-И отцу передай...
что его завтра
по тому же делу вызывают.
С пожитками.
-Что вы делаете?
Зачем вы все это высыпаете?
-Что, впервой, что ли?
В ящиках не положено.
-Так, а... А как же
я это все понесу-то?
-А мне чо за беда, как ты
это понесешь? В следующий раз
хоть ведро прихвати.
-Эй, Гангрена, давай быстрей!
-Кончай базар! Поживет - научится.
-Простите.
-Не торопись, отец, все нормально.
-Извините.
-Следующий.
-Матвеев Михаил, Ш-354.
-Следующий.
-Михаил Марескин, Ш-50.
-О, Миша, я как раз вас жду.
Это потрясающе! Мне тут такую
интересную шахматную задачку
подбросили. Поможете мне разобраться.
Дело в том, что белый король...
Святое дело!
-Ага.
-Поздравляю, Миша.
-"Здравствуй, Михаил. Этим письмом
сообщаю тебе, что я выхожу замуж
за Леву Грача. Объяснять ничего
не хочу, да и смысла не вижу.
Писать мне также не стоит.
Но тебе самому желаю всех благ
и скорейшего освобождения".
-О, посмотрите, Михаил, какая
интересная дилеммка образовывается!
Ферзь черных - он...
Ну Миш, Миша, ну послушайте!
Что-то случилось?
-Так, проходите.
-Проходи, не стесняйся.
-Так...
Одни, что ли, жилплощадь занимаете?
-Ну пока что одни.
-Красота!
-Пожалуйста.
-Благодарствую.
-Вот... это кухня.
Ты б знала, чего мне стоило
эту квартиру выбить!
Здесь спальня, за ней детская.
Или наоборот. Ты как хочешь?
Тоже верно: будет день -
будет пища. Проходи. Здесь гостиная.
Я здесь уже кое-что обставил.
Проходи! Не стесняйся.
Ну что, нравится?
-Просторно тут.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
-А ты что, ждешь кого-то?
-Я?
-Ну да.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
Ну ты все равно открой.
Ну открой, открой. Это сюрприз.
-Любка! Как же я рада тебя видеть!
Муж твой позвонил, говорит: "Приезжай
в Москву, приходи на новоселье".
-Милка!
-Как же я соскучилась!
-Милка!
-Любка!
Так... Ну, дорогие мои,
за возвращеньице!
Ну, расскажите мне,
как что, как жизнь. А?
Люба, он тебя не обижает?
-Не обижает.
-Вот Левка молодец! Я тебя когда
первый раз с цветами увидела,
подумала: "Вот настоящий мужчина,
идеальный жених! Чего наша Люба
ворон считает? Вот делать
ей нечего, ей-богу!"
-Спасибо.
-Люба, ну ты тоже молодец!
Правильно, с мозгами надо дружить.
Ну, а что с детьми думаете?
-Планируем.
-Да?
-Да.
-Люб, а ты кого хочешь -
мальчика, девочку?
-Чувствую, сын будет.
А потом - и девчонка.
-Ну, что-то вы у меня какие-то...
усталые. Ой, и я тоже дура,
не понимаю, что люди с дороги,
отдохнуть надо, да?
Ладно, ребят, спасибо, я пойду.
-Да ты что!
-Не уходи, пожалуйста,
мы тебе очень рады.
-Конечно.
-У нас торт есть.
-Да.
-Левочка?
-А?
-Принеси, пожалуйста, торт.
-Сейчас.
-Люб, у вас все хорошо, а?
А то Лева какой-то мрачный,
да и ты тоже.
-Все в порядке.
-А то я могу пойти.
-Не уходи! Я тебя очень прошу...
не уходи.
-Любовь как движущая сила
для писателей на протяжении веков
превратилась в своего рода
приманку...
для привлечения интереса
к своей работе.
Понимаете, о чем я говорю?
Великим мыслителям любовь
как явление не интересна,
они в нее не верят.
-А если я тебя научу?
Не можешь? Не можешь?
-Не надо.
-Миша, не надо!
-Э, ты чо!
Давай, давай!
Сам нарвался.
-Да хватит с него.
-Что он, дышит, нет?
РАДИО: Граждане и гражданки
Советского Союза!
Советское правительство
и его глава товарищ Сталин поручили
мне сделать следующее заявление.
Сегодня в 4 часа утра
без предъявления каких-либо
претензий к Советскому Союзу,
без объявления войны германские
войска напали на нашу страну,
атаковали наши границы во многих
местах и подвергли бомбежке
со своих самолетов наши города:
Житомир, Киев, Севастополь,
Каунас и некоторые другие.
Убито и ранено
более двухсот человек.
Это неслыханное нападение
на нашу страну является беспримерным
в истории цивилизованных
народов вероломством.
ЛЕВИТАН: От советского информбюро:
войска Красной армии ведут упорные
и ожесточенные бои по всей линии
фронта. Повсюду противник встречается
упорным сопротивлением наших войск.
Наши бойцы показывают образцы
стойкости и упорства в боях
с превосходящими силами противника.
Врагу ценой огромных потерь удалось
продвинуться вперед. Наши войска
оставили ряд населенных пунктов.
-Бегом беги!
-Мамка!
-Федька! Федька, давай сюда!
Федька, ну где же ты?
СЧИТАЕТ НА НЕМЕЦКОМ
-Нет! Не отдам!
-Наташа!
СЧИТАЕТ НА НЕМЕЦКОМ
НЕМЕЦКАЯ РЕЧЬ
ПЕРЕВОДЧИК: Именем германского
правительства за укрывательство
красных террористов эти люди
приговариваются к расстрелу.
ПО-НЕМЕЦКИ
Штурмбаннфюрер надеется, что этот
справедливый суд послужит не только
уроком для всех прислужников
красной чумы, но и станет началом
крепкой дружбы между русским
и немецким народами.
И вместе мы победим!
ПЛАЧ
КОМАНДЫ НА НЕМЕЦКОМ
-Мама!
-Огонь!
ВЫСТРЕЛЫ
ПЛАЧ
-Граждане заключенные! В этот
тяжелый для нашей Родины час у вас
есть редкая возможность искупить
свою вину досрочно: взяв в руки
оружие, вступить в ряды
Красной армии и освободить нашу землю
от немецко-фашистских оккупантов.
Кто готов ехать на фронт, вступить
в смертельную схватку с нашим
общим врагом - шаг вперед.
-Что, Матвей,
твое время пришло - сучье.
-Ну что же вы! Граждане!
Заключенные...
-Да ладно тебе связки рвать.
Не пойдут они.
-Ну как же!
-А вот так. У них свои законы.
Отряд! Напра-во!
В барак - шагом марш!
Веселей, веселей. Уроды.
-А что, Яшка, теперь про Матвея-то
скажешь, а? Не ссучился твой дружок,
не вышел из строя. Не ожидал?
-Коваль, а ты погоди, погоди!
Война еще не завтра кончится.
Он еще свое слово скажет.
-Да я б на его месте давно
уже сказал бы... Да так бы сказал,
что у тебя б уши отвалились.
-Коваль...
-Люба?! Ты чего, ты ко мне?
-Милка!
-Привет!
-Привет! Да нет, я как-то вообще
забыла, что ты тут работаешь.
-Ой, забыла она! Вы вообще про меня
забыли, не звоните и не пишете.
