Христиане пытаются спастись из захваченного турками города. Жесткая
историческая драма о трагедии 1922 года.
Все фразы и цитаты
Пропустите! Пропустите! Пропустите!
ОСТРОВ ЛЕСБОС, 2015 ГОД
- Ахмат! Ахмат!
- Идем, идем!
Пойдем в отель, нам тут делать нечего.
Пойдем.
- Я должна быть именно тут.
- Тут опасно, и ты не должна это видеть.
Я должна это видеть.
Ты молодец, такая смелая девочка… Иди.
Спасибо, вы так великодушны.
Ваш вклад нам очень помог.
Но не обязательно было лично приезжать
из Нью-Йорка.
Надо было. Я тут родилась, в Митилини.
Фамилия моей семьи — Балтацис.
Теперь понимаю.
- Идемте быстрее, еще прибыли.
- Еще раз спасибо.
Идемте.
Не могу заснуть.
Ты не должна бродить тут одна среди ночи.
- Почему нет?
- Тут вокруг чужаки.
Они мне не чужие.
Они очень похожи на моих родителей.
Ты никогда не говорила о своих родителях.
Мои мама и папа были беженцами, как эти.
Они приплыли сюда, в Митилини, в 1922-м.
Жители острова тепло встретили их.
Почему ты никогда не рассказывала об этом?
Я думала, что с этим покончено.
Думала, что прошло — то прошло.
Я ошиблась…
Это снова происходит.
Мама раньше приводила нас на это место.
Хотела, чтобы мы увидели другой берег
через море. Видишь огни там?
Моя мама приплыла оттуда.
- Разве это не Турция?
- Теперь — да.
Но раньше это была Иония.
Раньше это была Малая Азия.
До Гомера, до истории.
А в центре был
самый прекрасный восточный город —
Смирна.
Смирна?
Возьми вот это.
Мне его дала бабушка.
Филио была великой женщиной.
Меня назвали в честь нее.
«Рецепты из Смирны».
Книга рецептов?
Она притворялась,
будто это книга рецептов.
На самом деле это дневник.
Прочти, тогда сможешь понять,
кто ты и откуда.
Я сейчас понимаю, было бы грешно,
для нас грешно…
…забыть.
Смирна, 26 октября 1916 года.
Сегодня день Святого Димитрия.
Да будет благословенно его имя.
А на рынке было шумно, как всегда.
Меня это не беспокоило,
я родилась и выросла тут.
Смирна всегда была такой шумной,
игривой, космополитичной.
Франческа!
Мы отмечаем сегодня именины моего мужа
Димитракиса, и я готовлю ему пахлаву
и прочие его любимые блюда.
- Добрый день.
- Добрый день, мадам. Добрый день.
- Как дела?
- Прекрасно. А у вас?
- Отлично. Как семья?
- Всё отлично, спасибо.
- До свидания. До встречи.
- До свидания, мадам.
Поздравляю с именинами Димитракиса,
сеньора Филио.
Иордани…
- Иордани, ты всегда помнишь о нас.
- Благослови вас Господь!
Спасибо. Возьми, Захарула.
- Здравствуй, Арти.
- Здравствуйте, госпожа Филио.
- Всё есть?
- Да, да.
- Госпожа Филио, вы куда?
- В турецкий квартал, Захарула.
Только там можно найти лучшие специи,
мы всегда ходим туда.
- Доброе утро!
- Доброе утро!
- Подайте монетку!
- Подать монетку?
- Держите, только тихо. Доброе утро.
- Спасибо!
Доброе утро.
- Доброе утро.
- Доброе утро, Хасан.
- О, доброе утро, госпожа. Итак…
- Гвоздику.
Конечно.
- Зира.
- Сделаю.
Смотри, Захарула, самое лучшее тут.
Захарула?
Вы не должны ходить
по этому кварталу одна, это небезопасно.
Ну что ты, Халил,
мне нечего бояться в Смирне.
Времена меняются.
Внимание, внимание! Величайший тенор мира
приезжает в Смирну! Прошу!
Величайший тенор приезжает в Смирну!
Спасибо, Халил.
- Доброе утро, отец.
- Здравствуй, сынок.
- Где хозяин?
- Он на фабрике.
Схожу к госпоже Филио,
может, ей что-то потребуется вечером.
- Захарула! Ты где, глупая девчонка?
- Иду!
Принеси миндаль,
чтобы растереть с пахлавой!
Аллах, не бери мою душу…
Он не возьмет.
Аллах, не бери мою душу,
и он не возьмет в кредит… Не возьмет…
Доброе утро, Эфталия.
Смотри, что я принес.
Перестань, я не в настроении.
У нас на вечер будет одна халва.
- Помолчи! Тихо!
- Что тут за крики? В чем дело?
Ты еще не сделала пахлаву?
Сейчас будет готово, госпожа.
Захарула принесет миндаль, и тогда…
Ай-ай-ай… Что я наделала? О боже!
Она выгонит меня — и я окажусь на улице.
Может, будешь там как дома.
«Маслобойня Балтациса»
Прекрасное качество. Но дорогое.
Наша армия нуждается в большом количестве,
два года войны пробудили аппетит.
Понимаю.
И кто знает, когда закончится война…
Скоро. Немцы и турки непобедимы.
Если только Греция не вступит в войну.
Говорят,
у них сильнейшая армия на Балканах.
Господин Балтацис, ради блага всех греков,
которые живут в Турции, будем надеяться,
что Греция сохранит нейтралитет.
Давайте обсудим цену.
Я всегда любила отмечать этот день
с близкими нам людьми:
с детьми, родственниками и слугами,
как их называют,
но для меня они были не слугами,
а членами семьи.
- Все готово?
- Конечно.
Отлично. Стол выглядит чудесно.
Захарула,
а разве сюда ставят бокалы для вина?
А что, вкус вина будет другим,
если бокал будет слева?
Нет, марки вина перепутают,
если будет с другой стороны.
Ой, Христос,
она что-нибудь сделает правильно?
- Она научится, госпожа.
- Я увижу это при жизни?
- Разумеется.
- Мне уже полегчало.
- Дорогая Филио…
- Папочка!
Какие деликатесы ты нам приготовила?
Всё, что можешь представить!
Баранина с айвой, хюнкар беенди,
жареные устрицы, судзукакья.
У нас желудки растянутся.
Тебе это не нужно, станешь похож на бочку,
у нас таких полно в подвале.
Знаешь, как бочки катятся?
- Прелестно выглядишь.
- Прошу.
Прошу, прошу.
- Поздравляем с именинами!
- Поздравляем с именинами!
- С именинами, папа!
- С именинами, дорогой.
С именинами, брат.
Извините за опоздание.
Обсуждал с немецким офицером
большой заказ, не мог уйти.
Немцы — лучшие клиенты.
Надеюсь, они выиграют войну
и обоснуются в Смирне навсегда.
Боже упаси. Не дай бог.
Пройдем за стол
и продолжим разговоры за ужином. Идемте.
Завтра в 20:00 у Кадира.
Где вино? Они несут его с виноградника?
Мне не нужно, s’il vous plait.
S’il vous plait… Она теперь левантийка?
Перестань, папа, не дразни ее.
У нас были вчера левантийцы в гостях,
Жиро из «Восточных ковров».
