Белая гвардия (2012 год). Цитаты и фразы из сериала
«Белая гвардия» — российский телесериал (8 серий), снятый Сергеем
Снежкиным по одноимённому роману и рассказу «Я убил» М. А. Булгакова.
Премьерный показ состоялся 3 марта 2012 года на телеканале «Россия-1».
Все фразы и цитаты
Серия 1
Ваше имя?
Русаков Иван.
Полных лет?
Мне двадцать четыре года.
Кем изволите служить?
Я поэт!
Изволю быть поэтом.
Вот.
На что жалуетесь?
На сифилис.
Где заразились?
Какая разница, доктор?
Впрочем, пожалуйста.
Я заразился в Москве,
как раз в дни Октябрьского
переворота.
Рассказать от кого?
Не надо.
Раздеваетесь.
Верх - не надо.
На столе стоит
стакан с молоком.
На столі
стоїть склянка з молоком.
Вухо.
Вухо
У вусi.
У вусi.
Нуте-с...
вам предстоит лечение...
хочу предупредить...
длительное лечение.
Лечение - так лечение.
Сифилис - творчеству не помеха.
Это зависит от того,
на какой стадии болезнь.
Приходите в следующий понедельник
и начнем.
Приемное время объявлено
на табличке на дверях.
Возьмите.
Что это?
Мои стихи.
Будете, по крайней мере,
знать, кого лечите.
-Прощайте.
-Прощайте.
Анна!
Аннушка!
Не трудитесь.
Я найду выход.
Сергей!
Скорее!
Алексей, скорее!
Мама!...
Успел...
Успел...
И соборовалась,
и исповедалась, и причастилась.
Ну, идите к ней!
Идите же скорее!
Через год
после того, как дочь Елена
повенчалась с капитаном Сергеем
Ивановичем Тальбергом,
и в ту неделю,
когда старший сын,
Алексей Васильевич Турбин,
после тяжких походов,
службы и бед
вернулся домой,
умирала мама...
За что такая обида?
Несправедливость?
Зачем понадобилось отнять мать,
когда все съехались,
когда наступило облегчение?
Алексей...
Живите
дружно.
Жизнь-то им
и перебила на самом расцвете.
Придется мучиться
и умирать.
Декабрь стремительно подходил
к половине.
Уже исчезал отсвет
Рождества на улицах Киева.
Восемнадцатому году скоро конец.
Убиты и государь,
и государыня, и наследник.
Надвигается новое,
совершенно неизведанное,
страшное.
Страной управляет
Ленин и его соратники.
Что в это время происходило
в Киеве - никакому описанию
не поддается.
Пока что можно сказать одно:
по счету киевлян
у них уже было 18 переворотов.
Под конец года
плотными серыми шеренгами
в город вошли немцы.
И после нескольких тяжелых
ударов германских пушек,
большевики, наконец,
оставили город.
К власти пришел
Павел Петрович Скоропадский.
Бывший кавалерийский генерал
стал гетманом Украинской Державы.
И тут, стряслось
еще одно, чудовищное
и величественное:
к городу подошел Петлюра.
Николка, Алёша, помогать!
Мы за дровами!
Я не помню,
звезду вначале надо надевать
или в самом конце, когда
вся елка будет убрана.
Мама как делала?
В самом конце.
В самом деле?
Мама надевала звезду
последней?
Да.
Экономит Василиса.
Скоро конец 18-му году.
Ну и что?
Наступит 19-й...
Эх, эх...
Как плохо без мамы жить.
Спаси Христос.
-Что такое.
-Что?
Ах ты...
Что?
Эх,
а дров-то до черта мало!
Опять сегодня вытащили.
Вот бы подстрелить мерзавцев.
Ей-богу.
Знаешь что,
сядем этой ночью в караул.
Я знаю - это сапожники
из 11-го дома.
И ведь какие негодяи,
дров-то у них больше, чем у нас.
Ай, ну их. Пошли.
Бери.
Ваше Высокопревосходительство,
полковник Болботун
вместе с первой дивизией
сечевых стрельцов
перешел на сторону Петлюры.
Фронт
на расстоянии 15-ти верст от города
практически обнажен.
Между войсками Петлюры и городом
только офицерские дружины.
По какой-то странной насмешке
судьбы и истории,
избрание гетмана произошло в цирке.
Будущим историкам
это, вероятно, даст обильный
материал для юмора.
Гражданам же было
не только не до юмора,
но и вообще
не до каких-либо размышлений.
Скiльки?
Полторы тысячи штыков
без артиллерии
и пулеметов.
Вся дивизия перешла
на сторону врага?
Вся,
ваше высокопревосходительство.
И паны командиры?
И паны командиры.
Что ж...
Резервы?
Их нет,
ваше высокопревосходительство.
Для продолжения боевых
действий против противника,
достаточных резервов нет.
Мелочь.
Курень...
Батальон вашей личной гвардии
и бронедивизион...
Четыре машины.
Нам нужно время.
Дней пять.
Консул Энно обещал мне поддержку
французских экспедиционных сил,
после их высадки в Одессе.
В конце концов, Петлюра
не посмеет войти в город,
пока здесь германские войска.
Ваше высокопревосходительство,
германское командование
затребовало 16 эшелонов
на этой неделе.
Ничего.
Наполеон тоже Москву брал,
И чем все это закончилось?
Пожаром Москвы.
Но после пожара?
Восстанием Декабристов.
Да...
Декабристов.
Это кто ж принес?
Наверное, гвардии поручик Шервинский?
Он.
И где он их только достает
В декабре-то?
Любовь...
Смотри, Елена,
вызовет твой муж Шервинского
на дуэль
и застрелит его.
Кто же нам тогда
каватины петь будет?
Не вызовет и не застрелит.
Почему не вызовет?
Потому что не вызовет.
Я не знаю почему.
Может у него глаза многоярусные.
Где же он,
муж твой?
Есть хочется.
Да,
действительно, где же Тальберг?
Он должен был вернуться
сегодня самое позднее
в три часа дня.
Слышите ли,
самое позднее, в три часа дня.
А сейчас уже десять...
"Здравствуйте,
дачники.
Здравствуйте, дачницы!
Летние маневры
давно уж начались.
Гей, песнь моя, любимая!
Цок-цок-цок по улице идет
драгунский полк.
Гей, песнь моя
любимая.
Цок-цок-цок по улице идет
драгунский полк.
Сапоги фасонные,
звездочки погонные,
по три звезды,
как на лучшем коньяке".
"Гей, песнь моя, любимая!
Дзинь-дзинь-дзинь
поручики шпорами звенят.
Гей, песнь моя, любимая!
Дзинь-дзинь-дзинь
поручики шпорами звенят.
Объяснения бурные
и слова амурные,
И признания нежные до самого утра.
Гей, песнь моя, любимая!
Чок-чок-чок
о рюмочку рюмочки стучат.
Гей, песнь моя, любимая!
Чок-чок-чок
о рюмочку рюмочки стучат".
Виктор Васильевич,
соблаговолите, завтра с утра
объявить мобилизацию всего
офицерства, юнкеров,
добровольцев.
Всех добровольцев
готовых защищать город -
матери городов русских.
Из добровольцев надлежит
формировать боевые дружины.
Мой указ об их создании будет
подписан в ближайшие часы.
Из русского офицерства?
Из русского.
По вашим словам, украинское,
полностью перешло
на сторону пана Петлюры?
В городе
зарегистрировали себя
при военном министерстве
почти, что двадцать тысяч офицеров
всех воинских специальностей.
Но поставить под ружье,
мы сможем в только шесть тысяч,
остальных просто нечем
будет вооружать.
Шесть тысяч человек
против 400 тысяч Петлюры?
Простите,
у меня вопрос.
На каком языке мне
стенографировать?
Раньше Вы говорили
на украинском.
На собачьем, сударыня!
На собачьем!
Слава Богу.
Вот и Сергей.
Это Тальберг!
Ой, ой, ой...
Здравствуйте.
Витя.
Откуда ты?
Откуда?
Осторожнее,
там бутылка водки.
Из-под Красного Трактира.
Позволь, Лена, ночевать.
До дома не дойду.
Ах, Боже мой, ну конечно.
Кстати, Кстати...
Вот сюда.
Господин поручик!
Мне нужно сказать вам.
Я слушаю Вас, господин капитан!
Господин поручик!
В последнее время,
знаки внимания оказываемые
Вами моей жене, стали
совершенно неприличными
своей назойливостью.
Я более терпеть этого не стану.
А посему требую от Вас
навсегда прекратить
визиты в наш дом.
И самое главное, перестаньте
дарить ваши пошлые букеты.
Я появился в этом доме
гораздо раньше вас,
господин капитан.
Я не вижу никаких причин
менять свои привычки.
Единственное, что может
заставить меня изменить им
это просьба самой
Елены Васильевны. Но...
Но?
Но этой просьбы
никогда не будет!
Наглец.
Но у меня есть способ
отучить вас от этой манеры.
Извольте.
В любое удобное для вас время.
Вы ума лишились?!
Во всей армии знают,
что я отличный стрелок,
и из любого положения
выбиваю сто очков из ста.
Но Вы трижды безумец,
если надеетесь, что я
испорчу свою карьеру, убив Вас.
Есть много других способов
поставить на место
зарвавшегося адъютанта.
И эти способы мне
хорошо известны.
Уверен
в вашем благоразумии
и порядочности,
господин поручик.
Что встали господа?!
Что встали!
Николка, френч на веранду.
Пусть вши на холоде дохнут!
И носки мне принеси Алексеевы!
Нитяные.
Неужели же
отрезать придется? Господи!
Ну, что ты,
погоди. Ничего...
Большой приморозил...
Ничего, отойдет.
И этот отойдет.
Что ж это за мерзавцы.
Неужели они не могли вам
выдать валенки, полушубки?
Валянки?
Да на дне Днепра
я видел эти валенки!
Вместе с гетманом-тлей
и полушубками!
Я этого слушать не буду.
Они падлы поганые!...
Я их голыми руками!...
Поручик Мышлаевский ругал
похабными словами главный штаб,
расположившийся в вагонах
первого класса,
какого-то полковника Щеткина,
мороз, Петлюру,
и немцев, и метель,
и кончил тем, что
самого гетмана всея Украины
обложил гнуснейшими
площадными словами.
Иди. Он закончил.
Я не успела его спросить,
видел ли он Сергея.
Здравствуйте, господин майор.
Здравствуйте, капитан!
Здравствуйте.
Побольше бумаги.
Вы всё знаете?
Да.
Я всегда говорил,
что гетман - это,
в сущности, оперетка.
Вам виднее, Тальберг.
Что теперь?
Может быть, поужинаем,
когда вы освободитесь?
Не могу, капитан.
В 6 часов отходит
эшелон в Германию.
Я уезжаю.
Что ж...
Да,
немцы - в Германию.
Это правильно.
Кстати, господин майор,
Выше этажом, в приемной гетмана
висят три картины
18-го века кисти Рубо...
-Да?
-Да.
Лейтенант!
Обер-лейтенант Вольтов,
явился по вашему приказанию,
господин майор!
Возьмите солдат и поднимитесь
вместе с капитаном наверх.
Там надо будет взять три картины.
Да кто же там, Господи.
Ведь не может же Петлюра
быть под Трактиром?
А черт их душу знает.
Я думаю, местные.
Местные мужички -
богоносцы.
"Достоевские"!
Ух,
вашу крестьянскую мать...
Да-с...
Когда сменились,
слава тебе, Господи...
Считаем,
38 человек...
Поздравьте!
Двое замерзли,
"к свиньям".
А двоих подобрали,
ноги будут резать...
Как!
Насмерть?
А что ж ты думал?
Один юнкер и один офицер.
А в Попелюхе,
что под Трактиром,
еще красивее получилось.
Поперли мы туда
с подпоручиком Красиным
сани взять,
помороженных везти.
Деревенька, будто вся вымерла,
ни души...
Наконец, глядим,
ползет какой-то старик
в тулупе и с клюкой.
Вообрази -
увидел нас и обрадовался.
Я уж тут сразу сообразил -
что-то здесь недоброе.
Что это ты
"богоносный хрен"
так возликовал:
"хлопчики... хлопчики..."
Говорю ему таким сдобным голосом:
"Здорово, дед,
давай скорее сани".
А он говорит:
"нема".
"офицэрня уси саны погнала на пост".
Тут я подмигнул
подпоручику Красину
и говорю:
"офицэрня?"
Так-с,
"И где же ваши хлопцы?"
А дед возьми, да и ляпни:
"уси побиглы до пэтлюры".
А?!
Он-то сослепу не разглядел,
что у нас погоны под башлыками
и за петлюровцев нас принял!
Но,
я тут не вытерпел.
Мороз...
Остервенился...
Взял этого "богоносного хрена"
за манишку,
и говорю:
"А ежели я тебя
пристрелю?!
Ты у меня узнаешь,
как до Петлюры бегают!
Ты у меня сбегаешь
в царство небесное, стерва!"
Тут, понятное дело,
святой землепашец,
сеятель и хранитель,
сучий потрох,
гадский сын,
выродок подольский
прозрел мгновенно.
В ноги:
"Ой, ваше Высокоблагородие,
то я сдуру, сослепу...
Дам коней,
зараз дам,
тилькы нэ вбывайтэ!"
Сразу и лошади нашлись,
и розвальни.
Ну, где же он?
Где?
Неужели убили?
Ванна готова.
Стреляют в 12-ти верстах
от города, не дальше.
Кто в кого -
никому не известно.
Но говорят, немцы оставляют
гетмана на произвол судьбы,
и очень, очень может быть,
что в город войдет Петлюра.
Сереженька!
Я, грешная, подумала,
что тебя убили.
Ну, что ты.
Как можно так думать.
Пусти, Елена.
Я озяб
и страшно устал.
Не целуй меня с холоду,
ты можешь простудиться.
Где ты был?
Где же ты был?
Во дворце гетмана.
Совещания, совещания...
С генштабом совещания...
Все это "оперетка".
Раздевайся скорей, грейся.
Сейчас чай будем пить.
Не надо чаю,
Елена, погоди.
Позволь, чья это шинель,
маузер?
А это?
Мышлаевского.
Он только что приехал
с позиций совершенно
замороженный.
Все-таки можно
было бы прибрать.
У каждого человека
есть своя звезда.
Так вот, у Тальберга,
Сергея Ивановича,
была неподходящая,
неудачливая звезда.
Тальбергу было бы хорошо,
если бы все шло прямо,
по одной определенной линии.
Но события в это время в городе
не шли по прямой,
они проделывали
причудливые зигзаги...
Здравствуй, Алексей.
Здравствуй.
Что на совещании?
Пустое.
Но все же?
Я не могу раскрывать
секретную информацию.
Я офицер генерального штаба.
Алеша,
будь добр, самовар...
Где Николка?
Он в ванной. Смотрит, чтобы
Мышлаевский не утонул.
Почему ты не переодеваешься?
Пойдем, мне нужно сказать тебе.
Что?
Пойдем.
Оперетка...
Павлин,
вот ты кто.
Ленка дуреха...
Ох, дуреха.
Как возможно полюбить
такого мерзавца?
Медицина бессильна
в объяснении этого факта.
Немцы уходят.
Оставляют гетмана
на произвол судьбы.
Что ты?
Как ты узнал?
Только что.
В немецком штабе
под строгим секретом.
Даже сам гетман не знает.
Что же теперь будет?
Помоги мне собраться.
Собраться? Куда?
Я уезжаю через полтора часа
в германском штабном поезде.
Куда?
Куда ты уезжаешь?
Я думаю, мне беспрепятственно
удастся пробраться через
Румынию в Крым и на Дон...
Фон Буссов обещал мне содействие.
Меня ценят.
Немецкая оккупация
оказалась "опереткой".
Петлюра, по моим подсчетам,
тоже скоро рухнет.
Постой. Почему же ты
не собираешь меня?
Хотя, в сущности
у Петлюры есть здоровые корни.
В этом движении
на стороне Петлюры народные массы,
а это, знаешь...
На сколько ты уезжаешь?
Месяца на два.
От силы на три...
Что ж, я понимаю.
Конечно, ты прав.
Через два-три месяца...
Тебя, Елена, ты сама
понимаешь,
я взять не могу на скитания
и неизвестность.
Не правда ли?
Петлюра скоро рухнет...
Впрочем, я это уже говорил.
Настоящая сила идет с Дона.
И ты знаешь, я ведь даже
не могу не быть там,
когда формируется армия
права и порядка.
Не быть - значит,
погубить карьеру,
ведь Деникин был начальником
моей дивизии.
Я уверен,
что не пройдет и трех месяцев,
ну, в крайнем случае - в мае,
мы придем в город.
Ты ничего не бойся.
Тебя ни в коем случае
не тронут,
ну а в крайности, у тебя же
есть паспорт на девичью
фамилию.
Я попрошу Алексея,
чтобы тебя не дали в обиду.
Постой,
ведь нужно братьев, сейчас
предупредить о том,
что немцы нас предают.
Конечно.
Конечно. Обязательно.
Я рассказал вам все.
Вы же Елену берегите.
Пора.
И погасли огни,
погасли в книжной,
в Николкиной, в столовой.
Квартира молчала.
Черная громадная печаль
одевала Еленину голову,
как капор.
Уехал.
А, что бы они сделали?
Удерживать его?
Да ни за что!
Пусть едет.
Ведь в глубине души
они его ненавидят.
Так вот все лжешь себе,
лжешь, а как задумаешься -
все ясно.
Чаю?
Ненавидят...
Да ну его...
А водка осталась?
Дай.
Эх!
Сюда бы Шервинского
и водки...
"Я за сестру
тебя молю,
сжалься, о, сжалься
ты над ней!"
В канун светлого Рождества Христова,
бежал из Киева Тальберг.
Бедная Елена...
Мобилизация!
Мобилизация!
Мобилизация!
Ура! Мобилизация!
Ура!
Ура!
Мобилизация! Мобилизация
русского офицерства!
На защиту города!
Серия 2
Как многоярусные соты
дымился и шумел,
и жил город.
Жил странной
неестественной жизнью,
которая, возможно, уже
не повторится в 20-м столетии.
Магазины открыты,
по тротуару бегает масса
прохожих, хлопают двери,
и ходит, позвякивая трамвай.
Обыватели радуются -
гетман воцарился
и прекрасно.
Лишь бы только на рынках
было мясо и хлеб,
а на улицах не было стрельбы.
Чтобы, ради самого Господа,
не было большевиков,
и чтобы простой народ не грабил.
В городе "железные" немцы,
в городе гетман
формирующий дружины.