-Прости.
-Люба, что ты думаешь про войну?
Говорят, скоро кончится.
-Дай Бог бы.
-А ты? Ты чего здесь?
Со здоровьем что-то не так?
-Да нет, что ты, все в порядке.
-Да?.. Люб?..
-М?
-Ты что, беременна?
-От тебя ничего и не скроешь.
-Люба, я так рада за вас. Вы такие
молодцы! Я думала, вы тянете.
Ой, Лева, наверное, обрадуется...
Ну, ты рожай, не обращай внимания
на этих фашистов. Рожай.
-Ну что, хохол, отыграться хочешь?
-Хочешь!
-Тогда твой чек - твои конфетки.
Ты парень фартовый, может,
сегодня тебе повезет.
Шире шаг на ходе, босота!
-Разберемся.
-Михай, письмо.
"-Доброго времени суток вам, дорогой
не знакомый мне Михаил Андреевич.
Пишет вам Ангелина Аникина,
жительница села Стриженки...
что под городом Чкалово.
Вы меня не знаете.
Не казните за худые вести.
Ничего не поделаешь, ко многим
нынче горе постучалось.
Я очень хорошо знала вашу маму...
и сестру..."
ГРОМКИЙ ВОПЛЬ
-Мишенька! Мишенька, что случилось?
Это я, дядя Саша. Ну?
Ну? Что, мой хороший?
Тебе нельзя, нельзя,
нельзя. Вот так.
Все-все. Все хорошо.
КРИЧИТ
-Любочка...
Любочка, здравствуй, солнце мое!
-Привет.
Лев...
-Люб, я подругу твою встретил.
Она мне...
ну, рассказала все как есть.
-Понятно.
Сядь.
-Люб...
я таким счастливым никогда
не был. Спасибо тебе.
Спасибо.
-Не за что.
-Как же - не за что?
Люб, как - не за что?
Это ведь!..
-Не будет никакого ребенка.
-Как - не будет? Что ж Мила тогда?..
-Мила все правильно сказала.
Я аборт сделала.
У кого и где -
не спрашивай, не скажу.
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-Как - аборт?!
Как - аборт, я тебя спрашиваю!
-Я не хочу рожать от тебя.
Не хочу и не буду.
-Что? Да это же ребенок!
Ты!.. Да я сгною тебя!
-Левочка...
Лев, сгнои, пожалуйста.
Сгнои.
Лева...
Я заслужила. Сгнои.
Ну пожалуйста. Сгнои.
-Уходи!
-Нет, ты прости меня, подруга,
но я тебя, убей, не понимаю.
От ребенка избавилась,
от такого мужа ушла, вдобавок
еще за тридевять земель к какому-то
уголовнику едешь. Да может, он тебя
забыл давно, может,
лица твоего не помнит.
-Вот и пойму, помнит или нет.
-Да!.. Ты просто не понимаешь,
что это значит! Туда месяц на
поезде ехать, потом еще на корабле!
-Милочка, спасибо, что приютила.
И за то, что Леве
про ребенка сказала.
Я бы, наверное,
сама не осмелилась.
-А как он там, кстати?
Ты б хоть позвонила ему.
-А мне нечего ему сказать.
Разрешите.
Спасибо.
Простите, у вас тут свободно?
-Свободно, свободно. Занимай.
Куда собралась-то?
Далеко ли?
-На Колыму, бабушка, к мужу.
-Господи...
Страх-то какой!
ИКАЕТ
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
-Люба...
Лю...
-Здравствуй, Лев!
А я мимо проходила, дай, думаю,
загляну, посмотрю, как ты.
-В порядке.
-Ты какой-то усталый.
Или мне кажется?
-Работа замучила.
-А-а-а... Бедненький.
Может, тебе помочь чем, а?
Одежду постирать.
Мне ж не в тягость, Лев.
-Будешь?
-Если б ты знал, как я по тебе
сохла, когда ты Любку из института
встречал.
-Не произноси ее имя.
-Любка, что ли? Все-все.
Прости, прости.
-Товарищи заключенные!
-Тамбовский волк тебе товарищ!
СМЕХ
-Запаркин, заткнись!
Советское правительство
и наш великий вождь товарищ Сталин
дают вам шанс заслужить
прощение перед родиной.
-Ну так а мы чем тут занимаемся?
-Селиванов, заткнись!
-Фашисты вторгаются в наши города,
расстреливают наших родных.
В дни великой опасности кто из вас
готов встать на защиту нашей
родины - сделать шаг вперед!
-А два назад можно? И в лес.
-Селиванов, заткнись!
А то пристрелю.
-Ну же, товарищи!
Что же вы...
Ну вот! Я так и знал.
-Ты чего творишь?
Ты ж законник, в натуре.
-А что другие?
-Сука.
-...у вас нет ни отцов, ни матерей,
ни братьев, ни сестер?
Кто их будет защищать?
-Ты меня не сучи, сявка корявая.
А то я тебе еще раз
рот с мылом вымою.
-Я вас правильно понял?
Что же вы за люди?!
-Какой-то вы, Михаил,
разобранный, все зеваете и зеваете.
А ведь давеча почти
на равных играли.
Да не беспокойтесь вы.
Приедет пора - вызовут.
-Да, дядя Саша,
что-то сегодня не до игры.
Я отойду на минуту?
-Конечно.
-ЗдорОво.
Что, Матвей, закончилась
твоя жизнь сучья? А?!
Ай! Убью гниду!
-Миша, сзади!
-Гнида!
-Чо здесь происходит?
-Атас!
-Паскуда!
-Культурно отдыхаем.
-Я вижу, что культурно.
Матвей, с вещами в хозчасть.
Побыстрей!
-Воюй, голубок.
После увидимся.
-Тебя тоже касается.
-Вот зараза!
Твою ж за печень! Что ж такое?
У-у-у...
-А что случилось?
-Да свечи закидало.
Тут, барышня, ремонт часа на три.
-А нам далеко еще?
-Да верст пять.
Так-так. Сейчас.
-Спасибо вам.
-Ага. А куда это вы собрались?
Я вам это не советую.
-Да все хорошо будет.
Вы же сами сказали, что тут недалеко.
-Во дает!
-Ну чо, я готов.
-Наконец-то!
Залазь!


Серия 7

СООБЩЕНИЕ: От Советского информбюро.
В течение 19 февраля...
на фронте существенных
изменений не произошло.
-Тяжеловато штрафничкам
без артподготовки пришлось.
-Ну, считай, вину искупили.
-Ага. Только орден вешать некому.
-Чо встала?
-Жалко. Симпатичный такой.
Зойка, живой, кажется!
Носилки зови! Контужен!
-Эй! Носилки сюда!
-Держи.
-Скорей давай... Девчонки,
быстрее давайте, ну!
-Да тут мы.
-Живой!
-Быстрей давай!
-Товарищ полковник, взвод
по вашему приказанию построен.
-Отлично.
Рядовой Матвеев, выйти из строя!
Именем Президиума Верховного Совета
за проявленное мужество
рядовой Матвеев Михаил награждается
медалью "За отвагу"
и переводится из штрафной роты
в 18-й пехотный полк.
Как самочувствие, боец?
-Полный порядок.
-Так держать.
-Служу Советскому Союзу!
