Врачебная ошибка (1 сезон, 2020 год). Цитаты и фразы из сериала

Мария Журавлёва – талантливый хирург. Она молода и красива, её ценят коллеги и пациенты, а недавно она встретила настоящую любовь. Мария могла бы быть абсолютно счастлива, есть только одно «но». На самом деле Марии Журавлевой… нет в живых. Под её именем живёт и работает другая девушка – отсидевшая в колонии за врачебную ошибку Зоя Ковалевская. Несколько лет назад Зоя попала в тюрьму за преступление, которого не совершала. Отсидев срок, она оказалась втянута в еще одну криминальную историю. Её случайная попутчица – молодой хирург Мария Журавлёва была убита в поезде неизвестными. Чтобы подозрения не пали на Зою, она была вынуждена сбежать с документами погибшей. Зоя мечтает вернуться в любимую профессию и поэтому решается на отчаянный шаг: выдав себя за Марию, она обманом занимает её место в одной из ведущих клиник столицы, чтобы работать под руководством известного хирурга Андрея Константинова. Девушка начинает жить чужой жизнью, но как теперь самозванке не утонуть в собственной лжи?..

Все фразы и цитаты

Серия 1

- Смотри.
А-ну, подъем!
- Куда?
- Вставай, разберемся куда!
- В чем дело?
- Куда надо.
- Угу.
Ну, а справку об освобождении
что не показываешь?
Стесняешься? Я эту станцию
хорошо знаю. Одни зоны вокруг.
Вот.
- Ну вот.
Я же вас, сиделиц, за километр вижу.
Глаз у меня - алмаз.
Так. Значит, так,
Зоя Павловна,
до Северска едешь
тише воды ниже травы.
Пикнешь - вызываю наряд.
Поняла?
- Я не виновата ни в чем.
Меня по ошибке посадили.
- Конечно, конечно, по ошибке.
Я 17 лет здесь работаю - хоть бы одна
из вас, зэчек,
что-нибудь другое спела.
В нашей стране, девочка,
просто так за решетку не попадают.
ВРАЧЕБНАЯ ОШИБКА
- Все. Я пойду готовиться.
Игорь, ты опять?!
- Слушай.
- М-м?
- А давай всех отпустим
и останемся вдвоем, а?
- А биопсия?
Ну, чего там, биопсия?
Несколько крошечных надрезов
между ребрами.
Зато после процедуры
нам никто не сможет помешать.
- Это безответственно. Так нельзя.
- Нельзя?
- Нельзя.
- Нельзя спорить
с будущим заведующим отделением.
Так что иди и скажи реаниматологу,
медсестрам и санитарам,
что они все свободны.
- Хорошо.
Алина! Хотя бы Алина можно останется,
ладно?
- Хорошо. Алина, подготовьтесь.
Будете свидетелем нашего счастья.
- Игорь!
Все. Пойду всех отпускать, да?
- Я вот думаю,
зря я взял билеты на море.
Я тебя, доктор Ковалевская, весь
медовый месяц из постели не выпущу.
Слово хирурга!
- Игорь, хватит дурака валять.
Будь серьезнее, пожалуйста.
- Я валяю? Да я предельно серьезен!
Вот скажите, Алина,
будь вы мужчиной, выпустили бы вы
такую красотку из постели?
- Игорь, ну, хватит! Может,
мы после операции об этом поговорим?
- Нет, я хочу знать!
Будь вы мужчиной, Алина, а?
Черт! Артерию зацепил.
- Кровь в полости плевры.
Она давит на легкое.
- Твою мать!
Гемоторакса мне еще не хватало!
Срочно искусственное кровообращение!
- Игорь, мы распустили весь персонал!
Игорь. Игорь, Игорь!
Что делать, Игорь?
Алина, нам понадобится
атравматическая игла,
лавсановый шовный материал,
физраствор с гепарином и зажимы.
Алина, быстро!
(Сигнал остановки сердца.)
- Белье! Белье брать будем?
Ну ладно, надумаешь - скажи.
Так, что у нас тут?
- Девушка. - А-а?
- У вас упало.
- А чего такая честная?
Или побоялась, что я денег хвачусь
и ты в полицию загремишь первая?
- Я в жизни чужого не брала.
- М-м. Смотри-ка.
Белье-то будешь брать?
- Нет.
- Слушай, у меня в Калуге
подруга была - тоже Ковалевская.
Не родственница?
- Нет, вряд ли.
- Может, поешь чего? У меня тут
шоколад, зефирки! Чай вон.
М-м?..
- Чай.
- Чай.
- Ладно, не надо. Это тебе белье.
- Я же говорю, у меня...
- От меня.
- Спасибо.
- Ох, господи... Чай, конфеты!
- Говорите, говорите.
Артерия порвана.
Что было дальше?
- Дальше нужно было действовать
максимально быстро.
Но, в силу сложившихся обстоятельств,
я осталась практически одна.
Потом еще время ушло на замену
нестерильного инструмента.
- То есть в силу обстоятельств?
Кто был инициатором роспуска
персонала перед операцией?
Я жду ответа. Кто реаниматолог?
- Это я. - Кто вам разрешил
покинуть помещение?
- Зоя Павловна.
- Да, Зоя Павловна.
- Вся вина на мне.
Это я во всем виноват.
Виноват, что доверился Зое Павловне
в момент подготовки к процедуре.
Я сам был занят изучением
анамнеза пациента.
Я не знаю, с чего она решила,
что это простая процедура,
и приняла решение
распустить персонал.
- Вы что, не знали об этом
до самой операции?
- Я это в операционной уже узнал.
Первой мыслью
было прекратить процедуру.
Я взял паузу, отошел,
чтобы принять верное решение, и...
- Продолжайте, не тяните.
- Когда я вернулся,
застал Зою Павловну
пытающейся спасти пациента.
Пока меня не было,
она самостоятельно решила
произвести пункцию, порвала артерию.
Ну, а дальше вы знаете.
Пациент скончался, я не успел.
- Игорь... Зачем ты это говоришь, а?
- Прости, Зоя, прости. Я, конечно,
должен взять твою вину на себя,
но на мне и так тяжкий груз.
Я не должен был так доверяться тебе.
- Алина, почему ты молчишь?
Скажи, ты же видела.
- Да, все было так,
как сказал Игорь Васильевич.
Когда он вышел, Зоя Павловна
самостоятельно продолжила процедуру.
- За врачебную ошибку,
повлекшую смерть пациента,
Ковалевская Зоя Павловна
приговаривается к четырем годам
лишения свободы без права работать
по специальности после освобождения.
- Привет. Я Маша.
Будем соседками до Москвы!
- Я Зоя.
- Вот и отлично!
А то я боялась, что попадется
какой-нибудь надоедливый мужик.
А ты тоже в Москву?
Ой! Ничего, что я на "ты"?
- Ничего. Нет, я дальше, до Северска.
- А я - покорять столицу! Ладно,
пойду возьму белье у проводницы.
Такая строгая,
аж страшно с ней общаться.
- Это она с виду только.
- Присмотришь?
- Левей!
Заходи.
Располагайся.
- Куда?
- Вот твоя шконка.
- Стоять. Кто такая?
- Зоя.
- Да хоть Марфа. Статья какая?
- Сто девятая.
- Смерть по неосторожности?
- Угу.
- По профессии кто?
- Хирург. Была.
- Ясно. Маранула, значит, болезного.
- Что?
- Ухайдокала, говорю,
горемыку невинного. Так?
- Нет, я...
- Увы, вы, айболиты, это можете,
я знаю.
(Сильно кашляет и задыхается.)
- Садитесь, быстро!
- А-а-а!
- Вода где? Пить надо!
- Не надо... - Что?
- Оставь!
Не надо. Оставь.
(Тяжело дышит.)
- Астма?
- Садись. Садись, садись, не бойся.
А чего это ты спасать-помогать
кинулась? Я же тебя чмырю?
- Вам плохо было, я врач - вот и...
- Угу. Значит, не только
угробить можешь.
Ладно, фартовая. Не бойся.
Пока я жива, тебя здесь
никто пальцем не тронет.
Слушай меня, я тебя всему научу,
что знать здесь надо,
научу, как за себя постоять.
- Вам лучше не ложиться,
лучше вам посидеть еще немножко.
- Вот, перекуси.
- Ты прямо хирург.
- С чего ты решила?
- Уверенно ножом работаешь.
- А ведь ты угадала,
я и вправду хирург.
В Москву еду на работу устраиваться.
Меня по резюме выбрали.
Такой конкурс был - жуть!
- А специализация какая?
- Торакальная хирургия.
Это область медицины,
занимающаяся диагностикой...
- ...диагностикой и лечением
заболеваний органов грудной клетки.
У нас с тобой одна специализация.
- Да ты что! - Угу.
- А про Андрея Евгеньевича
Константинова слышала?
- Конечно. Я статьи его читала.
Он, наверное, уже завотделением стал.
- Так и есть. Я к нему еду.
- Тебе очень повезло. Поздравляю.
- А давай гульнем
в вагоне-ресторане, а?
- Да у меня не на что.
- Так я угощаю!
Я ж на билетах-то сэкономила!
Решила перед тем, как стану
столичной фифой, напоследок
в целях экономии в плацкарте
прокатиться. Зоя, соглашайся!
Я так счастлива, что тебя встретила!
И что все у меня складывается.
Ты знаешь, мне дома даже поговорить
об этом не с кем было.
Зой, ну, что, айда?
- Пойдем.
- Зоя, ты чего?
- Ничего.
- Так почему же ты не сказала,
кто на самом деле виноват
в смерти пациента?
- Тогда бы Игоря посадили.
- А так - тебя посадили!
И им это сошло с рук?
- Сошло. Мне писали,
что Игорь с Алиной поженились,
у них мальчишка родился.
А Игорь завотделением стал.
В общем, все у них хорошо.
- Какая несправедливость!
Ничего, они еще свое получат.
А у тебя все наладится.
Ты еще будешь счастливой!
Вернешься и снова будешь оперировать.
- Да не буду я больше оперировать.
Меня лицензии лишили.
Причем я с детства знала,
что врачом буду.
Для меня это не работа -
для меня это больше.
Так что не буду я счастливой.
(Звонит телефон.)
- Может быть, вы возьмете
чего-нибудь к чаю?
- Да, что-то у вас такие цены,
что мы лучше пирожков на станции
купим. Угу.
- Ах ты моя дорогая!
- 35 рублей пирожочек.
- Ах ты моя дорогая!
- И этот нарисовался!
Девочки, грибы не берем!
Три дня после них
места себе не находила!
Пироги хорошие!
Опа! Ну-ка, посмотри на меня.
Вы, вообще, в курсе, что вы похожи?
Ха-ха! Ты глянь, как сестры!
- А мы теперь и есть сестры.
- Обалдеть! В общем, сестры,
остановка короткая,
поэтому по-быстрому. Смотри у меня!
- Нам десяток разных.
- Держите, девочки, не пожалеете!
Пирожки обалденные!
- Мы с однокурсницами диплом так
отмечали - пирожками с шампанским.
- А это идея!
- Нет, не надо.
Мне и так неловко уже.
- Да ладно! Ну-ка прекращай!
Сегодня я за тебя,
завтра ты за меня.
И запомни мои слова: ты еще будешь
счастливой, вот увидишь!
Жизнь, она такая! В любой момент
на 180 градусов развернуться может!
Не веришь? А вот сейчас за шампанским
сходишь и поверишь!
Давай-давай!
- 350 рублей.
- Спасибо. - Не пожалеете!
Вкусные пирожки! Обалденные!
- Тебя уже повысили?
Кошелек доверяют.
- Не помню, чтобы мы на "ты"
переходили.
Название на чеке с этикеткой
не совпадают.
Ну что, полицию вызываем
или это подарок заведения?
- Подарок заведения.
- Спасибо.
- Маша!
- Алло! Кто закрылся там?!
А ну выходим! Скоро Москва!
Открывай, иначе я сама открою!
- Ох...
- Алло! Кто там?!
- Сейчас я, сейчас!
- Зоя, ты что ли?
- Да, мне нехорошо.
- Ну, давай там быстрее. Москва.
- Черт!
- Ну что, на свободу
с чистой совестью?
Ты помни, на тебе теперь клеймо.
Поэтому, как выйдешь,
сторонись любого криминала,
даже если свидетельница -
на раз виноватой сделают.
- Угу.
- Так всем удобнее, понятнее и легче.
Поэтому не верь никому.
- Как же так жить,
если никому не верить?
- Вот так и жить: как волк-одиночка,
как дикий зверь.
А иначе ничего хорошего на воле
тебя не ждет.
Мир относится к тебе враждебно - ты
тоже должна относиться к нему так же.
- Я так не смогу, Вера.
- Сможешь.
А ты уже смогла.
Да и выхода у тебя другого нет.
Конвоир: - Все, девочки! Прощаемся.
Пора на волю.
- На вот - народное творчество
на память.
Глянешь на нее и вспомнишь:
не верь, не бойся, не проси.
- Спасибо, Вера! Спасибо тебе за все!
Бог даст, свидимся еще, да?
- Нет.
Не надо нам с тобой больше видеться.
Ты просто помни, что я тебе говорила.
Ну, все, давай иди. Давай.
- Спасибо.
- Москва!
- Вот черт!
- Сдаем постели! Собираемся!
Просыпаемся!
О-о, Маша, а ты чего сидишь-то?
Постель не убрала!
Москва уже! Давай-давай, время! Сдаем
постели! Сдаем, сдаем! Прибываем!
Сдали, сдали, сдали!
Подъезжаем к Москве!
Кстати, Зоя-то где?
Она опять, что ли, в туалете?
Плохо ей... Ой, молодежь!..
Так, сдаем постели! Москва!..
- Простите, а вы не подскажете,
где ближайшая гостиница?
- Здесь каждый дом - гостиница.
- Старший сержант Стрельников.
Ваши документы.
- Да, конечно. Сейчас.
- Что-то случилось?
Вы кого-то боитесь?
- Нет, я просто заблудилась.
Я первый раз в Москве.
Вот только с поезда, гостиницу ищу.
- Журавлева Мария Сергеевна. Что-то
вы не очень похожи на фотографии.
- Да, это... Не я это...
- Тяжелый день был? Понимаю.
Все у вас в порядке.
- Могу идти?
- Да.
А вы за 10 лет ничуть не изменились.
Даже еще лучше стали!
Цвет волос вам идет!
- Спасибо.
- Неплохая гостиница в пяти минутах
отсюда. Хотите, подвезем?
- Нет, не нужно. Я пройдусь.
- Ну, как знаете. Счастливо!
- Что случилось?
- Сама не видишь?! Старичку плохо.
- Скорую вызвали?
- Вызвали! Да пока приедет помрет!
- Подержите.
- Что же это с ним?
- Разойдитесь! Я врач.
Что случилось? Так. Ну-ка, садимся.
Садимся, садимся. Давай, давай.
Мне нужно две шариковые ручки,
крепкий алкоголь.
Хватит снимать, помогать будешь!
Иди сюда! - Ой, нет...
- Руки в замок, вот так. Сто нажатий
в минуту, не слишком сильно. Давай!