Никто,
ни один человек не знает,
что собственно, хочет устроить
этот Петлюра на Украине,
но решительно все
уже знают, что он
таинственный и безликий,
желает ее - Украину,
завоевать,
а для того, чтобы ее завоевать,
он идет брать город.
Мобилизация!
Мобилизация!
Мобилизация!
Ура! Мобилизация!
Ура!
Ура! Мобилизация!
Мобилизация русского офицерства
На защиту города!
Леночка!
Пришей мне поскорее!
"Идут и поют
юнкера гвардейской школы.
Бубны, литавры,
тарелки звенят.
Гей, песнь моя, любимая.
Буль-буль-буль бутылочка
зеленого вина.
Гей, песнь моя, любимая,
Буль-буль-буль бутылочка
зеленого вина!".
Ах гетман, гетман.
Вот, спохватились, мерзавцы,
когда "рак на горе свистнул".
Чего так шумно?
Мобилизация русского офицерства,
господин поручик!
Мобилизация!
Славно.
Черт побери!
Как же мне плохо.
Это все водка вчерашняя...
Я ее на станции покупал.
Какая же ты прекрасная.
Елена прекрасная.
В буфете...
Но ведь, правда, прекрасная!
Сегодня 50...
Да ты что, Явдоха?
Позавчера 40,
вчера 45,
сегодня 50?...
Да так же невозможно.
Ну, так, а что же я сделаю?
Сейчас все дорого.
На базаре говорили и 100 будет.
Смотри, Явдоха,
очень уж вы распустились
с этой революцией.
Фальшивая...
Где?
Да где ты видела?...
Да вглядись же ты, все
на месте и знаки и подписи!
Фальшивая.
С тобой спорить,
только кровь портить.
Ты с кем там?
С Явдохой.
Представь себе,
молоко сегодня по 50...
Как?
Это безобразие!
Какая наглость!
Мужики совершенно взбесились.
Явдоха!
Явдоха!
Вандочка!
Вах!
Какой красавец!
Я бы этого, вашего гетмана
повесил бы первым.
"Хай жывэ вильна Украина
от Киева до Берлина!"
Полгода он издевался
над всеми нами!
Никол...
И вот теперь, когда
прихватило кота поперек живота,
Начали формирование
русской армии.
Враг в двух шагах,
а они - дружины, штабы.
Панику сеешь?
Я лично для себя решил.
Пойду добровольцем.
Если не возьмут врачом,
пойду простым рядовым.
А что касаемо паники,
так это не паника,
просто решил высказать
все, что накопилось на душе.
Чего же на нас высказывать?
А на ком?
На Мышлаевском что ли?
Кстати,
дай мне твои шпоры надеть,
будь другом.
До дому я уже не доберусь,
а без шпор, как-то являться
уже не хорошо.
А я в чем выйду?
У тебя же две пары.
Повседневные и парадные.
Дай парадные.
Карась пришел.
Пусть заходит.
Он зовет на улицу.
Жаль...
Ладно,
пошли собираться.
Сергей уехал, и вы уйдете.
Останусь я одна.
Мы победим и вернемся!
Подожди,
я оставлю след.
"Прощайте триппер, гонорея,
Без сожаленья, без стыда.
Иду сражаться за Россию,
По повелению гетмана".
Здравствуй, Алексей.
Ну что, дождались?
Хочу надеяться.
Недурно-с!..
Доброе утро, Алексей Васильевич.
Я вижу, Вы в военном...
Доброе утро.
Что?
Я говорю, в военном Вы?
Воевать собрались?
Да.
С кем же, боюсь спросить?
С Петлюрой воевать будем.
С Петлюрой?
С ним, уродом!
Это необходимо?
Как Вы думаете, господа?
А пойдемте с нами?
Отличитесь - Вам гетман орден даст.
Посмертно.
Ха-ха-ха.
Я невоеннообязанный.
Ну тогда, разрешите откланяться!
Вздор все это!
Не он - так другой,
не другой - так третий...
Доброго Вам денечка,
Василий Иванович.
Мария Францевна, суп греть?
Что спрашивать попусту.
Конечно греть.
Скоро придет Феликс
и все должно быть готово.
Я к тому это спрашиваю,
Мария Францевна,
что от многократного разогрева
суп портится и теряет свой вкус.
В пятый раз на огонь ставлю.
Лидия стала невыносимой.
На каждое мое слово -
пять 5 в ответ.
Она вынудит меня
к решительным мерам.
Не вынудит, мама.
Вынудит.
Ты не можешь знать
моей решительности.
В конце концов,
разве я не права?
Феликс приходит очень ненадолго,
отобедает, и сразу на службу.
Обед, должен быть всегда готов.
Всегда готов
и разогрет.
Лидия хорошая.
Занудная, но хорошая.
Не возражай мне.
Все вы возражаете мне,
точно сговорились.
Господа,
пехотные офицеры!
Я здесь!
Записывайтесь у штабс-капитана
Сутеева!
Господа!
Выше звание, фамилия,
имя, отчество?
Прапорщик
Юрий Сергеевич Матвеев.
Простите.
Я сейчас из Петербурга.
Здесь ничего не знаю.
Вы не скажите, кто такой Петура?
Петлюра, господин...
Гвардии кирасирского
ее Величества полка,
штабс-капитан Шефнер.
Поручик Мышлаевский.
Говорят, Петлюра был бухгалтер.
Да никакой он не бухгалтер!
Я, самолично, видел его
в магазине табачных изделий,
на углу у Крещатика
и Никольской улицы.
Он там приказчиком работал,
папиросками торговал
фабрики Соломона Когена!
-Ага!
-Ничего подобного.
Он был уполномоченным
"Союза городов".
Да не "Союза городов",
а "Земского союза".
Типичный "земгусар", кстати.
Не желаете?
Настоящий "Шустов".
Благодарю, сейчас не хочу.
Да кто бы он ни был!
Бухгалтер, жид пархатый -
всех на фонарях перевесим!
Фонарей на всех хватит.
Я!
Прошу прощения,
господин полковник.
Нуждаюсь в помощи.
Разрешите представиться?
Лейб-гвардии ее Величества
16-го Уланского
Нижегородского полка
поручик Заманский!
Обращаюсь к Вам,
как кавалерист к кавалеристу.
Най-Турс.
Полковник Белградских гусар.
Откуда Вы, поручик?
Бежал из Петербурга.
Добирался до города
почти три месяца.
Несколько раз ставили к стенке.
Красные?
И красные тоже.
Прошу Вашего совета,
ибо хочу сражаться, но боюсь,
что задвинут, куда-нибудь в тыл.
Этого не бойтесь -
тыла здесь нет.
Рад!
Хотя и кавалерии нет...
Как?
У гетмана нет кавалерии?
Как он собирается воевать с этим
чертом, никак не могу запомнить
его фамилию...
С Петлюрой.
Да, с ним.
Полагаю, при помощи
пехоты и артиллерии.
Артиллерия отпадает.
Могу предложить своих юнкеров.
У меня нужда в офицерах.
Благодарю.
Когда выдвигаться на позиции?
Как Вы спешите...
Жить противно.
Невыносимо.
Господин полковник!
Его превосходительство ждет Вас.
Я скоро вернусь.
Извольте дождаться меня.
Юнкера, за мной!
И что Вам угодно, полковник?
Скоро выступаем.
Прошу срочно, валенки и папахи
на 200 человек.
Во-первых,
с этим требованием...
С этим требованием,
Вам надлежит обратиться
в отдел снабжения,
к генералу Макушкину.
Во-вторых,
сегодня,
ничего дать Вам не можем.
Сегодня составим списки
снабжения частей,
дня через три, прошу прислать.
И такого количества, все равно,
дать не могу.
Валенки...
Как?
Сию же минуту, валенки дайте.
Что-что?
Взвод!
Это что?
Подпишите требование,
Ваше превосходительство.
Времени нет.
Через три часа выступаем.
Неприятель, говорят,
уже под городом.
Живей!
Грузите валенки.
Живо!
Кругом!
Шагом марш!
Я сейчас же
звоню во дворец гетмана,
и поднимаю дело о придании Вас
военному суду.
Попробуйте.
Только попробуйте,
ради любопытства.
Звякни, глупый старик,
и я тебе звякну
в голову из кольта.
Ты ноги протянешь.
Господин полковник,
разрешите доложить?
Слушаю Вас.
Разрешите представить
подпоручика Виктора Мышлаевского!
Это хорошо.
Вы где, поручик, служили?
В тяжелом дивизионе,
господин полковник!
Рад знакомству.
Юнкер,
попросите ко мне
старшего офицера.
Слушаюсь, господин полковник!
А Вы, даже не представились.
Прошу простить. Не успел.
Подпоручик Федор Степанов.
Служил в мортирном дивизионе,
в первом корпусе
его Превосходительства
генерал-майора Старицына.
Где сейчас пребываете?
Сейчас в университете
Святого Владимира пребываю
студентом.
Решил после войны
закончить образование.
Капитан Студзинский,
будьте добры, отправить
в штаб командующего отношение
о срочном переводе ко мне
поручика...
Мышлаевский.
Мышлаевского по специальности,
из второй дружины.
И туда же
отношение, что поручик...
Степанов.
назначается командиром
третьего дивизиона,
а поручик Мышлаевский
примет четвертый взвод.
Вы, господин поручик,
можете не возвращаться в дружину.
Слушаюсь, господин полковник!
На счет университета,
такого указания дать не могу.
А не надо,
господин полковник.
Драться надобно,
потому, как с занятиями
в университете,
все равно, "ни пса" не выходит.
Если Петлюра приползет в город -
тем более не выйдет.
Разумно.
Ну что ж, господа...
Господин полковник!
Что?
Доктор Турбин.
Да!
Доктор!...
И Вы желаете к нам?
Знаете, мысль, конечно, интересная,
тем более что на днях,
возможно...
Только, как бы это выразиться...
Тут, видите ли, доктор,
один вопрос.
Социальные теории и...
Вы социалист, не правда ли?
Как все интеллигентные люди?
Я, к сожалению,
не социалист,
а монархист.
И даже, должен сказать,
не могу выносить само слово -
"социалист".
А из социалистов,
больше всех ненавижу
Александра Федоровича
Керенского.
Это печально.
Очень печально.
Завоевание революции и прочее...
У меня приказ сверху:
избегать комплектования
монархическими элементами,
ввиду того, что
украинское население...
Необходима сдержанность.
Печально.
Очень печально.
Не знаю даже, что делать.
А позвольте спросить,
до сего времени
где Вы служили, доктор?
В 1915 году
по окончании университета
экстерном -
в венерологической клинике.
Затем младшим врачом
Белградского гусарского полка.
Затем ординатором
тяжелого трехсводного госпиталя.
В настоящее время демобилизован.
Занимаюсь частной практикой.
Капитан Студзинский,
присовокупите
к отношению в штаб,
что лекарь...
-Турбин.
-Турбин
мне крайне необходим
в качестве врача дивизиона.
Попросите о скорейшем назначении.
Слушаюсь, господин полковник.
Итак, господа,
с сегодняшнего момента
Вы на службе.
Попрошу Вас завтра явиться
к семи часам утра
на плац Александровской
гимназии.
Здорово!
Прошу простить,
господин полковник!
Мы все выпускники
Александровской гимназии.
В одном классе учились.
Все, как известно, возвращается
на круги своя.
Вы свободны.
Слушаюсь, господин полковник!
К началу революции
в городе оставалось
четыре юнкерских училища.
Они развалились в грохоте
солдатской стрельбы
и выбросили на улицы
искалеченных, только что
кончивших гимназистов,
только что начавших студентов,
не детей и не взрослых,
не военных и не штатских,
а таких, как 17-летний
Николка Турбин...
Господин полковник,
первый взвод, проводящий
занятия по строевой подготовке,
и второй взвод, занимающийся
штыковым боем, построены!
Дежурный по училищу,
прапорщик Юцевич!
Здравствуйте, Константиновцы!
Здравия желаем, господин
полковник!
Сегодня вечером
второй взвод
выступает на позиции.
Командиром второго взвода
назначаю
поручика Заманского.
Смирно!
У вас есть два часа.
Кто хочет пойти домой -
к пяти часам быть на плацу
готовыми к выступлению.
Первый взвод выступает завтра.
Разойтись.
Разойдись!
Разгру-жай!
Николка!
Николка!
Идешь с нами в Трансвааль?
-Успеем?
-Успеем!
Какая "фильма"?
-«Фантомас»!
-Иду!
Пусти. Я промерз весь.
Не пущу.
Ты - мой брат,
и потому, мне совершенно
все равно,
холодный ты или горячий.
Не пущу.
Ну а как же мне раздеться?
Ну что у нас?
Что мама?...
Мама не в духе.
Почему?
Слухи...
Все говорят, что в городе
скоро будут бои.
Мама очень расстроена
и волнуется из-за тебя.
И поссорилась с Лидией.
Ну а ты, сестренка,
не волнуешься?
Очень.
Очень волнуюсь.
Но я сегодня утром
была в церкви,
много молилась за тебя
и мне стало спокойней на душе.
Вот и хорошо.
Мама...
Мальчик мой...
Сейчас будем обедать.
Н.а.талекса
Нет.
Я на минуту...
Здесь жалование
за полгода. Сегодня
неожиданно выплатили.
Ты не будешь с нами обедать?
Мне необходимо
вернуться в училище.
Если ты отказываешься
отобедать,
значит, что-то случилось.
Что-то ужасное...
Скажи мне.
Скажи.
Нет, мама.
пока ничего ужасного
не произошло.
Объявлена мобилизация,
я должен быть на службе.
Я поражаюсь тебе, Феликс.
Что может быть страшнее
мобилизации?
Всегда так.
Вначале мобилизация,
а потом - война!
Ну, война - это слишком.
Бои, верно будут,
на подступах к городу,
но этим все и ограничится.
Ты меня обманываешь, Феликс?
Я вижу
тревогу в твоих глазах.
Суп остывает.
Делайте, что хотите,
но я больше греть не буду.
Ой, как Вы неделикатны,
Лидия,
как не чутки...
Да какая уж тут деликатность,
когда меня в шестой раз
заставляют греть суп?
Я Вам не раба,
Мария Францевна.
Ваше отношение ко мне
попахивает крепостничеством.
Ох, как мне нехорошо!
Ирочка, ну пойди,
пойди к ней. Пойди!
Мама,
Вы не справедливы
к Лидии Павловне.
Сегодня утром Ирочка
ходила в церковь,
молилась за тебя.
Знаю.
Если с тобой что случится,
мы все умрем.
Что Вы говорите, мама.
Ну, что со мной может
случиться
после четырех лет войны?
Я хочу, чтобы
ты знал об этом.
Мама,
все будет удачно.
Ну не пошлют же они
в бой детей.
С них станется...
Мне пора, мама.
Хочу спросить.
Что, мама?
Тебе необходимо служить?
Мама, Вы не про то
хотели спросить.
Гетману я не служу,
Вы можете быть спокойны.
Кому же теперь?
Своим погонам,
мальчишкам юнкерам,
России,
Вам с Ирочкой...
Красиво...
Для исполнения гимна
Украинской державы,
прошу дам
и господ встать!
-Какой Гимн?!
-Фильму давай!
Фильму!!!
Вставать не будем!
"Фантомаса" давай!
Указ его светлости гетмана!
Фильму!
Фильму давай!
Черт с Вами!
Можете не вставать,
просто так послушайте!
Играй!
Гаси!
Крути!
Фантомас разбушевался.
Часть первая.
Крушение Симплон-Экспресса.
Человек-фантом -
ужас Парижа.
Фантомас в своем логове.
Комиссару Жувю и его товарищам
показалось, что он
настиг злодея!
Однако,
через системы запутанных
подземных ходов,
коварный негодяй, в который раз,
вырвался из рук правосудия
оставив после себя
страшный сюрприз.
Вот оно - торжество зла!
Берегись, Петлюра!
Сам Фантомас
объявил тебе войну!
Курите?
Ну-ну!
А между тем,
не курить надобно,
а отечество защищать!
Шли бы Вы куда,
господин хороший...
Вот так-то, молодые люди!
Жалко, что теперь крестов
не дают Георгиевских.
Почему ты вспомнил о крестах?
Потому, что погибших в бою
хоронят с музыкой.
Потому, что когда хоронят,
хотелось бы лежать в гробу
с крестом на груди
и георгиевской лентой.
Да, в бою, знаете ли,
и помереть приятней.
Лишь бы не мучиться.
Честного слова
не должен нарушать
ни один человек,
потому, что нельзя
будет жить на свете.
Так полагал Николка.
Если бы немцы
не сделали этой подлости,
все было бы отлично.
Двух их полков достаточно,
чтобы раздавить Петлюру,
как муху.
Обещали, обещали...
Теперь уходят...
Прежде, чем начать
пересказ всего мной
пережитого,
в эту интересную эпоху,
я не могу не остановиться
на одном факте,
который меня сильно поразил,
и которому я,
до сих пор, не могу
найти точного определения.
Как это могло случиться?
Что среди всех окружавших
меня людей,
за время, особенно,
моего гетманства,
было так мало лиц, которые
в вопросе о том,
как мыслить Украине,
которую мы созидали,
мыслили бы ее
так, как я.
Простите, Ваше превосходительство.
Да?
Могу я включить свет?
Темно, я не разбираю знаков.
Было два чтения,
как в социальных,
так и в национальных вопросах.
Оба крайние.
Ни с тем, ни с другим
я не мог согласиться
и держался середины.
Это трагично для меня,
но это так.
И, несомненно, это
способствовало тому, что
я рано или поздно
должен был убедить
всех, идти за собой,
или же уйти.
Последнее и случилось...
"Идут и поют юнкера
гвардейской школы,
Бубны, литавры, тарелки звенят.
Гей, песнь моя, любимая!
Буль-буль-буль бутылочка
зеленого вина.
Гей, песнь моя, любимая!
Буль-буль-буль бутылочка
зеленого вина".
"И грибы Брейтмана".
Остро?
"Ну где же синие кольцефроты".
Вот веселая сволочь!
"Гей, песнь моя, любимая!"
Остроумие, черт меня возьми!
"Гей, песнь моя, любимая!
Буль-буль-буль бутылочка
зеленого вина".
"Арбуз не стоит
печь на мыле,
американцы победили".
"Гей, песнь моя, любимая!
Буль-буль-буль бутылочка
зеленого вина.
Гей, песнь моя, любимая!
Буль-буль-буль бутылочка
зеленого вина".
"Повесим на столбе Петлюру,
оформим это как де-юре,
порвем с германцами все пакты.
Оформим это как де-факто".
Талант!
Молодец мерзавец! Талантливо!
