Сувенир из Одессы (1 сезон, 2018 год). Цитаты и фразы из сериала
«Сувенир из Одессы» — украинский 12-серийный авантюрный ретро-сериал
2018 года телеканала «1+1» режиссёра Олега Туранского по мотивам
рассказов Валерия Смирнова об Одессе начала XX века объединённых в
единый сюжет с добавлением новых героев.
Все фразы и цитаты
Серия 1
- Господин Рахумовский,
неужели у вас больше нет таких цацок?
- О чем вы говорите?
Это единственная в своем роде вещь,
не только на всю Одессу,
на весь мир.
- Мыша повесилась.
- Хорошо смотрел?
- Кругом и даже два раза.
Или я слепой, или все добро заховано,
или мы приперлись сюда зазря.
- Как можно припереться зазря к хозяину ювелирной лавки?
- От моей лавки уже давно одно только название.
Я бедный человек.
- Хапай хотя бы эту цацку, Кот, она чего-то стоит.
- Это фамильный амулет.
Поверьте, он вам счастья не принесет.
Я старый человек,
мне надо память
и немножечко покушать.
- Пусть мсье Рахумовский знает,
что господин Котовский
последнего не забирает.
- Котовский?
- Тш-ш-ш.
Спокойной ночи!
- Да что это за налет?
Хотя бы разок шмальнуть из револьвера.
- Афоня, Котовский насилия не признает.
- Тоже мне бесарабский Робин Гуд!
- Ой, вей!
Твоя сила спасла меня даже от Котовского.
- Сумку давай.
- Давай, ни пуха!
- К черту!
- Хорош блымать.
- Тихо! Пошли.
- Зямыч?
- Здорово, Жанка!
- А чего это?
А я смотрю машину усатого черного у входа стоит,
думала, обозналась.
- Так обозналась ты, Жанка. Чего это усатому
возле "Лондонской" тереться?
- Ну а ты что здесь делаешь? Не боишься, что Цукер узнает?
- А что мне Цукер?
Баба у меня здесь. Вот ее и жду.
- Свистишь?
- Да нет, свисток сломался.
А вот и она.
- О, докатился Зямыч, докатился.
- Откатился я, Жанночка, откатился.
- Приберешься потом у нас, мы там насвинячим.
- Шалава.
- Тихо, тихо, тихо.
- Подержи.
- Любань, ты что творишь? Пошли отсюда.
Ну!
- Пусть это будет сувенир.
- Спасибо! До свиданья!
- Всего доброго!
- Ну?
- Поехали!
- Подождите, зачем вы срываете афишу?
- То, что мне сказали, то я и делаю.
А вы идите в кассу и там все расспрашивайте.
- Мадам, ну, а чему вы удивляетесь?
Опера - это не привоз, здесь не умеют разговаривать по душам.
Но я могу вам помочь.
Не нравится опера - сделаем филармонию.
Мадам, сделаем все, что вы хотите.
- Если вы еще раз назовете меня мадам,
я позову милицию.
- Имею предложить вам мягкую мебель, богемский хрусталь...
- Богемский хрусталь - очень хорошо,
но я интересуюсь билетом на Озона.
- Да что вы все с этим Озоном?
Да наши одесские музыканты, да в сто раз лучше
играют, чем этот ваш импортный Озон!
- Да?
- Ветер с моря.
- Всего хорошего!
- А чего это фарца так быстро разбежалась?
- А тебя испугались, Василий Карпыч.
- А чего меня пугаться, я давно на пенсии?
- Да? Однако, где милиция, там и Тищенко.
- А что такого? Увидел бывшую жену, дай думаю, цветы подарю.
- Спасибо за цветы?
- А я тебя провожу домой?
- Слушай, скажи, а что случилось?
Что, хор милиции будет вы ступать в опере?
- Да нет, у Озона скрипку украли.
Всех подняли по тревоге.
- Отлично! Ну, с этим понятно.
Завтра приедет интурист рассчитается,
получишь и свою долю. А теперь
расскажи мне вот про эту вещь.
- Ну видел я эту цацку у интуриста на шее,
но брать не брал.
- Это не хороший гробик.
Если его не дарить, а тырить, он в могилу сводит.
- Да я сказал, что не брал, ну!
- Это у тебя в Ростове такие байки на ночь любят?
Ты фильтруй, с кем говоришь!
Серьезные люди про эту цацку уже лет 50 базарят.
- Я же сказал, я просто взял скрипку и ушел!
- Ладно. А теперь вспоминай, кто тебя в "Лондонской",
кроме горничной, видел.
Надо подчистить.
- Здрасьте!
Люб, открывай, это я.
- Приходили к ней сегодня ночью.
В полчетвертого где-то.
Тоже вот дверями грюкали-грюкали,
- Кто, мужик?
- А мне какое дело?
Да Любаня и сейчас-то за любовью ходит.
- Ах ты ж...
Ты что, от меня там кого-то прячешь?!
- Скажи мсье, что все идет путем,
делается возможное,
ну и в таком духе. В общем,
будет ему его скрипка в лучшем виде.
- По международному скандалить он не будет.
Но вместе со скрипкой увели еще какую-то золотую штуку.
- Какую еще штуку?
- Говорит про золотой кулон, по виду гроб.
- Что я доложу начальству? Что украли и скрипку, и гроб?
- Передайте, мол, всем бандитам Одессы,
от Ришельевской до Молдаванки,
чтоб срочно вернули кулон.
- Советская милиция
с ворами не договаривается.
- Что?
- Любая милиция договаривается с ворами.
- Если вы...
Если вы его не найдете как можно скорее,
погибнет очень много людей.
- Я тебе говорил, что свечи там.
- Здрасьте, тетя Лиза!
- Здрасьте!
- Здрасьте, тетя Лиза!
- Здрасьте, здрасьте!
- Вот сколько лет здесь жил,
но ни одна собака со мной не поздоровается.
- Ой, да тебя не помнит никто.
Мы расстались с тобой сто лет назад.
- И что? Я почти каждый день к тебе захаживаю,
все равно не здороваются.
А все потому, что в Одессе никогда не любили
честную советскую милицию.
- Вася!
Когда ты служил в царской полиции,
ее тоже не любили.
- Да, конечно. Зато в Одессе всегда любили жуликов.
- Жуликов любили, артистов любили...
- Тетя Лиза!
Имею только для вас талончик на "Женщину в белом".
Принесу его на наше занятие про французкому.
- Аншанте, Рита!
Мне бы лучше достать пластинку Матье Озона.
- Цукер, что случилось? Решил жене сумки помочь донести?
- Быстро домой и тихо-ша там.
У Цукера небольшая неприятность.
- Яша, если твоя жена будет сидеть дома тихо
и ничего тебе не советовать, твоих неприятностей станет сильно много.
- Яша, что ж такого страшного произошло?
- А что могло случиться, тетя Лиза?
Я - советский гражданин, простой, по фамилии Цукер,
у которого вместо партбилета справка по инвалидности.
- Это ты на инвалидную пенсию так катаешь свою жену
Марусю на такси, три раза в неделю аж до самого Привоза?
- Я очень рад, товарищ Тищенко,
что вас в угрозыске научили до трех считать.
Только мою жену Марусю зовут Марго.
- Когда тебя возьмут за твои финики,
а возьмут обязательно, это я гарантирую,
то справка вот эта инвалидная тебе и твоей этой
Марго ну никак не поможет.
- Да меня тронуть, это как беременную обидеть.
- Яков! Вас же, кажется, называют королем района?
- Тетя Лиза, мы живем в Советском Союзе, у нас нету королей.
У нас есть дежурные, дворники, вахтеры,
у нас есть начальники ЖЭКов.
- Мы с вами поняли друг друга, Яша.
Так что сегодня ночью произошло в "Лондонской", а?
- А что "Лондонская"? Я не бываю в "Лондонской".
Что мне делать в гостинице, особенно ночью?
Там полно иностранцев,
а нам контакты с иностранцами запрещены.
А я законы уважаю и очень сильно люблю свою жену.
- Яша!
- А Родину ты любишь?
- А Родину я люблю больше даже, чем жену!
- Пойдем.
Я тебя закрою сейчас!
Яшка Цукер явно что-то знает.
Как за "Лондонскую" услыхал,
сразу весь такой
на нервах стал.
- Значит, концерта Озона не будет?
- Дался тебе этот концерт?
У тебя вон сколько пластинок этого Озона.
- Я должна его увидеть, должна с ним поговорить.
- За Матвея, значит, собираешься говорить?
- Матвей.
Матвей Грач был выдающимся скрипачом, очень талантливым.
А между гениями, между ними существует
какая-то незримая связь.
Озон мог знать Матвея.
И может подсказать, где его найти.
- Опять двадцать пять!
Нету твоего Матвея в живых.
Нету. Был бы жив, сам бы тебя искал.
- Ты же знаешь,
что он не может меня искать.
- Не надо на меня смотреть так, не надо.
Ты со мной уже один раз развелась.
У меня дела, оставляю тебя наедине
с твоим Озоном, не буду вам мешать.
Не забудь поставить цветы в воду.
- Обязательно поставлю.
- Здравствуйте!
- Здравствуйте!
- Лиз, ну чего так долго?
Рахумовский ждать не станет.
- Вася!
Ты таки явился сопроводить меня до лавки.
Спасибо!
- Агенту сыскной полиции Тищенко Василию Карпычу
благодарности не требуется.
А кто этот музыкант?
- А шут его знает, скрипач какой-то.
- Не какой-то Вася! Сразу видно, очень хороший музыкант.
- Да?
- Да. Пагонини играет.
- Хм, Пагонини?
- Вась, пойдем чуть-чуть постоим послушаем.
- Но только одну минутку.
- Да.
- Нет, Василий Карпыч,
в гостиницу я все-таки пойду.
Здравствуйте!
- Проживаете?
- Нет.
- Входа нет.
- Почему?
- Женщина, идите отсюда.
- Ты повежливей со стариками.
Что вы хотели, гражданка?
- Я хотела узнать, в каком номере проживает мсье Озон?
- Товарища Озона ограбили, к нему никого не пускают.
- Да ладно, ну вся Одесса знает, что у Озона украли скрипку.
- Ладно скрипку, у него, кх-м,
гроб украли.
- У него был золотой кулон в виде гроба.
Ну, видать, французская мода, хиппи.
- Да при чем тут твои хиппи?
Озону за 70, это все стариковские причуды.
А у нас из-за этого гроба переполоха больше, чем из-за скрипки.
- Почему?
- Нельзя. Гражданка, с вами интеллигентно,
а вы наглеть начинаете.
- Ну хотя бы расскажите мне, как он выглядит,
потому что на афишах нет фотографий.
- Обыкновенный старик. Француз.
- Что здесь происходит?
- Ничего.
Товарищ уже уходит.
- Здравствуй, Лиза!
- Заходи.
- Елизавета Аркадьевна, ты чего?
- А?
- Садись.
Я вчера ходила в "Лондонскую".
- Ну чего тебя туда понесло?
Там же не только милиция, там КГБ.
- Скажи мне, ты знал, что у Озона украли кулон
в форме гробика?
- Какой кулон?
Тот самый ку...
- Да, тот самый.
Тот самый кулон.
Ты должен пойти вы "Лондонскую" и поговорить с Озоном.
- Да кто ж меня туда пустит?
- Мне все равно, кто тебя туда пустит.
Я хочу знать,
кто этот Озон
и откуда у него эта вещь.
- Лиза.
Ты опять за свое?
Ты думаешь, Озон - это Матвей?
Матвей давно умер.
- Знаешь что, Вася? Ты мне столько лет об этом говоришь.
Ты что, хочешь, чтобы я тебя
никогда не простила?
- Хорошо, ладно.
Я пойду поговорю с ним.
Но это никак не может...
- Я хочу знать, откуда у него эта вещь.
Я из пивной иду,
я никого не жду.
Я никого уже не в силах...
- Ты Зяму не видел?
- Вроде, был.
Мне девки ноги целовали, как шальные.
С какой-то вдовушкой я пропил...
- Говорю тебе, вали из города,
а то будет, как с моей Любаней.
- Боишься, что ментам тебя сдам?
- За тебя могут узнать нехорошие люди.
- Ну и как же они узнают?
Ты расскажешь?
- Ты чего?! Я не расскажу.
Утром, вон, Любаню схоронил.
А тебя, дуру, решил предупредить.
- О! А вон и Цукер.
Не тебя, часом, ищет?
- Прикрой меня, а.
- А что мне за это будет?
- На.
Только сразу скинь этот гробик, вещь сильно нехорошая.
Вали из города быстрее. Вали!
- Привет, Яшенька!
- Вечер добрый!
Ты Зяму не видела?
- Яша, а как там с "Лондонской"? Когда порядок наведут?
А то приходится в этом гадючнике работать.
- Жанночка, ты же знаешь, пока со скрипкой не успокоятся,
менты никому жизни не дадут.
Все, пока!
- Яшечка! Что-то ты напряженный.
Тебе массаж нужен.
- Жанночка, я вообще по делу и я женат.
- Да все вы женаты. Потанцуешь?
- Шеф, до Молдаванки довезешь?
Усатый?
- Не рыпайся!
Поехали.
- Опачки!
- Да вот так мы залегаем на дно, да?
- О, сделай звук потише. Тш-ш-ш.
- Тише воды, ниже травы.
В кабаке с какой-то шалавой!
- Марго, у меня дела. Ты замужем за делового человека.
- Что ты делаешь из меня дуру, Цукер?!
Тебя видели с ней!
- Марго, ну ты же знаешь, ты самая умная женщина в Одессе.
Ты моя королева, я тебе не изменяю.
- Я давно поняла твой план.
Ты решил забрать все мое золото и отдать какой-то шалаве?
Как бы на хранение, да?
- Какой шалаве? О чем ты говоришь?
- Скажи, да?
- Это все тебе!
Не будь дурой! Не может Цукер отдать твое золото кому-попало.
- Цукер - король района!
Брехло!
- Ты!
Ты
не перегинай!
А!
А! А! А!!! А-а-а-!!!
- Что вы орете, Яшка?
- Она мне все облила!
- Облила меня кипятком!
- Что вы орете,
как зарезанный?
- Сумасшедшая дура!
- Идите сюда. Тише!
Ну что, совсем не страшно.
Правда, вы мало похожи на короля района.
- Ой, не надо меня лечить!
Или вы знаете, что такое страшно?
Где вы видели это страшно?
Она сварила мне самое важное место.
Мне кажется, я уже его не чувствую.
- Яша, если б вы думали не этим местом, а головой,
то сейчас спали бы спокойненько в своей постели,
как и предполагали утром.
- Я люблю Марго и я ей не изменял.
- Марго сделала с вас честного человека.
Потому что к вашей пенсии по инвалидности
таки прибавилась сама инвалидность.
- Вы что издеваетесь надо мной, тетя Лиза?! Вы издеваетесь!
- Идите, откапывайте раскладушку в чулане,
останетесь ночевать у меня.
- Я тут немножечко наляпал.
- Ничего.
- Я уберу.
- Не надо, я все уберу.
Вещи.
- Спа-спа-спасибо!
- Ой!
Ну что там?
- Скажу честно,
кроме вас, такую дорогую вещь, я бы никому не рискнул предложить.
Потому как вы, Додик, имеете вкус, которым оценить.
- Это точно носила фрейлина Ее Императорского Величества?
- Тю! Еще как носила!
Пока не пришлось заложить и драпать в Париж от красных.
Теперешний хозяин, вон, тоже срочно уезжает.
- Если бы моего дедушку однажды не ограбил Гриша Котовский,
он тоже бы сдернул в Париж.
- Додик, вы же партийный.
А говорите за героя гражданской войны, как за бандита.
- Я ты тогда тоже родился в Париже.
А в Одессе. В Одессе можно только вертеться.
И беда, что при нашей власти можно довертеться.
Сами знаете.
- Пойдемте, я вас немного провожу.
- Спасибо, что придержали такой товар, Кашкин!
- Ну что вы, все для вас, Додик, все для вас.
Кстати, очень рекомендую достать его
и посмотреть, как камень играет на солнце.
Нет-нет, именно на солнце.
- Стой! Стой! Стой, гад!
- Открой!
- Открой!
- Вы видели? Меня ограбили! Вы видели?
- Открой дверь!
- Милиция! Милиция!
- Тихо!
- Да как?!
- Тихо! Какая милиция?
- Как? Как?
- Какая милиция? Тихо!
Неужели вы хотите, чтобы они узнали, откуда у меня эта ценность?
А может быть, вы хотите им рассказать,
за какие нетрудовые доходы вы приобрели перстень
фрейлины Ее Императорского Величества?
Понимаю. Нас обманули обоих.
Поэтому небольшая компенсация.
- Это утешение, но этого мало.
- Я понимаю, мои соболезнования. Идите.
Не привлекайте... Здрасьте!
Не привлекайте внимания.
Не ловите гав
в родном городе.
- Это будет уже двенадцатый раз, как я подрезал этот перстенек.
Скоро юбилей.
- А тринадцатого может и не быть.
- Э, Яша, с такой мудрой женщиной, как Марго,
не обязательно быть таким забобонным.
- Сплюнь через правое плечо.
- Говорят, при коммунизме ментов не будет.
Гражданин начальник!
- Я знал, Цукер, что найду тебя здесь.
Ищут тех, кто прячется, а я вот здесь на виду
- Не лепи горбатого, Яша.
"Лондонская" - твоя территория.
- И что?
- А то! Или твои увели скрипку Гварнери у француза,
или ты знаешь, кто это сделал.
- Да я сам хочу выяснить, кто посмел залезть туды без меня.
Начальник, ты меня знаешь, я бы не пустил.
- Ладно, скрипка - это еще полбеды.
Вместе с ней увели вот этот прекрасный золотой кулон.
- На гроб похоже.
Я таких знатных цацоко не мал ни разу.
Антиквариат, наверное.
- Антиквариат. Так вот.
Скрипку придержат,
а вот эту вот вещицу
попытаются скинуть побыстрее.
- И что?
- И то, Яша. Кто принесет гробик,
у того и скрипка.
Понимай, как хочешь, Яша,
но найти скрипку - твой личный интерес.
Или мы тебя первого прихватим.
- За что?!
- За то, за жабры!
Найдем за что.
И жинка твоя, Маргарита Премудрая, не поможет в этот раз.
И в остальные тоже.
- А вот женщин трогать неприлично, гражданин начальник.
- Ты вообще молчи, Быковский! А то
вместе с Цукером сядешь, Понял?!
- Да это беспредел!
- А вырывать Гварнери у интуристов, без спросу,
это как называется, а?
Думайте, граждане.
Думайте.
- Сколько хочешь?
- Не меньше двух штук.
- И собираешься ноги делать?
- Тебе какое дело?
Мало комиссионок в Одессе? Вон, ближайшая через полквартала.
- Никуда ты не пойдешь!
Я знаю откуда эта цацка!
Даю двести рублей
и все, вали из города.
Пока башку не открутили.
- Убили! Женщину убили!
- Да она пьяная, сама под машину кинулась!
- То шофер пьяный, милицию вызывай.
- Это Жанна принесла в клювике.
- А Жанка что теперь, по отелям ворует?
- Жанна уже ничего не делает.
Только она вышла, ее как-бы случайно
машина переехала.
- Правду говорят про этот гробик.
- Я его внимательно рассмотрел.
Это золотишко самой высокой пробы.
Сейчас таких не делают. Сдается мне,
это... это один экземпляр.
Второго такого нет.
Слушайте, давайте сдадим этот золотой гроб ментам.
И решим все проблемы, ну!
- Тш-ш-ш, тихо, ша!
Я пока его спрячу в надежное место.
Разнюхаю пока, что, куда.
Судя по всему этот залетный свидетелей убирает.
Так что гробик здесь не при чем,
как и всякие другие сказки.
- Ну тогда за Жанку.
- Не чокаясь.
- Вот, тетя Лиза.
- В шахматы играть будем?
- Скажу вам, как родной.
Тут всякие безделушки, которые я дарил Марго.
А сейчас у меня трудное время, не очень хочу держать дома.
Можете запрятать у себя?
- Ты с ума сошел, Яков.
Я не буду держать у себя краденные вещи.
- Да что ж сразу краденные?
Я тут за каждую цацку свои кровные платил.
- С инвалидной пенсии.
- Ну что вы сразу, как Тищенко?!
Вы ж только гляньте,
я тут про каждую вещичку рассказать могу.
Это ж все мои слезы.
- Откуда это у тебя?
- Марго подарила.
- Не ври, дай сюда.
- Я не отдам.
- Отдай, сказала!
- Я не отдам!
- Засохни, фраер. Я сказала, дай сюда!
- Ну вы даете, Лизавета Аркадьевна! Так больно же!
- Это она.
- Так это что, ваша цацка?
- Этот амулет принадлежал разным людям, в том числе и мне.
Но последний раз я его видела давно,
когда отдавала
самому дорогому
для меня человеку.
- Вор!
- Стоять, полиция!
- Держите его!
- Попался! Спасибо, гражданин! Теперь не уйдет.
- Люди, убивают!
- Гражданочка, возьмите.
- Вася, ты что себе позволяешь, а?
Костюм напялил и руки распускаешь?
- С ворами надо жестко, Лиза.
- Но не жестоко!
- Полностью с вами согласен, мадемуазель.
Наша сыскная полиция вообще непонятно кем занимается.
Разрешите представиться.
Промышленник Георгий Браун.
Друзья зовут меня просто Гарри.
- Елизавета Аркадьевна Вольская.
- Очень приятно!
- Лиза, прости...
- А разве вам, господин полицейский, не нужно отвести
хотя бы одного вора в участок?
- Нужно. И вас тоже, господин Браун. Вы же свидетель.
- И меня?
- Ну да.
- Я просто услышал "держи вора" и помог
задержать беглеца. Если вам нужен свидетель,
возьмите скрипача, он все видел.
Я просто хотел удостовериться, что
барышня в безопасности.
Позвольте мне вам сопроводить.
- Очень любезно с вашей стороны! Я дойду одна.
- И, все-таки, извольте.
- Давай, пошел. Эй, скрипач, а ну, стой!
А ну, погодь.
Пойдем в участок, свидетелем будешь.
Ну что, а? Ушмыгнуть хотел, а!
От кого? От Тищенко? Да я тебя!..
- Кем вы на самом деле себя считаете,
шотландцем, британцем или одесситом?
- Лиза, я космополит.
Зачем же мне выбирать?
- Ну вот мы и пришли Гарри. Спасибо, что проводили.
- Вы хотите попытать счастья у Рахумовского?
- Да.
- Не советую.
У него, кроме гробика на шее, за душой ничего нет.
- К сожалению, у меня сейчас нет другого выбора.
- Позвольте мне еще как-нибудь вас проводить.
- Хорошо.
- Ну, и что вы имеете сказать, например,
за эту вещицу?
- Это...
Это чистое золото, ручная работа, стиль позднее рококо.
- Неплохо.
Неплохо-неплохо.
Только ж я вижу, вы хотите еще что-то добавить.
Давайте, смелее!
- Уж слишком аляповато, простите за дерзость,
но ваш кулон намного элегантнее.
Вот на нем символы не простые завитушки.
- И вы правы, да, мой кулон, он уникальный,
он единственный в своем роде.
Но знаете, клиенты любят вот такие вензеля, завитушки. Что поделаешь?
- Наум Соломоныч, я ни за что бы не стала говорить клиенту,
что не одобряю их вкус.
Деточка, на службе надо служить,
а я же вижу, против породы не попрешь.
Бонжур! Чем могу быть полезен?
- Желаю найти сережки для своей супруги.
У нее день ангела, знаете ли.
Но похоже, у вас тут сережек нет.
- А...
- Всего доброго!
- Подождите!
Я вижу что вы совсем сбились с ног.
Присядьте, отдохните.
Вы можете подобрать для своей супруги
очень элегантное кольцо. А я вам сделаю пока чашечку кофе.
- Не откажусь. Вот что значит, у человека хорошие манеры.
- Наум Соломонович,
где у нас кофе?
- Что ж ты, Вася, мадам пострадавшую не притащил?
- Так я свидетеля привел, он все видел.
- Ничего я не видел.
Играл себе спокойно на бульваре.
Ну потом парнишка этот испугался криков, побежал,
а его сцапали непонятно за что и поволокли.
И меня еще заодно.
- Как так?
- Эх, Вася, Вася.
А тебя учили, что нужно брать с поличным,
а не хватать кого попало?
Ой, что вор, что свидетель - одно и то же.
Пошли вон отсюда, оба.
- Спасибо, дяденька!
Дай вам Бог здоровья!
- Давай иди уже.
- Фух, повезло, что отпустили.
- Тихо ты, попалимся.
Повезло, что этот дурак меня с тобой забрал.
Ох, попадет тебе, Ося, от Вола за это.
- Ладно, я в следующий раз буду осторожней.
- Ладно, пойдем. Осторожней он будет.
- Карпыч, куда?
- Слушай, я для тебя не Карпович,
а, как ни крути, хоть и в отставке, но полковник.
- Чего тебе здесь надо?
- Дело у меня здесь.
- Какое дело?
- Какое надо, такое дело.
- Карпыч!
- Здорово, Матвей!
Бабочка красивая.
В молодости ты любил такую носить.
- Я прошу прощения, господин Озон...
- Вася!
- Карпыч, пошли.
- Я его знаю, это мой друг.
Пожалуйста, оставьте нас вдвоем.
- Иди себе, иди.
- Пожалуйста!
Как ты меня вычислил?
- Лиза.
Без нее никак.
- Лиза?
Значит, она жива?
Тогда 50 лет назад
ты мне соврал?
- Вот об этом мы сейчас поговорим.
- Нет!
Я хочу видеть Лизу.
- Конечно, вы увидитесь, я все устрою.
Но не сейчас, когда тут полно милиционеров,
чекистов, а потом, позже. А сейчас, Матвей,
поговорим.
Серия 2
- Карпыч, куда?
- Слушай, я для тебя не Карпович,
а, как ни крути, хоть и в отставке, но полковник.
- Чего тебе здесь надо?
- Дело у меня здесь.
- Какое дело?
- Какое надо, такое дело.
- Карпыч!
- Здорово, Матвей!
Бабочка красивая.
В молодости ты любил такую носить.
- Я прошу прощения, господин Озон...
- Вася!
- Карпыч, пошли.
- Я его знаю, это мой друг.
Пожалуйста, оставьте нас вдвоем.
- Иди себе, иди.
- Пожалуйста!
Как ты меня вычислил?
- Лиза.
Без нее никак.
- Лиза?
Значит, она жива?
Тогда 50 лет назад
ты мне соврал?
- Вот об этом мы сейчас поговорим.
- Нет!
Я хочу видеть Лизу.
- Конечно, вы увидитесь, я все устрою.
Но не сейчас, когда тут полно милиционеров,
чекистов, а потом, позже. А сейчас, Матвей,
поговорим.
И я все расскажу.
- То было золотое время для Одессы.
Портовый город был южными воротами
и в Европу, и в весь мир.
У каждой стоящей авантюры того времени
ноги росли исключительно из Одессы.
- Покупаем газеты!
Кондитер Лаверенье покупает новую конфетную машину!
Не стесняемся, подходим, покупаем газеты! Покупаем газеты!
- Жуликов всех мастей и профессий в Одессе-маме было предостаточно.
Перец и Борух Гохманы были фармазонщиками,
но хотели вершить серьезные дела.
Только вот шило в одном месте младшего братца
вечно путало все карты.
- Господа Гохманы!
А я ничего не покупаю.
- Как?!
И даже такую редкую машину, которая сама делает конфеты?
Побольше, чем у вашего конкурента Тальберга.
- Если вы фармазонщики,
то выход у меня там.
- Вы очень хорошо знаете, где выход в вашем магазине,
но не имеете выхода на таможню.
А мы имеем пару умных слов,
чтобы сказать кое-кому и решить ваши проблемы.
- Причем недорого.
- Сколько?
- Половина.
От стоимости вашей машины.
И я обещаю, мы сделаем вам, ай, как красиво,
если вы заплатите прямо сейчас.
- Нет, я не могу себе позволить заплатить
столь большую сумму...
- Что, мы уходим?
- Да.
- Подождите, господа! Но я же не сказал нет.
Но машину надо вернуть в заданные сроки.
- А какие именно сроки вас интересуют?
- Сегодня.
- Не, это не разговор.
- Хорошо, завтра.
- Давайте обсудим.
- Вчера приходил уже ваш братец.
Я ему сказал:
"Купите петуха на Привозе
и с ним разговаривайте.
А со мной надо договариваться."
- Так а для чего мы и пришли вдвоем.
Скоро будем иметь товар, который хотим
пропустить через таможню.
- Хм, когда будет, тогда и приходите.
Вон у меня и без вас хватает мигрени.
- Мы хотим подписать с вами договор о сотрудничестве.
Я уже и бумаги
приготовил.
- К-хм, к-хм!
- Ба! Кого я вижу!
Это ж те братики, что завоняли всю Одессу мышиным говном,
Борух и Перец...
- В отличии от Гохманов, Сеня Вол орудовал не словами, а делом.
Дерзкий, жесткий, решительный,
никогда не упускал своего, часто забирал чужое.
Наган, кастет и финка были лучшими аргументами Вола.
Как правило, он сначала нападал, а потом уже разбирался.
Сеня был далеко не глупый малый, что помогло ему сколотить
свою шайку и даже промышлять контрабандой.
- И что мы такие красивые тут делаем а?
- А мы тебя забыли спросить, Вол,
где и когда нам делать дела.
- Забыли спросить зря.
На таможне есть мой интерес и его на вас не хватит.
Так а что у нас там такое красивое?
Значит так, братики,
сделали вид, чтобы я вас искал.
Хотите - топитесь в фонтане, не хотите - вас утопят в лимане,
если еще раз сунете сюда свои носы.
- Борух, я что-то не понял...
- Перец, Перец!
Помни, у нас много важных дел.
- Да.
- У нас очень много дел. Честь имею!
- Догоняй братика.
- До встречи!
- В те временна весь серьезный криминал
проходил через руки Лаврентия Геловани.
Главного обер-полицмейстера Одессы.
Без его ведома и участия в городе даже комар
не мог чихнуть незаметно.
Пока на горизонте не появился сам Григорий Иванович Котовский.
- Аннушка!
Вы - звезда, как всегда.
- Вы мне льстите, настоящие звезды в опере.
- Не согласен.
Сюда, в варьете ходит искренняя публика,
а в оперу ходят так, надуть щеки.
- Знакомьтесь господа. Гарри Браун.
И мой давний друг господин Геловани.
- Ну кто же не знает грозного
обер-полицмейстера Одессы.
- А говорят, что полиция никого не ловит.
- Говорят, вас боится сам атаман ада.
- А это кто?
- Так называют одного известного бандита, Котовского.
- Мадемуазель Соболевская, я восхищен вашим талантом!
- Благодарю вас!
Константин Лаверенье, самый сладкий человек Одессы.
- Так это, значит, вы тот самый управляющий шоколадной фабрикой,
который скоро станет банкротом?
- Какая скука! Пойдемте пить шампанское.
- Геловани был очень умен и коварен.
И это не шоколадник забил ему баки
за свою французскую конфетную машину.
Присутствие Аннушки Соболевской ослепляло обер-полицмейстера
и Котовского в Гарри Брауне он не рассмотрел.
- Честь имею, господин Браун!
- А тем временем атаман ада
играл в кошки-мышки со всей Одессой.
- Угощайтесь, мсье Вол.
Это из последней партии.
- А поскольку партия может быть совсем последняя,
то возьму сразу жменю.
- Если этот поц Лаверенье запустит свою машину,
он завалит конфетами всю Одессу
от здесь и до самого моря.
И с этого будет иметь по 150 рубликов
за каждую такую неделю.
- Я вас умоляю, даже в нашем деле
все держится на конкуренции.
- И где вы увидели конкуренцию, если у этого халамидника
есть машина, а у меня ее нет?
- Значит вы хотите, чтобы у него этой машины не было?
- Так я не услышал,
где вы откопали такую
редкую вещь?
- Профессор, вы будете смеяться,
но мы ее нашли в кабаке на Ланжероне,
у этого, как его...
- Сазана.
Сазан шукает скифский клад, а находит пока только одни монеты.
- А тут, опа, ножичек.
Так что вы скажете за него?
- Хм, интересно, интересно.
Натуральный акинак.
Обоюдоострое лезвие, киммерийская сталь, стоит все десять тысяч рублей.
- О!
- Ну, Гохманы не Ротшильды,
мы фуфло не втюхиваем.
У нас репутация, как у дочери равина.
- Так вы говорите, десять тысяч?
Ну, мы возьмем
пять.
Какие-то пять тысяч.
Остальные пять пусть пойдут на развитие науки.
- Благодарю, господа, это очень благородно! Но! Но
наука не терпит
спешки.
- А что это?
- Понюхайте.
- Пахнет, как спиритус.
- Не надо бояться. Если нож и правда
пролежал веками в земле, ему ничего не будет.
А теперь
легкий запах
чеснока.
Появляется, если спиртом
растворить выделения мышей.
- Я, я ничего не понимаю.
- Я вообще ничего не чувствую.
- Эту вещь специально состарили,
натерев мышиным пометом.
- Это форменное безобразие.
- Да.
- Надо бикецер бежать до полиции.
- Да.
- Не надо никуда бежать.
Полиция уже здесь.
От лица Одесской сыскной полиции говорю вам мерси, профессор Штерн.
Вы вовремя забили тревогу.
Вы оба совсем обнаглели!
Попереть фуфло от Сазана целому профессору!
Кто из вас додумался намазать нож мышиным говном?
- Ну, совсем чуть-чуть.
- Таких мошенников, как вы,
обер-полицмейстер Геловани требует ловить каждый день жменями!
- Ну да, это ж куда лучше, чем ловить кого посерьезней, да?
Например, Гришу Котовского!
Не кошерно себя ведете, господин фараон. Не кошерно!
- Перец!
- Борух.
Скажи своему брату, чтобы он прикусил язык навсегда.
А то наговорит обоим на цугундер.
- Мсье Зуев, мы конечно, все немножечко погорячились.
- Да.
- Я дико извиняюсь!
Хватайте за шкирку этого поца Сазана.
Геловани будет о чем рапортовать в столицу.
Может, еще и премию получит.
- Не морочьте мне голову, вечером серьезное дело.
А вы в такой день чуть не попались на мелочевке.
А здесь чтобы я вас больше не видел.
- Вот поц, а! Ну шлемазл!
- Укуси себя за хвост, шлемазл!
Наговорил тут, чуть в кутузку не загремели.
Дела надо делать!
- А мы что делаем?
- Делишки.
Вспомни, что говорил папа.
- А что папа говорил? Папа говорил...
Как, как там было?
- За делишки сажают, за дела уважают.
Надо искать новое дело.
Нормальное. Думай.
- Ну что
вперед?
Ха! Ерохин, посмотри, какая у Васи форма красивая а!
Будешь маячить на всю Одессу.
Запомни, Вася, когда мы на дело идем,
прикид должен быть таким, чтобы ты не выделялся из толпы.
- Братец, дуй домой переодеваться.
- Отставить переодеваться! Ноги в руки и вперед.
В пивную на Ланжерон, Зуев велел.
- Чего, пиво пить?
- Не пиво пить, а Сазана ловить. Вперед!
- Сазан? А что за рыба такая? Крупная, как Котовский?
- Сазан не Котовский,
но тоже рыба знатная. Идем.
- В детстве надо мной подшучивали из-за доверчивости и простоты.
Каково было всеобщее удивление, когда я пошел служить в полицию.
И пускай на новой работе я прослыл растяпой,
мне было плевать на мнение всех, кроме Лизы.
Для нее я хотел стать больше, чем просто другом.
- Господин обер-полицмейстер Геловани
лично поблагодарил меня за Сазана.
- Во! Слыхали?
- Я ему сказал,
что в этом деле помог ветеран сыска,
уважаемый господин Небаба.
- Ну, чего уж там, ваше благородие.
- Но господин Геловани ждет от опытных сыщиков большего.
- Понятно.
- В Одессе давно гоняют слухи о Котовском. Так что, действуй.
- А правда, что вы в отставку собрались, господин Зуев?
- Ну как словим все вместе Котовского,
так и пойду на заслуженный отдых.
Хорошее завершение карьеры.
- Будете на пенсии рыбу ловить.
- А меня тоже на Котовского?
- Ты молоко с губ вытри. Или пиво, что там у тебя?
- Ну хватит, не смешно уже, Ерохин.
- Вася!
А ты слушай, слушай и учись.
На бульваре сигнальную пушку уперли.
Так что, займись, дело важное.
- Растем, Вася.
- Ну вот, Вася, и дело по пушке.
- Отец Лизы посвятил себя целиком и полностью медицине.
Его как хирурга в начале войны
отправили военврачом в полевой госпиталь прямо на фронт.
Он спас десятки, а может, и сотни жизней,
а вот свою во время очередного обстрела врага не уберег.
- Так это Вася отправил тебя на поклон в лавку?
- Мама, не отправил, а помог устроиться на службу.
- Я этого человека никогда ни о чем не просила.
- Мама, Вася мне, как брат.
- Лиза! Мы - Вольские
и этот Вася нам не ровня.
- Мамочка,
тебе нельзя волноваться.
Все,
я собираться.
- Я угощал Лизу мороженым, провожал до дома
и однажды даже пригласил в ресторан.
Я все делал ужасно неуклюже, но так старался,
что Лизе просто было неудобно мне отказать.
Но так сложилось, что походом в ресторан
Лиза осталась довольна больше, чем я.
После той встречи в ресторане,
скрипка Матвея звучала только для нее.
Где бы он не играл и на какую сцену бы
не поднимался.
- Лиза,
прости, я деньги забыл.
Давай придем в другой раз.
- Эх, Вася, Вася,
вот так с тобой ходить в приличные места.
- Если эти черепки да крысы - это все наследство Сазана,
то я умру от расстройства.