Ручки! Ручки! Угу.
- Ручку? Вот, пожалуйста.
- Да вы чего стоите-то?
Чего замерли-то все?
Она же его сейчас убьет!
- Поливай! И сюда.
Все, все, хватит! Стоп! Отойди.
- Врачей же надо, врачей! Где они?
Ой! Чего делает-то!
Проткнула, смотрите, проткнула!
Что ты делаешь?! Граждане, ну...
Ой, спасла!
Глядите, она спасла человека-то!
Ой, гляньте-ка!
- Что с ним?
- Задыхался. Провела трахеотомию.
Сейчас стабилен.
- Повезло отцу, что вы рядом были.
- Угу. - Ну что, грузим.
- А как тебя зовут?
- Зоя.
- А меня Валентина Федоровна.
- Очень приятно.
- Зоя, хочешь я тебе
бесплатную стрижку сделаю?
- Спасибо. Я, может, вам лучше полы
помою, а вы мне заплатите немножко?
Сколько сочтете нужным
- Тебе? Полы?!
Да у тебя же золотые руки!
Такие врачи в каждой клинике нужны.
- Нельзя мне больше врачом работать.
- Почему?
- Долгая история.
- А насчет стрижки ты подумай.
Я из тебя такую королеву сделаю -
никакая больница не откажет!
- Слушайте, а вы меня,
ну, покрасить можете?
И волосы нарастить?
- Зачем? У тебя свой цвет хороший.
- Я русые хочу.
- Слово клиента закон! Пошли.
- Спасибо большое.
- Вуаля! Ну, как?
Что, не нравится, что ли?
- Очень нравится!
И не отличишь!
- От кого не отличишь?
- Да так, неважно. Я позвоню, ладно?
- Да.
- Я слушаю.
- Андрей Евгеньевич?
Здравствуйте,
это Мария Сергеевна Журавлева.
Помните, вы меня по резюме отобрали?
- Помню, Мария Сергеевна.
Мне кажется, вы запамятовали,
во сколько мы договаривались
о собеседовании.
- Нет-нет, я все помню.
Сегодня утром.
- Я звонил вам,
вы не подходите к телефону.
- Да, простите, пожалуйста,
у меня, к сожалению,
не получилось подойти вовремя.
Просто так сложились обстоятельства.
Я минут через 40 могу приехать.
- Хорошо, жду.
Ну что, пойдемте посмотрим,
какой вы гастроэнтеролог.
Так какой диагноз вы ставите?
- Я думаю, у этого пациента цирроз.
- А мне кажется, острый гастрит.
- Да, вы правы, острый гастрит.
- Послушайте, вы врач,
не репродуктор.
Я сказал первое, что пришло в голову.
Вы должны иметь свое мнение.
Вы должны поставить диагноз
и его обосновать.
На каком основании
вы сделали такое суждение?
- Ну, симптомы указывают.
Его же привезли сразу после банкета,
когда у него была рвота с кровью.
- Кровь в рвоте при гастрите,
пускай даже при остром,
явление крайне редкое.
Ваши суждения весьма поверхностны,
мягко сказать.
- Андрей Евгеньевич, это к вам.
Доктор Журавлева.
- Здравствуйте. Мария Сергеевна
Журавлева. Простите за опоздание.
- Мария Сергеевна,
каким диагнозом вы нас порадуете?
Вот пациент.
- Позволите, я...
- Конечно.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Скажите, вы злоупотребляете
алкоголем? - Нет.
- Нестероидные противовоспалительные
пили? - Да, больше месяца.
- Здесь больно?
- Да.
- Спасибо.
- Спасибо вам.
- Я думаю, что это пептическая язва.
Вернее, язва
двенадцатиперстной кишки.
- Обоснуйте. Ваша коллега утверждает,
что у него цирроз.
- Нет, цирроз я исключаю сразу.
Во-первых, у него нет
желтушного цвета кожи,
а во-вторых,
если верить словам пациента,
он никогда
не злоупотреблял алкоголем,
и это подтверждают его анализы.
Зато долгое время принимал
нестероидные противовоспалительные,
что является самой
распространенной причиной
появления пептической язвы.
А учитывая, что кровь появилась
после разового употребления алкоголя,
то это только подтверждает
мои доводы.
- Я полностью с вами согласен.
Ася, подготовьте, пожалуйста,
пациента к биопсии,
заодно исключим онкологию.
Ступайте в отдел кадров,
а потом приходите в ординаторскую.
- Спасибо.
- А вам я рекомендую освежить
университетские знания.
- Андрюша, выручай. Подружка
заболела, билеты в театр пропадают.
Пойдем?
- Я не могу, у меня футбол вечером.
- Ой, этот футбол твой,
тебе самому он не надоел?
Он же каждый день. А это театр!
Следующий спектакль
теперь только в следующем месяце.
- Я уже полгода не могу с товарищем
майором Фокиным встретиться,
уже неудобно.
(Стук в дверь.)
Да!
- Ой, простите, можно?
- Заходите. Познакомься -
наша новая сотрудница
Журавлева Мария Сергеевна.
Будет работать у нас.
- Здрасте, здрасте. Очень приятно.
- Очень приятно.
- Бланк заявления получили?
- Да-да, конечно. Вот.
- А вы прямо настоящий врач?
Я почему спрашиваю:
у нас вторая тут была,
ну просто самозванка.
Ее диплом решили в отделе кадров
проверить - да, Андрюш? -
а он даже в реестре не числится.
Бывает же вообще!
- Проходите, заполняйте.
Позвольте.
- Ну, что, пойдешь?
- Нет.
- Ладно, я сама пойду.
Может, по дороге какого-нибудь
кавалера встречу, да?
- Непременно.
Значит, вы все время
работали в одной больнице.
Нареканий, замечаний не было?
Проверю.
- Никаких нареканий.
Там же в характеристике все написано.
- Да, странный голос у вас
по телефону. Как будто другой был.
Хорошо, я все тщательно проверю, вы
пишите заявление и приходите завтра.
(Звонит телефон.)
Да? Я бегу.
Заполняйте пока. Меня вызывают
в операционную, я скоро вернусь.
Мария Сергеевна, стойте! Вы куда?
- Я? В гостиницу.
Вы же сказали, что вам нужно время
обработать мои данные.
- А зачем тогда документы забрали?
А что, нужны документы?
- Нет времени, пойдемте.
Послушайте, у меня проблема.
Жанна уже ушла, а у нас экстренная
ситуация, мне нужен ассистент.
Скажите, все, что написано
в резюме у вас, правда?
Вранья мне на сегодня хватило.
- Да. Все, что в резюме, все правда.
- Отлично, пойдемте.
Заодно проверю вас в деле.
- Все. Я пойду готовиться.
Игорь, ты опять?!
- Начинаем прокачивать кардиоплегию.
- Соберись, ты.
- Что, простите?
- Нет-нет, ничего.
- Хорошо, продолжаем.
- Давайте клапанную нить.
Растягиваем стенки.
- Нужны больше.
- Высекаем кальцинированный клапан.
Мария Сергеевна,
давайте 25-й сайзер.
Левый некоронарный - 25.
Правый - 25.
Коронарный... Давайте 29.
- Андрей Евгеньевич, простите,
может, лучше 31-й?
- Давайте попробуем.
- Да, 31-й подходит идеально.
- Федин Игорь Васильевич?
- Да. А вы кто?
- Егоров Николай Ильич, следователь.
Скажите, когда вы в последний раз
видели Зою Павловну Ковалевскую?
- Четыре года назад на суде.
А что случилось?
- Она пропала по дороге из колонии.
- Если вдруг она у вас объявится,
скажите, чтобы она пришла в полицию,
иначе у нее будут серьезные проблемы.
- А с чего это Зоя
должна приходить ко мне?
- Я так понимаю, вы были близки,
даже хотели пожениться.
Поэтому думал, она заглянет к вам
по старой дружбе.
До свидания.
- Подождите!
- Да. - А что ей будет?
- Возможно, даже новый срок.
Все зависит от причины
ее исчезновения.
Я не исключаю, что Ковалевская
совершила новое преступление.
К сожалению, не все заключенные
исправляются.
- Что, пожалел, да?
А нас - меня, ребенка - не пожалел?
- Не понял, а вас-то за что?
- Не понял он! Пить меньше надо.
А вдруг она отомстить нам решила?
Вдруг она придет среди ночи
и перережет нас всех?
- Какая же ты дура!
Зоя не такая, она на это не способна.
- Ага, ну да!
Я, значит, дура, а она святая.
Так что ж ты молчишь 4 года?
Иди расскажи, что это ты
пациента на тот свет отправил.
- Слышишь, замолчи!
Закрой свою пасть!
- Не забудь опохмелиться, ссыкло.
- Мария Сергеевна, я очень рад,
что не ошибся с выбором.
Вы настоящий врач.
- Спасибо. Но как вы это поняли?
- Это очевидно: сноровка, выбор
правильного решения, хладнокровие.
Есть еще и такие вещи,
которые невозможно объяснить словами.
Понимаете, как пианист
садится за инструмент,
берет аккорд, и сразу видно -
настоящий он или выскочка.
Вы меня понимаете?
- Да. Думаю, да.
- А отчего же забрали документы?
Вас что-то смущает?
Вы не хотите с нами работать?
- Нет, я просто...
- Мне будет очень жаль,
если вы уйдете.
- Я... останусь.
- Хотите чаю?
- Нет, спасибо.
- Хорошо, хорошо.
Я вас поздравляю, Мария Сергеевна,
с первым рабочим днем.
Ступайте в отдел кадров оформляйтесь.
А мне еще нужно решить, кто останется
на ночное дежурство - заболел врач.
- Я могу. - Что? Вы можете
остаться на ночь на дежурство?
- Да, если нужно.
- Я так понимаю,
вы спустились с небес,
чтобы решить все мои проблемы?
- Насчет всех я не уверена,
и уж точно не с небес,
но подежурить я могу.
- Во всяком случае
вы меня уже второй раз выручаете,
Мария Сергеевна.
- Мария Сергеевна...
- Что?
- Ничего, спасибо.
- Вам спасибо.
- Мария Сергеевна, подождите.
Я вам постель принесла.
- Да не нужно, Ася,
мне и так нормально, правда.
- Да вы что! Андрей Евгеньевич
распорядился. Берите.
Если не исполню,
знаете как мне влетит! Вот.
Вот еще ужин вам.
И не вздумайте отказываться!
- Спасибо. Передайте Андрею
Евгеньевичу большую благодарность.
- Так, ну, вроде бы
все тут у вас хорошо.
Так, вы спите, а я пойду.
Если будет надо, я вас разбужу.
- Ась, а Андрей Евгеньевич -
он, вообще, какой?
- Очень строгий.
- Это я заметила. А еще?
- Ну, еще он добрый, честный и умный.
Это все тоже очень.
Мне даже иногда кажется,
что он как будто не из этой жизни.
- В смысле? - Как будто из каких-то
книжек или старых фильмов.
Так что вы не переживайте, вы спите.
Мне моя бабушка всегда говорила:
не знаешь, что делать - спи,
жизнь подскажет.
- Ася, спасибо.
- Ну что, Мария Сергеевна,
я восхищен!
47 минут на такую операцию.
Я теперь понял,
что все сердца на операционном столе
будут перед вами трепетать.
Спасибо, Андрей Евгеньевич,
но мне кажется,
вы сильно преувеличиваете
мои заслуги.
Нужно просто сказать большое спасибо
современным технологиям.
- Вы еще и скромная.
Я следил за каждым вашим надрезом:
блестящая, ювелирная работа,
минимальное повреждение тканей.
Я уверен, что восстановительный
период у пациента
произойдет максимально быстро.
Мне очень нравится
с вами работать, Мария Сергеевна.
- Спасибо. Мне с вами тоже.
- Мария, мы ждем от вас уже целый час
эпикриз для выписки пациентов.
- Это моя вина, я забрал
Марию Сергеевну на операцию,
поэтому она не успела.
Поэтому я приношу
свои извинения обеим.
- Да, я сейчас все сделаю.
- Хорошо.
- Для того, чтобы это не повторилось,
я составил график операций
на следующий месяц.
Вы будете оперировать чаще.
- Хорошо, спасибо.
- Андрей Евгеньевич,
можно вас на минутку, да? Тет-а-тет?
Андрюша, почему ты
так со мной поступаешь?
- Как? Я тебя не лишил операций,
я просто добавил их Маше.
- За мой счет!
Что происходит, я не понимаю?
Я недостаточно
для тебя хороша или что?
Мне казалось, что нас
связывает нечто большее, чем работа.
- Вообще-то, Жанна, нас уже давно
ничего не связывает, кроме работы.
Это, во-первых. А во-вторых,
Мария Сергеевна замечательный хирург,
и она должна оперировать больше.
- Только поэтому, да?
- Ты стала много ошибаться.
И я тебе напомню,
именно ты вела этого пациента.
И как можно было пропустить эмфизему
легкого, я до сих пор не понимаю.
Хорошо, что Мария Сергеевна
не оказалась столь беспечна.
- Ой, хватит! Ну, что ты заладил:
"Мария Сергеевна, Мария Сергеевна"?
Ты когда запомнил как меня зовут?
Давайте мы все будем танцевать
перед этой Марией Сергеевной!
Ну просто фаворитка, смотри-ка!
- Разговор закончен.
(Стук в дверь.)
- Мария Сергеевна, можно?
- Да, конечно.
- Мария Сергеевна, вы помогли мне
со сложной операцией,
давайте я помогу вам с выписками?
- Спасибо, Андрей Евгеньевич.
Спасибо, я сама. Я справлюсь, правда.
- Вы очень красивая.
- Что, простите?
- У меня приятель психолог,
он мне настоятельно рекомендовал
всегда говорить людям правду.
- И что, вы с тех пор только правду?
- Ни в коем случае.
Но вы правда очень красивая.
- Спасибо.
- Вам наверняка много раз
об этом говорили.
- Говорили, но очень давно.
Я уже забыла. Спасибо.
- Но я вам буду напоминать об этом.
- Хорошо.
- Здрасте, мне ваша помощь нужна.
У вас здесь в вагоне
ехала моя сестра Маша Журавлева.
Может, помните?
- Журавлева? - Ага.
- Сестра?
- У нас с ней отчества разные,
потому что у нас отцы разные.
Вот, смотрите.
- Допустим. И что?
- Что, документы оставила.
Где-то потеряла. - Угу.
- На работу не может устроиться.
Не могла она у вас здесь
где-нибудь?..
- У меня - не могла. Я все проверяю.
Кстати, ее подруга Зоя
белье не сдала.
- Во как!
- Угу.
- А они вместе сошли?
- Нет. Я только Машу видела.
- Нет. Я только Машу видела.
- Ага. - Подожди.
- Чего такое?
- Зоя! Зоя, подруга ее,
только что из тюрьмы вышла!
Может, она документы украла?
Я же не видела, как она выходила.
Так, нам полиция нужна!
- Не-не-не, стойте.
Полицию не надо.
- А почему?
- Они только все запутают.
Давайте так:
фамилию у Зои помните?