- Приехал наш губернатор.
- Рахми-бей.
Знаешь, что он сказал?
«Я знаю, что вы тайно помогаете Венизелосу
и силам Антанты, нашим врагам,
но я продолжу защищать вас».
Спирос, конечно, ответил:
«Нет, мы нейтральны».
- Да.
- Нейтральны, брат?
- Мы на стороне нашей страны.
- Скажи, тебе понравился мой хюнкар?
Мы не ссоримся, дорогая.
Обойдемся без дипломатии. Верно?
Мы, греки, должны быть на стороне родины.
Наша родина — Малая Азия, брат.
И мы османские граждане.
Что мы выиграем, если поддержим Грецию
и проклятого Венизелоса?
- Дело не только в выгоде.
- Только в выгоде, мой мальчик.
- Зачем нам рисковать?
- Зачем? А кто угрожает Смирне, Спирос?
В порту полно торговых судов: английские,
французские и итальянские.
Они защищают нас.
Англичане снова обстреливают
турецкий квартал.
С приездом.
Спасибо.
- Сомневаюсь, что станет лучше.
- Он понравился вашему послу.
- Я как раз об этом.
- Приветствую. Консул ждет вас.
Возьмите. Спасибо.
- Уильям Доусон. Рад познакомиться, сэр.
- Джордж Хортон. Моя жена — Катина.
Добро пожаловать в Смирну,
господин вице-консул. С приездом.
Благодарю.
Мы с тревогой ожидали вашего прибытия.
Как видите… тут сплошной хаос.
- Да, я тоже встревожен.
- Прошу.
Британцы хотят немного припугнуть турок,
они никуда не попадают.
Спасибо.
Наш посол, адмирал Бристоль,
сообщил мне обо всем.
Но разве это не опасно?
В этом городе полно европейцев.
Да, в основном британцев,
итальянцев и французов.
Мы называем их «левантийцы».
Их страны в состоянии войны с Турцией,
но они не стали бы вредить
своим подданным,
просто иногда устраивают представления.
Ситуация весьма сложная.
Ха! В Смирне все сложно.
Халил! Налей-ка мне вина.
Попробуй хюнкар, твой любимый.
Сядь, поешь.
Я не ем их объедки.
Совсем рассудок потерял?
Эти младотурки засорили тебе мозги.
Разве, отец?
Мы хотим построить новую Турцию.
Турцию, которая будет принадлежать
только нам, туркам.
Послушай,
в этом городе мы не только турки.
- Мы смирнцы.
- Да, но мы подтираем грязь за ними.
Папа, подожди и увидишь, что будет с теми,
кто помогает грекам.
И хозяин Димитракис один из них.
Окстись!
Эфенди хороший человек.
Нельзя быть эфенди и хорошим человеком.
Что ты такое говоришь? А?
Они отдали тебя в школу.
Чтобы сделать шофером.
Нам школа вредит.
Ты должен видеть лишь то,
что освещает свеча.
Старые поговорки — старые мозги.
Осторожные мозги.
Будь осторожен, Халил!
Прекрати кидать свои взоры
на госпожу Филио.
Опомнись, сын, она не твоя ханум.
Но ведь мы выросли вместе.
Многие наши девушки не сводят глаз с тебя,
а ты… Халил!
Халил…
Смирна, 1916-й. В последнее время
переживаю за мужа.
Мы уже не те, что были прежде.
И не то чтоб я ему не доверяла,
но он вечно пропадает
и впутывается в политику.
Ничего мне не рассказывает, уверен,
что женщинам незачем знать о таких делах
и мы должны только заниматься домом
и детьми.
Иногда такое чувство,
что я могу взорваться.
Мама, разве не пора ехать?
Минутку, дорогая, только допишу рецепт.
Спускайся, сейчас подойду.
Покупайте билеты! Покупайте билеты!
Великий Карузо в опере Верди «Риголетто»!
Карузо! Покупайте билеты! Карузо, Верди!
Покупайте билеты!
- Вы прекрасны!
- Спасибо, мсье.
Проследи за ним.
Халил… Халил…
Ты слишком опекаешь этих Балтацисов.
Это создаст нам проблему.
Я лишь исполняю свою работу.
Ты работаешь на свою страну, а он враг.
Надеюсь, ты это понял?
О чем ты говоришь?
Человек занимается своим делом.
Поэтому так часто наведывается к епископу?
Не волнуйся, это недолго продлится.
А жаль… Он ведь семейный человек.
Я вызвал вас сегодня, потому что новости
из Греции все хуже и хуже.
Раскол привел к трагическому положению
в стране.
Венизелос сформировал правительство
в Салониках,
король остался со своими в Афинах.
Их сторонники убивают друг друга.
Наша родина погибает.
Уважаемый Цурукцоглу,
они намерены предать анафеме Венизелоса.
Он настаивает, что Греция должна вступить
в войну на стороне Антанты.
Катастрофа!
А король выступает за нейтралитет.
Может, маленькая страна
должна держаться подальше от войны?
Если Греция не вступит в войну,
Климаноглу, союзники никогда не победят.
И мы никогда не воссоединимся с родиной.
Только Венизелос может воплотить в жизнь
великую мечту — сделать Малую Азию
снова греческой. Мы должны продолжать
поддерживать его финансово.
Но осторожно. Турки подозревают,
что мы помогаем их врагам.
- Осман! Дай мне «Амальтею».
- Для чего, мой мальчик?
Идет мировая война, глупый.
Хочу узнать, когда наконец вступит Греция.
Захарула! Ты теперь читать собираешься?
Заканчивай и ступай на кухню!
Сейчас иду!
Хозяин Василакис, правда,
что греки могут прийти сюда?
Конечно.
Как только разгромят немцев, придут.
Господи… Турки сожгут нас заживо.
Нет, мы победим.
Скажи, Захарула, как ты развлекаешься?
Я вот, как видишь,
все время провожу с семьей.
А мы веселимся иначе. Расслабляемся.
Мы с подружками идем в таверну
возле собора Агии Фотини
и там танцуем и поем. Всего понемногу.
Вот так.
А можно пойти с тобой?
Посмотреть, как веселятся простые люди.
Они веселятся, потому что делают то,
что хотят, без всяких «но» и «если».
Захарула! Когда наконец придешь
и почистишь сардины?
«"Риголетто". Энрике Карузо»
Слушай, может, заглянем в кондитерскую,
возьмем по эклеру?
- Ты не купишь мне это платье?
- Нет, конечно.
Это платье для взрослой женщины,
а тебе нет еще семнадцати.
Тогда можешь скрыть мой возраст,
как скрываешь свой.
Ах ты какая!
О, мисс Миллс…
Рада вас видеть.
Собиралась навестить вас на днях, узнать,
как успехи Лефкотеи.
О, она прекрасная ученица,
ее могут принять в любой университет.
Хорошо, хорошо.
Женщина должна быть образована.
Полностью с вами согласна.
Вас не нужно убеждать в этом.
Вы знаете больше языков,
чем Вавилонская башня.
Возможно, Господь имел в виду Смирну,
когда писал эту главу.
Господь должен следить за Смирной.
А вам ради безопасности
надо присматривать за Лефкотеей.
Обещаю, если вы так говорите.
- Всего доброго.