- Дорогой мой братец,
не беги впереди паровоза.
Вот это все наследство да мы с тобой,
да наши мозги, а еще умелые руки,
тогда мы сможем обмишурить всю Европу.
- Ну, умелые руки еще найти надо.
Нужен надежный компаньон.
- Слышал, что Котовский наведался до какого-то Рахумовского.
- А что с него? Старый еврей,
путая лавка да на шее золотой гробик на удачу.
- Хорошая удача.
Фартовый гробик, если с самим Котовским пронесло.
- Мастер мастером,
а надо еще найти партнеров на таможне.
А там свой интерес имеет Сеня Вол.
- И что Сеня Вол?
Вол - вор,
кошельки, форточки. Что ему до таможни?
- Ха-ха, Борух, ты как не в Одессе сделан.
Здесь у каждого вора есть свой интерес до контрабанды.
- И что, ты хочешь мне сказать, что Вол держит усю таможню?
- Ай!
- Угу.
Ну хорошо, допустим,
маленький кусочек держит.
Хоть я в это не верю.
Но Вол - человек,
у него две руки,
всего не удержит.
- В тот раз плохо слышали? У нас не будет разговора!
- А зачем нам разговоры?
Нам разговоры не нужны.
Вот тебе, для местных биндюжников.
Пусть побыстрее грузят французскую машинку Лаверенье на телегу.
- А я с этого буду иметь, как биндюжники?
- Нет.
Вот тебе гривенник, ознакомься с санитарными нормами морской волны.
- Мне ваше предложение не интересно.
Аж так, что если гукну полицию,
Вол будет немножко не против.
- Кхе-кхе!
- Полиция уже тут.
Так что, у тебя немножко дел с Волом?
- Кто такой Вол?
Что вы говорите?
- А чего ж ты тогда ломаешься, как цаца?
- Вот именно.
Тебе люди дело предлагали, фраерюга.
- Да какой он фраер? Так, еле-еле поц.
- Как только стемнело, Гохманы купили бдительность кладовщика,
и погрузили огромный ящик с импортной маркировкой на телегу.
- Кому ждем, Вол?
Наказать их сейчас надо, борзые сильно.
- Ша, Лысый.
Наблюдай, как за меня делаю тяжелую работу.
- Аарон двух коров доит?
И нашим и вашим дает?
- И нормально, Зуев премию получит,
эти двое погорят, а мы с кондитера денег поимеем.
- Ага.
- Ну что, проверяли?
- А что тут проверять?
- Каково же было удивление Гохманов и Сени Вола,
когда конфетной машины не оказалось ни в одном,
ни в другом ящике.
- Я дико извиняюсь,
это что за мансы?
Или вы увидели здесь идиота?
- Вас, таки, обмишурили, мсье Лаверенье.
- Только не говорите, что вы заплатили такие деньги за якорь.
- Что это значит, я спрашиваю?!
- Значит, что вашей французской машине тоже кто-то приделал ноги.
- Вы заплатите за все! За все заплатите.
Все, до копейки, заплатите!
- Кажется мне, Борух, что, таки, обмишурили нас.
И я даже знаю кто.
- Я даже знаю, с кого получить.
- Ну,
где эти шлемазлы, а?
- Или я не сказал вам двоим засохнуть, а?
Таможня - это моя территория!
- Мсье Вол, пардоньте, но вы занимаетесь контрабандой,
а мы, таки легальным грузом.
- Что ты паришь?
Или похоже, что я упал головой с балкона?
- Приди и как человек договорись.
- Да кто ты такой, чтоб я с тобой договаривался?!
- Ша-ша-ша, господа! Ша!
Вы что хотите наделать дырок друг в друге в шаббат?
Перец!
Все-все.
Мсье Вол, давайте поговорим, как люди.
Мы первые накололи эту машину.
Да, может, мы немножечко где-то забыли за ваш процент.
Я дико извиняюсь!
Поэтому мы с Перчиком в качестве мира
готовы поделиться половиной.
- Половиной? Половиной чего?
Эта пушка ни черта не стоит!
- Какая пушка?
- Здрасьте!
Такая, какую вы нам подсунули!
- Что?
- Что?! А кто подсу...
А кто нам подсунул якорь?
- Якорь?
- Что за якорь?
- Я... Якорь.
- Или мне кажется, или сегодня в одном месте
таки собралось сразу четыре поца.
- Ну что, доктор?
- Ну что, необходимые лекарства купит Лиза.
Но лучшее лекарство для вас - это покой и сон,
милейшая Екатерина Александровна.
- Знаете, доктор, мама раньше никогда не жаловалась на сердце.
Я думаю, это нервное после смерти папы.
- Ну, дорогая, если бы я мог отделить нервное от телесного.
- Доктор, как я еще могу ей помочь?
- Главное, давайте лекарство,
не нужно расстраивать, через недельку я к вам наведаюсь.
- Львович!
Здесь
немного не хватает, но
я в следующий раз обязательно верну.
- Ну положим я, старый дурак, доктор Львович,
могу вообще отказаться от гонорара, но
что вы скажете аптекарю?
- Я все еще даю уроки французского.
- Лиза!
Это раньше Одесса была южными воротами Франции,
но сейчас война, немцы, кому он нужен ваш французский?
- Доктор, у меня есть очень способный ученик
и он как раз должен скоро прийти.
Вот, наверное, он.
Проходи, Пьер.
- Здрасьте!
- Здрасьте!
- Бонжур, Пьер!
- Всего доброго!
- Всего доброго! Спасибо огромное, доктор!
- До свиданья!
- Тут такое дело, теть Лиз...
Мама просила передать, что уроков больше не будет.
Мы больше не можем платить.
- Пьер, я могу заниматься с тобой просто так.
Ты очень способный ученик, тебе нужно учиться.
- Может, как-то после войны.
Но пока придется газеты на бульваре продавать.
До свиданья!
- О! Здравствуй, Тищенко! А ты чего так вырядился?
Тебя что, из полиции выгнали?
- Не дождешься!
Для службы маскарад, чтоб никто не узнал.
Приметишь меня у лавки Рахумовского,
вороти нос, не вздумай здороваться.
Твоим Рахумовским интересуются братья Гохманы.
А до этого они крутили дело с Сазаном, которого я арестовал.
Не к добру все это.
- Почему ты сразу не сказал? Нужно Рахумовского предупредить.
- Лиза, стой, не лезь! Я их пасу, сорвешь мне операцию.
- Вот предупрежу Рахумовского и паси на здоровье.
Благодарю вас!
- Вот вы обознались.
Наум Рахумовский, таки, бедный человек.
- Ага-ага, это не вам пришлось драпать из Киева
через свои золотые руки.
- Выпейте "Сельтерской" и успокойтесь.
В Одессе оценят ваш талант.
- Ой, не берите меня на понт, господа!
- Да я сам видел ваши цацки, сделанные под старину.
Сам скифский царь не отличил бы ваши монеты от своих.
- Лиза!
- Перец, я тебя умоляю, убери свой штель.
- Лиза, я прошу прощения!
Эти господа так хочуть стать партнерами, что демонстрируют
все свои таланты разом.
- Девушка, вы идите, идите, мы разберемся.
- Наум Соломоныч, я никуда не пойду.
- Откуда вы взяли такую бойкую барышню?
- А это господа Гохманы,
у которых плохие манеры.
Все в порядке Лизочка. Идите-идите.
- Хорошо, Наум Соломоныч.
- Всего доброго, барышня!
- Что, Перец?
Держите себя в руках!
А то, неровен час, ее, таки, занесет в полицию,
чтоб защитить меня от вас.
- Как ни пыталась мама вырастить из Лизы кисейную барышню,
встреча с вооруженными жуликами поставила все на свои места.
- Лиза!
А я уже боялся, что у вас выходной.
На вас лица нет.
- Здравствуйте, Гарри!
- Кто вас напугал?
- Там в лавке машут револьверами.
- Чем машут?
- Револьверами.
- Там что, вооруженный налет?
- Не совсем.
Господин Рахумовский утверждает, что это просто шутки.
- И он вас, конечно же, не убедил?
- Гарри, я не понимаю таких шуток.
Может...
Может, стоит обратиться в полицию, как вы думаете?
- Лиза!
В наши дни полиция
бесполезна, они хватают всех подряд без разбору, так,
для отчетности.
Как бы, кроме пользы, господину Рахумовскому
не доставить лишних хлопот.
- Ну и что вам сказать?
У меня уже был этот Котовский.
Это как страшный сон.
- За того шлемазла не думайте.
Им займется наш старый добрый друг из сыскного.
Он вправит ему мозги.
- Да. И с Волом мы уже ударили по рукам.
- И что Вол? Ему может понравится мой кулон.
Ой, отымет и будет горе, будет горе.
Пока я имею этот гробик на себе,
мне ничего не сделается.
- Рахумовский, хватит нас кормить своими сказками.
- Это не сказки!
Это фамильная легенда.
Эта вещь была изготовлена из самородка,
который был найден сто лет назад,
в степи, на месте скифского кургана.
- Ну вот только не надо нам рассказывать за скифские курганы.
Мы за то все знаем.
Зачем понадобилось такое хорошее золото тратить на гроб?
- А затем,
что эта вещь была изготовлена для великого Паганини.
Смотрите.
Видите скрипочку?
Смычок с насечкой
Заводит механизм,
который крутит бриллиант внутри скрипки.
А тот в свою очередь приводит в действие камертон.
Но, к сожалению,
эту красоту не удалось вручить маэстро, потому что он скончался.
Поэтому скрипка была заточена в гробик.
- Вы знаете, вы столько дел делали, никого не спросивши,
и я где-то уже немножечко начинаю верить в силу вашего талисманчика.
- Да, я бы тоже хотел поверить в силу вашего фарта.
- Вол нам уже открыл таможню.
Правда, в Одессу-маму
в последнее время ездит мало негоциантов из Европы.
Поэтому я сам поеду до Парижу.
- Едешь в Париж? А я?
- А что ты?
Ты остаешься здесь, за главного.
Нет, ну, будешь немножко посмотреть.
Только я тебя умоляю, не вляпайся опять в холомез,
как с этим скифским ножиком.
- Ай!
- Господа!
Нас ждут великие дела.
- Сенсация! Сенсация! Наглая кража на одесской таможне!
Полицмейстер Геловани в гневе!
Покупаем газету! Подходим, не стесняемся!
Подходим, покупаем газету!
- Малец!
Ну-ка, дай.
- Премного благодарен!
- Любите сенсации, Гарри?
- Лиза! Какая встреча!
Да вот пытаюсь понять, не упоминают ли Котовского всуе.
Все-таки, похищение конфетной машины вполне в его стиле.
- Угу. И вы туда же?
Вот с чего вы взяли, что он к этому причастен?
- Ну а как? Сработано тихо,
без шума, а самое главное,
не пролито ни одной капли крови.
Что ни говорите, а Котовский, все-таки, человек грядущей эпохи будущего,
в котором насилие не признают.
- А грабеж - это не насилие?
То, что он большой охотник до мистификаций и переодевания - это
никак его не оправдывает.
- Лиза, ну что вы хотите от человека из разорившегося рода?
Ему была уготована судьба чиновника
третьего ранга да женитьба на соседской матроне.
- А что зазорного
в женитьбе на соседской матроне?
- А что зазорного в том, чтобы бросить вызов судьбе?
Уверен, вы на такое способны.
- Гарри, я не удивлюсь, если его вовсе нет или он
выдуманный персонаж, вон, вроде Фантомаса.
- Браво!
В яблочко!
Именно поэтому я приглашаю вас на эту фильму про Фантомаса.
- Кот!
- Лизочка, я вас прошу, вы
проходите в иллюзион, а я буквально на пару слов. Хорошо?
Ты куда выперся поперед батьки? Ты видишь, я не один!
- Встречаться сегодня надо, а иначе дела не будет.
Такой был уговор, Кот.
- Какой Кот?!
Браун. Запомни, Браун!
- Да-да.
- Смотри мне, ляпнешь не к месту.
Ну, и где твой друг?
- Он тут.
На деловые свидание не опаздывает.
Сразу говорю, моя доля - половина.
- Треть.
Иначе ничего не выгорит.
- У тебя точно не выгорит,
если я место не укажу.
- Договорились.
- Доигрались.
Что ты, что Ося.
Чуть не погорели, как поцы малолетние.
- Ведь ерундой занимаемся.
И Осю я понимаю, сам давно хочу дела настоящего.
- А ты у меня при деле.
Пока ты на скрипочке играешь, хлопчики чистят карманы
любителям музыки и ты с этого долю имеешь.
- Это все мелочи.
Ты же знаешь, я мечтаю денег накопить и уехать во Францию,
чтоб концерты давать в "Олимпии".
- Ты мне с этой "Олимпией" печень выел хуже водки!
С этого дня опекаешь Осю.
Башкой за него отвечаешь.
Вот тебе дело, настоящее.
- Что мне, нянькой теперь быть?
- Иди выполняй.
- Ты, Ося, сам виноват, что тебя от всех дел убрали.
Отец сына бил не за то, что тот воровал,
а за то, что тот попадался.
- Подумаешь, попался один раз.
Они же мне родня.
Дальняя.
Они же меня прислали из Бердичева в Одессу,
чтоб за мной присмотр был.
- А что с тобой не так, что за тобой присмотр нужен?
- А!
А я глажу, ты тоже без настоящего дела маешься?
- Много будешь знать, скоро состаришься.
- Раз уж Вол так решил, будем вкупе триматься.
А я как найду настоящее дело, гукну, вместе сделаем.
- Деловой какой.
- Кто знал, что Ося гукнет Мотю уже тем же вечером
и долгожданное дело появится так скоро.
- О, старый знакомый!
Тебя опять до полиции довести?
- Не надо, дяденька, я на фильму.
- Да-да-да, на фильму. В темноте по карманам шарить?
- Да нет.
- Шкет, дуй отсюда, чтоб я тебя искал!
- Я говорил с Леверенье.
Он готов купить свою же машину за две тысячи рублей.
- Это ж сколько тебе на старость копить, Зуев?
- Ну, доживешь до старости, поймешь.
Сколько ни копи,
все будет мало.
Ящик надо забрать сегодня.
На старой пристани.
- Как Мотя не отговаривал Осю,
он, все-таки, через полчаса вытащил его на пристань.
- Вот они, Мотя, я же говорил.
- Что-то я не пойму, Кот,
с какого такого перепугу мы на такую телегу подписались?
Мелко для Котовского.
А?
- Зуев не последний фараон в сыскной полиции.
Привязать его к себе, большая удача.
Сколько раз я тебе говорил, не Кот, а Браун!
- Как скажешь, Кот.
Браун. Браун.
Только нема тут никого.
Как тебя ни обзывай, никто не услышит.
- Свети.
- Вот тебе, Мотя, настоящее дело.
Вол за эту машину конфетную награду обещал.
Так что она у нас вот тут, в кармане.
- Не нравится мне это, Ося. А ты уверен, что машина там?
- Сейчас, Мотя, я гляну.
- Ося!
Ося! Ося, стой! Ты куда?
Ося стой, надо Вола позвать.
- Да тихо ты, все дело загубишь.
- Зачем шмаляешь, идиот?
- Там кто-то есть.
- Я же сказал, тихо сидеть.
- Там кто-то стоял, Кот!
- Кто там?
- Спалил нас, сученыш!
- Это ты нас спалил, Афоня.
Хрон спалил.
Валим отсюда. Ящик забираем.
- Сеня Вол поручил Матвею плевое дело,
присматривать за несчастным Осей,
которого жестоко убили на его глазах.
Матвей не находил себе места от ужаса, стыда и страха.
- Принимай пропажу, Вол.
- У Осиной могилы был, цветы принес.
- Знаешь за что?
- За то, что Осю не доглядел.
- Вставай, Мотя.
Дыши глубже, рассказывай, что вы возле этого сарая ошивались.
- Ося все отличиться хотел.
Вот и надыбал, где машину конфетную прячут.
- Это Осю тот гад убил,
что перешел нам дорогу в делюге с машиной?
Кто убивал, видел?
- Двое их было, залетные оба.
Старшего не по-нашему как-то звали, а тот, который
Осю насмерть приложил, на Афоню откликался.
- На Афоню...
Ладно оно,
малое, дурное,
а ты, что ты полез в тот сарай?
Что, награду захотел?!
- Так ты же меня тоже зазря без дела держишь.
- Так и не будет тебе, Мотя, никакого дела,
если пацана не можешь доглядеть.
- Я искуплю...
- Цыц!
И чтоб ноги твоей на бульваре не было!
Шагай!
Серия 3
Ладно оно,
малое, дурное,
а ты, что ты полез в тот сарай?
Что, награду захотел?!
- Так ты же меня тоже зазря без дела держишь.
- Так и не будет тебе, Мотя, никакого дела,
если пацана не можешь доглядеть.
- Я искуплю...
- Цыц!
И чтоб ноги твоей на бульваре не было!
Шагай!
- Жди здесь.
- Пока Матвея прессовали за гибель Оси,
я решил выяснить, что связывало фармазонщиков
и воров с Молдаванки.
Переодевшись извозчиком, я привез Гохманов к Волу на хату.
Но весь мой план пошел насмарку из-за глазастого Моти.
Скрипач узнал меня и спалил перед Лысым и Прыщом.
Я уж думал, мне крышка, но Грач убедил бандитов,
что мочить меня, это подставлять Вола.
- Вол за такое по головке не погладит.
- Ты лучше не лезь не в свои дела, а!
Шагал бы отсюда.
- Подожди.
За трофей, конечно, спасибо!
Но мы же его тоже без презента не оставим?
- Ага.
Сейчас будет тебе презент.
- Так что я отделался легким испугом
и полной кобурой конского навоза.
- Ковыряясь в мышином помете, Перец Гохман мечтал
стать таким деловым, как Сеня Вол. Но не так сильно,
чтобы отдать за это собственную жизнь.
- Что ты крадешься, Вол?
Я мог и шмальнуть.
- Да вот интересуюсь, за каким тебя сюда занесло, а?
Может, ты надумал пожитки Сазана скрысить?
- Хе-хе, ты что, Вол? Ты что?
Я к делу готовлюся.
Слыхал,
за мадам Милкус и ее синие цветы?
- В те времена в Одессе водилось много свободных денег
и теперь еще больше было желающих
пустить эти деньги на благотворительность.
Этой весной вдова Ева Милкус организовала аукцион синих цветов
в пользу детей войны. А Гарри Браун
великодушно помогал ей в этом достойном деле.
- Ну видал я эти цветочки, и что?
- А то, что
говорят, будет большой аукцион для богатой публики.
Вот я и подумал, может, господа захотят
прикупить антикварных вещиц
в помощь бедным сироткам.
Вот Сазоново фуфло
и пойдет в топку.
- Это что, в одном месте будет неприлично много денег?
- А я тебе за що.
- Ну так я пошел.
- Свидимся.
- Поговаривали, когда старик Лейба Гохман отдал Богу душу,
Перец выкрутил у покойного отца золотые зубы
и пустил их себе на модный портсигар.
- Спешите на аукцион Евы Милкус! Купите газетку.
Спешите на аукцион вдовы Евы Милкус!
- Губернатор Эгелов, он агитирует всю Одессу за покупать синие цветы.
- Хоть цветочники разживутся копеечками.
- На ихнем аукционе будет продано с лотка настоящее скифское золото.
- Настоящее?
- Вы меня оскорбляете, мадам Милкус.
Это Босфорские монеты.
Перец Гохман не принес бы вам фуфло.
А вот это, это совсем другой экземпляр.
Позвольте!
Ярра называется.
- И много у вас таких монет?
- Хватит.
Хватит, чтоб накормить бедных сирот.
- Бог вас не забудет.
- Надеюсь, надеюсь.
- Нил Петрович примет у вас пожертвование.
- Ой-ой-ой! Ой-ой-ой, как неудобно получилось, но...
Просто эти монеты, они мне достались
в память о папаше Лейбе, земля ему пухом.
Задаром отдать никак не могу.
- Здесь вам не ломбард.
- Так а я и не торгую.
Какая-то жалкая тысяча рублей...
Просто за все это вы тысяч пять
могли бы на аукционе заработать, как минимум.
- Раечка, среди нашей публики есть любители старины?
- Аннушка Соболевская других не рекомендовала.
- Это грабеж.
- Ну.
- Но на что не пойдешь ради сирот.
- Совершенно с вами согласен, мадам Милкус.
- Нил Петрович, выдайте господину Гохману одну тысячу рублей,
но только из нашего специального фонда.
- Мадам Милкус!
- Да.
- Нет-нет, я даже не буду пересчитывать.
- После истории с навозом, мне меньше всего
хотелось попадаться кому-то на глаза.
А тут, как назло, прибежала Лиза, испуганная Гохманом
и его револьвером.
- А что ты делаешь?
- Слышал? Не набрехали, таки, да,
моет кобуру от навоза прямо возле входа.
чтобы все видели.
- Это ж казенное имущество.
- Барышня, а вы подальше от него,
а то он вас конским одеколоном завоняет.
- Но я почти вычислил Гохманов.
Довез их до притона, где Сеня Вол собирает своих воров.
Они все заодно!
- Тихо, тихо.
Ты лучше расскажи, сколько в одну кобуру
конского говна помещается?
- Не смейте так обращаться с людьми!
- Господа, а вы по делу или как?
- Или как.
Видите, Лиза, чем наша доблестная полиция занимается.
Я же говорил. Пойдемте.
- Чтоб ни одного чиха без моего разрешения.
Маскироваться вздумал.
- И руки помой.
- Ну вот, сочинил.
Да, Вась, ты у нас в сыске без году неделю,
а мне приходится на тебя рапорт писать.
- Виноват, ваше благородие.
- Виноват.
Потому как никого не слушаешь.
Нос свой суешь куда попало.
Лезешь поперед батька в пекло!
А из-за тебя
жулики на весь наш сыск пальцами тычут.
- Больше не повторится.
- Понятно, больше не повторится!
Потому как я тебя больше к серьезным делам подпускать не буду.
- А куда, раз так?
- Куда?!
А на бульвар, карманников ловить.
Вот сколько поймаешь, все твои.
А нам зато хорошую отчетность сделаешь. Усвоил?
- Так точно, ваше благородие!
- Ну вот.
- Для вас же главное отчетность,
пока крупные бандиты на воле гуляют.
- А вот умничать в другом месте будешь.
Понял? А сейчас подъем.
Я сказал, подъем!
Шагом марш отсюда!
- Лиза, стой! Лиза!
- Здравствуй, Вася!
- Здравствуй, Лизавета!
- Что, оперный театр охраняешь?
- Ага.
Ты тоже с цветами? Это что, у вас мода такая?
- Мода на хорошие благородные дела.
- Зря ты, конечно, сегодня вмешалась.
- Ты правда так считаешь?
А я должна была молча смотреть, как над тобой издеваются?
- Слушай, ну иногда на службе такое бывает.
- Вась, самое страшное, что тебя учат изо дня в день,
что такое гадкое отношение к человеку - это нормально
и даже общественно полезно.
- Что за явление?
Канай отсюда, музыкант!
Твоя музыка делает Волу больную голову.
- Этот бульвар Волу не принадлежит.
- Да что вы говорите?! Чеши!
- Вась, сделай что-нибудь.
- Но я же полицейский,
мне бы только над людьми поизмываться.
- Давай!
- Эх, ты!
- Что?
Вол?
Что случилось?
- За аукцион с синими цветочками слыхал?
Дело хотел,
так понюхай, где они сиротские деньги ховают
и сколько там охраны.
- Ну... ну это же для детей.
- Если за детей пошло, то Ося был мне, как дите.
Напомнить, какой грех больше?
- После этого я смогу вернуться в дело?
- Валяй.
- Простите, мадемуазель!
- Да!
- Я вас узнал.
Видел вас на бульваре, когда играл.
- А с поилицей тогда все обошлось?
- А, да.
Ваш кавалер быстро меня отпустил.
- Нет, он не кавалер, это просто друг детства.
- Я слышал, что аукциону требуются музыканты.
Вы работаете здесь?
- Нет, я просто помогаю другу.
А вот, кстати, он.
- И вот там еще один запасной выход.
- Гарри, это Матвей Грач,
он спрашивает, нужны ли здесь музыканты.
- Очень приятно! Конечно, нужны.
Нужно спросить там, за эстрадой.
- Я смотрю, у вас здесь много полиции.
- Ну это естественно, здесь будет аукцион,
люди принесут деньги,
лакомый кусок для налетчиков.
Пойдемте, Лиза, там еще цветы привезли.
- Удачи вам!
- Накануне аукциона "Синий цветок"
проходил пышный прием у купца Аркадьева,
на который была приглашена вся благопристойная элита Одессы.
Аркадьеву было суждено сыграть особую роль
в коварном замысле Котовского.
- Благодарю вас! Благодарю!
- Петр Андреич, с именинницей вас!
- Благодарю!
Катенька, это твой особый гость, как и обещал.
- А, Гарри Браун. Платоша называет вас
Монте Кристо из Эдинбурга.
- Екатерина Филипповна, чего только обо мне ни говорят.
- Правда?
- Кстати, моя спутница...
- Платоша! Посмотри, Геловани привел сюда эту варьетешную певичку.
Французский разврат у нас тоже стал нынче
очень популярен, знаете, как эти
шляпки с тесемками.
- Дорогая, тише, он идет. Один, хоть на это такта хватило.
- О, мы рады вас видеть!
- Поздравляю! Примите, пожалуйста.
- Благодарю! Как приятно!
- Платон Андреич, с именинницей!
- Благодарю вас, Лавр Михалыч!
А что ваша супруга Нателла? Мы вас ждали вместе.
- Да, к сожалению, нет.
- Аннушка, вас оставили одну?
- Да уж.
Гляньте на эту парчовую купчиху.
Она бы с радостью вышвырнула меня отсюда.
- Ну зачем вы так говорите?
- Гарри, давайте будем честны,
я здесь впервые, но этим людям не скрыть своей бездушности.
- Я понимаю вас, дорогая.
Кто из нас не был жертвой злых языков.
- Вы, наверняка, знакомы с талантом госпожи Соболевской.
- Весьма счастлива встрече с лучшим сопрано Одессы.
Ева Милкус.
- Мадам Милкус, я едва ли стою таких комплиментов.
- Напротив,
мне кажется, одесское общество незаслуженно
обделяет вас комплиментами.
Тоже мне, святоши.
Стоило мне объявить об аукционе для сирот,
тут же набежали желающие заработать
доброе имя на детском горе.
Но я хочу привлечь людей только с чистыми намерениями.
Таких, как вы.
- Сейчас, один момент!
Минутку!
- Моя красавица!
Мы же договорились с тобой, после спектакля.
- Я занята, Ларик, очень важным...
- Мужчиной?
- Женщиной.
Я помогаю вдове Милкус провести аукцион для сирот.
- Всем сиротам не поможешь, дорогая.
Может, поехали, поужинаем?
- А ты что, тоже думаешь, что я пустоголовая певичка варьете?
А я вот из-за этих сирот теперь ночами не сплю,
потому что эта святая женщина попросила меня о помощи.
- Поверь, я тоже очень хочу помочь.
Только скажи как?
- Госпожа Милкус надеется, что я смогу соблазнить наших толстосумов
делать щедрые взносы.
- Ну,1
если дело встанет только за этим,
то можешь передать госпоже Милкус, что дело улажено.
- И кто же у нас все уладил?
- Тот, с которым одесские толстосумы не хотят ссориться.
- Ой, Ларик!
Ты столько всего делаешь для города!
- Красавица!
- Никто не мог и подумать, что за аукционом и вдовой Милкус
стоял сам Котовский.
Его тяга к перевоплощениям пробуждала в людях
страх перед неизвестным и таинственным,
пугающем больше, чем жестокость Вола и коварство Гохманов.
- Восемь тысяч рублей - раз!
Восемь тысяч рублей - два!
Восемь тысяч рублей - три!
Продано!
Этот серебряный браслет, украшение скифской царицы,
за восемь тысяч рублей продано купцу Севостьянову.
И наш следующий лот -
уникальная коллекция скифских золотых монет.
На каждой лики правителей Босфорского Царства.
Монеты мелкие, но века делают их крупными.
- А Соболевской здесь самое место.
- Угу, чисто кабаре.
- Эти сокровища в дар фонду Евы Милкус
принес один скромный, но очень благородный человек.
Его имя Перец Гохман.
- Пардон! Пардон!
Минуточку!
Все, что куда-либо приносит Перец Гохман,
подлежит тщательнейшей проверке.
- Что здесь происходит, господа?
- Да кто он такой?
- Господин Штерн - лучший специалист по антикварным находкам.
И он изволит сомневаться в подлинности этих монет.
- Будучи тонким психологом, Котовский все продумал до мелочей
и был готов к подобным сюрпризам.
Он знал на сколько Аннушка Соболевская была важна Геловани.
Дворянин и офицер никогда не допустил бы
скандала и шумихи в деле,
к которому была причастна его дама сердца.
- Господа! Я как обер-полицмейстер Одессы
уверяю вас, что всецело доверяю мадам Еве Милкус,
которая чуть ли не стала жертвой аферы.
Благодарю вас, господин профессор, что вы вовремя вмешались!
А теперь давайте, господа, все вместе насладимся
пением моей и нашей всеобщей любимицы
Анны Соболевской.
Аннушка!
А пока Аннушка будет петь, я вас попрошу
сделать ваши пожертвования.
- Как род людской теперь мельчает,
Как жизнь бога...
- Ты можешь мне объяснить, что это за монеты?
- Я позже все объясню.
- Ты понимаешь, что ты чуть не завалила весь аукцион?
- Я знаю.
- Весть о липовых монетах Гохмана с аукциона
тут же разнеслась по всей Одессе.
Ох, и отхватил с тот вечер младший Гохман
от Сени Вола и от своего старшего братца.
Из-за какой-то вшивой тысячи рублей Перец чуть не спалился.
Тем самым поставил под угрозу
махинацию международного масштаба.
Ведь финальную часть дела
Борух планировал реализовать аж в самом Париже.
- Собрать сто тысяч рублей это
выше моих ожиданий.
Мне... Мне остается только остаться здесь, рядом с сейфом.
- Хм, ну вот вы снова за свое.
Уверяю вас, что контора будет под надежной охраной.
- Ну что вы, кто посмеет посягнуть на сиротские деньги?
К тому же за сохранность вашего сейфа
отвечает один из самых матерых сыщиком Одессы, Лавр Зуев.
Правда, Ларик?
- Команда снаружи будет ждать вашего сигнала.
А сейчас позвольте нам откланяться.
- Спасибо вам большое! Теперь я спокойна.
- Доброй ночи!
- Доброй ночи!
- Дамы и господа прошу внимания!
Я вижу в этом зале
много людей с синими цветами в петлицах.
Одесса возвращает себе былую славу меценатов.
- Браво! Браво!
- Сколько пафоса!
- За доброту и милосердие!
- Я не такой наивный, как господин обер-полицмейстер,
я обязательно добьюсь отчета, куда пошли эти деньги
и кто на этом нагрелся.
- Господин Аркадьев, а вам не стыдно?
Вы сами ни копейки не пожертвовали,
а бросаетесь такими беспочвенными обвинениями.
- Я от низкопробной певички замечаний не стерпел бы.
А от вас,
синих цветочков, хм, и подавно.
- Да что вы себе позволяете?!
- Это низко.
- Лиза. Лиза, стойте!
Ты немедленно извинишься перед дамой, подонок.
- Хм, и не подумаю.
- Ах, Браун, Браун, как же наивна была Лиза,
веря вашу порядочность и благородство.
Истинной мишенью Котовского было облегчение кошелька Аркадьева,
а не защита чести оскорбленной девушки.
- Чик! Тш-ш-ш.
- До меня дошли слухи, что ты сегодня
обидел сирот Одессы своей жадностью.
Их прощение будет тебе стоить ровно
пять тысяч рублей.
- К сейфу можно?
- Можно.
- Только тихо.
- Нет.
- Тихо!
- Нет-нет.
Вы неправильно меня поняли.
Я дам вам в два раза больше,
при условии, что завтрашние газеты напечатают,
что купцу Аркадьеву для одесских сирот ничего не жалко.
- О такой щедрости не то, что газеты,
весь Привоз гудеть будет.
- А!
- Лиза!
- О, Гарри!
Меня кто-то преследует.
Я слышала чей-то свист и видела тень.
- Стойте здесь, отсюда ни шагу,
я гляну.
- Ну что, Кот, девка готова?
- Молодца, Афоня! Только я не Кот, а Браун.
- А, да-да.
- Повтори!
- Браун.
- Молодец! Дуй отсюда!
Клоун.
Никого, вам показалось.
В это время жулики друг дрогу подают сигналы, это не вам.
- Я еще и ногу подвернула.
- Лиза, вам нужно успокоиться, пойдемте ко мне.
- Пойдемте.
- А вы, значит, полицейская охрана?
- К вашим услугам.
- Этот молодой человек тоже?
- Да. А что, вам не нравится наш коллега?
- Нет, что вы, наоборот.
Если он по приказу самого Геловани, значит, опытный и надежный.
Вот, возьмите.
- А что этот ключик открывает?
- Сейф.
Контора запирается изнутри.
- Ну что, теперь мы уж точно глаз не сомкнем.
- У нас мышь не проскочит.
- Ну, тем более, я спокойна.
Такие орлы!
- Ну что, орлы, вперед!
Охраняем. Охраняем!
- У вас такой большой номер, вы здесь один живете?
- Сейчас один.
В Калькутте была невеста.
- Вы обиделись?
- Вы позволите?
- Да.
- Просто мне
трудно говорить о покойной.
Так получше?
- Да, вот здесь немного болит.
- Простите, господин Браун!
Я лишь хотела уведомить вас,
что обер-полицмейстер Геловани обо всем позаботился.
Нам лишь осталось утром открыть сейф
и осчастливить бедных детей.
- Лиза!
Лиза!
- Как она очаровательно наивна.
Наконец-то, я смогу поговорить со своим Котовским.
- У Котовского
еще остались дела.
- Трогай!
- Лысый!
- Ты что здесь делаешь?
Возле конторы должен быть.
- Да, но там не по плану все пошло.
Зуев же обещал что легавые только снаружи будут,
а потом он их уберет. А они вовнутрь пошли.
Я думаю, они у сейчас стоят и прямо там его охраняют.
- Черт! Давай дуй обратно к конторе, может, там что изменится.
Я здесь останусь за Микусихой наблюдать.
- Угу.
- Неприятности для Вола не заканчивались,
уже второе дело ускользало из рук.
Выход был один - смотреть в оба,
куда и с кем куш двинется дальше.
Но то, что случилось, окончательно спутало все карты.
- Толпы набежало.
- Как же так?
Мадам, вы вообще уверены, что в сейфе были деньги?
- Вы на что намекаете?
Ключ был только у меня и я лично передала его вам.
- Ну, мы от сейфа ни на шаг не отходили.
- Тищенко, я тебя прошу, помолчи, пожалуйста!
Мадам Милкус, вы не слушайте его.
- Мы и правда, спали по очереди, никто никуда не уходил.
- Я сама ничего не понимаю.
Нил Петрович пересчитал все деньги
и я не заперла сейф на ключ?
Вот на этот ключ?
- Ну дела!
- То-то и оно, если бы в сейфе были деньги,
они бы там и остались.
- Иди домой, потом поговорим. Мадам Милкус...
- Боже мой! Что теперь будет, а?
Бедные дети!
- Мадам Милкус, я обещаю, подыму на уши всю Одессу.
Мы все найдем, мадам.
- Это же катастрофа.
Что я скажу людям, а?
- Что здесь произошло?
- На балконе!
- Дамы и господа!
Случилась ужасная вещь,
все средства, собранные для несчастных детей,
были похищены подонками, у которых нет сердца.
Я больше не могу оставаться в городе после такого бесчестья.
- Рвем когти, Мотя.
Сейчас будет большой кипеш.
- Полиция поднята по тревоге,
это дело контролирует лично обер-полицмейстер Геловани.
- Это позор!
Позор, господа!!!
Вот так вот говорил, да нет,
кричал мне в лицо господин Геловани.
- Хорошо Зуеву, у него возраст.
Он не тянул с нами
у сейфа ночь сидеть.
А так бы по...
- Не скажи!
Не было б позора, кабы я с вами пошел.
- Виноват.
- Я все равно уверен, без Котовского здесь не обошлось.
- Ну не надо ржать.
Если серьезно, Вася,
ты знаешь, как он выглядит, ну, Котовский?
- Ну говорят, он приметный.
Дылда под три аршина.
- Разрешите?
Это хорошо, Вася, что ты книжки и газеты читаешь,
а вот написано, рост у него два с половиной аршина.
Он, как ты, Вася. Лысый, карие глаза. Понимаешь?
- Так он наловчился цвет глаз менять.
- Опять цитаты из газет.
- Такое бывает.
Швейцарцы специальные стекла придумали.
- Какая разница, Вася,
какие у него глаза, карие, голубые, зеленые? Не вы этом дело.
У нас половина мужиков на Дерибасовской так выглядит.
- Так примета есть - заика.
- Да нет,
он теперь говорит с чувством, с толком,
с расстановкой, на шести языках без акцента.
Еще актер, актер, таки да,
мастак переодеваться.
Да и вообще, что я здесь с вами толкую?
Отчеты мне на стол!
- Какие отчеты?
Котовский на воле! Я про него все читал.
А такой финт, как давеча с синими цветами, это его манера.
- Что касательно манеры,
так денежки пропали на территории
Сеньки Вола, вот его и надо трясти.
- Кстати,
золотые слова, Ерохин!
Вот ты этим займись, немедленно.
Давай-давай! Давай, я говорю!
Давай. Вась, работаем.
- Я это, про вдову Милкус.
- Что?
- Ключ от сейфа у нее был.
- Ну.
- А мы ей на слово поверили, что там деньги были заперты.
Ну может, тряхнем?