Ничего не поделаешь,
талантливо!
"Гей, песнь моя, любимая!
Буль-буль-буль бутылочка"...
Аня!
Пушки стихли.
А давайте загадаем, господа,
кто к нам пришел.
А кто отгадает,
с того бутылка.
Так, а гадать нечего.
Это Шервинский.
Как?
Как ты узнал?
Тепличными розами запахло.
А тепличные розы пахнут -
приказчиками.
Так я узнал,
так я узнал
Леонида Юрьевича
Шервинского.
Так я узнал,
так я узнал
Леонида Юрьевича
Шервинского.
Так я узнал,
так я узнал
Леонида Юрьевича
Шервинского.
Здравствуйте господа!
-Здравствуй.
-Здорово.
Спасибо, Леонид!
А, что с Еленой?
Тальберг сбежал.
Ого...
Ого...
Я сегодня в голосе.
Я в великолепном голосе!
Эпиталама
Богу Гименею.
Все вздор на свете,
кроме музыки!
Конечно, сейчас штабы,
эта дурацкая война,
большевики, и Петлюра,
и долг,
но потом, когда
все придет в норму,
я брошу военную службу,
несмотря на мои
петербургские связи...
Вы знаете какие у меня связи?
Ого-го!
Таких связей, как у тебя
в Петербурге, нет ни у кого.
Даже в Петербурге.
Только Петербурга нету теперь!
Теперича там "Петрахрад"!
Все брошу!
И пойду на сцену.
Буду
петь
в "Ла Скала".
Ну, или в "Большом театре"
в Москве.
Когда большевиков повесят
на столбах
на театральной площади.
Знаете ли вы,
что в меня, в Жмеринке,
влюбилась
графиня Лендрикова,
потому, что когда я пел
Эпиталаму,
я вместо верхнего "фа"
взял "ля"
и держал его пять тактов.
"Пою тебе,
бог Гименей!
Ты соединяешь"...
В глазах, верного Елениного
поклонника - гвардии поручика
Леонида Юрьевича
Шервинского,
мячиками прыгает радость:
Тальберг бежал...
В глазах Елены - тоска.
От белого вина не пропадает
боль совсем,
а только тупеет.
Никогда,
никогда не убегайте
от опасностей крысьей
побежкой.
У абажура дремлите,
читайте,
пусть воет вьюга,
ждите, пока к Вам придут.
Юнкера, с вагона марш!
Бегом, бегом!
Прапорщик Юцевич!
Произведите перекличку
и разделите людей на два отряда,
по 35 человек в каждом.
Есть!
Смотрите, поручик...
Вам надлежит
выдвинуться к деревне
Попелюха и сменить отряд
подполковника Войцеховского.
Предыдущими отрядами отрыты
кое-какие окопы,
так что линия есть.
Пятнадцать верст?
Что поделать,
господин поручик.
Транспорта совершенно нет,
никакого.
Крестьяне или скрывают лошадей,
или, что еще хуже,
отводят их к Петлюре.
Хотите коньяка?
Благодарю.
Сформировали сегодня?
Четыре часа назад.
Продовольствие?
Предложено, либо покупать,
либо реквизировать у крестьян.
Да...
За что?
Карпаты....
Ну, с Богом.
Дружина!
Нале-во!
Были времена, когда в садах,
самого прекрасного города
нашей Родины,
жило беспечальное
юное поколение.
Тогда-то, в сердцах у этого
поколения, родилась уверенность,
что вся жизнь пройдет
в белом цвете.
Тихо, спокойно.
Зори, закаты, Днепр,
Крещатик.
Солнечные улицы летом,
а зимой не холодный,
не жесткий - крупный,
ласковый снег.
И вышло
совершенно наоборот.
Выпейте,
выпейте, моя дорогая.
А хотите, я покажу Вам
мою саблю?
Мне ее персидский
принц подарил.
Клинок
дамасской стали,
рукоять
из чистого золота.
Вы врете, Шервинский.
Где Вы нашли в Киеве
персидского принца?
Или где персидский принц
нашел Вас?
А где сенегальские роты?
Нет, отвечай,
штабной, отвечай!
Будут.
Лена,
пей вино.
Золотая моя, пей.
Это даже хорошо.
Хорошо, что он уехал.
Он проберется на Дон
и вернется.
С армией Деникина.
Нуте-с!
Где сенегальцы?!
Где твои людоеды?
Господа,
позвольте сообщить важную новость!
Я сегодня сам
на Крещатике видел
сербских квартирьеров.
И послезавтра,
самое позднее - через два дня,
в город придут
два сербских полка.
Слушай, это верно?
Помилуй, даже странно!
Если я говорю - сам видел,
вопрос, мне кажется, неуместен.
Два полка...
Что два полка?
Ну хорошо-с.
Не угодно ли выслушать.
Сам князь
мне говорил сегодня,
что в Одесском порту
разгружаются транспорты.
Пришли греки
и две дивизии сенегалов.
Нам стоит продержаться
неделю,
и нам на немцев - наплевать.
Предатели!
Ну,
если это верно,
вот тогда Петлюру
поймать, и повесить!
Повесить!...
Витенька, так не вешают.
Так в муку мелют.
А тогда - застрелю!
Собственными руками
застрелю...
Еще по глотку?
Господа офицеры,
Ваше здоровье.
Господа,
хочется сейчас же,
сию минуту...
Там,
за постом,
на снежных полях...
Ведь стыдно.
Неловко.
Здесь водка, тепло.
А там?
Там мрак, буран, вьюга,
замерзают юнкера.
Что они думают там, в штабах?
Дружины еще не готовы,
студенты не обучены,
"сингалезов" все нет и нет!
Вероятно, они черные,
как сапоги.
Они ведь здесь померзнут
"к свиньям"!
Они ведь привыкли
к жаркому климату!
Ничего!
Завтра все вместе полезем.
Все!
Всей Славной
императорской Александровской
гимназией!
Ура!
Ложно подмигивают багровые
огни и тени на лицах,
Ура!
как будто стараясь
уверить, что все хорошо.
Что Петлюра - вздор,
а соль вся здесь,
в теплых стенах,
в полутемной гостиной.
И чувствуется, что это ложно.
Серия 3
Однажды, когда город проснулся,
и солнце выкатилось освещать
царство гетмана,
по городу прокатился
страшный звук.
Форточки открылись сами
собой и все стекла дрогнули.
Многие видели
женщин бегущих в одних сорочках,
и кричащих страшными голосами.
Вскоре узнали
откуда пришел звук.
Он явился из Лысой Горы,
за городом, над целым Днепром.
Как раз там, где
предполагали Петлюру.
Следом, явилось второе знамение
и было оно поистине
чудовищно.
Средь бела дня
на Николаевской улице
убили, никого иного, как
главнокомандующего германской
армии на Украине
заместителя самого
императора Вильгельма.
Немцы повесили не только
самого убийцу, но даже извозчика,
который подвез его.
Тут немцы,
а там, за далеким
кордоном, Петлюра.
Две силы на громадной
шахматной доске.
Какая страшная комната.
Чего это, страшная?
Хорошая квартира, тёплая,
в три окна.
Тараканов недавно морили.
Мебель чистая.
Уж я не знаю.
За такие деньги, можно
угол на Подоле, и то
за занавеской дадут.
И опять же, я у вас никаких
документов не спрашиваю.
Дров запас, а вы - страшная...
Я от таких слов, могу обидеться
и в квартире отказать.
У меня вон -
желающих много!
Целый город в беженцах -
на бульварах, на скамейках
целыми семьями спят.
Понят...
Заткни фонтан, сволочь.
Убью. Поняла?
Да...
Как долго мы здесь будем?
Я заеду за вами
через три часа.
Пока отдохните,
приведите себя в порядок.
Квартирка - дрянь,
но для нас, очень удобна.
Два выхода на разные улицы
и дом неприметный.
Потерпите.
Мы будем здесь недолго.
Зачем я нужна вам?
Вы устали.
Вы, просто устали.
Вами овладевают сомнения.
Но, вы же верите мне?
Верите, как и прежде,
ведь так?
Да.
Вы знаете, что я
верю Вам, как и прежде.
И, как и прежде, люблю Вас.
Как бы нам,
моя дорогая, обойтись
без мелодрам?
И окна хороши.
А за ними сад,
а за садом проулки, огороды.
Нет. Удачная квартира.
Это вам.
Как пользоваться я вас учил.
Небольшой, но мощный.
Прямо по дамской руке.
Через три часа.
На кошку похоже.
Господь с вами,
Елена Васильевна.
Да какая же это кошка!
Вот.
Что ж, я кролика в своей
жизни не видела?
Где купила?
На Бессарабке, где ж еще?
Подавать?
Подавай.
Они сейчас в таком подпитии,
что и кошку сожрут,
не заметят.
Только посуду, сначала убери.
Что же вы за дверьми-то
ховаетесь, Леонид Юрьевич?
Я не ховаюсь,
как раз, намеревался войти.
Нет, вы прятались.
Прятались и подслушивали.
И это вы говорите
гвардейскому офицеру?
Именно, что гвардейскому.
Итак,
стало быть,
Сергей Иванович уехал,
А вы
остались...
Как видите.
А что стало с вашей
графиней?
Какой графиней?
Которая влюбилась в Вас
в Жмеринке после концерта.
А...
Графиня Лендрикова?
Отравилась.
Цианистым калием.
Печально.
Очень.
Молодая женщина,
красавица.
Знаете, Елена Васильевна,
он не вернется.
Кто?
Ваш муж.
Послушайте, Леонид Юрьевич.
Это хамство.
Вам-то какое дело,
вернется или не вернется?
Мне-то большое дело.
Я люблю Вас.
Слышала.
И все Вы сочиняете.
Ей-богу,
я люблю Вас.
Ну и любите про себя.
Не хочу.
Не хочу. Мне надоело.
Я замужем.
Да какая Вы ему жена?
То есть, как?
Да вы посмотрите
на себя в зеркало.
Вы же
красивая,
Вы умная,
как говорится,
интеллектуально развитая.
Вообще, женщина на "ять".
А он рядом с Вами
кто? Он же -
вешалка, карьерист,
штабной момент.
За глаза-то...
Отлично.
Да я ему это и
в глаза скажу. Давно хотел.
Скажу,
вызову на дуэль.
Вы
с ним несчастливы.
И с кем я буду счастлива?
Со мною.
Вы не годитесь.
Почему это я не гожусь?
А что в Вас есть хорошего?
Вы всмотритесь.
Ну, побрякушки...
Аксельбанты...
Ну, смазлив, как херувим.
И больше ничего.
Вот.
И голос...
Так я и знал!
Что за несчастье!
Все говорят одно и то же.
Шервинский-франт,
Шервинский-певец,
Шервинский - то, другое.
А то, что у Шервинского
есть душа,
этого никто не замечает.
Никто.
И что живет Шервинский,
как бездомная собака -
никакого участия.
И не к кому Шервинскому
на грудь голову склонить.
Гнусный ловелас.
Аннушка картошку забыла...
И ничего я не забыла,
Елена Васильевна.
Как там?
Ругаются.
Гетмана ругают,
Петлюру ругают
и доктора какого-то.
Кустицкого, что ли.
Курицкого...
И его ругают.
Кто, скажите, пожалуйста,
кто пойдет воевать
за его превосходительство
гетмана
и за его Украину?
Кто?
У них валюта в карманах.
Кто?
Да никто.
Даже те мерзавцы,
что сейчас из кожи вон лезут,
стараясь, стать святее
Папы Римского
и жёлто-голубее,
чем украинский флаг.
Я позавчера
спрашиваю у этой канальи -
опять же, доктора Курицкого.
Он, изволите ли видеть,
разучился говорить по-русски
с ноября прошлого года.
Был Курицкий, а стал
"Курыцкий".
Так вот, спрашиваю:
как по-украински «кот»?
Он отвечает: "кит".
Спрашиваю: а как «кит»?
Он остановился,
глаза выпучил и молчит.
И теперь не кланяется.
Слово «кит», у них
не может быть,
потому, что на Украине
не водятся киты.
А в России всего много.
В Белом море киты есть.
Тайны и двойственность
зыбкого времени
выражалась в том,
что был этот человек,
вовсе не Василий
Иванович Лисович.
За глаза, в третьем лице,
никто не называл
инженера иначе,
как "Василиса".
Случилось это потому,
что с января 1918 года
домовладелец сменил свой
чёткий почерк
и вместо определенного
«В.Лисович»,
из страха, перед какой-то
будущей ответственностью
начал в анкетах, справках,
удостоверениях, ордерах и карточках
писать «Вас.Лис.»
Каналья...
Каналья!
Да ведь если бы
с апреля месяца
гетман, вместо того,
чтобы ломать эту
гнусную комедию
с украинизацией,
начал бы формирование
офицерских корпусов.
Да мы, теперь бы,
взяли Москву.
Вы поймите,
что здесь, в городе,
он набрал бы
50-тысячную армию.
И какую армию.
Отборную,
лучшую.
Потому, что все юнкера,
все студенты,
гимназисты, офицеры -
их тысячи в городе,
все пошли бы
с дорогой душой.
И не то, что Петлюры бы,
духу не было в Малороссии.
Мы Троцкого в Москве
прихлопнули бы как муху.
Ведь самый момент,
самый...
Там, сейчас, кошек жрут.
Он бы, мерзавец,
Россию спас.
Алексей на митинге
незаменимый человек.
Оратор.
Николай,
я тебе тысячу раз говорил,
что ты - никакой остряк.
Стой.
Погоди.
Я должен сказать
в защиту гетмана.
Правда.
Ошибки были допущены.
Но план
у гетмана был правильный.
Он дипломат.
План же был таков:
Когда война кончилась бы,
немцы оправились бы
и оказали бы помощь
в борьбе с большевиками.
Когда же Москва
была бы занята,
Гетман торжественно
положил бы Украину
к стопам Его Императорского
Величества.
Государя Императора
Николая Александровича.
Какого
Николая Александровича?
Император убит.
Не спешите,
а слушайте.
Но я прошу господ офицеров
молчать пока о том,
что я сейчас сообщу.
Ну-с,
вам известно, что
произошло во дворце
Императора Вильгельма, когда
ему представлялась
свита Гетмана?
Никакого понятия не имеем.
А мне известно.
Тю!
Известно ему.
Ты ж туда не ездил!
Господа,
дайте же ему сказать.
После того,
как император Вильгельм
милостиво поговорил со свитой,
он сказал:
теперь
я с вами прощаюсь, господа.
О дальнейшем
с вами будет говорить...
Портьера раздвинулась,
и в зал вошёл
наш государь.
Он сказал:
поезжайте, господа офицеры,
на Украину.
Формируйте там части.
Когда же наступит момент,
я сам, лично,
встану во главе армии
и поведу её
в самое сердце России.
В Москву.
И прослезился.
Слушай, это легенда.
Слышал я уже эту историю.
Убиты все.
И государь,
и государыня,
и наследник,
и Великие княжны.
Напрасно вы,
господа, не верите.
Известие о смерти
Его Величества...
Несколько преувеличено.
Витя!
Тебе не стыдно?
Ты же офицер.
Вымышлено
самими же большевиками.
Государю удалось спастись
при помощи его верного
гувернёра.
То есть, виноват...
Гувернёра наследника,
месье Желяра
и нескольких офицеров,
которые вывезли его в Азию.
Оттуда, морем,
в Европу.
И вот,
Государь ныне
в гостях
у императора Вильгельма.
Если это так,
я предлагаю тост.
За здоровье Его
Императорского Величества.
Пусть...
Пусть,
пусть даже убит.
Все равно,
я пью.
Я пью!
Алексей, а ты что ж?
Никогда.
Никогда не простится его
отречение на станции Дно.
Никогда.
Но, тем не менее,
Мы сейчас научены
горьким опытом
и знаем, что спасти Россию
может только монархия.
Поэтому, даже если
император и мёртв,
да здравствует император.
Ура.
Ура-ура-ура!
Тише! Тише вы!
Да что же это такое-то, а?
Единственный способ -
отказать от квартиры.
Это же немыслимо.
Что за черт?
Дьявол...
Сатана!
Ура!
-Куда!
-Ура!
Куда ты!
Виктор!...
О, Боже!
-Пусти!
-Сиди! Сиди!
Пусти меня.
Сядь!
Витя...
Карась, помоги.
Бери его, давай.
Господи, как тошно!
Жалко петуха.
Будешь?
За помин петушьей души.
Я дьявола убил.
Нет.
Ты убил петуха.
Потому, что у дьявола
нет хозяина,
а у петуха есть -
Василиса.
Ну и зачем он
«Петлюра» кричал?
Ну, все кричат
«Петлюра, Петлюра»,
вот он и выучился
на свою беду.
Пожалуйста.
Я тогда с удовольствием
и Василису зарублю.
Ну, это ты хватил...
Я согласен,
Василиса - тип препротивнейший,
но за что ж его убивать?
А зачем он петуха
Петлюре выучил?
Так можно и пол Украины
вырубить.
Надо будет - вырубим.
Виктор Викторович.
Что?
Что, Аннушка?
Хочу почистить вас,
Виктор Викторович.
Очисти меня, Аннушка.
Что за вонь?
Это керосин.
Леонид Юрьевич,
Вы в гостиной ляжете.
Витя, ты здесь.
Достали?
Достал.
Достал.
Говорят, персидский.
Персидский, Русаков,
бывает только порошок
от тараканов.
Хотите?
Да.
Что за шум и суета в городе?
Объявлена мобилизация.
Формируется русская армия
для защиты города.
На Контрактовой площади
записывают в полки офицеров.
Пора и мне...
О-о-о! Это тот самый?
Тот самый?
Тот самый крест, что
вручил вам Керенский?
Я не люблю
говорить об этом.
Но дело в том, Русаков,
что все мерзавцы -
и гетман, и Петлюра,
но Петлюра, кроме того,
ещё и погромщик.
Но самое главное,
впрочем, не в этом.
Мне стало скучно,
потому, что я давно
не бросал бомб.
Послушайте, Шполянский.
Я уважаю Вас, как поэта,
и особенно Ваш цикл
«Капли Сатурна»,
но я не намерен
терпеть оскорбления
вашего лаццарони!
Выбирайте выражения!
Кого вы назвали нищим?
Мы все здесь братья!
Мы все поэты!
Не все, отнюдь.
Вот, например, официанты -
они не поэты!
Вы сравниваете меня
с официантом, да?
Уберите оружие, Русаков!
Я не приму.
Это дар.
Дар поэта поэту.
Тогда - другое дело.
Михаил Семенович,
можно я с вами?
Не можно.
Не можно, Русаков.