-А, это опять вы? Женщина, я же вам
уже объяснял. Ничем вам помочь
не могу, тем более
ваш муж заключенный.
-Но...
Ну а как же мне его найти тогда?
-Вот уж не знаю. Простите,
пожалуйста, следующего позовите.
-Я никуда не пойду,
пока вы мне не скажете,
что с моим мужем.
-Я вам еще раз объясняю, у меня
нет этой информации! Ясно вам?
-Не ясно! Это вы меня послушайте!
У вас люди что, как спички?!
Затерялся в кармане?
Я тут давеча слушала обращение вождя.
Так он сказал, что люди -
это самое главное наше достояние.
Послушайте меня, я никуда не пойду.
-Ермаков? Зимин беспокоит.
Ермаков, у меня тут женщина штрафника
потеряла. Да нет, не из офицеров.
Просто заключенный.
Да я понимаю, что ты не знаешь,
но уж скажи мне что-нибудь.
А то у меня один человек
всю очередь держит.
Понял тебя.
Говорят, что заключенных
большей частью отправляют
на Калининский фронт.
Ходит такая информация.
Насколько точная, я сказать не могу.
-Спасибо.
-Следующего позовите там.
-Спасибо, доченька.
-Да не за что.
-Добрый день, спасительница!
-Здравствуйте.
Ну вот, как новенький.
-Разведка донесла, что у вас
шахматишки бесхозные завалялись.
Может, дадите
под мою ответственность?
-Какая у нас разведка всезнающая!
-Да, есть такое.
-Сестра!..
-Ну так что с шахматишками? А то
наш брат все в карты да в карты.
-А с кем играть будете,
если у вас все карты да карты?
-Мне надо перевязать, не трогайте
руками, пожалуйста...
-Может, найду кого-нибудь,
если повезет.
Опять же разведка немца
какого грамотного притащит.
-А я тоже немножко играю в шахматы.
-Не волнуйтесь, мы все успеем...
-Хоть папа говорил, что...
А папа сказал,
что дело не женского ума.
-Ну это он переборщил.
Женщины разные бывают.
-Шах.
-ЗдОрово. Но неправильно.
Сейчас тебе будет мат,
и ты проиграешь.
-Тогда мат.
-Э, шалопаи! Вы что тут присосались?
-Ничего.
-А ну-ка, живо отсюда!
СИРЕНЫ
-О... Милок...
А я не слышал, как ты пришла.
-Да ты не только этого не слышал.
Воздушную тревогу объявляли.
-М?
Да?
-Да.
-Надо же...
Милая, тут стояла бутылочка
или я все вылакал?
-Лева, послушай, ты должен
остановиться. Посмотри на себя.
-Давай без этого.
Так...
-Я все вылила, Лева.
-Ты чо сделала?
-Я просто не могу больше
смотреть, как ты себя убиваешь!
-Ты чо сделала? Ты чо?..
Ты прошмандовка!
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
Да заткнись!
-Я же люблю тебя,
я хочу как лучше...
-Да.
-Лев Ефремович, в управлении скандал.
Вас все ищут. Пожалуйста,
приезжайте срочно!
-Буду.
-Приезжайте быстрее.
-Да.
-Лева...
-Убирайся.
-Лев...
-Вон пошла!
-Я же как лучше хотела...
Лева!
-Я Мишку-то знаю. Хороший парень.
Да видно, что хороший.
Я уж не знаю, чего он там
набедокурил, что в штрафники
угодил. Но Бог все видит.
-Да.
-Так что конец вашим странствиям.
А вы, стало быть, весь
Калининский фронт обошли,
прежде чем на меня вышли?
Ничего, скоро увидите братца своего.
Я так понимаю, вы сестра его будете?
-Да нет, жена.
-Жена?
-Ну вы мне еще что-нибудь расскажите
про Мишку. Как он? Как живет?
-Да что рассказывать-то?
Какая там жизнь! Война!
Тут не знаешь, что с тобой вечером
будет. А так парень хороший.
Вы присаживайтесь.
-Матвеев!
-Ай?
-Там приехали к тебе.
-Кто?
-Санитаркин муж. Забодает
тебя до смерти, Мишка.
-Погодь ты шутковать, Егор!
Ошибка какая-то, я не жду никого.
-Нет никакой ошибки.
Женщина приехала. Говорит, жена.
СВИСТИТ
-Не свисти - денег не будет.
На-ка, подержи.
-Ну что, красивая баба?
-Во!
-Там, говорят...
к герою твоему жена приехала.
-Не мой он вовсе.
-Да не убивайся ты так!
Ну прости его.
-Да не за что мне его прощать!
И не было у меня с ним ничего.
-Да...
Напутала война-то.
ЛИРИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
-До завтра.
-Левочка!
-Вот те на!
Маманя с батяней
собственной персоной.
-Здравствуй, сын.
-Левочка, родненький ты мой!
Господи!
Господи, похудел-то как!
-Вам чего в эвакуации не сидится?
Или не хватает чего?
-Да нет, хватает, спасибо.
Всем обеспечил.
-Так а чего?.. Вошли как?
-Так телеграмму же получили.
Приезжайте, дескать, спасайте сына,
пока он совсем в водке не утонул.
Какая-то Мила прислала.
-Так а мне тут воспитатели не нужны.
Вырос уже. Сам разберусь. Так что
давайте собирайтесь, завтра вас
на вокзал отвезу. И сидите
в своем тылу, как мыши.
-Ты как с родителями разговариваешь?!
-Ефрем!
-Где ты тут мышей нашел?
-Ефрем, не надо, пожалуйста!
Левочка, ты тоже посмотри,
что у тебя в квартире творится!
Бутылки пустые...
-А вот это ты, мать, верно подметила,
что пустые. А я вот тут еще
парочку полных притащил.
А, бать? А? За встречу.
-Не буду я с тобой пить.
-Ой, а чо так, бать?
Ты чо? Подумай. Водка отличная.
Из распределителя.
Даже профессорам такую не дают.
-Ефрем!
-Ты чо творишь? Это твое спасибо
за то, что я вас в тыл определил
и паек вам офицерский выделил? Ты
меня решил, как мальчишку, вожжами
выпороть? По привычке?
Только я уже не мальчишка! Я майор
НКВД. Смотри, что у меня есть.
-Что ты мне его показываешь?
-Ефрем, не надо.
-Стрелять, что ли, собрался?
Ну так стреляй!
-Ефрем, это он шутит! Шутит он!
-Теперь я тебя воспитаю.
И делать будешь то,
что я сказал, понял?!
-Ах ты гаденыш! На родного отца
с пистолетом! Да я тебя удушу!
-Да уйди, я сказал!
-Ах ты!.. Господи! Таюша!
Таюшечка! Таюшечка моя!
-Мама...
-Что, доктор?
-Ну что, вашему сыну я уже
все рассказал. Порадовать мне вас
нечем. Состояние крайне тяжелое.
Ваша супруга потеряла очень много
крови. Удар был сильный.
Если кризис минует, может,
и выкарабкается.
-Доктор, может быть, в больницу?
-Нет, лишний раз ее трогать не надо.
Ждите. Больше ничего не остается.
-Спасибо. Понятно.
-Да не за что.
-Боже!
-До свидания.
-Всего хорошего.
-Боже, спаси!
Спаси и помилуй.