- Ну ты понимаешь, какой казус, нету ее сейчас в Одессе.
Так что давай, Вася, иди работай.
А я сам помиркую по этому вопросу.
Только, Вася, без самодеятельности!
Давай шушару лови, как Зуев сказал.
- Что, не снял Зуев охрану?!
Там фараоны всю ночь маячили!
- Я твою натуру знаю, крыса!
- Что?!
- То!
Ты за моей спиной с фараонами сговорился!
- Слыш, ты не путаешься, Вол?
- Вол! Хватит, Вол!
Не было его у конторы, у отеля он терся.
Я как увидел, что охрану не снимают,
я сразу к нему побежал, предупредить, что дело тухлое.
- Что, Мотя правду говорит?
- Да я тебе за что толкую! Кто-то шустрее нас оказался.
И фараоны там тоже в доле,
как в тот раз с этой машиной конфетной.
- Но почерк и правда похожий.
Так а что ты раньше не сказал?
- Я пытался, но ты ж все одно на своих думаешь!
- Ладно, мир.
Ну не может в одной Одессе два залетных работать.
Скорее всего, это тот деловой, что...
что Осю угробил.
Что думаешь, Лысый?
- Где Афоня, там и его старший.
- А где Афоня?
- Ну я что, знаю, где Афоня! Шукаем его!
Не понятно, это кликуха или имя.
- Какая разница, кто на Афоню отзывается, того и труси.
И пошустрее, потому что скоро без дела из-за залетного останемся!
- Вол, мне что делать дальше?
- То, что и раньше.
В это не суйся.
К делу тебя пристроим.
- Доброе утро, Гарри!
- Я прошу прощения, я...
без предупреждения.
Пришел принести извинения. Вчера в гостинице
произошла двусмысленная ситуация.
- Ваша личная жизнь меня не касается.
- Я еще раз повторяюсь,
произошло недоразумение.
- Знаете, лучше бы вы той ночью охраняли сиротские деньги.
- Сам об этом думаю.
- Знаете, на полицию я не надеюсь.
Там все время все валят на Котовского.
- А у меня есть друзья в сыске и вот они говорят,
что деньги взял некий
Вол. Полицейская охрана была внутри,
к тому же еще и заперлась.
Так что, сговор,
полиция с ворами.
Вуаля!
- Доброе утро!
- Здравствуйте!
- Гарри, простите, мне нужно работать.
Если у вас появится какая-нибудь информация,
обязательно, сообщите.
- Непременно.
До встречи?
- Музыка ша!
- Уйди! Налить и выпить я сам могу.
- Можешь это, пока, Вол.
- Городенко,
ты меня сюда позвал, чтобы так угрожать?
- А тебе не меня, тебе Мишу бояться надо.
Накатывай, не стесняйся.
- А что мне тот Миша?
Миша уже лет десять, как получил кайло в руки.
Так что ты меня Япончиком не пугай.
- А ты, Вол, в Одессе стал плохо воздух слушать.
Миша Япончик уходил пацаном,
потянул за всю Молдаванку.
А в Сибири такой авторитет поднял,
что дома уже все на него работают.
- Пока Мишка Япончик сидел с тюрьме,
делами на Молдаванке заправлял Семен Городенко.
- А я на себя работаю.
- Только порядок в Одессе наш общий.
Не по нашим понятиям у сирот тырить.
Отвечать надо, правило будет.
- Мои люди сиротских денег не брали.
- А я слыхал, Лысый рядом крутился.
- Я тоже на него грешу.
- Так это что, Лысый без спросу на себя работать стал?
- Семен, не гони волну!
- Залетный уже давно на твоей территории пасется.
Долю не заносит, а ты ушами стрижешь.
Молдаванка недовольна, ответишь.
- За что отвечать, Городенко?
- За то, что прохлопал залетного!
Неделя у тебя.
Найди
и докажи,
что ты с залетным не в сговоре
и у своих не крысишь.
И братва с тебя спросит.
А Миша подпишется.
Пей!
Музыка!
- И пускай меня в грош не ставили,
ни бандиты, ни сослуживцы в полиции, я не отступал.
В деле на Котовского обнаружилось пару снимков,
на которых атаман ада был подозрительно похож
на Гарри Брауна.
- Проходите, пожалуйста! Госпожа Земфира ждет вас.
- Какая же я дура, Котик.
Купилась на Гохмана
и нас чуть не разогнали.
- Ты большая умница.
Неплохо сработано.
А они всю ночь охраняли пустой сейф.
- Где моя доля, Гриша?
- Тебе, как всякой актрисе, положена не доля,
а гонорар.
- Ой! И почему я все время от тебя такое терплю, а?
Наверное, до сих пор тебя люблю.
- Ева.
Я помню, как тебя зовут по-настоящему.
- И сколько я сыграла ролей
в твоих спектаклях?
А ты
играешь мной, как той девочкой, которую я спугнула.
- Тебе нужно уехать из Одессы.
- Это из-за нее?
- Нет.
Полиция заглядывает в каждую дыру.
Когда ты будешь нужна, я тебя позову.
- И я приду.
Я послушная.
Серия 4
- И что вы мне тулите это фуфло?
Опять твои малахольные идеи, Перчик?
- А что сразу Перчик? У вас кругом Перчик виноват.
- То, что вы видите - это моя идея.
Это копия,
оригинал находится в Лувре
Лувр - это в Париже, если кто не знает.
- Честно говоря, Борух, я сам не понимаю,
что мы с этого поимеем.
Пока ты тут нас просвещаешь,
Зуев всех нас обещал наловить, как рыбу.
- А вот за Зуева цыц, Перчик!
Ты его своей мелочевкой до сказу доводишь.
Тебе что сказали, а? Тихо будь.
А он не, лезет кругом без мыла.
Аукционом своим чуть всех не попалил, а!
- Так, ша!
Смотрите сюдой, мсье Вол.
- Смотрю.
- Перец!
Мсье Рахумовский, наш ювелир,
сделает копию этой короны.
И сделает так, я вам обещаю,
как для самого скифского царя. Ясно?
Я вам мамой клянусь, в Лувре ее не отличат от настоящей.
И купят ее у нас за сто тысяч франков.
- Это сколько?
- Это много, Вол, очень много.
Для этого понадобится золото высшей пробы.
- Ты прав, Перец.
Во времена скифов самоварное золото еще не варили.
Ну что?
- Вот что я называю, грабануть Лувр без револьверов.
- Весной 17-го года в Одессе вовсю запахло революцией.
И пока простой народ пытался понять,
чем грозит очередная власть,
жулики времени не теряли.
Карманы обчищались чаще, чем гудели пароходы на пристани.
- Вор! Держите вора! Полиция!
- Полиция! Полиция!
- Так, тихо! Полиция на месте.
Вот так встреча, а!
Повезло мне, мсье Лысый собственной персоной.
- Нема такого закона, который запрещает Лысому гулять по площади.
- Ша мне тута, будет тебе закон.
А, и ты здесь, музыкант.
Вижу, вся шайка Вола в сборе.
- А что у вас сегодня в кобуре, господин полицейский?
Снова навоз?
- Вась, ты что, нашел фонд Евы Милкус в скрипичном футляре?
- А ты спроси своего артиста, почему только ему одному
на бульваре гастролировать дозволено.
- А потому что я лучший скрипач во всей Одессе.
- Ты тут музыку лабаешь, чтоб народ рты разевал,
а люди Вола могли по карманам пошарить.
- Ну тогда где твои ворованные кошельки?
Обыскивать будешь, господин полицейский?
- Ой, Вася, это уже смешно, правда.
- Хорошо, давай, чеши отсюда.
- А что это ты меня гонишь?
Может быть, я хочу с барышней побеседовать.
- Ты что меня не понял? Я сказал, чеши отсюда,
пока я тебя в участок не уволок.
- Рад был повидаться, Лиза!
- Всего хорошего, Матвей!
- Стой!
- Стой!
- Стой!
- Беги-беги, а то упустишь!
- Борух, вы только что вернулись с Парижа.
И что, они разучились делать такие вещи?
Или может быть, они их делают за другие деньги?
- Мсье Рахумовский, что вы ломаетесь,
как дочка священника в первую брачную ночь?
- Вы меня, таки, плохо слышите, Перчик.
Я интересую, что я буду с этого иметь?
- Эта корона - подарок
для очень важного человека.
Это хорошая реклама для вас.
- Я не знаю, это очень тонкая вещь.
Может быть, это дело всей моей жизни!
- Тем более, если это работа всей вашей жизни,
может быть, это вызов?
Так примите его,
за полторы тысячи рублей.
- Да.
- Две с половиной.
- Да я уже с него не могу, ну в самом деле!
Вы где такие деньги последний раз видели? У себя в Киеве?
- Борух, я вас умоляю, угомоните своего брата.
- А что я ему сажу? Он прав.
Мы же из чего-то должны сделать эту корону.
Достать золото.
Ну, хорошо-хорошо, предположим, нам Вол продаст его за полцены.
Но полцены - это тоже деньги.
- Хорошо, две тысячи.
- Тысяча восемьсот. И сейчас.
- Таки, да.
- Таки, да!
- Науму Рахумовскому некуда было деваться
и он согласился на аферу с короной.
А я тем временем, втайне от своего начальства,
пытался выйти на след Котовского и похищенных с аукциона денег.
- Э! Слышь, человек, где мое пиво?
- Сей момент, сей момент.
- И давай, это, пошустрее!
- Здорово, что ли, Лысый!
Я по делу.
- А у нас за дела с легавыми на ножи ставят.
- А тебя уже и так на ножи поставили.
- Ты меня на понт не бери!
- Сеня Вол профукал у себя под носом залетного гастролера,
братва дала неделю, чтоб крайнего нашел.
Смекаешь, кто крайний?
- Да меня вообще возле конторы не было!
- А где было?
- Я Милкусиху пас.
- Интересно-интересно, и где же наша вдова гуляла?
- У "Гранд-отеля" с англичанином,
у которого вывеска Браун.
- Ты...
Ты видел ее с Брауном?
- Ворковали, что два голубка.
- Ага.
Значит, вон оно как.
- Слышь, ты это, шепни деловым, что я не при делах, а.
- Э не, Лысый.
У нас же за связь с вашими тоже на ножи ставят.
Ты лучше молись, чтоб я нашел того, кто денежку упер.
- Во, жирный улов, как заказывали.
- Играет.
Аж жалко на переплавку отдавать.
- Слыхал я, Гохманы за все меньше отвалят, чем барыги.
Мы ж себе в убыток пашем Вол.
- А ты чужое не считай.
Лучше сделай так, чтоб завтра здесь в два раза больше лежало.
Гуляй.
Мотя!
Собери рыжье до кучи, запакуй красиво,
завтра понесешь в лавку до Рахумовского,
примешь деньги, принесешь назад.
- Тоже мне дело.
Посылки носить кто угодно может.
- Ты глухой, слепой или одно с другим?
Геловани всю Одессу на уши поставил.
Легавые всех деловых портреты видели, а твой нигде не мелькал.
- Ну и долго мне так ходить, посыльным-то?
- У нас вход - рубь, выход - два, даже если на посылках.
Залезешь, так доведется потом вольную просить, если что.
Так что делай, что сказано, потом поглядим.
- Матвей тогда еще не знал,
что ворованное золото приведет его к Лизе.
А она в свою очередь не знала, что сидела за одним столиком
с самым дерзким преступником Одессы.
- Так какое у вас ко мне дело, Гарри?
- Вы вся цветете.
- Знаете, мой хозяин, Наум Соломоныч,
он делает корону из чистого золота, точная копия скифской.
- А говорят, это
самый бедный ювелир Одессы.
- Он талантлив, Гарри, а это богатство.
- Которое не украсть.
- Гарри, а вы слышали что-нибудь о банде Вола?
- Еще раз признаю свою вину, Лиза.
Тогда сводил вас на фильму про Фантомаса
и теперь вас терзают бандиты.
Лично слышал о некоем Воле
от обер-полицмейстера Геловани.
- Исходя из Васиной логики, Геловани тогда тоже является
членом банды Вола.
- Сами слышите, насколько это смешно?
- Да.
- О! А вот и Тищенко.
Легок на помине.
Лиза, я, наверное, пойду.
А то меня еще ненароком арестуют.
- Спасибо за компанию, Гарри!
- Доброй ночи!
- Доброй!
Добрый вечер, Вася!
Что, все за порядком следишь?
- Если бы я за порядком не следил,
у тебя бы на площади тоже кошелек увели.
- Ай! Вась, как же я без тебя-то по улицам хожу?
- Ты жулика со скрипкой от артиста не отличаешь.
- А Браун тоже жулик?
Только без скрипки, да?
- Да, жулик, только ты этого не замечаешь.
А у нас таких называют шармерами.
Глазками, как баба, пострелял, сладких слов наговорил, хвать,
а денег в сейфе нету.
- Вась, раньше бы я сказала: "Иди лови жуликов",
а сейчас это смешно звучит, правда.
- Спокойно ночи, Лиза!
- Спокойной ночи, Вася!
- Заждался я тебя.
Долго гуляешь.
Ручкой не махай.
- И что сие означает?
- Денежки за синие цветочки, сто тысяч, где?
- Сам хотел узнать,
кто денежки увел.
На тебя подумывал, тебе ж все мало.
Ты ж на две жизни копишь, да, Зуев?
- Вол должен был эту кассу наколоть.
Моя доля - треть.
- Коньячком не оскоромишься?
- Зубы не заговаривай!
Ох, чую я, что без тебя не обошлось.
И вдову опекал давно.
Я уже знаю.
- У нас с тобой уговор был насчет кондитерской машины.
А больше никакого уговора не было.
А вот если будешь без спросу шастать,
то у нас вообще никаких дел не будет. Понял?
- Сам Геловани уважает меня.
Так что, нацькую на тебя полицию.
А ты меня не заложишь,
потому что в крытой
тебе помощь нужна будет.
Так что не надо со мной грубо.
Понял?
- Здравствуй, Вол! Я по делу.
- О, какие люди!
Тебе что, мало навоза навешали?
Так у нас свежак есть.
- Отвали, Прыщ, я не к тебе пришел.
- Да ты, легавый, еще и хамло.
Да я тебе сейчас...
- Тише, тише!
- Ладно, оба засохли.
Что стоим, молчим, как рыба об лед?
- Им мне сказать нечего,
пускай выйдут.
- Ну давай, садись, мне говори.
- У меня для тебя новость, Вол.
Но за это я хочу кое-что иметь.
- Товар засвети.
- Тебя хотят щемить за то, что ты профукал залетного.
Так потрусите господина Брауна.
Он все сделал, чтоб вдова побольше денежек собрала.
Его интерес тут явный.
- Если твоя байка меня из-под правила выведет,
за мной, таки, должок.
- Мой интерес - Котовский.
Ты сдаешь мне Котовского, я спасаю тебе жизнь.
- А где я тебе его возьму, а?
Рожу в тяжких муках?
- Если так случится, я никому не скажу.
Гуляй, пока не посадят.
- Гуляй пока.
Хлопцев позови.
- Талант Котовского умело вести двойную жизнь
оказался крайне ценным для большевиков,
косвенно нуждающихся в кадрах.
Так Гришка Котовский превратился из простого бандита
в идейного борца с самодержавием.
- За чемоданом не следите. Это Одесса, могут увести.
- Это вам нужно быть осторожнее,
в чемодане деньги для вас.
- Конечно, свою долю вы далеко спрятали.
- Я всегда сдаю кассу.
- На какие шиши вы живете в "Гранд-отеле"
и кутите в ресторанах?
Ладно, с вас партия спросит.
- Партия со всех спросит.
- Матвей!
- Я же сказал, до встречи.
- Но я же не говорила, где я служу.
- Нашел по звездам.
Тогда на бульваре все обошлось?
- Да.
Тогда мне было стыдно за Васю.
- Вы про того фараона?
- Как вы сказали?
- Э... Я имел в виду полицейского.
Их так иногда называют на бульваре.
- Жулики.
- Да.
Вы - господин Рахумовский?
- Да. Вы кто мне?
- Да, у меня к вам поручение от...
- От Лапидуса?
- От него.
- А, так вы к Науму Соломонычу.
- Да, когда я не музыкант, я - посыльный.
- Ну, что ж, Матвей, любая работа не постыдна.
- Так, хорошо, молодой человек, пойдемте-пойдемте.
Не заговаривайте мне помощницу.
- Тогда Лиза еще не понимала, с какими поручениями
Матвей приходил в лавку к Рахумовскому.
- Наум Соломоныч! Я вынуждена искать другую службу.
- В чем дело? Что случилось, Лиза?
Я вас чем-то обидел?
- Что вы?!
Я привыкла к вам.
Но мало покупателей за последнее время.
- Ай, Лиза, закройте дверь, я вам кое-что покажу.
Вот! Это наше спасение.
- Такая корона могла украсить голову
скифского царя Сайтоферна.
- Корона скифского царя Сайтоферна.
- Откуда у вас столько золота?
- Отдел античности Лувра провел тщательную экспертизу.
- Прошу прощения, мсье Гохман, что вам пришлось ждать
дольше, чем я обещал.
- Это подлинник, настоящая скифская корона, мсье.
Ей больше тысячи лет.
- Я поздравляю вас, мсье Гохман!
И от имени Лувра,
нет, от имени всей Французской республики
благодарен вам за то, что вы передаете такую бесценную находку
именно в наш музей.
- Как говорят у нас в Одессе, дико извиняюсь мсье Марсель,
но эта находка, таки, имеет свою цену.
- Конечно-конечно!
Сколько вы за нее хотите?
- Не меньше, чем 50 тысяч рублей.
Если мсье Гаро убедился, что короне целая тысяча лет,
то по 50 рублей за год, я думаю, не много.
- Сколько это в франках?
- 200 тысяч, мсье Марсель.
- Невозможно! Это невозможно!
- Частные коллекционеры меня предупреждали,
что из Лувра я вернусь к ним.
Жаль, мне хотелось, чтобы этот шедевр видели миллионы.
Честь имею, господа!
- Постойте!
Мсье Гохман, послушайте,
Лувр содержит казна Франции.
Я постараюсь убедить, сенат, ложу депутатов
и национальную ассамблею в том,
насколько это приобретение для нас важно.
- Я согласен подождать, но держать у себя такую ценность опасно.
- Я выдам расписку.
А ваше пребывание в Париже будет оплачивать Лувр,
пока решение принимается.
- Гохман старший вешал лапшу на французские уши,
а я тем временем шел по следу Котовского.
- Браун бросает вызов полиции!
Обер-полицмейстер Геловани
в гневе объявил войну антикварным фальшивкам!
Здрасьте, дядь Вася!
- Здравствуй, Пьер!
Ну, рассказывай.
Какое там дело у твоего Брауна до новой полиции?
- Да не мой он вовсе. Вон, обвиняет одесскую полицию,
что они не ловят жуликов.
Он газете платит деньги за свою рекламу,
а они печатают всякие его заявления.
- Угу. выходит, он вашу газетенку купил с потрохами
и печатает всякие глупости?
- Ему через газету всякие люди сообщения тискают. Он отвечает.
- Петька! Ты что делаешь?! Люди расходятся!
Газеты надо продавать!
- Ну иди уже.
- Месяц говоришь?
- Ага.
- А старые газетенки у тебя не завалялись?
Ну, как раз месячной давности.
- А вам зачем? Вы же, вроде, газет не читаете.
- Новые нет, я старые люблю.
Гляну, что писали тогда, сравню, поменялось ли что.
- Ну раз так, то что-то найду.
Только ж не бесплатно.
- Договор?
- Договор.
- М-да. Ну, и что ж ты нашел такого
за мадам Милкус в этой старой газете?
- То, что Милкус делала в Одессе гешефт.
- Ой, Вася, не морочь голову.
В Одессе каждый, кому не лень, последние сто лет делает гешефт.
И потом какой гешефт у Милкус? Она бедная вдова.
- И я об этом.
Наша бедная вдовушка месяц назад разместила объявление:
"Куплю большую партию индийского кофе."
А вот ей ответили:
"Большая партия индийского кофе ждет своего покупателя."
А дал объяву
Гарри Браун.
- Ой, Вася-Вася, ты уже и Брауна в злодеи записал.
- Они вот так же месяц назад
уговорились встретиться в Одессе, а потом как бы
невзначай, случайно, увидели друг друга.
Вот, в объявлении от Брауна нет слова "большая".
Только тут. Обмен любезностями?
- Или паролями.
- Точно.
- Ой! Ой, Вася-Вася!
Фух!
Ты представляешь, если что-то сложится не так, а?
Нам же Геловани голову открутит.
Ой, не дай Бог, Господи!
- Так пускай мне и отрывает.
А вы ничего не знали.
- Ну, давай, Вась Карпыч, действуй.
Только без твоих этих любительских театров, ладно?
- Тысяча извинений за то, что вам снова
пришлось ждать дольше, мсье Гохман!
- Ничего, главное, все решилось.
- Даже лучше, чем мы полагали.
- Вот кстати, это офицеры французской полиции.
За вами, мсье Гохман.
Или нет?
- За мной?
Почему за мной?
Как так, за мной?
Не надо за мной.
- Да что вы, как раз нужно.
- Эти господа проводят вас в банк.
200 тысяч франков наличными.
Вы не можете разгуливать с ними по Парижу.
- Двести тысяч.
Да, нужна охрана.
- В таком случае, не смею вас задерживать.
После вас проводят на пароход в отдельную каюту люкс.
- Но мы ведь откроем здесь шампанское?
- Да-да, об этом мы уже позаботились.
- Через пару дней во всех газетах трубили о найденной
при раскопках короны скифского царя Сайтоферна
и небывалой сумме, которую Лувр за нее выложил.
- Как же так Лиза?
Меня так обманули. Так обманули!
Двести тысяч франков!
Уму непостижимо!
- Но это же ваша работа, она и впрямь дорого стоит.
- Моя, моя работа!
Так эти два поца продали ее как корону,
которую выкопали из земли.
Вы понимаете? Я работал, работал,
ночами не спал, я плохо кушал.
И что теперь я с этого имею? Пшик!
- Зато ваша корона в Лувре.
- Ой, так Лувр же не знает, что то моя корона.
И теперь никто не узнает за бедного, старого Рахумовского.
- Знаете что, я напишу письмо в Лувр и там все поймут.
Защищу ваше доброе имя и эти Гохманы будут наказаны.
- Пятьдесят кусков!
Пятьсот катеринок без ножа и револьвера! Я не верю.
- По 15 тысяч, это, каждому. Все по-честному.
- Тихо-тихо. Перчик, осторожней с шампанским, деньги не залей.
А то испортишь нам весь гешефт.
- Не, братцы, я... Я до конца не верю.
- А я тебе говорил,
братья Гохманы, они фуфло не толкают.
Мы взяли Лувр!
- М-да.
Да, Тищенко, не верил я тебе до последнего.
Иди сюда.
Вот гляди,
новое объявление.
- Чего там?
- "Срочно продам большую партию кофе", именно большую.
- Правильно, это я его напечатал.
- Ты?
Напечатал?
Для чего?
- Не для чего, а для кого.
Ева Милкус, видать, читает эту газету.
Ну вот я забросил знакомый маячок, а вдруг клюнет.
- Вася, я ж тебя просил, не надо никакой самодеятельности,
не надо любительских театров. Ты все испортил!
- Так выманить же!
- Кого? Куда?
- Сами сказали, в свободное от службы время. Я...
Я, между прочим, за свои деньги.
- Вася, давай так.
В следующий раз такие вещи обсуждай со мной.
А если Браун прочтет? Он объявы не давал.
В позу станет и все пропало.
Вся твоя работа козе под хвост.
- Там подписи нет.
- Ну и что?
- Кофе сейчас кругом торгуют.
Да и не до кофе ему сейчас с чаем вместе.
У него сейчас другой предмет.
- Это ты куда клонишь?
- Да так, никуда.
Мое это.
Да не волнуйтесь вы, поймаем его!
- Ой, Вася!
Ну дай Бог, дай Бог!
- Хорошая баржа,
только старая.
Давайте торговаться?
- Давай.
Ровно стой.
- Вы меня удивляете, господа.
Меня пригласили солидные люди
для серьезного разговора.
А вы с оружием.
- Ты залез на нашу территорию,
гастроли даешь, а долю не заносишь.
- Минуточку.
Тихо-тихо.
- Ты кто такой, лысый?
- Я извиняюсь, давно надо было к вам с этим.
Но знаете как, дела-дела.
Это вам.
Всем деловым жуликам.
Владелец сего письма есть никто иной, как Гриша Котовский,
мой друг и деловой компаньон.
За него ответ держу. Миша Винницкий.
- Знакомься, Вол, сам господин,
пардон, товарищ Котовский.
Свободный анархист, он же Гриша Кот.
Япончик за него мазу тянет.
Просит принять, как своего.
А мы своих не трогаем.
- Ну, ничего-ничего,
еще подружимся.
- Письмо Лизы о подлинном происхождении короны Сайтоферна
вызвало в Париже бурную реакцию.
- Ваша хваленая экспертиза не смогла отличить
настоящую скифскую корону от подделки!
- Но это не подделка.
Корона - шедевр ювелирного мастерства.
Она из чистого золота очень высокой пробы.
И у того, кто ее сделал, руки тоже золотые.
- Двести тысяч франков из французской казны!
Теперь я должен объяснить членам парламента,
как допустил такие расходы на экспонат,
которому не тысяча лет,
а даже года нет.
- Потерять место, мсье Марсель
и позор будет не меньше.
Потому лучше пока не разоблачать обман и подлог.
Тем более, повторю, у меня в руках шедевр.
Он не уступает по цене экспонату,
за который заплачены огромные деньги.
- Вы хотели что-то предложить?
- Промолчать для общего блага, раз.
И попытаться привлечь мсье Рахумовского не к ответственности,
а к работе на нас.
- Думаете, такое возможно?
- Мелкий одесский ювелир оказался крупным мастером.
- Как раз это меня и удивляет.
Одесса до войны славилась мастерами,
это сейчас они разбегаются.
- Если Рахумовского позвать, он переплывет море,
не дожидаясь парохода.
Мы сохраним тайну истинного происхождения короны
и объясним это Рахумовскому.
Тогда его услуги обойдутся Лувру намного дешевле.
Мсье!
- Добрый день, Лиза!
- А вы снова с поручением от Лапидуса?
- Угадали. Рад вас видеть!
- Могли бы просто зайти ко мне, поболтали бы.
- Музыкант из меня лучше, чем собеседник.
- Молодой человек, вы пришли до мине или морочить девушку?
- Мы просто беседовали.
- Угу. Вначале побеседуем мы с молодым человеком,
а вы, Лиза, пойдите, приготовьте мне чай.
- Хорошо.
- Ну, что там у вас?
- Как обычно.
- Так, знаете что? Уносите это назад и больше сюда не приходите.
Все. И передайте своему Волу, что наш гешефт закончен,
раз и навсегда.
До свиданья!
- Не понял.
- Хорошо, объясню доходчиво.
Меня пригласили в Лувр, лично!
Вот ответ от директора лучшего в Европе музея.
Так что вот тот халомез
передайте вашему Волу и пусть он засунет себе туда,
где его спина заканчивает благородное название.
Вот так вот. До свиданья!
- Так и передать?
- Так и передайте.
Честь имею!
- Пока, получивший признание в самом Лувре, Рахумовский
не мог сложить себе цену, мой план сработал.
Сбежавшая с детскими деньгами Ева Милкус
клюнула на объявление в газете
и шла прямо ко мне в руки.
- Ваш номер готов.
- Скажите, промышленник Гарри Браун у себя?
- К сожалению, его пока нет.
- А когда он будет?
- Не могу знать.
- Спасибо!
- Прощу прощения, мадемуазель Шварц!
- Что вам угодно?
- Вы меня узнали по глазам вижу.
Вы мне ключ от сейфа давали, лично.
- Чего вы хотите?
- Зачем вы сменили фамилию?
- Разве одинокой женщине запрещено путешествовать инкогнито?
- Вас хотят подставить.
Нам нужно поговорить.
- Давайте поговорим, но не здесь.
Заказаны апартаменты люкс.
Ну, что же вы хотели мне сказать?
- Через объявление в газете
вы договорились с Брауном здесь встретиться,
но он не придет.
- А с чего вы взяли, что мы вообще договаривались?
- Понимаете ли,
Гарри Браун увлекся одной молодой особой,
которой уже все уши прожужжал, что именно вы
украли деньги из благотворительного фонда
и сегодня появитесь здесь.
Отель окружен,
так что уйти не получится.
Я думаю, Браун вас использует.
И при первом удобном случае спишет всю вину на вас.
Вы должны нам помочь разоблачить Брауна,
только так обещаю глубоко не копать
под вашу биографию.
- Вот, пожалуйста, полюбуйтесь.
Ну что,
господа сыщики, получается Тищенко прав
и утер нам всем носы.
Это чистосердечное признание Евы Милкус и вот ее подпись.
- Так она, тем более, что не Ева Милкус.
- Ну да, но пока будем эту вдовушку так называть.
Хотя она вовсе и не вдовушка.
- Так что, теперь к Брауну?
- Ну зачем же так сразу к Брауну, сынок?
- А зачем тянуть-то?
- Ну да, он прав.
Хотя очень важная персона. Поэтому я считаю, вначале нужно
доложить самому Геловани и он поставит свою резолюцию.
Тогда по коням, правильно?
- Ну вот, приведи себя в порядок и доложись.
А у меня дела.
- Слушаюсь, ваше благородие! Давайте здесь.
- Так времени нет!
- Ага.
- Пока они там будут свои дела делать и докладывать,
уйдет наш Браун.
- Василий! Вася!
- Упустишь Кота с казной -
авторитет потеряешь.
- Так не я один.
Мы, Сэмэн, с тобой на пару ему
всю Одессу для работы открыли.
А Миша Япончик под этим еще и подписался.
Всей братве козу пристроили.
- Поднимай наших по алярму, нехай шукают Кота.
Спасаю честь Одессы.
- Кот не фраер.
И положа руку на печень,
его, небось, и в городе уже нету.
- В городе он.
За нас Геловани половину работы сделал.
На станции и в порту столько фараонов,
что никому с ксивой Брауна не вырваться.
- Так он вывеску давно поменял.
- Вот ты правильный человек, а миркуешь узко.
Котовского давно ищут, Брауна недавно.
Ему новая ксива нужна, а нычка у него тут где-то.
- Надо сказать, что мы ищем не Гришу Кота,
а Гарьку Брауна.
- Заметано.
- По всем хазам и малинам глаза и уши.
Никто похожий на Гарьку Брауна не рисовался.
- А на кого похожий, а?
- Слышь, Вол,
имеется одна ниточка, за которую никто не тянул.
У Брауна девка есть.
Я их пропас, когда у "Гранд-отеля" терся.
- Лысый, иди в баню!
За Милкусиху, за его подельницу, все в курсе,
она в крытой отдыхает, сходи проведай.
- Да нет, Милкус - то баба взрослая.
А я тебе за девку толкую.
Я ее срисовал сперва с Брауном.
Но когда с Рахумовским стали работать,
девку эту видели у него в лавке.
- Лысый, замолчи! Лиза тебе не девка, понял!
- Ты глянь,
сколько интересного сразу! Лиза, говоришь? Что, знакомая?
Ну так сходи по знакомству поговори за Гарьку Брауна.
- Да они случайно могли с ним встретиться и разбежаться сразу.
Вол, я тебе говорю, она ничего не знает.
- А что, не знает? А ты спрашивал, а?
Сдается мне, у тебя до барышни свой интерес.
Гляди, Лысый с Прыщом тоже могут до лавочки прогуляться,
они спрошать умеют.
- Не надо.
Я сам к ней схожу и сам с ней поговорю.
- Сходи, только одолжений делать не надо.
А эти двое с тобой, чтоб ты по делу говорил.
- Вол!
- Я все сказал!
Серия 5
- Я вам чаю приготовила.
- Давайте помогу, Екатерина Александровна.
- Не надо, не надо, Вася, еще форму запачкаешь.
- Мама, Вася зашел ненадолго.
- Не буду вам мешать.
- Вася, ты зачем мне это принес?
Зачем мне признание твоей Евы Милкус?
- Эта особа не только любовница Гарри Брауна,
но и его сообщница.
А сам Браун - жулик, вор и аферист.
- Вася, ты зачем пришел?
Ткнуть мне носом, на, мол, Лиза смотри,
ты под ручку с жуликом ходила?
Так что мне теперь, поклониться тебе за заботу?
- Да хватит тебе, Лиза.
Меня самого дураком выставили.
Ничего ты мне не должна.
- Значит, не надо ходить сюда ко мне и вынюхивать.
- До свиданья, Екатерина Александровна!
- Вась, что так скоро? Даже чай не попьешь?
- Спасибо, времени нет.
- Англичане капитулировали в Ираке!
Полицмейстер Геловани выделил награду за любые сведения о Гарри Брауне!
Покупаем! Покупаем газетки! Покупаем, покупаем!
О! Тетя Лиза, тетя Лиза! Купите газету.
- Надоели мне твои газеты, Пьер.
Одна война и НОВ, и жулики.
- Ну это ж самое интересное, про другое никто читать не будет.
- А я бы читала о том, что война закончилась,
что жуликов, воров и убийц поймали.
Вот это хорошие новости.
- Ну, война-то, может, и закончится, а вот
жулики в Одессе никогда не переведутся.
- Чему ты радуешься?
- Тому, что одесским газетам всегда будет о чем писать.
- Лизе было противно от того, что Браун оказался
просто умелым лжецом, ничуть не лучше обычных жуликов.
Ей казалось, что, кроме Матвея, в этом городе
не осталось ни одного достойного и честного человека.
- Матвей! В прошлый раз мы с вами не договорили.
А вы к Науму Соломонычу или ко мне?
- К вам. Лиза, нужно поговорить.
- Что случилось, на вас лица нет?
- Кончай церемониться, Мотя.
- Лысый, я же просил подождать меня на улице.
- Долго ждали.
- Лысый!
- Это налет?
- Это не налет, мы просто ищем Гарри Брауна.
- Если бы я знала, где он,
то я бы обратилась в полицию.
- Ты нас полицией не пугай.
Где Браун, девка?!
- Ты что, язык проглотила?
Так я тебе сейчас его достану!
- А ну, отошел от нее!
- Тихо, Мотя, не дури.
- Лысый, ты мне пообещал, ты дал слово,
что я поговорю с ней сам,
что вы ее пальцем не тронете.
- У тебя есть ровно две минуты.
Усек?
- Лиза!
Из-за Гарри Брауна погиб наш очень близкий друг.
Нам поможет любая зацепка.
Может быть, он вам что-то говорил?
Что будет что-то делать, куда-то поедет, где-то будет жить...
- Матвей, я в вас ошиблась.
Вы такой же, как и все.
- Простите!
- Да, не с теми я связался, братцы.
Не выйдет из вас людей.
Мелко плавать вот это оно самое для вас.
- Ты, Зуев, тоже с нас не по мелочи имеешь.
- С паршивых овец хоть шерсти клок.
Вот отправить бы вас до кучи Геловани.
Только благодарность на хлеб не намажешь.
- Не набивай себе цену, а.
Ну мы же знаем, сколько ты стоишь.
Говори конкретно, что делать?
- Нужно, как раньше, кормиться с Рахумовского.
Поэтому отпускать до Парижа его нельзя.
- Что, таки, держать его на цепи?
- Насчет цепи не знаю, а вот посадить немножко можно.
И слушайте сюда!
Я последний раз ради вас напрягаюсь.
- Добрый день, господин полицейский!
- Добрый, добрый!
- Что желаете?
- А я недавно видел вас, барышня.
- Да, я помню.
- Васька Тищенко - дружочек.
- Друг.
- Друг.
Все Котовского словить хочет.
Ну, может быть, и словит,
когда я в отставку пойду.
А желаю я, барышня, поговорить с господином Рахумовским.
- Так вот он я.
Или могу быть чем-то полезный?
Желаете подобрать презент даме сердца?
- Желаю поговорить с вами об одном деликатном деле.
- Тогда прошу до меня в кабинет,
Лиза принесет нам кофей туда.
- Лучше поговорим в другом месте.
Следуйте за мной.
- А...
- Что происходит? Мсье Зуев, что это значит?
На каком основании меня здесь держат?
- А ты что, Рахумовский, хочешь кормить клопов в Парижской тюрьме?
- Я ничего не понимаю. Зачем мне в тюрьму?
Хоть в Одессе, хоть в Париже, зачем?
- Вот предписание, разыскать
и доставить в полицейское управление господина Рахумовского.
Старого дурака,
который сам признался,
что подделал корону скифского царя, как его бишь там Са...
Сан...
- Сайтоферна.
- О, ну ты смотри, как пропел.
Соловейчиком. Ты скажи спасибо,
что революционеры Бастилию
разломали, а то бы там парился.
- За что спасибо, за что?
Это ж никакая не подделка, это
ювелирное изделие такое же, как и
вот этот вот гробик.
- Хорошая вещица.
Я кое-что в этих делах понимаю.
Только ты этот гробик за скифское золото не выдал.
А французскую казну на 200 тысяч франков
нагрел по-другому.
- О чем вы говорите? Я не видел тех денег!
Меня кинули, меня обманули эти поцы,
братья Гохманы.
- Да, братья Гохманы еще те поцы.
Только за них предписания не было.
А тебя требуют выдать.
Так что, Соломоныч, скажи спасибо,
что я, Зуев, ценю и уважаю твою работу.
- Спасибо!
Только что мне с этого спасибо?
- А ты думай.
Письмо в Лувр ты писал?
- Лиза писала.
- Хорошо, значит почерк не твой.
Ну ошиблась девочка, перепутала.
Хотела хозяину доброе дело сделать, а подвела его под цугундер.
Так что сейчас сам своей рукой
напишешь,
что не ты корону сработал, открестишься.
- От своей работы? Да никогда в жизни!