- До встречи.
Мне нужно поговорить с вами.
И нужно поговорить с вами вне дома.
Некоторые мои друзья
состоят в организации младотурков…
- Наверняка ты не из их числа.
- Проблема не во мне.
Они считают хозяина Димитракиса врагом,
говорят, что он помогает грекам.
Они хотят убить его.
Не хочу, чтобы вы оказались в опасности.
Ты преувеличиваешь.
- Прошу, прошу!
- Моя красавица!
- Смотри, что я сделала для тебя.
- Показывай.
Кофе и печенье для госпожи Такуи.
- Отлично.
- Благодарю.
Ты будешь выглядеть ослепительно
на премьере «Риголетто».
Не сомневаюсь. Ты лучшая швея.
Подумать только, еще пару лет назад
мне присылали наряды из Парижа.
Надень один из них
и пойдем с нами в оперу.
У меня сюрприз для тебя —
место в нашей ложе.
Дорогая, как я пойду?
Я никуда не выхожу по вечерам с тех пор,
как…
Тише. Карузо не часто приезжает в Смирну.
Приходи.
У нас в Бурсе тоже была опера.
Ты бы видела наш дом, наш сад,
наше серебро…
Все пропало.
- Принес вам яблоки, эфенди.
- Спасибо, Осман.
Ты…
Ты не боишься держать турок в доме?
О чем ты говоришь?
Они не турки, а наша семья.
Да. Моего мужа и детей
зарезали именно такие турки.
Нет-нет, эти другие.
То были четес, звери,
а эти родились в нашем доме.
- Они любят нас.
- Мы тоже так думали, пока…
Зачем я поехала сюда
на свадьбу племянницы?
- Лучше бы я умерла с ними.
- Не говори так.
Как вижу турка, сердце замирает от страха.
При первой возможности
они сделают тут то же самое.
Тише… Успокойся. Тут ничего не случится.
Ничего.
Смирна, 1917 год.
Меня глубоко потрясли слова Такуи.
Однако так говорят все армяне
после Великой резни 2015 года.
Говорят,
тогда погибло 1,5 миллиона человек.
То же самое случилось с греками в Фокее
в 2014 году.
Однако в Смирне все было по-другому,
здесь мы всегда жили в гармонии,
и это никогда не может измениться.
- В чем дело?
- Он взял высокую ноту.
Он слишком громкий. Хотя даже ниже меня.
- Потише, папа.
- Оперу нужно полюбить смолоду.
Димитрий, Онассис в ложе напротив.
- Он разбогател в последнее время.
- Я должен махать каждому, кто разбогател?
Помолчите, дайте послушать музыку.
Мы навсегда запомним его выступление.
А я навсегда запомню эту диадему.
Посмотрите на леди Уиттэлл…
Таких алмазов
нет даже у английской королевы.
- И?
- Балтацисы.
Ты их знаешь?
Встречались несколько раз.
Жена чудесная, тебе понравится.
- Вот как?
- Да. Зато невестка — просто кошмар.
- Бизнес?
- Оливковое масло.
Она нам не ровня, дорогой.
Так, так… Посмотри, как сынишка Балтацисов
флиртует с их юной горничной.
- Голова закружилась.
- Хмель в голову ударил.
- Поздравляю!
- Браво! Браво!
Добрый вечер.
- Такой прекрасный вечер, дорогая Филио.
- Безусловно.
Такие вечера делают Смирну незаменимой,
честно, я предпочту это место
любому другому в мире. Кстати,
наш новый вице-консул господин Доусон.
- Счастлив познакомиться с вами.
- Взаимно.
- Извините нас.
- До свидания.
- Приятного вечера.
- Всего доброго.
Вы пели божественно.
Мне не понравился вид этого Доусона.
Зачем его прислали?
- Ревнуешь, Димитракис?
- Я ревную? К американцу? Ты с ума сошла.
Мой дорогой Димитракис…
На мой взгляд,
достаточно было послушать только музыку.
Я пришел сюда только ради тебя.
- Подай машину.
- Я отпустил Халила, дом рядом.
- А для моих ног слишком далеко.
- Ты не хочешь пойти к доктору.
- Я хожу к Хачеряну.
- Он же гинеколог.
Да. Отличный шанс с кем-то познакомиться.
- Идем, мы отвезем тебя домой.
- Идем.
Мадам Балтацис, рад вас видеть.
Мистер Уиттэлл, мисс Уиттэлл,
как поживаете?
- Прекрасно.
- Чудесно. Замечательная опера.
- Конечно. Вы все здесь?
- Нет, только мы, отец и бабушка.
Передайте мои наилучшие пожелания…
Леди Уиттэлл…
На следующее воскресенье
мы устраиваем бал.
Да, для молодежи.
В нашем поместье в Бурнабате.
И мы хотели бы пригласить вашу дочь.
- А вы знакомы?
- Шапочно.
Это честь,
но я должна обсудить это с мужем.
- Разумеется.
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Ты высоко метишь, малышка. Очень высоко.
Балтацис!
- Эфенди Димитракис, как вы?
- Нормально. Уходим.
Вы хотели меня видеть?
Ты был там, значит, знаешь.
Почему не сказал мне?
Я говорил… они хотят убить его.
- Вы мне не поверили.
- Значит, ты тоже с младотурками?
Да.
Однако они никому не желают зла.
Просто мы не хотим быть рабами
в своей стране.
Но вы вольны заниматься чем хотите.
Вы думаете, я могу заниматься тем,
чем хочу?
Ваш муж хочет, чтобы я был его шофером,
но он никогда не сделает меня
своим партнером, даже если я лучше грека.
- Почему ты говоришь со мной по-турецки?
- Тут моя родина, и это язык моей матери.
- Что с тобой стало? Ты не был таким.
- Греки тоже не были такими.
Теперь они хотят,
чтобы Турция проиграла войну.
А чего ты ожидал?
Мы греки, эта земля столетиями была наша.
Была. Теперь это наша земля.
Ах, как все стало сложно в Малой Азии…
Все утверждают, что она принадлежит им.
Подай машину, мне нужно съездить по делам.
Корделио, 1917 год.
Новости с фронта заставили потемнеть
голубое небо Смирны.
Разумеется, все оставалось как обычно.
Мы готовили капеллини и траханас,
и зимние десерты.
Мой любимый готовился из лепестков роз.
Мы кипятили стакан сахара,
чашку лимонного сока и…
- Сто лепестков роз, госпожа Филио.
- Браво! Садись, Исмини, помоги нам.
- Доброе утро, Осман.
- Доброе утро.
Сироп готов?
Посмотрим… Много. Перестань.
Зачем самой этим заниматься?
Я поручаю это служанкам.
Да что ты, мне нравится.
Так весело этим заниматься с девочками.
- Вздрогнем!
- Мама!
Уиттэллы приглашают нас
на коктейль к себе.
Вас? Они приглашают вас, а не нас?
С вами они уже знакомы, дорогая Анжела.
Видимо, теперь хотят познакомиться с нами.
Хозяин привез госпожу Такуи.
- Василий, ты куда?
- Помочь.
Ты пригласила сюда швею? Нет слов.
- Тогда промолчи.
- Она не знает свое место.
Что ты говоришь?
Она была аристократкой в Бурсе.