Меня... как хочешь накажи, но...
...мать не трогай.
Она же не виновата ни в чем.
Я сам заслужил, но ее...
не трогай.
Ну что я за скотина такая!
Она тут при чем?
Помилуй. Помилуй,
если ты есть, а я...
...я другим человеком стану.
Я обещаю. Только спаси!
"Мишка, любимый, у меня все хорошо.
Я устроилась на работу
в районную больницу.
Врачом не взяли - только сестрой.
Сняла угол в комнатке на Садовом.
Хозяйка - добрая женщина.
С продуктами не очень, но держимся.
Говорят, война скоро закончится.
Скорей бы уже этих гадов прогнали
с нашей земли. Как же я
скучаю по тебе, любимый мой!
Береги себя. Всегда твоя Люба".
-Взвод!
Готовьсь! В атаку!
БЕГУТ С КРИКОМ "УРА!"
СООБЩЕНИЕ:От Советского
информбюро. Наши войска продолжают
наступательные бои и продвинулись
вперед. На некоторых участках
фронта противник переходил
в контратаки, которые были отбиты.
ЗВОНОК
-Здравствуйте, Люба.
-Здравствуйте.
-Меня Егором зовут,
я от вашего мужа, Михаила.
-Да вы проходите, садитесь.
-Угу.
Вот, комиссовали, значит,
меня по ранению.
Домой еду, в Архангельскую губернию.
-Ага.
А Мишка?
Что вы тянете?
С Мишкой что?
-Погиб Мишка в бою.
Прям на моих глазах.
Сражаясь за Родину.
ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА
-Где я? Что случилось?
-Как вы себя чувствуете?
-Вроде ничего, спасибо.
-Ну поздравляю вас.
-С чем?
-Вы у нас будете мамой.
И срок уже немаленький,
так что набирайтесь сил, отдыхайте.
-А?..
-А я к вам зайду попозже.
Отдыхайте, отдыхайте.
-Люба...
Любочка, давай я помогу.
-Не надо.
-Люба, ты глянь на себя,
ты же еле идешь.
Люба, давай я тебя отвезу. Люба!
-Не надо меня никуда отвозить.
Не надо меня никуда отвозить!
Из-за тебя все!
-Ты чо!
Сюда давай!
-Здрасте, теть Лен.
-О, милочка моя, ты знаешь,
мне это не нравится.
Ты когда у меня угол снимала,
ты что говорила?
-Что?
-Что никого водить сюда не будешь.
А это что? Проходной двор какой-то!
-Извините, силы кончились
с голодухи. Лев, иди, не зли хозяйку.
-Все в порядке, сейчас мы тебя
устроим.
-Что значит "все в порядке"?
Вот вы тут натоптали -
кто убирать будет?!
-Теть Лен, я сама все уберу. Иди.
-Уберет она, ага...
-Простите, можно вас на минуточку?
-Кого?
-Вас на минуточку.
-Господи...
ЛЮБА: Ой... ой...
-Майор НКВД Лев Грач.
Если я узнаю, что ты
ей нервы треплешь...
...мы будем общаться
совсем в другом месте.
На Лубянке доводилось бывать?
-Нет.
-Хочешь?
Гриша, я до дома сам доберусь.
-Хорошо, Лев Ефремович.
-Возвращайся на работу, зайдешь
в распределитель, скажешь,
что у майора Грача появился важный
осведомитель, накормить надо.
То, что выдадут, привезешь сюда.
Квартира 15. Понял?
-Так точно.
-Делать это надо будет раз в неделю,
как минимум до зимы.
И язык особо не распускай.
-Понял.
-Будут уточнять - вопросы ко мне.
СТОНЕТ
-Давай-давай!
Придет твой Мишенька,
никуда не денется. Давай!
Тужься, ну! Сильней! Сильней!
Давай, милая, тужься сильней!
Вот молодец! Еще!
Здравствуйте, моя хорошая.
Как самочувствие? Все хорошо?
-А где?..
-Кто? Доченька? Так с папой.
-С папой?
-Так вот же он!
-Дай мне.
Т-ш-ш, т-ш-ш...
Лизонька...
Мишка хотел дочку назвать Лизой.
-Ну что ж ты, муж,
встал-то, как неродной?
Хоть жену поцеловал бы.
-Лева мне не муж.
-А...
-Друг просто.
-Угу.
-Малышка...
-Все, приехали.
-Аккуратней.
-Осторожно.
-Аккуратно.
Ой!
Лев, а где мы?
-Сейчас сама все увидишь.
-Тихо-тихо-тихо...
-Давай. Проходи.
Так...
Ну вот.
-Лев, а что это такое?
-А?
Ну а сколько тебе можно
по углам мыкаться?
Что ты... зря в больнице вкалываешь?
Тебе положена жилплощадь -
вот, считай, ты ее и получила.
-Лев, она много кому положена.
-Все получат, а ты - чуть раньше.
И хватит об этом.
Я тут купил кое-какую мебель,
посуды на первое время.
-Не надо.
-Не понравится - выкинешь.
-Лев, спасибо, конечно,
но я не могу это принять. Прости.
-Я знал, что ты это скажешь.
Но это ничто по сравнению
с тем, что я тебе сделал.
Я знаю, что это не расплата
и расплатой никогда не будет, но...
Прости меня.
Если ты скажешь, чтобы я сейчас
ушел и никогда не возвращался,
так и будет.
Но если ты разрешишь мне
иногда заезжать, помогать...
гулять с дочкой, я буду
тебе очень признателен.
-А...
-Я понимаю, что ты хочешь спросить.
Мне от тебя ничего не нужно.
Так что скажешь?
-Хорошо. Почему нет?
Лев, а что случилось?
-Что?
-У тебя что случилось?
Ты другой совсем стал.
-Отдыхайте.
ВСЕ: Ура!
-Ну, в общем, кое-как меня выходили.
Потом до Берлина с ними
дошел, там снова ранение -
полгода в госпитале провалялся.
Сколько раз меня хоронили...
-Ну и?
-...пальцев на руке не хватит.
-Ух ты!
-А знаешь, что спасало?
-Ну?
Жена.
-Да.
-А чем на гражданке
собираешься заниматься?
-Ее разыщу.
-А...
-Так съехала она еще в 1943-м.
Собрала вещи и уехала.
К майору, наверное,
своему. Куда - не знаю.
-К какому майору?
-Да ходил к ней один тут,
высокий такой, красивый брюнет, все
продукты ей да цветочки приносил.
О, письма же приходили! Подождите.
Приходили тут, приходили.
А где они? Куда я их положила-то?
Вот, все до единого.
А это не ваши? На всякий случай
хранила - вдруг объявится.
-Да.
-Я же ведь не знала, куда
посылать-то. А вы майора знаете?
-Ну что, выходи. Голову осторожно.
-Спасибо.
-Оп!
-Ой! Ты что делаешь?
-Все, приехали.
Давай-давай!
-Лизонька!
-Давай!
Да все в порядке. Не замерзла?
СТУК
-Здрасте. А вы к кому?
-Вера Пономарева здесь живет?
-Есть такая. Заходите, раздевайтесь.
Вера!
-Ау!
-Вера, к тебе тут молодой человек.
-Ко мне?! Странно, я никого
не... жду.
Давай положу.
-Спасибо.