- Ну тогда будешь хвастаться своим мастерством
перед парижскими тюремными клопами.
Ты человек старый и сколько ты протянешь, я не знаю.
Да, и гробик твой знаменитый конфискуют в пользу
казны.
- Не-не-не-не-не-не-не, гробик я не отдам.
- Я тебе жизнь спасаю!
А ты собачишься.
- Ой, мерзавцы.
- Собака!
- Может, гробик на шее и оберегал жизнь Рахумовскому,
но вот стать знаменитым на весь мир золотой сувенир
своему хозяину так и не помог.
Виной всему были одесские бандиты,
наступившие на хвост самому Котовскому.
- Брось дуру!
- Спокойно!
Пушку!
- А теперь ты, Гриша.
- Все, приехали!
- Нашли, все-таки.
И что надо?
Или Миша про меня плохо написал?
- А Миша нигде не писал, что Гриша Кот
не должен делиться.
- И что ж мы не поделили, Сэмэн?
- Даешь гастроль, а долю не засылаешь.
Кассу мадам Милкус ты взял.
Она сама все рассказала.
- Ох! Слабая женщина!
Да я немного заработал,
на синих цветочках, и что?
- А я что говорил? Вол перед людьми чистый.
- Пришли долю, Гриша.
- Денег нет.
Все пошло на благо революции.
- А нам плюнуть и растереть, куда ты дел хрусты.
Закон для всех один, так что долю пришли.
- Да на ваш закон скоро тьфу, Сэмэн.
Год и все поменяется, новый мир строим.
А в нем вашему брату места нет.
- Ты можешь не дожить до этого нового мира, понял?
Сто тысяч на цветочках сделал?
Значит десять на Молдаванку, десять Волу.
Еще пять просто в кассу.
Понял?
- И все?
- Не все, только начало.
Предъяву до тебя имею за кондитерскую машину.
- Машину Зуев увел, я только немного помог.
Ты как, Афоня?
- Что со мной сделается? А с тем я потом покалякаю.
- Так ты, значит, Афоня?
- А тебе что? Ну Афоня.
- Недавно возле старой пристани ты хлопчика порешил?
Осей звали.
- Да ладно, Ося-шмося, темно было.
- Ося мне за сына был.
По кондитерской машинке пришлешь еще.
- Предъяву кинешь?
Времени у тебя сутки.
- Наум Соломоныч!
Что с вами?
- А!
Лиза, Лиза,
мой кораблик уже ушел.
- Я не поняла.
- Оно вам и не надо.
Вы же хотели искать себе новую службу.
Так ищите.
Я теперь не помеха.
- Да, я хотела,
но я передумала.
- Или вы хотите остаться со стариком?
- Я остаюсь с великим мастером, которого оценили в Лувре.
- Только дорога туда мне уже закрыта.
- Наум Соломоныч, наша Одесса ничем не отличается от Парижа.
Разве что, революции там давно уже все отгремели.
- Спасибо, Лиза!
- Секунду!
- Дорогая!
- Мог бы для приличия подождать, когда разрешат войти.
- Но что случилось, Аннушка? Ты сегодня не в духе?
- Ларик, на меня, после истории с Милкус,
все смотрят, как на воровку или на сообщницу.
А я ведь только стала входить в высшее общество.
Искренне хотела сделать что-то хорошее.
- Я сам лично поймаю и посажу этого вора,
он не ускользнет.
- Если ему удалось сделать так, что деньги испарились из сейфа,
ему ничего не стоит испариться самому, Ларик.
Я сейчас не могу, извини, очень расстроена.
- Дорогая, ты очень близко все принимаешь к сердцу, моншери.
Смотри.
Это скифское кольцо.
Оберег.
И теперь оно твое, моя красавица.
- Ларик!
Ты...
Ты очень добр ко мне, но...
- Не переживай,
я обещаю, что лично
поймаю и посажу этого вора.
И тогда, поверь, всем им будет очень-очень стыдно.
- Геловани нравилось играть роль заботливого покровителя,
поэтому он время от времени одаривал Аннушку
изъятыми у жуликов украшениями.
- Столик есть?
- Конечно, для вас все будет.
- Ну здорово, Вол!
- Савка, ты что, совсем головой ослаб?
Тебя ж ищут кругом.
- Так помоги на дно залечь,
напои, накорми, к делу пристрой.
- Ты что, память потерял?
После того, как три года назад всех фараонов вломил,
дякуй Богу, что живой.
- Та ты, таки, забыл,
кто тебе на Владимирской пересылке спину прикрыл,
когда тебя резать хотели.
- Ладно.
Скажу тебе место, куда пойдешь.
За человечком приглядишь, звать Котовский.
И чтоб он когти не рванул. Ясно?
- Ясно. Ну что ж,
пойду, пивка возьму.
- Пойди.
А будешь беспределить,
ответишь.
- Понял.
- И что мине делать?
Что мине делать?!
- Живите дальше, как жили.
- Делайте, что делали.
- Мсье Рахумовский,
если ваш гробик, действительно, фартовый,
то все еще наладится.
Скоро понесут золото.
- Угу. А 200 тысяч?
И где мои 200 тысяч, а?
Именно столько стоила корона, а вы меня ограбили!
- Ай!
- Это слишком громкие слова.
Мы каемся, немножечко.
Выплатим вам небольшую компенсацию.
- А большую, к сожалению, не получится.
- Да, все вложено в дело.
- В общее дело.
- О-о-о! Вот так вот выйдешь до ветру, а тут гости.
Ну, стрелять будешь, нет?
- От Вола поклон, Кот.
- А я смотрю, ты не тутошний.
Я в Одессе всех знаю, а тебя нет.
- Савка в Одессе был еще тогда,
когда про тебя еще никто не знал.
- Савка?
А не тот ли Савка, который недели две назад
из пересылки сбежал
и двух конвойных подрезал, а?
- Ха! Земля слухами полнится.
- Ну заходи в дом.
Может, сгодишься на что.
Иди, не бойся.
Не в моих правила в людей шмалять.
- А как ты объясняешь своей супруге ночные отсутствия, Ларик?
- Ты об это меня раньше не спрашивала, моншери.
Что случилось сейчас?
- Хочу знать, что день грядущий мне готовит.
Ведь раньше ты не оставался на ночь.
- Моя жена, она не просто жена полицейского.
Она - жена обер-полицмейстера Одессы,
который с утра до ночи во время войны обязан находиться
у себя в кабинете и того требует борьба с преступным миром.
- Значит, если ты вернешься в свою спальню через неделю,
это будет означать, преступности крышка?
- Почему через неделю?
- Ну это я фигурально.
Я могу уехать через неделю или через две.
- Вот как?
Я впервые слышу об этом.
Почему я это узнаю только сейчас?
Куда, если не секрет?
- В Париж.
Мне предложили ангажемент и это шанс, Ларик.
- Это прекрасный шанс и дай Бог, чтобы перед
тобой открылись двери "Мулен Руж", но
ты же могла эту информацию
сообщить мне как-то по другому и
не заходить так издалека.
- Просто
деньги самая неделикатная вещь в мире и о них всегда
приходится говорить прямо.
- Деньги?
Ты хочешь деньги, Аннушка?
- Прости, Ларик, не думала,
что мне придется говорить с тобой о них.
Но приглашение не оплачивается.
Я часть своих сбережений пожертвовала фонду Милкус.
- Вот что я скажу тебе, милая Аннушка,
в связи с тем, что между нами было,
что есть и надеюсь будет,
денег я тебе дать не смогу.
Это, как минимум, будет неприлично.
Но я обещаю тебе,
что как только я справлюсь здесь со всем,
я свожу тебя в Париж.
Надо развеяться и я надеюсь, что к этому времени,
ангажемент еще будет в силе.
Такими звездами не разбрасываются.
Особенно в Париже.
- Конечно, Ларик.
- И не дуйся,
ты же все понимаешь.
- Анна все понимает.
- Я прошу вас, профессор, не афишировать мой визит.
- Понимаю, вам хлопают стоя.
Дамы, вроде вас, скрывают бедственное положение.
- Дамы, вроде меня,
часто позволяют считать себя в бедственном положении.
Так они дают шанс мужчинам прийти им на помощь
и почувствовать себя рыцарем.
- Если вы пришли, чтобы продать кольцо,
ничем помочь не могу,
наш музей не покупает серебряные изделия.
- Я не продаю, это подарок.
Но я любопытна и хочу знать, насколько он ценный.
- Хм.
Ну что ж, действительно,
имеем серебряное скифское кольцо-оберег.
Эта вещь
сделала приблизительно год назад,
об этом свидетельствует маркировка мастера.
- Не может...
Тот, кто подарил мне это, не мог так обмануть.
- Если это мужчина
и ему что-то надо от вас, мог.
Захотите продать, будет рублей десять.
И то только ради ваших глаз.
- Я все поняла!
Думала, нашла того, кто меня поддержит,
введет в высшее общество, защитит!
А ты! Ты! Ты держишь меня за глупую дешевую девку!
- Что случилось, Аннушка? Что случилось?!
- Нет, господин обер-полицмейстер, это вы мне объясните вот это.
Ты даришь мне фальшивку, а я должна благодарно принимать ее, да?
И прочую фальшь, которой ты меня пичкаешь!?
Твои слова, твои улыбки, твои обещания!
- Клянусь, я ничего не знал, я покупал его
у проверенного человека, Аннушка!
- Скажи лучше, отнял или взятку получил!
Потому что обер-полицмейстер ничего не покупает.
Ему все и все должны давать за так,
только потому, что на нем этот чертов мундир!
Ненавижу! Убирайся прочь, благодетель!
И дары свои подбери!
- Я тебе клянусь,
я тебе клянусь, Аннушка, я найду,
я найду виновных и накажу! Я тебе кл...
- Все кончено!
- Что это такое?
Я тебя спрашиваю, Зуев,
что это такое?
- Господин Геловани, да я ни сном, ни духом.
Вы попросили антикварное колечко, вот я и подсуетился.
- Я тебя просил вот эту фальшивку мне в кабинет таскать?!
Я тебя это просил?!
- Виноват.
- Виноват, Зуев.
Виноват.
Я лично отдал приказ очистить город
от фальшивого антиквариата,
а фармазонам небо в клетку!
А ты мне этот мусор решил с кабинет приносить?!
- Ей-богу, ваше высокопревосходительство, я...
Я все исправлю, я накажу, я достану новое колечко.
- Что ты сказал?
Что ты сказал, мерзавец?!
Накажет он!
Нет. Нет, Зуев, это я тебя накажу!
Ты у меня вылетишь из полиции голый, ни с чем, с позором!
- Да как же это, ваше высокоблагородие?
Я ж всю жизнь,
30 лет, верой и правдой служил!
- Вот и дослужился до волчьего билета!
Прочь, с глаз моих долой!
Стоять!
Мусор за собой прибери.
- Загрубевшие руки Зуева впервые за много лет оказались не у дел.
Так уж случилось, что продажный полицейский
погорел из-за фальшивого кольца, подсунутого фальшивыми антикварами.
- А я вижу, ты волшебник,
в другого человека превратился, прям не узнать.
- Ну, ты ж узнал.
Я тут пока тебя искал, узнал,
что тебя из полиции турнули. А?
Доигрался?
Так что мы теперь с тобой, как братья,
оба вне закона.
И не помогут тебе твои денежки.
- А тебе-то что до моих денежек?
- Ну, как?
У тебя денежки, у меня связи.
Даешь четверть и хоть завтра в Болгарию.
Что молчишь?
Завтра молокосос Тищенко захочет выслужиться,
подкинет Геловани идею, на кого все грехи повесить за твою полицию.
В тюрьму пойдешь без чинов и званий.
- А не жирно ли четверть?
- Другой бы половину попросил, это я так,
из благодарности за то, что упредил облаву у "Гранд-отеля".
- А не обманешь?
Я-то знаю, как ты умеешь голову дурить.
- У меня выбора нет.
- Здравствуйте!
Василий!
Ну что, поймал Брауна?
- Как сквозь землю.
- А Котовского?
- Тебе все шуточки?
- Слушай, вчера в лавку заходил некий Зуев,
очень нахваливал твои успехи.
- Такая похвала хуже плевка в рожу.
Зуев-то жуликом оказался.
- И он тоже?
- Ему бандиты ручку золотили не один год.
Как вскрылось, из полиции вышибли в момент.
Не ровен час, посадят.
- Ну гляди, Вась, как бы от тебя этот не сбежал.
- Помочь, Зуев?
- Своя ноша не тянет.
Контрабандисты где?
- Рано еще.
- Ага.
- Как стемнеет, появятся.
- Море неспокойное,
а я качки боюсь,
тошнит меня.
- Ничего, гладко пойдем.
- Слышь, Браун, а может быть, там, за морем,
дело вместе какое-нибудь замутим, а?
Мои деньги,
твои связи, а?
- Доберемся, поглядим.
- Добрый вечер, православные!
- Добрый.
- А это кто?
- А это свои.
- А, он что, с нами?
- Что там?
- С трупом разберись!
- В эти годы Котовского уже не интересовал грабеж ради наживы.
На каторге он возненавидел самодержавие
и выйдя на свободу, грабил богатых во имя падения строя.
- Успел в срок, Кот.
- Я законы знаю.
Больше я ничего не должен.
- Братва сказала, таки, да.
- Братва?
А ты лично, Вол?
Тебе все равно?
Краями разошлись, зубы не точишь?
- Тебе до меня какое дело, Кот?
Ты свободный анархист?
Ну так и живи себе свободно.
- Нужен буду, найдешь.
- Я даже знаю где.
В трактире на Пересыпи.
Тут теперь с тебя глаз не спустят.
Но мой тебе совет, гони от себя Савку.
Он свое дело сделал, теперь он тоже сам по себе.
- Савка!!!
- А?
- Кто поджег?!
- Ты же сам сказал, избавиться от трупа!
- Там же деньги!
Сто тысяч почти!
- Хоть бы сказал!
- Тварь!
Савка! Убью!
Убью, скотина!
- Последние новости!
Прима варьете Анна Соболевская навсегда уезжает в Париж!
Полицейский Зуев покрывал жуликов!
Гарри Барун бежал за границу!
Неопознанные трупы найдены на пепелище!
Уголовники сводят счеты! "Одесские вести"!
Покупаем за две копейки!
- Пьер, поди-ка сюда.
- Здрасьте, теть Лиза!
- Угу, здравствуй! Что это за страшилки ты рассказываешь?
- Ничего не страшилки, а чистые факты.
Просто кто-то кого-то подпалил.
- Угу, а про Брауна тоже факты?
- Хм! С первых рук, сам письмо прислал, берлинский штемпель.
Мол, оболгали его, всех собак повесили, правосудия нету.
- А в Берлине оно есть?
- Ну, все сейчас чего-то ищут за границей.
Вон, эта кукла Соболевская ангажемент в "Мулен Руж" отхватила.
- Петька, ты знаешь, что такое "Мулен Руж"?
- Да!
Молодец!
По твоей милости мы теперь
на бобах.
- Я тебе давно говорил, дела надо делать.
- Дела надо готовить!
А готовить их времени нету.
Правда есть тут
одна задумка.
- Что, банк грабанем?
- Вот так с наскоку?
Чтоб погореть?
Банк успеем.
Был я тут на днях у одного
такого себе Рахумовского.
Говорят, жирный кусок,
а у него из богатства только гроб на шее.
- Что сильный гроб?
- Маленький, на цепочке.
Стоит дорого.
Но из-за одной цацки время терять глупо.
Ходят слухи, будто он
золотые украшения за границу отправляет.
- И что?
- Ничего?
Странный такой старикан, голову мне задурил в прошлый раз.
Надо к нему еще раз наведаться.
- И что, мы, таки, пойдем и все поимеем?
- Есть одна схема, по которой в Одессе-маме еще не работал.
Оденься поприличнее.
Сходи в лавку,
разнюхай там все и скажи так:
"Отец Сергий
хочет заказать себе новый крест
из чистого золота."
И если старик клюнет,
значит золото он еще не все за границу отправил.
Вот тогда мы и придем.
- Кто такой отец Сергий?
- Грехи отпустить?
- А сегодня жирно.
- Как обычно.
- Ну, ноги в руки и дуй с этим до Рахумовского.
- Только не туда, Вол.
- Что, из-за девки?
Так забудь.
Она ж тебя забыла.
Мотя,
вот ты вор, она служит у жулика,
а строит из себя,
строит не пойми что.
- Все равно не пойду.
- Так а я тебя и не спрашиваю.
Или ты забыл наш разговор?
Я тебя за руку не тянул,
ты сам до дела пристал. Так что дуй.
И это,
держи при себе.
- Не по мне это, Вол, стариков пушками пугать.
- Так и не пугай.
Но при себе имей.
Расти надо, Мотя.
- До меня сейчас должен кое-кто зайти
и кое-что принести.
- Наум Соломоныч, у вас снова дела с этими Гохманами?
- Лиза, у нас был уговор,
вы ничего не видите, ничего не замечаете.
И еще,
скоро до лавки должен зайти священник,
отец Сергий.
Так я вас прошу, уделите ему крапочку своего внимания,
пока я буду занят грешниками.
- Хорошо.
- Я бы хотел после поговорить с вами и
все вам объяснить.
- Мне все про вас ясно, Матвей, вы жулик и вор.
- Вы не за того меня принимаете.
Лиза, не надо про меня так плохо думать.
- А я о вас не думаю.
- А я о вас думаю.
Каждый раз, когда на скрипке играю, я о вас думаю.
- Идите, вас заждались уже.
- Ну что скажете, Наум Соломоныч?
- А что я скажу? Надо брать.
Золото самой высокой пробы,
как обычно, только делают с него барахло.
- Ну а вы не переживайте вы же из него сделаете шедевр.
Большой шедевр, маленький.
Может быть, как этот ваш золотой гробик.
- Спасибо, молодой человек!
- А деньги?
- Передайте своему хозяину, что деньги будут в следующий раз.
Я вам не собака, у меня нет хозяина.
Я пришел сюда с поручением.
И без денег не уйду.
- Что вы говорите?!
А я смотрю, вы так часто здесь заходите,
что уже понял, для вас главное не деньги,
а девушка, которая стоит у меня за прилавком.
Только имейте в виду,
Лиза - это самая большая драгоценность
старого бедного еврея. Все, идите.
- Мсье Рахумовский.
- Что?
- Вы хотите так красиво сказать,
что может быть у вас нет денег?
- Ой, деньги-деньги, они пошли гулять в преферанс.
- Рахумовский, что вы морочите голову?
Я только вчера продал ваш брегет времен Наполеона.
Той, что вы сделали. А деньги принес до вас.
- Да! А сегодня я все за него утром отдал.
Вот!
- Вы что, с ума сошли?
- Такие зузы за фальшивку?!
- Моя работа не фальшивка!
Я узнал ее и выкупил у продавца,
чтоб он, не дай Бог, не привел сюда полицию.
- Борух! Ты представляешь, он, таки, отдал
какому-то шлемазлу наших денег!
- Лучше потерять сегодня эти деньги,
чем завтра потерять все.
- И, таки, доброе утречко!
- Доброе утро!
- Я бы хотел
для своей дамы сердца купить подарочек.
- Это прекрасно.
Так.
Сейчас мы подыщем для вас.
Я думаю, что
может быть... Как вам это?
- Да. Прелестно.
Отец Сергий?
- Доброго здоровья!
- Доброе утро! Наум Соломоныч скоро освободится, подождите минутку.
- Подожду, дочь моя.
- Господин Рахумовский!
Если у вас нет возможности отдать мне денег,
мне придется забрать золото назад.
- А если мы не вернем?
То что,
силой заберешь?
- Подожди, подожди, Перчик.
Молодой человек,
так громко дела не делаются.
У вас есть другие предложения?
- Вы можете дать мне ключ от сейфа.
Золото останется у вас.
А Вол потом обменяет ключ на деньги,
когда вы с ним договоритесь.
- Разумно.
Рахумовский, соглашайтесь.
Вот и все.
Мотя, вы умеете красиво вести дела.
Может, подумаете, чтобы поработать с нами?
- Гой!
- А что?
- Благодарю, но у меня уже есть работа.
Честь имею!
Лиза, я бы хотел...
Браун?
- Гарри?
- А ну, стоим тихо!
Тихо стоим, не двигаемся.
- Лиза!
Лиза!
Я же...
Котовский?
- Котовский?!
Серия 6
- Может быть... Как вам это?
- Да. Прелестно.
Отец Сергий?
- Доброго здоровья!
- Доброе утро! Наум Соломоныч скоро освободится, подождите минутку.
- Подожду, дочь моя.
- Господин Рахумовский!
- Что?
Если у вас нет возможности отдать мне денег,
мне придется забрать золото назад.
Лиза, я бы хотел...
Браун?
- Гарри?
- А ну, стоим тихо!
- Лиза!
Лиза!
Я же...
Котовский?
- Котовский?!
Если вы Котовский,
тогда нам нечего бояться, Котовский не стреляет с людей. Ведь так?
- Познакомимся?
- Вот черт!
- Да, я в людей не стреляю,
но если надо из-под земли найду.
Вот вы и узнали, Лиза, кто я на самом деле.
- Стой!
Лиза!
Лиза.
- Это что, был Котовский?
- Он самый!
- Все-все-все, вам надо делать ноги.
- Лиза, ну все-все, успокойтесь.
Все закончилось, все позади.
- Давайте, бикицер, бикицер!
- А чего мы бежим? Мы ж ни в чем не виновны.
- Идиот! У меня в сейфе гора краденного золота.
Сейчас тут будет полиция, вас тут не должны видеть. Давайте!
- Правильно нас не должны видеть вместе.
- Что ты стоишь? У меня налет! Давай, зови полицию!
- Вставайте.
Вы как, в порядке?
- Матвей, он жив.
- Не думал, что буду рад данному обстоятельству.
- Я тебя поймаю, падла!
- Желаю удачи!
Лиза.
Лиза, не пугайтесь, вам ничего не угрожает.
А вы смелая.
- Смелая-смелая, только, молодой человек,
если вы не хотите иметь гембель с полицией,
вам тоже надо делать ноги.
- Чудо, что он нас не подстрелили.
- Хм, еще какое чудо!
К счастью, у меня не было возможности проверить
этот шедевр в действии?
- Он что, пулю отводит?
- Отводит! Это же талисман. Пойдемте.
- Мы обязательно встретимся.
Обещаю.
- Можете выходить.
Давайте быстрее, полиция уже рядом.
- Кто вы?
- Служащая лавки.
- Что у вас произошло?
- Налет.
Здесь был Котовский. Там за прилавком его подельник, он ранен.
- А!
Так это Савка.
Повезло, барышня, вам, на нем три убийства.
Он мог бы легко четвертое устроить.
- А-а-а!!!
- Живой. Вяжи его.
Так вы говорите, Котовский?
- Да.
- Вы кто?
- Тихо, ша!
- Тихо.
- Я - хозяин лавки.
- Тихо-тихо.
- Слава Богу, вы уже здесь.
- Вы стреляли?
- О чем вы говорите? Я боюсь оружия.
Здесь был какой-то молодой человек, он испугался бандитов и вот.
Скажите ему, Лиза!
- Да-да, он всех нас спас.
- Где он?
- Побежал ловить Котовского.
- Куда побежал?
- Туда побежал. Откуда я знаю.
- Дуй в участок за Небабой, быстро.
Все остаются на местах!
Будем разбираться.
- Последние новости!
Генерал Брусилов освободил Галицию и Буковину!
Вино рестораны будут отпускать только господам офицерам!
За поимку Григория Котовского объявлена награда пять тысяч рублей!
Читайте последние новости! Свежая газета! Теть Лиза!
Возьмите газету, задаром.
- Пьер, откуда такая щедрость?
- А это правда, что вы Котовского видели?
- Видела, как тебя сейчас.
- Ну и какой он из себя?
- Ничего особенного, дешевый бандит, который однажды плохо кончит.
- Малец!
- Да!
- Дай мне газету.
- Минутку.
До свиданья!
Кто не купил у нас газету, тот остался в дураках!
Покупаем наши газеты!
"Одесские вести"!
- Развернешься и жди нас.
Стрыбай.
Так, Мотя, стоишь тут, светишь усами, если что, свисти.
- Понял.
- Сам проверил?
- Обижаешь, Вол.
Хозяйка получила записку, вроде как, от полюбовника.
Упорхнула аж бегом.
- Ну давай, гляди тут.
- Но в этот день фарт изменил Волу.
Полиция давно пасла его банду через информаторов.
И вот, наконец, регулярные взносы простым жителям Молдаванки
принесли свои результаты.
- Папироской не угостите?
- А?
- Папироской.
- На, для хорошего человека не жалко.
Что, и огонька?
- Не помешает.
Благодарю!
- Не стоит благодарности.
- Ах ты ж...
- Вася! Держи его!
- Стоять!
- Стоять, полиция!
- Ушел!
Вася... Давай за ним!
- Гони!
- Держи вора!
- Полегче!
- Слышишь, только что со двора выбежало два вора.
Видел?
- Ну, кто вор, на лбу не написано. Вас тоже двое.
- Ты не умничай. Видел, куда побежали?
- Выбежали двое каких-то, в пролетку прыгнули и уехали туда.
- Ага, давай.
- Малой сказал, туда!
- Как туда?
- Туда!
- Давай, ты за ним. А ну, стой! Стой, я сказал!
- А ну, стой, паразит!
Видели, что делает?!
- Стой!
- Эй, лови!
- Матвей, это вы?
- Лиза?
- Где он?
Так, давай дуй туда!
- Вас что, ловят?
- Лиза, я вам потом все объясню.
А сейчас мне нужна ваша помощь.
- Какая?
- Простите!
- Ты что себе позволяешь?
- Так и переходят на ты.
Позвольте, я вас провожу, а то бегают здесь всякие жулики.
Лиза! Лиза, постой!
- Котовский не изменял себе ни в чем.
Даже ухаживания он превращал в дешевый маскарад,
вечно пытаясь казаться лучше, чем он был на самом деле.
Разоблачившись в глазах Лизы, он нарядился в офицерский мундир
и пошел обрабатывать ее инфантильную маму.
- Кто там?
- Поручение к мадемуазель Вольской.
- А ее нет.
- Примите от поклонника вашей дочери, Екатерина Санна.
- А как мне вас называть, поклонник?
- Григорий.
Спасибо за приглашение, мадам!
И вы представляете,
прохожу мимо лавки, слышу выстрелы, женские крики,
вижу налетчика.
- Боже мой!
Лиза чудом уцелела.
- Да.
- Этот жуткий бандит...
- Почему вы думаете, что Котовский - жуткий бандит?
- Да он целился в Лизу.
Он ходит по городу с оружием!
- Военные тоже ходят по городу с оружием, но
нас зато называют защитниками Отечества.
- Котовский - защитник? Я вас умоляю!
- Никак не могу понять,
почему такой талантливый музыкант, как ты,
бегает от полицейских с накладными усами?
- Ты правда хочешь знать?
- Да.
- Это долгая история, Лиза.
- Ты торопишься?
- Это все ради мечты.
Грач - это мое прозвище, настоящей фамилии я не знаю.
Я - сирота.
Родители мои погибли во время пожара.
И у меня тогда совсем ничего не осталось.
Только скрипка каким-то чудом уцелела.
Поначалу я развлекал своей игрой соседей.
Они за это меня иногда подкармливали.
Ну а потом один биндюжник решил отвезти меня в Одессу
к своему знакомому скрипачу.
- Я есть хочу!
- Пойдешь на бульвар отрабатывать науку.
- Здорово, музыкант!
Сколько сегодня?
- Тебе какая печаль? Все мои.
- А вот и нет. Все, кто здесь работает, со мной делятся.
- Попробуй отними!
- Ты, я смотрю, маленький да борзый.
Будешь с нами, играй себе на бульваре сколько захочешь.
Я тебя охранять стану.
- Так мы сошлись с Волом.
Вот и бегаю теперь в накладными усами от полиции,
чтоб заработать на мечту.
Однажды я соберу полный зал в "Олимпии" на бульваре Капуцинов.
- Самое удивительное, что я тоже мечтаю попасть в Париж.
По утрам пить кофе на Монмартре,
а ночами переводить Бодлера.
- Мотя!
Где ты делся?
- Мы думали, что тебя фараоны загребли.
- Вол, я сейчас.
Лиза, прости, мне пора.
- Провожать не надо.
Я уже пришла.
- Кончай цирлих-манерлих.
- Эй! Ты куда, дурень?
- Лиза!
Стой!
Я ведь не сказал самого главного.
- Не здесь и не сейчас.
- До встречи, Лиза!
- О-о-о!
И снова мы с вами встретились!
Та самая смелая из лавки Рахумовского.
Я вас сразу узнал.
А вы здесь живете?
- Да, это мой двор.
- Шикарно.
- В чем дело?
- Скажите, а вы, случайно, здесь не видели
молодого человека, с усами, в очках?
- Нет, не видела.
- А этого молодого человека?
- Вы ищете Котовского, как все.
Может, я и есть тот самый переодетый Котовский?
Всего хорошего!
- Зря вы так.
На сегодняшний день никому нельзя доверять.
- А я слышал, что Котовский часто меняет внешность.
- Да ладно!?
- Поэтому Котовским может быть кто угодно.
Хоть я!
- Не смешите, Григорий!
- Ладно, тогда вы!
- Ох, уж ваши эти шуточки, господин интендант!
- Позвольте, я открою.
- Это, наверное, Лиза.
- Милости прошу, мадемуазель Лиза!
- Что вы здесь делаете?
- Как что? Вас жду.
Наша случайная встреча не дает мне покоя.
- К себе домой я зайду без вашего приглашения.
- Лиза!
У нас такой интересный гость.
Что же ты сразу не рассказала о своем спасителе?
- Мама, я сама почти о нем ничего не знаю.
А, Григорий, кажется?
- У вас прекрасная память!
- Не совсем.
Что-то я
не помню вашу фамилию.
- Котовский.
Котовский, когда убежал от меня,
я вернулся в лавку
спросить, как вы, но там уже была полиция.
- А, вы испугались полицию, поэтому не зашли.
- Я убедился, что все в порядке
и не стал мешать полиции.
- А я думаю, полиция была бы вам очень рада.
- Я чаю приготовлю еще.
- А вы всегда так добиваетесь женщин,
с револьвером?
Котовский, вы мне не интересны, уходите немедленно.
- Екатерина Санна!
- Да-да!
Да-да!
- А как вы смотрите на то, чтобы я пригласил вашу дочь
в ресторан?
- О! Мой покойный муж тоже просил разрешения
моих родителей ухаживать за мной.
- Стыдно развлекаться, когда война - твои слова, мама
- Меня могут тоже призвать на фронт.
Зачем же лишать себя удовольствия мирной жизни?
- Лиза!
Это же твой спаситель!
- Если только со спасителем.
- Прекрасно!
Тогда я приглашаю вас в "Лондонский".
- Уж лучше в "Англитер".
- Да кто мог знать, что там легавые будут, Вол?
- Тот, кто выманивал хозяйку из дома запиской.
Ты, Лысый!
- Да нас всех чуть не повязали.
- Не повязали, потому что Мотя увел за собой фараонов.
- Да на кой мне всех сдавать, Вол?!
- А на той, чтоб на наше место ростовские пришли!
А? Что?!
Мне шепнули, что ты к ним переметнуться хочешь.
- Какие ростовские, Вол?
Да Одесса наша.
- Наша, пока я на воле.
А пойду на цугундер, ты сдашь город залетным.
- Что?!
А за такие слова, Вол, отвечать надо.
- А я и отвечу.
Завтра соберем правило, вот там поговорим.
А пока гуляй.
- Вол! Вол!
Там Лысого зарезали!
Идем быстрее, Вол!
- Ша, Мотя! Сядь.
Вот и помянем, как положено.
За упокой души раба божего.
Пей, Мотя.
А это за делюгу, первая она у тебя.
- Так что с Лысым?
- А Лысый порядок нарушил.
В хате засада была.
Подставил нас, а за такое сам знаешь.
А ты молодец, Мотя, молодец, фараонов за собой увел.
Будет тебе настоящее дело.
Заработал.
И старайся, Мотя, старайся.
Место Лысого возле меня займешь.
- Не, не по-людски мне его место занимать, Вол.
- Мотя! Не дури.
По закону это.
По закону.
- Вол деньги получил.
Как договаривались.
- Спасибо, молодой человек!
- И?
- Ах, да!
Я вижу, что вы без золота.
А мы ведь договаривались, каждую неделю партия.
- У Вола неприятности, не хочет светить портретом.
Просил передать, на следующей неделе
посылка будет в два раза больше.
- Как вам это нравится, а?
А я пока что должен кушать в два раза меньше.
- Забавная вещица, откуда она у вас?
- С чего вдруг такой интерес?
- Просто заметил в прошлый раз.
Похоже на гробик.
На шее такое носить - примета нехорошая.
- Ой, я не суеверный.
И что вы стоите?
И вас бы мне как можно дольше не видеть. Идите уже.
- Ну так взяли бы щипчики и выкололи себе глаз,
мечта сбылась бы.
- Носите с удовольствием.
Всего хорошего!
- Лиза!
Наконец-то, мы одни, можно нормально поговорить.
- Я думаю, здесь неподходящее место.
- Согласен. Тогда предлагаю в "Уточкине".
Там как раз идут фильма с Верой Холодной.
- Мне очень нравится Вера Холодная.
- Отлично!
Тогда сегодня в 7?
- Сегодня не могу, мне нужно закончить очень важные дела.
А давайте завтра?
- Хорошо. Тогда до завтра!
- До завтра!
- Мадам! Гардероб там, у нас внизу.
Или вас проводить за столик?
- Благодарю, я не собираюсь оставаться.
- Я думал, вы уже не придете.
Собирался идти к вам. Прошу за стол.
- То есть, вы угрожаете мне, что будете ходить к нам,
пока не добьетесь меня?
- Нет.
- Господин Котовский, между нами ничего не может быть.
Это все.
- Женщина отказывает мужчине, если у нее есть другой. Я угадал?
- Это не ваше дело.
- Я бы понял, если бы вы пришли вместе.
Значит, либо его нет,
либо вы боитесь сравнения,
не в его пользу.
- Вы чересчур самоуверенны. Прощайте!
- Погодите!
- Пустите.
- Лиза?
Что здесь происходит?
Так вот с кем ты занята сегодня вечером.
- Тебя это не касается.
- Матвей, я все объясню тебе.
- Лиза!
- Да пустите меня!
- Руки убрал от нее!
- Господа, прекратите!
Прекратите скандал!
- Матвей, я прошу тебя!
- Прекратите этот скандал!
- Пожалуйста, не надо.
- Пошел вон!
- Это вы мне?
- Успокойтесь!
- Пшел!
- За ним давай!
- Матвей!
Матвей! Почему ты сегодня играл в "Англетере", а не в "Лондонском"?
- Я играю там, где платят, если ты не знала.
Всего доброго!
- Матвей!
- Что?!
Хочешь рассказать, что у вас с Котовским?
Так мне это не интересно, Лиза.
- Матвей, у меня ничего нет с Котовским и быть не может.
- А с кем может?
С обычным жуликом?
С музыкантом, у которого теперь даже скрипки нет?
- Ты дурак?
- Да, дурак.
- Когда я зашел в тупик в гонке за неуловимым атаманом ада,
Вол вдруг вызвал меня на разговор.
Не только у полиции Котовский стоял поперек горла.
- Карпыч, на месте стой.
- Да ладно тебе, Вол. Звал зачем?
- Договориться хочу.
- Я ж с вашими не договариваюсь.
- Придется.
Если желаешь Котовского споймать.
- Может, и желаю.
Только не хочу за это быть никому должен.
- Это тебе будут люди должны.
Гриша Кот на себя слишком много берет последнее время.
Выше всех себя поставил.
Мой интерес - награда, пять тысяч рублей.
- Я подумаю.
- Подумай.
У тебя голова.
Только заодно подумай, что не ты один в уголовных,
кто хочет лично поймать Котовского.
Времени тебе на подумать - до утра.
- В этот раз Котовский умело прикидывался
управляющим имением в пригороде Одессы.
Было решено сыграть по его правилам.
Вся уголовка переоделась биндюжниками и грузчиками
и ждала Котовского в засаде.
- Ну что, мужики, все посчитали?
Да?
- Да.
- Что ты творишь?!
- Так я догоню его сейчас!
- Куда?!
Куда ты догонишь?
- Купите газету! Свежие новости!
Потери русской армии под Барановичами!
Восстание в Туркестане!
Под Одессой пойман Котовский! Вот, полиция поймала Котовского!
Купите! купите! Ах вы ж!
- Пьер!
- Да что вы за люди?!
- Пьер!
- Здрасьте, теть Лиза!
- Здравствуй!
Что ты говорил, Котовского поймали?
- Угу, я тоже расстроился.
- Ты чего?
- Чего вы толкаетесь?
- В Одессе спокойнее будет.
- Кому нужно это ваше спокойнее?
Как Котовского поймали, так одесским газетам нечего писать.
А если еще война закончится?
- Ну, праздновать будем. Держи.
- Угу, праздновать. У меня службы не будет.
- Лиза, здравствуй!
- Здравствуй!
- Это тебе.
- Поздравляю!
Кто-то, таки, заработал денег.
Котовского сдали.
- Та что вы мне пихаете эту газету?
Меня это все не касается.
- Поверьте, таки, касается.
Если сдали Котовского, то могут сдать и нас.
- Вы хотите сказать вас?
- Не делайте нам нервы, мсье Рахумовский.
- Ой, не надо, не надо,
я делаю вещи, которые имеют ценность.
Мастеров за это не сажают.
- Ага.
За скупку краденного в цугундер кидают и не таких фраеров.
- Да какой он фраер?
Так, еле-еле...
- Ша, Перец!
- А что такого?
Это еще Геловани не знает, чьи золотые ручки
делали то колечко, что его даме сердце разбило.
- Да.
- Угу.