- Ковалевская.
У меня подруга есть в Калуге,
у нее такая же фамилия, прикинь!
- Ну все. Слушайте, у меня есть
друзья в телефонном бизнесе,
забьем, все найдем про Зою.
А то вдруг честный человек,
а мы с вами здесь напридумывали, да?
- Ну, да. Не хотелось бы,
чтобы напридумывали.
Девка, показалось, честная.
- Огромное вам человеческое спасибо.
- Давай, давай.


Серия 2

- Здравствуйте.
- Мария Сергеевна!
Спасибо вам огромное.
Это для вас, я сам сделал.
- Спасибо.
- И вам спасибо огромное.
- Поправляйтесь, Михаил.
- Обязательно. - Хорошего дня.
- Хорошенький, правда?
- Из клизмы еще классные делают тоже.
- Народное творчество?
Я вас поздравляю.
У меня наставник,
профессор Илья Давидович, говорил:
"Высшая награда для врача -
это любовь пациента".
- Я его дома поставлю.
Буду с ним вместе чай пить.
- Вы определились с жильем?
- Да.
- Готовьте место тогда
для осьминогов.
Мне в регистратуре сказали,
что все пациенты
хотят записаться именно к вам.
- Эти пациенты странные люди.
Мне кажется, по большому счету
им вообще все равно, к кому, чего.
Профессионализм в чем, Андрюш,
ты же знаешь? Как я делаю.
Самое главное -
правильный диагноз поставить,
ну и потом все дела.
- Злая ты, Жанна Игоревна.
- Я?
- Мне кажется, у тебя аллергия.
- Да? На что?
- На морепродукты.
Может, тебе взять отпуск?
Съездишь куда-нибудь отдохнешь.
- Мешаю, что ли?
- Нет.
- Мешаю. Интересно!
- Я предлагаю на Жанну Игоревну
не сердиться.
Она барышня прагматичная.
Вскоре ее артериальное давление
придет в норму, она успокоится
и направит энергию в нужное русло.
Тем более нас винить точно не в чем.
- Ну?
- Короче, Джон,
эта телка - из Северска. По ходу
надо туда ехать с ней разбираться.
- Да ты гонишь!
А если она раскололась?
- Исключено,
она сама только откинулась.
Прикинь, домой вообще с кичи ехала.
А тут убийство.
Ей на хрена эти проблемы? Ее же саму
первую вверх ногами подвесят.
- Все равно стремно. А если ее
прижали, и она все ментам выложила?
Они нас в этом Северске
тепленькими и примут.
- Что, Джон, на измену,
что ли, подсел, а?
- Ты пасть закрой, хорек.
Я и так сам все делаю,
а ты только умника лепишь.
- Джон, я же это самое... не давлю.
Ну, ты и сам в курсах -
нам живой свидетель не нужен.
- Это хорошо. Хорошо,
что она сидела, - будет молчать.
В Северск вместе двинем. И деньги
ищи, которые ты за сеструху должен.
- Джон! - А то я смотрю,
ты вообще страх потерял.
- Я думал, я хату продам -
и рассчитаемся.
Но ты ее так закопал,
что никто не найдет.
А наследство пропавших без вести
только через пять лет дают.
- Вот и шевели рогом,
пока сам без вести не пропал.
- Ты чего?
- А? Я? Я ничего.
А ты чего?
- В смысле?
- Заруби себе на своем
деревенском носу -
я не дам тебе здесь развернуться.
Твоим мечтам не суждено
сбыться здесь.
- Каким мечтам?
- Таким. Знаем мы вас, таких вот:
девочки-колокольчики
приедут в Москву,
такого Андрюшу найдут,
захомутают как бычка -
и строить карьеру за их счет, да?
Ох, знаем мы это все, знаем.
Молчишь. Ну что тебе сказать,
тебе и сказать-то нечего, да?
Ладно, я предупредила.
- Жанна. - Да?
- Я против тебя
ничего не имею, правда.
Но всем будет лучше, если ты сейчас
просто успокоишься, ладно?
- Нет.
- Ирина Александровна, здравствуйте.
- Привет.
- С прошедшим днем рождения вас,
дорогая, всего вам самого-самого.
- Спасибо, очень приятно.
Жанна, ты такая внимательная
и такая прагматичная.
- Ну, я от всего сердца.
- Это хорошо.
Прагматичность - это прекрасно.
Это то, чего так не хватает
моему сыну.
Мне бы очень хотелось,
чтобы у вас все получилось.
- Да, спасибо.
- Ну, рассказывай.
- Что рассказывать?
- Ну, Жанна,
ты все сделала правильно:
ты договорилась со мной о встрече,
поздравила меня.
Давай по делу. Поругались?
- Если бы все было так просто,
Ирина Александровна.
- Ага, значит все сложно.
- Анна Петровна, вы чего?
- Тихо, тихо, тихо, сейчас.
- Давайте-ка мы с вами
присядем тихонечко, а?
- Сейчас. Ой.
Вот моторчик-то пошаливает.
А чего ты хочешь - возраст.
- Возраст!
Вы вон какие тяжести носите.
- Ты смотри Андрюше не говори.
А то он по доброте душевной
меня на пенсию отправит.
- А если случится что?
- А на пенсии помру от тоски.
Вот так.
Мне и понянчить-то некого.
Все разъехались.
- Анна Петровна,
а вы сколько уже здесь?
- Всю жизнь.
- Ого.
- Да, всю жизнь.
Столько повидала и таких повидала!
Ой, так что, если на счет того,
кто какой человек чего стоит, ко мне.
Я профессор.
Я вот и тебя насквозь вижу.
Вижу, какой ты человек, как ты
внимательно к пациентам относишься,
работы не боишься, нос не задираешь.
- Нравишься ты мне, нравишься.
- А мне симптоматика ваша
не нравится. У вас лицо покраснело.
- Что, правда?
- И отдышка.
И сердце болит, и давление 140 на 90,
не меньше.
- Ну ладно обещаю, обещаю:
буду беречься.
- Давайте вы ко мне заходите,
если что, ладно?
- А ты - ко мне. В коморку
забегай ко мне чайку-то попить,
когда одиноко станет. Тяжко, небось,
в Москве оказаться одной-то?
- А с чего вы взяли, что я одна?
- Одна. Такого не скроешь,
тем более от меня. Ты знаешь,
с Жанной Игоревной держи ухо востро.
Стерва она, стерва. В прошлом году
девушку-ординаторшу затравила,
когда та случайно проговорилась,
что ей Андрюша нравится.
- Приехала из какой-то дыры
и, конечно, сразу положила
глаз на кого?
На молодого перспективного
заведующего отделением. А как же!
- Ну а как ты хотела? Ты хотела,
чтобы на него никто не смотрел?
- Нет, я думала, что он
ни на кого смотреть не будет.
- Ты не волнуйся, все,
что от меня зависит, я сделаю.
(Стук в дверь.)
- Да-да.
- Здравствуйте.
- Добрый день, проходите.
Как могу обращаться?
- Ирина Александровна.
- Очень приятно, Ирина Александровна.
На что жалуемся?
- Вы понимаете,
вот буквально несколько часов назад
стало очень трудно глотать.
Как будто ком в горле. - Так.
Где именно вы испытываете дискомфорт?
В пищеводе тоже?
- Нет. До пищевода не опускается,
рвотный рефлекс в районе горла.
- Ясно. Думаю, одинофагию
мы можем сразу исключить.
Полагаю, это дисфагия. Дисфагия -
это нарушение процессов глотания.
Она бывает, как функциональная,
так и истинная.
Истинная дисфагия -
это органическое поражение...
- ...отделов нервной системы,
отвечающих за глотание.
Приводит к истинной дисфагии.
- Совершенно верно. Вы тоже врач?
- Ни в коем случае!
Просто вокруг очень много врачей.
Хорошо диагноз ставите, четко.
- Спасибо.
- Не за что.
Я никогда не видела вас здесь.
- Да, я здесь
всего две недели работаю.
И откуда приехали?
Я улавливаю какую-то нестоличность,
но акцента нет. Откуда вы?
- Из Октябрьска.
- Октябрьск. Дивный город.
Я там жила какое-то время.
- Простите, у меня сегодня
еще очень много пациентов.
Вы хотите поговорить об Октябрьске?..
- Поверьте мне, я очень хорошо знаю,
о чем я пришла с вами поговорить.
- Даже я знаю, о чем
она хочет с вами поговорить.
Что за спонтанный визит?
Ты почему не позвонила?
- Я не хотела беспокоить по пустякам.
Тем более у тебя дивный доктор
из Октябрьска.
- И ты решила лично проверить
квалификацию Марии Сергеевны?
Если это так, то это
совершенно не смешно.
Мария Сергеевна, это Ирина
Александровна, моя мама.
- Очень приятно, Ирина Александровна.
- Очень приятно.
- Мама, ты в своем уме?
Ты чего устроила?
Тебе адреналина не хватает?
Так я тебе выпишу!
- Андрюша, ну не драматизируй.
- Нет, ну ты посмотри
на ситуацию со стороны:
ты пришла и шпионишь
за моей сотрудницей!
- Андрюша, я пришла посмотреть
на женщину, которой ты увлекся.
Любая мать волнуется за своего сына.
- Мама, давай, когда надо будет
волноваться, я тебе сообщу.
Я тебе обещаю.
Мне кажется, ты слишком впечатлилась
истерикой Жанны.
- Не знаю, Андрюша, вроде
и начиналось у вас так все хорошо:
концерты, выставки, театры.
Ты ее даже со мной познакомил.
Почему не сложилось, не понимаю.
В постели не очень?
- Чего-то ты у меня, мама,
совсем разыгралась.
При чем тут постель?
Почему у людей не складывается?
Нет искры.
Жанна совершенно не мой человек.
- А с этой пигалицей есть искра?
- Давай договоримся: ты в мою
личную жизнь не вмешиваешься.
Прости, мне на работу надо.
- Ладно. Я люблю тебя.
- Я люблю тебя.
- Андрей Евгеньевич, простите, я...
Просто...
Спасибо. А это в честь чего?
- Ну, что значит, в "честь чего"?
Новый этап: вы познакомились
с моей мамой.
- Да уж, представляю,
что она обо мне подумала.
Я так растерялась и, в общем,
сама не понимала, что к чему.
- Мама у меня - огонь!
Я сам иногда теряюсь.
Но, поверьте, вы ей очень
понравились.
- Да уж, хотелось бы верить.
- Верьте.
Держите.
А в качестве компенсации
за моральный ущерб
я приглашаю вас сегодня вечером
в ресторан.
- В ресторан - это будет свидание?
- Да.
И должен заметить, Мария Сергеевна,
я как непосредственный ваш
руководитель предлагаю вам,
и вы не можете отказаться.
- Никто и не отказывается.
- Ух ты! А чего так
щеки раскраснелись?
Учащенное дыхание.
И сердечко, наверное, покалывает?
Что, я тебя гипертонией заразила?
Или у тебя аллергия на цветочки?
Давай выкладывай.
Выкладывай. Счастье, как шило,
в мешке не утаишь.
- Да вот, Андрей Евгеньевич
на свидание пригласил.
- Влюбилась? Влюбилась!
Влюбилась - я вижу.
Только я не понимаю, чего ты киснешь?
Чего ты киснешь-то?
Ну ладно, ладно, не рассказывай.
Не рассказывай то,
о чем потом жалеть будешь.
Только я тебе скажу одну вещь:
слушай свое сердце, а не свой страх,
потому что любовь - она спасает.
Спасает от любого страха. Вот так.
- Вот совпадение то, а! Бывает же!
В парикмахерской-то
сегодня смена не моя.
А тут и тебе два шага,
и я дела свои сделаю.
Ну, не томи, как тебе, а? Ну как?
- Валентина Федоровна, спасибо
вам большое. Сколько я вам должна?
- Успокойся. Придумаешь тоже -
"должна". Вот заболею - обращусь.
Ладно бы ты ко мне в салон приехала
или домой,
а тут-то говорить не о чем.
А удачно я дочку вселила?
Кстати, а где ты остановилась?
Тебе больница твоя
жилье предоставляет?
- Да.
- Жалко, а то я надеялась,
вдруг ты здесь поживешь.
Тебе же на работу здесь минут пять.
- Здесь?
- Да. Это квартира дочки.
Они всем гуртом до октября
на Волгу укатили, а мне - мотайся.
Переживают за сохранность жилья.
- Я бы с радостью, Валентина
Федоровна, но мне пока платить нечем.
Я на аванс ем, а зарплата
через две недели только.
Кошелек я потеряла. В общем,
у меня только карманные остались.
- Какая плата?
Ты же меня выручаешь, говорю тебе!
- Ну, без оплаты неудобно.
- О!
- Что?
- Голова дырявая!
Меня ж клиентка ждет постоянная.
Короче, вот тебе ключи.
Пароль от вайфая у телефона.
Макарошки в ящике и там - по мелочи.
Все. До завтра. Я пошла. Созвонимся.
- Валентина Федоровна, подождите,
как же, вы меня не знаете совсем.
- Как не знаю? Знаю.
Мария Сергеевна Журавлева,
торакальный хирург, 31 ГКБ.
Я же не дикая, справки навела.
А ты знаешь, сколько у меня
камер в подъезде?
Так что ты у меня на крючке!
Ну, ладно, приятного рандеву. Пока.
- Спасибо.
- Так, почему ты решил стать врачом?
- Не знаю. Как-то с детства
хотел приносить людям пользу,
делать что-то важное, нужное.
А ты почему? Почему хирургом?
- Не знаю, это такая странная
история.
В общем, у меня в детстве была собака
большая, пушистая,
ну, и она у нас любила
у дома спать, прямо на дороге.
А местные все знали:
что бы она проснулась,
посигналить надо,
и скорость сбавляли.
Однажды кто-то мимо ехал,
ну, не из наших,
в общем, не посигналил - и все,
она лежит и скулит на руках у меня.
И вот так я первый в жизни
укол сделала.
Обезболивающие у бабушки взяла -
и внутримышечно. Вот.
- Собака выжила?
- Нет.
И я себе пообещала, что стану врачом.
Странно, да?
- Ну, хорошо,
что не стала ветеринаром.
- Почему?
- Иначе мы с тобой не встретились бы.
- Ну, я однажды чуть не стала.
У меня... В общем, у соседки,
там, в Северске,
что-то с котом случилось,
и она прибегает ко мне -
глаза круглые, кричит:
"Ты же врач, давай оперируй скорее!"
- И что, ты прооперировала кошку?!
- Нет, конечно. Нет, я такси вызвала
и к ветеринару ее отправила.
- В Северске?
Подожди, ты же из Октябрьска.
- Сестра, у меня сестра в Северске,
Зоя.
- У тебя и сестра есть?
- Да, и кошка. Все там.
- Расскажи о себе.
- Да мне нечего особо рассказывать.
- Что-то не так?
- Давай потанцуем?
(Звон разбитой посуды.)
- Ой, Жанночка Игоревна,
что-то случилось?
- "Жанночка Игоревна,
что-то случилось?"
Асечка, ты знаешь, да.