-Не за что.
-Ты меня извини...
-Не говори ничего.
-Конечно, ничего...
Реб-бенок у них там.
О чем говорить-то можно?
А так бы поговорили, ведь есть о чем.
А раз ребенок - какой может быть
разговор?
-Дай-ка сюда.
Разыгрался у меня.
-Пусть живут да радуются.
-Да что... случилось-то у тебя?
-Вера, тут вон на ночь вам девчонки
матрасик постелить принесли.
-Спасибо, девчонки.
-Что-то тесновато тут у тебя, Вера.
Может, гостю лучше у меня постелить?
-Помолчи ты с шутками своими
дурацкими! Вера, мне завтра
к коменданту идти. Что говорить-то?
-А скажи, что...
муж с фронта вернулся.
Что на работу пока не устроился.
А чо, я вчера Берлин брал!
А мне сегодня что,
как собаке, под кустом?!
-Солнце выйдет - решим.
Лар, я у тебя сегодня переночую?
-Да, конечно.
-Ты, пожалуйста,
только... отдыхать ложись.
ВЕСЕЛАЯ МЕЛОДИЯ НА ГАРМОШКЕ
-Здорово!
-Красавчик!..
-Да ну тебя!
-Бери! Совсем же хорошие!
-Еще на зуб попробуй.
-В карты, что ли, взял?
-Ага, у маршала Жукова.
-А вот эта вещица ничего,
кажись, не левая.
Есть у меня штришок один, может
хорошую цену дать, если с ним
правильно поговорить. Он здесь
недалеко обитает. Не хочешь
до него прогуляться?
-А сам-то он где ноги оставил?
-Да с ногами все тип-топ. Просто
масть не позволяет по толкучкам
шариться. Ну чо?
-Ну пойдем пройдемся, если
говоришь, что человек надежный.
-Как говорит дедуля, зуб даю.
ТАНГО
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
-Ну чо?
-А, это ты?
-Здорово, отец! Посмотри,
что человек скидывает.
Знатная вещица. Покажи.
-Да знаю я ваши знатные вещи!
Фуфло втридорога пихаете,
потом валяется на антресолях.
-Да ты только посмотри! Портсигар
серебряный! Немецкий, трофейный!
Прямиком из Берлина! Покажи ты ему!
-И чо хошь за него?
-Сказать тебе хочу, Сушеный. Какой ты
был фуфлыжный вор, такой и остался.
Ты кого разводишь, тюха?
Кто же домоседа изображает
в таких шикарных уличных ботах?
Ты же еще пять минут назад
в них по улице шлепал.
-Цирк!.. Матвей, что ли?
Ну иди сюды!
Матвей! Как я рад
тебя видеть, чертяка!
Люди, которые всю войну в лагерях
прокантовались, воров обратно в закон
пускать не хотят. Да что там
пускать! Режут почем зря.
Так что смотри да оглядывайся.
-Да плевал я на это все!
Знаешь, в жизни порой вещи
куда серьезнее случаются.
-И что же у тебя такого стряслось?
-Я, Сушеный, с вашими
делами-то завязал.
А знаешь почему?
-Почему?
-Знаешь почему?
-Почему?
-Потому что я из-за них
кое-что потерял.
-Что?
-Да все!
-Ну и хорошо.
Значит, терять больше нечего.
Ну не на завод же тебе идти!
Ты же в плену у фрицев был.
Опять загребут, но теперь
уже по политической.
А я как раз за дело хотел с тобой
поговорить. Я тут со скокарем одним
скорефанился. Хотим складик
один шмоточный прощупать.
Куш приличный. Ну и дело
не то чтобы очень заморочистое -
так, пирожок с полки взять.
Ты как?
Матвей!
Ты как?
СТУЧИТ В ДВЕРЬ
ИЗ-ЗА ДВЕРИ: Кто там?
-Свои, Михалыч, открывай!
Эй, Матвей!
Что там у тебя?
-Да ничего особенного.
ЧАСТОЕ ДЫХАНИЕ
СТУК В ДВЕРЬ
-Где был всю ночь?
-На работе.
Я же на работу устроился.
Вот меня сразу в ночную и припахали.
Глянь. Тебе, Верочка.
Все для тебя.
-Здравствуй, Миша.
-А к тебе тут снова жена приехала.
Ты ведь женат у нас.
-Что ты...
Что ты здесь... делаешь?
-Меня Вера разыскала.
Она мне все рассказала.
Миша...
Мне нужно поговорить с тобой.
-Я даже подумать не мог,
что ребенок от меня может быть.
Прости меня, Люба.
-Я тоже хороша.
Мне сказали, а я и поверила,
будто я не знала, сколько...
мертвых на войне
в живых превратилось.
Но ведь это теперь все неважно.
Ты живой.
Я живая.
У нас дочка.
Миша...
-Еще кое-что есть, Люба.
-Что?
-Мы с товарищами склад обнесли.
-Как - обнесли?
-Обокрали, значит.
Часа через два весь уголовный розыск
мою рожу грешную искать будет.
-Господи!..
Миша...
-Сдаваться надо, по совести.
-Нет!
-Уходи.
-Нет, я не уйду.
Я больше без тебя
оставаться не собираюсь.
-Уходи, деваться некуда.
-Мишенька, давай уедем!
Куда угодно, хоть
в Восточную Пруссию, умоляю!
-Тебя со мной возьмут
как соучастницу!
-Я не уйду! Давай уедем куда угодно!
Ты же сам сказал, тебя хватятся
только через пару часов!
Миша!
Миша...
Это же я, Миша.
Миша...
-Добрый день, Анатолий Глебович!
-Добрый!
-Так почему, говоришь,
он отпустил тебя?
-Откуда ж мне знать?
Сказал, мол, иди, только тихо.
Я и ушел.
-С чего бы это им
свидетеля оставлять?
Добрый день, Анатолий Глебович!
-Не прыгай, Ершов, напрыгаешься.
Ну, что у вас тут?
-Вот, работаем по складу.
Есть вроде рожа
одного подозреваемого.
-Ну-ка?..
Хо, здрасте приехали!
Вот это встреча!
-Что, знакомое личико?
-Да уж более чем.
Эх, Матвеев, Матвеев...
-Ну так что, ловить его надо.
-Да сам знаю, что надо.
А ну-ка, Ершов, свяжись с адресным
бюро и узнай, проживает ли сейчас
в Москве такая... Любовь Барцева.
-Ура, мама пришла!
-Моя девочка!
-Моя мама пришла!
-Привет, моя хорошая!
-Где ты была?
-На прогулку собирались.
Да вся изревелась, пока вас ожидала.
-Спасибо большое! Низкий поклон,
тетя Маруся! Почему
моя девочка плакала?
-Не знаю.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-А вот и мы.
Ну что, Лизонька...
познакомься, это твой папа.
-Здравствуй!
-Ты мой папа?
-Ну чего ты?
-Папа.
Ты ягодка моя...
Какая же ты красавица!
-Господи! Это Лева.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
-Держи.
-Миш!..
Стой!
-Мама, куда вы?
-Миша, не надо, прошу тебя! Миша!
-Мама, гулять пойдем?
-Ребята, ну чего вы там?
-Здравствуй, Лева.
Тихо.
-Папа!


Серия 8

-Миш, туда нельзя! Там его водитель.