Да, но сейчас обшивает за деньги.
Никто не знает, как судьба обернется.
Король сбежал!
Союзники вынудили его покинуть Афины.
Венизелос теперь премьер-министр.
- Благослови Христос!
- Греция вступает в войну!
Дорогая!
Венизелос, ты родины отец!
Венизелос, ты родины отец!
Венизелос, ты родины отец!
Венизелос, ты родины отец!
- Хватит, папа.
- Присаживайтесь, отец, присаживайтесь.
Леди Уиттэлл…
Прекрати флиртовать со всеми.
А вы чего стоите тут? Ступайте к молодежи.
Леди Уиттэлл,
большое спасибо за радушное приглашение.
Мы счастливы принять вас.
Слышала, у вас умная дочка.
- Мисс Миллс…
- Она может выбрать любой университет.
Какое везение!
Но разве вы не хотите вместо этого
выдать ее замуж?
Замуж? Нет.
Женщина должна быть образованной,
нельзя полагаться на семейное наследство.
Боже мой, вы говорите как суфражистка.
Я лишь домохозяйка,
но мечтаю о лучшем для дочери.
- Ужин готов. И все ждут тебя.
- Дорогой…
Прошу меня извинить, я тоже домохозяйка.
А это значит, если не сделаю что-то сама,
ничего не будет сделано.
Очень достойная мать,
ей не нужны наши деньги, все намного хуже.
Все уже легли спать.
Вам тоже пора, госпожа.
Мне сегодня не хочется спать.
- О чем думаете, хозяйка?
- О детях.
Переживаю насчет Лефкотеи
и этого левантийского парня. И Василакис.
Кажется, он без ума от Захарулы.
- Вряд ли. Просто помогает ей по доброте.
- Угу…
- Что ж, не задерживайтесь, хозяйка, сыро.
- Ступай, я тоже скоро пойду.
- Что ты тут делаешь в такой час?
- Я скоро уеду.
- Куда поедешь посреди ночи?
- В Смирну.
Присядь, пожалуйста.
Скажи, тебя там ханум ждет?
Эти вещи не для меня.
Почему нет? Самое время остепениться,
Халил, ты уже долго один.
Как тебе Эсме? Она влюблена в тебя.
Мне сейчас не до Эсме.
Филио, все мои друзья вступили в армию.
Добровольно.
Возможно, я больше не увижу их.
Я должен был присоединиться к ним.
Что ты говоришь? Мы сходим к Рахми-бею,
скажем, что ты болен.
Раньше это была чужая война,
теперь греки вступили в нее.
- Но вы проигрываете войну.
- Поэтому мне стыдно, что я не пошел.
У вас две родины: одна — та,
где вы родились, а другая — та,
о которой мечтаете, Греция.
А у нас только одна, вот эта.
Да. Мы никогда не чувствовали себя здесь
свободными, хотя у нас все было.
- А мы всегда чувствовали себя низшими.
- Зачем ты говоришь мне все это?
Потому…
Потому что ты всегда занимала
особое место в моем сердце.
Место, которое никто не займет.
Смирна, 1918 год.
У осени свое особое очарование,
хотя у нас много работы по дому
в преддверии зимы. Для нас, женщин,
некоторые вещи остаются неизменными…
Газеты!
…что бы ни происходило в мире.
Что там за гомон?
Там что-то происходит. Ступай, глянь.
Столько шума…
Готовить инжир?
- Да. Чего ты ждешь?
- Я помогу. Вот так?
Оставь, я сама сделаю.
А ты сложи перцы в банку.
Да, она права.
Закончилась! Война закончилась!
Мы победили!
«Турция потерпела поражение»
Константинополь снова будет греческим!
Мы войдем туда!
Не говори так. Турки сейчас в ярости.
Онассис прав: пусть уляжется шумиха.
Все разрешится,
когда Венизелос придет сюда с греками.
Союзники обещали отдать Смирну нам.
Филипп, Смирна снова станет греческой.
Простите, если разочарую,
но это невозможно.
Турки жестко отреагируют.
Единственное решение для Смирны —
полная автономия, с Англией как гарантом.
- Как так?
- Малая Азия всегда была греческой.
Господа, успокойтесь, не будем ссориться.
Зачем нам нужен присмотр британцев?
Смирна три тысячи лет была греческой.
Если хочешь выдать дочь за сына Уиттэлла,
не противоречь ему.
Кто сказал, что моя Лефкотея
хочет выйти за левантийца?
Весь город обсуждает это.
И сильно не радуйся,
я не доверяю союзникам.
А, не мешай праздновать, брат.
Выпьем за Смирну! За Смирну!
- За Смирну!
- За Смирну!
Идемте! Идемте в порт!
Рано. Они придут на рассвете,
подожди пару часов.
Мы ждали 500 лет, мама!
Что значит еще пара часов?
- Иди, иди.
- Идемте!
Смирна, 1919 год. Мечта осуществилась.
Великие лидеры Ллойд Джордж,
Клемансо и Вильсон приказали
Венизелосу отправить армию в Смирну.
Повсюду с радостью размахивали
бело-голубыми флагами,
заставляя сильнее биться наши сердца.
- Возьмите Константинополь!
- И Святую Софию!
Это уж чересчур. Кто знает, что будет,
когда празднование закончится?
Что бы ни случилось,
мы никогда не забудем этот день.
Я помню слова моей бабушки:
«Всегда храни хорошие воспоминания,
они помогут выжить в тяжкие времена».
Мама!
Мама!
Тогда мы впервые
увидели кровь на набережной.
Даже дождь не мог смыть ее.
Они сделали это специально,
чтобы выставить нас слабаками
перед союзниками.
Посмотрим, что будет теперь,
когда из Греции прибыл верховный комиссар.
Я восстановлю мир в этом городе.
Если потребуется, силой.
Ваше превосходительство
господин Стергиадис,
в этом нет необходимости.
Мы 466 лет
ждали греческого губернатора Смирны.
Не нужно начинать с насилия.
Не ждите от меня поблажек.
Для меня турки и греки равны.
Но у турок был план,
они не случайно напали на нашу армию.
- И греки приняли ответные меры.
- В целях самозащиты.
А вы однако расстреляли двух наших людей,
чтобы наказать их.
Ваше преосвященство,
вы руководите только церковью,
а я управляю городом.
- Мы так рады, что вы вернулись к нам.
- Мы так скучали по вам и Смирне.
Похоже, с тех пор как приехал Стергиадис,
город процветает.
Видимо, Венизелос был прав:
губернатор оказался очень способным.
Он дипломат,
одинаково относится к грекам и туркам.
С ума сошли? Этот человек ужасен,
он указывает генералам,
что делать митрополиту,
вмешивается во все.
Митрополит тоже вмешивается,
но на него вы не злитесь.
Он патриот. А Стергиадис — нет.
- Извините уж.
- Димитракис… Димитрий…
- Мне так жаль…
- Ничего.
Приветствую. Как жизнь? Все хорошо?
Халил?
Зачем он вступил в банду Кемаля?
Зачем он совершил такую глупость?
Он называет Кемаля лидером, говорит,
что тот возродит нашу страну.
Он разрушит ее.
Я же говорил тебе: он националист.
Он хочет вырезать всех греков,
чтобы остались только турки.