Послушайте, мастер,
я думаю, всем нам надо на время свернуться.
- Эти руки болеют без профессии!
- А вы знаете, как они будут болеть,
когда на них накинут кандалы?
- Нам ничего не угрожает, у меня есть гарантии.
У меня есть вещь, которая оберегает меня.
А если вы со мной, то и вас тоже.
Вот так вот.
- Надо кочумать.
- Надо.
- Ты привел меня сюда, потому что боишься,
что снова засвистит городовой и тебе снова придется бежать?
- Я смотрю, ты не можешь об этом не думать.
Да?
- Да.
Матвей, я просто боюсь, что рано или поздно
ты окажешься в тюрьме.
- Я на службе у Вола временно.
Так же как ты у Рахумовского.
- Да, но я в любой момент могу попросить расчет.
А ты?
- А я
теперь должен заработать на новую скрипку.
И потом уйду от них.
Я сейчас.
Извини!
- Хорошо бегаешь, Мотя. Авось, не пригодится.
- Ты меня как нашел?
- Да, воробушек чирикнул.
- Понятно. Чего хотел?
- Хотел?
На вот, держи.
- О!
Хорошая.
- Ну да.
- Сколько хочешь за нее?
- Да нисколько. Пользуйся.
- Еще скажи, что ты сюда приехал, просто скрипку мне подарить.
Я слишком давно тебя знаю, Вол.
- Ну ладно, хотел дело, будет тебе дело.
Сегодня ночью идешь вместе со мной в гости
до хозяина твоей барышни.
- До господина Рахумовского?
- Ага.
- А партнеров грабить не западло?
- Ну если партнер зажимает одну очень козырную цацку,
то иногда можно.
Ну так что, цацка мне, скрипочка тебе. Идет?
- И после этого дела я становлюсь свободным человеком.
Идет?
- Ай, Мотя, Мотя.
Я ж говорил, Мотя, у каждого своя цацка.
Идет. Поехали!
- 5 июня 1916 года.
Перед арестом мы несколько часов следили, как Петр Иваныч...
- Лиза!
- Ой!
- Красивая.
- Это подарок.
- И Волу ты ничего не должен?
- Не совсем.
Сегодня мне надо помочь Волу в одном
нехитром деле.
- Но мы же собирались пойти в "Уточкин"?
- Завтра мы, обязательно сходим я обещаю.
- Матвей, я не могу пожелать тебе удачи в этом деле.
Но я, действительно, тебе желаю, чтоб это был последний раз.
- Это будет последний раз.
А скрипка пусть у тебя побудет,
а завтра я ее заберу. Хорошо?
Ну пока!
Тогда Лизе больше всего хотелось,
чтобы утро следующего дня наступило скорее.
Все похождения Матвея остались бы в темном прошлом
и уже никто и ничто не помешало бы им
быть вместе навсегда.
- Вол!
- Погляди тут.
- Кхе-кхе!
Шпалер на стол!
Давай-давай, бикицер.
Что, позырить захотел, а?
Скажи-скажи, что взял позырить,
чтоб не ляпнуть украл.
- Я не крал, правда.
Просто взял посмотреть.
- Угу, в полиции потом расскажешь.
Давай, положь на место, где взял.
Аккуратно, вещичка тонкая.
Руки! Бикицер!
Вот так вот, мальчики. Вот так вот.
- Наступило утро этого долгожданного дня,
начало новой жизни для Лизы и Матвея.
Казалось, солнце светит ярче, чем обычно,
и ничто не могло испортить Лизе настроение.
Даже я, хмурый, как ночь, и не понимающий с чего начать.
- И что я натворила?
- Да не ты,
твой друг Мотя-музыкант. Он же
Матвей Иваныч Грач.
Его с неким Семеном Воловенко
арестовали нынче ночью.
- Как арестовали?
За что? Где?
- На месте преступления.
Они твоего хозяина обокрали.
Ну, такой порядок, Лиза, опрашивать всех, кто знал воров.
Его взяли с поличным.
Ну, будем считать, что я тебя опросил
Мой совет, забудь о нем поскорей.
За ним тянется уголовный хвост.
Матвей был подручным Вола, а Вол дружил в анархистом
Моней Винницким, пока того на каторгу не услали.
Свяжут Грача с анархистами, все, пиши пропало.
- Вась, Матвей не анархист. Это неправда.
- В тюрьме правда никому не нужна, Лиза.
Там нужен козел отпущения. Если
Матвей не возьмет на себя чужую вину,
убьют и спишут все на мертвого.
- Васенька!
Вась, я знаю, Матвей тебе никто.
Но его же убьют.
Вась, помоги ему, пожалуйста!
Вась, помоги мне!
Васька!
Помоги мне!
- Зашел.
- Спасибо!
Шел трамвай десятый номер.
А в трамвае кто-то помер.
Тянут-тянут мертвеца, ламца-дрица-а-ца-ца!
И, таки, здрасте!
Узнал?
- Узнал. Надо было лучше в тебя целиться в лавке.
- Нас тут двое.
А выйдет один.
Я тебя порежу! На куски!
Играть не будешь!
Щенок! Я тебя завалю.
Я думал, как тебя на свободе достать, а ты здесь.
Завалю.
Серия 7
- Нас тут двое.
А выйдет один.
Я тебя порежу! На куски!
Играть не будешь!
Щенок! Я тебя завалю.
Я думал, как тебя на свободе достать, а ты здесь.
- Заключенный, встать!
Ну что, доигрался, Савка?
Сейчас ты в карцер пойдешь, там место для тебя освободилось.
- А за что у карцер, начальник?
- За что? За глупые вопросы! Встать!
Увести!
- Еще встретимся.
- Ага, давай, заходи, еще добавлю!
- А ты, музыкант, отряхнись.
Сам господин Геловани требует тебя.
Давай вставай!
- На самого Грача Геловани было плевать.
Его интересовало, способен ли был Матвей
заключить сделку с собственной совестью.
- Я наслышан, Грач, что вы
стреляете не хуже, чем играете на скрипке.
- Я не люблю оружие, господин Геловани.
Я артист, а не бандит.
- Но хозяин лавки утверждает, что именно вы ввязались
в перестрелку с самим Котовским.
- А что мне было делать?
Бежать за городовым?
Или ждать, пока нас всех перестреляют, как...
- Там был хозяин лавки
и его молодая помощница.
Котовский хотел убить девушку, а вы ее спасли.
Вот это и расскажете суду.
- Подождите, Котовский стрелял в воздух,
а угрожал нам и стрелял в нас его подручный.
- Да к черту подручного!
Этот подручный
получит свое и без вас.
А вам, молодой человек, позвольте мне объяснить.
Вы принесете обществу намного большую пользу, если скажете, что
Котовский покушался на жизнь той девушки.
- Ваше превосходительство!
Мне кажется, Котовского и без этого есть за что судить.
- Вот именно, что кажется!
И не прикидывайтесь теленком Грач!
Вы знает, как его называют?
Вы знаете его прозвище?!
Атаман ада.
Котовского наш суд отправит на каторгу до конца дней.
Но проблема в том, что ему оставят жизнь.
Вот как раз поэтому мы с вами докажем,
покушение на убийство.
А вы, Грач, после суда над Котовским,
гуляйте на все четыре стороны.
- И раз уж вы заговорили о чести,
господин Геловани,
то именно честь делает ваше предложение невозможным.
Я не готов враньем подписывать смертный приговор.
Даже, как вы выразились, атаману ада.
- Благородно, Грач.
Я это даже оценил.
И еще подумайте вот над этим.
Это показания
некоего Савченко по кличке Савка.
Тут указано, что вы, Грач,
связаны с анархистами.
А это, как вы понимаете, политика.
Я могу порвать эту бумагу.
А могу дать ей ход.
Думайте, Грач.
Думайте.
- Мама, я дома.
Мама!
Что случилось?
Тебе стало хуже?
- Это ты мне скажи, что с тобой случилось?
Вот, сегодня принес курьер.
Из полицейского департамента!
На твое имя.
Я вскрыла.
- Мама, ты вскрыла мое личное письмо?
- Я очень сожалею, но это не личное письмо.
Тебя вызывают на допрос!
Мою дочь! В уголовную полицию!
- Мама, к чему этот тон?
Я - свидетель.
- Тогда как ты объяснишь свои уголовные связи?
- Какие еще уголовные связи?
- Вот, полюбуйся!
Арестован знаменитый бандит Григорий Котовский!
Разве не он приходил к нам под видом офицера?
Только не говори, что ты не знала.
Это все твоя лавка!
- Мам,а ты упрекаешь меня в том,
что я хожу на службу и зарабатываю на жизнь?
Так я не виновата, что возле лавки крутятся разные бандиты.
- Ты втянулась в уголовщину!
И тебе это стало нравиться!
- Ма... Мама! Тихо-тихо-тихо-тихо.
- Лиза! Господи, ты меня доведешь!
- Братьям Гохманам очень не хотелось терять статью доходов
в лице Рахумовского. Им нужно было любой ценой
убедить перепуганного ювелира не закрывать лавку
и оставаться в Одессе.
- Значит, вы уже совсем решили ехать в Киев?
- А что мне остается делать?
Меня ж хотел ограбить это шлемазл, Вол.
С которым, кстати, вы имеете гешефт.
- Или! Вас хотел ограбить ваш любимчик Мотя.
- Да-да-да.
- А вы еще так восхищались своим спасителем.
- Да перестаньте!
Этот Матвей, он шмаркач, он же выполняет приказы этого вашего Вола.
После их прихода,
за этой вещью может прийти кто угодно.
- Ай, что вы так трясетесь?
- А что, если вас
станет защищать сам
обер-полицмейстер Геловани, а?
Он же лично обещал безопасность тому,
кто поможет ему повесить Котовского.
- И что вы предлагаете? Выбить из-под него табуретку?
- Отправьте до него
девицу из лавки.
- Да она здесь при чем?
- При том, что у нее роман с тем самым Мотей.
И, кстати, из-за Лизы он недавно чуть было не подрался
с Котом, а тот чуть было не набил хлопчику лицо.
- Да-да-да.
- Конечно, Мотя может сквитаться и отправить
обидчика на эшафот, но
у юноши открылся гонор.
Девушка должна повлиять на него.
- Ну ладно-ладно, я с ней поговорю.
- А!?
Иногда мой брат, таки, может думать головой.
Ну что, уже никто никуда не едет,
мсье Рахумовский?
- Несчастная Лиза места себе не находила из-за всего происходящего.
Я же пытался помочь ей всем, что было в моих силах.
- Зачем звал?
Опять с Грачем что-то случилось?
- Да потому и звал, чтоб ты за Грача не переживал.
Его теперь сам Геловани под крыло взял.
- Все равно боязно.
Сегодня начальство его бережет, а завтра спишет.
Ты, все-таки, поглядывай.
- А у тебя до него какой интерес, Вася?
- Да мне на него наплевать и растереть.
Дамочка одна за него просит, знакомая давняя.
- А-а-а, дамочка!
- Ты лишнего не болтай.
Тут совсем другое дело.
- Да понял я, понял.
Пока скрипач сидит, глядишь, у тебя с дамочкой что-то и склеится.
- Кофе очень кстати.
Я всю ночь не спала,
волновалась перед встречей.
- Вам не о чем волноваться Лиза.
Или есть о чем?
- Господин Геловани, говорите прямо.
Я не пришла сюда играть в детскую угадайку.
- Хорошо.
У меня здесь показания, записаны с ваших слов.
Тут говорится о том, что вашим спасителем является
некий молодой человек, зашедший в лавку поинтересоваться товаром.
Подтверждаете?
- Да, все верно.
- Тогда хочу поставить вас в известность, что
ваш спаситель,
Матвей Грач,
оказывается
жулик.
И у меня есть достоверные сведения о том, что вы
состоите с ним в связи.
- Это преступление? Я преступница?
- Значит вы, все-таки, с ним знакомы?
Лиза!
Вы ведь с ним не только в лавке встречались, правильно?
- Правильно.
Матвей - мой друг.
- Дружба - это... Это прекрасно, это...
Это счастье.
Ради той самой дружбы люди готовы сворачивать горы.
Вот вы,
на что вы способны ради любви?
- А чего вы хотите?
- У вас одна минута!
- Как же я рад тебя видеть!
- Нашу встречу устроил Геловани.
- Ах вот оно что!
Геловани прислал тебя,
склонить меня к ложному свидетельству?
- Он дал возможность увидеть тебя.
Я не хотела отказываться.
Когда еще вот так встретимся?
- Лиза, ты играешь с Геловани.
Они возьмут тебя в оборот и я не смогу
тебя защитить отсюда. Понимаешь?
Я не хочу тебя потерять.
- Время вышло!
Хватит зажиматься, на выход!
- Иди.
- Я буду с тобой в суде.
Делай, что должен.
- Стой! К стене!
- Народу битком.
- Погоди, то ли еще будет, когда Кота вздернут.
- Да не приведи Господь!
Он сам в петлю не полезет, еще бунт начнет.
- Требую порядка в зале суда.
Итак, господин Бик,
обвинение настаивает на смертной казни?
- Да, ваша честь.
мы намерены требовать для господина Котовского
смертной казни через повешение.
- Господин Котовский!
У вас есть, что сказать в свое оправдание?
- О, Коту слово дали.
- Ваша честь, если суд не найдет возможным
сохранить мне жизнь,
прошу заменить
повешение расстрелом.
- Господин Котовский
вообще не должен быть приговорен к смертной казни.
Да, он грабил, но он давал деньги беднякам.
И жертвовал в Красный крест на помощь раненым.
- Все это мы слышали и читали, но это кровавые деньги.
Котовский - убийца.
Обвинение хотело бы пригласить свидетеля
Матвея Грача.
- Приведите свидетеля.
Клянетесь говорить правду,
одну правду и ничего, кроме правды?
- Клянусь.
- Свидетель, скажите, где вы находились
23 марта сего года около 11 утра?
- В лавке господина Рахумовского.
- С какой целью?
- Как обычный покупатель.
- А скажите, что произошло в лавке?
- Вооруженный налет.
- Господин свидетель, а есть ли в зале кто-то,
кто присутствовал во время налета?
- Да.
Он.
- Господин Котовский был вооружен и посягал на вашу жизнь?
- Ваша честь! Я протестую.
- Протест принят.
Господин Бик, задайте вопрос иначе.
- Да, ваша честь.
Скажите,
у Котовского был револьвер, которым он вам угрожал?
- У Котовского, действительно, был револьвер, которым...
которым он палил только в воздух.
Угрожал мне его подручный Савка.
Это Савка стрелял в меня и в хозяина лавки Рахумовского.
Также Савка взял в заложницы служащую лавки,
молодую барышню.
И еще кое-что.
Когда началась перестрелка, Котовский мог
вмешаться и убить всех нас,
но он этого не сделал.
- Господа! Для оваций не вижу никаких оснований.
Уведите свидетеля.
- Стой! Лиза.
- Я буду ждать тебя.
- Газеты читала?
Котовского повесят.
- Да, мне стыдно за наш суд.
- От чего стыдно?
Котовский же бандит.
- Я знаю, сама помогла ему невольно в афере с синими цветами.
А Геловани? Чем лучше ваш Геловани?
Где справедливость, Вась?
- Не знаю, но бандиты должны сидеть.
И Матвей тоже на каторгу пойдет.
- Вася!
Ты сейчас так сказал это, как-будто ты этому рад.
- А чему мне радоваться, Лиза?
Просто говорю, что больше не смогу
за ним присматривать, вот и все.
- Знаешь что?
Для меня сейчас важно помочь выбраться Матвею из тюрьмы.
Если ты не хочешь или не можешь мне помочь, не надо.
Я сама справлюсь.
- Лиза!
Ну, ну зачем сама?
У тебя вон и мама больна.
Лиз!
Ну, я ведь всегда рядом.
- Ты как прикажешь это понимать?
Это предложение?
- Я хотел сказать, что буду рядом, пока
Матвей не выйдет из тюрьмы.
Ну хочешь, считай своим личным ангелом-хранителем.
- Спасибо, Вася!
- Желаю здравствовать всей честной компании!
- Ты смотри,
Паганини!
Кого занесло в нашу добрую компанию?
Мотя-музыкант собственной персоной.
- Для тебя Матвей Иваныч!
- А ты сегодня улыбайся, Мотя,
потому что завтра ты можешь стать
Матреной.
- Остынь!
- Ты, я смотрю, совсем с мозгами поссорился.
Попишу, падла!
- Забери грабли, Савка! Музыкант под моей защитой!
- Ты чего, Вол?!
- Сядь!
Если до кого-то не дошло,
за музыканта мазу тяну я!
- Ну-ну.
- Ну,
добро пожаловать!
Милости просим к нашему шалашу.
Ничего, Мотя, держи фасон. И здесь можно жить.
Кто сдает?
- Зимовал Мотя на нарах вместе с Волом и остальными зеками.
Но уже весной события поменяли жизнь людей,
как по одну, так и по другую сторону решетки.
- Граждане!
Царь отрекся от престола!
Долой самодержавие!
Вся власть Учредительному Совету!
Война до победного конца!
Поддержим нашу армию на германском фронте!
Немец слаб, как никогда!
Да здравствует свобода!
Да здравствует победа!
- Как в Петрограде сделали революцию,
так в Одессе перестали покупать кольца, кулоны, брошки.
Их теперь меняют на еду.
- Да.
Военное время.
Продукты по карточкам.
Ну ничего, скоро начнется новая жизнь.
- Вот кому выгода от революции, так это вашему Матвею.
Не, я, конечно, рад за него,
хоть он и пытался меня ограбить.
- Знаете, мама тогда боялась, что вы
уволите меня из-за Матвея.
Я вам очень благодарна, что вы оставили за мной место.
- Не спешите меня благодарить.
Лиза,
у меня не покупают товар, потому что революция.
А раз не покупают товар - нет прибыли.
А нет прибыли, я не могу платить вам жалование.
- Вы серьезно?
- Я очень серьезен.
- У меня болеет мама.
- Я знаю.
Болеет мама, возлюбленный в тюрьме. Я все знаю,
все понимаю, вы ж кормили его всю зиму.
Вот, возьмите.
Берите, это в счет жалования.
Поменяете на еду, как это делают все.
- Последние новости!
Покупаем газету! "Одесские вести", две копейки!
Покупаем газету! Покупаем, покупаем! Не стесняемся, подходим!
- Пьер!
- Покупаем... Здрасьте, теть Лиза!
- Какие сегодня новости?
- Ну вот, великий князь Михаил Александрович отказался от престола.
А временное правительство обещает закончить войну с германцами.
- А вчера говорили, что Германию может победить только Америка.
- Ну, мадемуазель, американцы только изображают из себя спасителей,
а сами все трусы.
- Так, Пьер, где ты всего этого наслушался, а? На митинге?
- Обижаете! Имею собственное мнение и собственный доход.
Дарю.
Покупаем последние новости!
Великий князь Михаил Александрович отказался от престола!
Покупаем, покупаем! Две копейки!
- Вась, ты?
По службе скучаешь?
- Да нет уже службы.
Половина наших разбежалась, а остальных на фронт забрали.
Так что, мне еще повезло.
- Ну наводи порядок.
Вась, слушай.
Ты не знаешь, что дальше с Матвеем будет?
- То же самое, что и с другими уголовными.
Приговор новая власть оставит в силе,
амнистию обещают только тем, кто за политику сидит.
Но Матвей же не жертва царского режима.
С анархистами его тогда не связали, сидит за кражу со взломом.
А что власти за таких решат, я не знаю.
- О, Господи!
Думала, грабители!
- Мама, откуда такие мысли?
- Да пишут новая власть дала амнистию
и теперь бандиты выходят из тюрем.
- Амнистия политическим.
Тем, кто осужден по уголовным делам, свободы пока не видать.
- Твоему Матвею тоже?
- К сожалению, да.
- Ну вот и хорошо.
Хоть бандитов в нашем доме не будет.
- Пайку забери! Пайку!
- На помощь!
- Стоять!
Я сказал, стоять!
- Стоять! Пока будет буза, базара не будет!
Любая власть, какая ни придет,
нас запишет в бега!
- Ша!
Ша, братва!
Кот правду говорит.
Я за него мазу тяну.
Кто желает в охрану, выходи по одному.
- Жулики будут теперь друг друга охранять, как вертухаи.
- Да, Мотя, хуже нет, как дать нашему брату законы писать.
Пока Савка банкует, держись меня.
С Котом без опаски, у него свой интерес.
Куда погнал?
- Если выход в город свободный, хочу прямо сейчас уйти.
- Успеешь к своей Лизе.
- Не стучите так громко.
Кто там?
- Вам оставляли на хранение мою скрипку.
- Матвей.
- Лиза!
- Что здесь происходит?
- Мама, это мой Матвей.
- Добрый вечер!
- Трудно назвать вечер добрым...
- Все в порядке, я теперь свободный человек.
Амнистия.
- В нашем доме не место уголовникам.
- Мама, Матвей не уголовник.
- А судили его за что?
За игру на скрипке в ночное время?
- Мама, этот дом такое же мой, как и твой.
- Девчонка!
Мой дом - моя крепость! Так говорил отец.
А ты отдаешь ключи от крепости какому-то проходимцу.
- Отец бы так никогда не сделал, как ты.
Матвей, мы уходим вместе.
- Лиза!
- Держи.
- Лиза, если ты сейчас уйдешь, ты мне больше не дочь.
- Как скажешь, мама.
- Лиза, не глупи.
- Идем.
- Простите!
- Лиза, вернись!
- Проходи.
Вот теперь это наш дом.
Хотя хвалиться особо нечем.
Крыша над головой и только.
- Не похоже, чтобы здесь прежде бывали женщины.
- Здесь не было женщин с тех пор, как,
как умерла моя тетка. О, прости!
Здесь не убрано и...
- Матвей, оставь это.
- Я понимаю, что ты к такому не привыкла.
- Все хорошо.
Главное, что мы вместе.
- Я думаю о нас и в тюрьме думал.
- О чем думал?
- Я не знаю, как сказать,
я попробую сыграть это.
- Почему именно это?
- Мне снилось, как я играю ее тебе.
- Я снилась тебе?
- Каждую ночь.
- Нормально!
- Здорово, легавый!
- Иди, куда шел!
- Ой, что тебя понесло?
Мы ж при старой власти не собачились, жили душа в душу.
Уважаемый! Неси всего!
А то вон гражданин волком смотрит.
- А ты что до меня прицепился, а?
- Хе! Слыхал, сменил револьвер на метлу?
И что? Не надоело?
- Ничего себе.
Спокойно, паек выписали. Да и...
- Ага.
- Чистота вокруг, на душе веселее.
- Разве же это веселье, Карпыч?
Давай к нам, бывшие фараоны - первейшие жулики.
Вместе и повеселимся.
- Дворником оно ж надежней.
К вам же вход - рубль, выход - два.
Я тебе не скрипач, чтоб на такое подписываться. Понял?
- А ты за Мотю не горюй,
я за ним при любой власти пригляжу. Ясно?
А ты что? Погонят тебя из дворников,
что делать будешь?
- А у ваших власть тоже без конца меняется.
Пока ты казенный хлеб жевал,
Ваня Ростовский всех одесских деловых под себя подмял.
- Не долго нам с Ваней по одной Одессе ходить.
Ростовские у нас не приживутся.
- А Ванек уже заделался за местного.
Одесские марухи научили есть французские булки, так он
в булочную, как на работу, ходит. Важный такой.
- Ай, спасибо! Еще не с нами - уже выгода.
Шепну за это хлопцам с Молдаванки.
- А мне, Вол,
что одесские, что ростовские,
все одинаково жулики.
- Еще не так давно я честно выполнял свой долг,
сажая жуликов в тюрьму.
Новая власть превратила меня в никому не нужного дворника,
у которого едва хватало денег, чтобы напиться и забыться.
Тяжело было видеть, как бандиты, которых я сажал,
вышли на волю и стали жить еще лучше.
- Это хорошо, Григорий Иванович, что вы быстро навели порядок в тюрьме.
И еще лучше, что не сбежали.
- Следовал вашему совету.
С побегами покончено.
Выходить на свободу нужно
легально.
- Что намерены делать при новой власти?
Не спешите с ответом. Послушайте сразу новый совет.
Подружитесь с властями.
Покончите с прежним Котовским своими руками.
Нужен новый человек.
Не налетчик по кличке Кот,
а борец с царским режимом Григорий Котовский.
Не свободный анархист, а яркий патриот.
- Ну, борец - это еще куда ни шло.
А вот патриот...
увольте.
Мне вообще чужда политика.
Скучно и все врут.
Все.
- Не обязательно записываться в какую-нибудь партию.
Достаточно заявить: "Родина в опасности!"
и пойти добровольцем на фронт.
Тем боле, вы отдадите долг не только Родине,
а и хлопотавшей за вас госпоже Брусиловой.
- Что мне это даст?
- Станете героем войны.
Уголовное прошлое превратится в биографию героя.
Если вас, конечно, не убьют.
- Это я боюсь меньше всего.
Меня убивали много раз.
Я заговоренный.
- Ты уверена, что правильно поступила с матерью?
Еще не поздно вернуться домой.
- Не беспокойся о моей репутации.
Мама все равно будет попрекать меня Котовским.
Обратного пути у меня нет.
Я ушла от матери, потому что мой дом теперь здесь.
- Я в последнее время много думал о том, что, действительно, важно.
И принял решение.
Я больше не позволю прошлой жизни вмешиваться в нашу.
Это я тебе обещаю.
- Собираешься к нему?
А как же твои разговоры о революции,
эмансипации и свободе?
- Мама, теперь он мой муж.
- Господи! То, что ты провела с ним ночь,
вовсе не означает, что он стал твоим мужем!
Вот увидишь, не пройдет и месяца, как ты
поймешь, сколько ты ошибок натворила, и прибежишь обратно.
- Вот и хорошо.
Будет куда вернуться.
- Господи! Лиза!
- Я, конечно, извиняюсь, что прерываю этот концерт.
- Мог бы и постучать.
- Считай, год в одной камере.
К чему этот цирлих-манерлих, Мотя?
Мы же не чужие люди.
- Не чужие, это правда.
Я давно тебя знаю, Вол.
Ты ведь не проведать меня пришел.
- А что, может, я
привык к тебе, пока в тюрьме тебя опекал?
- И сам же до этой тюрьмы и довел.
Нет, Вол,
я новую жизнь начинаю.
С чистого листа.
- Понятно.
Доведется, Мотя,
тебе новую жизнь со мной начинать.
- Я Лизе пообещал, что с этим покончено.
- Ты на воле,
живой и здоровый, с барышней гуляешь только потому,
что я на киче с тобой нянькался.
Так что, Мотя, за тобой должок.
И пока не отработаешь,
никакой тебе новой жизни.
- Что я должен сделать?
- Ничего такого, за что перед барышней будет стыдно.
Збирайся, прогуляемся.
Подстрахуем хлопцев с Молдаванки.
Я на улице.
- На Балканах будет коронован единый монарх!
Григорий Котовский отправляется на фронт
с благословения генерала Брусилова!
- А Вася не сбрехал,
булки знатные.
Не зря Ростовский бабу в булочную водит.
- В Баку избирают новый Совет депутатов!
Котовский отправляется на фронт!
- Малой!
Что там за Кота пишут?
- Вам газетку?
- Денег нет, меняю на булку.
- Годится, все равно есть хочется.
- Беги!
- Гони!
- А ну, брысь!
- Стой! Куда?
- Полиция!
Бежим! Бежим!
Погнали, говорю! Давай!
- Боже мой!
- Полиция!
- Что происходит?
- Убили!
Мальчика убили!
- Полиции нет. Неизвестно, кого звать.
- Сколько ж ему лет?
- Разойдись!
- Петенька!
Петя!
- Лиза! Уже вернулась?
Господи! Что с тобой?
Лиза.
- Сегодня в городе была пальба,
убили маленького мальчика, моего Пьера.
Я давала ему уроки французского до войны.
- Лиза, мне очень жаль.
Время сейчас такое.
- Какое время?
Он же маленький ребенок.
- Все. Все, тш-ш.
- Ни в чем не виноват!
Что это?
Матвей, ты же обещал.
- Лиза, они не могут меня отпустить.
Не по понятиям это, я им должен, понимаешь.
Сегодня заходил Вол, сказал,
что я ему нужен в деле с залетными на бульваре.
- Ты был на бульваре?
- Был.
Мальчишка попал под шальную пулю.
Я пытался его остановить, но он выбежал и...
Это все была нелепая случайность.
Лиза!
- Не прикасайся.
- Лиза!
Серия 8
- На Балканах будет коронован единый монарх!
Григорий Котовский отправляется на фронт
с благословения генерала Брусилова!
- А Вася не сбрехал,
булки знатные.
Не зря Ростовский бабу в булочную водит.
- В Баку избирают новый Совет депутатов!
Котовский отправляется на фронт!
- Малой!
Что там за Кота пишут?
- Вам газетку?
- Денег нет, меняю на булку.
- Годится, все равно есть хочется.
- Беги!
- Гони!
- А ну, брысь!
- Стой! Куда?
- Погнали!
- Бежим!
Погнали, говорю! Давай!
- Боже мой!
- Полиция!
- Что происходит?
- Убили!
- И мальчик.
- Полиции нет. Неизвестно, кого звать.
- Сколько ж ему лет?
- Разойдись!
- Петенька!
Петя!
- Лиза! Уже вернулась?
Господи! Что с тобой?
Лиза.
- Сегодня в городе была пальба,
убили маленького мальчика, моего Пьера.
Я давала ему уроки французского до войны.
- Лиза, мне очень жаль.
Время сейчас такое.
- Какое время?
Он же маленький ребенок.
- Все. Все, тш-ш.
- Ни в чем не виноват!
Что это?
Матвей, ты же обещал.
- Лиза, они не могут меня отпустить.
Не по понятиям это, я им должен, понимаешь.
Сегодня заходил Вол, сказал,
что я ему нужен в деле с залетными на бульваре.
- Ты был на бульваре?
- Был.
Мальчишка попал под шальную пулю.
Я пытался его остановить, но он выбежал и...
Это все была нелепая случайность.
Лиза!
- Не прикасайся.
- Лиза!
- Осенью Одесса превратилась в кипящий котел.
Власть постоянно переходила из рук в руки,
Одесские воры не хотели подчинятся ни Центрально Раде, ни красным,
поэтому на Молдаванке объявили народную республику.
Предводителем бандитов был легендарный Мишка Япончик.
- Дамочка, покупаем газетку.
- Спасибо, мальчик! Я и без газет знаю все про Михаила Винницкого.
- За Япончика в Одессе ничего не знали десять лет.
Как пришел с каторги, сразу стал королем Одессы.
- А мне жаль, что у власти бандиты.
Будь осторожен.
- Ой, не пугайте. Одесса - вольный город,
значит у нас должна быть своя власть.
Мы же размером с маленькое государство.
- Да, но только пока у власти каторжники, в Одессе есть нечего.
Зато у Михаила Винницкого в "Монте-Карло" все пьют и
пируют,
и запивают шампанским.
Вот об этом в газетах не напишут.
- Да вот же, пишут, гляньте.
Рекламное объявление ресторана "Монте-Карло". Устрицы из Парижа.
- Мсье Городенко! Что вы скажете за моего протеже, а?
Как пилит на скрипочке?
- Лучше меня.
Я на скрипке играть не очень, всю дорогу карты падают.
- Ой, я Моте сказал, чтоб вообще не смотрел туда, где карты.
Это не его игра.
- Блатную твой музыкант может?
- А то!
Моть!
Хозяин просит блатную.
- Вол, мы же договаривались, у меня нет хозяина.
А раз уж речь зашла о нем,
хозяин "Монте-Карло" - Михаил Винницкий,
а его персоны я здесь не наблюдаю.
- За языком следи.
Ишь, волю взял!
- Твой протеже волю не взял, ее всем дала революция.
Одесса - вольный город и люди в нем свободны.
Присаживайтесь, господин музыкант.
Сэмэн Городенко - компаньон мсье Винницкого.
- Матвей Грач. Раз уж вы заговорили о свободе,
скажите, вы по чину старше Вола будете?
- Вот я сейчас что-то не понял, Мотя!
Это ты что, обиделся, да? Ну так давай жалуйся!
- Не показывай свой характер, Вол.
Господин музыкант хочет знать нашего расклада между собой.
Таки да, я имею влияние на Вола.
- Ну тогда рассудите нас.
Было дело, Вол дал мне свое слово, отпустить меня из воров,
а потом передумал.
- Но если ты свое слово дал,
то его, таки, надо держать.
- Значит, по понятиям, я могу рассчитывать на вольную?
- Рассчитывать ты можешь, на что хочешь.
Слово Вола тут что-то решало, пока в Одессе не было короля,
а теперь решает не он и даже не я.
Свое слово должен сказать Миша.
Мы с ним скоро сюда вернемся, возможно, он всех вас рассудит.
- Прыщ, у тебя карты крапленые!
- Не гони фуфло, Савка!
- Здесь становится слишком шумно.
Миша не любит этого.
- От что тебе не хватает, Мотя, а?
- Мсье Рахумовский, вы так трясетесь за себя
или за свой кулончик?
- Мое фамильное сокровище чересчур известно среди местных бандитов.
- Говорят, Савка кормит байками про золотой гробик всю тюрьму.
Даже до вашей вещицы имеет интерес Миша Япончик.
- Борух, ваш брат очень умеет успокоить.
- Вы же знаете за его манеры.
Перчик, ты хочешь совсем лопнуть сердце пожилого человека?
- Борух, я...
Я просто хочу, чтоб наш компаньон, таки, поехал с нами.
Туда, где нет всяких этих революций.
- А я не хочу?!
- Наум Соломоныч, поехали.
Сначала в Константинополь, оттуда до Парижу.
- Можно было и поделикатнее.
Наум, все, кто хочет уехать, уже уехали.
Все, кто может уехать, уже уезжает.
Доктор Львович купил последнюю каюту,
за сумасшедшие деньги.
Я клянусь тебе, что мы тебя поселим.
- Интересный заманухис, интересный.
Только мне нельзя до Парижу,
меня ж там сразу посадят в цугундер.
- Да, или сразу до клистирного батальона.
- Перец, ша!
Он хочет сказать,
что в Париже вас встретят не как жулика,
а как жертву нового режима.
Тебе, таки, дадут убежище.
- Я понимаю.
Только в Одессе я имею столько родственников.
И так душа за них болит.
- Да, только ту душу еще ни одно вскрытие не нашло.
Ну, смотрите, как хотите.
Боюсь только, что ваши родственники вас здесь и похоронят.
Если, конечно, место найдут.
Борух!
- Борух!
- Лехаим!
- Лехаим!
- Ох! Лиза, как вы меня напугали!
- Простите, мсье Рахумовский! Я просто хотела...
- Я знаю, насчет жалования, я догадываюсь.
- Мне очень неловко, я знаю, времена не лучшие, но...
Вы обещали и...
- Ну обещал, значит будет.
Вот только прогуляюсь до Лапидуса,
отдам ему кое-что на хранение, вернусь и все получите.
- У вас сердце, мало ли, опять схватит.
Давайте я сбегаю. Одна нога здесь, другая там.
- Ой, не-не, я не могу, это слишком дорогая вещица для меня.
- Вы мне не доверяете?
- Что вы? Даже очень доверяю.
Я хотел сказать, вы мне дороги, как и эта вещица.
Лапидус живет на Молдаванке.
Девушки пугаются гулять там одни.
- В родной Одессе среди белого дня мне ничего не страшно.
Молдаванка - страшилка для гостей города.
Давайте.
- А ты рот закрой, кишки простудишь!
- Что за шум?
Савка, тебя пустили в нормальное заведение
только потому, что ты пришел в Прыщом.
- Так а я правил не нарушаю. Он выиграл, отыграться не дает.
- Прыщ! Что за дела? Тут правила уважают.
- Ему нечем ответить, Вол.
- Нечем ответить - сливай воду. Или себя на кон поставь.
Слабо, Савка?
- Тебя забыли спросить, музыкант!
- Музыкант дело говорит, есть такой способ.
- Скажи спасибо, что вообще здесь сидишь.
- Ты что, не понял? Иди пиликай!
- А Мотя по делу говорит.
Савка, даже он знает наши правила лучше тебя.
Хочешь играть - отвечай, нет - ходи лесом.
- Не переживай, Савка, я много не загадаю.
Недельку рабом моим побудешь и хватит с тебя.
- Сидим ровно, дышим тихо.
Я сейчас приду, отыграюсь.
Не имеешь права, Прыщ, отказывать.
- На себя играй.
Что, в крытой насмотрелся? Куда тебя понесло, Мотя?
- Решил его на понт взять, чтоб потом спровадить с миром.
- С миром Савку?
Ты ж его добре знаешь, мы теперь не выйдем. Куда?
- Как бы Савка чего не натворил.
Я - честный вор, а этот - мокрушник.
Мише потом разгребать, авторитет потеряем.
- У нас есть кому бегать.
Мотя, ты заварил кашу, ты и расхлебывай. Дуй за Савкой.
А ты, фартовый, сидай, бери колоду.
- В прежние времена гробик на шее Рахумовского был лишь
забавной цацкой старого ювелира.
Теперь же, когда Одесса была разгромлена до основания,
за золотым сувениром к Науму Соломоновичу
явился лично Мишка Япончик.
- Миша, оно мине надо, вас обманывать?
Я ж вручал вам деньги на революцию,
когда вы были еще совсем маленький.
- Мсье Рахумовский!
Не обижайте мою память, я то помню и ценю.
Потому и пришел к вам сам.
К другому бы прислал
неинтеллигентных граждан с Молдаванки.
- Вы ж сами видите, какая сейчас торговля.
У меня ничего нет.
- Но вы же умный человек.
- Да.
- Это у глупых ничего нет, а умные всегда что-то ховают.
Прошу гранд-пардона,
нам придется еще пошукать.
Можно вот здесь, помолчать.