Вот как-то просто немножечко обидно:
пока Жанна Игоревна здесь
что-то разгребает на дежурстве,
кто-то сидит и пьет шампанское
при свечах!
Ничего, ничего-ничего.
Ничего, она у меня еще свое получит,
она меня просто плохо знает.
Я просто так не сдамся.
Вот увидишь, я тебе обещаю.
- Я когда в первый раз
тебя увидел в отделении,
я сразу понял, что со мной
что-то происходит.
- Что?
- Тебе медицинские показатели
или то, что словами не объяснишь?
- То, что словами не объяснишь.
- Ну, вот мы и пришли.
- Ну, теперь я буду знать, где живет
самая прекрасная девушка на свете,
которая свела меня с ума. Маша...
Никогда это имя не звучало
так красиво для меня.
Маша, Машенька...
- Андрей, пожалуйста, перестань.
- Ты чего?
- Просто перестань повторять мое имя,
ладно?
- И как мне тебя называть?
По имени отчеству?
- Прости, я просто... я устала
сегодня, день был насыщенный.
Но вечер был прекрасный. Спасибо.
Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
- Я не Маша - я Зоя. Зоя, слышишь?
- Все. Я пойду готовиться.
Игорь, ты опять?!
- А я вам говорю, это наше дело!
Вы понимаете,
как только Мария Сергеевна
почувствует свою силу,
мы все полетим отсюда к чертовой
матери, мы потеряем работу:
она сюда пол-Октябрьска
своего перетащит.
- Не знаю, не сходится как-то.
- Не сходится?
А сейчас сойдется - вот вчера, да.
Вчера я совершенно случайно услышала
ее телефонный разговор.
Ну, не знаю, с кем-то там
из своего Октябрьска этого.
Так она пообещала
здесь место анестезиолога.
Нормально?
- Вот стерва.
Николаич, ты же здесь
сто лет оттарабанил.
- Восемнадцать без малого.
Работу терять, конечно, не хочется.
- Угу.
- И платят хорошо, и уровень высокий.
- Никому не хочется.
- Я вас, поэтому и предупреждаю:
если мы сейчас не поставим
эту Марию Сергеевну на место,
ну, потом будет поздно.
- Ася, как хорошо, что вы здесь.
Проведите, пожалуйста,
ревизию эндотрахеальных трубок,
а то на последней интубации
одна была бракованная.
- А это не входит в мои обязанности.
И потом, они же все запечатаны.
Я что, должна их
не распечатывая проверять?
- Ася, вы чего?
Медсестра с вашим опытом
такую трубку с одного взгляда
отличить может.
- Нет, я так не умею.
Если хотите, сами проверяйте.
- Я не понял, что происходит?
- Ничего.
Мы с Асей обсуждали качество
эндотрахеальных трубок,
вот и все. Да?
- Ася, мне кажется,
вы стали нарушать субординацию.
- Андрей Евгеньевич,
все в порядке, правда.
Мы просто думали, как лучше
определить, какие бракованные,
а какие нет, не вскрывая их.
Вот Ася предложила
очень хороший вариант. Да?
- Хорошо, как скажете.
Я жду вас после смены
у главного входа,
хочу обсудить детали
наших вчерашних переговоров.
- Он меня уволит.
- Не уволит.
Зачем же увольнять
такую хорошую медсестру?
- Спасибо вам.
Это меня Жанна Игоревна накрутила.
Вы извините.
- Я понимаю.
Проверите трубки?
- Угу. - Спасибо.
- Жанна, слушай, я тебя очень прошу:
не настраивай против меня людей,
так всем только хуже будет.
Мы же здесь, чтобы лечить, да?
А эти игры все - они могут
просто плохо кончиться.
- А я тебя предупреждала. Страшно?
Но у тебя есть выход - увольняйся.
- Не успокоишься, да?
- Увольняйся, возвращайся
в свою дыру.
Может кирпич с неба упасть,
я не знаю, машиной зацепить.
Здесь все что угодно может произойти,
понимаешь? - Угу.
- Главное, никого не бойся.
Даже если страшно, не показывай вида.
А того, кто пытается тебя запугать,
бей первой.
- Ай!
- А теперь слушай меня внимательно!
Не надо меня пугать,
я свое уже отбоялась.
Ты понятия не имеешь,
с кем ты связалась.
- С ума сошла?
- Я тебе, ноздри вырву
и скажу, что так и было. Ты поняла?
- Ты с ума сошла?
Отпусти меня! Ай!
- Будешь еще бодаться?
- Нет.
- Не слышу! - Нет!
Ай, да пусти ты, с ума,
что ли, сошла? Пусти, говорю!
- Господи, да что вы творите-то,
Маша?!
- Ты с ума сошла. Ты...
- Наконец-таки нашелся человек,
который эту профурсетку
поставил на место.
Но никак не ожидала,
что это будешь ты.
- Я и сама от себя не ожидала.
- Ох, Мария Сергеевна,
не хотела бы я заглянуть
в тот шкафчик,
где ты хранишь свои скелеты.
- Мария Сергеевна!
Мы можем поговорить?
- Да, конечно.
- Я не спал вчера всю ночь.
Я тебя чем-то обидел?
- Нет, дело вообще не в тебе,
я просто... Много всего навалилось
в последнее время:
и работа новая, и отношения...
- Тебе не нравится работа или?..
- Нет, работа очень хорошая -
мечта любого врача.
- Значит, дело во мне?
- Нет.
Ты мне правда очень нравишься.
И все, что было вчера, -
это было искренне.
Просто я поняла, что не готова пока
к такому быстрому развитию событий.
- Значит, у нас все нормально?
Ну, то есть все хорошо?
- Да. Прости, я должна была
сказать еще вчера.
- Ну, хорошо, что сейчас сказала.
Хорошо, я все понял.
Я не буду торопить события.
Я готов ждать, хоть это очень сложно.
- Спасибо.
- Мое почтение.
Не подскажете, как найти
Федина Игоря Васильевича?
Хотел ему маму показать.
Говорят, он врач от Бога.
- Ну от Бога, да,
но талант он свой давно уже пропил.
- Да вы что?!
- Его уволили больше года назад.
Насколько я знаю,
врачом он больше не работает.
- Вот как. За что?
- Да вы у него пойдите сами спросите.
Он в пивной на площади каждый день -
как на работу туда ходит.
- Ага. Спасибо.
- Так, я ничего больше не делала,
честное слово.
Даже не приближайся ко мне, я сейчас
буду кричать и звать на помощь.
Не подходи ко мне!
- Жанна, я пришла прощение попросить.
Прости, я не должна была
так себя вести.
Мир?
- Маша, ты не поверишь...
Знаешь, о чем я сейчас думала?
- Нет.
- Я думала: что мы все делим?
Зачем? Почему? Ох.
Ты такая сильная,
было бы неплохо подружиться.
- Отличная идея.
- Ну, а Андрей - взрослый мужик,
он разберется сам. Правда?
Ну что, на нем свет клином
сошелся, что ли?
- Правильно.
- Послушай, а давай?..
- Что?
- За примирение.
- Сейчас, на работе?
- Чисто символически.
- Жанна...
- Прямо по капле.
- Ладно. - Давай?
- Чисто символически.
- Отлично.
- Все, все, хватит!
- Доброе утро, Оксана Сергеевна.
Как ваше ничего?
- Ой, Игорек, все хорошо.
- Давай, Игорян, махни еще.
- Ты думаешь, я всегда такой был?
А у меня руки золотые!
- Давай одну отрежем, загоним, а?
- Это все после суда началось.
Я накосячил, а на Зойку все скинул.
Потом женился на этой твари Алинке,
она мне пацана родила.
Хороший пацан, а счастья нет!
Понимаешь? Хоть вены режь!
- Зою Ковалевскую
ты отправил 4 года мох топтать?
А здесь она появлялась
после откидона?
- Не было.
Я ведь ее ждал, хотел извиниться,
она так и не приехала.
Правильно, чего ей
в этом Северске делать,
когда здесь одни твари живут?
Вся жизнь - под откос.
А ведь я хороший врач!
- Да не врач ты, а чмо,
тварь подзаборная!
- Привет.
- Привет.
- Замечательно выглядишь.
- Спасибо.
- А я вот спать перестал.
- Почему?
- Не знаю, кручусь-верчусь...
Я понимаю, что себе самому
ставить диагнозы -
это неправильно, но... Смотри.
- Это что?
- Моя кардиограмма.
Смотри, смотри.
- Ты!.. Я испугалась,
а ты как мальчишка, господи.
- Мальчишка с академическими
познаниями.
Ты знаешь, что в википедии
про любовь написано?
- Нет, не знаю.
- Любовь - это когда все,
что с ней, - это хорошо,
а все, что без нее, - это плохо.
- Прямо так и написано?
- Не знаю. Я же врач и не имею права
пользоваться сомнительными
медицинскими источниками.
Но у меня именно так.
А у тебя?
- У меня тоже.
- Андрей Константинович,
я прошу прощения, но у нас ЧП.
У пациента Кузьмичева передозировка
фенобарбиталом, он в реанимации.
- Кто выписывал рецепт?
- Это мой пациент.
- Жду обеих у себя.
Ася, вы могли ошибиться
с дозировкой?
- Нет. Я дала строго как написано.
Я только обратила внимание,
что 300 мг три раза в день.
- 300?! При максимальной
суточной дозировке в 500?
- Я выписывала 2 раза в день по 200.
Я точно это помню,
это было сегодня утром.
- Тогда я не понимаю, объясните мне,
как это могло произойти?
- Я не знаю.
Я не могла так ошибиться.
- Конечно не могла, Маша. Ну, выпили
там по пять капель, подумаешь.
Ой, извини.
Ой, ну ладно, Андрей Евгеньевич,
прямо давайте внутреннее
расследование вести.
- Так все, хватит!
Свободны все, кроме Журавлевой.
Маша, ответь мне только одно:
ты могла ошибиться?
- Нет. Но ты... то есть вы,
не обязаны мне верить.
- Пиши подробную объяснительную.
И про алкоголь не забудь.
- Что теперь будет?
- Расследование.
- Ну что? - Девочка оказалась
умней, чем я думал:
просекла, что мы ее будем
в Северске ждать, и раньше сошла.
- Да не она умнее, а ты ступил!
Договаривались, что ты
просто припугнешь Машку,
скажешь, чтобы подписала
дарственную на квартиру,
а ты ее грохнул.
Теперь вместо квартиры бабкиной -
хата на зоне.
- Не о том балда у тебя кипит.
Мусора, пока ее отыщут,
ходули до колен сотрут.
- Угу.
- Так что не кипишуй.
Нам Зою найти надо.
- Ты что, с дуба, что ли, рухнул?
Еще один труп?!
- Если ты еще раз на меня тявкнешь -
я тебе язык отрежу, ты понял?
Понял?! Ты забыл,
что должен денег серьезным людям?
Ты забыл, кто тебя отмазал, а?
Кто за тебя слово замолвил?
А хочешь, я уйду просто -
тебя завтра же на лоскуты порежут.
- Прости.
Все, больше не повторится, Джон.
- Здесь нам делать нечего.
Возвращаемся в Октябрьск.
- А с Зоей что делать?
- Будем ждать.
- Андрей Евгеньевич... Вот, возьмите.
- Объяснительная?
- Нет, это...
- Я не понял. Это что?
Ты что, собралась увольняться?
- Я устала, Андрей.
Я уйду -
и у вас снова все будет хорошо.
- О чем ты вообще говоришь?
Ну-ка, сядь.
Сядь, я прошу тебя.
Маша, ты чего?
- Я могла напутать с дозировкой.
Я могла.
Сейчас столько всего происходит.
Я говорила.
Могла просто дать сбой, и все.
- То есть ты себя собираешься
оговорить только потому,
что хочешь избежать конфликта?
Только чтобы не бороться?
Чушь какая!
Речь идет о твоей репутации,
о твоем будущем.
Я не понимаю, как можно не бороться.
Или я чего-то не знаю, Маша?
Или ты чего-то недоговариваешь?
Ну, объясни мне. Я правда не понимаю.
Пожалуйста, Маша.
Хорошо.
- Какие люди! Доктор!
- Здорово.
- Ну, привет.
- Здравствуй.
Ну что, скальпель в ножны -
и 2 по 45 со старым приятелем?
Вот что животворящая
Лига чемпионов делает, а!
- А сегодня Лига?
- Ага. Ясно.
Значит, не Лига тебя ко мне привела.
Что-то случилось.
- Ну да, прости меня. Друг я,
конечно, никудышный, на троечку.
Вспоминаю, только когда помощь нужна.
- Сейчас, подожди.
- Ты чего? Чего такое?
- Я дышу.
Дышу, а мог бы уже 10 лет
3 месяца и 17 дней не дышать.
И все благодаря тебе.
- Да ладно, прекрати.
- Что случилось? - Короче,
у нас в больнице ЧП произошло.
Новый врач ошиблась
с дозировкой препарата,
в результате пациент угодил
в реанимацию.
Я уверен, что она не могла так
банально ошибиться и ее подставили.
- Андрюха, ты понимаешь,
что это серьезное преступление?
Там пациент мог умереть.
- Понимаю. Нет, умереть бы не дали.
В результате она написала
заявление об уходе.
- А ты не хочешь, чтобы она уходила?
- Не хочу.
- Мне кажется,
или ты как-то к ней
относишься по-особому?
Симпатичная?
- Очень.
- Как звать?
- Маша. - Машенька.
Надо было сразу же догадаться.
Так, ну и?
- Короче,
ты можешь приехать как опер,
шороху там как следует навести:
запугать, припугнуть?
Только неофициально.
- Мне, как оперу,
нетрудно было определить,
что происходит что-то... вот-вот-вот.
Ну что, доктор, пали вы жертвой
романтической тахикардии?
Или как у вас там называется?
- Точно.
- Ну что, поехали знакомиться
с Машенькой. - Поехали.


Серия 3

- Так... Вы кто, пациент?
Вы почему за столом, что там ищете?
- Ой...
Сто вопросов - и все без допросов.
- Я спрашиваю: "Что вы там ищите?"
- Да что-то ищу.
- Я тогда за охраной.
- Это пароль? Да-да-да.
Кстати, извините, попросите их,
пожалуйста, полицию вызвать.
Преступника арестовывать будем.
- Чего?
- За причинение вреда здоровью пациенту,
за подлог
с целью очернения врача-конкурента
и нанесения ему репутационных потерь.
- Вообще ничего не поняла.
Ни слова. Бред какой-то.
- Почему же бред, Жанна Игоревна?
Это как минимум статья 327,
два года колонии.
И я еще раз повторюсь:
это как минимум,
потому что
пациент Кузьмичев мог умереть
благодаря вашей выходке, да?
- Какой моей выходке? Почему моей-то?
- Ну как это? Это же вы поменяли...
- Нет, не я.
- ...рецептуру? - Нет, не я!
- Так, послушай меня внимательно.
Если ты не хочешь сесть в тюрьму,
пожалуйста,
перестань копать себе яму,
которая и так уже глубокая.
Графологическая экспертиза
в два счета докажет,
что это твоя вина.