Если он увидит, сразу все поймет.
-Черный ход есть?
-Ага.
КРИЧИТ
-Давай сюда, на лавочку.
Я за билетами, вы здесь
обождите. Хорошо?
-Только поскорее возвращайся.
-Маму слушайся.
-Пойдем домой.
ЗВОНОК
-Там кто-то есть.
Точно слышу, Анатолий Глебович.
-Ломай дверь.
СТОН ИЗ-ЗА ДВЕРИ
-Опаньки! Опоздали малеха.
-Так точно, товарищ Порохов.
Мужчина - Матвеев Михаил,
с ним женщина и ребенок трех
лет. Немедленно добавим.
-Ближайший поезд через четыре
часа. Обождать придется.
-Ну как скажешь, будем ждать.
-Я думаю, мне не стоит здесь с вами
быть. Нас втроем искать будут.
-Миш, я тебя прошу...
-Тихо, тихо. Я этот поезд знаю.
Он на выезде из Москвы делает
короткую остановку, дальше идет
малым ходом. Там я на ходу
и запрыгну.
-Мишенька, осторожнее.
-Не волнуйся ты.
Никуда вы от меня не денетесь.
Так, билеты держи.
Ты папку-то ждать будешь?
-Буду.
-Будешь?
Ягодка ты моя.
Да... держи деньги.
-Зачем?
-Нужно!
Держи.
Все.
Все хорошо. Все.
-Мишенька...
-Когда мы пойдем домой?
Мама!
Шапка.
-Шапка.
Держи.
-Мама...
-Тише-тише.
-Анатолий Глебович, ерунда
какая-то. Что будем делать?
-Порохов, на минуточку!
-Я сейчас.
Возьми его! Возьми его,
Порохов! Век не забуду.
-Ты же меня знаешь, Лев Ефремович.
Мне, чтобы работу исправно работать,
благодарность ничья не нужна.
Ну а там как получится.
-Постарайся.
-Разрешите.
Здесь свободно?
-Да.
-Еле успел. Стоянка всего минуту.
-Лизонька, ты как? Кушать не будешь?
-Нет.
-Какие мы серьезные. А где наш папа?
-Скоро будет.
Вот так вот.
Хороший мой, тебе не холодно?
-ЗдорОво, солдатик. Забыл здесь что?
-Да я вроде не заметил,
что здесь вход воспрещен.
Али пропустил чего?
-Странное место для прогулок.
Документы.
-Да пожалуйста.
Не для того вроде как
с немцами три года воевал,
чтоб по родной земле шагу
ступить без пропуска нельзя было.
-Да ты не переживай
больно. Времена такие.
Сейчас вся Москва стонет
от разных бандитов.
-Ну а я-то здесь при чем?
-А лицо мне твое знакомо.
Видел тебя, что ли, где?
Придется тебе с нами в отдел пройти.
-Ну до отдела, так до отдела.
Мы люди послушные.
-Разрешите.
-Сволочь!
Стой!
-Стой!
-Как же так нехорошо
с вашим мужем получилось.
На поезд опоздал.
-Замолчите!
-Стоять! Стрелять буду!
-Отойдите!
-Мама!
-Мишка! Лиза, сиди тут!
Мишка!
Господи, отпустите его!
Миша!
СТУК В ДВЕРЬ
-Да!
-Здравствуй, Лева.
-Здравствуй, Люба.
Как Лизонька?
-Я ее с соседкой оставила.
-Привет ей от дяди Левы.
-Лев... ты ж знаешь,
зачем я пришла.
-Догадываюсь.
-Лева...
Лев...
Прокурор на суде для Миши
будет просить 12 лет.
-Сам виноват!
-Лева!
-Сам признался, что налет совершал.
-Лев!
-Награбленное не вернул,
подельников не выдал.
А закон, Люба, один.
Один для всех.
-Лев, ты же все можешь!
Лева!
Тебя ж самого когда-то вытащили.
Ну сейчас же все можно, Лева.
-Времена были другие.
А сейчас я и Матвеева не вытащу,
и сам вместе с ним сяду.
Ты этого хочешь?
-Лев...
Лев, бери что хочешь.
Хочешь?
Бери.
-Так а нет у тебя
того, что мне нужно.
-Лев...
-Нет, и взять тебе это негде.
Проходили.
И давай не будем об этом. Тошно.
-Левочка...
Лева!
Лев, я умоляю тебя, ну помоги!
Лева, ну помоги!
-Да зачем он тебе?
Он же вор.
Вор, три ходки у него,
и четвертая будет.
На себя плевать - о ребенке подумай.
Он будет сидеть,
а ты его ждать будешь?
Посылки ему слать?
Люба, забудь его. Забудь
его! О Лизе подумай.
-Ясно.
-А я в субботу зайти хотел.
-Ну так что, гражданин Матвеев,
говорить будем или как?
Свидетель говорит, вас четверо было.
Ты здесь. Где еще троих искать?
-Без понятия, гражданин начальник.
Они люди взрослые. Передо
мной не отчитываются.
-Угу. Допустим.
Но имена подельников ты должен знать.
-Ваша правда, должен.
Но что-то в последнее время голова
дырявая стала, словно ведро старое.
Вытекает все.
-Ты мне тут еще шуточки пошути,
Матвеев.
Я тебе так лицо разукрашу!
-Остынь, Ершов.
Этим его не проймешь,
я тебе точно говорю.
-А чем, Анатолий Глебович?
-Да ничем.
Так и будет молчать.
-Тогда вы сами.
-Смотрю я на тебя,
Матвеев, и диву даюсь.
Ну чо тебе на месте не сидится?
Страна тебе все грехи отпустила.
Жена у тебя замечательная, любит
тебя, дурака. Руки есть, голова.
В чем дело-то?
-Да вы ж сами все сказали,
Анатолий Глебович.
Дурак и есть.
-Умным на секунду побудь
и вот о чем подумай.
Пойдешь сейчас на сотрудничество -
мы тебе навстречу пойдем.
Постараемся поменьше накрутить.
Домой поскорее вернешься
к жене, к дочке.
А будешь молчать -
получишь по полной.
Как за всех.
Подумай, Матвеев.
Как следует подумай.
-Да нечего тут думать,
гражданин начальник...
-Ну заходи!
-Товарищ полковник!
Извините за беспокойство.
-Случилось что?
-В окно выгляните, товарищ полковник.
-Ты мне этот водевиль-то брось!
Доложи по форме!
-Есть! Сегодня утром в 8:00
ефрейтором второй роты Габиуллиным
были обнаружены двое заключенных
Колымского лагеря под номерами...
-Сбежали, что ли?
-Никак нет, убиты.
-В окно-то зачем глядеть?
-Так для наглядности.
-Дурья твоя башка, солдат.
Толку от тебя никакого.
Наглядность...
Ой-е...
-Оба блатные, товарищ полковник.
Суки, видать.
-Ты мне это словечко брось.
-Так блатари их так называют.
-Они пусть как хотят себя называют.
А ты - солдат внутренних войск.
Комсомолец!
-Виноват, товарищ полковник.
Видать, эти двое заключенных из
тех, которые с фашистами воевали.
-Так-то оно лучше. Совсем оборзели.
Царева ко мне!
-Есть!
-Зэка Царев, товарищ полковник.
-Заводите.