Но наша армия побеждает на всех фронтах.
Тогда почему, эфенди,
ваша армия убивает людей,
которые мирно живут в их деревнях?
Ну, не очень-то мирно.
Знаешь, сколько убитых греков
находят каждый день?
Наша армия выступила, чтобы защитить их.
А чего вы ожидали?
Что турки безропотно снесут всё?
Греки пришли и оккупировали нашу страну.
Они пришли не просто по своей воле,
союзники отправили их.
Малая Азия всегда была греческой.
Эта земля всегда была нашей.
Мы раньше были как братья.
У меня сердце болит из-за этого.
Давай выпьем ракии, чтобы унять твою боль.
- Давай?
- Давай, брат.
Стыдно, Василакис. Не ожидала от вас.
Нельзя было позволять сироте
влюбиться в вас.
Почему? Это плохо?
- Плохо. Ваша мать сжалится над ней.
- И купит ей дом.
И всё.
Она не позволит вам жениться на служанке.
Не называй ее так больше. Никогда.
Не ожидала такого от Халила.
Выскользнуть из дома ночью, словно вор…
Вплоть до отъезда он думал только о вас.
Сказал: «Когда придет Кемаль-паша,
тут будет опасно».
Вам нужно уехать, бежать.
Бежать из Смирны? Бросить нашу родину?
Этого не будет никогда.
Никогда. Никогда! Никогда!
Потрясающий успех Венизелоса.
Он превзошел себя,
создав Севрский договор.
Теперь всё наше: Фракия, Додеканес,
Эгейские острова, Смирна…
Смирну они не отдадут нам.
- Что ты говоришь, Сократ?
- Он прав.
Они отдали его нам на пять лет,
затем проведут референдум.
И он официально станет греческим.
А до тех пор греки
должны продолжать воевать,
чтобы союзники
могли разделить богатства империи.
Вот именно. Они не собираются жертвовать
ни единым человеком.
Это называется прокси-война.
- Спирос, не начинай опять.
- Папа! Едем.
Мама ждет нас на фабрике.
- Счастливо!
- До свидания.
До свидания.
- Это в Грецию нашим союзникам.
- В Малую Азию.
- Венизелосу.
- Хвала Венизелосу!
Филио, идем.
Им все плохо, даже Севрский договор.
Не знаю, что и сказать, Димитракис.
Мне этот договор тоже не нравится.
Его подписали в Севре, где делают фарфор.
Хрупкая вещь.
Этот договор похож на разбитую вазу.
Что за чушь? Это окончательное соглашение
даже султан подписал.
- А Кемаль?
- А кто такой Кемаль? Кто он?
Мятежник во главе кучки анархистов
без армии.
Да, но они все готовы сражаться за него.
Мы должны помочь нашей армии.
Я принял решение!
Пойду добровольцем, мама.
Смерти моей хочешь… Смирнцы не воюют,
они понятия не имеют, как воевать.
Христа ради, скажи ты ему!
Твоя мать права.
Ты сам говорил,
призывал нас встать на защиту родины!
- Тише.
- Зря я спросил вас.
Василакис, послушай меня.
Ты собираешься учиться
в Ионийском университете.
Занятия начнутся в сентябре 2022-го.
Мы победим к тому времени.
Ты никуда не пойдешь.
Делай что я тебе говорю.
Много себе позволяешь!
Послушайте меня,
не стоит поднимать крик тут.
Обсудим всё дома и тогда решим,
что делать. А?
Я говорила, ты не замечаешь,
что происходит в твоем доме.
Ты права.
Что до Лефкотеи,
скажи мальчишке Уиттэллов,
если хочет ее, пусть просит руки,
иначе ноги его здесь не будет.
Умолять не будем.
Хорошо.
Как скажешь, Димитракис, как скажешь.
Не надо чаю. Можно кофе по-турецки?
Видите, моя дорогая, наши миры несхожи.
Мы не можем обойтись без чая,
вы пьете кофе.
Мы ложимся в десять,
а вы весь вечер на ногах.
И мы не повышаем голос,
даже когда спорим, а вы, греки,
кричите постоянно. Что может быть общего
у этих двух детишек?
Любовь.
Любовь? Сомнительная предпосылка
для успешного брака.
Греки женятся из страсти.
Разве вы не замечали, как ваш внук Эдди
смотрит на мою дочь?
Я не слепая. Да, это правда.
Я недооценила чувства моего внука, думала,
его больше интересует семейный бизнес.
Знаете, деньги приходят и уходят.
Лучше тратить их, пока мы живы.
Моя дочь не нуждается в богатстве,
ей нужно счастье. Как и Эдди.
Я не думала, что греки столь прямолинейны.
Ну, мы отчасти анатолийцы,
кое-что можем скрывать,
но не прячем свои чувства.
Вы сильная женщина.
Должно быть, ваша дочь тоже.
Полагаю, Эдди привык к сильным женщинам.
Иногда опасно создавать прецедент.
Что ж, проведем помолвку тут,
со всей Смирной, пусть все знают.
Нет-нет-нет, лишь несколько человек.
Понимаете, я боюсь сглаза.
Как это по-гречески…
Любимый, как ты можешь так уйти: ночью,
как вор, ни с кем не попрощавшись?
Мне нужна лишь ты, Захарула.
Пожелай мне удачи, поцелуй родных за меня.
Но они радуются помолвке Лефкотеи,
а тут ты уходишь.
Постой.
Дай руку.
Это все, что у меня осталось от мамы.
Это защитит тебя, любимый.
Береги себя!
Захарула…
Я люблю тебя.
Я тоже… Я тоже люблю тебя.
Смирна, 1920-й.
Василакис уже несколько месяцев
воюет на фронте. Я жутко переживаю.
Дочка проводит все время с Эдди
в Бурнабате. Муж уехал в Афины.
И теперь в доме ощущение пустоты.
С каким удовольствием
мы готовили тушеное мясо с коньяком,
медом и свежей…
- Айва, как ты просила.
- Отлично, научу готовить ужин.
Зачем стараться?
Давайте просто поедим на кухне.
- Есть повод — именины вашего мужа.
- Да. И где он?
Может вернуться в любой день,
как только Венизелос победит на выборах.
Я в этом не уверена.
Летом его пытались убить,
а его люди убили этого бедного Драгумиса.
Простите, моя султанша, но вы,
греки, продолжаете убивать друг друга.
Осман тоже изменился, тоскует по сыну.
А я тоскую по мужу. Очень.
Он так увлечен делами, политикой…
Если только у него нет любовницы.
Ах, Господи упаси, хозяйка…
О чем вы говорите?
Ваш муж любит вас всем сердцем.
Но почему он больше не показывает это?
Не знаю. Так редко бывает со мной,
как будто ему всегда нужно быть
с кем-то еще.
АФИНЫ, 1920 ГОД
Господин и госпожа Ангелу.
А это господин Балтацис,
один из лучших деловых людей Смирны.
Из Малой Азии. Как сейчас в Смирне?
Полно греческих флагов. Люди счастливы.
А тут — наоборот.
Видите, что творится на улицах.
Да. Но не понимаю почему.
Уважаемый Балтацис, наша страна переживает
тяжелейший экономический кризис.
Венизелос втянул нас в бесконечную войну,
наша молодежь сражается на чужих землях.