Я вас найду.
Что за такой человек,
этот Тальберг,
думала Елена.
Как будто бы она его даже
полюбила и даже
привязалась к нему,
но, ни сейчас,
ни все время -
полтора года, что прожила
с этим человеком,
не было в душе
самого главного,
без чего не может существовать
ни в коем случае
даже такой блестящий брак
между красивой, рыжей,
золотой Еленой
и генерального штаба
карьеристом.
И что это за человек?
Чего же это такого
нет главного,
без чего пуста душа?
И сама ужаснулась
тому, что подумала -
без уважения.
И пусть так,
но чтобы был в эту
трудную минуту здесь...
Шполянский!
Выйдите ко мне, Шполянский!
Что вам, Русаков?
Я гнию.
И горжусь этим.
Ты слишком здоров,
но ты силён
как винт.
Иди спать!
Кто это был?
Русаков.
Что хотел?
Он болен сифилисом.
Зачем вы говорите мне
про его болезнь?
Ну как зачем?
Чтобы вы знали.
Я не хочу знать
всякие гадости!
Ну, да какие это гадости.
Это болезнь.
Только болезнь,
ничего более.
Очень распространённая
среди писателей и поэтов.
Франсуа Авиньон
болел сифилисом.
Ги де Мопассан.
Я все равно не хочу знать!
Лучше знать, чем заразиться.
Скажите, Шполянский,
а у Вас было детство?
Наверно.
Я не помню.
Почему вы спросили?
Я так и думала.
Вынужден разочаровать Вас,
мадемуазель.
Мне не интересно то,
что было вчера.
Мне интересно только то,
что будет завтра.
А завтра
я пойду служить
этому ничтожеству,
гетману Скоропадскому.
Я никогда не понимала Вас.
И не нужно.
Так его!
Ох, здорово!
Господа, позвольте окончить
утренний туалет!
Алексей Васильевич,
как вы думаете,
петуха надо Лисовичу отдать
или сварить из него суп?
А Елена Васильевна
за потраву Лисовичу
деньги заплатит.
За потраву заплатит
Мышлаевский.
А что до супа - об этом
надобно у Елены Васильевны
спросить.
Петушиный убийца.
В него дьявол вселился.
А животных я люблю,
ты же знаешь.
Здравствуй, Анюточка.
Елене Васильевне скажу.
Глупенькая.
Шел бы ты, Витенька,
своею дорогой,
А ты, Аннушка, имей в виду -
ежели будет говорить,
что женится - не верь,
не женится.
Ну, ей-богу,
нельзя, что ли с человеком
поздороваться?
Здравствуй, Елена ясная.
С добрым утром.
Не сердись.
Люблю тебя.
И ты меня люби.
А то, что я вчера нахамил,
не обращай внимания.
Неужели ты думаешь,
что я какой-нибудь негодяй?
Витька, Витька,
посмотреть на тебя -
здоровый ты парень.
С чего ты так
ослаб-то вчера?
Садись, пей чаёк.
Может, полегчает тебе.
А ты сегодня, Елена ясная,
замечательно выглядишь.
Ей-богу.
И это платье так
идёт тебе к лицу,
клянусь честью.
Доброе утро, господа.
Карась, ну скажи,
какое платье!
Ну до чего хороша!
Елена Васильевна
очень красивая.
Это не платье, это капот.
Да ты сразу, Витенька,
говори, в чём дело.
Видишь ли, Лена ясная,
после вчерашней истории
у меня может мигрень
случиться.
А воевать с мигренью
невозможно.
В буфете.
Всего одну рюмочку.
"Здоровеньки булы".
Лучше всякого пирамидона.
Как будто, заново родился.
Теперь бы чаю
с лимоном выпить,
и можно в бой.
Леночка,
ты по поводу военных
действий не беспокойся.
Будем мы сидеть в городе,
отражать неприятеля.
Не отправили бы вас
куда-нибудь.
Не беспокойтесь,
Елена Васильевна.
Во-первых, должен
Вам сказать, что
раньше двух недель, дивизион
ни в коем случае,
готов не будет.
Ни лошадей нет,
ни снарядов.
А когда и будет готов, то
без всяких сомнений,
останемся мы в городе.
Да вся армия,
которая сейчас формируется,
несомненно, будет
гарнизоном города.
Разве что в дальнейшем,
в случае похода на Москву...
Ну, это когда еще там.
Ну, это надобно с Деникиным
соединиться сперва.
Напрасно, господа,
вы меня утешаете.
Я ничего, ровно, не боюсь.
Напротив, одобряю.
Аннушка,
там на веранде
Николкино бельё возьми
и хорошенько щёткой
его одежной...
А потом, сейчас же стирать.
Однако, пора...
Ну, да хранит вас Господь.
"Идут и поют юнкера
гвардейской школы"...
Ну-с, я в штаб.
Увидишь гетмана -
поклон ему от нас.
Всенепременно.
О, опять кто-то помер.
Не помер.
Теперь люди не помирают,
теперь люди погибают.
Убивают их, людей.
Время такое, Витенька.
Дай!
Огромные жертвы!
Больше ста трупов!
А деньги?!
Деньги где?!
На.
Мои...
Мои!
Никол, подожди!
Что же вы людей давите.
Газетки надо дома читать.
Извините.
Мерзавцы.
Ах ты ж, мерзавцы...
Ну-ка...
Война началась.
Поспешим, господа.
В строй.
Говори.
Выступили в Попелюху.
Заночевали всем отрядом.
А ночью их окружили
мужики с петлюровцами
и начисто, всех вырезали.
Начисто...
Глаза повыкалывали,
погоны на плечах повырезали.
Форменно изуродовали.
Поэтому и гробы закрытые -
глядеть невозможно.
Ты видел?
Видел.
Прапорщик,
командуйте.
Караул!
Заряжай!
Готовь!
Пли!
Настоящим, приказываю принять
в бронедивизион господина
подпоручика Шполянского
Михаила Семеновича.
Поручить ему командование
бронемашиной и поставить
на полное денежное
и вещевое довольствие.
Господин Шполянский
имеет рекомендации,
как один из самых
искусных специалистов
по автомеханике и двигателям
внутреннего сгорания.
Имеет опыт боевых действий,
за что был награжден
Георгиевским Крестом
первой степени
лично Александром
Федоровичем Керенским.
Командующий армией
и генерал от кавалерии Картузов,
начальник штаба
генерал-майор Самахвалов.
Добро пожаловать,
господин подпоручик.
Вот наши красавцы -
два «Рено», два «Шеера».
Вас я назначаю командиром
второй машины.
Ваш экипаж:
оружейный командир
прапорщик Страшкевич.
Водитель -
унтер-офицер Щур.
Наводчик -
унтер-офицер Копылов.
Механик -
фельдфебель Петрухин.
Когда последний раз
были в деле?
9-го декабря две машины
ходили в бой под городом.
И нужно сказать, успех
имели чрезвычайный.
Прошли всего 20 верст
от города,
после первых же
трехдюймовых залпов
и пулеметных очередей
петлюровские цепи бежали.
А если выпустить
все машины разом,
то они одни могли бы
отстоять город.
Ну, что же,
Разрешите приступить
к командованию машиной.
Приступайте.
Экипажам занять места
в бронемашине.
Есть!
Заводи.
Прекратить!
Пожалуй, вы правы,
господин капитан.
Если пустить их все сразу,
Петлюре несдобровать.
Серия 4
Ужасное время.
Война нами проиграна.
Большевиков ненавидят.
Ненавидят купцы, банкиры,
промышленники, адвокаты...
Но не ненавистью в упор,
ненавистью трусливой,
шипящей, из-за угла.
Переводят деньги, чуя,
что, может быть,
придется ехать туда,
куда не достигнет
страшный бой и грохот
большевистских боевых полков.
Мечтают о Франции, о Париже...
Тоскуют при мысли,
что попасть туда
очень трудно.
Злобно кипят сотни
прапорщиков и подпоручиков,
бывших студентов, сбитых
с винтов жизни войной
и революцией,
и поручики в серых
потертых шинелях,
с еще не зажившими ранами.
Вот эти последние
ненавидят большевиков
ненавистью горячей и прямой,
той, которая может
двинуть в драку.
Стреляют в 12-ти верстах
от города, не дальше.
Кто в кого -
никому не известно.
Но говорят,
немцы оставят гетмана
на произвол судьбы,
и очень, очень может быть,
что в город войдет Петлюра.
Держим шаг!
Смыкаемся колонной!
Прямо!
Раз-два-три!
Левей!
Держим строй!
Дивизион!
Стой!
Напра-во!
Офицерам дивизиона
раздать обмундирование
и оружие.
Поживей!
Командирам взводов раздать
обмундирование и оружие!
Кругом!
Кадеты, подошли ко мне!
Шинели получаем,
разбираем!
Кто не получил оружие...
Винтовки получаем!
Штыки примкнули!
Получаем подсумок, получаем!
Не толпиться!
Гимнастерку!
Поживей переодеваемся!
Подсумники
кто не получил еще!
Кто еще не получил винтовку,
сюда!
Подсумники кто не получил?!
Кто получил винтовку,
встаем в строй!
Встаем в строй!
Кто получил винтовку,
встаем в строй!
Господ офицеров
попрошу ко мне!
Впечатления?
У меня во взводе 15 человек
понятия не имеют,
что такое винтовка.
Настроение?
Гробы напортили.
Студентики...
Потрудитесь поднять
настроение.
Есть!
Юнкер Павловский!
Ко мне!
Я!
Алексеевское училище?
Точно так, господин поручик!
Хорошо!
Замечательно!
Дивизион!!!
Слушай мою команду!
Повзводно -
становись!
Равняйсь!
Смирно!
На месте шагом -
марш!
Юнкер,
а ну-ка, двинь песню,
но такую,
поэнергичнее,
чтоб Петлюра умер.
Мать его душу, а?
Есть!
"Артиллеристом я рожден,
В семье бригадной я родился"
Веселей!
"Огнем картечным был крещен"
Алексеевцы,
кого хороните!
Левой, левой, ать-два три!
Левой, левой!
Ать-два три!
"Снарядной мазью умастили,
И полусалом нефтяным.
"Я знал изделья Круппа, Скотта
И, не умев еще ходить,
Уж недолет от перелета
Я мог свободно отличить".
Императора Александра
Благословенного
не видели, что ли!
"Не мог порядочно сказать"
Равнение держать!
Господин капитан!
Господин командир
мортирного дивизиона
полковник Малышев!
Смирно!
Одеты?
Так точно.
Все приказания исполнены.
Мило...
Здравствуйте, артиллеристы!
Здравия желаем,
господин полковник!
Слов тратить не буду.
Говорить не умею.
На митингах не выступал.
Артиллеристы мортирного
дивизиона,
отстоим
город великий
в час осады бандитов.
Если мы обкатим
этого милого президента
шестью дюймами,
небо ему покажется не более,
чем собственные подштанники.
Мать его душу
через семь гробов.
Постарайтесь, артиллеристы.
Рады стараться,
господин полковник!
Первый взвод, напра-во!
Третий взвод, напра-во!
На месте шагом - марш!
Ну? Как?
Драться будут.
Но полнейшая неопытность.
На 120 юнкеров,
80 студентов, не умеющих
держать винтовку в руках.
Это великое счастье,
господин полковник,
что такие отличные
офицеры попались.
Особо хочу рекомендовать
поручика Мышлаевского.
Поручик Мышлаевский,
пожалуйте сюда.
Есть!
Поручик Мышлаевский
по вашему приказанию прибыл!
Поручаю Вам
электрическое освещение
здания,
полностью.
Будьте любезны
овладеть им настолько,
чтобы в любое мгновение
вы могли его всюду
не только зажечь,
но и потушить.
Ответственность за
освещение целиком Ваше.
Есть.
Разрешите идти?
Идите.
Вы, доктор.
Можете отправляться домой.
Попрошу вас прибыть
завтра в два часа.
До этого времени
Вы свободны.
И вот что?
Погоны, можете
пока не надевать.
В наши планы не входит
привлекать к себе
особенного внимания.
Одним словом,
жду вас в два часа.
Здесь.
Эй! Как там?
Зажглось!
А!.. Чёрт возьми!
А он действительно офицер.
Видали?
Катись спать, старикан.
Все в порядке.
А ключики-то...
Ключик, Ваше высокоблагородие,
что же?
У Вас, что ли будет?
Ключик-то?
У меня будет!
Вот именно. Давай-давай,
Катись спать.
Давай, живей-живей!
Ползёшь, как вошь по струне.
Максима-то видал?
О, Господи...
Юнкер, ко мне!
К ящику допускаете
беспрепятственно -
командира дивизиона,
старшего офицера и меня.
Но, более никого.
По приказу одного из трёх
ящик взломаете.
Но аккуратно,
чтобы не дай Бог
не повредить щит.
Ясно?!
Слушаюсь, господин поручик!
Ну вот, поручик,
я доволен,
что вы попали
к нам в дивизион.
Молодцом!
Рад стараться,
господин полковник!
Вы ещё наладите отопление
нам здесь, в зале
и в классах,
чтобы отогревать смены юнкеров.
Ну, об остальном
я позабочусь сам.
Накормлю вас
и водки достану.
В количестве небольшом,
но достаточном, чтоб согреться.
Ты здесь?
Чего домой не идешь?
Витенька,
это наш класс.
Да ну?
Верно говоришь?
Ты в окно взгляни.
Видишь?
Чего?
Чего я там вижу?
Витя.
То, что ты видел
восемь лет подряд.
Здание университета
и башню.
Я, Алёша, восемь лет
в потолок смотрел,
оттого и учился плохо.
Но, если ты уверен,
значит, мы разместимся здесь,
юнкера - в соседних классах.
Это что?
Отечественные записки.
Юнкера, ко мне!
Пойдет...
Давай...
Так...
Библиотека чтения!
1863 год...
Самое то, пойдёт...
Так.
Книги на растопку,
парты в топоры и на дрова.
Бегом, юнкера, бегом!
Раздернулась завеса тумана,
и полковник петлюровской
армии
Козырь-Лешко,
увидел город -
кровли многоэтажных домов
и купола собора Старой
Софии.
Вероятно, жуть будет в городе.
О, да!
Бойко.
Смотри, Сашко,
видишь, эту красную звезду?
Вижу, пан полковник.
То, звезда Марса -
звезда бога войны.
А, вон ту, голубую звезду видишь?
Вижу, господин полковник.
Смотри! Не туда ты смотришь.
Вижу, вижу...
Это - звезда пастухов
Венера.
Пошли.
Зачем мы здесь?
То есть?
Выражайтесь яснее.
Виноват.
Не мы, а они.
Эти дети,
они, что здесь делают?
Мы офицеры,
должны выполнять приказы,
а они зачем здесь?
К чему эти вопросы,
подпоручик?
Юнкера,
по сути, будущие офицеры.
Вот именно, что будущие.
Тише, господа.
Юнкера услышат.
Я отвечу, зачем ты здесь.
Я думал об этом,
когда шел сюда.
Думал, когда
увидел эти
окна мертвые.
Потом вспомнил и космографию,
и бассейны, и пешеходов,
и Онегина с Ленским...
И показалось мне,
что налетел, какой-то вихрь
и смыл всю жизнь,
вот, как страшный вал смывает
пристань.
Но здесь, в классе
я увидел в окно университет.
Все 8 лет я смотрел
на него, как
на вечный маяк.
Вы помните,
что было для нас
университет?
Воля, деньги,
закаты на Днепре,
сила, слава...
Вот, что был для нас
университет.
Так вот, я и подумал,
что мы здесь,
вероятно, для того, чтобы
защищать
ту самую жизнь -
будущее,
из-за которого мучились
над бассейнами
и теми самыми,
проклятыми пешеходами.
Я проверю караулы.
Вы, господа, ложитесь,
через три часа разбужу
господина поручика на смену.
Доктор, я дам Вам
трёх юнкеров с винтовками.
Проводить?
Благодарю, господин
штабс-капитан,
мне близко.
Первое отделение, за мной.
Второе отделение, за мной.
Прошу пана полковника,
за мною.
Всю свою жизнь,
до 1914 года,
Козырь был жестоким
и скучным учителем.
А рассвет 14-го декабря
1918-го года,
застал Козыря - полковником
петлюровской армии,
и никто в мире,
и менее всего, сам Козырь,
не мог бы сказать,
как это случилось.
А произошло это потому,
что война для него, Козыря,
была призванием,
а учительство, лишь
долгой и крупной ошибкой.
Каким дерьмом
я занимался 15 лет...
Каким, пан полковник?
Ты в школу ходил?
Нет.
У нас на хуторе школы не было.
Сядь.
Куда?
Вот, туда.
Она маленькая, пан полковник.
Сядь.
Что за буква?
Кто же ее знает,
я грамоте не учился.
Не учился я грамоты!
Не учился!
Пан полковник, я же
не учился, школы не было.
Я же говорю,
не было школы у нас
на хуторе.
Как еврейская голова...
Ничего,
разобьем офицеров,
и в каждом хуторе
новые школы построим.
Трое.
Трое их было.
Один сумку рванул,
а второй, большой такой,
в лицо ударил.
Я и упала.
Среди бела дня.
Народ вокруг,
и никто,
никто не помог.
На Аннушку напали сегодня.
Мимо все шли, будто бы
ничего не случилось.
Дай мне глаз посмотреть.
Ой, Алексей Васильевич,
не трогайте Вы, миленький...
Мерзавцы.
Лена, будь добра,
принеси из кабинета мне
раствор бодяги
и тампоны ватные.
Что?
Что там?
Очень страшно?
Пройдет.
Где это случилось?
На площади, у Бессарабки.
Тот, который сумку рванул,
маленький такой, нос...
нос у него ещё вбитый.
А ещё... Ай...
На улицах, типы
какие-то появились
в одинаковых пальто
с барашковыми воротничками
и с усами
вниз - "червячками".
Следят за офицерами
и юнкерами.
Дома их в блокнотах
отмечают, кто, где живёт.
Елена Васильевна,
позвольте зеркало.
Ой, Виктор Викторович
увидит...
Ой, что будет!
Ой, горе какое!
Он и разговаривать
со мной не станет,
с такой-то рожей.
Аннушка, не плачь.
Виктор Викторович -
человек снисходительный
и на подобные пустяки
у женщин,
внимания не обращает.
Правду говорите,
Алексей Васильевич?
Правду.
Теперь все идите спать.
Город городом.
В нем и полиция,
и министерства,
и даже войско.
И газеты различных
наименований.
А вот, что делается кругом,
в той настоящей Украине,
которая по величине
больше Франции,
в которой, десятки миллионов
людей - этого не знал никто.