Стол обшарь.
- Наум Соломоныч!
Всем нам будет лучше, если вы отдадите мне рыжий гробик.
Сами. Обещаю, после этого вас больше не беспокоить.
И даже охранять.
- Я скоро буду бедный человек,
меня ж обманули эти, мои бывшие партнеры,
эти жулики Гохманы.
- Ну я ж надеюсь, вы не отдали им свой
чудесный золотой гробик?
- То все дешевые мансы.
Людям надо верить в сказки, так пусть себе верят.
Не, я ж не думал, что вы поведетесь на этот фуфель.
- Таки да, Миша, у него ничего нет.
- Ну, фуфел, не фуфел,
а, таки, вещица сделалась невидимкой.
Ну что ж, будем искать.
- Ищите.
- Пардон за хамишуцер!
И будьте мине здоровый, мсье Рахумовский.
- И вы нам также.
- Пока бандиты искали наживу у Рахумовского,
Лиза с золотым гробиком добиралась к Лапидусу на Молдаванку,
куда с наступлением темноты не ездили даже извозчики.
- Приехали. Вот вам Молдаванка. Отсюдова как раз прямо.
- Благодарю!
- Стойте, барышня. Опа!
Знакомые лица. Куда спешим, ювелирочка?
- Нам не о чем с вами говорить.
- А ты и не говори!
Тихо!
Отдала сумочку и тихо спешим дальше.
- Савка!
- Стой!
- Лиза?
Лиза, уходи, я разберусь!
- Не вмешивайся.
- Савка, не дури!
- Сэмэн, что за шум у нас на районе?
Или вы так следите за порядком?
- Миша, я оставлял за себя Вола.
- Миша, эта девка из лавки Рахумовского,
у нее в сумочке что-то ценное.
- Савка!
Интеллигентнее, это же барышня.
Дамочка, покажите вашу сумочку.
А вот и разгадка. Сема!
- И докуда вы ее несли?
Неужели до меня?
- Нет, не к вам!
- Миша! Эта вещь по закону моя, я первый ее нагрел.
- Это вещь господина Рахумовского!
- Она, таки, моя и я несу ее, чтобы отыграться!
- А я имею право играть эту вещь.
По закону!
- Молодой человек, вы играете не на картах, а на скрипке.
Если даже вы имеете право, то что поставите?
- Свою жизнь!
- Не надо, Матвей. Ты сошел с ума, не смей!
- Давай, проиграй себя в рабство.
- Но если я выиграю,
вы даете мне вольную.
- А мне нравится такой расклад.
Люблю, когда игра на кураже.
Повезет - будет вольная. Король свое слово сказал.
Нет - не обижайся, все по закону.
Прошу, барышня!
- Вы посмотрите, какие люди!
Это же цыпочка из лавки!
- Руки убрал от нее, Прыщ!
- Мотя!
- Ты что творишь, музыкант?
Миша, вы поглядите, чего он творит!
- Всем ша!
Стойте все так и смотрите сюда глазами.
Сейчас тут что-то будет!
- Ну что, Паганини, сыграем, как по нотам?
Прощайся со свободой навсегда.
- Не говори гоп. Давай сдавай. Чего время тянешь?
Или боишься?
- Нет.
- Для такой игры нужна новая колода, я не доверяю Савке.
Слишком многое на кону.
- Хорошо.
Вол, дай новую колоду.
- Лучше, если сдам я.
Вы доверяете моим рукам, господа?
- Ха, двадцать!
- Двадцать одно!
Было ваше, стало наше.
- Руки убери!
- Ты чего, девка?
- Подождите.
Его туз из старой колоды.
- Что скажете, Миша?
- Я скажу, что музыкант, таки, имеет фарт.
- Ша, это мое!
- Перебор!
- Миша! Так нельзя!
- Нельзя, Савка.
Тебе ходить сюда больше нельзя.
А то я совсем разозлюсь.
- Миша!
- Пшел вон отсюда!
- Ну что, Миша, я выиграл?
Значит я свободен? Только скажите это при всех.
- Вы давите на короля, Мотя.
А это не каждый может себе позволить.
Вы, таки, сделали мой день!
- Да, Мотя, сегодня был такой фарт, что
не скоро повторится.
- Ну ловите ушами моих слов.
Мотя-музыкант, именем Молдаванской Народной Республики я объявляю тебя
свободным человеком.
Но при одном условии.
Вы подарите мне эту цацку.
- Миша, но так нельзя, я ее выиграл.
- Вы еще скажете королю, что можно, а что нельзя?
- Михаил, вы не знаете, эту вещь нельзя отнять силой.
Тогда она приносит несчастья.
- А я слышал наоборот,
помогает, фартовая.
Я жду.
Или король передумает.
Нет,
вы должны сказать.
- Я дарю ее вам.
- Благодарю!
Мотя,
можете проводить барышню до дома.
Вот что значит фарт!
- Куда собрались, голубчики?
- Савка,
не надо.
- Ну вот ты и доигрался Паганини.
- Кто стрелял?
- Миша будет сильно недоволен!
- Матвей!
Матвей!
Помогите!
- Лиза! Что с тобой? Ты ранена?
- Нет, не я. Вот сюда.
- Куда?
- Левее.
Левее!
- Лиза, что происходит?
- Несите. Кладите аккуратней!
Аккуратнее!
- Ты привела в дом этого арестанта!
- Мама, о чем ты говоришь? Человек ранен!
- Прощения просим, мадам, еще свечи.
- Да. Господи!
Свечи, да, конечно.
- Господи! Ему надо вытащить пулю, иначе он умрет.
- Городенко сейчас доставит доктора, лучшего.
- Выйдите, ему нужен воздух. Мама!
Мама, принеси ножницы и горячую воду, бинты.
- Хорошо-хорошо, сейчас.
- Матвей!
Матвей, все будет хорошо. Слышишь?
- Вот вам наш профессор.
- Доктор, а вы так никуда не уехали?
- Я, таки, одной ногой был уже на корабле,
но у докторов тоже болеют жены.
Я понял, моя Соня не перенесет этого
путешествия, так что будь, что будет.
А я не знал, что вы дружны с Михал Вольфовичем.
- Это сейчас не важно.
Пока я вас ждала,
я вынула пулю самостоятельно.
- Ну это же безответственно.
Покажите больного.
Да, господин Городенко, поздновато вы меня сюда доставили.
- Не делайте мине нервы, профессор!
- Не надо бояться,
мадемуазель Вольская прям все сделала
сама, причем
блестяще
сделала.
Я бы взял вас к себе в операционную.
Так, ну, ранку я почищу,
а дальше она будет заживать без моего участия.
- Я думаю, вы будете нужны пациенту каждый день, профессор.
- А что, мне будут платить за эти визиты?
- Лучше - у вас не будут забирать морфий.
Вам даже будут доставлять его в вашу провизорскую,
как и другие лекарства, которых нет в городе.
Вы будете самым дорогим доктором в Одессе.
- Доктор, я приготовила все необходимое.
- Да, Лизочка, помогите мне. И, пожалуйста,
обеспечьте, чтобы здесь не было посторонних.
- Я знаю, где выход. Всего доброго!
- Здравствуйте!
Ты все еще в дворниках, Вася?
Так и не перестроился к новой власти?
- За то ты, я гляжу, пристроилась.
Поняла, что при любой власти надо держаться ближе к бандитам?
Сам Винницкий у тебя в друзьях.
- Вася!
Я не поняла, ты что, следишь за мной?
Хм, ну да, как еще дворнику проявить навыки несостоявшегося сыщика.
- Где твои принципы, Лиза?
- Вася, а ты не смей меня попрекать.
Сейчас все живут, как могут. В том числе и ты.
- Да ты права, я все еще полицейский, хотя и мету двор.
Поэтому мой долг - охранять тебя.
- Матвей снова рядом,
а время ангелов-хранителей закончилось.
- Ну Япончик уж точно не ангел-хранитель.
Не надо верить бандитам, даже в смутное время Лиза.
- Верно.
В смутное время лучше мести двор.
- Я тем временем оставался никчемным дворником,
который ненавидел этот мир за его несправедливость.
Казалось, даже Лиза стала частью этого нового мира.
- Вы быстро идете на поправку, мсье музыкант.
- Повезло, что Савка стрелять не умеет.
- Ваша скрипка, Мотя,
вот чего мне не хватает в моем ресторане.
- Но я свободный человек,
мы же договорились.
- Король свое слово держит.
Ты сделаешь мне на Молдаванке культуру.
Чтоб до нас ходили артисты и поэты,
читали стихи и
пили наше шампанское.
- Мотя,
королю не принято отказывать.
- Музыку, сколько угодно,
но в другие дела я вмешиваться не буду.
- Вот и хорошо.
Скоро на Молдаванке будет Европа.
- За это Одесса вам платит дань?
- Мне платят только те, кто сам долгие годы грабил Одессу.
А простым и честным людям
короля бояться нечего.
Кстати, за честность.
Нехай Вол прогуляется до Рахумовского еще разок.
Наверняка, у него эта цацка не последняя.
- Вот! Полюбуйтесь! По вашей милости я вынужден закрыть свою лавку!
Я же вам доверился.
А вы меня ограбили, обокрали.
Вы пустили меня по миру!
Вы и этот ваш музыкантишка.
- Наум Соломоныч, ну что вы такое говорите?
- Ай! Что я говорю?
Вы передали Винницкому вещь,
которую я просил отдать Лапидусу на хранение.
- Но меня ограбили!
- А, меня ограбили!
Только после этого вы отдали Винницкому краденную вещь.
- Да! Но у меня не было другого выбора.
Я обменяла эту вещь на вольную Матвея.
- У меня тоже нет выбора.
После того, что случилось,
вам больше делать нечего в моей лавке.
Вы уволены, без выплаты жалования! Честь имею!
У нас закрыто или вы не умеете читать?
- Теперь открыто.
- Савка?
- Вы меня узнали и мне, таки, приятно.
- Уберите шпалера.
Смотрите, у меня здесь все, что...
Все, что есть.
Забирайте.
Только не стреляйте.
- Мсье Рахумовский!
- Я всегда мечтал это сделать.
Будьте так любезны!
Благодарю!
Ах да!
Я совсем забыл.
Шел трамвай десятый номер, а в трамвае кто-то помер.
- Как ваши дела, Матвей?
- Уже лучше, спасибо!
- Я хочу вас кое о чем попросить.
Если вы
любите Лизу,
вы должны уйти.
Молча.
Ей так будет лучше.
Лиза рождена быть женой министра, ученого,
артиста, поэта, наконец.
- Лиза тоже меня любит.
- Да что такое любовь?
Химера!
Любовь до гроба.
Да-да, именно до гроба доводит большая любовь!
- Значит вы не знаете, что такое настоящая любовь.
- В вас совершенно нет стыда, зато ответ готов на все.
Я вас ненавижу!
- Мам,
мне кажется, я службу потеряла.
- Какая разница, мы уже столько всего за эти годы потеряли.
Лиза!
Я так не хочу никого чужого в доме.
- Ну, мама.
- Ой!
- Мама, что такое?
- В сердце что-то закололо.
- Так, я пойду за доктором.
- Не надо никого звать, Лиза!
Я уже ничего от этой жизни не хочу.
- Вася?
- У вас там дверь открыта, осторожней надо.
- Вась, что случилось?
- Где Лиза?
- Мы же обо всем с тобой договорились.
- Плохие новости, Лиза. Час назад убит Рахумовский.
- Как убит?
Его же взял под свою защиту Япончик.
- Вот что значит
защита Япончика.
- Но ведь...
- Матвей!
Матвей!
Тихо-тихо.
Тихо.
- Несчастная Лиза была абсолютно беззащитна,
оставшись без работы с раненым Мотей и болеющей мамой.
Я не мог больше смотреть на это.
Поэтому пошел на службу к новой власти,
чтобы не дать в обиду дорогих мне людей.
- Жители славного города Одесса!
Немедля записываемся в Союз безработных!
Вся власть безработным!
Все дома безработным!
Буржуи должны платить городу контрибуцию!
- Ура!!!
- Ура, товарищи! Ура!
- Елизавета Аркадьевна!
Лиза!
Вот это встреча!
Вы меня не узнаете?
- А вам раньше нравилось, когда вас не узнавали.
Как вас теперь зовут?
- Наконец-то, превратился в самого себя -
Котовский Григорий Иваныч,
командир отдельного добровольческого
Тираспольского отряда Красной гвардии.
- И теперь свободный анархист за советскую власть?
- Советская власть открыла тюрьмы, дала людям свободу.
А я свободу ценю больше всего.
- Я успела заметить, что большевики по душе всем тем,
кто при старом режиме стоял на учете в уголовном розыске.
- Ну,
ваш Мотя тоже не только музицировал.
- Матвей не имеет никакого отношения к власти.
- Да конечно! Он играет в "Монте-Карло",
а это штаб-квартира самого Япончика.
Собрал вокруг себя всю уголовную шушару.
- Эта, как извольте выразиться, шушара,
охотнее служит Михаилу Винницкому, нежели вашей справедливой власти.
А Молдаванка стала отдельной республикой.
- А я хотел бы нанести визит в молодую республику.
Инкогнито.
Думаю, с вами меня пропустят.
- С чего вы взяли что я стану вам помогать?
- Елизавета Аркадьевна,
ваша матушка болеет,
лекарств в городе нет.
А я как красный командир
могу их достать.
- Я подумаю.
- Она подумает.
- А ну, приляжем.
Порадовать вас нечем, Лизавета Аркадьевна.
От грудной жабы умирали и до революции,
когда лечить можно было нормально.
А сейчас так и подавно.
- Что же мне делать?
- Милочка, вы можете вернуть старое время?
Когда на улицах не стреляли каждый день.
И когда было понятно, какая власть.
И для того, чтобы жить нормально,
не обязательно иметь знакомства на Молдаванке.
- Так уж вышло.
- Да разве я вас упрекаю? Все мы слабы и грешны
и мало на что способны. Я только профессор
медицины, я не Господь Бог и не Мишка Япончик.
- Да, одна надежда сейчас на Господа Бога.
- Именно.
Новая власть
вычистила все аптеки.
Не надо меня провожать, я сам прикрою.
- Прикрываясь именем революции, большевики часто грабили народ
похлеще, чем ребята Япончика.
- Чем вам обязан, господа?
- Господа все в Париже!
Вот мой мандат.
- А в этом мандате написано,
что вы обязаны получить покушать бесплатно?
- Зато написано в другом мандате. Вот в этом!
Читать умеешь, умник?
- Все, понял. Читать умею. Даю-даю.
- Но в отличие от жуликов с Молдаванки,
красных вообще никто в грош не ставил.
- Тихо-тихо-тихо-тихо-тихо!
- Столько жрать, срачка на Красную армию нападет!
Геть отсюдова! Пшел! Пошел!
Булку положь!
- Ой! Добрый день!
- Здрасьте!
- Что тут происходит?
- Я их ту гонял, мам.
- Шура! Что ты тут уже натворил, а?
- Что они мне мандатами тыкают всякими?
- Слушай на тебя на одного
ни на минуту магазин оставить нельзя!
- Так они тут мандатами тыкают всякими.
- Пушку положь!
- Куда мы спешим, граждане?
- Нам до гражданина Винницкого. Давайте, убирайте свою телегу!
- Или продайте мне ваши мандаты.
Какое у вас гражданство?
- Харьковский совет народных комиссаров.
- Чрезвычайная комиссия.
- Граждане иностранных государств
при входе в Молдаванскую Народную Республику
обязаны сдать усе оружие.
- Это по какому такому закону?
- По закону Народной Молдаванки.
Скидывайте ваши железки в бочку.
Милости просим!
- Вы видите, Миша, Шура совсем не хочет слушаться маму.
вы ему скажите, чтоб он не лазил где попало.
Вы видите, что у ребенка с глазом?
Его же всякий может обидеть!
- Мама, я уже не ребенок.
- Ты, таки, ребенок, если лазяешь где попало
с револьвером без патронов!
- Шура, ша! И слухай меня.
Люби мамочку
и имей до нее такое уважение, какое имеем мы.
Ты понял?
- Хорошо, Миша.
- Ну и кому наш мальчик подставил глазик?
- Так я же за то и пришла сказать, Миша.
Они подловили его на улице, сказали, что от Котовского,
и потребовали вытащить из нашего магазина всю кассу.
- Сема!
- Ну таки да, Котовский в Одессе,
гарцует на коне в кожаной тужурке.
Работает под товарища красного командира и стал сильно важный.
- Да за то я уже давно знаю.
- Миша, что нам делать?
- Мадам Гликберг, забирайте нашего мальчика
и идите спокойно додому.
Если те поцы, действительно, от Котовского, то я спрошу с него.
- Спасибо!
- Заряжай пистолет, Шура, когда идешь гулять.
- Дай руку маме!
- Миша, я извиняюсь, тут до вас из ЧК.
- Да ты что?!
Ну приглашай в кабинет.
Только не через зал, чтоб не мозолить глаза публике.
- Вот вам и новые времена, Миша.
Раньше нас щемили царские фараоны
и это были достойные люди.
А сейчас какие-то босяки нацепили кожаные куртки
и думают, что их кто-то боится.
- Мам, ты представляешь, сегодня в городе видела Котовского,
теперь он красный офицер.
Ой...
- Почему же не поверю?
Лучше уж быть при власти, чем
крутиться в кабаке.
- Мама, о чем ты говоришь? За это время в Одессе
сменилось пять властей и все приезжие гастролеры.
- Как и твой Матвей.
Он ведь тоже
приблудился в Одессу.
Лучше уж умереть, чем наблюдать твое падение.
- Мама!
Мама. Мама, тебе нельзя волноваться. Ты слышишь?
Так, я достану лекарства и ты поправишься.
Принесу воды.
- Здравствуйте, товарищ Винницкий!
- Боже мой, какие люди!
Это ж сам Аркаша Черноморский!
- Моя фамилия Енгель.
И я сотрудник ЧК.
- Ой, не тыкай ты мне этой бумажкой.
На афишах ты себя писал Аркадий Черноморский,
куплеты и фельетоны.
- А рядом с ним, Миша, бывший фараон,
который при Керенском был дворником,
а при Одесской городской думе - писарем.
Мальчики, вы пришли к сильно занятому человеку.
Что надо?
- Так, а может, предложить немножко боезапаса?
Или перевезти контрабандой немножко вашей революции в Грецию?
- Суть в чем,
советская власть...
- Так.
- Считает детей своим светлым будущим.
- Да вы что?!
Молдаванская республика тоже.
- Поэтому мы решили организовать концерт.
- А вот тут вы, ЧК, молодцы.
- Чтоб собрать немного денег для детей.
- Я одобряю, я тоже люблю детей.
И на когда у вас эта увертюра?
- Через три дня.
А ваши люди тоже их любят,
товарищ Винницкий?
А то ведь могут зайти в самый неподходящий момент и
заграбастать все.
- Мои мальчики не мародеры.
- Миша, я так понимаю, советская власть хочет, чтобы
в Одессе на один день стало ша.
- Как идейный революционер
и участник январского восстания, я, таки, скажу своим мальчикам
ша.
Но только на один день, чтоб вы понимали.
- Это, конечно, хорошо.
пусть ваши мальчики возьмут город под охрану.
- Извиняюсь!
Вы не можете мне приказывать.
Вы подчиняетесь какому совнаркому?
- Харьковскому.
- А мы написали воззвание к Петроградскому.
Надумали всей республикой войти немножко в состав России.
Так вот ждем ответ.
- Я же говорил, что здесь будут голову морочить.
- Ну так и канайте отсюда.
Канайте со своими мандатами!
- Сема, не интеллигентно.
Ну мы же всегда за культуру.
Хорошо.
Мои мальчики будут охранять город.
Но только на концерте будет играть наш скрипач.
Детям нужно делать вкус,
чтобы понимали в музыке.
- Наше вам, барышня! Куда мы мылимся?
- Не порти зря нервы, я очень спешу.
- Так пропуск предъявите и спешите себе.
- Нет пропуска. Я к Матвею Грачу, он скрипач в "Монте-Карло".
- Грач - важная птица. Вы ему знакомая или как?
- Слушай ты, организм биологический,
будешь дальше борзеть на ноль помножу. Ясно?
Или я плохо сказала? Лимоны из ушей выйми!
- Так бы и сказали сразу.
Только вас бы это, обшмонать надо было.
- Ты, что ли, шмонать станешь?
- Нет, почему же я? Вот у нас есть...
- Он тоже со мной.
- Давай сюда. Руки подыми.
Барышня!
- Порядок такой.
- Осторожней можно?
- Ну это как получится.
Чисто, можете идти, барышня.
- Лиза!
Где б мы еще встретились.
- Здравствуй, Вася!
А ты, я вижу, поменял метлу на портупею.
- Поступил на службу в ЧК.
- Я слыхала, что большевики бывших царских сыщиков не жалуют.
Прости, я очень спешу.
Серия 9
- Лиза!
Где б мы еще встретились.
- Здравствуй, Вася!
Ты, я вижу, поменял метлу на портупею.
- Поступил на службу в ЧК.
- Я слыхала, что большевики бывших царских сыщиков не жалуют.
Прости, я очень спешу.
- Лиза, ты что здесь делаешь?
С мамой что-то случилось?
- Нет, маме уже лучше удалось найти лекарство.
- Можете даже сказать, благодаря кому.
Не надо оваций, я это сделал по старой дружбе.
- Котовский?
Лиза, что это значит?
- Это значит, я вернулся, Мотя.
- Матвей, я тебе все объясню.
- С удовольствием послушаю.
- Мотя, а пошли репетировать, я жду.
- Вы ждете?
Прекрасный вид!
- А что не так с моим видом?
- Варя!
- Ах, у вас репетиция!
Может, ты мне все объяснишь?
- Страсти накаляются.
И мне это нравится.
- Матвей, я жду.
- Лиза, спокойно, сейчас я все объясню.
- Так, а что мы тут командуем?
- Да, господин музыкант, объясните нам всем поведение вашей знакомой.
- Она не знакомая,
это Лиза, моя невеста.
А это Варя. Варя - прима нашего варьете.
Мы с ней ставим номер.
- Простите, я себе не так вас представляла.
- В смысле, не так себе представляла?
- Матвей просто очень часто вас вспоминает,
если хочет дать дельный совет.
- А. Никогда бы не подумала,
что ты даешь советы танцовщицам варьете.
- А он нас не танцевать учит.
А так, советует, как выглядеть, репертуар.
Матвей очень хвалит ваш вкус.
- Варя, хватит.
- Спасибо! Можно тебя на минутку.
А я не знала, что у вас такие репетиции.
- А я не знал, что Котовский
пытается снова влезть в нашу жизнь.
- Он принес лекарство для мамы
в обмен на то, что приведу его сюда.
- Воспользовался ситуацией. Молодец!
Что с мамой?
- Доктор Львович больше не может на ней смотреть.
Мне нужно вернуться домой.
- А что, если мы перевезем ее сюда,
на Молдванку?
- Матвей, она и так попрекает меня все время тем,
что мы живем на бандитские деньги.
Она ни за что не согласится сюда переехать.
- Но здесь вам будет безопаснее. Посмотри, что в Одессе творится.
Лиза, здесь наша единственная защита.
У Япончика хотя бы законы соблюдаются.
- Одной рукой грабит Одессу, а другой раздает помощь.
Хороши законы!
- Лиза, но сейчас так будет лучше для всех.
Давай я поговорю с твоей мамой.
- Нет, не нужно.
Попробую ее убедить.
- Ну вот и хорошо.
- Ладно, иди, репетируй.
- Вы только гляньте, явление Кота народу!
- Гриша, зачем быть морду? Надо просто сказать, что это ты.
- Я сказал, он мне не поверил.
- Понятно.
Пошел!
- А тебе идет.
Он кого шифруешься, Гриш?
- От товарищей.
Нас пока не должны видеть вместе.
- Ну раз я слышу пока, значит ты пришел немножко договориться?
- Миша, я не понял,
мы что, уже договариваемся с большевиками?
- Сем, мы только послушаем.
- Значит так.
Советская власть принесла свободу всему трудовому народу.
Кто был никем, тот уже стал всем.
Поэтому предлагаю,
перестать быть бандитами,
записаться в товарищи и взять власть в свои руки.
- Шикарное предложение.
Только власть в Одессе уже давно в наших руках, Гриша.
- Так тем лучше!
Миша, поменяется только вывеска.
Давай, всех своих архаровцев делай
отрядом народной
самообороны,
вешай на Молдаванке
красный флаг и вас никто не тронет.
Я извиняюсь.
- Угощайся.
Красный флаг - это политика, Гриша.
Политический капитал можно перевести в деньги,
только Молдаванка в политику никогда не играла.
- Меня и без флага никто не тронет.
А я тебе скажу почему.
Мы тут обкашляли с ЧК
и Молдаванка теперь будет помогать бездомным детям.
Делать для этого бенефис. Так что
для товарищей мы имеем цену и на своем месте.
- Чего ж ты сразу не сказал?
А я тут с тобой теряю время.
- Ну ты мне как за брата,
почти родной человек, но сам понимаешь.
- Мальчики у вас только...
Нервные мальчики.
Кто-то проводит?
- Ну а что, прогуляю Кота?
- Сиди, Сэмэн.
Мне приятно прогулять такого уважаемого человека самому.
Поменяй здесь охрану.
- Япончик прекрасно понимал, что Котовский,
которому он указал на дверь, скоро нанесет ответный удар.
- Мотя!
Или я плохо услышал,
или девочки сказали, что ты не хочешь играть в бенефисе?
- Я буду играть, как раньше, на бульваре.
Бездомным детям и так можно помогать.
Скажите всем, если это плохо, Миша.
- Пока я еще не стал злой на тебя,
растолкуй, что ты ведешь себя, как тот поц?
- Здесь был Котовский.
В концерте есть какой-то его личный интерес.
Я готов помогать детям, но я не хочу помогать Котовскому.
Слышали, как он ограбил ювелира Павловского?
У них это называется конфискация
в пользу Коминтерна и всех трех интернационалов.
- Так будь выше Кота и других бандитов.
Ты представляешь культуру нашей молодой республики.
И вообще, Мотя,
ты забыл, что ты мне немножечко должен?
- Миша, я буду играть при одном условии.
Сюда переедет Лиза с матерью и все будет спокойно.
- Ну так бы сразу и сказал,
а не торговался, как на Привозе.
Женщины будут под защитой Молдаванской республики,
как ее новые граждане.
- И еще мне будет нужен биндюжник.
- Что ты делаешь мне беременный мозг?
Или найти биндюжника в Одессе уже нужен король?
Делай свои дела с мамой, не морочь мне голову.
Готовься до бенефису.
- Кто там?
- Свои.
- Григорий, в чем дело? Вам здесь не рады.
- Я принес кислородную подушку
для вашей матушки.
Подумал, ей поможет.
Я пройду?
- Я выполнила все ваши условия.
Скажите, что вам еще надо?
- У вас бывают люди с Молдаванки,
с одним из них вы даже живете.
И если они увидят, что я вас навещаю,
поймут, что вы находитесь под моей опекой.
- Зачем?
- Так безопаснее.
- А я не нуждаюсь в вашей опеке.
- Я открою.
- Григорий, перестаньте здесь командовать!
- Или доктору уже нельзя пройти?
- А, доктор! Очень хорошо! Прошу!
- Ничего хорошего.
Я именно доктор, а не знахарь.
Я не могу лечить без лекарств.
А большевики реквизировали все медикаменты в свою пользу.
- Доктор не несите панику. Вот,
здесь нитроглицерин и еще что-то по вашей части, разберетесь.
- Позвольте!
Это же фирменный вензель аптеки Соломона.
А.. А где вы это взяли, господин...
- Товарищ.
- Да какая разница?
Большой нужны лекарства, вот они.
- Но ведь именно эту аптеку ваши товарищи вычистили.
Соломон сказал, что они ссылались на приказ самого Котовского и...
- Котовский!
Вы приказали ограбить аптеку,
чтоб явиться вот так рыцарем на белом коне?
Это низко!
- Давайте, конечно,
поносите человека, который рискнул своей репутацией
ради здоровья вашей матушки.
- Не надо прикрывать поиски вашего морфия заботой о моей маме!
А люди с Молдаванки ничем не лучше вас,
но они хотя бы не так нагло врут.
Доктор, верните, пожалуйста, лекарство товарищу
Они нужнее новой власти.
- Я понимаю, разделяю ваши чувства Лизавета Аркадьевна,
но только сейчас эти лекарства нужнее вашей матушке.
- Послушайте доктора.
- Я прошу вас уйти и больше никогда сюда не являться.
- Да-да-да, пожалуйста, от вас столько шума.
Больной нужен покой.
- Да, маме нужен покой, а здесь его, действительно, не будет.
Проходите, доктор.
- Скоро все устроится отлично.
Слишком много думать неприлично.
Новости приходят из Берлина,
в моде украинская былина.
- Ша! Браво! Прекрасно!
Браво! Сема, это что такое, а?
Ты что, вот это хотел продать на концерт?
Так вы сильно марафетите.
Этих песен были в моде две власти назад.
- Миша, я не понял, а что ж мы им должны бацать?
Смело товарищи в ногу?
- Товарищам надо не в ногу, а по морде.
- Таки да!
Шмонают Одессу такими темпами, что Боже мой!
И я удивляюсь спросить, Сема,
откуда у никому не известных мокрушников такие большие таланты?
- Или, Миша! Наши люди в ночное время суток
уже устали потеть, чтобы найти, кого прижать к ногтю.
Советы шустрее.
- Я, конечно, извиняюсь, так что мы им будем продавать, а?
- Найдите блатной репертуар, большевикам это родное. Все.
- Фима, я вам говорил еще позавчера!
- Есть еще кто?
- Сейчас, Миша.
- Лиза, куда мы приехали?
Ой, зачем вообще все эти переезды?
Лиза, не надо со мной, как с куклой!
Я еще сама могу передвигаться. Господи!
- Мам, не волнуйся ты так, все будет хорошо.
Здесь намного надежнее. Главное, что мы подальше от большевиков.
- Неизвестно, где лучше и от кого быть подальше.
- Степан Семеныч, не в службу, а в дружбу,
с вещами помогите, пожалуйста.
- Вот так.
- Матвей!
- Вася!
Ты что здесь делаешь? Тебе же опасно находиться на Молдаванке.
- Значит, решили к тебе переехать?
- Решили, что здесь безопаснее будет.
- А вот это зря!
- От чего же зря?
- Ваш Япончик заигрался во власть.
Я слыхал краем уха, что после концерта в пользу бездомных детей,
его, а затем и всю Молдаванку прижмут к ногтю.
Здесь оставаться небезопасно.
- А твой какой интерес нас предупреждать?
Никак не остынешь, друг детства?
- Я предупредил,
а ты решай.
- Так что, Миша, отменяем концерт и загоняем хлопцев на баррикады?
- Нет, Сема.
Товарищи хотят бенефиса и мы, таки, устроим концерт.
А я заодно выгуляю свой фрак.
- Миша, как же мы будем обороняться об большевиков?
- По-умному, Мотя,
по-умному.
Пускай наши хлопцы пошуруют по району,
соберут с десяток шпанят и скажут,
что король лично зовет слушать музыку.
Все, идите.
- Так, ты и ты на задний вход.
Вы втроем со мной, ты остаешься здесь, вы с другой стороны.
- Большевики окружили театр,
но тут и там под видом простых прохожих
шныряли люди Япончика.
Стало ясно, что король Молдаванки просто так не сдастся.
- Тут сейчас состоится бенефис в пользу бездомных детей.
А что,
разве бывает концерт
для бездомных детей без самих детей?
И потому пригласил наших самых молодых граждан.
Новую власть мы же строим для них.
И я так решаю,
что эти детки не будут мешать нам всем получать удовольствие.
- Ой, вы это видели?
- Тут собралась городская шпана с Пересыпи.
- Мсье Винницкий, можно вас на пару слов?
- Что, прям сейчас?
- Да, сейчас, это очень важно.
- Прошу сюдой.
Я вас внимательно слушаю.
- Вы привели сюда ораву малолетних щипачей,
чтобы во время игры Матвея обокрасть публику, не так ли?
- Сэмэн, за что барышня говорит?
- Нет, лучше спросите у ваших мальчиков,
пусть вывернут карманы.
Да хоть с него начните.
- А ну стоять, шкет!
Засвети карманы.
- Зачем?
- Ты что, плохо услышал?
- Сэмен!
Ты плохо объяснил детворе, что их привели сюда
не для лазать по карманам?
- Да я им сто раз сказал, что сегодня выходной.
Ты что, плохо понял?
- Ты знаешь, что положено тем, кто плохо понимает?
То же самое, что и тем, кто плохо объясняет.
Спасибо, барышня!
Вы спасаете мою репутацию, а она
очень дорогого стоит.
Пора все исправлять.
- Товарищи дамы и фраера!
Спасибо, что пришли сегодня поддержать нас
и помочь детям войны и революции!
А теперь спокойно и без нервов
проверьте, все ли ваши вещи на местах.
- Меня обокрали!
- Меня обокрали!
- Жулики!
Да они все ту жулики!
- Жулики!
- Ша! От имени Молдаванской республики я прошу у всех пардон.
Произошла досадная ошибка, вы уж простите наших деток.
Они выросли без пап и мама, и хорошим манерам не обучены.
Но мы сейчас же все исправим.
Все ваши вещи вам вернут при выходе.
Считайте, что вы их сдали в надежные руки, на хранение.
- Слава Мишке Япончику!
- Справедливый король!
- Слава Молдаванской республике!
- А я хочу напомнить,
Одесса - это вольный город.
И если кто-то что-то нарушил,
мы сами наведем порядки.
Власть - это отцы города и вы знаете, что папы меняются,
а Одесса-мама остается.
И мы, ее дети, за Одессу скажем лучше любого другого.
- Здание окружено, ждем сигнала.
- Отставить, Энгель!
Все отменить, оцепление снять, это приказ!
- Товарищ Котовский!
Мне приказы отдает мое начальство, я подчиняюсь ГубЧК.
- Там снаружи канитель начинается
- Что за канитель?!
- Налетчики со всех сторон, канают под прохожих,
но я ж половину в лицо знаю.
Наверняка, у всех оружие на руках.
- Если не хочешь, чтоб твое начальство
имело бледный вид, отменяй все.
Отменяй. ГУбЧК тебе еще спасибо скажет, медаль выпишет.
- Так, хлопцы, что такое? Я что-то не понимаю?
- Только что Мишка Япончик
взял нас на фук, купил всю Одессу, без денег.
Ты его будешь вязать,
те, кто на улице сработают под недовольную толпу,
а те, кто внутри, их поддержат.
Ты отпустишь Мишку Япончика и потеряешь лицо,
а с ним и вся власть.
- Я согласен, Аркаша.
Не надо сейчас делать резких движений.
- Я дам отбой.
Но я напишу рапорт, товарищ Котовский.
- Бумага все стерпит. Действуй, пока не поздно!
Вот как встретились,
Василий Карпыч!
Помнишь, как меня ловил?
- Помню, как поймал, Григорий Иваныч.
- Ну, революция все списала, а теперь мы,
вроде как, в одной лодке.
А Мишка выкрутился, сукин сын!
Прям, как знал.
- Ну, может, и знал.
- Миша, конечно, молодец, обвел большевиков вокруг пальца,
еще и обернул все в свою пользу.
- Только зачем было вмешивать сюда детей? Вся эта
шумиха с концертом.
- Все прикрываются детьми, сначала Котовский, потом Япончик.
- Да, все одинаковы.
- Что же получается, Лиза,
ты спасла Молдаванку?
Если б большевики прижали Япончика, все бы остались без его защиты.
А нам это сейчас не кстати.
- Возомнил себя королем без короны, а мы для него свита.
Теперь от Япончика нас может избавить только другая власть.
- Что-то мне подсказывает, что большевики навсегда.
И они ничем не лучше Япончика.
- Пані та панове! Одесити!
Ми вимагаємо чесних, прозорих
та законних виборів до національних земств та місцевих рад.
Ми хочемо реєстрації всіх політичних партій.
- Вася!
Матвей, мне кажется, я только что видела Васю.
- Вряд ли.
Большевики теперь вне закона, гетьман объявил их врагами.
- Кто там?
- Портной.
- Мы ждали вас два дня назад, уже похоронили.
- Так фронт сдвинулся, пришлось круг делать.
Так двое суток и убили, товарищ Блемкин.
У меня письмо из штаба фронта для товарища Золотарева.
- Вот он, мы тут с ним третий день киснем.
Явился! Я скоро буду.
- Давай!
- Товарищ Золотарев!
- Да.
Товарищ Золотарев -
это я.
Давай.
- Ножик дайте,
товарищ Золотарев.
Значит Золотарев?
По одежке барин, не меньше.
- Что ни на есть, настоящий херсонский помещик.
- Да, с такой легендой при гетьмане делай все, что угодно.
Ручки развязаны.
- А вот у тебя связаны, Вася.
Ты теперь у меня в подчинении.
Официально.
Нету красного командира, сотрудников ЧК,
а есть руководитель подпольной группы
и бойцы, которые выполняют его приказы.
Не нравится?
- Нет, Гриша, не по душам мне,
что я в своем родном городе прячусь, как крыса.
Но нравится,
что я снова рядом с тобой.
Чуть что не так,
сразу арестую.
- А что не так, Вася?
- Да хоть за старое возьмешься.
На словах - подпольшик, на деле - грабитель.
- Да кто тебе поверит?
Твое дело слушать и выполнять.
А начнешь воду мутить,
я быстро в штабе напомню, что ты бывший фараон,
царский сатрап, слуга угнетателей трудового народа.
А еще лучше Блемкину сообщу, кто ты такой.
Он-то вашего брата в революцию натерпелся, без суда тебя решит.
У него конституция нервная.
Марафетчик он, Вася, марафетчик.
Но лично я на тебя не в обиде.
Пока ранка не болит.