Как это чужих? Мы греки.
Малая Азия греческая.
Да, но для нас это все еще
неизвестная земля.
Мы должны идти, Балтацис,
нам нужно обсудить наши дела.
Не беспокойтесь, мы не ссоримся.
Однако нужно сказать правду.
Вы, уважаемый господин,
не воюете и не финансируете.
Эта война ведется за счет Греции.
Простите, но мой сын воюет добровольцем
на фронте.
И большинство из нас
оказывают финансовую поддержку.
Венизелосу, тому,
кого обвиняют с его Великой идеей.
Я думал, вы верите в Великую идею.
Мы не хотим,
чтобы во имя нее разрушили Грецию.
Роялисты должны победить,
чтобы все это закончилось раз и навсегда.
Простите, но я вижу,
вы относитесь к нам как к чужим.
Чтоб вы знали, мы больше греки,
чем любой из вас.
Извините.
Фракия и Малая Азия, вы нам не нужны!
Да здравствуют король Константин
и королева София!
Корделио, 1921 год.
Ожидала, что Венизелос с триумфом победит
на выборах,
а он даже не получил место в парламенте.
Народ больше не хотел его.
Они вернули короля из изгнания,
и он вернулся, больной,
с новыми генералами.
Тех, кого назначил Венизелос,
кто умел воевать, отправили в отставку,
армия оказалась разделенной на части.
- Филио!
- Мм?
Чем ты все время занимаешься?
Ничем, дорогой. Записываю рецепт,
который недавно узнала. А что?
Тебе скучно со мной?
Ты не должна держать турок в доме.
Если Кемаль прикажет,
его сын может зарезать всех нас.
- Она права. Я поддерживал короля…
- Больше не поддерживаешь?
Я поддерживаю наши интересы, брат.
Политики устроили ему ловушку,
они не соблюдают Севрский договор
и сейчас пошли еще дальше.
Что они знают о пустыне, Анатолии?
- Что будут есть, когда придет зима?
- Британцы их накормит. Я верю только им.
Чушь! Они бросят их!
Французы, итальянцы
и большевики сейчас на стороне Кемаля.
Почему ты так решил?
Это очевидно.
Где турки взяли столько оружия?
Почему греки
перестали заказывать форму у меня?
Ах вот в чем дело, Спирос…
Вот что тебя заботит!
Ты теряешь день деньги…
- Димитракис, прошу тебя!
- Хватит! Мое сердце больше не выдержит.
Идем, папа.
Ошибки. Много ошибок. Венизелос виноват,
что отправил сюда войска без обеспечения!
Будь проклят сатана Венизелос!
А я проклянал твоего короля? А?
Который прислал сюда бездарных офицеров!
Как не стыдно? Что дальше? Подеретесь?
Если бы союзники не поддержали его,
хотя он им не нравился,
мы были бы уже в аду!
А мы где? Мы уже там.
Переправь деньги в Грецию,
и уезжайте отсюда. Тут начнется резня.
Ты говорил это раньше:
«Они будут нас резать,
а союзники будут фотографировать
с кораблей».
- Перестань уже, Спирос, хватит!
- Я говорю тебе то, что я сделаю.
Не нравится — так перережь себе горло!
Поехали!
Анжела!
Замечательно, теперь еще и с братом
не будешь разговаривать…
Спирос в чем-то прав.
Филио, ты вмешиваешься не в свои дела.
Неужели? А какие у меня дела?
- Готовить пахлаву и узо хозяину?
- Да.
- Да?
- Да! Теперь встала на сторону Спироса.
Я не на стороне Спироса,
но дело зашло слишком далеко.
Почему бы не купить небольшой домик
в Афинах, отправить деньги в Грецию?
Как можно не доверять местным банкам?
Греция беднеет, пока идет война.
Знаешь, что Европа отказалась выдать заем,
когда ушел Венизелос?
- А зачем Венизелос призывал к выборам?
- Господи, укрепи меня, укрепи!
Чтобы получить согласие народа
на продолжение войны!
А почему он не спросил их перед тем,
как начать ее?
Или он увидел то, что мы не хотим видеть?
Очень громкое заявление, госпожа Филио.
Ты подозреваешь человека,
который освободил нас?
Тихо. Этого я не говорила.
Но мне кажется, что он испугался.
Как долго сможет продержаться наша армия?
А если они уйдут?
Что тогда будет с нами, Димитракис?
Может, лучше уехать до того,
как это случится?
Я родился в Смирне, и я умру в Смирне.
И не уеду отсюда,
пока они не заставят меня!
Успокойся, успокойся, мой дорогой.
Я лишь сказала…
Тебе всегда обязательно высказываться?
Оставь что-нибудь на долю мужчин!
Я возвращаюсь в Смирну.
Можешь приехать домой, когда пожелаешь.
Никогда не было такой зимы,
льет не переставая с октября.
И так холодно, снег может пойти.
Если бы… Снег — хороший знак.
Но тут никогда не бывает снега.
Пошли, пора на боковую.
А ты тут не задерживайся.
Василий… Василакис…
Что с твоей ногой?
Повезло, что не отрезали.
Захарула…
Все мои друзья погибли.
Все они…
Идем.
Мы не должны были идти в Сакарью…
не должны были.
Пора, Эфталия. Идем.
Десять, девять, восемь, семь, шесть,
пять, четыре, три, два, один!
- С Новым годом!
- С Новым годом!
Пусть это будет самый лучший год!
За вашу свадьбу! За вашу свадьбу!
За нашу свадьбу в сентябре!
Братья могут ссориться,
но расстаться — никогда.
Браво! Наконец-то.
Наконец-то!
Анжела, дорогая, с Новым годом!
- С Новым годом!
- С Новым годом! Идемте!
- С Новым годом!
- С Новым годом!
- С Новым годом!
- С Новым годом!
Давайте выпьем за наших новых друзей —
мистера Дженнингса.
Он приехал сюда с YMCA. Добро пожаловать.
Рад тут оказаться.
Смирна, похоже, увлекательный город.
- Хм… Но, вероятно, обреченный.
- Разве это не христианский город?
Это так. Поэтому турки называют его
«Гяур Измир» — «город неверных».
- И хотели бы разрушить его.
- Я верю в Господа. Он защитит нас.
- Надеюсь, вы правы.
- С приездом. Добро пожаловать.
- Франческа!
- Мороженое!
Год протекал беззаботно.
Снова настало лето.
Мы готовились к лету,
словно и не было войны.
Ты должна была знать,
это неизбежно случилось бы.
Что мне теперь делать?
Это скоро станет заметно,
а Василакис ничего не знает.
Василакис… Василакис любит тебя.
И госпожа Филио уже подозревает.
- Но отдаст ли Димитракис сына за тебя?
- Мне лучше уехать, исчезнуть.
Ну-ну, не говори так.
Вот уедем на лето в Корделио,
там видно будет.
Василакис не поедет.
Я должна сказать ему сейчас.
Ты же знаешь,
как он занят в последнее время,
получил важную должность при штабе.
Когда он приедет в Корделио…
Он не приедет. И не хочет, чтобы мы ехали.
С фронта очень плохие новости, тревожится.
Когда тебя соблазнял, не тревожился.