Пора?
Да, Ваше превосходительство.
Неужели,
нельзя как-то
по-другому...
Не так театрально.
Нет, ваше превосходительство.
В городе неспокойно.
В вашем штабе неспокойно.
Это единственный возможный
способ Вашей эвакуации,
гарантирующий безопасность
и скрытность.
Леонид Юрьевич,
что скажете Вы?
Уезжать ли мне?
Будет ли это понято народом,
офицерством,
как политический шаг?
Или же
как бегство.
Езжайте,
Ваше высокопревосходительство.
Петлюра город
все равно возьмет,
что толку на фонаре болтаться.
А так,
может быть, вам удастся
уговорить союзников, или же
какую другую
комбинацию придумаете.
Езжайте, ей-богу.
Да...
А вы?
Что с вами?
Мы офицеры,
должны выполнять приказ.
Другого ответа я не ждал.
Отлично.
Прошу Вас,
Ваше превосходительство.
Господин майор.
Стойте.
Что случилось?
Я не задержу Вас, полковник.
Леонид Юрьевич...
Я слушаю, Ваше
высокопревосходительство.
Не удивляйтесь моей просьбе,
но исполните ее.
Слушаю.
Спойте мне.
Напоследок.
На прощание.
Что желаете услышать,
ваше высокопревосходительство?
Не знаю.
Ну, может быть,
«Дивлюсь я на небо»?
Что, поручик?
Ноты...
Тогда то, что помните.
Шервинский пел арию,
стараясь не смотреть
на белый кокон,
вырастающий на голове
генерала.
Кончено.
Немцы оставляют Украину.
Значит...
Значит, одним - бежать,
а другим - встречать новых,
удивительных, незваных гостей.
И, стало быть,
кому-то придется умирать.
Те, кто бегут,
те умирать не будут.
Кто же будет умирать?
Теперь всё, господин полковник.
Отлично.
Где ваши вещи,
Ваше превосходительство?
У меня нет вещей.
Спасибо, Леонид Юрьевич.
Рад стараться.
Ну, что же...
Да...
Надо же,
объявить народу
о моем отъезде.
Манифест.
Это вполне можно сделать
из поезда телеграммой.
Сейчас на это нет времени.
Поступайте, как знаете.
Кто же в потолок стреляет?
В диван надо было.
Спокойно...
Майор германский армии Шратт,
разряжая револьвер,
ранил себя в голову.
Сейчас его доставят
в германский военный госпиталь.
Продолжайте заниматься
своими делами, господа.
А гетман?
Его высокопревосходительство
в апартаментах.
О происшествии ему доложено.
Господа офицеры,
просьба вернуться
к исполнению своих обязанностей.
Господин поручик,
соблаговолите объяснить,
почему немецкие офицеры
разряжают свое оружие
в кабинете гетмана?
Спросите у них сами, поручик.
Никогда немцев не понимал.
"Дивлюсь я на небо,
тай, думку гадаю,
чому я не сокiл,
чому не лiтаю"
Чому менi Боже,
ти крилець не дав?
Я б землю покинув
i в небо злiтав!
Я б землю покинув
i в небо злiтав!"
С кинжалом что делать,
господин поручик?
Оставь себе на память.
"Далеко за хмари,
Подалі від світу,
Шукать собі долі"
Их высокопревосходительство
черкеску не взяли.
И ее возьми.
Носить будешь.
"На горе - привіту"
Шутки шутите,
господин поручик?
"І ласки у зірок"
Какие уж тут шутки...
Прощай, мажордом.
Прощай.
Прощайте, господин адъютант.
Куда?
На Дон. В Крым.
В Сибирь. Россия большая...
А ты?
Домой.
На Подол.
Ну, вольному воля.
Блаженному рай.
Барышня,
соедините меня с 212-м.
"Мерси".
Это штаб мортирного
дивизиона?
Полковника Малышева,
будьте любезны.
Праздник какой-то,
господин подпоручик?
Ужин.
Мойте руки.
Мойте руки, господа.
Я дежурный по дивизиону
и всю возможную
ответственность беру на себя.
Юнкер.
Я, господин полковник.
Я сейчас лягу.
Разбудите меня через три часа.
Если будет телефонограмма,
разбудите прапорщика Жарова.
В зависимости от её содержания
он будет решать,
будить меня или нет.
Слушаюсь, господин полковник.
Вы знаете, друзья.
В сущности, говоря,
большой вопрос,
правильно ли мы делаем,
защищая этого Гетмана.
Мы представляем собой
в его руках,
не что иное, как
дорогую опасную игрушку,
при помощи которой, он
насаждает, самую чёрную
реакцию.
Кто знает,
быть может, столкновение
Петлюры и Гетмана
исторически показано,
и из-за этого столкновения
родится третья историческая сила.
Возможно, единственно-правильная.
Какая же это сила?
Москали?
Большевички.
Есть присяга!
Я ждал, что
именно Вы
скажете это постыдное слово.
Скажите, прапорщик,
Вы воевали?
Да.
Значит,
вы давали присягу государю
императору Николаю Александровичу.
А потом присягали
Александру Фёдоровичу Керенскому
-Я присягал...
-Я знаю.
Вы скажете, что присягали
не Керенскому, а новой России.
Всё так.
Но как объяснить,
что потом Вы присягнули
Украинской Народной Республике.
А когда, после переворота,
Скоропадский упразднил республику,
Вы присягнули ему.
Не много ли
четыре присяги за два года?
Вы - ренегат, Страшкевич.
Предатель.
Но, мало того, что Вы
предаёте одну власть за другой,
Вы ещё хотите ни за что,
погубить их.
Запомните, друзья мои -
предатель, всегда,
обязательно и губитель
Он провокатор.
Большевистский агент!
Знаки различия
и погоны снимите.
Адресную книгу я уничтожу,
так что ни о чём не беспокойтесь.
Вас, Щур,
я попрошу остаться.
Слушаюсь, господин подпоручик.
Серия 5
Итак, кончились всякие знамения
и наступили события...
Это было ужасное зрелище:
немцы дрались отчаянно,
вгоняли широкие штыки
в широкие славянские груди,
грызли зубами,
но не выдержали, и немцы!...
Немцы попросили пощады.
Вот тогда,
ток пронзил мозги
наиболее умных из тех,
что с желтыми твердыми
чемоданами
и со сдобными женщинами,
проскочили через колючий
большевистский лагерь
в город.
Они поняли,
что судьба их связала
с побежденными,
и сердца их исполнились
ужасом.
Гетман бежал.
Петлюра продвигается
все ближе к городу.
Никто, ни один человек
не знал, что, собственно,
хочет устроить этот
Петлюра на Украине,
но решительно все уже знали,
что он, таинственный и безликий,
желает ее, Украину, завоевать.
Мы же не будем делать
гетману подарки?
Никак нет, господин подпоручик.
А как быть
с господином прапорщиком?
Как быть?
Да никак.
Он же не герой,
павший на поле боя,
чтобы хоронить его
с оркестром и салютом.
Господин подпоручик,
а можно Вас спросить?
Спрашивайте, Щур.
А кому Вы присягали?
Господин подпоручик.
Народу, Щур.
Только народу.
Что же ты делаешь.
Нельзя мешать
пану полковнику спать.
Спасибо, брат.
На здоровье.
Спасибо, брат.
На здоровье.
Это староста местный.
Почему не в армии?
Я больной, пан полковник.
Больной? Выздоравливай.
За постой и за ласку
до хлопцев моих, спасибо.
Храни вас Бог!
Вот что сделай, староста.
Ты школу эту сожги.
Поганая эта школа.
Вся москальским духом пропиталась.
В ней детей москальской
мове учили.
А я город возьму, вернусь
и новую школу построим
украинскую.
Может, попа пригласить и того...
освятить ее.
Нет.
Попы на москальской мове
служат,
Москве подчиняются.
Жги.
Так его...
Хлопцы!
Веселей!
"Ой, за гаем, гаем"...
Что?
Что здесь произошло?
Что?
Кто мне ответит?
Что, я спрашиваю,
все это означает?
Где люди?
Где ночная смена?
Мы пришли,
никого уже нет.
Даже караула у ворот.
Унтер-офицер Казаченко!
Адресную книгу мне.
Возьмите мотоциклетку
и кого-нибудь из пулеметчиков
и отправляйтесь по адресам.
И в первую очередь к этому...
к новому подпоручику...
Шполянскому?
Да, к нему.
Потом к остальным.
Доставить всех сюда.
Мотоциклетки нет.
-Что?
-Нету.
Книга...
Предательство!
Экипажи, по машинам.
Выступаем, сейчас же.
Экипажи, по машинам!
Не заводится, господин капитан.
Что не заводится?
Машины не заводятся.
Почему?
Не могу знать,
господин капитан.
Искра есть, магнето работает,
двигатели исправны,
а машины не заводятся.
Свечи?
Проверяли.
-Заводи!
-Есть!
Ручным стартером заводи!
Ещё грузи!
Грузи!
Диспозиция взятия города
будет такая.
Диспозиция будет быстрая.
Диспозиция будет хитрая.
Пан полковник Болботун
войдет в город, через
предместье Куринивка.
Пан полковник Козырь-Лешко,
перейдет через мост
и войдет в город на улицу
Брест-Литовская
и двинется к центру города.
Кроме того,
пан полковник Болботун
распределит свои орудия
вот здесь, и будет
поддерживать наступление
огнем со своего расположения.
Вот такая диспозиция.
Прошу господ офицеров
помнить, что противник бывалый,
офицер на офицере,
биться будут до смерти,
ибо отступать им некуда.
Но и у нас нет
другого выхода,
кроме как прижечь
этот последний чирей
на теле Матери Украины.
Слава Украине!
Слава!
Господин половник,
дивизион по Вашему
приказанию построен!
Приказываю
господам офицерам
и артиллеристам
мортирного дивизиона
слушать внимательно
то, что я им сейчас скажу!
За ночь
в нашем положении,
в положении армии,
я бы сказал,
в государственном положении,
на Украине
произошли резкие
и внезапные изменения.
Поэтому,
я объявляю вам,
что дивизион
распущен!
Предлагаю,
каждому из вас,
сняв с себя, всякие знаки
отличия,
и захватив здесь в цейхгаузе,
все, что каждый из вас пожелает
и что он может унести.
Разойтись по домам,
скрыться в них,
ничем себя не проявлять
и ожидать нового от меня.
Итак, приказываю всему
дивизиону,
за исключением господ офицеров
и тех юнкеров,
которые, сегодня ночью
несли караулы,
немедленно
разойтись по домам!
Первый взвод!
Господин полковник,
Вы арестованы.
Твою мать...
Ваше оружие.
Постойте, господа, постойте!
Пустите, господин поручик!
Тише.
Приказываю вам
встать на места
и слушать.
Коротко!
Времени у меня нет
и уверяю вас, у вас тоже.
Сегодня,
около четырех часов утра,
Гетман позорно,
бросив нас всех
на произвол судьбы,
бежал.
Бежал, как последняя каналья
и трус.
Не позднее, чем через час,
после Гетмана,
бежал
командующий нашей армией,
генерал от кавалерии
Картузов.
Не позднее, чем
через несколько часов,
мы станем свидетелями катастрофы,
когда
обманутые и втянутые
в авантюру люди,
вроде вас,
будут перебиты, как собаки!
Смирно!
Что?
Что с ним?
Обморок, господин полковник.
Помогите.
Слушайте, дети мои!
Слушайте!
Я кадровый офицер,
вынесший войну с германцами,
чему свидетель
штабс-капитан Студзинский.
На свою совесть беру
и ответственность, всё!
Всё!
Вас посылаю домой!
Юнкер Павловский!
Я!
-Бить отбой!
-Есть!
Выполнять приказание!
Разойдись.
Идите, Павловский.
Идите.
Господин полковник!
Разрешите зажечь здание
гимназии.
Не разрешаю.
Господин полковник!
Петлюре достанется цейхгауз,
и орудия.
Достанется.
Но, как же так,
господин полковник?
Господин поручик,
Петлюре через три дня
достанется
сотни живых жизней,
и единственное, о чем я сожалею,
что я ценой своей жизни
и даже вашей,
еще более дорогой, конечно,
их гибели приостановить
не могу.
О портретах, пушках
и винтовках, прошу Вас,
более со мною не говорить.
Слушаюсь.
Господин поручик.
Господин полковник.
От моего лица
и от лица офицеров,
которых я толкнул на эту
безобразную выходку,
прошу принять наши извинения.
Принимаю.
Вот те - раз!
А вы, что здесь делаете,
позвольте узнать,
если не секрет?
Охраняю электрический ящик,
согласно Вашему приказанию!
Все ушли.
Как?
Куда?
Домой.
Дивизион распустили
по домам.
Господин, поручик,
я, простите, не понял.
Как по домам?
Натурально.
Повоевали...
Ну-ка,
отойдите от греха.
Хрен им, а не электричество!
Ночью получена
телефонограмма!
Выступаем на позиции,
на Брест-Литовскую стрелу.
Напра-во!
Шагом марш!
Левой, левой!
Раз-два-три!
Господин полковник!
Господин полковник,
юнкер Паскевич
затвор винтовочный забыл.
Прошу простить.
Вчера смазывал оружие
и забыл на столе,
в тряпке с оружейным маслом.
По окончании боевых действии,
извольте явиться ко мне
для получения взыскания -
трое суток ареста.
-Бегом!
-Есть!
За мной!
За хохлов!
За веру!
Царя!
И отечество!
Вперед!
Что же вы, господа?
С ума сошли, что ли!
Кому, кому нужна вот эта,
вот вся храбрость!
Офицеры!
Герои!
Какое оживление.
Будто, "циркус" из Италии
приехал.
Господа офицеры!
Рекомендую вам снять
кокарды и погоны,
и посетить нас.
А тебе, что за интерес?
У меня интерес простой -
вам спасение,
нам карбованцы.
Это как?
Очень просто,
Ваше благородие,
офицеров петлюровцы режут.
А тебе, что за забота?
Погоны, вы, положим, снимите,
а усы?...
Что усы?
Усы-то вас и выдадут,
поэтому, пожалуйте бриться.
А не желаете сбривать,
можем завить вниз,
по-петлюровски...
А что...
погоны мы - хочешь,
не хочешь, снимем,
равно, как и кокарды.
А, без погон, да в усах,
Это, брат, как
без порток, но в кивере...
Брей.
Ну вот,
теперь, совсем незаметно.
Вы так думаете,
Елена Васильевна?
Все равно, так лучше.
Может быть,
мне косынку
через глаз повязать?
Тогда, ты будешь как пират.
Как кто?
Как разбойник.
Елена Васильевна,
Алексея Васильевича
пора будить.
Аннушка, поставь, пожалуйста,
обратно, голубушка,
Алексею Васильевичу
на ночной столик.
Только тихонько.
Дружина!
В две цепи!...
Первая с колена,
вторая стоя,
поперек улицы,
становись!
Офицеры...
Стрельба, по моему свистку!
Ой,
это мало,
у меня семечек
в кармане больше...
Заряжай!
Галаньба!
Что сделать, пан полковник?
Что сделать?
Вон, тех офицеров,
мне сделай,
но только так, чтобы всех...
Сделаем.
Первая цепь, ложись!
Вторая на колено!
Позвольте мне,
господин полковник.
Христом богом прошу,
дозвольте!
Что тебе дозволить?
Офицеров сделать.
Ей-богу, пан полковник,
ребята смеются,
что я за Вами, как
хвост собачий, а в бою
ни разу не был.
Я тоже хочу офицеров
убивать
за Украину.
Хорошо.
Сабли наголо!
Господин полковник!
Господин полковник!
наших частей, сзади нас,
нет нигде.
Нигде нет!
Ну что, герои?
Сделали?...
Эх вы, твари!
Где Сашко?!
Сашко где?!
-Где?!
-Убили.
Я видел, господин полковник.
Вон, там лежит,
Мертвый?
Я не понял!
Не видел.
Дружина!
Становись!
Слушай мою команду!
Срывайте погоны,
кокарды и подсумки,
бросай оружие!
По Фонарному переулку,
сквозными дворами,
на Проезжую,
на Подол!
На Подол!!!
По дороге, рвите документы,
прячьтесь!
Прячьтесь!
Выполнять!
Выполнять!
Выполнять!
По Фонарному, бегом!
Бегом!
Бегом!
Убегай, глупый мальчик.
Удирай, я сказал.
Не желаю, господин полковник!
Полк!
За мной!
Проспал...
Проспал!
Проспал!
Представляешь, каков ужас?
Проспал!
Алексей Васильевич,
завтракать будете?
Какое!...
Намажь мне, будь добра,
масла на хлеб...
ломтя три, я с собою возьму.
Как же это,
проспал!
Я же просил вчера,
разбудить меня!
Так это ты?...
Это ты?...
Я.
Зачем?
Затем, что все ушли.
Ушел Сергей.
Ушел... Нет!
Убежал Николка.
Теперь, уходишь ты.
А, я?
Что со мною?
Вы все ушли воевать,
а что же делать мне?
Я должен...
Елена Васильевна,
даст Бог, вернутся они!
Они не понимают.
Не понимают!
Они не должны...
А они думают,
что должны!
Понимаешь, Аннушка?
А они не должны!...
Не должны!
Ну, как не понять,
Елена Васильевна!
Офицер...
Бросьте геройствовать.
К чертям!
Я умираю.
Малопровальная...
Синяя дверь...
Что это?
Кончено?
Конечно.
Повоевали и будет.
Доктор, что же Вы,
не знаете, что ли, ничего?
Я опоздал, господин полковник.
Ах ты, боже мой,
это же я Вас подвел!
Назначил Вам этот час.
А Вы, очевидно,
сегодня не выходили из дому?
Ну, ладно, что об этом
говорить теперь.
Снимайте погоны,
бегите, прячьтесь.
В чем дело?
Скажите ради бога, в чем дело?
Дело...
Дело в том, что
Петлюра в городе.
На Печерске, на Крещатике уже.
Город взят...
Штабы предали нас.
Еще вчера,
надо было разбегаться,
но по счастью, благодаря
звонку адъютанта гетмана,
я еще ночью узнал, что...
Дивизион успел разогнать.
Доктор, хватит думать.
Снимайте погоны!
А там,
у гимназии, еще...
Не касается!...
Не касается, меня, больше
ничего.
Не касается.
Ходу, доктор, ходу.
Только не через улицу.
Дворами. Там...
Скорее.
А Вы, господин полковник?
И я!
Я тоже сбегу.
Обо мне не беспокойтесь.
Прощайте.
С ума сойду...
Следовало бы застрелиться.