- Добрий вечір, панк товариша!
- Не калечьте язык, Гриша.
Херсонские помещики давно уже на русском шпарят и на французском.
- Ты даже знаешь, что я работаю под херсонского помещика?
- Король при любой власти в Одессе за все знает.
Кроме того, на черта ты меня сейчас высвистел?
- Имею к тебе интерес, Миша.
- После того, что было между мной и товарищами большевиками,
у меня нет с ними общих интересов.
- Я тебя прошу, плюнь ты на большевиков.
Тут стоят самостийныки и немецкие войска, их союзники.
И сегодня вечером ждут харчи, два вагона, Миша.
Но они их не дождутся.
А ты унесешь столько, сколько сможешь взять.
А я тебе скажу,
где будет очень плохо лежать. Как тебе?
- И что ты с этого хочешь?
Говорю сразу,
денег нет.
- Миша!
Оружие.
Много.
Нужно организовать восстание в Одессе.
Ударим в тыл гетьману и немцам.
- Оружие еще надо как-то перевезти с Молдаванки.
В Одессе полно застав, нужно кучу разных пропусков.
- Ничего, это я уже как-нибудь сам решу. Угу?
- Хорошо.
Мальчики покажут, где хорошо лежит оружие,
а ты мне скажешь, где будут плохо стоять фургоны.
- Договорились.
Вперед!
- Я жил тогда в Одессе пыльной...
Там долго ясны небеса,
там хлопотливо торг обильный
свои подъемлет паруса.
Это, наверное, Матвей.
Как обещал, пришел раньше.
Вася?
- Здравствуй, Лиза!
- Ты же ушел с большевиками.
- Ну, и я вернулся с ними же.
- То есть, ты на нелегальном положении?
Ты понимаешь, что ты нас с мамой под удар ставишь?
Ты же мог привести с собой эту державную варту.
Как ты вообще через пост Молдаванки прошел?
- Так у меня куча пропусков.
- Лиза!
Кто там?
- Здравствуйте, Екатерина Александровна!
- Вася! Вот так сюрприз.
- Мам, я займу гостя.
- Конечно, Лизонька.
Чаем напои, накорми.
- Так что тебя привело?
Вася, все-таки, приходить сюда - это большой риск.
- Я просто хотел убедиться,
что у вас с мамой все в порядке.
- Очень уважительная причина.
Так, раз уж ты пришел, займи маму,
а я накрою на стол.
Мы гадаем, как до войны.
- Это как?
- Возьми книгу на зеркале, открой ее и
первое стихотворение будет предсказанием,
потом мама сделает то же самое.
- Одессу звучными стихами наш друг Туманский описал,
но он пристрастными глазами в то время на нее взирал.
Приехав, он прямым поэтом пошел бродить с своим лорнетом
один над морем - и потом очаровательным пером
сады одесские прославил.
Лиза.
- Что?
Мама!
Мама!
- Видно, такова была моя доля,
сообщать Лизе дурные вести.
- Гриша, за кого ты меня держишь?
Где два вагона харчей?
До Одессы они не доехали.
Паны уже бегают, ищут помещика Золотарева.
- Вагончики в надежном месте.
Но я их отдам, только когда ты
отдашь мне оружие.
- Мы же показали тебе, где схрон, там целый арсенал.
- Ваш схрон на Молдаванке,
а оружие мне нужно в центре в катакомбах.
- А мы, таки, договорились, что я тебе не биндюжник.
И что арсенал твои люди перевозят сами.
- Миша, перевезти нужно через весь город.
А после того, как эти вагончики пропали,
немцы и синие жупаны суют свой нос в каждый биндюг.
- Гриша, так ты же сам себе и нагадил с теми вагончиками.
Нужно было работать немножечко деликатнее.
- Сема, ты что, не понимаешь,
эти вагончики уже наши.
Это большие деньги.
Люди хотят кушать и мы должны им это дать.
Ну кто Грише виноват, что он
не умеет деликатно?
Таки, будем что-то решать, но так, чтобы все вместе.
Мотя, погоди, не до тебе сейчас.
- У Лизы мама умерла.
- Это большое горе.
Я закажу панихиду.
- Миша!
Госпожу Вольскую надо достойно похоронить.
Не здесь.
Мне помощь нужна, чтобы гроб перевезти
на Центральное кладбище.
- Иди к Лизе, а мы все устроим.
- Я тоже знал эту достойную женщину.
Похороны нужно организовать приличные.
Все подготовить, а самое главное, Миша,
хоронить будем прямо завтра.
- А Гриша, таки, умеет чувствовать горе.
- Время.
Можем закрывать?
Крышку!
- Лиза, осторожно!
Уберите коня!
- Да не слушается конь, говорю же!
- Стій! Перепустку покажи!
- Уважаемый пан, у нас тут, на секундочку, покойница с гробом.
Еще нужен пропуск на кладбище?
- Где есть ваш пропуск?
- Где он?
- Вот он.
- Лиза, я быстро.
- Что вы делаете?
Мы хороним мою маму.
- Пропуск есть только на телегу.
- Пропустите, пожалуйста!
- У кого...
У кого-нибудь есть пропуск?
Что вы делаете?
- Тихо-тихо-тихо-тихо!
- Что вы делаете?!
- Спокойно, спокойно.
- Где моя мама?
Где моя мама?
- Тихо, я умоляю.
- Где моя мама?!
- Барышня, спокойно, спок...
- Успокойтесь, успокойтесь, с телом вашей матушки все в порядке.
Она в безопасном месте.
- Какие же вы сволочи!
В вас нет ни капли чести.
- Это был единственный способ перевезти оружие через весь город.
К тому же, это была не моя идея,
а вашего любовника Грача.
- Ненавижу вас!
Будьте вы все прокляты!
- Вас к ней проведут.
Вася!
Ну хоть ты не спи.
- Лизе сейчас тяжко и ты должен быть рядом.
- Думаешь, я не понимаю?
У самого сердце не на месте.
Только она меня видеть не хочет, Вася.
- Ты расскажи ей одну историю.
Гришка Котовский когда-то вот так же
в гробу контрабанду перевез.
Еще хвастался, подлец, мол его придумка.
Я же его личное дело, как "Отче наш", знаю.
Вот теперь подумай,
кто Япончику подбросил эту идею.
- А ведь Котовский был, когда я пришел
к Япончику помощи с похоронами просить.
- Расскажешь это Лизе,
она сразу поймет, чьих это рук дело.
- Не, Вась, меня одного она слушать не станет.
Вместе пойдем.
- Тогда лучше утром.
Ну ночью она точно ни с кем разговаривать не станет.
Утро, как говорится, вечера мудренее.
- Да, ты прав.
Спасибо тебе, Вася!
Серия 10
- Лиза, постой!
- Уйди, Вася.
- Лиза!
- Ради Бога, уйди.
- Выслушай меня, потом я уйду, я обещаю.
Это Котовский предложил
использовать похорон для перевозки оружия.
Трюк придумал еще до войны, когда контрабанду перевозил.
Матвей ничего не знал!
- Да?
А с каких это пор ты его выгораживаешь?
Вася, они надругались над памятью моей матери!
Почему? Почему он ничего не сделал?!
- Потому что я ничего не знал, Лиза.
- Ты зачем его привел?
- Лиза, я клянусь, я ничего не знал!
Они обманули меня
так же, как и тебя.
- Господа! Мы, одесские торговцы
и члены биржевого комитета,
будем требовать от губернатора генерала Алмазова
усилить борьбу с криминалом.
- Теперь при поддержке французов и англичан в Одессе командовали белые
во главе с военным губернатором Алмазовым.
Новая власть не жаловала ни гетьмана, ни большевиков.
- В Одессе или есть власть, или есть бандиты.
- Держи их! Лови!
- Ха! А вы говорите, в Одессе порядка нет.
- Успокойте свой характер, Сема.
Ну приперлись до Одессы белые вместе с французами.
Но разве это причина так громко выходить из себя?
- Но эти французы оборзели так, Миша,
что стало намного хуже, чем плохо.
Закрыты наши паштетные, буфетные и трактирные.
- Ну и сколько всего?
- Сорок четыре, Миша, сорок четыре! Две из них закрыли час назад.
Нам удавалось договориться даже с петлюровцами,
а с этим новым губернатором Алмазовым не фартит.
- Имеем первый случай, когда залетный поднялся в Одессе.
- Погоди, Миша, а как же Дюк Де Ришелье?
Он сделал из Одессы Одессу.
- Ой, не равняйте мне интеллигентного француза с сибирским валенком.
Что у него есть ценного, Сема?
- Губернатор имеет в Одессе "Россию",
ну так называется одна газетка.
- Ну не смешите вы мне мои брови!
В Одессе газетка уже давно ценна только для рыбку завернуть.
- Миша, погоди, ты не понял.
В этой газете работает один человек из Киева,
такой лысый плюгавый поц, звать Василь Шульгин.
Так вот, кто хочет достучаться до Алмазовских мозгов,
то идет до этого лысого, чтобы тот кое-что напечатал.
- Вот как?
Ну сходи до этого лысого.
Я черкану пару строк
этому валенку.
- Сюда, пожалуйста! Лиза!
Повезло, застал доктора дома.
- Зря только отвлек человека от дела.
- Как это зря? Наконец, настоящая жалоба от пациента -
закружилась голова.
В госпитале же нет больных, там одни раненые.
Ну-с, молодой человек,
вам надо выйти.
- Да, не буду мешать.
- Ну что, доктор, перевели вас в госпиталь,
вот что значит культурная власть.
- Да!
Господин Винницкий платил, белые положили паек.
Вот и все
культурное различие.
А если их культура - пир во время чумы в "Шато",
так
вы же всегда сторонились вертепов.
- Ну, это уж лучше, чем "Монте-Карло" на Молдаванке.
Сейчас генерал Алмазов собирает в "Шато" весь цвет культуры.
Чего только стоят эстрадные номера Веры Холодной.
Замечательная женщина.
Могла уехать, а осталась.
Находит общий язык со всеми.
- По слухам, губернатор опекает ее особенно.
- Вот удивительная женщина. Думаю, Алмазов, просто один из друзей.
У такой женщины нет врагов.
- Я слышал, госпожа Холодная пользуется своими связями
и помогает уехать, кому уже совсем невмоготу.
Ну, мы заговорились, давайте-ка посмотрим на вас, милочка.
- Не надо смотреть, доктор.
Со мной это уже не в первый раз.
- Боже мой!
Я же сам мог догадаться.
Ну вы и время нашли,
скажу я вам.
- Ну как, доктор, что-то серьезное?
- Беременность жены, молодой человек, всегда серьезно,
особенно в наше время.
Всего вам доброго!
- Лиза!
Правда? Лиза!
- Ровно час назад
ко мне в редакцию явился некто
Городенко.
С виду типичный босяк.
Он имел наглость принести мне это письмо
от Мишки Япончика,
требуя, чтобы я за деньги
напечатал его обращение к диктатору Одессы.
- Ну не знаю, господин Шульгин, это лесть или оскорбление.
- Винницкий работает на публику.
В наше время войны начинают не пушки,
а газеты.
Это сильнее, чем артобстрел.
- Какой слог, а!
"Мы не большевики, не украинцы, мы - уголовные.
Какое вам дело, кого мы грабим? Деньги мало чего стоят,
мы грабим, у кого есть золото. Не воюйте с нами
и мы с вами воевать
не будем."
Да, вы правы, это нота правительства, не иначе.
- Винницкий хотел расплатиться за публикацию деньгами,
которые ничего не стоят.
Вот высшая степень наглости.
- Я сохраню это для истории.
- Насколько я понял, ответа не будет?
- Почему не будет? Будет.
Но не через газету.
Пригласите.
- Проходите.
- Вы знакомы с господином Орловым?
Начальником моей контрразведки.
- Не имел чести лично, но наслышан.
- Я о вас не только наслышан, но и начитан.
В моем сейфе на вас целое досье.
- Не может быть.
- Ну такова работа контрразведки.
- Ну что ж,
стоит укротить наглеца.
но вы же знаете, ваше превосходительство,
уголовники не мой профиль.
- Бандитская республика подрывает власть изнутри.
И это во время военной компании.
Ну так, наведите порядок военными методами.
А вы, господин Шульгин,
почаще публикуйте новости об успешной борьбе с уголовниками.
Пусть люди знают, чья власть в городе.
- Бонжур!
- Бонжур!
- Вы ведетесь с этими господами слишком вольно.
- Это Серж Лафар, французский журналист, мой друг.
- Поклонник?
- Такой же, как и вы, Алексей Николаевич.
- Вера, вы сегодня впервые пришли со мной открыто.
Я подчеркиваю, со мной.
Я понимаю, что вы известная актриса, но надеюсь, эти господа
сделаю выводы.
- Ваш англичанин задерживается. Вы уверены, что он придет?
- Не переживайте, Серж, ему нужна информация, он появится.
- А если он окажется не шпионом, а обычным репортером?
Тогда мы обнаружим себя перед ним.
- Серж!
Шпионы пробираются туда, куда обычным людям трудно пробраться.
Как мы с вами.
- А этот человек, который пришел с Холодной, это и есть
генерал Алмазов, губернатор Одессы?
- Он самый.
- Идиот! Не смотришь, куда идешь!
Разуй себе глаза протри свои!
- Интеллигентные люди пошли в Одесса, а?
- Это еще одна причина, почему
здесь варится вся верхушка.
Генерала хорошо охраняют,
так что это самое безопасное место в Одессе.
- Тихо вставай, пойдем.
Быстро за мной.
- Что случилось?
- Потом, потом все объясню.
- Вась, там Матвей.
- Лиза, стой! Лиза!
- Лиза!
- Пусти меня!
- Стойте!
- Меньшиков, ты здесь, я пойду погляжу.
- А ну, ребята, дайте пройти!
- Ладно, работаем.
Ты что стоишь, как укопаный?
Ты что не слышал, что там бабахнуло?
Стоим ровно!
Давай-давай!
- Окружить здание!
- Пустите меня!
- Тищенко, за мной! Бомба на сцене.
- Лиза!
Лиза, нет!
Лиза!
- Лиза!
- Теперь сознавайся!
Кто твои сообщники?
- Какие сообщники?
- Это ты был у рояля, это ты привел бомбу в действие!
- Вы с ума сошли?
- Господин Орлов, что вы делаете?!
Остановитесь!
- Проверяли всех, кроме музыкантов! Говори, каналья!
- Молодой человек просто играл на скрипке,
я все время наблюдала за ним.
Он - артист.
- Это ничего не значит!
- Может быть, вы и меня начнете подозревать?
Я ведь тоже артистка.
- Отпусти его!
- Алексей Николаич, но вы же сами...
- Я сказал, хватит!
Вара Васильевна, мой шофер отвезет вас домой.
А у нас с Орловым есть еще дела.
Пойдемте!
- А, не стоило.
- Молодой человек, куда вам нужно?
- На Молдаванку.
Лиза где?
- Она на улице с Котовским была.
- Это кто, Гриш?
- Взрывом оглушило.
- Гриша!
А объясни мне, что это за чудеса в "Шато"?
Мы же договорились, Алмазова не трогать.
- Мои люди Алмазова не трогали.
Но тебе, Яша, подчиняются и другие группы.
Поэтому бомба в "Шато" это твоя работа?
- Мне доложили, Алмазов жив. Когда работают мои люди,
это исключено!
- У меня здесь...
- Дверь открыта, гостей ждете?
Ну как, Япончик выставил счет за оружие. Смотри.
Деньги в банке, банк
возле "Шато" на соседней улице. Понял?
Ну когда в кабаке все рвануло,
охрана убежала туда, мы зашли, взяли все без шума и пыли.
Да, кстати, это Кота приказ.
- Так значит это, все-таки твой приказ, Гриша?
- Так, спокойно!
Объясняю еще раз для обоих.
Здесь никаких Котов.
Я тебе велел взрывать Алмазова?
- Да ты что, его чипать!?
Мы даже бомбу дальше засунули, у рояль!
- Тихо-тихо!
- Ненавижу!
- Гриша!
- Пусти!
- Успокойтесь!
- Пустите меня!
- Яша, что это было?
- А я знаю?
- Я ненавижу вас! Пусти меня!
- Сядьте!
- Пустите!
С вашим Мотей все в порядке, его не зацепило.
А вы никуда не уйдете.
- Вот как? Я ваша пленница?
- Это не роман
и не фильма!
Вы узнали то, чего знать не должны были. Ясно?
- Что теперь?
- Теперь вы мой агент.
Сидите здесь,
а я пойду к ним и все объясню. Ясно?
- Сейчас бы
к Мишке Япончику добраться.
У него, говорят, цацка одна имеется,
типа гробик золотой.
Кто ею владеет, тому фарт прет.
- Что ты меня, Савка, сказками кормишь?
Мы новый мир строим и за него воюем.
А ты о фарте мечтаешь, убогий.
И учти, еще раз
приказ нарушишь,
мы тебе не золотой гробик,
а деревянный макинтош!..
- Ага!
Приказ дали скопить оружие затаиться и ждать сигнал.
Деньги на расходы кто выдает, штаб фронта?
Лично товарищ Троцкий? Или твой ВЧК?
- Банки бомбить можно, но не задирая при этом Алмазова.
- Не крути мне пейсы, Яша, у меня такая группа,
что я твоими приказами и приказами Кота могу подтереться. Понял?!
- Все митингуешь, Савка?
Никак не угомонишься?
- Да это ты, Кот, никак не уймешься,
все с бабами да с бабами!
- Ты нарвался.
- Ша, Гриша! Ша!
Савка уже входит. Важное партийное задание.
- Котовский спас Лизу, но, как всегда,
рассчитывал извлечь из этого выгоду.
- Значит, вы знали Котовского?
Лиза, ты же понимаешь, это больше не тот благородный бандит,
который не убивает из принципа.
- Да, Матвей, я понимаю.
А еще я понимаю, что нам опасно здесь оставаться,
тебе, мне, ребенку.
- Мы уедем, обязательно.
Мне нужно время, чтоб все подготовить.
Несколько дней, может, быть, неделя.
- Ну уж нет, в четырех стенах я не выдержу.
В "Шато" собиралось прекрасное общество, я только начала
со всеми знакомиться.
- Холодная рассказывала, что она на днях
собирает у себя светское общество, ей нужна помощница.
Это такие же четыре стены, но
все же лучше, чем одной.
- Да, я пойду к ней.
- Хорошо.
Но перед этим стань моей женой.
- Итак,
покушение могли совершить
большевики из подполья.
А также могут быть замешаны анархисты.
- Это более вероятно.
Анархисты не подчиняются единому центру
и оружия у них много.
- Но самостийныков тоже не стоит исключать.
- Они бессильны.
Зато сильны уголовники.
Господин Япончик -
единственный, кто пользуется авторитетом у жителей Одессы.
- Хорошая работа, господин Орлов.
Но напрасная!
- Как вас понимать?
- А так и понимайте,
что мне все равно, кто готовил покушение.
В этой папке
список, как руководство к действию.
Все указанные группы должны быть уничтожены в кратчайшие сроки.
С кого вы начнете, не имеет значения. Выполняйте.
- Слушаюсь.
Разрешите идти?
- Идите.
- Закрыто.
- Матвей.
- Быстрее!
Батюшка! Обвенчайте нас.
- О, тоже нашли время! Стреляют в городе, какое уж тут таинство?
- Христом Богом прошу! Нам очень надо!
- Дети-дети. Ну ладно, ступайте, раз уж вам так не терпится.
Дело-то благое, заходите.
- Здесь деньги.
Они помогут убедить полковника
Анри Фредамбера
вывести французскую армию из Одессы. Повод найдите сами.
- Хотите, чтобы на момент восстания
Алмазов оказался без поддержки интервентов?
Мудро.
- Действуйте через Веру Холодную, она имеет здесь влияние на всех.
- Я - француз, товарищ Блемкин,
использовать женщин в таких опасных играх мне претит.
- А я слышал, что Холодной нравится играть.
Иначе он не подпускала бы к себе генерала Алмазова.
Актрисе нужны эмоции,
Лафар.
- Вся Одесса стояла на ушах и только Япончик в своем ресторане
спокойно наслаждался игрой Веры Холодной.
И на то были свои причины.
- Миша!
- Тш-ш-ш.
- Миша, я, конечно, извиняюсь...
- Сема! Не интеллигентно.
Смотри кино.
- Миша, пока мы тут кино смотрим,
Алмазовский пес Орлов весь город на уши поставил.
- Что за птица, почему не знаю?
- Из бывших фараонов, следователем работал
при штабе западного фронта.
- Алмазов-то, видать, сильно за свои портки держится,
раз при нем столько охраны.
И все татары.
- Ну потому что все евреи в нашей самообороне.
Так, может, пусть покажут наши мальчики, что умеют
держать волыны в руках, а?
- Не спеши, Сэмэн.
Если Алмазов так трясет свою Одессу,
так пусть товарищам большевикам тоже немножко достанется.
Пускай чуть постреляют друг в друга.
А мы на это молча постоим в сторонке.
Ну а если что,
будь готов, чтоб наши мальчики этим татарам натянули глаза на жопы.
- Понял.
- Мадам Иванова! Мерси!
- Тут маршрут Алмазова по городу, места, где чаще всего бывает.
Схемы расположения постов и графики смены караулов.
Ну, я лично все проверил.
Нам бы пока на дно залечь.
- Тебе-то чего переживать, Вася?
Ты же у Алмазова
за водителя.
Вне подозрений.
- Не скажи! Орлов с меня глаз не спускает,
вопросики стал задавать, все подловить хочет.
- У страха глаза велики, Вася.
Не готов ты
к серьезной работе, не готов.
Да и фараон из тебя
никудышный был.
- Шухер! Облава!
- Попали мы, Гриша! Тебя обыщут, оба сгорим.
- Отведи офицеров, я к девкам.
- Там кто? Быстро проверить!
- Есть, ваше благородие!
- Ты кто?
- Э... Пью...
- Документы!
- Виноват, ваше благородие! За неделю первый раз отпустили.
- Первый раз отпустили!
Ишь ты! Самого губернатора возишь. Дуй отсюда!
И не шляйся по злачным местам!
- Стенд ап! Кепка ко мне! К стене!
Кепка! Документы!
Пшел вон отсюда!
- Мужчина, что вы здесь делаете? Как вы сюда попали?
Мы не работаем, вы понимаете? В городе стреляют!
- Ша, девочки! Сейчас и я буду стрелять!
Быстро все сюда!
Быстро!
- Девочки, за мной!
- Быстро!
- Не... Не, но вы, таки, сошли с ума!
- Да-да-да, зашли быстро!
Стоять!
- А что я?
- Ты сюда!
- Офицер! Что вы хотите делать?
- Вот так, хорошо. Молодец!
В чем дело?
- Извините!
- Ну вот и все.
- Лиза, я вам очень благодарна! Я бы сама не справилась.
- Какие пустяки, Вера Васильевна.
Вы - мой кумир молодости.
- Ну вот, снова началось.
- Облава-забава. Когда Алмазов уже угомонится?!
- Тихо! Не болтайте!
- Ай, перестаньте, здесь у Верочки все свои.
- Господа, я
прошу вас успокоиться и давайте представим,
что это просто раскаты грома.
Хорошо?
Прошу вас, играйте!
- Вера, вам давно пора сказать господину Алмазову,
чтобы весь этот ужас прекратился.
- Не обращайте внимания.
- Ничего, я не обиделась.
- Но Алмазов - диктатор, так говорят.
- Алексей в глубине души тонкий и очень чувствительный.
Я проговорилась, что я очень люблю лилии
и теперь он лично приносит свежие цветы, каждый день.
Тому, кого считают дьяволом во плоти,
не хватает романтики.
- Вы не хотите уезжать из-за него?
- Так многие считают, но на самом деле я
просто люблю и,
пусть это звучит патетично, я
очень люблю свою родину.
- А вы хотите уехать совсем?
- Нет, я... Я мечтаю просто увидеть Париж.
- Мой друг и поклонник, начальник французского штаба армии
Анри Фредамбер, он предлагал мне уехать.
Я думаю, что нужно просто найти повод встретиться с ним.
- Вера!
Я хочу уехать не одна.
С Матвеем.
- Ну что ж, я думаю, мы все устроим.
А вот и еще один французский друг.
- Я займу гостей.
- Да, благодарю!
Серж!
- Неловко пользоваться твоими связями, но другого выхода нет.
Мне срочно нужно встретиться с Фредамбером.
Дело государственной важности.
- Лиза, вы можете отнести эту записку в резиденцию генерала?
- Да.
- Нужно отдать
его водителю, а машина всегда стоит на месте,
если генерал у себя.
- Вы, начальник контрразведки, после двух покушений за неделю,
советуете мне ходить без охраны.
И это после того, как я потребовал ее усилить.
- Алексей Васильич, оба раза вас поджидали на маршрутах,
которые я составлял лично, значит крыса где-то рядом.
Выходы без охраны - моя ловушка.
- Как бы мне самому в эти сети не попасться.
- Вась, я к тебе.
- Чего ты здесь делаешь?
- Вот,
по просьбе Веры Холодной, держи.
- Ну что ж поделаешь, надо ехать.
- Но ты же на службе, Алмазов ничего не скажет?
- Алмазов дает Холодной личное авто по первому ее капризу.
Садись, прокачу с ветерком.
- Вера, я рад вас видеть, но приезжать вот так
среди бела дня в штаб - высшая мера беспечности.
- Меня и моего друга привез личный автомобиль генерал-губернатора.
Ничего опасного.
Познакомьтесь, господа. Серж Лефар.
Анри Фредамбер.
- Почту за честь, генерал Фредамбер.
Слышал, вы почти одессит?
- Я родился здесь.
Тиф, испанка, лекарств нет даже в военном госпитале.
Я опасаюсь за своих солдат.
- Как раз об этом я и хотел поговорить с вами.
Вера!
- Мог бы и не просить.
Мне скучны ваши мужские секреты.
Но не забудь передать Анри и мою просьбу.
Я говорю о Лизе.
- Конечно, Вера, у нас же уговор.
- Вы грубовато выставили нашу звезду, мсье Лафар.
- Она сыграла, у нас был уговор. И давайте о деле.
В Одессе неуютно, болезни, мор, разврат,
французские солдаты разлагаются, это бьет по репутации союзников.
- Я знаю об этом, но у нас договор с белой армией.
- Генералу Дансельму, как командующему,
следует вывести своих солдат из города.
Да и вообще из этой страны.
- Для таких действий Дансельма понадобятся весомые аргументы.
- У меня они есть.
Могу представить.
- Это взятка? Или провокация?
- Это спасение сотен жизней солдат, вверенных нам Францией.
- Вера упомянула какую-то девушку?
- Это ее очередная протеже, но о ней позже.
Сперва о чести французской армии.
- Провокация Орлова сработала,
Алмазов без охраны был отличной мишенью для покушения.
- Догнать, живо!
- Почему не подал вовремя?
- Виноват, ваше благородие!
Мне приказано, быть в распоряжении госпожи Холодной, когда ей нужно.
- Да, это мой приказ.
- А вам не кажется, что это уже слишком?
- Куда она сегодня ездила?
- В штаб союзников, с ней какой-то француз был, Лафаром называла.
- Этот журналист, крутится возле нее.
Еще тот хлыщ!
- Я давно приглядываюсь к нему, ваше превосходительство.
- А вы не приглядывайтесь, вы действуйте!
Так, поехали!
В штаб к союзникам!
- Сэмэн, я тебя уволю от себя вдребезги!
Твои люди даже уже не могут уделать простого фраера в Одессе.
- Миша, генерал далеко не фраер.
Большевики - фраера, немцы - фраера, гетьман был фраером.
А с Алмазовым пока тяжело.
- Я не говорил, что будет легко.
Кто главней в Одессе, король или генерал?
- Король главнее генерала, генералы уходят - король остается.
- Ну вот.
Сейчас или он, или мы.
А лучше мы.
- Так что,
заляжем на дно?
- Мы что, крабы?
Здесь наш город, Сема!
Все.
Он хочет войны?
Ее есть у меня.
- Понял.
- Три покушения за неделю.
- Теперь против вас воюют все подпольные группы.
- Вся подпольная Одесса кормится с Молдаванки.
Прежде всего, это оружие.
Отрубить голову Япончику и все, все разбегутся.
- Вы хотите, чтобы армия воевала с Молдаванкой?
Но это ударит по репутации белого движения.
Мой совет,
свяжитесь с командованием союзников
и пусть их армия делает грязную работу
и сносит Молдаванку с лица Одессы.
- Согласен.
Я займусь их командованием,
а вы займитесь Лафаром.
- Слушаюсь!
- В штаб.
- Слушаюсь, ваше превосходительство!
- Лиза!
- Ой, Вася!
- Тихо.
- Вечно ты как черт из табакерки.
Для подпольщика ты слишком открыто ходишь.
- Времени нет.
Мне нужно, чтобы нас видели.
Попросил Алмазова
отпустить на вечер к невесте.
- Вася, а я же тебе не сказала,
я теперь не невеста, а мужняя жена.
Мы с Матвеем повенчались.
- А!
Значит, вон оно как?
Ну что же,
поздравляю! Ну могла бы и сказать.
- Вася, ты же друг.
Ты всегда будешь моим другом, другом детства, другом семьи.
А Матвей - муж, перед Богом и людьми.
- Передай мужу,
что их бандитская лавочка скоро закроется.
На Молдаванку готовится налет.
Операция по приказу генерала Алмазова.
Солдаты выступают завтра на рассвете.
- Я поняла.
Спасибо, Вася!
- Глупо отпираться, Лафар,
мы давно знаем, что вы агент большевиков.
- Господин Орлов!
Мы с вам знакомы лично.
Это все оговор.
Со мной сводят счеты.
- И потому подсунули вам настоящую шифровку?
- Какую еще шифровку?
Я не знаю, о чем вы говорите.
- А заколки, которые нашли при вас?
Каналья!
Хотя
на вашем месте, я бы тоже отпирался.
Стыдно,
умный человек, а использовали такой примитивный шифр.
Продолжайте!
- Лиза, ты что здесь делаешь?
- Матвей, надо уходить!
Завтра с утра сюда придут солдаты Алмазова
и власти Винницкого конец.
- Что? Откуда знаешь?
- Вася сказал.
Он же возит Алмазова, ему можно верить.
- Чем этот Алмазов думает?
Здесь же не только бандиты, здесь обычные люди.
Пойдем со мной.
- Лафар -
резидент ЧК.
И ездил к союзникам
с Холодной,
на вашем авто.
- Что?!
- Она играет в Мату Хари, пользуясь вашим доверием.
- Ну с Верой
нельзя, как с французиком. Я подчеркиваю, нельзя!
- Согласен.
Мне бы тоже не хотелось, чтобы ее
уход
связывали с вашим именем.
Поэтому возникла идея.
Вы говорили,
Холодная любит цветы?
- Да, особенно лилии.
- Вот и чудесно.
Пошлите ей букет
от своего имени.
- Миша, я...
- Я сколько раз говорил тебе стучать?!
- Я дико извиняюсь, но там музыкант до вас с барышней.
- Миша, дело срочное.
Алмазов облаву планирует.
Завтра утром на Молдаванке будет сеча.
Приказано никого не щадить.
- И что, ты нас пришел немного тут попугать?
Так что, может, скомандуем коллективу шухер, а?
- Хорошо, Миша, что вы сказали.
Теперь я с чистой совестью могу называть вас трусом.
- Что?
- Миша, я думаю, Лиза имела в виду, что если война неизбежна,
то надо не отсиживаться, а бить первым.
- Я спросил, что ты сейчас сказала?
Убери ее.
- Музыкант, ты что, сдурел?
Я в тебе сейчас дырку буду делать.
Серия 11
- Миша, я...
- Я сколько раз говорил тебе стучать?!
- Я дико извиняюсь, но там музыкант до вас с барышней.
- Миша, дело срочное.
Алмазов облаву планирует.
Завтра утром на Молдаванке будет сеча.
Приказано никого не щадить.
- И что, ты нас пришел немного тут попугать?
Так что, может, скомандуем коллективу шухер, а?
- Хорошо, Миша, что вы сказали.
Теперь я с чистой совестью могу называть вас трусом.
- Что?
- Миша, я думаю, Лиза имела в виду, что если война неизбежна,
то надо не отсиживаться, а бить первым.
- Я спросил, что ты сейчас сказала?
Убери ее.
- Музыкант, ты что, сдурел?
Я в тебе сейчас дырку буду делать.
- Пусть сначала уберет от нее свои руки.
- Ну что, Миша, я стреляю, а?
- Я смотрю, тут у всех нервы.
Мотя, опусти пистолет.
Сем, ну не интеллигентно.
А вот теперь вы меня оскорбили.
Мотя!
Я прощаю твою жену.
Ну так, чтоб это мине последний раз.
А то, что Алмазов объявил нам войну, так мы это знаем.
И нам есть, чем его встретить.
Это мое слово.
- Всем стоять!
Взвод, стой!
Именем военной комендатуры города Одессы
приказываю очистить проход!
- Добрый день, граждане солдаты!
Мы - отдельная республика в составе вольного города Одессы.
Если хотите поговорить, присылайте миссию.
- Что за черт? Какую еще миссию?
- Дипломатическую.
У нас на районе нет вашего посольства
и договора с Антантой не подписаны.
- Разобрать баррикады! Сдать оружие! И разойтись!
- Или что?
- Или здесь будет карательный батальон.
- Да ты что?! Сема!
А теперь слухайте сюда.
Передайте Алмазову, войне ша.
Власть не лезет в наши дела,
а Молдаванка будет следить, чтоб Алмазова никто не пострелял.
- Но я не уполномочен вести таких переговоров.
- Так я тебя уполномочу! Сема, давай.
- Боря!
- Ответите!
- Давай, беги! Беги!
- Все в "Монте-Карло"! Будем гулять!
- Гуляем!
- В ту ночь в ресторане "Монте-Карло"
Молдаванская республика во главе со своим королем
отмечала сокрушительную победу над белогвардейцами Алмазова.
- Музыка ша!
Сегодня мы всем доказали,
что есть, таки, в Одессе король.
Я хочу, чтоб этот день запомнился всем навсегда.
И чтоб о нем рассказывали бабушки своим внукам.
И чтобы каждый такой рассказ
делался еще больше
и интереснее.
Я еще не решил, кому какие будут награды,
но точно знаю, если бы не Мотя,
сегодня наш праздник мог бы не состояться.
Поэтому держи.
Вертаю тебе скрипочку назад.
- Миша, благодарю, но это не моя заслуга.
Это Лиза вовремя забила тревогу.
- Ну так я ж не против. Барышня!
Эта цацка с самого начала была у вас.
Ну, считайте, что я немножко потаскал и вертал вам назад.
- Скажите, что это подарок.
- Или не ясно?
Это королевский подарок.
- Вот она к тебе и вернулась.
- Да.
Надеюсь, Вера сдержит слово и мы скоро будем в Париже.
- Надеюсь.
- Матвей, что здесь делает Савка?
- Хороший вопрос. Сейчас узнаю.
А ну, иди сюда!
Ты что здесь забыл? Ваших сюда не звали.
- А чего так грубо, Мотя?
В Одессе просто мало праздников жизни, пришел за ваших порадоваться.
- В гробу я видал твою радость вместе с тобой!
- Я к Елизавете по делу.
Говорят, она теперь с Котовским работает и...
- К Лизе подойдешь, я тебе рога поотшибаю!
- Много на себя берешь, Мотя, смотри, не надорвись.
Если не твоя баба, то ты меня к Мише отведи.
Котовский его по делу шукает.
- Значит так, слушай, дела мне ваши до фонаря, сами разбирайтесь.
А от нас с Лизой подальше держись. Ты меня понял?
- Да ради Бога!
- Что он хотел?
- Хотел Котовского с Япончиком свести.
Ладно, пойдем отсюда.
- Это что такое, господин Шульгин?
Чья это провокация на сей раз?
- Это не провокация, ваше превосходительство.
Воззвание будет напечатано в экстренном выпуске моей газеты.
- А почему я последним узнаю, что французы эвакуируются из Одессы?
- По моим данным генерал Дансельм
обсуждал вывод иностранных войск еще несколько дней назад.
Сегодняшний инцидент с Япончиком
просто убедил его в собственной правоте.
- Но почему мне не сообщили раньше?
- Помилуйте!
Я сообщил, контрразведке.
- Это как прикажете понимать, господин Орлов?
Вы скрыли такой важный факт?
- Поскольку факт вопиющий,
я не спешил с докладом.
Нужно было все тщательно проверить,
возможно, это была провокация большевиков.
- Но французы ушли раньше, чем вы закончили проверку.
Я подчеркиваю,
раньше!
- Да, это так.
Но только сегодня я узнал, что аргументы для Дансельма
нашел начальник его штаба Анри Фредамбер.
- Белая армия осталась без союзников.
Командующий будет очень недоволен.
Очень.
- Можете идти, господин Шульгин.
Займитесь тем делом, которое вы умеете делать.
А войну оставьте военным.
- Честь имею!
- Этого советника
приставили шпионить за мной.
- Все началось с вышеупомянутого Фредамбера.
После того, как он встретился с агентом красных Сержем Лефаром.
А познакомила их
госпожа Холодная.
- Вот круг и замкнулся.
Я доверился Вере,
а она влепила мне такую оплеуху.
Хотя,
наверное, так и нужно,
чтобы
развеялись мои иллюзии.
На войне не стоит
доверять лицедеям, только
военным.
- Вы слишком беспечны, Вера Васильевна.
Открыли, не спросив кто.
- Я под защитой самого губернатора, кого мне бояться?
Проходите, господин Орлов.
- Вот прошу, Алексей Николаич передал.
- Признаться, я ждала его самого.
- Очень занят по службе,
потому и просил передать букет, с извинениями.
Что-то не так?
Не понравились цветы или не тот аромат?
- Аромат прекрасен.
Весенняя свежесть.