-Заводи!
-Свободны!
-Есть!
-Присаживайся, Царев.
-Спасибо, начальник, я постою.
-Это что, Царев, происходит-то?
Чего мне опять судилище устроили?
-А в чем дело, гражданин начальник?
-Ты мне дуру не гони.
Прекрасно знаешь, о чем я...
говорю.
-Просветите серость. Самому мне
как-то не докумекать.
-Ну смотри, Царев.
Я тебя предупредил.
Иди и подумай. И смотри, чтобы самому
на себя обидеться не пришлось.
-Гражданин начальник, все же знают,
что у нас в четверке только
настоящие блатари кантуются.
А вы нам все этих сук шлете
воздух портить.
Я не при делах.
Меня не будет - они все равно
дохнуть не перестанут.
-Здрасте, Лев Ефремович!
-Здрасте.
-А их нет.
Третьего дня, как уехали.
-Куда уехали?
-Чего не скажу, того не скажу.
Не докладывали.
Собрали чемоданы и уехали.
-Спасибо, это вам.
-Ой!
Спасибо!
-На Лубянку!
Петрова дайте.
-Наконец-то!
Ну и дорожка...
-Иди ко мне.
-Мам, хочу кушать.
-Сейчас поедим.
-Пошли в дом.
-Сейчас-сейчас, пойдем.
-Пожалуйста.
ЛИРИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
-Нравится?
-Нет.
-Ой... Пойдем.
Пойдем. Ты домику машешь, да?
Иди ко мне.
Опа!
Ну что, доченька...
Тут мы будем жить.
-А чего так пусто?
-Мы это исправим.
-Так где, ты говоришь, воевал,
Матвеев?
-Сначала под Калининым... потом
Волхов, затем на Белорусский кинули.
Ну и там уж до Берлина.
-А под Калининым кто комдивом был?
-Пляскин.
-О, отличный мужик!
Я его знал.
-Ничего...
А сами где?
-Ну я в основном по югам.
У Чуйкова в Сталинграде,
потом Украину вычищали.
Эх, Матвеев, Матвеев...
Давай-ка ты исправляйся...
да домой к семье. Нечего тебе
по лагерям-то отираться.
Сколько дочке?
-Три уже.
-Ну вот, замуж успеешь отдать.
А может, и раньше отскочишь.
-Хорошо бы.
-Опа! "Отправить в ИТЛ номер 4.
Майор НКВД Петров".
Это ж... четверка.
Это ж на бойню!
Нет, тут какая-то ошибка.
-Случилось чего, начальник?
-Честно?
-Ну...
-Тут тебя просто на верную смерть
отправляют.
На четверке военщину режут
просто не глядя.
Сиди здесь, я сейчас у начальства
уточню.
Я сейчас.
СОБАЧИЙ ЛАЙ
-Живой!
-Дядя Саша!
-Живой...
-Здорово, дядя Саша!
-Ну... рассказывайте. Неужто вы
наконец решили к нам,
политическим, примкнуть?
-Да ну, нет.
Куда мне до вас, дядя Саша...
По привычке я.
-Миша...
Вроде бы сильный вы человек. Я ведь
сильнее вас, пожалуй, не встречал.
А привычку эту поганую бросить
не можете.
Знаете что? Мне в санчасти нужен
помощник. Работы, конечно, много,
зато в тепле...
-Э!
-Что?
-Вор, что ли?
-Да вроде так.
-А что же ты тогда к уважаемым людям
спиной поворачиваешься?
Ходь за мной, разговор к тебе есть.
-Ну куда ж вы тащите человека?
Дайте ему хоть с дороги...
-Тебя, дедуля... забыли спросить!
Давай за мной... пока вперед ногами
не понесли.
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-Ты нас, Матвей, правильно пойми:
не мы эту войну начали,
не нам ее и останавливать. Это вы
нас заставили нож целовать.
А тех, кто в отказ пошел,
на перо поставили.
Я тебя, Царь, целовать ничего
не заставляю.
И до войны вашей мне...
-А вот это ты зря.
Это у тебя с немцами "ваша" была,
а вот это - уже наша пошла.
И в сторонке отсидеться
не получится.
Закон ты, Матвей, знаешь. Вору,
если он не сявка подзаборная,
с государством никаких дел
иметь нельзя.
Иначе он уже не вор, а сука.
Легкой смертью, Матвей,
ты не отделаешься.
Вы наших трюмите, ломаете,
калечите почем зря.
Вот и мы нынче вам тем же...
отвечаем.
-Да чего вы возитесь?
-Опустит молоток - без левого
глаза останется.
А потом и без правого.
Свободой клянусь!
-В чем дело, Лобан? Ты же
у нас вроде как вор правильный.
Сам же стоял, что вору...
сукой быть нельзя.
Что-то ты меня запутал совсем.
-Ты про меня, Царь, все знаешь.
Но кое-что могу добавить.
С этим человеком я с 1933 года
знаком. Ему следак всю печень
по МУРу размазал, а он меня
не сдал. И еще много раз
из легавки вытаскивал. Так что
я буду последней падлой,
если позволю вам тут замочить
его за здорово живешь.
Всем понятно?
-Ты, Лобан, с козырей заходишь.
Отпустите его пока.
-Да ладно, пусть гуляет.
Твой день...
Свидимся.
-"Макаров... Манилов...
Маслаченко, Матвеев".
Матвеев...
Твою мать!
Петров, это Грач. Списки погибших
по Северо-Восточному округу полные?
Других нет?
-В командировку, значит, хотите?
Ну что ж, благодарю за инициативу,
посмотрим.
Дело, конечно, нужное.
Сами понимаете, работать предстоит
в условиях чрезвычайного положения.
-Угу.
Понимаю, товарищ генерал.
И надеюсь, что партия даст
мне все необходимые полномочия.
-Я что все тебя спросить-то
забываю...
Ты друга нашего не встречал?
-Какого?
-Сердешного. Моню нашего, который
нас с тобой тогда с потрохами сдал.
Я так слышал, поквитаться с ним
не удалось.
-Томилин, на процедуры.
-Ну чо, доктор, когда нас в центр
переведут?
-Обрадовать вас, к сожалению,
ничем не могу.
Транспорта нет, чтобы вас отправить.
Да и центральная больница,
говорят, и без того переполнена.
-Доктор, ты найди выход!
Или ты думаешь, Царю прямо здесь,
в больничке, нас замочить слабо?
Так вот не слабо.
И тебя еще заодно на перо подсадят.
-Да...
-Человека оставь в покое.
Будет возможность -
он нас обязательно вытащит.
-Ладно. День еще ждем...
Потом придется себе руки рубить,
чтобы здесь все поняли,
что мы с тобой тяжелобольные.
Курить охота.
-В больничку залегли, Царь.
И один и второй.
Сдается мне... спрыгнуть они
задумали.
-Ну спрыгнуть я им не дам.
Еще бы тады кончил, да не хотелось
Медведя без глаза оставлять.
-А еще слыхал, делегация к нам
собирается.
-Ну-ка, что за делегация?
-Суки.
Военщина.
Разговор с тобой вести будут.
Начальник лагеря добро дал.
-Ну что ж... пусть едут.
-Так порежут нас всех, Царь.
-А это мы еще поглядим.
-Еще хочу.
-Ешь, дочка, на здоровье.