Это штаб мортирного дивизиона?
Да!
Немедленно выдвигайтесь
к политехническому музею
и немедленно открывайте
ураганный огонь по урочищу,
по скоплению противника!
Я не могу открыть
ураганного огня.
Почему не можете?
Нет у меня ни мортир,
ни дивизиона.
Почему не можете?
Ах, штабная сволочь...
Отлично понимаю большевиков.
Юнкер!
Юнкер, ко мне!
Вы, Николаевского училища?...
Так точно.
Вы не встретили юнкеров
Константиновского училища?
Или, может быть
знаете, где они?
Не могу знать.
Там бой.
Там, это где?
На Печерске.
Разрешите мне идти.
Идите.
Там в стороне
Брест-Литовской стрелы,
много палили.
Даже, были слышны
орудийные залпы.
Ах ты, сволочь!
Куда?!
Стой!
Держи "юнкерей", держи!
Проклятые погоны!...
Ты думал, что не узнаю?!
Что это?!...
Не надо! Не надо!
Не надо, Ваше благородие!
Громадяне, помогите!
Убивают!
Ваше благородие!
Убил! Убил!
Стой!
Ты куда?
Я, панове, мирный житель.
Жена рожает.
Мне до бабки треба.
А почему же ты
под стеной ховаешься?
"Жидюга".
Я, панове...
Удостоверение!...
Да. Сейчас.
Вот.
Предъявителю сего, господину
Фельдману Якову Григорьевичу.
Не журись, сами
грамотные, прочитаем.
Предъявителю сего, господину
Фельдману Якову Григорьевичу
11 тысяч карбованцев...
Все возьми, только дай жизнь.
Я прошу тебя. Дай жизнь.
Боже, сотвори чудо!
Дай жизнь!
Все забери...
Хлопцы! Там, там!
Там офицер прячется!
Ты что,
вчера самогона перепил?
Упаси Господь!
Это у меня от нервов!
Туже натягивай.
Город...
Церкви оставить,
а все остальное, снести.
Нельзя в городе воевать.
Плохо...
Воевать надо в степи.
Стой!
Стой!
Офицер?
Нет, господин...
Нет, пан-полковник!
Врешь!
Я гимназист, пан полковник!
Ты - юнкер.
И лгун.
А лгунов надо наказывать.
А я тебя награжу.
Хотел стать офицером?
Ты им станешь.
Радуйся
и благодари Бога.
Пощадите меня!
Какое звание ему дать,
господин полковник?
Капитана давай.
Помни,
один просвет, четыре звезды.
Нужно было бы, повернуть
от Золотых ворот влево,
а там, переулками,
на Алексеевский спуск.
Если бы так сделал Турбин,
жизнь его, пошла бы
по-иному совсем,
но вот, Турбин так не сделал.
Стой!
Офицер! Стой!
Стой! Бей его!
Серия 6
Петлюра взял город.
Ослепли веселые магазины,
опустели и сделались
неприютно-гулкими тротуары.
Редкие прохожие
с блуждающими в ужасе
и тоске глазами, учащают шаги,
часто задирают головы,
прислушиваются...
Что теперь будет происходить,
для ума человеческого,
даже самого развитого,
непонятно и непостижимо.
Совершенно ясно, что стряслась
отвратительная катастрофа.
Из верхнего города, все еще
слышится кипение пулеметов,
но, уже нигде, ни вдали,
ни вблизи, не слышно пушек.
Совершенно внезапно,
лопнул в прорезе, между
куполами соборов, серый фон,
и показалось в мутной мгле
нежданное солнце.
Было оно так велико,
как никогда еще,
никто на Украине не видал,
и совершенно красно,
как чистая кровь.
Нужно было бы, повернуть
от Золотых ворот влево,
а там, переулками,
на Алексеевский спуск.
Если бы так сделал Турбин,
жизнь его пошла бы
по-иному совсем,
но вот Турбин так не сделал.
Стой!
Офицер! Стой!
Стой! Бей его!
Офицер!
Офицер!
А это кто такой?
Ты кто?
Студент.
А куда же ты идешь, студент?
В университет?
Домой.
Он юнкер!
Юнкер он!
А ну стой!
Стой!
Давай, скорее, давай!
Ножницы...
Слава Богу.
Цела кость...
И никого...
Никого. Я одна.
Затягивайте.
Где?
Вот здесь. Выше локтя.
Тяните туже.
Спасете...
Кровь...
Это не моя.
Это не моя фуражка.
Алексей вернулся?
Нет.
Вы замечательная женщина.
Я полежу немного,
пока вернуться силы,
потом поднимусь и пойду домой.
Так что потерпите,
немного неудобств.
Вас тут же убьют,
будьте уверенны.
Тогда...
Я боюсь Вас...
Подвести...
Вдруг придут...
Кровь
и револьвер в шинели...
Боже...
Боже! Ай!
Зачем Вы пытаетесь встать?
У меня, знаете,
брат погиб.
Наверное, погиб.
За что?
И Елена...
Елена - жена?
Сестра моя.
Я оставил ее утром дома.
Хорошо...
Страшная страна Украина.
Страшная.
Ужас в том, что у Петлюры,
как говорят, 800 тысяч войска.
Отборного, лучшего.
Откуда взялась,
такая страшная сила?
Не из воздуха же
она соткалась.
Нет?
Что ж плакать об Алексее.
Плакать это, конечно,
не поможет.
Его убили.
Несомненно.
Все ясно.
Пленных они не берут.
Раз не вернулся, значит
попался вместе
с дивизионом и его убили.
Вас обманули.
Послали на смерть.
Будь прокляты немцы.
Будь они прокляты.
Но, если только Бог
не накажет их за это,
значит, нет у него справедливости.
Возможно ли, чтобы
они за это не ответили?
Они ответят.
Будут, они мучится,
также как и мы.
Будут.
Будут.
Может, он еще жив.
Все-таки он врач.
Если даже и схватили,
может быть, не убьют.
Заберут в плен.
Будут кошек жрать.
Будут друг друга убивать,
также как и мы.
Будут.
Будут.
Будут.
Алексею вдруг показалось,
что он думал о Юлии вслух.
Не понять - красив ли,
этот неправильный профиль
и нос с горбинкой.
Не разберешь,
что в глазах.
Кажется испуг, тревога,
а может быть и порок...
Наклонитесь ко мне.
Какой же у Вас жар...
Что нам делать?
Нужно послать за доктором.
Но, а как же это сделать?
Не надо.
Доктор не нужен.
Я завтра поднимусь
и пойду домой.
Я так боюсь, что Вам
сделается плохо.
Чем тогда, я смогу помочь.
Не течет больше?
Нет.
Не бойтесь, со мной
ничего не случится.
Идите спать.
Не пойду.
Жар...
Лежите и не двигайтесь.
А я буду гладить Вам голову.
Ты слышишь?
Слышишь?
Может быть это немцы?
Может это союзники
пришли к нам на помощь?
Кто?
Ведь не могут же они
стрелять по городу,
если они его уже взяли.
Николка, я тебя
все равно никуда не пущу.
Я не пущу!
Не сходи с ума!
Я, только дошел бы
до площадки у Андреевской
церкви
и оттуда посмотрел бы,
и послушал.
Ведь виден весь Подол!
Хорошо. Иди.
Если ты можешь меня оставить
одну, в такую минуту - иди.
Тогда, Леночка, я выйду
только во двор. Послушаю.
И я с тобой.
Леночка, а если Алексей
вернется, ведь с парадного,
звонка не услышим.
Да, не услышим.
И это ты будешь виноват.
Тогда, Леночка, я даю тебе
честное слово, что я дальше
двора шаг не сделаю.
Честное слово?
Честное слово.
Ты за калитку не выйдешь?
И на гору не полезешь?
Постоишь во дворе?
Честное слово.
Иди,
но помни,
честного слова не должен
нарушать, ни один человек,
иначе, нельзя будет жить на свете.
Мне надо. Я должен...
Куда тебе надо идти?
Кому ты должен?
На Малопровальную улицу.
Мне нужно.
Какая Малопровальная? Зачем?
Я не знаю. Командир перед
гибелью сказал: «Малопровальная».
И я должен пойти туда.
Почему нельзя пойти завтра?
Послезавтра?
Когда все успокоится,
перестанут людей на улицах
убивать!
Я должен!
Сейчас должен!
Не пущу.
Аннушка!
Звали, Елена Васильевна?
Никола уходить собрался.
Что ты?
Что ты, Никол?
Побойся Бога!
Анна, встань к веранде.
Я должен. Понимаешь?
Должен.
Что же я тебе объясняю?...
Если я, в тот час же,
не пойду, то всю жизнь
буду чувствовать себя мерзавцем.
Елена чуть не крикнула,
что для нее все равно кем
будет себя чувствовать, лишь бы
чувствовал, лишь бы был жив,
но, слава Богу, остановила себя...
Остановила потому, что поняла,
что счастливая жизнь
закончилась навсегда,
и что теперь она, и только она,
будет хранить эту семью.
Хранить и спасать.
Елена Васильевна,
как же Вы его отпустили?
Он ведь дитя еще.
Аннушка,
а если бы
Виктор Викторович не пошел
воевать вместе со всеми,
а остался бы дома,
ты бы его любила
так, как сейчас?
Конечно!
Еще больше бы любила,
лишь бы живой да здоровый был.
Рассказывайте.
Рассказывайте.
Мы, только двое остались.
И он меня гнал и ругал
и стрелял из пулемета...
Со всех сторон налетела конница,
потому, что нас послали в западню.
Положительно, со всех сторон!
А может быть, его только
ранили?
Нет.
Нет, его убили.
Я сам его ощупывал.
Осколок попал в голову.
Другой - в грудь.
Вы родственники?
Я его сестра.
Пусть смотрят там...
Ну,
теперь, мы будем их ворочать.
А вы уж глядите.
Не надо. Стойте.
Я нашел...
Вон он.
Вон он, сверху.
Вон.
Вы смотрите.
Он?
Что бы ошибки не было.
Он.
Вот,
я и приехал.
Здравствуйте, многоуважаемая
Елена Васильевна.
Я Вас сразу узнал.
По карточкам фотографическим,
которые стоят у мамы на трюмо.
Мама, так же просила передать,
её самый горячий привет
Алексею Васильевичу.
Я надеюсь, я увижу его.
Алексея Васильевича,
сейчас нет дома.
А Вы, стало быть,
Николай Васильевич?
Много о Вас слышал.
Вы удивлены, я вижу.
Позвольте Вам вручить письмо,
оно Вам все объяснит.
Мама сказала, что бы я
сразу, даже не раздеваясь,
дал Вам прочитать письмо.
Входите в дом.
Прочтите, пожалуйста.
Да разрежьте Вы дальше,
нечего жалеть...
Пожалуйте воды
Алексею Васильевичу.
Позвольте мне!
Где у вас стаканы?
В буфете.
Простите меня.
Я ужасный неудачник.
Я разбил ваш сервиз.
Ну, унесите же его!
Так, Никола, положи...
Анюта, держи голову.
Елена Васильевна...
Осторожно руку...
Да не туда, не туда!
-Куда?
-Назад, туда...
Да не ногами же, не ногами!
Головой вперед!
Это канарейка?
Ну, какая!
Собственно, это даже
не канарейка.
Это настоящий кенар.
Самец.
В Житомире у меня таких 15 штук!
Я их отдал маме.
Пусть она их кормит.
Елена Васильевна,
я сию минуту еду в магазины,
я кину клич.
У Вас сегодня же будет
сервиз.
Я ужасный неудачник.
И сейчас же в магазины...
Я Вас прошу, ни в какие
магазины не ездить.
Тем более что все они,
конечно, закрыты.
Я ж не дочитал Вам
маминого письма.
От того Вам, так много
непонятно во мне.
Простите...
"Лариосика постиг ужасный удар..."
Лариосик - это я.
Полностью меня зовут
Илларион Суржанский.
"Лариосика постиг ужасный удар,
я долго боялась, что
он не переживет его.
Милочка Рубцова,
на которой, как Вы знаете,
он женился год тому назад,
оказалась подколодной змеей".
Оставайтесь и устраивайтесь.
Мы согласны.
Елена Васильевна,
располагайте мной,
как Вам будет угодно.
Я, знаете, могу не спать
по три, по четыре ночи
подряд.
Спасибо, большое спасибо.
А теперь,
не могу ли я
попросить у Вас ножницы.
Простите.
Простите.
Вот.
Разрешите Вам,
сейчас же, внести деньги
за мое содержание.
Ого!
Да здесь миллион...
Здесь, восемь тысяч.
Если мало, Вы скажите,
мы подсчитаем и сразу же,
и сейчас же, я выпишу еще.
Нет-нет, потом.
Отлично...
Покажи...
39,6...
Здорово...
Все может быть...
Во всяком случае,
практике конец.
Это надолго...
Лишь бы руку сохранить.
А то, что ж я без руки-то...
Леш, молчи, пожалуйста.
Понимаете, Илларион,
стряслось чудовищное
и величественное событие.
Петлюра взял город.
Тот самый Петлюра.
И поймите,
тот самый город.
Что теперь будет происходить в нем,
для ума человеческого,
даже самого развитого -
непонятно и непостижимо.
Совершенно ясно, что вчера
стряслась отвратительная катастрофа.
Всех наших перебили,
захватили врасплох!
Кровь их, несомненно,
вопиет к небу - это раз.
Преступники-генералы
и штабные мерзавцы
заслуживают смерти - это два.
Но кроме ужаса
нарастает и жгучий интерес -
что же, в самом деле, будет.
Несомненно...
Как будут жить 700 тысяч людей,
здесь, в городе, под властью
загадочной личности,
которая носит такое страшное
и некрасивое имя - Петлюра?
Да.
Как жить?
Впрочем, все это пока уходит
на задний план по сравнению
с самым главным.
С кровавым...
Ужаснейшую вещь я Вам доложу.
Точно, правда, ничего не известно,
но, вернее всего
Мышлаевского и Карася
можно считать конченными...
Это ужасно.
Но простите, я не знаю.
Кто эти люди?
Друзья Алексея.
Офицеры.
Никол, лед...
Анюта, милая,
никому ни слова не говори
про то, что Алексея
Васильевича ранили.
Если, храни Бог, узнают,
что он против них воевал,
будет беда.
Если Ванда или Василиса
будут интересоваться, скажи...
Скажи, что, может быть, тиф.
Да что я, не понимаю, что ли,
Елена Васильевна!
Тише.
Тише, ради Бога, тише.
Елена Васильевна,
я, со своей стороны,
обязуюсь хранить
полное молчание об
Алексее Васильевиче.
Спасибо,
спасибо.
Он!
Он!
Здравствуйте, Анюточка.
Вы простудитесь.
Виктор Викторович,
пустите...
Елене Васильевне...
Ну, причем здесь Елена?...
Что Вы, Анюточка?
Виктор Викторович...
Несчастье у нас.
Алексея Васильевича ранили.
Как ранили?
А Никол?
Да Никол жив, здоров,
а Алексея Васильевича ранили.
Витька!
Вы живы, слава Богу.
А у нас вот...
Сорок у него
и скверная рана...
Мать честная!
Как же это он подвернулся?
Здорово, Никол.
А Вы, простите узнать, доктор?
Нет,
к сожалению, не доктор.
Разрешите представиться:
Ларион Суржанский.
Как тут у вас, тихо?
Спокойно.
Ну, счастливо оставаться.
Кроме раны - сыпной тиф.
Розеолы.
Да, тиф...
Что?
Розеолы.
Вы пятна видите?
Нет, не вижу.
А, да, вижу.
Подержите, пожалуйста.
-Как?
-Вот, так.
Иглы.
Позвольте.
Иглы...
Надо бы нам водки выпить.
Илларион.
Вот у нас здесь все записано,
как на скрижалях.
Значит,
в 17-м году случилась революция,
государь отрекся от престола.
И тут же, здесь,
образовалась, черт знает
из чего, «УНР» - Украинская
Народная Республика.
Вот соответствующая запись.
Потом пришли большевики
и выкинули УНРовцев,
потом пришли немцы
и выкинули большевиков...
Я не успеваю читать.
Потом прочтете.
Летом в цирке избрали гетмана,
а он провозгласил
Украинскую державу.
Мы думали, что он,
как русский генерал,
призовет русское офицерство,
сформирует русскую армию
для защиты города,
для освобождения России
от большевиков.
И что же?
А он стал переписывать вывески
на украинскую мову и помогать
немцам вывозить в Германию
свиней и быков.
Скот весь вывезли,
и появился Петлюра.
Никол,
стер бы ты это все.
Сотри от греха...
Николка, Аннушку позови.
Анна!
Бедный Алешка.
Выложили, как солдатика во фрунт.
Беда, брат.
Беда.
Стой!
Кто такой?
Я?
Я - оперный певец, господин.
Документы.
Пожалуйста.
Прошу.
Обыщите.
Что значит - оперный певец?
Пою в опере, пан...
-Бунчужный.
-Бунчужный.
Ну и что, что ты поешь?
Я тоже, когда выпью пою.
И он. И все они,
поют как собаки.
А что ты делаешь,
когда не поешь?
Уж, больно ты
на офицера похож.
Ну, что Вы, пан Бунчужный.
Позвольте...
"Ніч яка місячна, зоряна, ясная,
Видно, хоч голки збирай.
Вийди, коханая, працею зморена,
Хоч на хвилиночку в гай!"
Хорошо!
А что же Вы, господин Родзянко,
дома не сидите?
Сейчас, надо дома сидеть.
Офицеры по улицам рыскают.
Всех убивают.
У меня заболела тетя.
Родная тетя.
Ну, дай Бог ей здоровья.
Проходите, господин певец.
Врачи вернулись?
Зачем?
Врачи ногами в двери не стучат.
Быстрее три.
Так, оружие, которое в доме
есть, собрать и спрятать.
Никол!
Собирай и в сторону черного
хода или к форточке...
И спрячь, но так, что бы
найти можно было - вещь ценная,
со мной под Варшавой была.
Серия 7
У многих из нас,
все чаще и чаще, начала являться
одна и та же темная, мрачная,
настойчивая мысль -
что дальше?
Уныние допускать нельзя.
Большой грех - уныние.
Хотя, кажется, что
испытания еще будут.
Большие испытания.
Попы зазвонят в колокола
под зелеными куполами
потревоженных церквушек.
А рядом, в помещениях школ,
с выбитыми ружейными пулями,
стеклами,
станут петь революционные песни.
И смерть не замедлит.
Она побредет по зимним
украинским дорогам, вместе
с сухим, веющим снегом.
Нужно драться...