Ладно, Господь милостив…
Мать в нем души не чает,
так что как знать…
С приездом!
Мы тебя со вчерашнего дня ждем.
Что такое, дорогой? Заболел?
- Фронт прорван.
- Что?
- Что случилось?
- Что ты сказал?
Линия фронта растянута на 700 километров.
Командиры не могли наладить связь
между собой.
Кемаль атаковал со всех сторон.
Наша армия отступает…
Без командования, без плана...
- Турки преследуют их.
- Этого не может быть.
Ты уверен, Василакис?
Великая трагедия.
Я знала, они вырежут нас!
Вырежут всех, как в 2015 году!
Быстрее! Мы уезжаем! Собирайте вещи!
Фронт рухнул, мы едем в Смирну!
Что вы смотрите? Собирайте вещи!
Наша армия потерпела поражение?
У них не было шансов сражаться, отец.
Отступают кто как может.
Кое-кто сопротивляется,
некоторые стреляются, а другие…
Проклинаю минуту, когда послушал тебя!
Мы бы сейчас были в Лондоне с деньгами!
Поедем в Бурнабат к Уиттэллам,
там нас не тронут!
Да. Да-да. Их защищают британцы. Едем!
А нас?
Греция защитит нас!
Пакуйте серебро!
Греческое население должно уехать
до прихода Кемаля.
Я обратился за помощью
ко всем иностранным консулам,
их правительства приказали им
соблюдать нейтралитет.
Наша последняя надежда на Венизелоса.
Я прочту письмо, которое отправил ему.
«Эллинизм Малой Азии,
греческое государство
и вся греческая нация отправляются в Аид.
И нет силы,
которая способна восстановить его».
Необходимо, чтобы греческое население
покинуло город до прихода Кемаля.
- Четес уже тут.
- Кто?
Четес, бандиты.
Они идут вместе с солдатами,
именно они совершают все преступления.
Правительство приказало нам
сохранять нейтралитет.
Нейтралитет? Наш посол ненавидит греков,
вряд ли будет нейтральным.
Он посылал в Вашингтон ложную информацию.
Вы женаты на гречанке, это тоже
вряд ли способствует нейтралитету.
Все американцы уезжают.
Ваш долг — уехать с нами.
Долг…
Я дипломат, это моя профессия.
А это значит, что я стерилизован,
кастрирован. Однако вы не дипломат.
Честно говоря, понятия не имею, кто вы.
Я… Я не знаю, зачем вы тут.
Не знаю, чем вы там занимаетесь в YMCA.
Может, вы шпион, не знаю.
Но вы не дипломат и можете что-то сделать.
Что угодно.
И вы американец,
что дает вам преимущество.
Если знаете, как это использовать,
говорите с турками.
Лгите, если сможете, но…
вы можете хоть что-то сделать.
Мы греки! Откройте! Мы греки!
Ваше преосвященство, вы должны уехать.
Вы первым окажетесь в опасности,
когда войска войдут в город.
Кемаль приказал Нуреддин-паше,
вашему заклятому врагу, взять Смирну.
Я не могу бросить свою паству.
Правительство приказало мне уехать
и защитить вас.
Я лучше доверю свою защиту Господу.
Уезжайте! Но поверьте,
вы будете жалеть об этом всю жизнь!
Стергиадис!
Почему вы не позволяете людям уехать?
Все, у кого есть греческие паспорта,
могут уезжать.
Ни у кого нет греческих паспортов,
мы оттоманские граждане.
Сожалею. 16 июля издан указ,
лица с иностранными паспортами
не могут въехать в Грецию.
Стергиадис, ты предатель,
ты оставляешь нас туркам!
- Позор тебе!
- Мы греки! Они вырежут нас! Предатель!
- Пропустите!
- Они убьют нас!
То есть они знали
о приближении катастрофы?
А мы…
Пойдем. Пойдем, пойдем!
Быстрее! Бежим! Быстрее, быстрее! Идемте!
Все армяне собрались
в церкви Святого Стефана!
Четес придут из своих деревень,
будут грабить и убивать! Быстрее! Быстрее!
Такуи, куда ты идешь? Такуи, идем с нами!
Такуи! Быстрее в церковь!
Братья,
в такое время мы должны быть сильными.
Давайте помолимся все вместе.
Господь… Господь наш и Спаситель
Иисус Христос, сын Божий,
яви нам милость свою!
Господь наш Иисус Христос, сын Божий…
Священник тут!
Я готов.
Неверный!
- Неверный!
- Неверный!
Убить неверных!
Неверный!
Иди сюда, грек!
Неверный!
Господь, услышь мою молитву!
Услышь мою молитву,
Господь мой Иисус Христос!
Смилуйся надо мной, услышь мою молитву!
Просят бешеные деньги, зато доставят нас
без паспортов на Хиос или в Митилини.
Я смогу найти одного из своих мальчиков.
- Беги! Беги!
- Они схватили митрополита! Слышите?
- Они схватили митрополита!
- Идите, идите! Давай, давай!
Бегите! Убить их всех!
Крушите всё!
- Неверный!
- Неверный!
Пусть мои молитвы достигнут небес,
как запах ладана, Господь!
Господь мой, жертвую собой ради Тебя!
Господь, яви милость!
Да здравствует Кемаль!
- Да здравствует Кемаль!
- Да здравствует Кемаль!
Стоять! Нам приказано не вмешиваться!
Турция! Турция! Турция!
Они предали нас.
Нас… и нашу родину.
Моя вина.
Простите.
Простите.
Я поеду в Смирну увидеть Лефкотею.
- С ума сошел?
- Да, он любит.
Поезжай, увези ее с собой.
И обещай вернуться. Я не уеду без тебя.
Вот, отдай ей это.
Возьмите драгоценности, зашейте в юбки.
Придется надеть по пять-шесть одежек.
- Вместе?
- Одно поверх другого.
Захарула, принеси свои деревенские одежды
и платки.
Эфталия, надо спрятать иконы.
Смажьте лица пеплом,
чтобы выглядеть старее.
Я закопаю иконы и серебро в саду.
Оставь мне икону Богоматери.
Дай мне, тебе нельзя носить тяжести.
Я знаю.
Ты не представляешь,
что творится в Борнове.
Всю ночь мы слышали… Они разграбили
и сожгли город дотла,
убили две тысячи греков.
Мы уезжаем.
Простите, я могу взять только Лефкотею.
Поезжай. Если сможешь уехать,
окажешься в безопасности, доченька.
Я не могу.
Как я могу уйти?
Я умру от тревоги.
Мы должны ехать, нас ждут на судне.
Пожалуйста.
- Минуту. Подожди минуту.
- Хорошо.
Лефкотея, куда ты?
Оставь ее, пусть идет.
Она будет в безопасности.
Мы встретимся снова. Обещаю.
Забирай ее и уезжайте.
Спасибо.
Доченька, мое сердце кровью обливается.
Не знаю…
…увидишь ли ты меня когда-нибудь
в подвенечном платье.
Ты ангел.
- Прости меня.
- Я люблю тебя всем сердцем.
Скажи, что возьмешь меня в жены.
Ты всегда будешь моей женой. Всегда.
Даже если никогда больше не увижу тебя.
Идемте!
Я нашел лодочника,
он отвезет нас в Митилини. Идем, идем!