Давеча Колька-тракторист подходил.
-Ну?
-Сосватать Любку пытался.
-Да есть у твоего Кольки жена уже!
Бутылкой зовется.
-Угу.
-Хоть и так... все лучше,
чем какого-то уголовника
по 10 лет дожидаться.
Или ты думаешь, кто лучше
посватается?
Так не дождешься.
-Спасибо, очень вкусно.
-Люб!
Да хватит уже!
Ты уж ей раз посоветовал замуж
выйти.
-Ну!
-Пусть теперь своим умом живет.
-Нежные все стали.
Вилами в зад не ткни.
-Люба!
-А если так?
-Уверен?
-Уверен.
-Матвеев! К начальнику лагеря.
-С чего бы это?
-Без разговоров! Давай на выход.
Давай-давай.
-Вызывали?
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-Ну здравствуй, Матвеев.
-А я иду и думаю: что за дело
срочное?
А меня дружище, оказывается,
старый приехал навестить.
-Ну ты извини, что стол не накрываю.
-Ничего, переживу.
Звал-то чего?
-А меня с вашей войной сучьей
разобраться прислали.
Зачинщиков главных устранить,
понимаешь?
-А Матвеев тут при чем?
Насколько я знаю...
-Молчать!
Мне виднее...
кто тут при чем, а кто нет.
Что скажешь, Матвеев?
-Выглядишь ты паршивенько, Лева.
-Нам бы наедине поговорить.
-А, конечно, я...
-Хотя оставайтесь.
Мы прогуляемся.
Стоять!
-В смысле?
-Свободен.
-А как же...
-Свободен, сказал!
-Есть!
-Шагай!
Стоять!
Ну что, Матвеев... скажешь
что-нибудь на прощание?
-Стрелять как будешь?
На ногах еле стоишь.
ВЫСТРЕЛ
Ближе подойди. И патроны не трать.
Ой, Лева-Лева! Как только
таких в органах держат,
ума не приложу.
-Водка есть?
-Сейчас.
А Матвеев-то где?
-Убит при попытке к бегству.
-А тело где?
-В лесу. Не дотащил.
Да не волнуйся ты, начальник.
Мне наша власть особые полномочия...
-Я вот вернусь, на этом самом месте
дом наш поставлю.
Жить с тобой будем.
Ну и ребятишек будет...
-Ты вернись сначала.
ЛИРИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
-Да, повезло вам, Миша. Жизненно
важные органы не задеты.
Что вы собираетесь делать дальше?
-Выспаться, дядя Саша.
-Да. В барак вам нельзя,
из лагеря вам никуда не деться.
Ваш бывший друг детства
во второй раз постарается
уж не промахнуться.
-На, дерни!
-Так что оставайтесь здесь,
пока он не уедет.
По крайней мере, выспитесь.
-Разберемся.
-В шеренгу по одному!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Какие люди! Уж и не пойму,
за что такая честь?
С чем пожаловали?
-Значит так, урки,
слушай сюда: кто нож поцелует -
тот с нами.
Остальные лягут в братскую могилу.
Так или иначе, нам лишней крови
не надо. Народу нынче
и так полегло немало.
Так что ты первый, Царь.
-Ох спасибо, Фома, уважили
на старости лет, а то знаешь,
так жить хочется!
Тебе же, наверное, тоже?
-Ты сначала нож поцелуй,
а потом мы с тобой
за жизнь побазарим.
-Гастроль, значит, давать приехали?
Ну а если мы вам свой
концерт покажем?
-На колени, Царь.
Порядок такой.
-Я понимаю, Фома.
Порядок есть порядок.
Вот тебе порядок, сука!
КРИКИ ИЗ БАРАКА
-Чего за резня началась?
Обещали же тихо.
-Рядовой, нельзя!
-Мне надо открыть их.
-Рядовой, отставить!
-Надо открыть.
-Рядовой!
ВЫСТРЕЛЫ С УЛИЦЫ
-Половина - на вышки!
Половина - в хозблок!
-Матвей, вставай! Слышь? Вставай!
Иди глянь, что творится.
Иди говорю!
-Буза, товарищ полковник.
-Слышу, не глухой. Звони в Центр,
вызывай подмогу!
-Иди сюда! Брось волыну, начальник.
Бросай!
-Пошел!
-Ну что, привет, начальник.
Хотел правильных воров
вояками своими извести?
А ничего у вас не вышло,
суки красноперые.
Со мной пойдешь.
-Получай, гнида!
-Давай полюбуйся, начальник,
что творится.
А ну-ка, прикажи своим бойцам,
чтоб сдавались.
Иначе порешим всех до последнего.
-Да пошел ты!
-А я знаю, почему ты такой смелый.
Тебе уже все равно, правда?
Либо я сейчас прикончу, либо
партия твоя потом вздернет.
Ты хоть о бойцах своих подумай, ну!
-Я сказал, пошел ты!
-Уйди, Матвей.
-Хочешь, чтоб нас всех в одну яму
побросали? И ты, начальник, своим
скажи, чтоб не стреляли пока.
Кончай бузить!
-Всем стоять!
Прекратить огонь!
-Меня слушай!
кому добро будет, если мы друг друга
ножиками здесь почикаем?
Нам, что ли?
-Ах ты падаль!
-Волкам, которые нас стерегут
или закону, скажите?
Что это за закон такой?
Сколько он людей поломал!
Кур в подзаборных перекрасил!
-Моня, сыночек!
Чтоб я сдох!
-Лобан?
-Да где ж ты пропадал-то, родной?
-Уйди.
-Давай обнимемся.
ВЫСТРЕЛ
ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Что решать будем, начальник?
-Тебя же вроде застрелили
вчера, Матвеев.
-Застрелили, но, видимо, не до конца.
-А чего в побег не пошел?
-Куда? Волков кормить?
Что решать будем? Я своих в барак
уведу. Бузы не будет, обещаю.
Только и ты слово дай, начальник,
что дело это закроешь и военщину
эту (законников новых)
в лагерь больше не пустишь.
А то ведь, если так дальше пойдет,
кто план государства по древесине
выполнять будет?
А так будем жить тихо,
мирно да складно.
-Военщину?! Так ведь
ты сам воевал, Матвеев!
-Воевал. Поэтому и крови
лишней не хочу.
Решать-то что будем?
-А ну как обману?
-Тебе ведь лишние хлопоты не нужны,
начальник?
-Да ить... Ну и чего мне теперь
с этим майором московским делать?
-Напишешь начальству,
что так, мол, и так,
в ходе проверки возник конфликт,
майор Грач геройски подавил бузу,
но сам пал смертью храбрых
при исполнении.
Да чего я тебя учу? Ты, небось,
эти бумажки лучше моего строчишь.
А остальное свалишь на Царя
да на Фому с Лобаном.
Им теперь все равно,
а нам с тобой пожить надо.
Так ведь, начальник?
Ну чего, начальник,
давай наводи порядок.
-Значит так, слушай мою команду!
Трупы убрать!
Раненных в санчасть!
Зэков - по баракам.
-Здравствуй, Лиза.
-Здравствуйте. А вы кто?
Вам кого? Дядя, откуда вы знаете,
как меня зовут?
Мама, а кто это?
ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА
Мама...
ЛИРИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
 

 

 

////////////////////////////