- Подождите! Долго как-то это все.
Что мне делать?
- Что тебе делать?
Прямо сейчас бегом к заведующему -
и все ему объяснять.
Мы еще здесь?
- Спасибо.
- Что ты несешь?
Как ты вообще могла такое сделать?!
Ты из-за ревности
готова убить человека?!
- Андрюша, ну я люблю тебя!
Я борюсь за тебя, это нормально.
- Ты врач!
- Андрюша, я не хочу в тюрьму.
- На твое счастье,
Кузьмичеву стало легче.
Тебя ждет только увольнение.
Положительных характеристик не жди.
- А как я на работу-то устроюсь?
- Никак!
Кем угодно, но только не врачом.
Тебя нельзя подпускать к больным.
И скажи спасибо Марии Сергеевне
за то, что она вмешалась в это дело.
Она не хочет, что бы из-за нее
кто-то садился за решетку.
- Да ладно! Ты в Москве, что ли?
- Ну да.
- Приезжай - тусанем.
- Ну да, на какие шиши?
Муж-алкаш,
все деньги на ребенка уходят.
- Бросай своего пропойцу,
дуй в столицу.
У меня дружок в больничке работает,
помогу устроиться.
- Да ладно, серьезно? - Алина,
зайка, я тебе врал когда-нибудь?
- Ладно, я тебе перезвоню. Хорошо?
- Давай.
- Ключи дай мне. Кому там звонишь?
- Не твое дело. Не твое дело.
- Любовника себе завела?
Ах ты тварь неблагодарная!
Я из-за тебя пострадал, а ты!..
- Ты пострадал?
Да если бы не я,
ты бы сейчас в тюрьме гнил.
Это ты меня заставил Зою оклеветать,
обещал семейный рай, карьеру.
И где это все?
С работы выгнали, пьешь не просыхая.
Все мозги уже пропил. Алкаш.
- А ты шлюха.
У тебя семья, муж,
а ты с другими мужиками путаешься.
- Потому что тебе давно
на меня наплевать! Я что, не вижу,
что ты Зою свою до сих пор любишь?
- А ты мизинца ее не стоишь.
- Ну вот и отлично.
Иди к своей Зое, пусть полюбуется
на то, что осталось от ее Игорька.
Может, пожалеет, на бутылку даст.
- Закрой ты рот, сука!
Я тебя ненавижу.
- Отлично.
Самое время поставить все точки.
Я от тебя ухожу. Пока.
- Ну и вали. Ребенка не забудь.
- Саша! Саша!
- Спасибо, братское сердце, выручил.
- Да ладно тебе, Андрюха.
У вас же не профессиональные
преступники работают.
Хотя у этой, я тебе скажу,
характер - ух!
Да, я так понимаю, что мне скоро
новый костюм нужно покупать, да?
- Зачем? - Ну как? Я подробно
изучил дело доктора Журавлевой.
Симпатичная, одобряю.
Плюс высокие моральные качества
доктора Константинова.
Делаем вывод: скоро свадьба.
- Маша уволилась.
- Как - уволилась?
- Уволилась. Как вернуть, не знаю.
- Так, доктор,
и чего это мы раскисли?
Все будет хорошо.
Все в наших руках. Пошли.
- Мария Сергеевна, с возвращением!
Я от всего коллектива
и лично от себя в первую очередь
прощу прощения за это недоразумение,
которое имело место.
Предлагаю начать все с чистого листа.
- Спасибо.
- Ура! - Ура!
- Спасибо.
Я тоже очень рада вернуться.
- Предлагаю сделать
фотографию на память.
Давай-давай. - Мария Сергеевна,
давайте вы в серединку.
Рядом с Андреем Евгеньевичем.
- Девчонки, вперед.
- Давайте без меня, ладно?
- Нет. Куда?
- Петр Николаевич. - Клизма!
Вместе: - Клизма!
- Мария Сергеевна? Здравствуйте.
Можно с вами поговорить?
- Да, конечно. - Оперуполномоченный
Егоров Николай Ильич.
Пожалуйста. Я из Северска.
- Из Северска?
- Да. Из Северска.
Дело в том, что я расследую дело
об исчезновении Зои Ковалевской.
Она тоже врач. Ну, бывший врач.
Это неважно.
Дело в том, что она ехала в поезде
вместе с вами,
возвращалась из колонии.
Проводница подтвердила, что вы пили
шампанское вместе, мило общались.
Вот она.
- Да. Да, вот сейчас вспомнила.
Мы действительно с ней общались,
но в Москве я вышла,
а она поехала дальше.
- А вы, кстати говоря, очень похожи.
- С кем?
- С Зоей. Как будто сестры.
Скажите, пожалуйста, вы не заметили
в ее поведении что-то необычное?
Не знаю, может быть,
боялась кого-нибудь?
- Нет. Ничего такого.
Она была в хорошем настроении.
- А она никакие фамилии не упоминала?
- Нет. Ничего такого.
В основном я говорила, а она молчала.
- Понимаете, в чем дело:
вы последняя, кто ее видел.
Все детали могут быть очень важны.
Вот этого человека вы не видели
в поезде?
- Нет.
- Нет.
- Я бы запомнила.
- Дело в том,
что это опасный рецидивист.
Есть информация,
что он находился в поезде,
но никто ничего о Зое не помнит.
Просто мистика какая-то:
словно ее и вовсе не было.
Знаете что? Давайте я вам запишу
свой номер телефона.
Вы, если вдруг вспомните что-нибудь -
мало ли, какие-нибудь детальки, -
вы мне позвоните, хорошо?
- Да, конечно. Всего доброго!
- Хорошо, спасибо. До свидания.
- Мария Сергеевна...
- Что?
- Хотел обсудить делали
завтрашней операции.
- Да, конечно. Обсудим.
- Ты чего?
Да у тебя руки дрожат.
- Андрей, я хочу быть с тобой.
- А я - с тобой.
- Мне так хорошо с тобой.
Мне никогда ни с кем
не было так хорошо.
- Мне тоже.
- Я боюсь,
что скоро все это может закончиться.
- Почему?
- Потому что все хорошее
всегда быстро заканчивается.
Совершенно необязательно.
Маша, ты боишься из-за того,
что ты скрываешь от меня?
Я не знаю что и почему,
но, пожалуйста,
я прошу тебя, не бойся меня.
- Я не боюсь.
- Странная ты, конечно.
То ты открытая, веселая, искренняя,
то можешь внезапно закрыться,
стать холодной, как сейчас.
Ладно, прости меня, дурака.
Я вообще радоваться должен,
что ты до Москвы доехала.
Такое чудо могли украсть по пути.
- Это я - чудо?
- Да.
- Твое чудо?
- Мое.
- Не потеряй меня, ладно?
Держи крепче.
- Здрасте, Ирина Александровна.
- Проходи, дорогой.
Только, Вася, Андрея дома нет.
- Как - нет? - Вот так.
- Подождите, а футбол посмотреть?
- Нет, даже не пытайся.
Он не отвечает на звонки.
- Что, новая ассистентка?
- Вон даже ты знаешь.
Ничего, кроме нее, его не интересует.
- Ну что ж поделать?
Любовь. - Ага.
- Хотя мог бы заранее и предупредить.
Ладно, Ирина Александровна,
это ему передайте.
- Вася... - Все, пошел.
- Не надо никуда идти. Подожди.
Подожди.
Ты понимаешь, что я волнуюсь.
Ну конечно.
Что-то с этой пассией не так.
- Ну а конкретней?
- Я не знаю.
Может быть, я боюсь,
что она неискренна,
что она хочет воспользоваться им,
но что-то не так с ее прошлым.
- Даже так? - Можешь
по своим каналам подробней узнать?
- Ой, Ирина Александровна,
только в виде исключения,
ради вас и в тайне от Андрея.
- Это уж понятно.
- Ладно, побежал.
- Да куда ты бежишь-то?
Думаешь, я пиво не пью
и футбол не смотрю?
- А, ну это другое дело.
- Ну пойдемте.
- Тогда пиво не Андрею - пиво нам.
- Давай-давай, дорогой.
- Адреналин. Иглу.
- Чего?
- Зажим. Пожалуйста, пожалуйста.
Не умирай. Не умирай.
- Тихо-тихо.
Успокойся. Все хорошо. Все хорошо.
Это сон. Это сон.
Андрей:
- Все, целую. В обед увидимся.
- Привезли девушку.
Передозировка психостимуляторами.
Предынсультное состояние.
- Симптомы?
Температура - 38, учащенное
сердцебиение - в районе 150,
повышенное артериальное,
рвота, судороги.
- Галлюцинации, бред?
- Да.
- Готовимся к дезинтоксикации.
Вальпроат натрия внутримышечно.
Максимальную.
Готовим аппарат для гемодиализа.
- Мария Сергеевна, что с вами?
- Мария Сергеевна,
состояние пациентки ухудшается.
- Что?
- Состояние пациентки ухудшается.
- Да.
Продолжаем дезинтоксикацию.
- Ты чего?
- Ничего, прости.
Просто что-то устала.
- Ну что, Мария Сергеевна, я тебя
поздравляю: еще одна спасенная жизнь.
- Спасибо. Я отдохну.
- Мария Сергеевна, что с тобой?
Видок у тебя,
как будто приведение увидела.
- Да нет, я просто...
Хозяйка квартиры звонила.
Говорит, у соседей трубу прорвало.
Мне нужно срочно бежать.
Передадите Андрею, ладно?
- А что сама не передала?
- Я просто не успела.
Передадите, хорошо?
- Ну хорошо, передам.
- Спасибо большое, Анна Петровна.
- Что со мной?
- Сильное наркотическое отравление.
Да вы не волнуйтесь: все в порядке.
Состояние стабильное.
- Спасибо, доктор.
- Это не мне спасибо говорите,
а вашему лечащему врачу,
Журавлевой Марии Сергеевне.
- А можете ее, пожалуйста, позвать?
- Не сейчас.
- Сейчас вам нужен покой.
Постарайтесь поспать.
(Звонит телефон.)
- Да?
- Алло. Маша, все в порядке?
Ты чего убежала, слова не сказала.
- Голова разболелась.
Я таблетку выпила, уже все хорошо.
- Ну отдыхай. Я надеюсь,
завтра все будет в порядке:
у нас с утра три плановые операции.
Ты помнишь?
- Да, я помню.
- Да, еще...
Там наша новая пациентка пришла
в себя, хочет тебя поблагодарить,
но ты ее увидишь на обходе.
- Да, конечно.
- Ладно, поправляйся. Давай, целую.
- Вера! Вера, ты что?!
Ты с ума сошла?!
- Ничего. - Садись.
- Работа просит - рука косит.
Это лучше, чем на швейке пахать.
- Врача позвать? - Не надо!
Да ладно, все, не пужайся.
Ничего страшного. Ерунда все это.
- Что же ты?.. Ты согнуть можешь?
- Нет. Да ладно, все. Не пужайся.
Пустяки все это, когда цель есть.
- Сумасшедшая.
- Ковалевская?
Извините, пожалуйста,
а вы не подскажете,
где я могу найти Марию Журавлеву,
доктора?
- А она с сегодняшнего дня
на больничном. - Скажите,
а на этом фото Мария Журавлева есть?
Она мне просто жизнь спасла.
- Да. Вот она.
- Она?
- Ну да. Мария Сергеевна.
Она правда очень хороший доктор.
- Спасибо.
(Звонок в дверь.)
- Доктора вызывали?
- Привет.
- Как рука?
Ну-ка... Ах ты!..
- Уже лучше.
- Голодная? Завтракала?
- Сначала завтрак, потом тебя ждет
комплексное обследование всего тела
и оздоровительная гимнастика.
Поняла? Вперед.
У меня день сегодня сумасшедший.
Операция, потом куча выписок.
- Эту девушку с передозировкой
ты тоже выпишешь?
- Алину, что ли? Конечно.
Она же уже оклемалась, что ее томить?
- Слушай, может,
мы сегодня после работы
с тобой сходим куда-нибудь?
Я в кино не была тысячу лет.
- Куда хочешь.
Так, ошибка.
Сначала оздоровительные упражнения,
потом завтрак.
- Аккуратно! Палец.
- Ой, Ася, меня выписали.
Большое спасибо
за поддержку и помощь.
- Алина, не за что.
- Жаль, что доктора Журавлеву
так и не удалось отблагодарить.
- Да, ее не будет до конца недели.
- Ася, а может,
вы мне тогда дадите ее адрес?
Я просто ей
фруктовую корзину заказала.
- Давать пациентам домашние адреса
медперсонала строго запрещено.
Если хотите отблагодарить врача -
есть книга жалоб и предложений.
Или в отделение позвоните, узнайте,
когда Мария Сергеевна выходит
с больничного.
- Правила есть правила.
- Ну да ладно. Ничего страшного.
Я тогда на следующей неделе позвоню.
Спасибо за совет.
- Пожалуйста, пожалуйста.
- Здравствуйте.
Я вам спасибо зашла сказать.
У вас что-то случилось?
- Да беда с вами, пациентами.
Господи, как дети прямо!
Вы меня извините, я очень тороплюсь.
- Зоя!
Привет.
- Привет.
- Да, такая тихоня была, а вон
какая изобретательная оказалась!
Устроилась под чужим именем -
и не где-нибудь, а в Москве.
Это тебе твои товарки из зоны
поддельный паспорт сделали?
- Тебе что нужно?
- Если о твоих махинациях узнают,
это же опять зону топтать:
использование чужого имени,
нарушение запрета работать врачом.
- За употребление наркотиков
тоже по головке не погладят.
Тебе что нужно?
- Да просто спасибо зашла сказать:
ты же мне жизнь спасла.
- Сказала?
- Сыночек, иди сюда!
Нас тетя Маша в гости зовет.
Да ладно, не парься, мы ненадолго.
- Привет.
Ну, пойдемте.
- Мама, давай поиграем.
- На, поиграй.
- Очень на Игоря похож.
Почему у вас не получилось?
- Забеременела - расписались.
У него карьера в гору поперла,
даже завотделением назначили.
Думала: вот оно, счастье,
но - не срослось.
Игорь оказался
слабаком и неудачником.
Пил не просыхая: все никак не мог
простить себе, что предал тебя.
- Разве раскаяние - это слабость?
- Слушай, если такой совестливый,
то не нужно тогда и начинать,
себе и людям
голову морочить не нужно.
Ты бы его видела! Он вообще неликвид.
Только деньги с меня тянул.
Короче, я на все плюнула
и махнула в Москву.
- И что думаешь делать?
- Не знаю. Мне после больницы
и податься-то некуда.
И денег нет.
- Я дам.
Я дам - и поедете вместе в Северск.
- Так просто
ты от меня не отделаешься.
Ты, значит, тут шиковать в Москве
будешь, а я - обратно покачу?
Нет, подружка, ты в моих бедах
виновата - тебе их и расхлебывать.
- Я? Я-то тут при чем?
- Ну дуру-то из себя не строй.
Игорь до сих пор по тебе сохнет.
Вот и искалечил себе всю жизнь,
заодно и мою.
Ну ничего такая квартирка.
Кондиционер есть - мамма миа!