Безумство толкнуло нас
на страшный путь, и нам
нет остановки, нет передышки.
От края до края страны,
будут стучать пулеметы.
Перед нами тяжкая задача:
завоевать, отнять свою
собственную землю.
Мы будем драться.
Мы будем завоевывать собственные
столицы, ибо нет никакой силы,
которая могла бы изменить это.
Врачи вернулись?
Зачем?
Врачи ногами в двери не стучат.
Быстрее три.
Так, оружие, которое в доме
есть, собрать и спрятать.
Никол!
Собирай, в сторону черного
хода или к форточке...
И спрячь, но так, что бы
найти можно было -
вещь ценная, со мной
под Варшавой была.
А, почему же Вы без погон?
На Владимирской развиваются
русские флаги!
Две дивизии сенегалов
в одесском порту!
Сербские квартирьеры,
"за ноги вашу мамашу"!
Чего ты пристал?
Я что, виноват?
Причем здесь я?
Меня самого чуть не убили.
Я выходил из дворца последним.
Ровно в полдень.
Когда от Печерска показались
неприятельские цепи.
Ах, ты еще и герой!
Но, надеюсь, его сиятельство
главнокомандующий, успели
уйти раньше?
Равно, как и его светлость
пан гетман! Его мать!
Кстати, а не можешь ли ты
мне указать, где именно
они находятся?
Тебе зачем?
А вот зачем.
Если бы это сиятельство
и эта светлость мне в руки
попались, взял бы одного
за левую ногу,
а второго - за правую.
И тюкал бы башкой о мостовую
до тех пор, пока бы
это мне не надоело бы!
А всю вашу штабную ораву
в сортире нужно утопить!
Ну, все-таки, ты...
Поосторожней, пожалуйста.
Полегче!
Имей в виду,
что гетман и главнокомандующий,
штабных тоже на произвол
судьбы бросили!
И вообще, отстань от меня!
Что это за тон?!
Ты такой же офицер, как и я!
Господа, бросьте!
Совершенно нелепый разговор.
Что ты лезешь,
в самом деле, к нему!
Бросим, это ни к чему не ведет!
Тише.
Тише. К нему слышно.
Ну ладно, "баритон".
Не волнуйся.
Это я так...
Сам понимаешь.
Анна, дай ты им водки,
ради Бога.
Мне еще нужно Алексею
Васильевичу инъекцию делать.
Разрешите представиться,
Илларион Суржанский.
Пить...
Температура, сколько?
Сколько?
Сорок и два...
Прекрасно...
Ты Николку, ради Бога,
никуда не пускай. Слышишь?
Я не пущу, Алеша.
Ты не говори много,
тебе вредно.
А кто у нас?
Все.
Мальчики все.
Мешают тебе?
Я им скажу.
Нет.
Знаешь, он, вероятно,
кувырнулся...
Серый...
Неприятно.
Вообще, в сущности, все птицы...
В кладовую в теплую посадить,
а в тепле опомнилась бы...
Неприятно.
Неприятно...
Ты слушай,
лучший способ -
пригласить и объяснить:
чего, мол, мечешься, как дурак.
Я, конечно, беру вину на себя.
Все пропало.
Глупо!
Пускай молчат тогда!
Ты чего, Ничипор?
Глаза мне режет
эта чертова лампа.
Как ножом режет.
Режет?
Стрельни в нее.
И то...
Господин Бунчужный.
Не знаю я, когда будет смена.
Обещали в полночь, а когда
у них, по их часам полночь,
один бес знает.
Я не про смену.
А про что?
Зачем, ты меня тогда звал?
От лампы у меня
в глазах резь и слезы текут.
Ну и что?
Разрешите мне стрельнуть
в нее, господин Бунчужный.
Да, стреляй,
черт с ней.
Ой, как хорошо!
Дай-ка мне.
Господин Бунчужный, давай!
Ах, ты чертов сын!
Как мы, теперь патруль
держать будем,
если ничего не видно?
Глаза ему режет!
Чтобы тебе глотку перерезало!
Вроде, все...
Тихо.
Свет зажигаем или как?
Что теперь делать?
Да уж, наделали...
"Гром победы раздавайся.
Веселися храбрый Ро..."
Ну, что рожу скривил?
Изжога?
Фальшивишь.
Вот как надо.
"Гром победы раздавайся!
Веселися, храбрый Росс!
Звучной славой украшайся.
Магомета ты потряс!"
Тише!
Все оставайтесь ночевать.
Никуда я вас не пущу.
Правильно, Еленочка.
Во-первых, ночью даже
с хорошими документами
ходить нечего,
а, во-вторых, и Елене удобно...
То да се. Помочь...
А самое главное, что
в такое времечко, именно
дома, лучше не сидеть,
а находится в гостях.
А еще, самое главное,
что и делать нечего.
А вот винт составить, можно.
Должен сказать, что мозги -
пища ужасная.
Новость...
А в твоем приготовлении -
невыносимая.
Фу...
Ваше имя и отчество -
Илларион Иванович?
Меня зовут Илларион Илларионович.
Но, поскольку мне симпатично
все ваше общество,
которое даже не общество,
а дружная семья,
я бы очень желал, что бы
меня называли по имени -
Ларион. Без отчества.
Если, конечно, никто
не имеет ничего против.
Кто там?
Открывай! Из штаба!
Да не отходи, а то
будем стрелять через дверь!
Позвольте узнать, по какому
поводу?
С обыском.
Тогда...
извините, пожалуйста,
может быть, мандат есть?
Я, собственно, мирный житель.
Не очень понимаю,
почему же именно ко мне?
У меня ничего... "нэма".
Ну, мы посмотрим.
Посмотрим...
Посмотрим...
И мандат есть.
"Предписывается произвести обыск
в квартире инженера Лисовича,
по адресу: Алексеевский спуск
За сопротивление - расстрел.
Начальник штаба Проценко,
адъютант Миклун".
Прошу, пожалуйста...
Но, у меня ничего нет.
Кто в квартире?
Никого нет.
Я и жена.
Вода кончилась.
А почему она должна течь?
Отчего?
Я удивляюсь, что электричество
до сих пор горит.
Хотя вот, на улице уже не горит.
Закончилась жизнь.
Вытекла, как вода,
погасла, как свет.
Ничего.
Снег со двора
будем брать и топить.
А свет что?
Свечи есть, керосин есть.
Проживем.
То-то, что проживем.
Елена Васильевна, я спрошу...
Только Вы, пожалуйста,
надо мной не смейтесь.
Спроси.
Может офицер жениться
на простой девушке?
Может.
Сейчас может.
Время такое, что может.
Слава Богу!
Оружие есть?
Что Вы? Помилуйте.
Какое оружие?...
Нет у нас.
Ты лучше скажи.
А ты видел расстрел?
Ей-Богу... Откуда же?
Есть!
Что ж ты...
Что ж ты...
Нету...
Нету... Сучий хвост!
Сказал нету,
а сам деньги в стенку спрятал?
Тебя же убить надо!
Что Вы!
Ну что Вы!
А вот это уже хуже.
Кто там?
Ради Бога, откройте!
Откройте!
Лисович - я!
Лисович!
Пиши-пропало!
Это бандиты.
Благодарите Бога,
что живы остались.
По правде, я удивлен,
что Вы, так дешево отделались.
Они угрожали нам смертью!
Ой, Боже!
Что они с нами сделали!
Спасибо, что угрозу
не привели в исполнение!
Первый раз такую штуку вижу!
Да. Чисто сделано.
Что же теперь делать?
Бежать жаловаться?
Куда?
Ради Бога, Виктор Викторович,
посоветуйте!
Никуда я Вам жаловаться
не советую.
Во-первых, их не поймают, это раз.
Во-вторых...
Вася, ты помнишь, они сказали,
что убьют, если ты заявишь.
Это вздор.
Никто не убьёт.
Я Вам говорю, их не поймают
и никто ловить не будет.
А во-вторых,
Вам придется заявить,
что у Вас забрали...
Говорите - царские деньги?
Нуте-с...
Придёте Вы там в ихний штаб,
или куда там...
А они вам, чего доброго,
второй обыск устроят.
Может быть,
очень, даже может быть.
Чем же они были вооружены?
У обоих - револьверы.
Да, Вась?
Револьверы...
Каких систем, не заметили?
Да ведь, я же не знаю,
не знаю я ваших систем.
Один - большой чёрный,
другой - маленький,
как игрушечный, с цепочкой.
Цепочка...
С цепочкой.
Чёрт!
Как с цепочкой?!
-С цепочкой.
-Карась, останься!
Турбин стал умирать 22-го декабря.
В глазах Елены началась тоска
и решимость бороться с бедой.
У Вас, очень открытое лицо.
Что?
Располагайтесь.
А-а-а!
Боже мой! Вам очень больно?
Простите меня!
Пожалуйста, простите!
Боже, что же это
со мной делается?
Слишком много горя сразу
посылаешь, мать заступница.
Так в один год
и кончаешь семью.
За что?
Мать взяла у нас.
Мужа у меня нет
и не будет, это я понимаю.
Теперь, уже очень ясно понимаю.
А теперь и старшего отнимаешь.
За что?
Как мы будем вдвоём с Николом?
Ты посмотри,
что делается кругом.
Ты посмотри!
Неужто не сжалишься,
Мать заступница.
Может быть, мы люди плохие,
но за что же так карать то?
На тебя одна надежда.
Умоли сына своего,
чтоб послал чудо.
Пожалей нас.
Пожалей.
Умирает...
Пусть Сергей не возвращается.
Отнимаешь - отнимай,
но этого, смертью не карай.
Все мы в крови повинны.
Вот и не карай.
Не карай.
Не карай!
Ну что, "братович",
кризис выжил?
Идёшь, "баритон"?
Ступайте.
Я после...
Ну-ну.
Что ты хочешь этим сказать?
Карась,
что я хотел этим сказать?
Витя хотел сказать,
что ничего у тебя не получится.
Чего не получится?
Ничего у тебя не получится.
Я с вами.
Куда?
Мне надо, очень надо.
Меня ждут.
Ну, ты же знаешь.
Иди. Что с тобой делать?
Я могу с Вами?
Нет, Ларион, мне надо идти
одному.
Правда, Ларион,
мне надо идти одному.
Ну, я пойду?
Боже святый!
Боже крепкий!
Боже святый!
Боже крепкий!
Замерз, сил нет.
Когда же он прибудет,
Петлюра этот.
Пан городской голова,
давайте я Вам свой шарф дам.
Вы им щеки подвяжете, а то
они у Вас, уже синие от мороза.
Неудобно.
Как это - под цилиндром и шарф...
Когда же пан Петлюра будет?
Держите руку, молодой господин!
Спасибо.
Да, пожалуйста!
Только, пан, тут место платное,
лестница моя, полгорода
на горбу тащила. Так что
50 карбованцев Вам не жалко?
Спасибо.
А где Вы цветы купили?
Купила?
Кто же теперь цветы покупает?
Дома из горшка срезала.
Чтобы нашему герою,
господину Петлюре, под
ноги его коня бросить.
Ну, где же Петлюра?!
Говорят, он красавец
как нарисованный.
Неописуемый...
Петлюре, слава!!!
Слава!!!
Щур, соблюдайте конспирацию.
К чему эти шутки?
Украинской народной республике,
слава!!!
-Хватит орать!
-Пусть!
Как скот! А?
Ей богу - стадо.
Хлыстом щёлкнешь,
а они ему в ответ.
Как Вы можете так говорить?
То, что Вы называете скотом -
народ Украины,
приветствующий своё будущее,
своего истинного национального вождя.
Успокойтесь!
Я предлагаю выступить,
перед этим многострадальным
народом не Русакову,
а Вам Горболаз.
Тем более, Вы владеете
украинским языком.
Где речь?
Ой! Это не Петлюра?!
Какой красавец!
Слава Петлюре!
Слава!!!
Слава! Слава!
Тут, Сашка отпевать будем, Галаньба.
Да, пан полковник.
Давай попа,
только, самого главного.
Вот, что надо.
Погиб, в борьбе с офицерами,
за свободу Украины,
ординарец мой -
Сашко Бойко.
Был он мне, как родной сын.
Отпеть его надо,
как первого героя Украины.
По полному чину.
Может, он потом,
первым нашим святым
украинским станет.
Новомучеником
Александром Киевским,
по месту гибели.
Понял ли ты, как я хочу?
Да.
По первому чину, как героя.
Всё совершим мы.
Совершенно, не беспокойтесь.
Всё будет благочинно.
Хлопцы, гроб в церковь!
А вы пан-полковник,
в церковь пойдете?
Нет.
И ты не ходи.
Петлюра!
Слава Петлюре!
Слава Украине!
Слава!
Слава Петлюре!
Уважаемые граждане!
Братья и товарищи!
Как казаки пели:
"Бо старшини з нами,
з нами, як з братами".
С нами, с нами они!...
Добрый день, господин полковник.
от имени его превосходительства
городского головы пана Савальского,
рад приветствовать в Вашем лице,
господин полковник,
доблестных освободителей
города и заверить пана полковника,
что и городские власти,
и лично я к вашим услугам.
Я - секретарь пана
городского головы, Смушкевич.
Чего надо?
Пан городской голова,
просил узнать.
Вон, тот господин, который
сейчас на трибуне, он кто?
Что-то он плохо
говорит по-украински.
Руби его!
Значит, он не Ваш.
"Погибнешь, сгинешь, Украина!
И след твой выпалят дотла!
Было время, ты гордая величалась!
В роскоши украи..."
Убивают!
Вся власть Советам!
Рабочих, крестьянских депутатов!
Илларион.
Да, Леонид Юрьевич?
Как Ваша птица?
-Кормлена?
-Нет.
Ещё не кормил с утра.
Ну так может,
покормить пташку?
Я Вам мешаю?
Нет. Что Вы?
Ни в коем случае.
Просто...
Мне нужно поговорить
с Еленой Васильевной.
О чём?
То есть?
Мне уйти, Елена Васильевна?
Оставьте нас ненадолго,
Илларион.
И этот...
В Вас врезался?
Леонид Юрьевич,
когда речь идёт
об Елене Васильевне,
такие слова как "врезался",
неуместны.
Каково!
Что Вы хотели сказать,
Леонид Юрьевич?
Зачем Вы выгнали
несчастного Лариосика?
Елена,
вот и всё кончилось.
Алёша, слава Богу, выздоравливает.
Я теперь гражданский человек.
И вообще,
начинается новая жизнь.
Дальше, томиться невозможно,
и не нужно.
Ваш муж не вернется.
Его отрезали.
Разводитесь с ним.
Выходите за меня.
Лена, я не плохой, ей-богу,
я не плохой.
Но ведь это же мучение. Вы...
Вы скучаете.
Что же Вы теперь
собираетесь делать?
В оперу поступлю...
Ну, так, что с моим
предложением?
С предложением чего?
Руки и сердца.
Да.
Мне тоскливо.
И тоскливо и грустно и одиноко,
но Вы ведь никогда
не исправитесь.
От чего мне, Елена Васильевна,
исправляться?
Вы все время врете, Шервинский.
Да неужели же, я такой лгун?
Ну, вот это Ваша
длинная девица, которую
Вы выдавали за меццо-сопрано,
а она оказывается, просто
продавщица в кофейне "Семадени".
Фу!
Губы накрашенные...
Леночка,
она, очень недолго там работала,
пока у нее ангажемента не было.
А, по-моему, у нее был
ангажемент.
Лена!
Я клянусь тебе
памятью покойной мамы,
так же папы.
У нас ничего с ней
не было. Я!..
Я же сирота.
Мне все равно, Шервинский.
Мне не интересны Ваши
грязные тайны.
Ну как же мне объяснить тебе,
Елена Васильевна,
что я стал другим!
Я сам себя не узнаю!
Честное слово.
События последних дней,
несчастье с Алешей,
очень на меня повлияли
в лучшую сторону.
Всем, одно и то же говорите?
Леночка.
Того, что я говорю тебе,
Я никому и никогда не говорил.
И не скажу.
Это нехорошо с твоей
стороны, Лена.
Я Вам не Лена.
Ну, хорошо...
Это не хорошо с твоей стороны,
Елена Васильевна.
Значит,
у Вас нет никакого
чувства ко мне.
К несчастью, Вы мне
очень нравитесь.
Ага!
Я знал.
Я всегда знал,
что Вы любите меня.
Как Вы знали?
Я видел это по вашим глазам.
Женские глаза...
В них все видно.
Ну да, Вы опытны, конечно.
Я выпил.
О Боже!
Зачем?
Зачем Вы выпили, Ларион?
За тем, что я тоже хотел
предложить Вам
руку и сердце.
Вы, пожалуйста, не целуйтесь,
а то меня тошнит.
Мне Аннушка вина дала.
Пожалела.
Боже мой! Да, что же
творится в этом доме?!
Цветы?
Это кому же?
Я просто принес.
Просто так.
Возьмите, если хотите.
Ладно, знаю кому эти цветы.
Ирочка!
Иди сюда, скорее!
К тебе господин юнкер пришел.
Здравствуйте, Николай.
Здравствуйте, Ирина Феликсовна.
Цветы тебе.
Спасибо.
Мне цветы только брат дарил,
на дни рождения и именины.
Больше никто.
Это, что же,
Вы уезжаете?
Да.
К маминым родственникам
в Елисаветград.
И когда же?
Наверное, через три дня.
Когда добудем пропуск
на выезд из города.
А как же?...
И, что навсегда?
Кто знает?
Не уезжайте.
Не уезжайте. Пожалуйста.
Почему?
Почему нам не уезжать?
Потому, что как только Вы уедете,
я, тот час, погибну.
От чего Вы должны погибнуть?
От того, что Вас
не будет рядом.
Пожалуйста, не погибайте.
Мне будет жалко.
Жалко?
Царица...
Серия 8
Под городом, над Слободкой,
вдруг разорвалась, в замерзшей
выси, звезда Марса.
Брызнула огнем
и оглушительно ударила.
Вслед звезде, черная даль
за Днепром, даль
ведущая к Москве,
ударила громом тяжко и длинно.
И тотчас, хлопнула вторая звезда,
но ниже, над самыми крышами,
погребенными под снегом.
И тотчас, синяя гайдамацкая
дивизия тронулась с моста,
и побежала в город,
через город и навеки вон.
Следом за синей дивизией,
волчьей побежкой прошел
на померзших лошадях курень
Козыря-Лешко, проплясала
какая-то кухня...
Потом исчезло все,
как будто никогда и не было.
Остался только стынущий
труп еврея в черном
у входа на мост,
да утоптанные хлопья
сена, да конский навоз.
И только труп и свидетельствовал,
что Петлюра не миф,
что он действительно был...