Ладно, передайте его превосходительству,
что извинения приняты и
пусть он победит всех своих врагов.
- Всенепременно.
Разрешите откланяться?
Признаться,
я завидую господину Алмазову.
Среди всего этого кошмара ему есть кому дарить цветы.
- Как все прошло, там у Веры?
- Она понюхала цветы.
Ей понравился аромат.
Теперь остается только ждать.
- Свидетели были?
- Холодная была одна.
Зато я навел справки о ее новой помощнице.
Это некая Елизавета Вольская.
Так вот, она оказалась женой скрипача,
который играл тогда в "Шато".
- Не зря я тогда его заподозрил.
Не зря.
- Да, ваше превосходительство.
Вы велели проверить его после инцидента.
Ничего особенного.
- Вот что, Владимир Григорьевич,
пока все не закончилось,
вы присмотрите за этой парочкой.
- Честь имею!
- Трус по своей натуре, Алмазов больше всего на свете боялся
за свою шкуру, видя предателя даже в собственной тени.
Панический страх и мания преследования,
подогреваемые Орловым, победили даже те высокие чувства,
которые губернатор испытывал к прекрасной Вере Холодной.
- Последний выпуск! Экстренные новости!
Заявление генерала Дансельма!
- Что с тобой?
Снова плохо? Голова кружится?
- Армия союзников уходит из Одессы!
- Французы уходят, а Вера ничего не сказала.
Она должна была знать.
- Сейчас, подожди.
Это правда, про французов?
- В газетах брехни не пишут.
Союзники должны уйти из Одессы за три дня.
- Мне нужно бежать, к Холодной.
- Я с тобой.
- Нет-нет, ты найди доктора Львовича,
Вере вчера было плохо, и приведи его к ней. Хорошо?
- Да, хорошо.
- Так почему, по-вашему, мы можем доверять бандитам,
Владимир Григорьевич?
- Винницкий сдержит слово.
А мы тем временем
бросим все силы на большевицкую агентуру.
- Ну что ж, вы правы.
Для Япончика это сделка, для нас это военный маневр.
Ну а Молдаванкой займемся попозже.
- Это мудро.
На всех сразу у армии не хватит сил.
- Так что, ваше превосходительство, Молдаванке все равно кранты?
- Дай срок, Василий.
Сами справимся,
без союзников наведем порядок в городе. Поехали.
Чего встал?
- Я думал, вы к артистке, ваше благородие.
- На войне артисты не нужны. Прямо в штаб фронта.
- Вера!
Вера, откройте!
Так вы одна? Вас все оставили в таком состоянии?
Даже губернатор?
- Я думала, что я справлюсь сама, но
что-то мне совсем нехорошо.
Вы простите меня, я не успела вам помочь.
- Вера!
Матвей пошел за доктором, скоро все будет хорошо. Да?
- Да, конечно.
- Я принесу воды.
- Савка сказал, что ты искал меня, Гриш.
Хотел поздравить короля с победой?
- Разговор к тебе имею.
Тет на тет.
- У меня от Сэмэна секретов нету.
- Интервенты город покидают, слыхал?
- Это они нас испугались, Гриша.
Наклали в штаны.
- Нет.
Французов купили по заданию ревкома большевиков.
Деньги передал Яша Блемкин
через Лафара.
А Лафара накрыла контрразведка и он всех сдал.
- Что ж, умеют мальчики Орлова работать.
- К чему мне все эти мансы, Гриша?
- Орлов накрыл все наше подполье.
Остался Савка, я и еще двое надежных людей, все.
Скоро здесь будут красные и нужно выполнить приказ.
Сделать восстание.
- Я тебя понял.
Только у меня на сегодня с Алмазовым ша.
- Имею точные данные,
Алмазов с тобой играет.
Он придавит нас, а потом на вас солдат кинет.
- Гриша, генерал слово дал.
- Это для тебя слово,
а белые плюнут и разотрут.
Это называется военная тактика, а не слово.
Миша,
тебе нужен сильный союзник.
А красные -
это верняк.
- Я тебя услышал.
Но мне надо подумать.
- Это испанка.
К сожалению, в городской больнице ад кромешный,
больные лежат вповалку. Вряд ли удастся
найти отдельную палату даже для Холодной.
- Доктор, какая больница? Там скоро будет городской морг.
- Вы правы, тут Верочке будет надежнее, но
не надо здесь много людей.
- Будем только вы и я.
- Она горячая, пардон за каламбур,
давайте ей побольше воды,
пока ничего нет, и дождитесь меня.
- Вы надолго?
- Не думаю.
Соломон поклялся раздобыть кое-какие препараты. Я туда и обратно.
И не надо меня провожать, я сам прикрою.
Извозчик!
Что такое?!
Вы кто?
- Там все узнаешь. Трогай!
- На сегодня свободен.
- Спасибо, ваше превосходительство!
- Ваше превосходительство, вы были правы,
когда велели не спускать глаз с этого музыканта Грача.
- Что там с Грачом?
- Сегодня он был у доктора Львовича,
он возил его на Преображенскую к Холодной,
ей еще можно помочь.
- Эта актриса не нужна мне живой.
После ухода французов я на волоске!
Шульгин донесет Деникину, что мы с вами
развели красных агентов под носом
и даже еще покрывали их.
- Позвольте, но
салоны Холодной опекали лично вы.
- А ваша контрразведка, она была так очарована богемой,
что даже толком не удосужилась проверить эту публику.
Вы признайте свои ошибки. Я ведь нашел смелость это сделать.
Ну, и действуйте! Исправляйте их!
- Не вздумай болтать!
- Ну хватит, я уже все услышал!
- Трогай.
- Она умерла. Я... Я проспала ее...
Почему вас так долго не было?
- Скажите спасибо, что я жив.
Я уже простился с жизнью, когда эти самые черти
похитили меня!
- Как похитили?
- Да вот так! Как в авантюрных романах
или в фильмах, только по-настоящему. Дайте мне воды!
Стойте!
Пусть звучит кощунственно, я лучше выпью коньяку.
Усопшая, наверняка, хранит его у себя дома.
Пожалуйста,
дайте мне коньяку.
Мне надо в медицинских целях.
- А, коньяку, я сейчас.
Упокой Господи душу новопреставленной рабы твоей Веры.
- Она могла бы жить. Гарантий нет,
но в изоляции при достойном уходе могла бы.
Уход обеспечить мог только доктор.
- Зачем им это нужно?
- Вы не поняли самого главного.
В наше время в Одессе убить человека,
даже Холодную или Утесова, можно
просто на улице и придя в дом.
Но зачем-то понадобилось, чтобы
Верочка умерла
именно
от испанки.
- Да, испанский грипп косит город, но
Вера берегла себя, она не выходила из дому.
- Значит,
здесь кто-то был.
А, эти живые цветы.
Их принесли недавно.
- Да, это букет от Алмазова,
принес его Орлов, который из контрразведки.
А Вера еще так усмехнулась, когда вспомнила,
такой мужлан и беспокоился, хорошо ли они пахнут.
- Вы их нюхали?
- Нет.
- Вирус можно вдохнуть. Прочь эти лилии отсюда.
- Господи, упокой ее душу.
Я распоряжусь насчет похорон.
Одесса должна проститься со своей звездой.
И прибуду лично.
- Какие будут еще распоряжения, ваше превосходительство?
- Лично проследите, чтобы ее тело не было доставлено в морг.
В газетах пусть напишут некролог,
что умерла от испанки.
- Доктор Львович даст именно такое заключение.
Что, мол, сгорела, как бабочка на свече.
Да, а что делать с самим врачом?
- Его и Вольскую тоже, только не сразу,
а то будет бросаться в глаза.
- Лиза! Лиза, ты где?
- Я здесь, Матвей.
- Тебе снова плохо?
- Все хорошо, только голова кружится.
Ты узнал, когда похороны?
- Да, завтра, но народ собирается уже сегодня.
Но тебе, в твоем положении, лучше остаться здесь.
- Матвей, я
должна ее провести, она умерла у меня на руках.
- Если доктор Львович прав и Холодную отравили,
то ты - опасный свидетель.
Контрразведка будет тебя ждать на похоронах в первую очередь.
- Они знают, где я живу.
- Только твой старый адрес. Искать у меня они сразу не догадаются.
Особенно, если ты не будешь попадаться на глаза этим шпикам.
- А сколько я могу здесь находиться?
Не здесь, а в городе.
- Не знаю, но времени у нас мало.
Именно потому, мы должны как можно скорее уехать из Одессы.
В конце-концов, попрошу помощи у Тищенко.
- Пока вся Одесса была подавлена новостью о смерти Холодной,
два главных бандита Одессы разыгрывали свою партию.
- Партия, Миша.
- Я подумал за твои слова, Гриша.
И вот что я тебе скажу.
Красные творят такое паскудство,
за которое на каторге им давно бы уже устроили правило.
Мы тоже живем с налетов.
Но вы, Гриша, стреляете в людей ради развлечения.
А это уже против всех воровских законов.
- Все мы не святые, Миша.
Но дело в том, что Алмазов на волоске
и его нужно просто
подтолкнуть.
И если мы ударим ему под дых разом,
красные нам этого не забудут.
- А если ша?
- Другой власти в стране скоро вряд ли будет, Миша.
Если ша,
с красными будет проблем еще больше, чем с Алмазовым.
Они не цацкаются.
Ликвидируют.
А останешься с нами, с красными,
губернатором будешь.
- Король не опустится до губернатора, Гриша.
Здесь в Одессе за два года менялось все, кроме меня.
- Это ты тонко намекаешь,
что оружия не будет?
- Ладно, черт с тобой!
Деньги ваши, бомбы наши.
Я рискну.
- В горле першит.
- Держи.
Что?
- Матвей, я подвела, да?
Теперь мы никуда не поедем, да?
- Ну что ты, не говори глупостей. Все будет хорошо.
Ты поправишься и мы, обязательно уедем. Слышишь?
Все, я пошел.
Я мигом!
- Проститься с великой актрисой пришла вся Одесса.
Вера Холодная была символом целой прекрасной эпохи,
которая навсегда уходила в прошлое.
- Ваши подчиненные здесь, господин Орлов?
- Грача ведут ваши люди.
А Вольская весь день не выходила из дома.
- Они очень беспечны.
Играют в игры, как покойная.
- Грач вчера весь день околачивался здесь.
Интересовался похоронами, задавал вопросы.
Спрашивал, почему не разрешили сделать вскрытие и кто приказал.
- Вы думаете,
они на кого-то работают?
- Они оба слишком любопытны.
- Если вы не найдете связи в течении суток,
тогда знаете, что делать.
Пойдемте, попрощаемся.
- Разрешите!
- Не оборачивайся, тебя пасут.
Вы с Лизой на крючке у Алмазова,
вам нужно уходить из города.
- Этого еще не хватало!
Вася, мы не можем сейчас уйти из города.
Лизе очень плохо, она больна, ей нужен доктор.
- Давай по-тихому уходи через парадное, оно сквозное.
Доктора я сам приведу.
- Спасибо, Вася!
- Доктор, бегите к Вольской, ей очень плохо.
- О, Господи!
Этого еще не хватало!
- Ну что, доктор?
Что?
- Выйдем отсюда.
Я вижу это каждый день по нескольку раз.
- Испанка?
- Она самая, подхватила от Холодной, не иначе.
- Надежда есть?
- Надежда есть всегда, лекарств нет.
Даже если мы ее спасем, есть угроза,
что девочка потеряет плод.
- Только не это!
- Или вы думаете, что я так хочу?
Сделаю все возможное, но я врач,
я обязан говорить больным правду.
Поэтому, тщательно мойте руки...
- Тише!
Кто?
- Свои, открывай.
- Вася!
Ты как от Алмазова сбежал?
- Генерал отпустил всех желающих на поминки к Холодной.
Собирайтесь живо, я вас вывезу.
Не сегодня-завтра люди Орлова буду здесь.
Машина у штаба, ну, чтобы не хватились.
- Нет-нет! Больная никуда не поедет, ее можно только в больницу,
да и туда смысла нет.
- А что с ней?
- Испанка у нее.
- От Холодной подхватила?
Ох, Мотя-Мотя, ничего тебе нельзя доверить!
- Вася!
- Во что ты ее втянул?
Чего Орлов на нее зубы точит, а?
- Холодную убрали по приказу Алмазова.
Думаю, хотят убрать всех, кто был рядом с ней.
И Лизу в первую очередь.
- Пока в штабе суета, я бы мог вас вывезти
из Одессы на все четыре стороны на автомобиле Алмазова.
Один хрен, скоро
красные здесь будут.
- Вывезем, когда ей станет легче.
- Облегчение наступит, если будет хоть какое-то лекарство
из того списка, что я вам дал, Матвей.
- Лекарств нет во всем городе, это я знаю точно.
- Во всем городе, может, нет,
на Молдаванке черта лысого достанут, если надо будет.
Япончик мне не откажет.
- Я с тобой пойду.
- Нет, Вася. Рассекретишься, тогда мы точно никуда не уедем.
Оставайся здесь с доктором и с Лизой.
- Молодые люди,
могу я надеяться, что вы меня возьмете с собой?
- Конечно, доктор.
Я быстро.
- Лиза пережила столько ужаса и боли,
что дальше подвергать ее опасности я просто не имел права.
Ей нужны были постоянная защита и надежный тыл,
а не пустые обещания бандитов.
- Когда вы так врываетесь, полковник, это значит опять плохие новости.
Что на этот раз?
- Особый татарский отряд ротмистра Масловского
час назад покинул Одессу.
- Да? Но я это знаю.
Не новость для меня!
- Как, вы знали?
И ничего не сделали?
Вы же останетесь без охраны!
- Но когда готовишься драпать, охрана ни к чему.
- Добровольческая армия только отступает.
- Да нет, драпает,
господин Орлов. Я подчеркиваю, драпает!
Вы лучше смиритесь с этой мыслью и организуйте вывоз ценностей
из госбанка. Вот предписание.
- Ну что, союзнички,
вот вам и крупная рыба.
Мой человек в банке шепнул, на завтра шухер.
- Какой шухер может быть там, где кто-то держит деньги?
Они любят, когда очень тихо.
- Есть тайный приказ, вывезти все завтра до утра.
И если будем делать все правильно,
можем перехватить.
- Это что, такой приказ твоего ревкома, грабить банк?
- Ну а что они еще нам могут приказать?
- Да, есть такой приказ. Найти способ и забрать ценности.
Но если у нас ничего не выйдет,
нам за это ничего не будет.
- Ну где это у нас не выходило,
чтобы взять там, где плохо лежит, Гриша?
- Миша, тут до вас музыкант.
- Так скажи, я занят.
- Или я не говорил?
Так этот фраер чешет, у него жена больна.
- Ну давай его сюдой.
- Миша, мы договорились?
- За банк?
Так ты еще не начал говорить, а я уже сказал да.
- Тогда вот что,
гони этого музыканта от себя
куда подальше.
- Вы что, мальчики, снова не поняли друг друга?
- Хуже, сам Алмазов его не понял.
Мне шепнули, за ним следит Орлов.
И все, кто с ним связан,
будут иметь в контрразведке бледный вид.
И даже быстрее, чем грозил Алмазов.
Все никак не разойдемся с тобой, да?
Одесса - город маленький.
- Придет время, разойдемся, как в море корабли.
Миша, вы меня знаете,
я очень редко прошу и никогда не просил для себя.
А сейчас Лизе плохо, у нее испанка.
Вот список лекарств, которые ей необходимы, иначе она умрет.
Их никто не может достать, а вы можете, Миша, я знаю.
- Мотя!
Мне приятно, что ты за меня так думаешь, но
у нас теперь нет таких возможностей.
- Как нет?
Должны же быть какие-то тайные склады.
Просто скажите, где взять и я сам все сделаю.
Я уже на все готов.
- Чтобы где-то взять без спросу,
нужно подразнить Алмаза.
Но ты же сам знаешь, у нас с властями ша.
Миша слово дал, а его слово железное.
- Но ведь Лиза же недавно спасла вас.
- И за это получила хороший подарок.
По закону мы никому ничего не должны, Мотя.
Так что,
извиняй.
- Ладно.
Пусть это будет на вашей совести.
- Что он там сказал за нашу совесть?
- Миша, не переживай и это переживем.
- Кто?
- Вася, я.
Ну что, как Лиза?
- Спит она.
Стой!
Забыл, испанка у нее?
- Вам лучше послушаться своего друга, Матвей.
- Я не достал лекарства.
Что теперь будет?
- Ну буду делать все, что в моих силах.
Имею кое-что с собой, раздобыл
в госпитале еще раньше.
Пожалуйста, не мешайте.
- Отойдем.
Тебе нельзя здесь больше оставаться.
Я вывезу тебя из города.
- Вась, ты с ума сошел! Я не брошу Лизу.
- Лизе безопаснее остаться здесь с доктором.
Белым в городе все равно осталось недолго, уйдут - вернешься.
- Вась, я тебе еще раз говорю, я не оставлю Лизу.
Если нельзя уйти вместе, значит я останусь здесь, с ней.
- Она сама просила тебя уйти.
Вот даже
кулон тебе передала.
Сказала дарит.
- Пока сам от нее это не услышу, я не поверю.
Я останусь с ней до конца.
Доктор!
Что?
- Мне очень жаль.
Она умерла.
Серия 12
- Карпыч, куда?
- Слушай, я для тебя не Карпович,
а, как ни крути, хоть и в отставке, но полковник.
- Чего тебе здесь надо?
- Дело у меня здесь.
- Какое дело?
- Какое надо, такое дело.
- Карпыч!
- Здорово, Матвей!
Бабочка красивая.
В молодости ты любил такую носить.
- Я прошу прощения, господин Озон...
- Вася!
- Карпыч, пошли.
- Я его знаю, это мой друг.
Пожалуйста, оставьте нас вдвоем.
- Иди себе, иди.
- Пожалуйста!
Как ты меня вычислил?
- Лиза.
Без нее никак.
- Лиза?
Значит, она жива?
Тогда 50 лет назад
ты мне соврал?
- Вот об этом мы сейчас поговорим.
- Нет!
Я хочу видеть Лизу.
- Конечно, вы увидитесь, я все устрою.
Но не сейчас, когда тут полно милиционеров,
чекистов, а потом, позже. А сейчас, Матвей,
поговорим.
И я все расскажу.
- Мне очень жаль.
Она умерла.
- Как умерла?
Вы же доктор.
Вы все время были рядом с ней.
- Вы правы.
Да, вы правы, я всего лишь доктор, а не Господь Бог.
- Нет.
Лиза!
- Стой!
- Пусти меня к ней!
Мне надо с ней проститься.
- Да, конечно.
Но только не подходите близко, я дал слово Лизе,
что вы будете в безопасности.
- Хорошо.
Оставьте нас.
- Во что вы меня втянули?
- У нас не было другого способа заставить Матвея уйти.
- Зачем я ввел это снотворное?
- Все, что вы должны сделать, это спасти Лизу.
- Я должен ее похоронить.
Сам.
- Времени нет.
Меня скоро хватятся.
Надо ехать.
- Что, сейчас?
- Капитан Грачов, у меня предписание от генерала Алмазова,
об эвакуации всех банковских ценностей.
- Документы покажите.
- Конечно, разумеется.
Трое внутрь, двое на стреме! Живо!
- Ну что за нервы, Гриша? Он бы и так нас пустил.
- Это я раньше свидетелей отпускал,
а теперь они нам не нужны.
Какие свидетели, Гриша? Кому он на нас укажет? Белые делают пяты!
- Миша, все готово, можем ехать.
- Ну что, Гриша, пополам и лепим расход?
- Да, Миша, что пополам? Что тебе эти деньги?
Ты завтра накормишь Молдаванку, послезавтра денег нет.
Давай лучше на них купим лучшие места при новой власти.
Поимеем весь золотой запас.
А я до того времени схороню эти денежки
в очень надежном месте.
- Гриша, ты что, держишь нас за фраеров?
- Ша, Сема.
А мне нравится такой расклад. Я и схороню.
Вы, Гриша, уже схоронили вагончики так, что их теперь не найти.
- Ладно.
Давайте так.
Вы приготовьтесь бить белых в спину.
- Повоюем, Гриша.
- Заводи моторы!
Поехали!
- Когда узнаешь, где Япончик прячет деньги,
дуй в штаб армии и сообщи, что Винницкий
готов воевать на стороне ополчения. Действуй.
- Есть!
- Давай по-тихому, пока никого.
Спрячься на заднем сидении, чтобы никто не видел.
- Не знаю, Вася,
как то не по себе от всего этого.
- Куда собрались, фраера?
- Савка?
- Никто никуда не едет.
А цацка,
давай ее сюда, я за ней уже два года бегаю!
- Вася!
- Бикицер! Только не забудь сказать, что ты мне ее даришь.
- Ну давай,
стреляй!
- Ламца-дрица,
оп-ца-ца.
- Вася!
Вася, ты как?
- Ничего, жить буду.
Сейчас на выстрелы сбегутся все. Уходи, Мотя.
- Спасибо тебе, Вася!
- Давай!
- Прощай!
- Машину угнали!
- Конец Алмазовской машине!
- Вот это рвануло.
- Тот, за рулем, где?
- Там, где и машина.
Давай, народ, вертаем начальству рапортовать.
- Мне тогда казалось,
что Матвей привиделся мне в бреду.
А потом, когда очнулась, врач
сказал, что Матвей, действительно, вернулся, но
Тищенко уговорил его уйти.
- Так вы кулон отдали не Матвею, а Тищенко?
- Я была уверена, что Матвей меня не бросит.
А эта вещь была знаком,
от меня:
"Спасайся, за меня не бойся."
- Так как он оказался у этого французского скрипача Озона?
- Вот это я хочу узнать.
- Как она сегодня?
- Плохо! Не слушается, все порывается встать.
О! Вы полюбуйтесь!
Противная девчонка, немедленно в постель!
Только с того света.
- Доктор, я лягу,
прежде с Васей поговорю.
- У меня нет сил с ней спорить, я пойду подышу.
- Спасибо!
Ты узнал, что-нибудь про Матвея?
- Боюсь,
принес плохие новости.
- Он погиб?
- Исчез без следа.
- Вася, это хорошие новости, значит он живой.
Да, значит кулон хранит его.
А ты? Ты сам как?
- Да что я? Заживет как на собаке.
- Спасибо тебе за все!
- Я тебя никогда не брошу.
И твоего ребенка тоже.
- Сэмэн, как башка?
- Без команды не шмалять!
- У тебя был приказ идти мне на помощь, Миша!
- Я, таки, шел куда надо!
Петлюровцам с тылу!
- Где ты увидел тыл, Миша?
Это они зашли к тебе в тыл!
- Ты должен был бы бить с флангов, Гриша!
- Где ты увидел фланги?!
Я полбригады положил из-за вас!
- Куда ты их положил?!
Твои хлопцы разбежались в разные стороны, а я людей потерял!
- Мои хлопцы заняли оборону, ждали ваших.
Это ваши дернули кто куда! Это измена, Миша!
Я доложу в штаб армии, понял?!
- Смотри, как бы я тебя туда первым не сдал.
- А где паровоз, Миша?
Где он? Потеряли?!
- Что ты мне сейчас за паровоз?
Тебя же первым спытают за те грузовики!
А? Помнишь те, Алмазовские?
Которые ты же скрысил от ваших и наших.
- Грузовики вспомнил, а!
Да ты у меня заткнешься прямо сей...
- Так, ша!
Разойдемся красиво.
- Давай так, Гриша,
ты до Бессарабии,
а я до Одессы. У тебя свои дела, а у меня...
у меня свои.
- Что такое, Миша?
- Я что-то не знаю, Сема.
Что-то не так.
- Найдите тело Винницкого!
- Ищите тело Япончика!
- Винницкого доставить в штаб живым или мертвым!
Приказ самого Котовского. Выполнять!
- По коням.
- Сюда! Всем сюда!
- Сема!
- Япончик здесь!
- Сема!
- Бегом за ним!
- Семен, уходим!
- Далеко не уйдет.
- Черт!
- Экстренные новости! Экстренные новости!
Михаил Винницкий расстрелян за измену!
Конец власти Мишки Япончика!
- Не думаю, что Япончик вот так просто дал себя убить.
Это очередной его фокус.
- С советской властью такие фокусы, Лиза, не пройдут.
Те, кто со старыми понятиями, при красных не приживутся.
- Значит и Котовскому недолго осталось.
- А вы что, уже закрываетесь?
- Да. А что, желаете сочетаться законным браком?
Нашли время!
- Да, а что случилось?
- Не до сочетаний сейчас. Как бы вам, товарищ,
завтра вдовой не остаться.
- Мы все понимаем, война,
но мы вот решились и...
- Ну пойдемте, раз так хотите.
Брак есть буржуазный пережиток.
- Родился мальчик.
Тищенко получил паек в ЧК.
Потом перешел служить в милицию.
А в 41-ом
сын ушел на фронт,
Тищенко - в партизаны.
Вернулись оба, но сын переехал в Киев,
продолжать учебу.
- Ну а цветы Тищенко продолжает вам носить.
- Цветы носит,
потому что он обманул меня,
спасая жизнь Матвею.
А потом между нами так много всего было,
что расстаться не получается.
А вы, Яша, что вы себе думаете?
- А за что я думаю?
- А вы купите цветочки, подите и подарите Марго.
А то носите одни только неприятности.
Ладно, вещички ваши подержу.
Но сутки, не больше.
- Вот за это спасибо, тетя Лиза!
- Ма-Ма-Ма-Марго!
Я - дурак, прости меня.
- Цукер! Ты не дурак!
Потому что я не люблю дураков.
Марш домой!
Я тебе мазь купила.
- Извините, товарищ! Как пройти на Дерибасовскую?
- Ты смотри!
Уже даже монголы знают самую известную шутку про Одессу.
- Не дергайся!
- Я не монгол, я - татарин!
Садись, покатаемся!
- Да что, непонятно, что я пешком иду,
а не на трамвае еду до этой двери?
- Цукер, а знаешь, где я ночевал? В мусарне, в клоповнике!
- Не, ну ты, таки, оставил там свои мозги.
Ты прямо с мусарни приперся ко мне домой?
- Яша! Одесса накануне грандиозного шухера.
Значит, либо братва выдает ментам эту чертову скрипку,
либо
уголовка устроит нам всем Боже мой.
Вот такое у ментов к тебе предложение.
- Ну гастролеру все равно, что будет с Одессой,
иначе давно бы вернул эту скрипку. Короче,
нам надо найти и вернуть этот чертов инструмент
и пусть все знаю, что сделал это Яшка Цукер.
Только так мы сможем вернуть себе авторитет.
- Только так. Либо мы за 24 часа сдаем им залетного,
либо все на раз-два маршируем на крытку.
- Слушайте, не надо в меня тыкать своим оружием.
От этого быстрее не будет!
- Таким, как ты, Кашкин, я лично в руки лопату даю
и смотрю, как копают себе могилу!
- Что, у вас в Ростове не продают скрипок?
- А у вас в Одессе много болтают. Язык прикуси!
- И кому мне отдать эти документы?
Лично Москвичу?
- Москвич лично ни с кем не встречается.
Для твоего же здоровья я сам заберу завтра.
- Я подготовлю. Слушайте, уберите свой пистолет, а.
И верните туда, где взяли.
- Покомандуй еще! На трамвайчике доедешь.
- Ты гробик Рахумовского нашла,
я - Матвея.
Прям, исполнение всех желаний.
- Единственное и самое главное мое желание,
это увидеть Матвея, живого.
- Тебе с ним видеться нельзя.
- Опять финтишь, Вася?
Тогда нас развел и сейчас начинаешь?
Лучше молчи, после того, что было.
- Лиз, ты пойми, пока Гварнери ищут,
за Озоном глаз да глаз.
Милиция,
того хуже, КГБ.
А если они его биографию узнают, тогда что?
- Да.
Биография, скажем, антисоветская.
Был у белых, подручным у Япончика.
Плохая биография.
- Ну сама понимаешь, скрипочку нужно поскорее вернуть.
Тогда вокруг Матвея лишних для тебя ушей и глаз не будет.
А инструмент у того, у кого была вот эта штучка.
- К Яши?
- Да нет, Яша мелкий,
хотя и пыжится.
Нет, большая скрипка у того,
у кого Яша маленькую взял.
- Здрасьте!
Яша!
В Одессе Москвич, который старший по Ростову.
Ему сильно-сильно
надо из-под меня получить документ
на скрипку, которая не имеет художественной ценности,
бо купленная в магазине.
- А мы тут три головы ломаем.
- Яша, снимай халат, надевай костюм с галстуком
и иди в милицию все рассказать.
- Если мы сдадим Москвича,
то Боже мой нам устроит Ростов
и его поддержат воры всего Советского Союза,
от Владивостока до Бреста.
- Нет уж, извиняйте, мадам, своих закладывать закон не позволяет.
- Тогда у вас такой расклад.
Не сдать Москвича - вас всех через сутки посадят.
Сдать Москвича - вас всех через сутки зарежут.
- Но посадят нас быстрее, чем зарежут.
- Умеешь ты успокоить, Яшечка.
- Яша, тебе нужна милиция, но только немножко другая.
- Точно.
- Я хочу, чтобы вы знали, что я пришел до вас,
як до порядочного человека.
- Даже не знаю, что за себя и думать,
когда вор называет тебя порядочным человеком.
- Это высшая мера признания Василий Карпыч.
- Яша, может, ты мне скрипку принес?
И не заводи, как обычно: "Дядя Вася, я ничего не знаю."
- Не, ну про скрипку я знаю.
Но если бы она была у меня,
я б давно ее, проклятую, подкинул вам под дверь.
Но я знаю, у кого она.
- Как? Да я ж вам верила, Яша!
- Пардон, я только узнал.
Гварнери взял один тип из Ростова по кликухе Москвич.
- Да, за такого слыхал, но не встречались.
- Но сдать его вашим органам мне наши законы не позволяют,
а не сдать - скрипка уйдет за кордон на круизном лайнере
"Григорий Котовский". Так что, как говорит моя Марго,
без вас нам скрипку
не спасти.
- Ну что ж,
будем спасать Одессу-маму от Ростова-папы.
- Ну?
- Теплоход "Котовский" уже в порту.
Наш интурист не хочет рисковать и гулять по Одессе с долларами,
поэтому нужно перехватить его до гостиницы.
- А что с бумажкой?
- Да, вроде, все на мази.
Умеют в Одессе лепить фуфло за стуки.
- Однозначно. Поехали.
- Окошко откройте, гражданин.
- Да, в чем дело?
- Следователь Сахаров.
А что это у вас в футлярчике?
- Скрипка, а что?
- Ну берите скрипку и выходите с машины.
- Так а в чем дело?
- У нас следственные мероприятия, похожая в розыске,
проверить надо.
- Командир! Я спешу.
У дочери День рожденья, вот инструмент ей купил,
у меня и документы с собой.
- Так если вы не при чем, так что вы переживаете?
Сейчас быстро проверим и отпустим вас. Выходите.
- Да я не переживаю.
- Машинку отпускайте, тут недалеко.
- Спасибо! Извините!
- Пройдемте.
Сюда.
Товарищ сержант!
Тут гражданин немножко в дежурочке посидит.
А мы пока его скрипочку на экспертизу отнесем.
Так что, ожидайте.
Присмотри за ним.
- Понимаете, я уже несколько лет
занимаюсь вот этими вот...
И я считаю, что я уже, в принципе,
могу работать в правоохранительных органах.
- Да?
- И...
Это он!
Я его еще тогда заподозрил!
- Спокойно-спокойно.
- Я-я-я-я я тебя узнал!
Это он!
- Что здесь происходит? Что за провокация?
- Провокация?!
Да он выкручивается, товарищ полковник!
Он скользкий, как одесский бычок!
- Вот где ты, Кацман!
- Я скорую не вызывал.
- Я надеюсь, он ничего не успел натворить?
Даже если не успел, Бугай получит выговор.
- А что Бугай? Чуть что сразу Бугай!
- А кто не уследил?
Я письменно приказывала не выпускать Кацмана на улицу!
- Я, что ли? Я его седьмой раз ловлю.
- Что происходит?
- Товарищ полковник!
Он- шизофреник, мнит себя секретным агентом в милиции.
Раскрывает преступления века.
- И что характерно, склонен к побегу.
- Тогда забирайте его отсюда.
- А! Я тебя узнал!
Это его сообщник, они вдвоем скрипку украли!
- Примерим рубашечку?
- Доктор, только не здесь.
- Как скажете, гражданин начальник.
Ой... товарищ полковник.
- Давай иди.
- Извините!
- Ничего-ничего.
- Извините, это...
- Товарищ полковник! Проверили.
Скрипка художественной ценности не имеет.
Извините!
- Свободен!
- Спасибо!
- Извините!
Просто...
От имени всей Одесской милиции приношу свои извинения.
- Да, только вы мне объясните, как же вы
на это повелись-то а?
- Ну как, мероприятие у нас проводится, всех проверяем.
- Но вы же милиция.
- Превентивные мероприятия.
- У вас сумасшедшие по городу бегают,
а вы невинных людей задерживаете.
- Всех проверяем.
Извините! И хороших.
- Как-то повнимательней надо быть.
- И плохих.
И хороших,
и плохих, м-да.
- Ну что там?
- Держи.
Слава Богу, обошлось.
- А мы думали, хана.
- Ты интуриста не прощелкал?
- Да я уладил все.
Интуриста встретил, от парохода провел до гостиницы.
Он нас там ждет.
- С чемоданом денег.
- Я подмазал, нас введут и выведут через служебный вход.
- Молодец!
- Они там скрипку не поцарапали?
- Да, вроде, нет.
Хотя там такие идиоты.
Не понял.
- Это что такое?
- Это не Гварнери.
- Барахло магазинное.
- Поехали!
Тормозни.
- Это здесь, что ли?
- Ну да.
- Это же общага!
- Как общага?
- Женская!
- Женское общежитие швейной фабрики №8.
Ну-ка, узбек, пойдем со мной!
- Я не узбек, я татарин.
- Добрый день!
- Мужчина, вы к кому?
- Где милиция?
- Вам милицию вызвать?
- Здесь милиция была!
- Да какая милиция? Это образцовое женское общежитие!
- Таки, хана.
- Черт!
- Вернем Матвею, как мы и задумали.
Ну, милиции надо как-то объяснить, почему скрипка у тебя.
- Вот ты и объясни, ты же полковник.
А чтоб тебе было легче,
считай, что я тебя простила.
Хотя нет,
я передумала.
Ты прав, чтоб тебя простил Матвей,
скрипку должен передать ему ты.
Мы будем ждать, я дам сигнал.
- Сигналы, конспирация тайные встречи.
Ну что ж,
вспомним молодость.
- Мерси!
- В общем, я пробил,
у той общаги все утро какой-то полковник крутился.
Фамилия Тищенко.
- Значит меня кинул настоящий мент.
- Выходит так, только он на пенсии.
- Где его искать?
- Братва говорит, что он часто крутится
во дворе у Яшки Цукера.
Тот, что "Лондонскую," держит.
Там же живет его бывшая жена.
- Ясно.
Значит так, дуй к интуристу,
скажи, завтра до конца дня будет его скрипка в лучшем виде.
Давай.
- Лиза!
Лиза! Господи!
- Ты выжил, но не вернулся!
Почему?
- Тищенко мне сказал, что ты умерла.
- Да, вот что его мучило все это время.
Ты знаешь, у меня даже нет сил, чтобы ненавидеть его.
- Тищенко всегда любил тебя.
- Любил.
Знаешь, он был неплохим отцом
нашему с тобой ребенку.
- Ребенку?
- Да, Матвей.
Я не верила, что ты умер, мертвым тебя никто не видел.
Я верила, что когда-нибудь мы с тобой встретимся.
Я сама расскажу все сыну.
Мы закажем межгород,
это долго,
придется ждать.
- Будем вместе ждать.
- Будем вместе ждать.
У меня есть для тебя
подарок.
- Я, конечно, дико извиняюсь, мсье Озон,
но где большая скрипка?
- Это кто?
- Сейчас узнаю.
Ты что здесь делаешь? Что случилось?
- Такое дело, Яша, Москвич нас переиграл.
Лиза у него в заложниках, так что скрипку придется отдавать ему.
- Ясно! теперь в этом во всем мы никуда не идем.
- Марго, ша!
А что будет со всеми нами, когда мы отдадим скрипку?
- Ну, вы в этом во всем останетесь живы, это главное.
Для меня Лиза и Матвей дороже всех скрипок мира.
Яша, короче, если со мной...
Ну, ты знаешь, что делать.
Я пошел.
- И что, ты вот так будешь стоять?
- Как настоящий патриот своего города и честный вор,
я сейчас могу сделать только одно.
Где мой блокнот?
На Г открой.
- Ну где же ваш друг?
Чем раньше он придет, тем быстрее все закончится.
- Он обязательно придет, не волнуйтесь.
Я же звонила при вас по телефону.
- Вася!
- Стоять!
- Почему так дол...
- Не рыпайся!
- Ствол убрал!
- Это ты пушку убери.
Табельный, небось?
- Наградной, за отличную стрельбу.
- Не успеешь. Скрипку сюда!
- Женщину отпусти, отдам скрипку.
- Отдашь скрипку, отпущу.
- Так отдай ему скрипку.
- Ну как скажешь, Матвей.
- Ствол тоже.
Пошла.
Таки, правду в народе говорят,
что цацка-то на шее не фартовая.
Избавьтесь!
- Стоять, не двигаться!
Уводите его.
- А вы каким боком здесь?
- К нам поступил анонимный
от какого-то
патриота города Одессы.
- Ну да, все патриоты так должны поступать.
Мне вот патриоты скрипку вернули.
- Господин Озон,
проследуйте, пожалуйста, в гостиницу.
- Да, мсье Озону нужно подготовиться к концерту.
- Спасибо!
Я это знаю кому
мы с тобой подарим.
- Пистолетик-то не забудьте.
- Разберемся.