А у нас Северск до сих пор
центр экологического бедствия:
задыхаемся потихоньку.
Так что поживу я пока здесь.
Ты же не хочешь, чтобы
твой симпатичный доктор узнал,
кто ты есть на самом деле?
Я покурю, ладно?
- Кстати, ее отец умер,
когда она еще совсем маленькая была.
- А что случилось?
- Погиб. Несчастный случай на шахте.
А вот отчим... отчим - рецидивист.
Всю жизнь сидел либо в тюрьме,
либо на шее у ее матери.
- Он жив?
- Нет, умер от туберкулеза -
ну, в колонии.
А вот это - младший
сводный брат, Анатолий.
Ну, этот в папу весь,
тоже преступник.
- Хорошие родственники. А сама что?
- У самой - чистая биография,
даже более того:
в школе и институте - отличница,
на работе нет нареканий. Все отлично!
- Это, конечно, прекрасно,
только, я боюсь, с кем поведешься,
- Это, конечно, прекрасно,
от того и наберешься.
- Ну что вы, Ирина Александровна,
я знаю много таких семей,
из которых вышли замечательные люди.
- Может, это и так, только не надо
на моем сыне эксперименты ставить.
Мне кажется, надо Андрюшу спасать,
и чем скорее, тем лучше.
- Вашему Андрюше скоро 45 лет.
- И что? Что, Вася?
- Я к тому, что, как вы сами знаете,
он не любит,
когда вмешиваются в его личную жизнь.
Может, он сам все решит?
- А как он может решить,
когда ничего не знает?
- Может, Маша ему в скором времени
все сама расскажет?
- Не знаю. Не знаю, Вася, может,
я и воспользуюсь твоим советом.
- Добрый день.
- Здрасте.
- Егоров Николай Ильич,
оперуполномоченный.
- Толик.
- У меня к вам пара вопросов.
- Ага, всегда готов
к сотрудничеству со следствием.
- Ну прекрасно. Скажите,
вы узнаете вот этого человека?
- Ну, типа, да.
Мы вместе сидели. А что?
- А когда вы его
в последний раз видели?
- Ну, как откинулся.
И все, больше не видел.
- Точно?
- Точно. Гадом буду.
- А сестра ваша
ничего о нем не говорила?
- Машка, что ли?
- Мария Сергеевна.
- Да нет вроде. А что такое?
- Да ничего. Ладно, все ясно.
Я запишу свой номер.
И если что...
- Я вам доложу.
Всего доброго.
- Блин, опять на бича нарвалась!
Прикинь, лил в уши,
что, типа, весь такой богатый,
сеть ресторанов и все такое,
а после койки сразу оказалось,
что он нищеброд и лимитчик из Алушты.
- Ну не расстраивайся ты так.
Встретишь еще своего человека,
будешь счастлива.
Просто нужно время.
- А ты, смотрю, такая счастливая.
Думаешь, и дальше все клево будет?
Да я в любой момент, если захочу,
могу сдать тебя со всеми потрохами -
присядешь уже по-серьезному.
- Ну зачем ты так?
Глупая, ты же еще больше запутаешься,
себе и другим только хуже сделаешь.
- Я себе хуже сделаю?
Ты не боишься за своего Андрея,
что его по судам затаскают
за укрывательство?
- Андрея не трогай, ладно?
- Видишь, какое хрупкое твое счастье?
Так что жалеть меня не надо
и угрожать мне тоже не смей.
Ты уголовница - твоему слову
вообще никто не поверит,
а если поверят, то...
Ты вон как к Сашке прикипела -
без мамы его оставишь?
Сашенька, иди сюда.
Пойдешь с тетей Зоей гулять?
Маме отдохнуть нужно.
- Пойдем погуляем.
- Мама, ну какие у нее
могут быть тайны?
За каким "замужем",
о чем ты говоришь?
Я читал ее анкету:
не привлекалась, не замужем,
школу с серебряной медалью закончила.
- Серебряная медаль -
это замечательно,
но Василий разделяет мои опасения.
- Мама, если Василий
разделяет твои опасения,
то тогда другое дело, конечно. Мама,
давай прекратим заниматься ерундой!
Пожалуйста, не лезь в мою жизнь,
я разберусь.
Все, мама, прости. Целую, пока.
Люблю. Пока-пока.
Замужем, дети... Бред какой-то!
Еще скажи: уголовница.
- Оп! Аккуратно.
Ну что, не испугался?
Пойдем еще.
Постой-ка.
А ты что здесь делаешь?
- Хотел сделать тебе сюрприз.
Чей пацан?
Твой?
- Это что-то меняет?
- Почему ты мне ничего не сказала?
Ясно.
- Тетя Зоя, что это за дядя?
- Это... Хочешь еще покататься?
Давай беги.
- Ну что, замечательно,
сплошные плюсы.
(Стук в дверь.)
- Да. - Можно?
- Мария Сергеевна, познакомьтесь:
наш новый хирург Ксения Юрьевна.
Она теперь будет мне ассистировать.
- Здравствуйте. Очень приятно.
- Взаимно.
- Мария Сергеевна,
познакомьте, пожалуйста,
Ксению Юрьевну с нашими делами.
Мария Сергеевна,
задержитесь, пожалуйста.
Ксения Юрьевна, две секунды.
Я прошу прощения. - Да, конечно.
- Я хотел объяснить
мотивацию своего решения.
- Это ни к чему. Я все понимаю.
Я могу написать хоть сейчас заявление
об увольнении по собственному.
- Ничего ты не понимаешь.
Никуда я тебя не отпущу.
Оперировать ты будешь меньше,
зато самостоятельно.
Прости, просто сейчас я не смогу
с тобой рука об руку работать:
мне это мешает.
Все условия остаются теми же,
просто у тебя будет больше времени
на себя и ребенка.
- Спасибо.
- Так, что еще?
Медкарты у нас здесь...
- У нас экстренный пациент -
мужчина тридцати лет.
Почувствовал боли в области желудка,
потом слабость в ногах,
потерял сознание,
сейчас в критическом состоянии.
- Что в анамнезе?
- Серия перенесенных операций
на двенадцатиперстной кишке
с осложнениями.
Вот УЗИ брюшной полости.
- Да, очень похоже.
Нужно срочно оперировать.
- Нет, коллеги,
это слишком рискованно.
- Да, операция отчаянная.
Но альтернативы у нас нет:
пациент находится в состоянии тяжелой
некомпенсированной кровопотери,
счет идет на минуты.
- Я тоже так считаю. Поможешь?
- Как это? - Ксения Юрьевна
еще официально в штат не принята.
Отлично. Готовим операционную.
Ксения Юрьевна, пойдемте тоже.
В случае кризиса
ваши руки не помешают.
- Да, конечно.
- Адель Ивановна.
Спасибо.
- Седьмой час пошел.
Я предупреждала, что это авантюра.
Интоксикация, тяжелый воспалительный
процесс, перитонит.
- Ксения Юрьевна, я понимаю,
что при такой ситуации
резекция желудка противопоказана,
но каким еще образом мы могли
исключить заброс пищи в желудок?
Так что будем считать,
что это вынужденное,
но единственно правильное решение.
- Шансы стремятся к нулю.
- Вот Мария Сергеевна верит,
и мы будем верить.
Парню 30 лет - жизнь только началась.
Если он ее лишится,
то зачем мы тогда вообще нужны?
Держу.
Замечательно.
- Можно зашивать?
- Будем шить.
- Знаете, я сама
не первый год оперирую,
но такой дыры в двенадцатиперстной
вообще никогда не видела.
Вы справились просто блестяще,
вы молодец!
- Спасибо большое, Ксения Юрьевна,
но, мне кажется,
вы сильно преувеличиваете
мои заслуги.
- Я так не считаю.
- Мне кажется,
нам нужно отметить успех операции.
Я знаю тут недалеко хороший ресторан
и приглашаю.
- Отличная идея.
Сказать, что я голоден, -
ничего не сказать.
- Да, идея действительно
очень хорошая,
но я сегодня никак не смогу:
я очень опаздываю.
Но в другой раз я бы с удовольствием,
правда.
Извините. До завтра.
- Привет. А Саша где?
- Да не знаю.
Только что где-то тут был.
- Когда "только что"?
Саша, замри.
Стой, не двигайся.
Саня, ты чего? Малыш, иди сюда.
- Сыночек, все в порядке? Иди ко мне.
Ты чего? - Мама, можно
тетя Зоя почитаем мне перед сном?
- Так, что будем читать?
Алина... Алина, возьми
успокоительное.
- Спасибо.
Ты Сашке жизнь спасла.
Зоя, прости, что...
прости, что угрожала тебе.
И за зависть мою тоже прости.
- Да я не злюсь, Алина.
Ты, главное, за Сашкой следи,
ладно?
- Да, ты права, как всегда.
Я больше никогда ничего плохого
тебе не сделаю.
Выходи за своего доктора
хоть под каким именем.
- Хорошо.
- Все. Я пойду готовиться.
Игорь, ты опять?!
- Бери мячик. Давай.
Вот так.
И пойдем.
- Спасибо тебе.
- Не начинай.
- Добрый день.
- Здрасте.
- Идите без меня.
Подожди! Куртка.
Зайдешь?
- А это?..
- Это Алина.
Мы с ней из одного города.
Вот живет пока у меня.
Это мне?
- Да.
- Спасибо. Красивые.
Ты зайдешь?
Чай будешь?
- Маша...
Дело не в сыне.
Я с детства не терплю,
когда мне врут.
- Я знаю. Прости.
- Как его зовут?
- Кого?
- Мальчишку.
- Сашка.
- Сашка...
Я Сашку буду любить как своего.
У нас будет много детей.
У нас будет большая,
очень счастливая семья.
- Семья?
- Ты же выйдешь за меня замуж?
- Да.
- Но только договоримся: мы никогда
друг другу врать не будем.
Никогда-никогда!
- Сашка... он не мой - он Алины.
- А я уже настроился.
- Прости, я просто не знала,
что сказать.
Ты такой серьезный был, и я...
- Ну зачем ты?
Ты что, хотела меня проверить?
- Нет. Я...
я себя хотела проверить.
- Почему?
Ты не уверена в своих чувствах?
- Уверена. Я просто...
однажды уже полюбила.
Он тоже был врач.
А потом, прямо перед свадьбой,
он меня...
В общем, очень больно сделал.
Я думала, что вообще больше никогда
не смогу полюбить.
А тут ты.
- Я никогда тебя не предам,
никогда не обижу. Я даю тебе слово.
- Мама?
- Угу.
- Знакомые запахи.
- Привет.
Да-да-да.
- Блины, что ли? - Да.
- У нас что, Масленица?
- Ну...
- Я должен заметить, с каждым годом
твои блины все вкуснее и вкуснее.
- Ужасно! Значит, я старею.
- Ну не начинай.
- Да кошмар! А хочешь,
я вспомню молодость
и сегодня вечером сделаю
судака под сливочным соусом?
Ты его очень любил.
- Да.
- Я помню, тебе было лет семь,
и ты этого судака умял один.
Гости - к столу, а там косточки
и обожравшийся, толстый мальчик.
- Нет, сегодня вечером не могу.
- А что так?
- Я в кино с Машей иду.
- С Машей? - Да.
Я ей предложение сделал.
Мама...
- Угу.
- Ну не начинай.
- Нет-нет.
Нет, все хорошо, замечательно.
Давайте-ка вечером приходите,
и попьем чаю вместе.
Я шарлотку испеку, заодно
познакомлюсь с будущей невесткой.
- Шарлотку?
- Шарлотку.
- Отлично, так и сделаем.
- Я уже целый съела, куда еще?
- Давай-давай.
- Это очень вкусно, невозможно!
В чем секрет? Я пыталась делать -
у меня плоский выходит,
а у вас - такой пышный.
- Рецепт действительно секретный,
но я тебе открою секрет, чтобы
ты хоть иногда Андрюшу баловала.
Значит, Маша, все дело в яйцах.
Надо в желтки
добавить немножко крахмала,
а белки холодными
сбивать до густой пены.
- Все?
- Все.
- Спасибо. Я прямо завтра
попробую испечь.
- Ну все, теперь заживу.
Я тебя прошу, раскрой рецепт
своих эклеров.
Ты попробуешь эклеры -
ты все поймешь.
- Да с удовольствием. Если Маша
тоже откроет свои секреты.
(Звучит напряженная музыка.)
- Какие?
- О своей семье.
Ты ничего не рассказываешь о родных.
- Да просто особо нечего
рассказывать.
У меня обычная семья из Октябрьска,
вы же знаете.
- Я не знаю. Я уже ничего не понимаю.
Машенька, я не знаю, можно ли считать
обычной семью,
где отчим - вор-рецидивист,
где брат пошел по его стопам.
Мне неудобно спросить:
мама тоже сидела?
- Мама!
Суховата шарлотка сегодня.
Пойдем воздухом подышим.
- Сердишься?
- Нет. Почему?
- Ну, ты молчишь.
- Сочувствую.
Натерпелась ты.
- Я боялась, что ты не поймешь.
- А как у мамы сейчас здоровье?
- Последнее время хуже стало:
стареет.
- Слушай, давай маму
перевезем в Москву. Давай?
- Спасибо. Спасибо за все.
Но я думаю, пока рано.
- Я не давлю.
Я просто хочу,
чтобы ты была счастлива.
- Передайте обязательно. Не забудете?
- Ну, забуду!
Память у меня, конечно, уже не та,
но такие вещи я пока еще не забываю,
так что не волнуйтесь.
- Хорошо.
Она же еще хотела мясо со мной
передать, лосятину, - Тоня-то.
Но разве я в такую жару довезу?
Ну всего доброго вам, спасибо.
- Всего доброго. - До свидания.
- До свидания, до свидания.
- Девушка, а на улицу - сюда?
- Да, налево.
- Спасибо.
- Мария Сергеевна,
а ты ничего мне сказать не хочешь?
- Нет. А что?
- Это гостинец от твоей мамы,
от Антонины. Держи.
Там шаль из собачьей шерсти, мед.
И вот это. Ты дома забыла,
когда уезжала.
А почему ты не надеваешь? Не можешь.
Потому что ты не Мария.
Посылку соседка передала.
Она бы наверняка тебя узнала.
Так кто ты на самом деле?
- Ну и с тех пор я работаю
в больнице под ее именем.
Вот так я и стала Марией Журавлевой.
- Зоя, Зоя!
Я скажу одно. Тайна - та же сеть:
ниточка порвется - и все расползется.
- Да знаю я.
Я просто Андрея потерять боюсь.
И дело любимое, и свободу.
- "Свободу"!
А сейчас ты разве свободна?
И потеряешь все, если и дальше
будешь скрывать правду.
Послушай меня, девонька, послушай.
Андрюша тебя любит.
Он все поймет, если расскажешь ему.
- Я столько ему врала! Он не простит.
- Мария Сергеевна,
сколько веревочке ни виться...
Ну как знаешь.
- Ну все, можно выдохнуть:
завтра операций нет, короткий день.
Слушай, потом же вообще выходные.
Может, съездим
куда-нибудь на природу?