- Идемте, идемте!
- Идемте!
Папа, почему ты без пиджака?
На море будет холодно.
Дорогая доченька, я не поеду.
Не могу ходить.
- Стану обузой.
- Что ты говоришь?
- Если останешься, они убьют тебя.
- Невелика добыча.
Я не уеду без тебя,
не могу оставить тебя одного.
Кто сказал, что он будет один?
Я останусь с ним.
Филио, я турок, меня они не тронут.
Не могу тебя оставить, я не уеду без тебя.
Я останусь с другом, дочка.
Идите, идите. Быстрее! На улицах ад!
Идите, идите!
Не оглядывайся назад.
Смотри вперед.
Постарайся выжить, доченька.
Как? Как я могу жить без тебя?
Папа, мой дорогой папа…
Мы не могли выйти из дома несколько дней.
Мы не были готовы к тому, что увидели.
Повсюду кровь и трупы, оружие,
военные мундиры, флаги,
остатки последней утерянной надежды…
Идем! Что ты делаешь? Почему остановился?
Лодочник не будет ждать вечно!
Разве не видишь, что происходит?
Идем в американское консульство.
Мы не найдем другую лодку. Идем.
Хотя бы дети.
- Он прав. Бегите, бегите!
- Нет, уйдем вместе.
Я люблю вас всех!
Я всегда любила вас.
- Да хранит вас Господь!
- Идемте. Идемте!
- Да хранит вас Господь!
- Идемте, идемте!
Неверные! Зарежем их всех!
Простите меня, друзья,
но нам приказано уезжать,
и на судно пустят только американцев.
Ради вашей безопасности
можете остаться тут, в консульстве, пока…
- Пока за нами не придут греческие суда?
- Нет, это невозможно.
Иначе это будет автоматически означать
новое объявление войны.
Мы еще встретимся.
- Храни вас Господь.
- И вас.
Я надеюсь…
Надеюсь, мы еще встретимся.
Простите.
Больше нельзя! Утонем!
Возьмите нас!
Держитесь!
Нельзя больше! Не прыгайте! Нет!
Мы так утонем!
Больше нельзя, лодка перевернется!
Держись!
Смилуйся над нами, Господи,
принеси покой в этот мир, излечи хворых
и прими умерших на небесах.
Смилуйся над нами, Господи.
Святая Троица, смилуйся над нами.
Принеси покой в этот мир, излечи хворых
и прими умерших на небесах.
Смилуйся над нами, Господи.
Святая Троица, принеси покой в этот мир,
излечи хворых и прими умерших на небесах.
Смилуйся над нами, Господи.
Святая Троица, излечи хворых.
Господи, смилуйся над нами!
Простите, плохая связь. Да, я в Смирне.
Город горит.
В порту застряли 350 тысяч греков,
четес убивают их и насилуют. Вы понимаете?
У вашего правительства
26 кораблей в Митилини,
вы должны немедленно прислать их сюда.
Кто я?
Я представитель
американского правительства.
Господи… Они подожгли армянский квартал.
Такуи!
Ветер понесет огонь в ту сторону. Папа…
Надо привезти папу. Идем, идем!
Останься с девочками.
- Лефкотея!
- Эфталия!
Папа…
Отец…
Папа! Папа!
- Димитрий!
- Папа!
Димитрий!
Бегите!
Папа! Папа!
- Димитрий…
- Папа!
Димитрий…
Димитрий…
Лефкотея… Господи…
Наши фабрики… наши деньги в сейфе…
Пожалуй, можно сказать:
улетучились как дым.
Дорогой, мы на судне, мы живы…
Это невыносимо.
У вас нет сердца!
Почему ничего не делаете?
Нам строго приказано
даже пальцем не шевелить.
Тяжко, мэм, мы хотим помочь, но…
- У вас есть прожектор?
- Разумеется, мэм.
Так, ради бога, используйте его!
Осветите порт!
- Не сейчас. Они видят нас. Отпустите их!
- Бегите туда!
- Это противоречит инструкциям.
- Я видел это собственными глазами.
Наш посол инструктировал нас
писать в отчетах об этом
как о небольшом инциденте,
ничего значительного.
Ничего подобного. Я писал всё как было.
Что, черт возьми, вы творите, Доусон?
Лишь следую приказам, сэр.
У нас свои интересы в Турции.
Значит, ради ваших интересов вы готовы
закрыть на это глаза?
Как это делает Европа
ради своих интересов?
Великолепный город гибнет
на глазах цивилизованных наций.
- Я могу лишь сказать, что мне стыдно.
- Сэр…
Не за вас. Мой стыд гораздо глубже.
Мне стыдно,
что я принадлежу к человеческой расе.
Американский гражданин! Я американец!
Стоять!
Я гарантирую безопасность ваших судов,
американский флот защитит их. Что?
Да, конечно.
Я говорил с турецким правительством,
у меня есть их письменное согласие.
Пожалуйста, пришлите суда.
У нас в запасе всего 11 дней.
Бегите! Бегите!
- Исмини!
- Нет, нет, нет! Уходите!
- Эй ты, сколько тебе лет? 23? 25?
- Я калека!
Двадцать пять? А минуту назад не был.
Не трогайте его!
Мой муж калека, я беременна!
Захарула, я буду отцом!
Ты дала мне повод жить! Я люблю тебя!
- Захарула!
- Василий!
На колени! Живо!
Заходите! Живо!
Пошли, пошли!
Не трогай меня! Не трогай!
Лефкотея!
- Мама!
- Лефкотея!
- Мама!
- Лефкотея!
Лефкотея!
Японское судно сбросило груз,
они берут всех без паспортов! Бежим!
Помогите!
Лефкотея! Девочка моя! Лефкотея!
Лефкотея!
Девочка моя!
Девочка моя…
Девочка моя…
Моя девочка…
Мурат! Эта женщина больна,
отведи ее на судно.
Спасибо.
Пропустите ее! Пропустите!
Захарула!
Все пропало. Я всех потеряла, Захарула.
Я все еще с вами, госпожа Филио.
ЛЕСБОС, 1923 ГОД
Мы теперь на родной земле в Греции.
Смирна осталась где-то за морем.
Когда мы уплывали,
я оглянулась на него в последний раз —
ничего не осталось
от моего любимого города.
И я поклялась себе держаться,
чтобы начать новую жизнь и всегда хранить
память о греческой Смирне,
пусть даже они стерли ее с карт.
- Сегодня день святого Димитриса.
- Благослови Господь его имя!
Наши любимые смотрят на нас с небес,
и я хочу, чтобы они порадовались.
Давайте приготовим пахлаву,
как в прежние времена.
- Пахлаву? Здесь?
- Я достану немного масла.
Иди. Для пахлавы нужно много миндаля.
И для пахлавы требуется…
…отличное домашнее масло.
Чашка сахара.
Тесто филло.
Согласно историческим исследованиям,
было примерно 800 000 жертв
и около 1 500 000 беженцев.
Большой пожар начался 31 августа,
13 сентября — по новому стилю,
и продлился четыре дня.
Люди ждали суда среди дыма, развалин,
вандализма и жестокого насилия
еще много дней, прежде чем смогли уплыть.
Памяти Марии Дениси,
Олимпии Дукакис и Костаса Вутсаса