Дзынь... Трень... Гитара, турок...
кованый на Бронной фонарь...
Девичьи косы, метущие снег,
огнестрельные раны,
звериный вой в ночи, мороз...
Значит, было.
Через 47 дней в коридорах
квартиры появился
воскресший Турбин.
К тому дню, пролетел над
Турбиными, закованный в лед
и снегом запорошенный январь,
подлетел февраль в метели,
а следом и март...
В окнах виднелось
холодное еще солнце, снег,
и мягко слышны были
дальние пушечные удары.
Вы помните меня, доктор?
Помню.
Вы ко мне приходили летом.
У Вас сифилис и Вы
стихи пишете.
Я более не пишу стихов!
Теперь, я день и ночь
думаю о Боге.
И молюсь ему - единственному
прибежищу и утешителю.
А стихосложение,
как и соитие с блудницами, я
оставил в прошлом, и прошу
меня более, этим не корить.
Раздевайтесь.
Ну, как?
Врачи говорят, что раны
заживают феноменально.
Он уже выходит на улицу.
Здравствуй, Федор.
Ну и, слава Богу!
Слава Богу.
Что опять натворили?
Что глаза прячете?
Так мы это...
Прощаться пришли.
О!
"Баритон", и ты здесь?
Не перестаю удивляться тому,
как ты, всякий раз
удивляешься, видя меня здесь.
Однако, здравствуй.
Здравствуй и ты, Карась.
Здравствуй.
Вы уезжаете?
Куда?
На Дон.
К Деникину.
Бог даст, попадем.
Алеша то, где?
У него пациент.
"Красные", через несколько
дней будут в городе.
С Петлюрой кончено.
А, что же будет?
А будут, кажется, большевички.
Пожалуй, лучше будет.
По крайней мере, по отвинчивают,
всем головы. И чисто
будет, и спокойно.
Заберут, как их в эту...
В "ЧеКу"!
По матери обложат
и выведут в расход,
Зато на русском языке.
Что ты гадости,
какие-то говоришь?
Извини, Леночка.
Просто ветром
из Москвы дунуло.
Вот мы и решили с Карасем,
лишний раз, не простужаться...
Елена Васильевна,
не беспокойтесь.
Большевики долго не продержатся.
Союзники решили серьезно
поставить
на Деникина и на "Белое движение".
Так, что месяца чрез три-четыре,
Бог даст, мы вернемся
в город с армией.
Слышала я это!
Здравствуйте, господа.
Здорово, Ларион!
Айда, с нами на Дон!
К Деникину.
Почту за счастье.
Здесь, меня уже ничто не держит.
Я вновь потерпел
личную драму, так, что
могу ехать куда угодно.
Виктор Викторович,
а я смогу взять с собой
в действующую армию,
птицу?
А черт его знает.
Пристроим как-нибудь.
Хотя, лучше птичку
оставить здесь.
Там, знаете ли, стреляют.
Артиллерия...
Птичка может не выдержать.
Тогда, я пойду собираться.
Мне быстро.
Несколько книг, бритва...
А ты что же?
Интернационал учишь?
Я учу партии Демона.
Через два месяца,
на Великий пост, премьера...
Приглашаю.
Боюсь, не успеем.
Где же Алексей, а?
Я удалился от женщин и ядов.
Удалился я от злых людей.
Злой гений моей жизни,
предтеча антихриста,
уехал в город дьявола.
Валечка, нельзя же так.
Вы ведь, в психиатрическую
лечебницу попадете.
Вы про какого
антихриста говорите?
Я говорю про его предтечу -
Михаила Семеновича Шполянского.
Человека с глазами змеи,
черепом сверкающим,
как купол собора,
и черными усами,
подобными клыкам зверя.
Он уехал в царство
антихриста, в Москву,
чтобы подать сигнал
и полчище ангелов
вести на этот город в наказание
за грехи его обитателей,
как некогда Содом и Гоморра.
Что там?
Может помочь?
Не ходи.
Почему?
Потому.
Просто, не ходи!
Алексей, ты мне нужен!
Сейчас!
Идите, идите доктор.
Не беспокойтесь за меня.
Я знаю, где выход.
Говори.
Я, Алексей Васильевич,
беременна.
Что?
Как?
Как это ты, Анюта?
Знаешь, Виктор,
ты, все-таки, свинья.
Так уж свинья?
Как же это ты, Витя?
Растерялся я, Леночка.
Знаешь, мой первый
командир говорил, что
артиллерийский офицер никогда
не должен теряться,
иначе, он не годится
в артиллерию.
А вот, я растерялся.
Но я вернусь.
Вернусь и женюсь.
Честное благородное слово.
Вы уж за Аннушкой присмотрите.
Какие же Вы все прохвосты.
Сволочь...
Как она уцелела только?
А потому и уцелела,
что сволочь.
"Врачам и фельдшерам
явиться на регистрацию...
под угрозой тягчайшей
ответственности"...
Ты, Алексей, лучше зарегистрируйся.
А то влипнешь, как пить дать.
Тебе, нужно подать на комиссию.
Покорнейше благодарю.
Они меня разденут и спросят:
Вам кто эти украшения посадил?
Дырки-то еще свежие.
И влипнешь еще хуже...
Смотри.
"Катанут" тебя в полк.
Пусть попробуют.
Перейду на нелегальное
положение и буду сидеть,
пока этого прохвоста
не вышвырнут из города.
А где Никола?
У Най-Турсов.
Вот оно что...
Тошно как.
Баритон, голубчик,
спой, на разлуку.
Спой, чтоб не напиться...
Что ж,
раз вдохновит...
Пожалуйста.
"Бог всесильный, Бог любви!"
Прощай, Алешка.
Прощай, друг.
Теперь, совсем прощай.
Есть у меня опасение,
что не увидимся больше...
А посему, прости за все,
на всякий случай.
Люблю я тебя.
Сильно люблю.
"И охрани ее от зла
и от искушения!
И в царство ты свое введи
ее, этим святым путем".
Елена Васильевна, я уезжаю.
С Федором Николаевичем
и Виктором Викторовичем.
Они позвали меня с собой.
Ну что Вы, Илларион!
Оставайтесь.
Они пошутили.
Нет, Елена Васильевна,
это верно.
Это мое решение.
Я потерпел очередную неудачу.
В любви.
Потому, что я страшный...
Неудачник.
О какой неудаче
говорит Илларион?
Шервинский сделал предложение
Елене.
А она?
Приняла, судя по Шервинскому...
Мне нужно развеяться.
А война, это лучшее средство
для этого.
Я Вас
об одном прошу,
позаботьтесь, пожалуйста,
о птице.
Не беспокойтесь.
А Вы берегите себя!
Все к лучшему.
Однако,
что бы слушать такой голос,
голос вовсе не обязательно
выходить за него замуж.
"Сжалься, сжалься ты над ней.
и охрани ее ты от бед,
о боже милосердный,
спаси ее!"
Кто там?
Чего надо?
Открывайте!
Вы кто?
Из штаба конной дивизии,
к доктору... Как его?
Доктору Турбину.
Открывайте!
Открывайте, не то выбьем двери!
Какая мобилизация?
Какая мобилизация?!
Его нельзя забирать!
Он болен. У него тиф был.
Я его никуда не пущу.
Собирайтесь, доктор.
Там разберутся
кто здоровый, кто больной,
а нам приказ выполнять нужно.
Какой наказ?
Кто мог написать приказ о том,
чтобы забирали больных?
Это приказ коменданта города.
Саботаж в городе.
Доктора, которые не хотят
мобилизоваться, будут
отвечать по закону.
Никуда его не пущу.
Я пойду.
Я пойду.
Пойду.
Аннушка, будь добра,
помоги одеться.
Куда же вы меня поведете?
В штаб Первой конной дивизии.
Зачем?
Как, зачем?
Вы назначаетесь у нас доктором.
Где же находиться ваш штаб?
В городе.
Будь благоразумным.
Я дам о себе знать.
Ни о чем не беспокойтесь.
Как не крути, а я
все-таки доктор.
Ведите.
Боже мой!
Доктор!
Господин Турбин,
как же я долго искал Вас.
Как Вы себя чувствуете,
после этой тяжелой болезни?
Честно говоря,
выглядите Вы не очень...
Я болезнь по глазам вижу.
Помните, в университете
у меня была слава диагноста.
Да...
Сегодня,
не до политических споров.
Нужно раненых,
больных спасать.
Идите.
Здравствуйте, господин Курицкий!
Прошу простить, но я
ничего не понял
из Вашей речи.
А Вы не меняетесь, доктор Турбин!
Что же, извольте, если для дела,
я могу перейти на русский.
Так это благодаря
Вам я оказался здесь?
Объявлена мобилизация
всех врачей города.
Что же, вернемся к делу?
Прошу.
Во временном госпитале
Первой конной дивизии,
сейчас, находится на стационарном
излечении 32 человека...
Турбин никогда ранее не видел
таких лиц, ни в городе,
ни в его окрестностях,
ни за все годы проведенные
на войне.
Это был какой-то новый,
неведомый ему тип лиц...
Здоровый, с правильными
чертами, с серыми глазами
наполненными давно накопленной
ненавистью и превосходством.
У нас минимальное количество
лекарств, их надо беречь.
Здесь истории болезни.
Как только найду
Вам замену,
отпущу.
Даю слово.
Вернетесь к любимым,
Вашему сердцу, сифилитикам.
А сейчас, служите.
Я - старшая милосердная сестра.
Зовут меня Прасковья Никитична.
Доктор Турбин.
Наверное, желаете обойти раненых?
Давайте обойдем.
Здесь - гангрена.
Я вижу.
Турбин понял от чего ненависть...
Они не верили ему.
Видели чужака,
не верили и боялись.
От того была эта ненависть,
поразившая Турбина.
Почему не ампутировали?
Пан Курицкий сказал, что
ампутацию, новый доктор
будет делать.
То есть я?
Новый доктор...
Готовьте больного.
Мне воды, руки умыть,
халат, повязку
и фельдшера, который
ассистировать может.
Есть такой?
Есть.
Только он спит сейчас.
Я разбужу.
Максим! Разбавь кипяток и
раствор сулемы для доктора.
Убери ведро!
Ну-ка чего расселись?
Быстро работать!
Здравствуй, Максим.
Здравия желаю, Ваше благородие.
Ты меня не помнишь, Максим?
От чего же?
Я всех помню.
Вы Турбин.
Алешка, кажется.
Я Вас за пуговицы и папиросы
в холодную сажал.
Большим озорником были.
Хотя, куда Вам
против некоторых.
Это ты о ком?
Да о злодее том,
который ящик с электричеством...
Это что?
Казнить хотят кого-то...
Хуже татар, ей Богу.
Где доктор?
Вон они.
Иди сюда!
Бери докторские
инструменты и бинты.
Быстрее!
Нужна помощь.
Что?
Что это?
Вы тут стойте.
За этой змеей смотрите.
Она мне еще должна будет.
Быстрее, доктор.
Господин полковник,
Кто это?
Доктор.
А тот, где?
Не знаю.
Был только этот.
Русский?
Да.
Офицер?
Был мобилизован
в действующую армию,
как военный доктор.
У Гетмана служил?
Нет.
А тут, как оказался?
По мобилизации, час назад.
Что с Вами?
Ведьма напала.
Убить меня хотела.
Мне нужно Вас осмотреть.
Смотри.
Жало змеиное у гадюки вырвал.
И кишки из нее вынул.
Видел?
Видел.
Видел?
Видел?
И со всеми вами так будет.
Понял?
Мне надо сделать Вам перевязку.
Снимите рубашку.
Галаньба.
Помоги господину доктору.
Быстрее!
Все.
Уходи.
Лекарь.
Вон с Украины!
Все...
Больше, вы здесь жить не будете.
Вон!
За что?
Она пана полковника
ножом пырнула.
Я ему перевязку делал.
А она его, за что ударила?
Пан полковник
приказал убить ее мужа.
Ее муж офицер.
Он в наших солдат стрелял.
Доктор,
мы будем ампутацию делать?
Доктор!
Доктор!!!
Я - доктор.
Чем я Вам могу помочь?
Вы доктор.
Ой, доктор, какой Вы подлец.
Вы же в университете обучались.
И с этой сволочью,
с ними заодно!
И перевязочки делаете.
А они моего мужа...
Они человека
до смерти лупили, пока
с ума не свели.
А потом расстреляли.
А Вы им перевязочки делаете!
Ну, как...
Оставьте.
Готовьте операцию.
Никогда не надейся на то,
что ты исчерпал все несчастья
отпущенные на твою жизнь.
Никогда не думай,
что ты страдаешь более
чем кто-либо другой.
Никогда не упивайся своим горем,
надеясь на то, что оно,
твоё горе, единственное
и самое ужасное,
и что никто в целом мире
такого горя не переживал.
Чего расселся, балда!
Так...
Туда!
Скорее!
Не дай бог, свет кто углядит.
В темноте посидим.
Вставай.
Ушли они.
Кто?
Кто ушел?
Да так...
Ночью, совсем ушли.
Другие теперь татары пришли.
Прости Господи.
И ты уходи.
На.
Я ее, когда меня
инспектором гимназии назначили,
справил.
Хорошая была шинель.
Четвертной билет за сукно отдал.
Иди!
Спасибо тебе, Максим.
Иди.
Умершая громада училища.
Мертвый трехъярусный корабль,
некогда вынесший в открытое
море десятки тысяч жизней.
Сложные рассуждения о том,
чем Ленский отличается от Онегина,
и когда основан орден иезуитов,
и как погибли Помпеи,
и еще кто-то погиб...
Настоящее перед нашими глазами
таково, что глаза эти
хочется закрыть.
Не видеть!
Остается будущее.
Загадочное, неизвестное будущее.
Алеша...
Алешенька!
Жив!
Живой!
В ту самую ночь, прибежал
доктор Курицкий и сказал о том,
что ты убил их командира.
И что, наверное,
что, наверняка, ты тоже убит.
Велел нам немедленно уходить.
Где Елена?
Шервинский забрал нас
к себе на квартиру.
Остаток ночи мы провели там,
а утром Елена, Шервинский
и Аннушка уехали.
Куда уехали?
Как уехали?
В Екатеринославль.
Если получится.
А оттуда, хотели в Одессу.
А ты, что ж?...
Я с Най-Турсами, сегодня уезжаю.
Вот, взял мамины
карточки фотографические, икону.
Ну, теперь, что ж?
Я не поеду никуда.
Я с тобой буду.
А куда ты хотел ехать?
В Екатеринославль, тоже.
У Марии Францевны
в Екатеринославле родственники.
Мария Францевна...
Мария Францевна - мать полковника
Най-Турса и его сестры.
Но теперь уж, я не поеду.
Я только сбегаю, предупрежу
их и обратно к тебе.
Только, где же ты будешь?
В дом не ходи,
там ничего нет.
Поезжай.
Как?
Нет, я с тобой буду!
Поезжай!
Поезжай, сейчас же!
Я найду вас.
Как я без тебя?
Нет, как же ты?
Я найду вас.
Да куда же ты?
Меня ждет человек.
Женщина.
Езжай.
Я найду вас.
Беги!
Красные в город входят!
Беги!
Не хочу более испытаний.
Довольно.
Только ты теперь...
Этот месяц, что я знаю тебя,
я не живу,
я люблю тебя.
Люблю.
Люблю.
Люблю.
Прошу тебя, не надо!
Не надо! Он отомстит.
Я люблю тебя.
Как же я люблю тебя!
Собирайтесь.
Нам нужно ехать.
Куда?
Со мной.
Мне нужно переодеться.
Переодевайтесь.
Переодевайтесь здесь.
И не ждите, чтобы я отвернулся.
Я не поворачиваюсь спиной
к людям, которым я не доверяю.
Вы раненый?
Меня зовут
Михаил Семенович Шполянский.
-Ваше имя?
-Турбин.
Кто Вы?
Доктор.
Вы заболели,
Юлия?
Что Вы хотите?
Я хочу забрать то,
что принадлежит мне,
если, конечно, Вы не возражаете.
Я забираю эту женщину.
Почему ты молчишь?
Потому, что это так.
А как случилось Ваше ранение?
Рана старая.
Значит, с нами Вы
схлестнуться не успели.
Тогда Петлюровцы?...
Значит, Вы офицер?
Белогвардеец.
Враг.
У тебя нет папирос?
У тебя нет папирос?!
Нет.
Извольте.
Я не люблю турецкие табаки,
они ароматны, но легки.
Это - смесь Банацкого и Вирджинии.
Я сам набиваю.
Какие у Вас руки!
Какие у него руки!
Вы не обратили внимание?
А зря!
Зачастую руки, куда как выразительнее
и больше говорят, чем глаза.
А теперь, женщины смотрят
только в глаза.
Отпустите.
Мне больно.
И что же?
Не все Вам, доставлять
боль другим.
Надобно и Вам испытать то,
что испытывают Ваши жертвы,
то есть пациенты.
У Вас, доктор руки
не врачевателя, а убийцы.
Пустите же.
Не дергайтесь! Я не люблю
когда меня касаются!
Представляете, весь город говорит
о том, что какой-то доктор
убил командира Первой конной
дивизии полковника Козыря Лешко.
Его пригласили перевязать
рану полковника,
а он его убил.
Не Вы ли это, доктор?
Мне
нет никакого дела до
петлюровского полковника,
но вы офицер,
значит наш враг.
Кроме этого, Вы
нанесли мне оскорбление,
соблазнив мою женщину.
Оставьте его, Шполянский.
Оставьте его, и я уйду с Вами,
но ему Вы не сделаете
ничего плохого.
Иначе...
Иначе?
Иначе, я убью Вас.
Вот как?
Однако, здесь
не интрижка, как я
поначалу думал.
Здесь страсть.
Верните его.
Он Вам больше не нужен.
А пока, в виду наших побед,
я делаю Вам двойной подарок.
Я дарю Вам Вашу жизнь
и мою женщину.
Постарайтесь распорядиться
и тем и другим.
Прощайте.
Роман "Белая гвардия"
написан в 1924 году.
К тому времени, его автор,
33-летний Михаил Булгаков,
окончил Первую Александровскую
гимназию в Киеве,
получил диплом врача
в университете Святого Владимира
и вернулся с фронта Первой мировой...
В родном Киеве, он пережил
около 20-ти переворотов,
в том числе германскую оккупацию.
Был мобилизован военным врачом
в армию украинской
народной республики,
переболел тифом и едва выжил.
А впереди была Москва,
театральные пьесы и романы,
среди которых "Бег",
"Собачье сердце",
"Мастер и Маргарита"...