- Съездим. Я даже билеты взял.
- Ого! Куда? Это что, сюрприз?
- Я надеюсь, ты не будешь сердиться
за мою самодеятельность.
Я позвонил твоей маме.
Она очень ждет нас в гости.
В общем, мы едем в Октябрьск.
- Откуда у тебя номер моей мамы?
- Это было несложно: Василий помог.
Ты не переживай.
Она сказала, что вы в ссоре,
но она очень скучает по тебе.
Поверь мне.
- Это она сказала, что мы в ссоре?
- А ты не знала?
Слушай, я в курсе, что это
из-за твоего сводного брата,
но ты ни в чем не виновата. Мы правда
с ней очень хорошо поговорили.
Я ей сказал, что мы коллеги,
что я по совместительству твой жених.
Она очень обрадовалась.
- Слушай, может я сначала
одна съезжу, а?
Я поговорю с ней обо всем.
Мы правда сильно поссорились.
А потом обязательно поедем вместе,
и вы познакомитесь.
- Нет. Мы поедем вдвоем.
Она ждет нас двоих.
В конце концов, я имею право
познакомиться со своей будущей тещей?
Поезд завтра в 15:45.
Мы поедем на СВ.


Серия 4

Готова? Такси ждет.
(Стук в дверь.)
Да! Ксения Юрьевна,
вы за старшую на два дня.
Все инструкции я вам дал.
- Да. Хорошо.
Андрей Евгеньевич,
у меня одна пациентка истерит.
Это та, которая скрыла аллергию
от анестезиолога.
- А что ее не нравится?
- Да я не понимаю сама.
Мне кажется, она просто не в себе.
Она кричит, что я самозванка,
что она выведет на чистую воду,
что я не та, за кого себя выдаю.
И доверяет только вам. Можете,
пожалуйста, с ней пообщаться,
объяснить, меня представить.
- Ты успеешь. Иди.
- Три минуты психотерапии.
- Спасибо.
- Волнуешься?
- Немножко.
- Не волнуйся, все будет хорошо.
Я уверен.
Так...
Я тебе паспорт не отдавал?
- Нет вроде.
- Так... Приехали.
По-моему, я никуда не еду.
Подождите. Так.
Сколько до отправления?
Полчаса.
Так, ну шансов мало, но они есть.
Остановите машину.
Остановите вот здесь.
Я пулей в больницу и обратно.
Я постараюсь успеть.
- Ты не успеешь, Андрей.
- Успею, успею. Но если я не успеваю,
езжай одна. Я тебя прошу.
Ты помиришься с мамой.
Все будет хорошо. Это очень важно.
Давайте. Я успею.
- Зоя! Ковалевская, ты что ли?
Извините, обозналась.
Прошу.
- Возьмите. Здрасте.
- Здрасте.
- Так. Пятое купе. Журавлева.
Проходите, пожалуйста.
- Спасибо.
- Простите, вы не знаете Антонину
Журавлеву? В каком подъезде живет?
- Так а вот она сидит.
- Спасибо.
- Пожалуйста. - До свидания.
Здравствуйте.
А это Вы Антонина Ивановна Журавлева?
- Угу. А ты кто? И что надо?
- Я из соцподдержки.
Мы проводим опросы
малообеспеченных слоев населения.
На тему дополнительных выплат.
- Из соцподдержки, говоришь?
А может, мошенница?
Я жулье за версту чую.
Если что, полицию вызову.
- Я Вам могу номер телефона дать,
рабочего.
Вы им позвоните, все у них спросите.
- Не надо.
Там тоже могут быть мошенники.
Сами разберемся.
Если что, собаку спущу.
Ну вот, чем богаты, тем и рады.
- Спасибо.
Вот. Вам положено.
По программе помощи регионам.
- Ух ты! Надо же. Горбач как Союз
развалил, так бедные только беднеют,
а богатые только богатеют. Вам,
наверное, документ надо предъявить?
Только где он. Дочка уезжала,
куда-то все сунула...
И ведь показала мне куда, а я забыла.
Она у меня такая нервная уезжала.
У меня тоже нервы взвинтились.
Вот.
- Значит, дочка по работе уехала, да?
- В Москву. Она у нас врач.
Хорошая девка,
только справедливая ни к месту.
- Это как?
- Сын у меня есть младший, Толик.
В общем, сидел два раза.
Непутевый он.
Вышел и - опять на старые рельсы.
В общем, кражу совершил
на птицефабрике.
Он там шуры-муры крутил с кассиршей.
Ну и...
Ну а Машка взяла и рассказала
следователю, когда он ее допрашивал,
про эту кассиршу.
- Ну ее тоже понять можно.
- Родная кровь не вода.
Могла бы промолчать.
Никто за язык не тянул.
У меня за него тоже сердце щемит.
В общем, разругались мы. Прогнала ее.
Сказала: "Нет у меня больше дочери".
- Теперь жалеете, наверно?
- А тебе что за дело?
Ты кто, соцработник?
- Простите, я... Простите.
Просто не подумав сказала.
Я пойду. Паспорт не нужен.
- Подожди, а расписаться?
- Я там бланки забыла.
Я за вас подпишу.
Можете не провожать.
- Стой. Это же та телка.
- В натуре, она.
Что она здесь делает, а?
- Да какая, на хрен, разница?
- Э, Джон.
Ты что? Завалить ее решил?
- А ты догадливый.
Погоди, надо сначала узнать,
что ей надо здесь.
- Это можно у мамаши твоей узнать.
За палевом смотри.
- Погоди.
- Руки убрал, хорек!
- Девушка!
- Да.
- Девушка, а ты ведь не соцработник.
Тебя Машенька прислала,
деньги мне передать?
- Нет-нет, вы ошиблись.
- Подожди. Вот.
Нашла за иконками.
Молю тебя, верни ей.
И попроси, чтобы простила меня.
Сердце у меня не на месте
после ее отъезда.
Я ей звоню, звоню - не могу
дозвониться. Скажи, как она там?
- Да, все хорошо у нее.
Врачом устроилась.
Люди ее уважают, любят.
- Любят. И жених вроде есть.
Ты скажи ей, что дороже ее
у меня никого на свете нет.
И что я очень рада ее счастью,
ее свадьбе будущей.
Андрей вроде хороший человек, добрый.
Пусть дочка позвонит,
если сможет простить.
- Хорошо, я все передам.
До свидания.
- Привет.
- Привет. Ну что?
Как вы тут?
- Хорошо.
- Смотри, что у меня для тебя есть.
- Ура! Какая красивая. Спасибо.
- Нравится?
Поиграй.
- Саша, пойди пока в свою комнату,
ладно?
- Зоя...
Ты можешь объяснить, что случилось?
Что случилось?
- Не могу я так больше. Все.
Ее мама, она думает,
что Маша жива до сих пор.
Помириться с ней хочет.
А я ей врала прямо в глаза.
Ты просто не представляешь себе,
что такое врать матери,
когда она думаешь, что ее дочь жива,
а она...
- Что ты собираешься делать?
- Я в полицию пойду.
Пойду и все им расскажу.
- Ты дура, что ли? Тебя же посадят.
А матери дочь
все равно уже не вернуть.
- Но как мне с этим жить-то дальше?
- Да как и жила до этого.
Я понимаю, тебе сложно,
но сейчас нужно успокоиться.
И тогда ты поймешь, что Машей на воле
быть лучше, чем Зоей - в тюрьме.
- Ты не понимаешь:
ее убийца до сих пор
на свободе ходит -
из-за меня.
Я пойду: так лучше будет.
- А как же мы с Сашей?
- Вот, у меня больше нет.
Сами придумайте что-нибудь.
Прости.
Я пойду.
Черт!
Анна Петровна? Мне помощь ваша нужна.
Ну как?
- Ты беременна.
- Так. Там знают,
что это мои анализы?
- Обижаешь. Мне лишних вопросов не
задают, когда этого делать не надо.
А сейчас как раз такой случай.
Я не понимаю, ты рада?
- Ну я... Просто теперь
все будет по-другому.
- Так. Мир за окном тот же,
люди те же.
Просто сейчас ты отвечаешь не только
за себя, но и за него тоже.
- Да, я понимаю.
- Это что за секреты такие?
Что за тайны? Почему анализы втихаря?
Ты что решила дитя загубить?
- Да нет конечно.
- А что задумала? Давай отвечай.
Я вижу: глаза бегают.
Ну?
- Да уже неважно.
Теперь все будет...
Спасибо. Я побегу, ладно?
(Стук в дверь.)
- Да.
- Андрей, нам поговорить надо.
- Присядь.
Конечно давай поговорим.
Ну-ка, расскажи мне,
зачем ты вытащила мой паспорт?
- Я не хотела, чтобы ты ехал со мной.
- Я заметил, я догадливый. Почему?
Ты не хочешь меня знакомить с мамой?
- Андрей, я очень тебя люблю.
Правда.
Я просто не могу сказать тебе больше.
Прости.
- Я не понимаю.
Маша... И я тебя очень люблю.
Я хочу, чтоб мы доверяли друг другу.
Как я могу это делать,
если ты вся покрыта какой-то тайной.
- Просто поверь мне, и все.
Ты должен просто мне поверить.
Ладно? У меня, правда,
ничего дурного и в мыслях не было.
- Я тебе верю, но я тебя прошу:
расскажи мне.
- Я не могу.
- Почему?
- Это опасно.
- Для кого? Тебе угрожает опасность?
Так тем более расскажи мне. Я твой
мужчина - я смогу тебя защитить.
- От этого не сможешь.
- Позволь мне решать это.
- Я не могу.
- Приехали.
- Что, мать, тоскуешь?
- Машу вспомнила.
Как она там, в Москве?
- А что вдруг вспомнила?
Гостья навеяла? Кто такая?
- Гостья здесь ни при чем.
Она из собеса.
Компенсацию какую-то принесла,
я еще пока не разобралась.
- А ты сразу за альбом села, да?
Слушай, ма, ну все, простил я ее.
Ну, вложила она меня. Я отсидел свое.
Все, дело прошлое.
- Сынок, ты правда ее простил?
- Да, мама.
Ну, все-таки сестра родная.
У нас отцы разные, но мама-то одна.
Кто был-то это?
- Знакомая Маши.
Видно, работают вместе в Москве.
- Что хотела?
- Что хотела?
Посмотрела, как я живу,
деньги передать от Маши.
Маша ее попросила незаметно,
а я-то вижу. Мать не проведешь.
- Короче, Джон, телка из тамбура
мамашу пробивала.
Видимо, хочет знать,
ищут Машку или нет.
Только вот зачем ей это?
- Затем, что она живет под ее именем.
- Что, реально?
Под именем Марии Журавлевой
уехала в Москву.
У меня баруха знакомая
на ж/д в кассе работает.
- Что, пристроилась под мою сеструху
и кайфует в Москве?
- Валить ее надо. Рано или поздно
она попадется и вложит меня.
- Есть идея получше.
Если она сейчас Машка,
пусть подпишет дарственную
на бабкину квартиру.
Я с тобой поделюсь
и старшим долг отдам.
- А потом ее грохнем.
- Зачем?
Если еще одно мокрое - менты
разнюхивать начнут. Просто припугнем,
и все, достаточно. Она живая
лучше мертвой молчать будет.
- Может, ты и прав. Но сначала
надо из нее дарственную выдавить.
- Молодец, что не пошла в полицию.
А сейчас тем более не нужно.
Ты же не хочешь в тюрьме родить.
- Я бы им правду сказала,
может, поверили бы.
- Вот наивная! У них труп,
который нужно на кого-то повесить.
А кто получил выгоду от смерти Маши?
Вот именно.
- Что теперь делать,
я не понимаю просто.
- Глупости не делать, живи как жила.
- А с Андреем?
У нас теперь ребенок будет,
а мне Андрею врать.
- Слушай, у тебя чувство вины
размером со слона.
Может, ты еще и в смерти Маши
виновата? Так нельзя. Выдыхай.
Сейчас родишь ребенка.
Андрей успокоится,
перестанет допытываться.
- Не смогу я так. Так жить -
только себе и ему жизнь портить.
Я уеду лучше куда-нибудь подальше.
Господи, у тебя токсикоз, что ли?
Я тебе говорю: не ломай свою жизнь.
- Пойду пройдусь. Хочу одна побыть.
Спасибо.
- Давай.
- Андрюша, я без звонка,
но я с эклерами, с твоими любимыми.
- Ты была права, мама:
не надо было начинать отношения
с Машей.
- Андрюша, боль проходит.
Ты врач - ты знаешь.
Ничего, мой дорогой. Она уволится.
Ты будешь много работать -
все успокоится.
- Маша очень хороший врач. Она должна
остаться и работать. Уволюсь я.
- С какой стати?
- Я так решил.
Я переведусь в другую клинику.
- Ты... Ты завотделением. Тебе
на новом месте с нуля надо начинать.
Ты рушишь карьеру
из-за какой-то девочки.
- Ну и что. Я считаю это правильным.
- Ах, какое благородство! Она
через месяц тебя забудет, Андрюша.
- Ну и пусть, это ее дело.
Я так решил.
- Так.
Анна Петровна, передайте,
пожалуйста, Андрею Евгеньевичу,
скажите, что мне... то есть что ему
так будет лучше. Ладно?
- Вот сама и передашь. Тебе не
16 лет, чтобы от разговоров бегать.
- Анна Петровна, вы что, я не смогу.
Мне просто духу не хватит. Правда.
- Он не должен брать на себя
ответственность за мои ошибки.
Он не заслужил.
Я просто исчезну,
и так всем будет лучше.
- А ты что, и про ребенка не скажешь?
Не по-людски это.
- Я не могу сказать про ребенка.
- Не по-людски.
- Можно?
Ух ты! Тоже увольняться? Молодцы!
Оба хвосты поджали -
и бежать в разные стороны.
Это вместо того,
чтобы по-человечески поговорить.
Андрюша, счастье нужно беречь.
- Нету счастья, Анна Петровна.
- И любви нету? Ну тогда конечно:
ноги в руки - и бежать.
Вон их сколько, смазливых врачих-то.
Только успевай. Ну куда ты собрался?
Это твой дом. Не глупи.
- Я и так и так пробовал,
не могу я с Машей работать.
- Да черт с ней, с этой работой!
А кто дите растить будет? А?
- Какое дите?
- Господи! Олухи царя небесного.
- Маша, стой.
Почему ты мне ничего не сказала?
- Прости. Я хотела, правда.
Но я просто...
- Мы должны быть вместе
не только ради меня - ради нас.
- Я знаю, но я...
я не могу сказать тебе правду,
а врать я не хочу.
- Да плевать мне на твою правду!
Для меня самое важное -
это ты и наш ребенок.
- Правда? Я думала, мы больше...
Я думала, я все испортила и...
- Я люблю тебя, глупая.
И всегда буду рядом.
- Спасибо.
- Я сейчас уеду, 30 секунд!
- Все. Андрей...
Все, беги. Беги.
У тебя час до операции.
- Без меня не начнут.
Как сына назовем?
- Может быть, дочку.
- Чувствую, что мальчик.
- Да беги.
Ого! Куда собралась? На свидание?
- Угу. С иностранцем из Голландии.
Представляешь, уже зовет к себе жить.
- Что случилось?
- Там брат приехал. На кухне сидит.
- Чей?
- Ну не тупи, Машин.
Я не знаю, как он вычислил.
- Здравствуй, сестренка.
- Здравствуйте.
- Так, я уже опаздываю.
Саша спит. Пока.
Ну, Машунь, что ж ты не обнимешь
братика, а?
Эй, эй! Ты чего? Спокойно. Аккуратно.
- Простите.
На, пей.
Лучше?
Как мне тебя называть?
- Я Зоя.
- Отлично. Зоя.
Где моя сестра?
- Маши больше нет.
- Как "нет"?
- Ее какой-то парень в поезде убил.
Мне правда очень жаль.
- Продолжай.
- Я просто... Я взяла ее документы,
потому что я боялась,
что в ее убийстве обвинят меня.
А я тогда только из тюрьмы вышла...
Я готова пойти в полицию
вместе с вами.
- Нет-нет, не пойду:
ты чалилась, я тоже этим не доверяю.
И они тебе, вообще-то,
тоже не поверят. Мы это оба знаем.
Я тебе верю - тебя сдавать не стану.
- Спасибо.
- Но есть одно дело.
Мы с Машей помирились перед отъездом.
Мать об этом не знала.
В общем, Маша должны была отписать
квартиру бабкину мне.
Ну... не успела.
Подпишешь вместо нее?
- Да, да, конечно.
- Спасибо, Зоя.
- Далеко ехать?
- За час управимся, как и обещал,
а потом закину тебя в больницу.
Ты чего, Джон, с нами, что ли?
- Планы поменялись:
это вы со мной едете.
Вот адрес - гони туда.
- Подождите. Вы что, знакомы?
- Ты чего мутишь, Джон? Я не понял.
- Ты поменьше языком лязгай.
Тебе доверенность нужна?
Вот и дави педали,
пока я на тебя не надавил.
Тихо.
- Вы меня убьете?
- Будешь вести себя тихо -
никто тебя не тронет.
Дыши ровно.
Давай.
Вот видишь, я спас тебя
от необдуманных действий
и очень тяжелых последствий.
Сумку дай сюда.
- Зачем?
- Про меня кому-нибудь говорила?
- Нет.
- Родителям? Хахалю своему?
- Родители умерли давно,
а Андрей не знает ничего.
- Точно?
- Точно.
- Я тебя спрашиваю: точно?
- Вы же обещали меня не трогать.
- Да кто тебя трогает?
- Джон, не надо.
- А ты закрой пасть, стратег хренов.
Если бы не я,
ты бы давно уже на нарах чалился.
- Пожалуйста, не убивайте меня:
я ребенка жду.
- А мне-то что? У волка закон один:
своя шкура дороже.
Сделаешь все быстро -
быстро сдохнешь;
а будешь дергаться -
я тебя на ремешки порежу.
Понятно?
Так, здесь не гони:
тут поворот будет направо.
- Никогда ни о чем не проси -
даже о пощаде.
- Угу.
- Никому твоя жизнь не нужна,
кроме тебя самой,
и только тебе самой за нее бороться.
- А-а-а! Тебе конец!
- Нет, не надо, Джон!
(Стонет.)
Больно... Помоги, помоги.
- Давай, давай. Ну!
Давай, давай, давай. Еще, еще!
Давай, давай.
Помогите! Помо...
- Ох! Ой...
Привет. Привет, красавица.
Ну что, выспалась?
Ну ты в рубашке родилась, правда:
ни одного перелома.
- Что с ребенком?
- Зоя... Зоя, ты держись. Держись.
Бог даст: будут у тебя еще детки.
Тихо, тихо, тихо.
Девочка моя, тихо.
(Плачет.)
- Позовите Андрея, пожалуйста.
- Да, сейчас, сейчас, сейчас.
Господи боже мой...
- Короче,
давай не будем терять время:
мы знаем, что эта девушка не Маша.
- Ну да, это не моя сестра.
Больше я ничего не знаю.
- Ты пойми, что твое признание
поможет Зое:
она обвиняется в убийстве,
которого она не совершала.
- А мне-то до нее какое дело?
- Как это "какое дело"?
Она тебе жизнь спасла.
Ты не помнишь, что она тебя
из горящей машины вытащила?
- Что, правда?
- Правда.
- Короче, Зоя не виновата.
- Ты говори: кто виноват?
- Джон.
Это он убил Машу.
Потом вытащил ее тело из поезда
и закопал в лесу.
- Ну а ты ведь был вместе с ним?
- Да, был.
Но мы не хотели убивать:
он должен был только припугнуть ее
и заставить подписать
дарственную на квартиру.
- Давай договоримся так:
ты нам показываешь,
где закопано тело,
а мы доказываем, что ее убил Джон.
- Угу.
- Все, пошли.
- Давай восстанавливайся.
- Я потеряла ребенка.
- Я знаю.
Прости меня, Маша, пожалуйста.
Прости.
Это я виноват: я оставил тебя.
Прости меня.
- Ты ни в чем не виноват, слышишь?
Во всем виновата только я.
Я и мое бесконечное вранье.
- Нет, Маша.
- Я не Маша.
Я Зоя.
Зоя Ковалевская.
Я из Северска.
Я лишена лицензии
на врачебную деятельность.
Я врала тебе, Андрей, все это время.
И то, что я потеряла ребенка, -
это наказание.
Меня посадили в колонию
четыре года назад
за врачебную ошибку,
в которой я не была виновата.
А потом я ехала домой в поезде
и познакомилась с Машей Журавлевой.
Она сказала, что едет к тебе
на работу устраиваться.
А потом ее убили.
А эти двое...
Я просто испугалась,
что меня обвинят в ее смерти.
С тех пор я Маша Журавлева.
Прости.
- Спасибо, что сказала правду...
Зоя.
- Я знаю про ребенка.
Сочувствую, дружище.
Андрюха, сейчас,
конечно, не то время,
но ты должен об этом знать: она
выдает себя не за ту, кто она есть.
- Да, зовут ее Зоя.
Она мне все рассказала.
- Молодец, что не стала юлить.
Ее обвиняют в использовании чужих
документов и в нарушении запрета...
- Я знаю. Будет суд?
- Да.
И ты должен выступить как свидетель.
Здесь нужно быть очень осторожным,
чтобы не навредить себе.
Если судья решит,
что ты знаешь о подлоге,
то ты легко превратишься
из свидетеля в сообщника.
- Это не так страшно, как
перекладывать вину с себя на другого.
- Я не это имел в виду.
- Знаю.
- Зоя, к тебе пришли.
- Ко мне? Кто?
- К тебе, к тебе.
- Простите меня, если сможете.
Вот.
- Говорят, ты хороший врач;
говорят, много людей спасла.
- Только Машу - не успела.
- Спасибо тебе за сына,
хоть и непутевого.
А за дочку я тебя не виню.
Бог тебе судья.
- Вы знали Ковалевскую ранее.
Как вы познакомились с ней в Москве?
- Ну как... совершенно случайно:
я попала в больницу,
а Зоя в этот момент как раз дежурила
и оказала мне помощь.
- Уточнение для суда:
свидетельница попала в больницу
с передозировкой
психотропными веществами.
- Я не наркоманка!
Я же говорила: мне просто
что-то подсыпали в коктейль.
- Продолжайте.
- Ну, что... После больницы Зоя
позвала меня с сыном к себе жить,
хорошо к нам относилась.
- Скажите, вы знали, что подсудимая
живет в Москве под чужим именем?
- Нет, не знала. Я называла ее Зоей.
- Как вы могли этого не знать?
В больнице вы спрашивали
адрес Марии Журавлевой.
Вас же предупредили
об ответственности
за дачу ложных показаний?
- Да, простите. Я просто...
просто нервничаю. Я знала.
Просто как-то не придавала
этому значения.
Я же говорю:
Зоя к нам очень хорошо относилась.
- Вы жили в Москве у Зои за ее счет
вдвоем с ребенком -
не потому ли, что она боялась,
что вы ее выдадите?
- Нет, не потому.
Просто Зоя хороший человек.
Так бывает.
- Против этого хорошего человека
вы свидетельствовали в Северске
вместе со своим мужем Игорем Фединым.
То есть тогда была плохой,
а теперь вдруг стала хорошей?
Очевидно, что вы ее шантажировали
в обмен на молчание.
- Она сама давала мне деньги
и сама предлагала у нее жить.
Все, я тут ни при чем.
Я больше ничего не знаю.
- Ясно, садитесь.
Вызывается свидетель
Анна Петровна Чурикова.
- Хоть я недолго знала Машу,
то есть Зою,
но за это время увидела,
какой она хороший врач.
Это все увидели:
и коллеги, и пациенты.
Можете проверить:
у нее очередь - на месяц вперед.
Она людям жизнь спасла!
- Только они не догадывались,
что их лечит человек,
не имеющий права этого делать.
- А какая разница,
если человек выздоравливает?
Что, для вас это было бы важно?
- Для меня - да.
- Наверное, вы не болели никогда
по-настоящему.
- Возможно. Но не обо мне речь.
Скажите, вы знали, что подсудимая
не та, за кого себя выдает?
- Ну, скажем так: догадывалась.
- Догадывались -
и никому не сообщили?
Вы знаете, что за это можно пойти
под суд?
- За хорошего человека - не грех.
Надевайте наручники.
Давайте, давайте, давайте.
Деятель!
(Стук судейского молотка.)
- Тишина! Обстоятельства
будут уточняться.
Можете садиться, Анна Петровна.
- Ирина Александровна, здравствуйте.
- Здравствуй, Жанна.
- Ну что, доигралась наша Маша?
Я оказалась права.
- Да, права.
Только кому теперь от этого легче?
- Пожалейте ее еще.
- Мне сына моего жалко.
- Чего жалко? Сын ваш сам виноват.
- Слава богу,
Андрей оказался умнее меня:
я ему жизнь не успела испортить.
- Это вы обо мне, что ли?
- Да, о тебе.
Жанна, ты удивительная дрянь.
Удивительная! Ты не поленилась
и приехала позлорадствовать.
- Да я к вам еще на кладбище приеду.
(Смеется.)
- Для дачи показаний вызывается
Константинов Андрей Евгеньевич.
- Здравствуйте. Я хочу сразу заявить,
что именно я несу
ответственность за то,
что в моем отделении
работал врач под чужим именем.
- То есть вы знали?
- Нет, я не знал.
Если бы я был внимательнее,
то подлога бы не произошло
и Зою тогда бы не пришлось судить.
Вина полностью на мне.
- С вашей виной мы разберемся.
Продолжайте.
- Что вы можете сказать о работе
Ковалевской под чужим именем?
- Я могу сказать,
что это лучший врач,
лучший хирург -
лучший специалист вообще в отделении.
- Даже лучше, чем вы?
- Да, лучше, чем я.
Я, например, не умею так искренне,
так тепло общаться с пациентами,
я не умею так слушать.
- Искренне? Забавно.
Насколько известно следствию,
вас с этой самозванкой
связывали не только профессиональные
отношения, не так ли?
- Да, я хотел на ней жениться.
- А вы допускаете, что она всего лишь
хотела закрепиться под новым именем
и никаких чувств к вам не испытывала?
- Нет, не допускаю.
Не допускаю и не допускал.
Зоя очень искренний человек -
она не опустится
до такой дешевой корысти.
- Что-то еще можете сказать
о подсудимой?
- Да.
За время, пока она работала
в отделении,
она вылечила десятки пациентов,
и все они подписались
вот под этим письмом.
Я прошу приобщить его к делу.
Пожалуйста.
- Садитесь.
- Спасибо.
- Многие говорили, что подсудимая
спасала жизни людей.
Это, конечно, хорошо.
Но есть закон, по которому пациент
как минимум имеет право знать,
что его оперирует настоящий врач.
- Она настоящий врач!
А вот вы настоящий?
- Тишина!
Или я прикажу вывести вас из зала.
- После освобождения Ковалевская
не встала на путь исправления, нет, -
она стала матерой преступницей,
и снисхождения к ней быть не должно.
Однажды в Северске
она уже убила человека
и пыталась выкрутиться,
обвиняя Игоря Федина.
Как знать -
а если бы ее не остановили,
возможно, она завтра погубила бы
еще чью-то жизнь
и обвинила бы во всем
того же Андрея Константинова.
- Ну что же вы чушь-то несете?
Вы себя слышите со стороны? Простите.
- Пожалуйста, Константинов,
успокойтесь.
- Я все сказал.
Обвинение требует для подсудимой:
"По статьям 327.3 -
Использование чужих документов
с целью совершения преступления -
что есть нарушение запрета
на медицинскую деятельность;
и по статье 235 -
собственно, нарушение запрета
на врачебную деятельность -
5 лет лишения свободы с отбыванием
наказания в колонии строгого режима".
- Так как подсудимая отказалась
от защиты,
мы готовы выслушать
ее последнее слово.
- Я признаю свою вину
и прошу прощения у всех,
кого я обманывала все это время;
у всех, кто пострадал или мог
пострадать из-за моих действий.
Но я не виновата в смерти
того человека из Северска.
(Вибросигнал СМС.)
И здесь, в Москве, я не совершала
никаких преступлений -
я просто лечила людей.
- Это все, подсудимая?
- Теперь - все.
- "Сегодня выносится приговор
по делу Ковалевской Зои Павловны
1986 года рождения, обвиняемой
по статьям 327.3 -
Использование чужих документов
с целью совершения преступления,
что есть нарушение запрета
на медицинскую деятельность;
и по статье 235 -
собственно, нарушение запрета
на врачебную деятельность..."
- Ваша честь,
я прошу вас выслушать
еще одного свидетеля,
имя которого неоднократно
здесь упоминалось.
- Игорь Федин.
- Что вы хотите сообщить суду,
гражданин Федин?
- Ваша честь,
я хочу признаться в том,
что оклеветал Зою Ковалевскую.
Ее судили за то,
чего она не совершала.
- А вы осознаете,
что после такого заявления
против вас может быть возбуждено
уголовное дело?
- Да, я осознаю.
Это была моя врачебная ошибка.
Я больше не могу с этим жить.
Готов понести наказание.
- Суд удаляется на перерыв в связи
с вновь открывшимися
обстоятельствами.
- "С учетом всех обстоятельств
суд приговаривает
Ковалевскую Зою Павловну
по статье 327.3
к двум годам условного наказания
без запрета
на медицинскую практику
и постановляет освободить
из-под стражи в зале суда".
Заседание объявляется закрытым.
(Аплодисменты.)
- Я думала, ты не вернешься.
- Прости.
- Я тебе обещаю: я буду лучшим в мире
отцом для нашего ребенка.
- Знаю. А на двоих тебя хватит?
- У нас что, двойня?
- Мальчик и девочка.
- Я самый счастливый хирург на свете.
Счастье мое!
- Кажется, едут. Едут!
Хором: - Ура!
Поздравляем! Ура!
Ура!
- Поздравляем! Поздравляем!
- Ура!
 

////////////////////////////